Czytaj książkę: «Охота на лиса»

Глава 1

Разве это правильно, когда что-то живое стало ненужным и бесполезным?

Эйден сидел у окна. Через слегка поцарапанное стекло виднелось пасмурное небо и соседний корпус школы, а внизу возле тёмно-зелёного фасада — старое умирающее дерево. Его давно хотели убрать: особого эстетического вида оно не дарило — кривой ствол, корявые ветки с редкими засыхающими листьями, а главное — никакой пользы. Его посадили ещё в те далёкие времена, когда школу только построили.

Когда-то оно было молодым, полным сил, но главное то, что в него верили и за ним ухаживали. Сейчас же до такого раритета нет никому дела. Композитные деревья ныне лучше. Не требуют полива, обрезки, удобрений, справляются с фильтрацией ядовитых частиц в воздухе. А это хилое деревце оставлено как дань памяти. Сколько ещё оно простоит? Эйден был уверен, что как только упадёт последний лист, на смену придёт искусственный аналог. И никто не заметит разницы.

Дерево никому не нужно. А Дженна нужна. Нужна ему. И отцу. Ей осталось полтора года, так врач сказал пару месяцев назад, когда было её предыдущее обследование. И с тех пор Эйден считал дни.

Урок всё тянулся. Учитель за своим столом смотрел в личный планшет, на интерактивной доске объяснялась задача, из дальнего угла раздавался тихий гул очистителя воздуха. Эйден глянул на скучающих одноклассников и вернулся к дереву. Всё же он желал, чтобы оно простояло как можно дольше. Несколько раз на переменах, пока никто не видел, он подходил к дереву и дотрагивался до ствола. Грубая, шероховатая поверхность была прохладной, но не такой ледяной и гладкой, как стволы композитных деревьев. На ладони оставался песок коричневых чешуек.

А ещё со своего места Эйден видел то, что другие не могли видеть или не хотели. На самой верхушке между двух ветвей скрывалось гнездо. Настоящее птичье гнездо. Многие из учеников в классе, думалось Эйдену, и в жизни-то такого не видели, только с экранов. Или, в крайнем случае, в зоопарке или в каких-то старинных книгах, когда их ещё печатали для продажи обычным людям. Гнездо начало появляться в конце весны. Прутик за прутиком оно наконец вырисовалось в форму. Но птиц до сих пор не было видно. Быть может, они строили гнездо ночью? Чем они вообще питались в отсутствии насекомых? Их дом теперь одиноко покоился в редкой кроне. Никому не нужное дерево, никому не нужное гнездо. Но в отличие от мёртвых веток гнезда, дерево было пока живым.

Эйден припомнил день, когда он впервые увидел живых птиц. Выходной, светило солнце, и родители повели его с младшей сестрой Дженной в новый зоопарк. Она спала в коляске и многое пропустила, в отличие от Эйдена. Из всех животных ему больше всего понравились птицы. Пернатые весело чирикали, перелетали с жердей на деревья, цеплялись острыми коготками за прутья вольера. Их перья были самой разнообразной окраски, а голоса переливались высокими нотками. Это было потрясающее зрелище — они могли летать. Но не могли улететь. Прутья были слишком крепкими. Но разве так должно быть? Ведь они созданы для неба, думал Эйден. Не для клетки.

Воспоминание кольнуло сердце. Его мамы больше нет с ним.

По классу пронёсся звуковой сигнал оповещения конца занятий. Последний урок. Ученики начали вскакивать со своих мест. Учитель отвлёкся от планшета и поднялся, приказав всем замолчать. Шум быстро стих. С минуту преподаватель ждал идеальной тишины, а потом отпустил всех с занятий.

Эйден в который раз посмотрел на пустующую парту в соседнем ряду. Нормана снова нет. Надо бы позвонить ему, спросить, как сегодня себя чувствует. Поделиться сплетней. Да и просто услышать голос. Он отвёл взгляд. Без друга день тянулся вдвое дольше. К тому же в компании Нормана до него никто не докапывался. Но сейчас придётся идти в одиночку.

Он сложил свои вещи в рюкзак, накинул его на плечи и направился в сторону двери. Его кто-то ощутимо толкнул в спину, отчего он еле удержал равновесие.

— Чё так медленно? Подвинься, неудачник.

Естественно, кто же ещё, думал он, со злобой смотря на Лукаса и ещё двоих переростков. Троица прошествовала мимо, один из них гадко ухмыльнулся. Этих имбецилов лучше не трогать, себе же дороже будет. Эйден не знал, за что они так взъелись на него с начала учебного года, но догадывался, что, по их мнению, он не менялся и до сих пор оставался недостаточно дерзким и брутальным, как они. Пусть уже идут подальше.

Он вышел из ворот школы. Какие-то старшеклассники пронеслись мимо, один из них замешкался, чтобы набросить на лицо фильтрующую маску, затем побежал догонять остальных. Неприятных встреч не произошло, и Эйден вздохнул с облегчением. Он прикоснулся к экрану на чёрном браслете, который носил на левой руке. Тот оповестил о времени светящимися цифрами. Ясно было, что уже поздно и надо сразу идти в мастерскую, только после неё домой. Он и так уже опаздывал. Поправив лямки рюкзака, он направился в сторону остановки.

День потихоньку заканчивался, сменяясь невидимым закатом за темнеющими грязно-белыми облаками. Школа осталась позади. Он шёл, глядя на потрескавшуюся плитку впереди и иногда на ноги. Да, ботинки давно пора бы обновить, эти скоро совсем негодные станут. В прохладном воздухе пахло озоном и пылью, но Эйден привык. Может, со временем ему тоже придётся носить маску, как это делали многие живущие здесь, но сейчас его лёгкие на удивление легко переносили всю ту дрянь, что парила в атмосфере.

По пути встречались многоэтажки, похожие на потёртые каменные кубики. Невзрачные, однотонные, как и все жилые строения в Спесе. Над дверями первых и вторых этажей уже зажглись неоновые вывески магазинчиков и мелких бутиков, немного разбавляя серость разноцветными огнями. Такой декор давно считался устаревшим, да и сами дома, раздробленные тротуары, редкие деревья из самого дешёвого композитного сырья, допотопные автоуборщики — всё это считалось устаревшим, как и сам Спес. Как и все остальные похожие пригороды.

Жизнь была однообразной и скучной. Когда ты юн, ты мечтаешь выбраться из такого места. Но юность проходит, а ты всё так же плетёшься по невзрачным улицам, слушаешь пьяный гогот и работаешь на фабрике или в какой-нибудь захудалой конторке с мизерной зарплатой и постоянно перегорающей лампочкой. Аура таких мест рубит твою мечту на корню, день за днём точит острым ножом. И ты понимаешь, что для тебя и так сойдёт. Худой район? В других ещё хуже. Невзрачные улицы? Их ежеминутно чистят — и ладно. Маленькая зарплата? Ничего, на всё хватает, если не шиковать. Перегоревшая лампочка? Что ж, купим новую со следующей зарплаты. Начальство приказало экономить. И ты смиряешься со всем, что тебя окружает. Сливаешься с серостью окружения, становишься тенью. Одной из многих.

Эйден не желал быть тенью. Как и все в его возрасте, он хотел вырваться из этого уныния в город. В Верум. В то место, где можно дышать свободно. Но он не мог. Пока не мог.

Он подумал о Дженне. О том, что сегодня после занятий отец должен был отвезти её на плановое обследование — раз в два месяца. Вспомнив слова врача, сердце сжалось. Но у него ещё было время. У Дженны ещё было время.

Подняв руку, он прикоснулся к браслету, не сбавляя шага. На появившемся над экраном полупрозрачном дисплее набрал номер сестры. Через несколько секунд она ответила на видеозвонок.

— Привет, Эйден! — воскликнула Дженна. Её изображение было не совсем чётким из-за помех, но улыбку не увидеть было нельзя. Она всегда смотрела на мир позитивно, даже сейчас, и это было её самое лучшее качество.

— Привет, сестрёнка, — сказал он. — Ты с папой уже дома?

— Да, недавно вернулись.

Эйдену не терпелось узнать, что же сказал врач, какие были результаты анализов. Но он не хотел спрашивать у неё. Не хотел лишний раз волновать. Если бы что-то было не так, отец бы уже позвонил. Не стал бы ждать. Значит, всё в порядке. Значит, можно не спрашивать.

— Ты успеешь к ужину? — спросила она.

— Боюсь, что нет. Но вы там оставьте что-нибудь для меня.

— Хорошо, — кивнула она. — Подожди-ка.

Её изображение задёргалось, видимо, она что-то быстро искала. Он глянул в сторону, где неподалёку группа явно нетрезвых личностей пинала мусорные баки и валяющегося рядом автоуборщика. Несчастная машина пыталась подняться, но её сбрасывали на землю под одобряющие смешки. Один из типов увидел проходящего Эйдена. В этом взгляде не угадывалось ничего хорошего, поэтому Эйден набросил на голову капюшон своей толстовки и прибавил шагу. Только бы не пошли за ним. Вот она, остановка, впереди. И люди там.

— Смотри! — подала голос сестра и показала рисунок. На белом фоне стояли четыре фигуры. Двое взрослых и двое детей. Это была их семья. Это могла быть счастливая семья, если бы в реальности их было не трое. А вскоре… А вскоре может уже и двое.

— Ты молодец, — похвалил он, заставляя голос не дрожать, но чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — Когда вернусь домой, покажешь ещё раз, а то сейчас плохо видно.

— Конечно! — обрадовалась Дженна.

Они попрощались, и Эйден отключил видеозвонок. Подойдя к остановке, он оглянулся. За ним никто не шёл. Вот и ладно, хоть теперь можно доехать спокойно.

На остановке находилось человек десять. Под прозрачным навесом была скамейка, которую всю занял разлёгшийся на ней человек растрёпанного вида. Стоявшая рядом женщина ругалась на него и велела уступить место. Лежавший ругался не меньше, но двигаться не желал. Угрюмая девушка переминалась с ноги на ногу, держала двумя пальцами аэропалочку — наверняка контрабанда из Верума — и нервно затягивалась чистым воздухом. Многие собравшиеся носили маски: кто-то простые хлопковые, а кто-то респираторы.

Какой-то малец подошёл к Эйдену и набросил руку на его плечо. Он вздрогнул от неожиданности.

— Братан, «радость» почти задаром, вот там вот, хочешь? — загнусил незнакомец прямо в ухо.

Ему стало тошно. Какой-то мелкий утырок предлагал ему дешёвый наркотик, после длительного употребления которого, если верить новостям, человек превращался в полудохлого болвана. А при передозе грозила смерть. Ну уж нет. Он уже видел таких. Ужасное зрелище. Как ему это надоело! Когда он наконец выберется из этого места?

Сбросив руку со своего плеча, Эйден сделал шаг в сторону.

— Отвали. Не интересуюсь.

Малец сделал расстроенную физиономию, медленно отошёл и начал искать взглядом новую жертву для своего грязного бизнеса.

Пассажирский мобиль подплыл к остановке и опустился на асфальт. Он напоминал раздутую пепельно-жёлтую буханку хлеба. Двери разошлись, выпуская пассажиров, вслед за которыми стали заходить новые. Эйден провёл браслетом по счётчику рядом с дверьми, после зашёл внутрь и сел в самом начале салона на потёртое пластиковое сиденье возле бокового окна. Всё лобовое стекло занимал экран, по которому шла реклама средства от коррозии домашних роботов. Звук был приглушённым, скорее всего динамик барахлил, и Эйден был рад, что поедет в более-менее тихой обстановке. За эти полчаса его никто не будет донимать. Когда все уселись и двери закрылись, мобиль загудел, поднялся на два дециметра над дорогой и быстро тронулся в путь.

Мелькали знаки, вывески, проплывающие рядом мобили, проезжали авто. В многоэтажках включался свет в окнах. Жёлтые, оранжевые и белые окна появлялись яркими квадратиками на серых зданиях. Жилые комплексы, промышленные офисы, маленький парк с искусственным прудом, вновь жилые комплексы. Эйден смотрел в запылённое окно на не менее запылённый мир, который минута за минутой погружался в вечерние сумерки. Пришедшее чувство голода мешало созерцать пейзаж за окном. Он вспомнил о недавнем разговоре с сестрой и об ужине, который наверняка будет вкусным, и в животе неприятно заныло. Утром скудный завтрак едва ли насытил его, и он рассчитывал нормально поесть в обед из своего бокса, который предварительно взял из дома. Но и этому не суждено было сбыться. На перемене ребятки из трио-не-разлей-вода отобрали и выбросили его контейнер, и только вовремя подошедший учитель остановил намечающуюся драку.

Работать с пустым желудком — не самая хорошая затея, думал он, начиная злиться на своих одноклассников и на самого себя. За что они с ним так? Может, всё дело в его внешности? Или манере поведения: он слишком спокойный, слишком тихий, ненавидит конфликты и всячески старается их избегать. Наверное, такой характер не вписывается в то место, где он живёт. Надо быть жёстче и агрессивней, но как можно вот так просто переступить через себя? Нужно ли подстраиваться под кого-то, чтобы быть удобным им?

Погрузившись в эти мысли, думать о еде почти не хотелось. Над дверьми зажглась красная табличка — название следующей остановки. Нужно выходить.

Мастерская располагалась метрах в ста от остановки. Довольно удобно. Одноэтажное коричневое здание, сделанное из кирпича и металла. Когда Эйден зашёл внутрь, вся смена в количестве двух человек уже была там. Они поприветствовали его.

— Ты почти вовремя, — сказал один из механиков. — Не знаю, что сегодня случилось, может, вспышки на солнце, а может и восстание антидроидной шайки, но заказов сегодня выше крыши.

Эйден улыбнулся на эту шутку. Хоть кто-то может поднять настроение. Появился управляющий и без ненужной болтовни сразу обозначил Эйдену работу на этот вечер. Что ж, в каждой шутке есть доля правды. Обычно за вечер ему приходилось чинить по одному или двум роботам. Но сегодня было что-то необычное: два дрона, один домашний робот и маленькая автополивалка. Автополивалка! Из какого она века? И что поливать, если в округе только бетон, асфальт и композитная трава?

Ничего не поделаешь, нужно браться за дело. В этой мастерской Эйден работал уже два месяца. Три раза в неделю сразу после школы. Если занятий было мало, он мог заскочить домой перед работой. Он сносно учился в школе, точные науки давались ему легко, и когда нужда заставила, он быстро разобрался с основами робототехники, а затем нанялся учеником в мастерскую. Управляющий очень сомневался в итоговом качестве, но Эйден оказался способным подмастерьем, и его взяли на подработку. Ему нужна была работа. Ему нужны были деньги.

На удивление быстро он сдружился с коллективом. Со всеми был приветлив, хотя и не открылся, почему он продолжал чинить старые развалюхи, а не готовился к экзаменам, как делают все нормальные старшеклассники в конце учебного года.

Старые развалюхи были поистине великолепны. Клиенты, что приносили своё добро, были обременены в средствах, поэтому и вещи приносили самые дешёвые. Анахроничные модели роботов, видавшие виды дроны, а один раз какой-то дедушка прикатил на еле тарахтящем авто, который был старше самого владельца. Но Эйдену нравилась вся эта возня с иссохшимися шарнирами и обгоревшими проводами. Может, потому что бесполезным вещам нужна вторая жизнь. Может, ему нравилась тишина и сосредоточенность. Может, он был благодарен, что его взяли хоть на какую-то работу без всякого опыта.

Он расположился за столом, на котором были разбросаны всевозможные запчасти, и начал отвинчивать панель дрона. Так и есть, контакты отошли. Ещё и камера сломана. Всё нужно заменить.

Когда управляющий удалился в свой кабинет, предоставилась возможность расслабиться и поболтать. Эйден просто так болтать не любил, а поэтому краем уха слушал разговор двух механиков. Разговор был до скуки банальным, но одна вещь заставила Эйдена замереть.

— … не веришь? Приятель рассказывал, на тех выходных был. Сыграл в игру и получил за это дохера денег! Причём участие бесплатное.

— И где ж такая халява-то?

— В Веруме. Вроде, в центре игровых клубов. Но это закрытый клуб.

— Ха-ха, типа для избранных?

— Не знаю. Короче, это ВИИР или типа того, ты просто должен продержаться определённое время. Чтобы тебя не поймали. Типа охоты что-то. И всё, победа!

— Прикольно. А в случае проигрыша?

— Без понятия. Друган сразу ушёл. Может, дают утешительный приз.

Дальше разговор зашёл о продаже новых версий андроидных собак, но Эйден уже не слушал. Куча денег. За игру. За обычную виртуальную игру. А если попробовать? Никаких взносов за участие. Никаких рисков, никаких последствий. И шанс выиграть огромную сумму денег, которая сейчас была просто жизненно необходима.

Эйден перебил их разговор, и они с удивлением уставились на него.

— Вы сейчас говорили про одну игру в Веруме. Как она называется?

— Решил записаться? — усмехнулся один из механиков. — Ты ещё мал для неё. Ну ладно, сам решай. Вроде, «Охотники и лисицы».

До конца смены Эйден был погружён в свои мысли. Работа ладилась, починка заказов, несмотря на их количество, подходила к концу. Воодушевление Эйдена дарило рукам нужную скорость, детали как по волшебству быстро находились, поломанные элементы удалялись, новые легко устанавливались. Закончив с последним роботом, он подключил его к автонастройщику, чтобы выявить неполадки в микросхемах. Все его размышления были заняты игрой и самым главным — денежным выигрышем. Ведь если он получит эти деньги, он сможет наконец решить проблему, которая мучает его. Он сможет помочь Дженне.

Смена подошла к концу. Попрощавшись со всеми, Эйден отправился домой. Вечернее небо отливало тёмно-серым, растворяясь на горизонте гранатовым маревом от освещения. Фонари на длинных столбах бросали на дорогу мутные пятна. Прохожие спешили по своим делам. Послышался звук сирены, всё усиливающийся, а потом выскочил авто, преследуемый полицейским мобилем. Не прошло и полминуты, как вновь стало тихо. Только композитные деревья еле слышно гудели.

Он пошёл к остановке. Под прозрачным колпаком нашлась только скамейка, сколотая по углам, и неказистый робот. Робот стоял, как статуя, и молчал. Эйден приблизился к нему, поднял руку и нажал на кнопку у того на груди. Внутри механизма что-то зашуршало, но оборвалось. Ну вот, подумал Эйден, ещё один брошенный робот в этом забытом всеми мире. Вряд ли отыщется хозяин. Наутро приедет ботосборщик и заберёт этого несчастного робота на запчасти или переплавку. А в мастерскую, которая совсем неподалёку, его не примут, ведь кто будет платить за него? Эйдену было жалко бездушную машину, но он ничего не мог поделать. Такие здесь законы.

Присев на скамейку, он стал глядеть на робота до тех пор, пока не появился пассажирский мобиль.

Остаток пути прошёл спокойно. Вот и дом. Дженна радостно встретила его у порога и сразу же повела на кухню. Он был безмерно рад увидеть её в хорошем настроении. Поставив остатки ужина разогреваться, он прошёл в комнату отца. Тот сидел за столом и делал на планшете чертёж будущего проекта для какого-то заказа.

— Привет, па. Что врач сказал?

Отец оторвался от экрана и посмотрел на него уставшими глазами. Эйдену показалось, что под ними залегли тени, но он списал это на плохое освещение. И всё же сердце кольнуло что-то острое.

— Результаты анализов ещё не готовы, — сухо сказал отец, и голос стал словно незнакомым. — Наверное, завтра. Или послезавтра.

Эйден опешил. Такого никогда не было. Обычно результаты были готовы сразу же, в день приёма. Может, случилось что-то необычное?

Он уже хотел было открыть рот для вопроса, но отец сказал:

— Врач сам позвонит. Нужно подождать. Иди ужинай, Эйден.

Он продолжал смотреть на отца, но тот вернулся к экрану. И Эйден не знал, почему. Срочный заказ? Или отец не может выдержать его взгляд?

В душе поселилось сомнение, обвив сердце тревогой. Он вернулся на кухню. Ужин помог отвлечься, к тому же он наконец-то смог утолить голод. Зашла Дженна и показала ему свой рисунок на прямоугольнике пластиковой бумаги. Улыбающиеся лица, яркие цвета карандашей. Штрихи грифелей были использованы очень экономно: карандаши появились у Дженны, когда ей только исполнилось три года. Подарок её брата, и Дженна сумела сохранить их до сих пор не только потому, что такой продукт больше не выпускали, но и из-за привязанности к Эйдену. Он тоже души не чаял в своей сестре, ведь она была для него самым дорогим человеком. И он постарается сделать всё для того, чтобы она была счастлива и могла жить.

Вымыв за собой посуду, Эйден принёс на кухню рюкзак, вытащил оттуда свой планшет и положил на стол. Он устал за этот день, ему хотелось отдохнуть, а полный желудок уже перестал терзать его, отчего клонило в сон. Но Эйден знал, что если не будет повторять пройденное, экзамены он вряд ли сдаст.

Дженна подошла и встала рядом.

— Давай играть в город? — предложила она. — Я все карточки достала.

— Хорошо, — улыбнулся Эйден. — Дай мне десять минут. Мне нужно доделать уроки. А ты пока иди приготовь доску.

— Ага! — сказала сестра и убежала в гостиную.

Десять минут. За эти десять минут он ничего не успеет сделать. Он сел на табурет, опустил локти на столешницу и обхватил руками голову. Он так устал. Школа, подработка, уроки, домашние дела, внимание сестре, короткий сон. Но любовь к Дженне перевешивала все невзгоды, и только она давала ему силы не сорваться. А он пытался сорваться. В первый раз — когда не стало мамы. Второй — когда услышал от врачей страшный диагноз Дженны. Что удерживало тогда его в этой жизни? Инстинкт самосохранения? Жалость? Неспособность решиться из-за собственной слабости? Ведь нельзя думать только о себе. В твоём окружении всё ещё есть люди, которым ты дорог и небезразличен. Сестра с отцом, его друг Норман — вот и все люди, вот и вся его семья, которая не переживёт, если он покинет их.

Браслет засветился от входящего звонка. Эйден дотронулся до экрана и поднёс кисть к уху. Это был врач, у которого лечилась Дженна.

— Извините, что так поздно, — говорил он спокойным голосом. — Ваш отец просил вам сообщить.

— Сообщить что? — не понял Эйден и почувствовал, как в груди разлился обжигающий холод.

— По поводу вашей сестры. Результаты неутешительные. Динамика нестабильна, антитела перестали справляться.

— Что это значит? — спросил он, хотя часть разума кричала то, чего он боялся больше всего.

— Мне очень жаль, но по итоговым данным у Дженны месяц. Может, чуть больше.

— Что? — не поверил Эйден и заговорил тише. — Как месяц? Вы же говорили — ещё полтора года?

— Верно. Я говорил это два месяца назад. Но сегодня появились новые данные в анализах. Мне искренне жаль, но единственное, что спасёт Дженну, — это срочная операция и полный курс реабилитации. Вы уже собрали сумму, которую мы обговаривали в прошлый раз?

— Почти…

— Тогда свяжитесь со мной в ближайшее время, вы или ваш отец, как можно скорее. Помните, дорог каждый день! Удачи вам.

Он так и сидел с поднятой рукой, уставившись на стену, пока звонок не выключился сам. А потом наступила тишина. Давящая, невыносимая тишина. Он слышал только приглушённые звуки улицы через плотно закрытое окно, тихое пение Дженны из гостиной и стук раскладываемых карточек. Голова налилась тяжестью. Грудную клетку стянуло невидимым жгутом. Слова врача закручивались в голове колючей проволокой. Почему… Почему отец не сказал ему?

Он поднялся, едва не опрокинув табуретку. Ноги стали как ватные. Он вышел из кухни. Каждый шаг давался с трудом.

Постучавшись и открыв дверь комнаты, он замер в проёме. Глянул на отца. Тот всё так же сидел за столом, но смотрел не в погасший экран, а куда-то перед собой, и во взгляде Эйден прочитал отчаяние. Он не знал, злиться ему или оставаться в смятении. Тревога в сердце скрутилась тугим узлом, и ему хотелось верить, что то, что он только что услышал, — недоразумение. Но он всё понял правильно, хотя отказывался верить.

— Мне только что звонил врач, — начал Эйден, и слова проворачивались во рту как затвердевшее желе. — Почему ты мне ничего не сказал?

Отец поднял голову и посмотрел на него. Эйден содрогнулся от этого взгляда. Таким подавленным он видел отца только один раз. Когда умерла мама.

— Извини, — ответил он хриплым голосом. — Я не мог сам.

— А если бы врач не позвонил? — Голос предательски дрожал. — Ты бы вообще мне не сказал?

Пауза. Слишком долгая. Он смотрел в глаза отцу и разглядел то, чего почти никогда не видел, — страх. Он не мог злиться на отца. Не мог ничего возразить. Просто стоял и смотрел на него. Узнал этот пустой взгляд, эту беспомощность, которая рушит все надежды.

— Эйден! — послышался жизнерадостный голос Дженны из гостиной. — Я всё приготовила!

Ему на миг показалось, что он находится на стыке двух миров, где в одном — их семья и беззаботная жизнь, а в другом — неминуемое приближение катастрофы. И он стоял на границе, которая дала трещину. И не важно, в какую сторону он сделает шаг. Если он будет продолжать стоять, разверзнется пропасть, и он упадёт. Ему просто нужно успеть сделать шаг.

— Сказал бы, — наконец ответил отец. — Со временем, сказал бы. Я пока не знаю, что нам делать.

Просто нужно успеть сделать шаг…

— Мы что-нибудь придумаем, — сказал Эйден.

Он отошёл от комнаты и остановился в коридоре. Прислонился спиной к стене, закрыл глаза. Он почувствовал слабость во всём теле, словно с потерей надежды ушли все силы. Нет, нельзя так думать. Нельзя сдаваться. Он обещал что-то сделать. И он сделает это.

Но время… Месяц… Как он успеет собрать такие деньги за месяц? Бедная Дженна.

Он ведь всё рассчитал. Расписал на каждый день. Устроился на подработку в мастерскую. Отец стал брать заказы по вечерам. За полтора года — два месяца уже позади, ещё год и четыре впереди — их общего заработка хватило бы, чтобы оплатить операцию. А для оплаты реабилитации отец взял бы кредит. Пусть не такой большой, ведь тот работал смотрителем на фабрике по очистке воздуха, зарплаты едва хватало на обычное проживание из трёх человек. Но накоплений бы хватило. На операцию бы хватило. Они бы вдвоём успели. А сейчас? Что сейчас делать?

Бедная Дженна… Он уже потерял маму… Если он потеряет ещё и сестру, случится что-то непоправимое.

Давай же, думай.

Стоп. Разговор в мастерской. Игра. Игра с выигрышем!

Он открыл глаза. Стена напротив словно озарилась ярким светом. Ну конечно. Он должен пойти и сыграть. Всего-то. Пойти и сыграть. И обязательно выиграть! Он обязан!

Озарение пришло так живо, что закружилась голова. Он сделал глубокий вдох, чувствуя, как колотится сердце, и направился в гостиную.

Дженна сидела на полу. Перед ней лежало квадратное игровое поле с расставленными на нём фигурами и карточками. Эйден сел рядом с ней. Голова всё ещё кружилась, но ему было не до этого. Он обнял сестру. Какое-то время она грелась в его объятиях, а потом выскользнула из-под его рук и улыбнулась.

— Всё готово, — сказала она. — Давай играть.

Глава 2

Верум — то место, где твои мечты могут воплотиться в реальность или разрушиться в одночасье. Место, где много возможностей. Место, где много соблазнов. Место, которое не терпит слабых, а уважает напористость, устремлённость и нужные связи.

Когда двери транзитного мобиля открылись, Эйден сделал пару шагов вперёд и ступил на идеально ровную тротуарную плитку. Он сделал вдох. Глубокий, насколько мог. Воздух был чистым, тёплым, с едва уловимой сладостью. В груди разлилось чувство лёгкого трепета. Как же он соскучился по этому ощущению. Сколько времени прошло с тех пор, как он последний раз был здесь?

Позади осталась пыльная дорога из Спеса, блокпост и сканирующие дроны. Впереди ждало нечто неведомое, но чистый воздух, казалось, отвлекал от пугающих мыслей. Эйден пошёл дальше. Тёплый ветер трепал его обросшие волосы. Пришлось расстегнуть куртку — температура явно была выше двадцати градусов. Рядом доносились голоса. Ни у кого из пассажиров не было необходимости носить маски. Те люди, которые приехали в мобиле, сразу сняли их, спрятали в карман и сделали глубокий вдох. Это и была свобода.

Он вышел из-под тени блокпоста, и сразу же в глаза ударил солнечный свет. Эйден зажмурился и вскинул руку. Слишком ярко. В Спесе солнце было другим — тусклый шар, висевший за серыми облаками. А здесь оно било прямо в лицо, слепило и заставляло слезиться глаза. Неприятно. Но он не отвернулся. Знал, что привыкнет. Всегда привыкал. Медленно опустив руку, он посмотрел вдаль перед собой — туда, где начинался город.

Сверкающие небоскрёбы тянулись к синему небу, и в прозрачном воздухе они были похожи на металлические колонны, обрамлённые в алмазную оболочку. Солнечные блики играли радужным спектром на огромных стеклянных шарах при входе в город. Рядом с шарами красовались композитные деревья с пышными зелёными кронами. Впереди была мозаичная площадь, от которой ветвились дороги. Местные пассажирские мобили тут же предлагали свои услуги перевозки. Эйден решил выбрать один. Он миновал площадь и подошёл к одному из водителей, который стоял возле своего транспорта. Поздоровавшись, спросил, довезёт ли тот до центра. Водитель окинул его взглядом и быстро согласился. Цена оказалась приемлемой.

Через минуту жёлтый мобиль уже мчался в самое сердце Верума.

Эйден ознакомился с картой ещё у себя дома. Знал, что район игровых клубов располагался недалеко от центра. Но поисковик отказывался искать «Охотников и лисиц». Такого названия просто не было. Да, механик упомянул, что это закрытый клуб. А если его нет в базе, то он нелегальный. И значит — не даёт никаких гарантий. И может быть небезопасным.

Он попытался отбросить тревожные мысли. Ему просто нужно найти место, а с остальным как-нибудь разберётся.

В салоне было прохладно, кондиционер тихо гудел. Эйден сидел на заднем сиденье мобиля и смотрел в тонированное окно. Мимо проплывал город — чистый, яркий и чужой. Высокие здания менялись от угловато-острых до волнисто-плавных. Над проезжей частью проплывали мобили и проезжали авто — их вымытые светлые корпуса бликовали на солнце. Где-то в вышине периодически сновали патрульные дроны, иногда замирая, а иногда вихрем уносясь прочь.

Горожане — именно горожане, пригородных сразу можно было опознать по невзрачной одежде и бледным лицам, хотя некоторые наверняка прекрасно слились с толпой, облачившись в яркие наряды, — были без масок, ходили по тротуарам величаво, даже возвышенно. Всё в их взглядах, румянце на щеках и походке указывало на то, что именно они являлись хозяевами этого места. Эйден разглядывал их, восхищался и немного завидовал. Дети шли рядом с родителями и смеялись. Женщины в спортивных костюмах бегали по аллеям, а позади некоторых в полуметре от земли плыли коляски. Он смотрел на высокие композитные деревья с густой кроной — гораздо качественнее, чем в Спесе, — на клумбы, фонтаны и статуи. Эх, видела бы это Дженна. Она была бы в восторге.

Водитель нарушил тишину, спросив:

— Ты откуда, парень?

Эйден вынырнул из созерцания, опешив от того, что с ним будут разговаривать.

— Из Спеса.

— А, недалеко.

— Сорок минут езды.

— Ясно. У меня там родственник живёт.

Мобиль дёрнуло немного в сторону, мужчина выругался себе под нос.

— Ты посмотри, что творят! — воскликнул он. — Эти их автопилоты — полная чушь. А ты знал, что у нас недавно было голосование? Нормальные водители против автоуправления. И знаешь, кто выиграл? Люди выиграли. И это правильно. Нечего доверять руль электронным мозгам.

Эйден ничего не ответил. Наверное, тот был прав. Наверное, автопилоты отнимали работу у таких, как он. А Эйден знал, что даже работать водителем в Веруме — уже удача.

— Заметил, как сегодня печёт? — продолжал спрашивать мужчина. — Радиация, чтоб её. Обещали в ближайшее время что-то с ней сделать. Может, купол установят. И будем мы жить как муравьи в банке. Как тебе такое?

— Не знаю, — ответил Эйден, не отрываясь от окна. — Не с чем сравнивать.

— Ну да, — понимающе сказал водитель.

И продолжил снабжать Эйдена новостями. В этой болтовне не было ничего раздражающего, хотя под конец он порядком подустал. Наверное, ему было бы интересно послушать про корпорации, молодёжные движения и цены на фрукты — и ему приходилось слушать, — но мысли были заняты поисками клуба, а спросить у водителя, знает ли он такой клуб, ему не хотелось. Не хотелось лишнего внимания. И подозрений.

Наконец они прибыли. Расплатившись и выйдя из мобиля, Эйден оказался на просторной улице.

Он вызвал с браслета дисплей и сверился с картой. Вот же он, район игровых клубов.

Его взору предстала широкая улица, где по обе стороны высились здания из стекла и бетона. Их покрывала сеть пока ещё не зажёгшихся лампочек. Вывески были тусклыми, голограммы молчали. Тихо и немноголюдно. Днём район выглядел спокойным. Основная масса развлечений наверняка происходила вечером.

Эйден шёл по улице, глядел по сторонам. Увидел женщину с ребёнком, который тянул её за руку к зданию с нарисованными на фасаде зверушками. Чуть дальше — компанию подростков, которые столпились у автоматов с мороженым. Двери одного заведения были открыты, оттуда доносился смех и приглушённая музыка. Где-то работали кафетерии, где-то — игровые залы для детей. Потом была улица в ином стиле. Фасады казались стеклянными от количества ламп и фонарей, и Эйдену оставалось только представить, какая красота здесь наступит, когда на город опустятся сумерки. Но где же этот клуб?

Он изучал названия вывесок, прошёл очередную улицу. Никаких «Охотников». Потом повернул и оказался на другой улице. Ничего. И спросить не у кого. Мамы с детьми и подростки вряд ли знают. И ещё он не хотел привлекать внимание. Поэтому просто шёл и смотрел.

Впереди показался бар. Буквы над входом ярко горели, изображение трёхмерного фужера медленно кружилось. Эйден решил, что это единственное место, где можно было кого-то спросить. Он направился к нему.

Открыв дверь, он зашёл внутрь. Его окутал полумрак и тихая мелодия электронных нот. Андроид в виде миловидной девушки подъехал к нему и поприветствовал. Эйден увидел просторный зал, круглые столики, стулья с изогнутыми спинками. В дальнем углу располагалась барная стойка со всевозможным ассортиментом за ней. Стены были украшены мозаикой из цветного стекла. В зале находилось несколько посетителей, все они небольшой компанией сидели за одним из столиков. Эйден, поколебавшись, подошёл к стойке. Бармен, мужчина лет тридцати в светло-фиолетовой рубашке, доставал бокалы из автополировщика и вешал их на держатель.

— Добрый день, — поздоровался Эйден, немного нервничая.

— Добрый, добрый, — ответил бармен, на миг потеряв интерес к своему стеклу, и глянул на вошедшего.

— Мне нужна помощь. Я не могу найти один клуб, мне сказали, что он где-то в этом районе.

— Клубов здесь много, — кивнул головой мужчина. — Тебе какой нужен?

— «Охотники и лисицы».

Бармен впервые внимательно посмотрел на него. Эйден смутился, не понимая, что он спросил не так. Может, такого названия вообще нет, и он принял разговоры в мастерской за чистую монету?

— Парень, а ты уверен, что тебе нужен именно этот клуб?

Решимость Эйдена неожиданно взлетела вверх.

— Уверен.

Кто-то из компании окликнул, и андроид, всё ещё стоявший у дверей, незамедлительно подъехал к стойке, взял с неё подготовленный поднос с закусками и направился к столику. Эйден проследил за ним взглядом, а потом услышал слова бармена:

— Если ты и правда так уверен, то иди в «Гоночный мир». Он неподалёку, на следующем перекрёстке. Там ты всё узнаешь.

— Спасибо, — поблагодарил Эйден.

— Погодь-ка, — остановил его бармен. — Не знаю, какая нужда тебя заставила, но десять раз подумай, прежде чем идти туда. Такие игры не всегда хорошо кончаются.

— Спасибо за совет.

Эйден покинул помещение и вышел на свет. Он прокручивал в голове последние слова бармена. Он не понимал, что они значили, однако был рад, что поиски продвигались. Но сомнения, поселившиеся в нём с той самой минуты, как он оказался в Веруме, всё ещё не покидали. Нет, раз он пришёл сюда, он должен завершить начатое. Иначе зачем всё это? У него есть цель, он идёт к ней и, кажется, вполне успешно. А сейчас нужно отбросить все сомнения и миновать следующий перекрёсток.

Он потратил на поиски некоторое время, и вскоре они увенчались успехом. Высоченное здание. Полукруглые двери. Они отъехали в стороны, когда он приблизился к ним. «Гоночный мир» представлял собой гигантский холл высотой с несколько этажей. Название определённо оправдывало себя. У входа двумя стройными рядами расположились авто и мобили самой разной конфигурации, словно в музее. Над куполообразным потолком левитировал трёхмерный цифровой куб, который показывал отрывки из реальных гоночных состязаний. В центре холла находились игровые автоматы от мала до велика: машинки-качалки для детей, трасса для картинга, авто со шлемами, симуляторы и отсеки для ВИИР. В этот час из посетителей были лишь мамы с детьми.

Эйден подошёл к информационному столу. Скучающего вида администратор что-то строчил в планшете.

— Добрый день. Не могу найти игру «Охотники и лисицы». Не подскажете?

Администратор поднял на него глаза.

— Здесь такого нет, — сухо ответил он. — У нас здесь гонки, а не охота. И вообще, никогда не слышал о таком.

Эйден не верил своим ушам. Ошибся? Но его направили именно сюда. Неужели снова придётся начинать поиски? Но если бы он ошибся, почему этот администратор всё ещё рассматривал его, словно ожидая какой-то ответ? Может, это проверка? Перестраховка? Или от него ждут кодового слова? Бред. Как в тех старых шпионских фильмах.

— Это виртуальная игра, — не сдавался Эйден. — В случае победы — денежный приз.

Лицо администратора переменилось с безразличного до увлечённого. Он молчал несколько секунд, затем указал на рядом стоящую коробку со светящимися полосами и сказал:

— Айди.

Эйден заколебался, но поднял руку и провёл браслетом по одной из полос. Администратор посмотрел в планшет. Затем нажал на кнопку на столе. Вскоре откуда-то прикатил робот, этакое несуразное авто на двух больших колёсах. Администратор что-то набрал на его передней панели.

— Иди за ним. Он отведёт тебя к лифту, который довезёт до нужного места.

Робот замигал огоньками и поехал в сторону. Эйден, последний раз оглянувшись, последовал за проводником.

Они пошли куда-то вглубь холла, зашли в какие-то двери и оказались в коридоре. В нём было два лифта, один из которых открылся. Робот встал у открытых дверей лифта, приглашая войти. Какой-то абсурд, подумал Эйден, но зашёл в кабину.

Кнопок было пять, с первого по пятый этаж. Он не знал, какую выбрать. Ему никто не сказал. Он поднял руку, чтобы нажать хоть на какую-то, но не успел. Двери начали закрываться, мигающие лампочки робота скрылись. Кабина вздрогнула и медленно поползла вниз. Как странно. Значит, лифтом управляли снаружи. Эйден глянул на потолок, но камер видеонаблюдения не заметил. Тогда он перевёл взгляд на панель с цифрами. Минус первый. Волнение в груди нарастало.

На минус втором двери разъехались в стороны. Впереди взору открылось помещение — затемнённое и необычное. Волна дрожи прошлась по позвоночнику, но Эйден сделал шаг вперёд и вышел из лифта.

Это был зал, выполненный в старинном стиле охотничьего домика. Высокие потолки с деревянными балками, стены из каменных блоков, коричневые кожаные кресла, ворсистый ковёр на полу. К одной из стен на гладкой панели фисташкового цвета крепились блестящие оленьи рога. Над потолком висела кованая люстра. Приглушённый свет окрашивал помещение золотистой охрой. От этого места веяло антикварным уютом, если бы не стоявший на деревянном столе стационарный планшет и прочие хай-тековские вещички. За столом сидел молодой человек в бежевом свитшоте.

— Подойди ближе, — позвал он, увидев Эйдена, а когда тот подошёл, продолжил: — Я оператор. И что ты здесь делаешь?

— Хочу сыграть в игру.

— Вот как. И сколько тебе лет?

Эйден медлил с ответом. Соврать и сказать, что он старше?

— Ладно, можешь не придумывать, — сказал оператор, будто угадав его мысли, и глянул на экран планшета. — Твой айди говорит сам за себя. Ты в курсе, что участникам должно быть не меньше двадцати?

— Не в курсе…

— И что мне с тобой делать? Ты и четверти часа не выдержишь. Какой интерес играть с тобой? А если ты проиграешь, знаешь, сколько придётся разгребать? Так что приходи лет так через пять.

— Послушайте, — начал Эйден, не смея поверить, что возможность ускользает из рук. — Дайте мне шанс. Один единственный. Мне действительно очень нужно.

— Ему очень нужно, — передразнил молодой человек и ухмыльнулся. — Все так говорят. Все хотят лёгких денег за просто так.

Оператор разглядывал его, тихо постукивая по столешнице пальцами. Затем вновь посмотрел на экран. Сделав удивлённое лицо, он быстро перевёл на Эйдена взгляд.

— Ты приехал из Спеса? — спросил он.

— Да.

Ему не нравилось, что вся информация о нём засветилась в этом странном месте, а потому он нервничал. Оператор молчал, не отводя от него глаз, и Эйдену показалось, что тот смотрит на него оценивающе — так, словно знает то, что Эйдену знать не положено.

— Ладно, — наконец сказал молодой человек. — Ты уже взрослый мальчик, и за последствия отвечаешь сам. Хочешь играть — будет тебе игра. Только при одном условии: если по окончании игры тебя что-то не устроит, ты всё равно будешь держать рот на замке и не расскажешь полиции и прочим вышестоящим. Да и никому другому тоже не расскажешь. У нас есть данные твоего айди, так что найти тебя не составит труда. Я не запугиваю, нет, поверь, у нас приличный частный клуб со всеми правилами. Мы следуем этим правилам.

Эйден молчал, затем утвердительно кивнул. Жалел ли он, что оказался здесь? Может, стоило уйти, пока не поздно? Но он ещё ничего не сделал. Он ещё ничего не сделал для Дженны, и это чувство давило. Он должен принять всё, что ему предложат. У него нет времени. И у Дженны нет.

— В игре два вида участников, — продолжал оператор. — Наши клиенты, «охотники», и добровольцы, «лисицы». Ты — доброволец. Клиенты платят за всё, добровольцы играют бесплатно. Охотники охотятся на лисиц в выбранном клиентами модуле. Цель охотника — убить лисицу. Цель лисицы — остаться в живых. Всё просто. Если лисица выигрывает — доброволец получает денежный приз. Если проигрывает — клиент отводит добровольца в Комнату.

Затем он вытащил из стола пластиковый лист с текстом.

— Что за Комната? — спросил Эйден.

— Лучше тебе не знать, — сказал оператор и протянул ему лист. — Присаживайся. Ознакомься с правилами. Их не так много.

Эйден взял лист, сел на мягкое кресло, которое стояло рядом, и начал читать. Он никогда не играл в подобные игры. Он смотрел видео о ВИИР — виртуальной игре с имитацией реальности, — но сам ни разу не пробовал. Он стал сомневаться, справится ли, ведь на словах это было не так и сложно, тем более что всё будет происходить с твоим аватаром, пока ты спокойно спишь в кресле. Но всё-таки. Он был не уверен. Но нельзя думать об этом сейчас. Раз решился, значит сделает.

Правил действительно было не так уж много. Эйден пробегался по строчкам глазами, изредка задерживаясь на некоторых.

«…если в групповой охоте лисица погибает от рук другой лисицы, лисица считается проигравшей. Если лисица погибает во время несчастного случая (например, падение со скалы или утопление в реке), то так же считается проигравшей.

Если лисица убивает охотника в одиночной охоте, то становится победителем, и таймер останавливается. Если лисица или лисицы убивают всех охотников в групповой охоте, таймер останавливается и оставшиеся в живых лисицы становятся победителями…»

— Лисице можно убить охотника? — спросил Эйден, оторвавшись от чтения.

— Верно, — ответил оператор. — В каждом модуле спрятано оружие, этакий бонус. До пяти единиц. Может быть нож, а может и винтовка, как алгоритм решит. Но они очень хорошо упрятаны.

«…если по истечении заданного времени лисица выживает, она считается победителем. Доброволец получает денежный выигрыш, сумма которого зависит от типа игры и внесённой стоимости.

Если по истечении заданного времени лисица погибает, она считается проигравшей. Доброволец не получает денежный выигрыш, клиент по своему желанию может забрать добровольца в Комнату, где может делать с ним любые действия, которые не относятся к действиям интимного характера и которые не приведут к смерти добровольца или опасным для его жизни увечьям. Если же клиент не выполнит эти условия, его ждёт исключение из клуба или наказание вплоть до…»

Эйден перечитывал слова и не верил глазам. Какая смерть? О чём они? Это же игра, ненастоящая, искусственная, просто игра! Быть может, он ошибся? Или не так понял. Должно же быть разумное объяснение. Он дочитал правила до конца и отложил лист.

— Ну так что? — поинтересовался оператор. — Запомнил последнюю строчку? «Добровольцу, прочитавшему данные правила, нежелательно отказываться от участия». Дело твоё, конечно, но советую хорошенько подумать, прежде чем взять и уйти.

Хитро придумано. Сомнения не давали Эйдену покоя, но он понял, что всё уже решил ещё до прихода в это своеобразное место. Отказываться и убегать было поздно. Да и какой смысл? Разве ситуация улучшится с его уходом? Нужно решиться и попробовать, ведь именно за этим он сюда пришёл.

Он посмотрел на оператора. Тот еле заметно улыбнулся и сказал:

— Что ж, возражений нет. Вижу, что ты решил участвовать. Отлично. Всё, что сейчас от тебя требуется, это фотоснимок. Так что пройди во-он к той стенке и встань к ней спиной.

Он указал на одну из стен. Послышался механический звук, и перед ней выехала белоснежная панель, закрыв полностью собой стену. Эйден встал с кресла и осторожно подошёл к панели. Просто белый фон. Зачем им фотоснимок, если в данных айди, которые они без спросу скопировали, уже есть его изображение? Он повернулся к стене спиной и увидел, как сверху на тонкой металлической ножке спускался шаровидный механизм камеры. Её бледно-жёлтый огонёк словно сканировал Эйдена, и от этого ему стало неприятно. Огонёк мигнул пару раз, а затем поднялся обратно и скрылся.

— Зачем делать фотоснимок? — спросил Эйден, подойдя к столу.

— Охотник должен выбрать себе лисицу, на которую будет охотиться, — ответил оператор и положил перед Эйденом маленькую магнитную карточку. — Здесь написано время участия в игре. Приходи за час до начала. А лучше за два. Нужно будет создать твой аватар, так как ты участвуешь в первый раз, а потом ещё ввести альтум. Смотри не опоздай. И не вздумай потерять карточку. Она будет твоим пропуском.

Эйден не знал, что такое альтум, но спрашивать не стал. Боялся показаться невежественным. Он взял в руки плоский прямоугольник. На зелёном фоне серыми буквами были указаны дата и время. Уже на этой неделе! Оборотная сторона была пуста.

— Теперь можешь идти, — сказал оператор и вернулся к планшету.

Эйден засунул карточку в карман куртки и направился к лифту. В последний раз оглядев интерьер комнаты, он нажал на кнопку со стрелкой вверх. Двери открылись.

Когда он вышел из «Гоночного мира», на улице всё так же светило солнце. Городские композитные деревья справлялись на ура: воздух был почти кристально чистым, в нём угадывались ароматы свежих цветов и сладкой выпечки. Всё верно, неподалёку находился кафетерий, в котором было весьма людно. Стоявший у входа андроид, напоминавший антропоморфную кошку в пышном платье, приветствовал новых посетителей.

У Эйдена появилась идея. Он направился в сторону заведения. Кошко-робот помахал пушистой лапой и пригласил войти. Помещение встретило его разговорами посетителей, уютом, тёплым светом и вкусными запахами. Жёлтые люстры, похожие на прозрачные облака, парили над потолком, освещая каждый стол. Розово-зелёный интерьер создавал ощущение детской беспечности и приподнятого настроения. Но самое главное было на стендах. Эйден смотрел на всевозможные пирожные, булочки и рулеты, удивляясь разнообразию и формам и в какой-то степени завидуя тем людям, которые могут пробовать всё это без всяких ограничений. Конечно, он хотел бы приобрести наиболее понравившуюся выпечку, но выбрал дешёвую. Он не мог позволить себе лишние траты. Здесь всё было дорогим. Ему хотелось порадовать Дженну, потому что он знал, как она любит вкусный хлеб. В Спесе хлеб был не такой вкусный, пресноватый и почти без запаха, сделанный из синтетических колосьев. Но тот, что продавали в Веруме, в корне отличался.

Оплатив и взяв в руку картонную коробку, он вышел из кафетерия. Выпечка в коробке была тёплой, так приятно было держать её в руках. Но более всего грела мысль о том, как обрадуется Дженна.

Ничего, думал Эйден, сверяясь с картой и шагая по тротуару. Скоро у него будут деньги. Много денег. И тогда он купит Дженне любые вкусности, которые она захочет. Мысли о безоговорочной победе в игре заглушали другие, тревожные и мрачные. Но сейчас было не до них.

---

Настенный экран в комнате показывал видеорепортаж о строительстве лунной базы. Громадные механизмы работали манипуляторами и поднимали блоки будущего комплекса на фоне угольного неба. Звук был настолько тихим, что практически ничего не было слышно. Рейн не смотрел в экран. Он сидел на кожаном диване и вёл переписку на дисплее браслета. Его сотрудники опять что-то накосячили. Приходилось разбираться.

Дверь открылась, и в комнату вошла девушка, одетая в белый топ и яркую юбку до колен. Она поставила на стол перед диваном поднос с двумя бокалами, сама села напротив в кресло-мешок.

— Что, всё работа? — обратилась она к Рейну и взяла один из бокалов.

Он смахнул дисплей, посмотрел на неё и кивнул.

— Да, без меня и не разберутся. И я трачу на эти пустяки каждый день.

Взяв второй бокал, он сделал глоток. Сладковато-горькая жидкость защекотала на языке.

— С финансами твоего отца тебе вообще не нужно работать, — заметила девушка. — Но ты решился обзавестись собственной фирмой. Любишь командовать, верно?

Он хмыкнул. Она почти угадала.

— А ты опять покрасила волосы? — проигнорировав вопрос, спросил он и вернул бокал на место.

— Ага, — сказала она и повертела головой, продемонстрировав ярко-зелёные пряди. — Нравится?

— Нравится, — улыбнулся Рейн. — Всё, что ты делаешь со своей внешностью, мне нравится.

— Вот врун, — засмеялась она. — Все мы знаем, что ты зациклен на естественности.

— Что верно, то верно.

Видеорепортаж на стене сменился рекламой. Картинки прыгали как лошадки на карусели. И звук почему-то стал громче.

— Кики, выключи экран! — громким голосом приказала девушка.

Стоявший в углу робот очнулся, быстро подъехал к стене и дотронулся до неё. Экран погас.

— Кики? — удивлённо спросил Рейн у своей подруги. — Это что за имя такое?

— Отличное имя для маленького робота.

— А что, голосовая команда в комнате не работает? Зачем нужен робот?

— Потому что он милый и его можно погладить по голове, — засмеялась она. — Кстати, я что пришла-то.

— Как что, чтобы я оценил твою причёску.

— Ну ты и подлиза, — хихикнула девушка, а потом стала серьёзной. — Твой отец спрашивает, будешь ли ты участвовать в следующей игре.

— Опять, — сказал Рейн с нотой раздражения в голосе. — Я уже говорил ему, что не собираюсь.

— Не злись, я знаю, что не хочешь. Он попросил меня спросить тебя, думает, если я спрошу, ты согласишься. У его бизнес-партнёра возникли дела, поэтому не хватает одного человека для команды.

Рейн покачал головой.

— Если честно, мне всё равно. Если отец просит помочь ему, я помогу. Ты же знаешь, что я не одобряю подобного вида мероприятия. Мне нет дела до охоты, пусть не надеется.

— Хорошо. Главное, прими участие, а дальше можешь ничего не делать. Всё сделают за тебя.

Рейн посмотрел куда-то в сторону. Он прекрасно знал своего отца. Знал, что если уж отец не смог убедить его, это сделает Мира. Потому что если Мира не сможет убедить его, у Миры могут возникнуть проблемы. А Рейн совсем не желал, чтобы у Миры были проблемы. Она была его другом, а друзей он в обиду не давал.

— Когда? — спросил Рейн.

— В это воскресенье. Рейн, извини, что прошу тебя об этом, я знаю, как тебе это неприятно.

— Ладно, забей. Я согласен. Не думай об этом.

Девушка вздохнула и поставила свой нетронутый бокал на поднос. Затем взяла со стола планшет, провела пальцем по экрану и протянула его Рейну.

— Ознакомься, — попросила она. — Время, модуль, количество игроков. Почти всех добровольцев разобрали, остался один.

Эта процедура не вызвала в Рейне ничего, кроме грустного отторжения. Ничего не поделаешь, таковы правила. Порвать бы все эти грёбаные правила.

Он принял планшет. Файл на нужную дату уже был открыт. Знакомый модуль. Средней сложности. Семь фотоснимков. Семь будущих лисиц. Без имён и характеристик. Просто изображения.

Рейн принялся листать, только чтобы не расстраивать Миру. Уж она выполняла свою работу превосходно. Фотоснимки мужчин и женщин в полный рост на белом фоне. Кто-то улыбался, кто-то нет. Кто-то был одет прилично, на ком-то были какие-то несуразные вещи. Всё, как обычно. Скучно.

Шесть добровольцев уже были заняты — наверху их изображений горели красные галочки. Долистав до последнего фотоснимка, Рейн уже хотел вернуть планшет Мире, но застыл. Рука так и замерла над экраном.

На последнем фотоснимке на него смотрел парень в серо-коричневой летней куртке и тёмно-синих джинсах. Высокий, худощавый, с закрывающими виски чёрными волосами. Внизу изображения в углу был маленький синий треугольник, значения которого Рейн не знал. Он прикоснулся к экрану двумя пальцами и увеличил изображение. Серо-голубые, почти льдистые глаза добровольца словно пронизывали насквозь. Уверенный взгляд.

Рейн что-то почувствовал, хотя и не понял, что это было. Ему на миг показалось, что он уже видел этого парня. Но когда? Наверное, показалось. Мозг порой играет злые шутки.

И почему его не выбрали? Слишком юный? Едва исполнилось двадцать? Он действительно не выглядел как взрослый. И что это за синий треугольник… Слишком уверенный взгляд? Охотники же любят, когда лисица боится, а с этим парнем у них явно будут проблемы.

А может, всё проще. Может, кто-то его выбрал, но потом отказался. Не смог участвовать. Например, как тот бизнес-партнёр отца. И парень остался.

И всё же Рейн был рад, что этот доброволец достался именно ему. В случае проигрыша Комната могла искалечить его психику. Хотя Рейну-то что? Он не понимал, почему ему было дело до какого-то незнакомца, который собственноручно подписался на правила. Но что-то предательски сжалось в груди.

— Я закончил, — сказал он и вернул Мире планшет.

— Хорошо, — кивнула она. — Теперь нужно авторизировать тебя и привязать добровольца. Хотя чего я говорю, ты и так знаешь. — Она задержалась на фотоснимке. — Какой симпатичный.

От её слов Рейн смутился. Действительно, он тоже так считал. Что ж, пусть таким и останется. По правилам игры вначале каждый охотник выбирает себе лисицу, на которую будет охотиться. И не важно, кто её убьёт в игре. После игры доброволец отправляется в Комнату именно с тем клиентом, который его выбрал.

Если этот мальчишка проиграет, его отведут в Комнату. Но Рейн не зайдёт в неё.