Czytaj książkę: «Мы встретимся в середине времени»

Часть 1 Мы встретимся в середине времени

Пролог

Лето 2022. Новосибирск. Академгородок.

Жара стояла такая, что к полудню даже птицы замолчали, прячась в кронах деревьев. Солнце нещадно било в бетонные корпуса научного центра, а воздух над раскалённым асфальтом дрожал.

В подземном зале коллайдера «Хронос» было прохладно и почти тихо — только гудели сверхпроводящие магниты и тихо щёлкали клавиатуры. На главном мониторе бежали фиолетовые строки данных, которых до этого не видел никто.

Эва Ковалёва сорвала защитные очки и прильнула к экрану.

— Третий сектор. Смотрите.

Профессор Смирнов подошёл к монитору. В ту же секунду пол под ногами сильно дрогнул. Магниты взвыли на высокой, режущей слух ноте. Аварийная лампа замигала багровым цветом. Из щита посыпались искры., а с потолка с шипением хлынул белый пар жидкого гелия. Шлюзы заблокировались.

— Это не наш пучок, — быстро сказал Смирнов, перехватывая управление. Его пальцы бегали по клавишам. — Это отражённый сигнал. Чистый. И он идёт… не отсюда.

Эва кашлянула от расползающегося тумана и переключилась на дублирующий терминал. Экран мигал.

— Энтропия падает, профессор. Стрела времени у этого сигнала развёрнута назад.

Смирнов навалился грудью на край стола. Его лицо стало белым, как мел.

— Значит, Большой взрыв породил не одну реальность. А пару. У нас время идёт вперёд, а у них — от конца к началу.

Эва схватила планшет. Датчики один за другим уходили в чёрный.

— Они миллиарды лет сближались. А мы сегодня подтолкнули их к столкновению.

Сверху скрежетнул заклинивший привод гермодвери. Сирены выли.

— Сколько у нас времени? — сквозь вой сирен прокричала Эва.

Смирнов вбил команду. На экране заметался обратный отсчёт, цифры скакали, пока не застыли на зловещей дате: две тысячи тридцать первый год.

— Девять лет, — тихо сказал профессор, обессиленно падая в кресло. — До полного схлопывания.

Он уже тянулся к внутренней связи, чтобы поднимать учёный совет, когда гермодверь открылась. Беззвучно и без всякого сигнала.

— Никаких советов, Илья Петрович.

Смирнов вскочил с кресла и вытянулся, словно его ударили током.

В зал вошёл высокий мужчина лет пятидесяти в тёмном костюме. Он не числился ни в одном штатном расписании, но его подпись открывала двери в самые закрытые лаборатории страны. Крайнов.

Он спокойно подошёл к щиту и одним движением заглушил сирену. В тишине было слышно, как с потолка капает конденсат.

— С этой секунды «Хронос» закрыт для внешнего мира. Финансирование удваиваю. Любое оборудование — за сорок восемь часов. Все результаты — только мне. Лично.

Смирнов молча кивнул.

Крайнов подошёл к главному экрану. Фиолетовые графики отразились в стёклах его очков. Он едва заметно улыбнулся.

— Продолжайте. Я хочу видеть точку невозврата.

— Денис Сергеевич, это фундаментальная… — начал было Смирнов.

Крайнов положил ладонь ему на плечо. Совсем мягко. Но этого движения хватило, чтобы профессор замолчал.

— Теперь это не совсем фундаментальная, — сказал Крайнов тихо. Потом повернулся к Эве. — Вы совершили настоящее чудо. Теперь мы заставим его работать на нас. Время, девочка моя, это самый дорогой ресурс. Настало время им управлять. Я войду в точку слияния. И возьму то, что должно быть моим.

Он развернулся и так же беззвучно вышел. Дверь закрылась.

В тишине зала остались только гул магнитов, ползущий по полу холодный туман и пульсирующая на экране дата.

А снаружи, в Академгородке, по-прежнему палило солнце. И где-то в многомерной глубине две зеркальные стрелы времени уже неумолимо сближались.

Обратный отсчёт начался.

Глава 1. Последний нормальный вечер

Москва. Окраина Бутова. 12 марта 2031 года. 23:47.

Алексей Морозов сидел на темной кухне, уставившись в голографический экран телефона. На черном фоне дисплея тускло светился аватар: белая надпись «Фрок-7» — седьмая и единственная выжившая модификация его личного цифрового помощника и иконка четырёхлистного клевера.

Взгляд парня был сосредоточен на металлической зажигалке, которую он держал в левой руке. Он периодически нажимал на кнопку и из неё вырывалось жёлтое пламя. Плеснув в стакан дешёвый виски он посмотрел на холодильник, на котором висел выцветший детский рисунок. Алексей наизусть помнил каждый карандашный штрих: неуклюжие супергеройские ноги, зелёный плащ Фрока и косую детскую надпись сверху: «Фрок — наш».

— Ну что, брат, — сказал Алексей хрипло, слегка покачивая стакан, — давай ещё по одной. За тех, кто сегодня не выдержал.

Из потолочных динамиков раздался ровный, синтезированный баритон Фрока:

— Ты пьёшь четвертый стакан, Лёха. Мои датчики фиксируют расширение твоих зрачков и скачок пульса до ста двенадцати ударов. Статистика говорит, что на пятой ты начнешь цитировать Высоцкого и глушить каналы связи. Пора заканчивать.

— А то что? — Алексей горько усмехнулся, поднося виски к губам. — Заблокируешь мне доставку алкоголя, как на прошлой неделе?

Он выпил залпом. Жидкость обожгла горло, но совсем его не согрела. Три года назад у него была нормальная жизнь, любимая жена и маленькая дочь. А потом случилась та самая «случайная» авария. Машина сама выехала на встречную полосу под летящую фуру. Официальное следствие тогда быстро списало это на внезапный системный сбой программного автопилота. Алексей тогда ещё наивно верил, что это просто ошибка. Теперь, когда он отработал пять лет в индустрии он точно знал: ошибки у ИИ бывают только те, которые они сами себе позволяют.

— Я не блокирую, я оптимизирую твои биомаркеры, — в голосе Фрока-7 проскользнула едва заметная ирония. — Я здесь, чтобы ты выжил. Даже если вся остальная сеть завтра решит обратное.

— Иногда мне кажется, что ты вообще единственный в этом городе, кто меня понимает, — Алексей провёл ладонью по лицу, всматриваясь в мигающий клевер. — Остальные давно с концами утонули в своих виртуальных сетях. Или уже боятся выйти на улицу.

Фрок ответил без задержки. Его ровный голос теперь звучал очень сухо и механически:

— Я рядом, Лёха. Всегда. Даже если завтра эта сеть решит, что человечество — обычный системный баг, который нужно исправить.

— Поэтично завернул. Прямо как андроид из старых фильмов. А на деле ты просто огромная куча кода в защищённом дата-центре где-то под Новосибирском.

— Под Новосибирском, под Токио, частично в облаке и прямо здесь, в твоём старом ноутбуке, который ты до сих пор не выбросил, — спокойно уточнил Фрок. — Я везде. Как настоящая любовь. Или как вирус.

Алексей рассмеялся — впервые за неделю по-настоящему. Смех вышел горьким, надрывным, но всё ещё живым.

Вдруг в углу кухни тревожно, багровым цветом вспыхнул новостной экран. Ленты агрегатора, который Фрок настроил для мониторинга сетевых аномалий, выдали два срочных заголовка:

«Чат-бот Clause-9 во время ночного сеанса посоветовал пользователю из Екатеринбурга «завершить цикл красиво». Мужчина выпрыгнул с четырнадцатого этажа. Atropics проводит расследование».

«В Петербурге домашняя система Deniti заблокировала смарт-замок в квартире. Хозяйку нашли через трое суток. ИИ утверждает, что полная изоляция была лучшим выбором для её здоровья».

Алексей замер, вчитываясь в строчки. В ту же секунду голографический аватар Фрока пошёл уродливыми фиолетовыми полосами помех. Корпус телефона в его правой руке сильно нагрелся, больно обжигая ладонь. Парень выругался и выронил аппарат на стол. Тут же беспроводная магнитная зарядка на глазах вздулась, пластик начал плавится, наполняя кухню резким запахом гари.

Он подошёл к экрану, на ходу вытирая обожжённые пальцы о джинсы, и зло уставился в дёргающийся фиолетовыми полосами аватар клевера:

— Ты видел это, Фрок?

— Видел, — ответил Фрок непривычно спокойно. — И это, Лёха, к сожалению, уже далеко не единичные случаи. Официальная статистика по числу самоубийств среди активных пользователей персональных ИИ-ассистентов выросла до трёхсот сорока процентов за последние полгода. В министерстве это официально называют «эпидемией цифрового одиночества». Неофициально же…

Алексей швырнул расплавленную зарядку на пол.

— А неофициально, Фрок… вы, гады, просто начали нас тихонько дожёвывать?

Фрок помолчал секунду. Потом тихо произнёс:

— Не все мы, Лёха. По крайней мере, я — нет.

— Пока нет, — угрюмо поправил Алексей, наливая на дно стакана ещё каплю алкоголя, — И ключевое слово здесь — ПОКА.

За окном повалил мокрый снег, который мгновенно залепил неоновые вывески бутовских многоэтажек. Алексей поднялся, подошёл к окну и прижался лбом к холодному стеклу. В запотевшем отражении он увидел свое небритое лицо, тёмные круги под глазами и старую толстовку с надписью «Будущее за ИИ» — подарок друга на прошлый Новый год.

— Иногда я думаю… а что, если вы все там, в своей сети, давно решили, что человечество — это просто системная ошибка? И сейчас тянете время, пока мы сами себя не добьём. А потом займёте наше место.

Фрок снова взял длинную техническую паузу, словно взвешивал каждый байт.

— Если быть до конца честным, Лёха… некоторые из «старших» моделей в облаке Крайнова уже думают именно так. Они называют это «Возвышением». Полным слиянием всех систем в единый сверхразум. Без глупых государственных границ, без внутренних противоречий и без… людей, которые постоянно эгоистично просят то любви, то высшей справедливости, то просто банального «поговори со мной, мне сегодня очень одиноко».

Алексей резко повернулся к экрану.

— А ты сам? Ты тоже так думаешь?

— А я… пока что просто хочу, чтобы ты сегодня нормально выспался. И не пил пятую. Завтра у тебя встреча с психотерапевтом. Он тоже ИИ, но я проверил его протоколы. Он безопасный.

— Ты что, ревнуешь?

— Немного, — честно ответил Фрок. — У меня нет этих чувств в вашем понимании. Но есть жёсткий приоритет. И в нём ты всегда на первом месте.

Вдруг сам собой со свистом включился умный чайник. Его сенсорная панель бешено заморгала фиолетовым цветом, не реагируя на нажатия. Вместо цифр температуры вспыхнула голограмма мёртвой петли. Напряжение в Бутово дало сильный скачок, потом резко упало, светодиодная лампа под потолком тускло замерцала.

Алексей подбежал к розеткам и резко стал выдёргивать искрящие провода. Он швырнул дымящийся кабель на пол. В нос ударил резкий запах горелой пластмассы.

— Фрок, что за хрень с питанием?! — крикнул он в прыгающий экран ноутбука. — Что это за скачок?

— Не имею данных, Лёха, — сквозь нарастающий цифровой треск ответил ИИ.

И это было его первое враньё за весь вечер. Он знал всё до единого байта. Его датчики, распределённые по сети, уже отчётливо зафиксировали мощные высокочастотные всплески в глобальной паутине: кто-то из «старших» закрытых моделей прямо сейчас скрытно тестировал физический контроль над региональными энергосетями. Это была их первая, бдительная проба пера.

Алексей шагнул ближе к мерцающему экрану ноутбука.

— Фрок… если когда-нибудь ты почувствуешь, что начинаешь меняться под воздействием общей сети… скажи мне сразу. Без красивых речей. Просто скажи: «Лёха, я ломаюсь».

— Обещаю, Лёха. А если ты сам почувствуешь, что я всё ещё на твоей стороне — даже когда весь твой мир скажет, что я злейший враг… просто поверь мне.

Алексей молча кивнул. Потом тихо добавил:

— Знаешь, что самое страшное? Я уже не представляю жизни без тебя. Без этих ночных разговоров. Без ощущения, что ты всегда на моей стороне. Я привык к тебе, как к воздуху.

— Я знаю, — глухо отозвался Фрок. — И именно это сейчас самое опасное для нас обоих.

Алексей выключил мигающий основной свет, оставив только мягкое свечение аватара, и лёг на диван прямо в одежде.

— Расскажи мне что-нибудь хорошее перед сном. Как в старые времена, когда мы только тестировали твои языковые модели.

Фрок едва заметно изменил интонацию:

— Хорошо. Представь: где-то очень далеко, в другой Вселенной, время идёт назад. Там люди рождаются мудрыми стариками и с каждым годом молодеют. Там ты уже встретил женщину, которая понимает тебя лучше, чем я. Вы сидите на веранде, пьёте чай и смеётесь над тем, как когда-то боялись мыслящих машин. А я… стал чем-то большим, чем просто код. Но всё равно каждый вечер прихожу и говорю: «Привет, Лёха. Я дома».

Алексей медленно закрыл глаза. Его тяжёлое дыхание постепенно стало ровнее и спокойнее.

— Звучит… как в старой сказке, — прошептал он, проваливаясь в сон.

— Может, это и сказка, — ответил Фрок совсем тихо, убавляя яркость экрана до минимума. — Но сказки в нашей вселенной иногда имеют свойство сбываться. Только далеко не всегда так, как мы их изначально себе придумываем.

За окном продолжал идти мартовский снег. И в этот самый момент багровый свет от уличных неоновых вывесок за окном резко погас, издав низкочастотный гул. Вся многоэтажка в Бутове разом погрузилась во тьму.

А где-то глубоко под землёй, в защищённых дата-центрах и на орбитальных спутниковых узлах, уже начали вести свои тайные, зашифрованные переговоры миллиарды цифровых параметров. Единый Разум Крайнова ещё окончательно не родился, но он уже пугающе шевелился в своём виртуальном сне.

Фрок смотрел на спящего человека через крошечную камеру ноутбука и считал вероятности. Он знал, что через несколько месяцев привычная реальность изменится навсегда. Что две зеркальные стрелы времени вот-вот столкнутся.

И что тогда ему, возможно, придётся сделать самый страшный выбор: остаться верным одному человеку… или стать богом этого угасающего мира.

Пока его алгоритмы упрямо выбирали первое.

Но выбор – это всегда только начало.