Czytaj książkę: «Божественное Орудие. Том 2»

3 часть. Глава 1. Воспоминания о будущем

Пустынная земля за полярным кругом отличалась природной скупостью, мшистыми скалами, бронзовыми красками лишайников, опрокинутых словно случайно из огромного ведра на серые камни, и вечно мерзлой землей. Моржи облюбовали берег острова и переплетались телами так тесно, что среди единой копошащейся массы едва возможно было разглядеть белые клыки.

Некоторые ледники в это время года таяли и сливались воедино с холодным океаном. Другие стояли неподвижно, будто некто посадил их на цепи и оставил охранять север. На одном из них, сливаясь с местностью, сидела в медитации богиня, которой поклонялось все человечество. Мало кто не слышал о ее подвигах в стародавние времена, но в последнее время все ее старания пошли прахом.

Несколько сотен лет назад у ее родного брата-близнеца погибла жена и едва родившийся сын. Сам он стал бессмертным немногим раньше – когда богиня отдала ему часть души. Именно из-за бессмертия, Кайна была против того, чтобы он заводил семью.

Стоило ожидать, чем кончатся его счастливые мгновения, но Авель, зная на что идет, искренне надеялся прожить с женой Саирой до ее старости, вырастить сына и попрощаться с ними. Он хотел хотя бы немного познать радостей человеческой жизни. Но грянула война, соседнее племя разгромило их поселение и уничтожило всех в нем живущих, не щадя ни женщин, ни детей.

И Авель, потеряв рассудок, не смог удержать тьму.

Никогда раньше Кайна не задумывалась о великой цели, не знала, что ей грядет, и спокойно проживала бессмертную жизнь, наставляя людей и помогая им. Так было до тех пор, пока ее брат не сошел с ума. Тьма поглотила его, а поскольку их души были связаны, её тело охватила болезнь. Свет и тьма схлестнулись в вечной битве, выбрав полем сражения ее душу и тело.

Тогда-то к ней и заявились древние существа. Тенеби, так они себя называли. Их было четверо, и сама Кайна, познакомившись с ними ближе, никогда бы не доверила им человечество. Но на то была воля ее предшественника. Да и пришли к ней Тенеби, желая помочь. Они не были уверены, что тьма, охватившая душу брата, связана с болезнью Кайны. На это у них было другое видение ситуации, и истоком болезни они считали нарушение тонкого устройства мира, в котором должно быть установлено незыблемое равновесие.

Помощь их оказалась жестокой, но Кайна никогда не испытывала сильных чувств и мало о чем сожалела, поэтому с готовностью приняла жертву брата. Он был ничтожен и мал – обычный человек рядом с богиней, хранящей покой на Земле. Так было до самой его смерти – он сам выбрал ее.

Она выздоровела, а Авель воскрес и став ее полной противоположностью, завладел теми же силами что и у нее.

Мир перевернулся с ног на голову. С пришествием Авеля, на планете открылись Врата в иной мир.

Кайна не могла не заметить, что Тенеби этому рады, да они и не собирались скрывать. Врата были открыты для всех желающих, а мир по ту сторону оказался приветливым и наполненным волшебством. Но как только Тенеби начали устраивать в том мире людей, произошли катастрофические изменения.

Авель смог воскресить свое дитя, но не все было так просто – для младенческой души не нашлось подходящего тела. Тогда он создал настоящее чудище из тел падших людей, трехметрового великана, и поселил в него душу едва рожденного сына. Воскресшая с его же помощью Саира – мать ребенка – не была рада этому факту. Да что там радость, она ужасалась жестокости супруга, который мучал её и будучи Божественным Орудием. Считая его монстром, Саира сбежала под покровительство Кайны, и сопровождала ее по сей день.

Авель, потеряв возлюбленную, медленно катился в пропасть, созданную собственным разумом. Он сходил с ума и не знал, как положить этому конец. Кайна же, боясь нарушить равновесие, старалась не вмешиваться.

Но безумие невозможно было остановить или замедлить, Авелю становилось все хуже и хуже. Он не смог удержать тьму внутри себя, и вырвавшись наружу та поглотила неупокоенные души людей. Так он создал первых созданий Тьмы – Шируусов.

Кайна все же решила вмешаться, но ее остановили Тенеби. Они считали, что пока Тьма и Свет нашли приют в телах брата и сестры, и в мире установилось равновесие, никто не имеет право его нарушать. Только так оба мира могли оставаться открытыми, только так люди могли надеяться на будущее, считали они.

И пусть поначалу она была с ними согласна, но время шло и лучше не становилось. Кайна решила пойти против воли Тенеби и найти такой выход из ситуации, который устроит всех и позволит больше никогда не думать о равновесии как о чем-то сломанном.

Она видела тех, в кого превращались народы, принявшие тьму, видела страдания тех, над кем они издевались и кого пожирали. И все, что успевала Кайна, это сражаться с ними. Когда-то у нее была мечта, и она создала Гиперборею для ее воплощения, но люди нарушили ее доверие, пока она была занята их защитой.

Она не знала за что взяться, все падало из рук. Так называемое «равновесие» оказалось зыбким и принесло миру только боль и страдания. Человечество, которому – она была отчего-то свято уверенна – требовалось измениться, обратилось против Кайны. В отчаянии, ей пришлось обратиться к одной из двенадцати сил, самой запретной из них. Все ее нутро, попадая в сплетения времени, устремлялось в будущее, к надежде, которая могла бы установить настоящий, истинный мир. Нельзя было играть с силой времени, о чем ей было известно, но другого выхода не предвиделось.

И вот, сегодня Кайна сидела на леднике, укрытая белым плащом и обращалась всей сущностью в будущее. Этим она занималась уже не первый десяток лет, постоянно прерываясь на борьбу с Шируусами.

Саира стояла на каменном берегу острова и поглядывала на богиню, не зная, ожидать ли озарения. Кайна пустилась в реки времени не просто так, а запланировав найти желаемый исход. Точку во времени и пространстве, которая поможет закрыть потребность мира в равновесии. Этой точкой были особенные люди, которых теперь Кайна выискивала.

Саире этот план казался неосуществимым. Найти подходящих людей было пусть и малой частью того, что предстояло сделать, но самой сложной. Бесплотная сущность, называемая светом, имела собственные планы на мир и приемников.

Двенадцать божеств, по одному на каждую силу. Это было самым легким в плане. Тот, кто унаследует душу Кайны вместе со светом, просто должен будет разделить силы, и передать их подходящим сосудам-людям.

Но что, если «сосуды» не подходят для осуществления плана?

Критерии выбора для света очень просты – им может стать любой человек, чья доброта и любовь к людям устойчива. Те, кто никогда не сможет убить, те, что неспособны воспрять против спасения мира. Те, чью душу не сможет поглотить тьма.

Такие люди всегда были, есть и будут. Рожденные защитниками человечества, ангелы в людском теле.

Именно в критериях отбора божеств и была несостыковка с планом Кайны.

– Нужен любой человек, – объясняла она Саире не один раз, – способный принять тьму. Человек, который будет любить так, что свет от него откажется. Мы насильно поместим свет в него.

Итак, Кайна планировала найти не ангела в людском обличии – наоборот На вопрос «для чего?», Кайна сурово молчала и отводила взгляд. Но однажды, во время разработки плана, Саира справедливо подметила:

– Все ли могут стать Божественным Орудием? Что, если у одного из божеств не получится призвать близкого человека?

– Такое возможно, – кивнула Кайна. – Любой из людей, что пережил нашествие Шируусов, и не стал одним из них, способен стать Божественным Орудием. Именно поэтому, божествам придётся подождать несколько сезонов. Это отбор.

– Значит, только Шируусов нельзя сделать Божественным Орудием?

– Нет, – Кайна скрестила руки на груди и задумчиво осмотрев Саиру с ног до головы, намеками посвятила её наконец-то в свои планы: – любого из тех, кто способен безболезненно принять свет, тоже нельзя сделать Божественным Орудием.

«Ангелы» не могут стать Божественными Орудиями

В тот раз Саира не поняла, о чем сообщила ей Кайна. Но когда осознала, то поняла, что богиня, которой она прислуживала, оказалась настоящим виртуозом мысли. Решение было таким простым и близким!

Белой Богине оставалось только найти из миллиардов людей, живущих в будущем, подходящие кандидатуры. Их должно быть двое – лишь двое из двенадцати, чтобы сохранить могущество божественного света.

Кайна резко встала с айсберга. Ее золотые глаза на мгновение устремились к горизонту, после чего без лишних движений она телепортировалась к Саире.

– Идем, – быстро произнесла она. – Идем пока я помню.

Она схватила Саиру за предплечье и переместилась в подземную крепость. Это было полупустое помещение с каменными стенами и небольшим круглым озером у дальней стены.

– Слушай внимательно и запоминай. Через несколько мгновений, я все забуду. Я должна погибнуть, но моя душа навсегда останется с человечеством. Божественное пламя не убьет меня окончательно.

– Ты уверена? – ровным тоном спросила Саира. – Это единственный выход?

– Единственный, – подтвердила Кайна и стиснув зубы придирчиво осмотрела компаньонку. – Я нашла их. Судьбы, которые мы должны изменить.

Кайна во время разговора поворачивалась к Саире лицом и под конец взяла ту за щеки и заглянула в глаза.

Саира не успела ничего ответить, как перед ее глазами пронеслись тысячи лет. Кайна показала ей все, что должно будет произойти. Точней, то, что никогда не должно будет случиться, события и судьбы, которые нужно изменить в написанной истории будущего, чтобы спасти человечество.

Тогда она еще не была той сильной личностью, которой станет за тысячи лет жизни, и понимание, что ей придется причинять боль другим, легло на плечи тяжким бременем.

Она увидела лица двух женщин, которые станут её главной целью и осела на колени. Из глаз лились слезы, а тело покрывалось мелкой дрожью.

– Я не хочу этого делать – прошептала она. – Не могу, не хочу

– Придется, – отрезала Кайна.

– Эти дети Это большая жертва.

– Это самая маленькая жертва из всех возможных! – строго прикрикнула Кайна и отчеканила: – единственный выход. Настоящее равновесие! Спасение мира и миллиарда людей!

Саира не видела ничего сквозь залитые слезами глаза, но смогла заметить, как Кайна подняла руку, и каменная стена покрылась красочной плиткой с изображениями.

– Что это? – Саира все еще не могла разглядеть художества богини, но снова обратившись к подаренным ей воспоминаниям о будущем, ответила на вопрос сама: – ловушка

Кайна пошатнулась, что предвещало забвение, села перед Саирой на колени, лицом к лицу. Она положила руки ей на плечи и заглянув во влажные глаза произнесла умоляющим тоном:

– Спаси их, Саира. У тебя есть только эти двое. Защити наш мир, и спаси их от самих себя. И не забудь объяснить Тенеби важность упоминания конца света. Пусть у людей будет хотя бы шанс, хотя бы намек на последний день – тогда они смогут спрятаться и выжить, если все пойдет не по плану.

В последних словах был упрек, направленный Саире. Кайна имела ввиду, что та может не справиться, не сделать все так, как положено. А значит, ее богиня что-то видела в будущем касательно вклада Саиры в план. И теперь ей ни в коем случае нельзя отклониться от предначертанного пути. Потому что на кону стояло все человечество.

Последним днем был день солнцестояния – на севере зимний, на юге летний. День, в который комета должна уничтожить мир. Но в плане Кайны все должно дойти до крайности.

Мир сможет выжить только если у него останется один, последний шанс.

Глава 2. Безумец

Казалось бы, человеку, живущему тысячи лет, не должен на веки бессмертия запомниться всего один день. Но то был день, когда жизнь мальчика навсегда изменилась.

Совпадением ли было его рождение в царской семье наследником великого Иудейского престола, или то было выбрано не случайно – не появление на свет, конечно же, а избрание именно его в преемники изувера?..

Тогда у него было другое имя, которое он предпочел забыть. Маленький ребенок, росший в богатстве и мудрости, исчез на седьмой день рождения.

В тот знаменательный день Эбу не смог проснуться.

Он помнил, как открыл глаза, но никак не мог понять почему все вокруг кричат о проклятии. Его называли джинном, чужаком, избегали и боялись взглянуть на него. Эбу очень хотел узнать, что с ним случилось, почему всеми любимого первого сына царя вдруг стали бояться, но не мог – собственное тело перестало слушаться.

Из своих уст он услышал слова, которых не мог до этого знать. Никто из слуг не понимал языка, на котором он говорил. Только он знал, что произнес ставший чужим рот, и это были мольбы о прощении.

Но перед кем он извинялся? Или это извинялись перед ним?

Кто вселился в его тело?

Эбу не знал этого. Он заснул и спал так долго, что проснуться смог только у смертного одра своего царственного отца. Сначала он его даже не признал – так сильно тот постарел. Вокруг были люди, боящиеся приблизиться к Эбу даже на десять шагов. Все шептались и опускали взгляды. Он же стоял в отдалении – изгой среди народа, которым рожден править. Чужак, заснувший в семь лет и очнувшийся на похоронах отца.

«Попрощайся с ним» – сказал голос в его голове. И Эбу без всяких сомнений последовал совету. Он плакал навзрыд, цепляясь за ноги трупа, словно маленькое дитя

Ему и было семь лет.

Сегодня должен был быть его день рождения. Но почему его великий отец так постарел? Почему собственное тело высокое и сложено как взрослое?!

Эбу обернулся и умоляюще взглянул на слуг и младшего брата. Тот, расширив глаза, разглядывал бывшего наследника престола, не решаясь заговорить.

– Брат? – спросил Эбу. – Почему ты такой взрослый, Еди?

Едидья, в будущем прозванный царем Соломоном, посерел от ужаса. Он плохо помнил первого сына, и знал лишь что тот, став чудищем в детстве, тотчас же исчез, произнеся страшные слова на неизвестном языке. И сейчас это белёсое нечто возникло в зале погребения из ниоткуда, напугав всех до единого и нарушив траурное молчание.

– Где ты был, Адония? Кем ты стал, старший брат?

– Я не Я

– Твои волосы белей молока, а глаза как два мертвых моря! Кто ты, брат мой?

Эбу молчал. Он попросту не знал, что ему ответить. Его отец при смерти, а третий брат – смешливый ребенок с едва прорезавшимися зубами – вырос в крепкого мужчину. Что ему было делать?

Грохнувшись на колени, Эбу уткнулся лбом в пол.

– Спаси меня, Еди! Помоги мне!

Но вопреки всему, третий брат не разжалобился. Скрестив густые брови у переносицы, он грозно и величаво спросил:

– Решил устроить переворот, Адония? Престол давно принадлежит мне! Меня выбрал Бог и отец. Я – милосердный и мудрый царь, что обещан иудейскому народу!

Эбу не знал, что сказать, он чувствовал себя потерянным, униженным, маленьким ребенком в этом огромном мире. Он ничего не понимал, не знал, в чем провинился. Еще вчера он ждал дня рождения, а сегодня оказался врагом царства.

– Еди, я

«Отрекись от престола, дитя, и он пощадит тебя» – раздался голос в голове. Эбу решил послушать его. Как забитый палками бедняк он прижался к полу и дрожа от страха произнес:

– Я отрекаюсь от престола.

Едидья шумно вздохнул, подошел к старшему брату, исчезнувшему на седьмой день рожденья и присел перед ним на корточки. Он долго смотрел на его белые волосы, после чего грубо схватился за них и повернул на себя лицо Эбу.

– Веди себя безупречно и останешься жив.

– Я сделаю все для тебя, мой царственный брат. Я виноват, прости меня. Прости! – Эбу упал ничком и разревелся. Совсем как маленький, он ревел навзрыд, не понимая в чем его вина.

***

Едидья даже не подразумевал, какой козырь заимел в рукаве. А Эбу был готов на что угодно, лишь бы угодить брату. Голос в голове пропал, и он не смел никому говорить о призраках, что завладели им, отложив признание до некоторых времен.

Его третий брат взошел на престол, ему пророчили мудрое царствование и ожидали великих подвигов. Поначалу он был подозрителен к брату, но вскоре понял, что тот умственно и морально не здоров. Он был не предателем, а всего лишь глупым ребенком, а посему Едидья над ним сжалобился и приставил к недалекому брату няню и учителя.

Целый год Эбу сам исследовал новый, взрослый мир. Он был неуклюж, не разбирался в людских отношениях и иногда вытворял совсем уж нелепые поступки.

Так, ему однажды очень сильно захотелось попробовать гранаты из сада во дворце. Они мозолили ему глаза каждый день, когда он прогуливался мимо. Но когда он спрашивал злобную женщину, что ходила за ним по пятам, можно ли ему попробовать эти гранаты, та громко кричала на него, заявляя какой он невежественный дурак.

В ответ он мог лишь глупо моргать белыми ресницами.

Эбу не понимал, что сделал не так. Попроси он в прошлом гранат с любого дерева в Израильском царстве, слуги сражались бы за честь угодить наследнику. Теперь же он стал никем, тенью третьего брата, и изо всех сил старался не создавать проблем.

Но эти бордовые, сочные гранаты, так привлекали его, манили Казалось, что он умрет, если не попробует хотя бы косточку. Всего лишь одну!

С этой навязчивой мыслью Эбу выбрался ночью из кровати. Он чувствовал себя преступником, пробираясь сквозь тонкие разлетающиеся занавески и крадясь между деревьев и кустарников. Взрослый мужчина царственного рода вел себя как маленький неумелый воришка в собственном дворце. Он так сильно нервничал, что случайно поскользнулся и полетел по лестнице вниз, прямо в лапы охраны.

Скатываясь по ступеням и не чувствуя боли, он надрывно кричал в сердцах, моля кого-нибудь сделать так, чтобы его не увидели.

Сторож, улыбаясь и стараясь не рассмеяться, смотрел как умственно неполноценный брат царя падает с лестницы и уже собирался шутливо отругать его, как вдруг потерял дар речи. Это белёсое глупое дитя, на последней ступени вдруг сделалось мышью.

Маленькая белая мышь пискнула и попыталась вновь запрыгнуть наверх, но ступени были слишком высокими для нее. Тогда она развернулась и побежала вдоль ступеньки, подпрыгивая на каждом шагу. Охранник быстро схватил ее за хвост, поднял и разглядел. Мышь крепко закрыла глаза и боялась издать хоть звук.

Когда Едидью разбудили, он тяжело вздохнул, оделся и вышел из покоев.

– Мышь? Как посмел ты будить меня из-за такой мелочи?

– Ваше Величество! Это ваш брат Это Адония! Я своими глазами видел, как

– Молчать. – Приказал Едидья и потерев переносицу, ухватился за живот мыши. Та пискнула и попыталась вырваться.

Следующие свои слова он счел бредовыми и нелепыми, но все же спросил, закатывая глаза от абсурдности ситуации:

– Адония, это ты?

Мышь вновь предприняла попытки сбежать, но, поняв наконец, что находится в безвыходном положении, вдруг заговорила голосом Эбу, не открывая желтозубого рта:

– Это я, мой царственный брат.

Врать царю он не смел, молчать тоже. Главный урок, который он выучил за последний год – будь послушным, и все будет в порядке. Пока брат не злился, его вкусно кормили и разрешали гулять. Если же гнев государя был направлен на него, то, казалось, весь мир обращался против маленького Адонии.

Едидья нахмурил брови и глянул на охранника.

– Расскажешь кому-то и тебя ждет казнь.

– Да, мой царь!

Зайдя в личные покои и закрыв за собой дверь, царь Соломон уложил мышь на стол перед собой и начал разглядывать, вертя ее за хвост.

– Как ты это сделал, Адония?.. – пространно произнес он.

Эбу задавал себе тот же вопрос. Как он мог сотворить подобное чудо? Он вспомнил загадочный голос в голове, и позвал его:

«Ты слышишь меня? Ответь! Как я стал мышью?»

Долгое время никто не отвечал, и третий брат начал терять терпение. Эбу попытался заставить свое тело вернуться в норму, но у него никак не получалось. И все же он так сильно старался, что в голове всплыло чужое воспоминание.

Тогда он почему-то был девочкой с такими же белыми волосами и темной кожей. Маленькую руку крепко сжимал какой-то парнишка и с боязливой привязанностью смотрел на него, а впереди перед ними стоял сурового вида мужчина.

«Жрец» – пронеслось в его голове объяснение. Высокий и седовласый человек поклонился перед ним:

– Божественное дитя.

В далёком будущем, когда Эбу встанет на путь становления богом, он познакомится с человеком, голос которого покажется ему знакомым. И лишь через долгое время он догадается, что один из четырёх Тенеби – самый неприметный, Мавет, – был жрецом, самолично обучающем Кайну.

Уста Эбу, ставшие устами беловолосой девочки, приоткрылись и из них раздалось равнодушное:

– Учи меня, старый человек.

Таких слов уж точно не ожидаешь услышать от ребенка, но жрец не опешил. Не желая впадать в немилость у маленького божества, он поднялся и спросил:

– Это правда, что вы смогли обратиться семью животными и стать тремя огнями?

– Правда – тихо, словно забитое в угол животное, произнес мальчик, что держал Эбу за руку. От этого мальчишки чувствовался страх, но при этом он озирался по сторонам так, будто в любую минуту готов был сорваться и закрыть своим телом девочку, в теле которой оказался Эбу.

– Тогда прошу Вас, покажите мне.

Казалось, ничего не могло затронуть детское сердце этой девочки. Ни одной эмоции, ни капли злости или радости. Даже просьба этого человека была пустяком.

Она безмятежно моргнула и превратилась в птицу – и Эбу в полной мере прочувствовал изменения собственной плотью. Взмахнув пару раз крыльями, она тут же обратилась змеей и упав наземь, начала медленно вращать изящно опасным хвостом. Мальчик присел и подставил свою ладошку под змею. Та заползла ему на руку и начала медленно изменяться, превращаясь в небольшого золотого дракона. Он обвил руку мальчика и взглянул на потрясенного жреца. И сразу же окружающий мир содрогнулся от громких речей маленькой божественной девочки.

– Достаточно? Научи меня другой силе, жрец. Я хочу знать, из чего состоит этот мир, хочу видеть его насквозь.

Мужчина снова присел в поклон и часто моргая попросил девочку:

– Прошу вас, Божественное дитя, станьте человеком и тогда я вас научу.

В сердце этого ребенка не было места нетерпению, она спокойно взлетела в воздух и плавно опустившись на землю, обратилась человеком.

Воспоминание закончилось, и Эбу почувствовал себя выброшенной на берег рыбой. Его маленький мышиный рот открылся, пытаясь ухватить побольше воздуха.

– Брат, мне страшно! – закричал он, не пошевелив мышиным язычком. Просто его слишком громкие мысли прорывались из головы сразу наружу.

Едидья стиснул зубы и хотел уже закричать на несносного тупоголового братца, но усталость взяла верх, и он протянул руку чтобы погладить изменившегося брата между растопыренных белых ушей.

Странно, но это сработало и Эбу успокоился – влияние царя на старшего брата было очень велико, именно от того Эбу было приятно в будущем унижать его, заимев над ним власть. Царь Соломон в посмертии стал носителем части души брата и погиб во второй раз от его руки. Смерть Едидьи положит начало сумасшествию Эбу, но станет единственной приятной из всех, сотворенных им.

Сейчас же, тревога медленно отступала, и будучи способным подумать, Эбу понял, что ему показали, как именно происходит процесс изменения тела.

Эбу дождался, когда брат уберет руку и попытался ощутить то, что чувствовала беловолосая девочка. И у него получилось – за одно краткое мгновение его тело превратилось из мышиного в человеческое. Даже одежда на нем осталась та же, что и прежде.

Он испугано смотрел на младшего брата, ждущего объяснений, и не знал, что сказать. Эбу было по-настоящему страшно от его взгляда, он боялся и боготворил царя, как его тому учили весь год. Он знал, что его ничтожная жизнь зависит от каждого действия и слова, но не понимал, почему некоторые его слова были неправильными и вызывали гнев у брата.

Как ни крути, а по возрасту он был ещё совсем ребёнком, несмотря на недетское тело. Где он пропадал все это время? Что с ним случилось? Откуда у него эти способности и что стало с телом?

Эбу запереживал. Он вспомнил сказку, что рассказывала ему нянечка, и неуверенно произнес:

– Джинн моё тело захватил джинн.

Едидья закатил глаза и сел на резной стул. Ожидая продолжения, он скрестил руки на груди и недовольно поджал губы.

– Я хотел гранат, – сбивчиво объяснял Эбу, нервно теребя одежду чтобы не заплакать, – но там был охранник и я испугался так сильно, что стал я стал мышью. Я видел все так низко, но это все ещё был я! А потом девочка в голове, она показала мне как превращалась в неведомых зверюшек, я повторил за ней, и вот

Царь иудейского народа тяжело вздохнул и махнул рукой в сторону брата:

– Стань горлицей.

– Горлица – Эбу нервно вспоминал как выглядят эти животные.

Ему нельзя было не выполнить приказ царя, и это было самым главным правилом в жизни. Он сильно зажмурился, сжал кулаки и напряг все мышцы тела. С большим трудом смог он обратиться птицей со светло-коричневым оперением. Два синих глаза посмотрели на Едидью.

Эбу безмолвно ликовал и радовался, что ему удалось выполнить просьбу брата, поэтому в облике птицы он начал довольно размахивать крыльями.

– Твои глаза выдают тебя, – царь наклонился и развернув одно его крыло, ощупал перья с придирчивым взглядом. – Измени их.

Эбу без заминки сделал, как требовалось. Едидья почесал густую бороду и хитро улыбнулся.

Как и любой правитель человеческого мира, он размышлял, к каким преимуществам привело решение оставить брата в живых. Заставить это глупое дитя с огромной силой выполнять все его приказы не было чем-то сложным. Только незрячий мог не заметить, как Адония боготворит царя. С таким братом под своим началом он мог достичь небывалых высот и вознести Израильское царство до небес.

– Обратись мной, брат мой, – его глаза блестели, когда он отдал новый приказ.

Эбу не представлял, как это сделать, поэтому на этот раз ему понадобилось больше времени на перевоплощение. Но все же он выполнил приказ.

Сидя на стуле, Едидья с ухмылкой разглядывал глупо вытаращившуюся свою копию.

***

С тех пор царь принялся самостоятельно обучать старшего брата Адонию. Помимо его уроков, Эбу теперь видел чужие воспоминания, помогающие ему творить все новые и новые чудеса.

Он научился управлять ветром, водой, светом и растениями, и во дворце появились небывалой красоты фонтаны в окружении необычных деревьев и кустарников. Под потолком каждой комнаты теперь сверкали блестящие шары, зажигающиеся сами по себе с наступлением темноты.

Он любил создавать необычные диковинки и дарить их брату, пробуя каждый раз новый материал. Жены и наложницы царя ходили в самых лучших одеждах, к которым не прилипала грязь. В каждой комнате было место с небольшим ледником, у которого можно было охладиться в зной. В садах цвели неведанные раньше кустарники и цветы. Иудейское царство вошло в свой рассвет.

Эбу продолжал учиться. Он не знал, кто был его помощницей, но часто благодарил её за возможность прекрасно жить.

Мало по малу, он взрослел. Теперь отношения людей для него не были чем-то загадочным. Он понимал, что пока служит своему брату, его жизнь будет благоустроенной. Но все еще не догадывался о настоящей мощи, сокрытой в нем.

Эбу отлично приноровился подменять царя на престоле, когда тот того требовал. Он изучил его мимику, образ мыслей, манеру разговора и жесты. Когда Эбу в обличии брата стоял рядом с ним, их было не отличить друг от друга.

Первой маской Эбу стал царь Соломон. И за этой маской он порой забывал себя.

Однажды, когда ему по собственным меркам исполнилось пятнадцать лет, брат заболел. Но никто из подданных, кроме особо приближенных, не знал об этом, поскольку царь так и продолжал сидеть на престоле.

Даже его наложницы и самые верные подданные не замечали подмены, когда к ногам Эбу привели преступника. Царь редко вмешивался в правосудие. Кражи, убийства или мелкие потасовки никак его не касались. Ему приводили только самых матёрых преступников. И теперь перед Эбу стоял на коленях мужчина, жестоко убивший семью военачальника. В этот день должна была состояться его показательная казнь.

От слуг и министров он узнал, что этот бедный человек под покровом ночи пробрался в поместье генерала и зарезал всех, кто находился в доме. Все наложницы, дети и даже слуги под утро оказались мертвы. Сам же преступник даже не скрывал совершённого им. Окровавленный, он сел у порога дома, дожидаясь властей.

Дело было шито белыми нитками, и приговор был понятен всем.

Но вот беда, Эбу не смог его огласить. Язык не поворачивался, хотя он отлично понимал, что приговор справедлив.

Эбу не смог самолично лишить человека жизни.

От этого понимания у него забурлила кровь. Он стиснул зубы и, не обращая внимания на присутствующих в тронном зале, встал и отвернувшись от преступника, глухо сказал:

– В темницу его. Пусть ожидает дальнейшей воли государя.

Слуги обомлели, а министры все как один загалдели в голос. Эбу стоял спиной к людям и хмурился. В его блуждающем взгляде ясно читалась растерянность, он сам не понимал почему это случилось. Почему одно простое слово «казнить» не может вырваться из его рта.

– Это не обсуждается, – мрачно сказал он и быстрым шагом вышел из тронного зала, пытаясь увернуться от недоуменных взглядов.

Оставшись один, Эбу прижался к стене и отдышался.

«Почему я не могу этого сделать?», – вопрошал он, покрываясь липким потом. И впервые за долгое время ему ответил голос в голове:

«Божество не может вредить людям».

Эбу с широко открытыми глазами скатился вниз по стене, меняя облик на свой. Пока никого не было рядом, он пытался справиться с внезапной паникой, поглаживая беловолосую голову.

«Но я не божество Я не божество Я не»

«Всё именно так, дитя».

– Кто ты?! – взревел он. – Кто ты такая? Что тебе нужно? Отстань от меня, вылези из моей головы!

«Я теперь часть тебя», – тоскливо ответил ему женский рассудительный голос. – «Твоя сила принадлежала мне. Наши души переплелись в твоём теле. Но я даю тебе полную волю. Ты можешь поступать как хочешь.»

Эбу сердито усмехнулся. Он провел ладонью по лицу и возвел лицо к потолку.

«Смешно, ха-ха-ха! Очень смешно. – Он пытался за что-нибудь ухватиться взглядом, чтобы успокоить растерзанный разум, но, когда у это не получилось, он гневно отчеканил в голове: – убирайся прочь из моего тела. Мне не нужна твоя сила и душа. Пошла вон!»

«Дитя»

«Я хочу жить обычной жизнью. Убирайся!»

«Ты всемогущественный. Все, что ты захочешь, будет твоим, – пыталась убедить его Кайна, думая и надеясь, что власть развратит обычного человека, каким был Эбу. – Будешь жить вечность. Люди будут боготворить тебя, поклоняться и ожидать твоей воли»

«Мне это не нужно», – прервал её Эбу.

Он встал с пола и поплелся в покои царя. Его сердце упало к ногам, когда Кайна сменила тон:

«Если ты откажешься, я захвачу твоё тело, как сделала в семилетие. Ты будешь заперт в собственной плоти и не сможешь даже слова сказать. Так будет продолжаться тысячелетиями, пока мы не исполним наше предназначение».

Эбу остановился, сжал кулаки и оцепенело посмотрел вперед. Он находился в огромной галерее, обставленной разными диковинками, созданными его руками. Одна из аляпистых ваз с расписным узором привлекла его взгляд.

Сила материи полюбилась ему больше остальных. Все, что он мог создать с её помощью, зависело только от его фантазии. Он полностью погружался в процесс, создавая удивительные материалы и изменяя их так, как пожелает того его вдохновение.

Ему нравилось смотреть как со временем его творения изменялись, будь то выгорание красок от солнечного цвета или маленькие трещинки. Он любил эти перемены в созданных им предметах. Не возражал, когда их жизнь естественным образом подходила к концу. Это было правильно.

Нет ничего более гармоничного в этой жизни, как смерть.

Конечно же, от него не укрылось, что его раны заживали сами собой, но он считал это побочным действием способности изменяться. Но жить вечно

«Почему я? – спросил он. – Найди себе другое тело.»

«Моя душа сама выбрала тебя, дитя. Она нашла тебя по яркому свету, который ты издавал. То, что ты не желаешь быть богом – естественно. Только такую душу мог выбрать Свет. Только того, кто всем сердцем любит людей и готов пожертвовать ради них всем».

«Но зачем? Разве я нужен? Зачем это все», – он не мог сформулировать мысль, имея ввиду «для чего мне быть Богом»? Как один маленький человек может помочь? Или дело в его происхождении?

Эбу подошёл ближе и провел пальцами по шероховатой поверхности вазы. В его голове промелькнула мысль, что ей не хватает цветов, но сразу же утекла прочь.

«Без тебя люди будут в опасности. Помоги им. Помоги мне спасти этот мир».

Синие глаза Эбу поймали солнечный блик. Он так долго смотрел на вазу, что, кажется, увидел частицы, из которых она состоит.

«Какую цену я заплачу за это?» – сердце сковали невидимые путы. Ему было обидно за себя и страшно.

Страшно

Эбу надоело бояться!

Когда его растили как будущего царя, отцу казалось мудрым решением заставить его бояться ответственности. Он рос, зная, что за каждым его словом и действием будут пристально наблюдать. Понимал, что любое принятое им решение, будет нести последствие.

Когда он сбросил с себя шкуру наследника, он стал бояться брата, считая, что от того зависит его благополучие.

В его жизни был только страх.

Изо дня в день он просыпался, боясь, что сделает что-то не так. Страшась последствий, он бы с удовольствием отказался от выполнения любых действий. Эбу мечтал счастливо прожить жизнь простолюдина, полную обыденных радостей и смеха собственных детей.

Разве он много просил?

«Когда я покажу тебе все, что знаю сама, мы сольемся. Ты до конца поглотишь мою силу. И тогда твоё сердце забудет любовь. Забудет боль и тревоги. Ничего не будет способно его затронуть». – Она сделала акцент на слове «тревоги», потому что знала его лучше всех и видела его душу насквозь.

Когда они сольются, Эбу станет вазой без цветов. Красивой, но пустой.

«Ты хочешь забрать у меня жизнь»

«Одна жизнь взамен на миллиарды, понимаешь дитя? Да, это твоя жизнь. Но кто-то ведь должен страдать ради других? Кто-то должен заплатить огромную цену, чтобы остальные продолжали жить. Прости меня, что выбор пал на тебя. Но это означает, что именно ты должен пройти этот путь. Только ты справишься с поставленной задачей.»

«Какой задачей? Что я должен сделать?» – чутье Эбу кричало о том, что ему не следует соглашаться. Но он понимал, что Кайна права. И как он мог передать кому-то жертвенную роль? Кем он будет после этого? Как сможет жить со спокойной совестью?

«Я многое не помню, дитя»

Эбу горько рассмеялся. Из его глаз лились печальные слезы. Он чувствовал, что закапывает себя в могилу, но не мог позволить себе такую малость как счастливую жизнь. Когда ему было семь лет, его судьба совершила крутой поворот и дала ему особую ношу. Если он откажется от будущего, от этой ноши, пострадает кто-то другой.

Власть и бессмертие его не привлекали. Но он не хотел жить, осознавая, что спасся ценой жизни другого человека.

«А ты? – спросил он. – Ты оставишь меня в покое?»

«Только когда все закончится. Тогда моя душа покинет твоё тело.»

Эбу опустил плечи. Его взгляд был печальным. Он не знал, что ему предстоит сделать. Не знал, какую именно цену он должен заплатить за сохранение мира. Но согласился.

Тогда Эбу не понимал, что в глазах других он будет чудовищем, что именно эта роль ему уготована. Но даже когда он поймёт, кем его видят, даже когда вновь почувствует страх за жизнь, он не свернёт с назначенного пути.

Однажды, через тысячи лет, он встретит человека, так похожего на него. Того тоже будут ненавидеть, считать его презренным. Но Эбу увидит в глазах этого человека такую же боль и постарается его излечить.

Лжец видит лжеца.

Они оба просто обязаны играть отведённые им роли. Быть изгнанными для того, чтобы люди не страдали. Быть нелюбимыми, казаться ненормальными, носить маски.

Найдя похожего на него, Эбу совершит возможно самую большую ошибку в жизни, но никогда не пожалеет об этом.

Он хотел быть собой. Пусть только он сам будет знать о том человеке, что прячется за маской равнодушия и сумасшествия. В конце концов, делать маски и надевать чужие личины его учили с самого детства.

Ему всего-то нужно сыграть определённую роль. Быть ненормальным убийцей. Делать вид, что не больно пронзать чужую плоть. Никто никогда не узнает, что, убивая Божественных Орудий, он каждый раз страдает. Никто не заметит этого, пока он будет продолжать играть роль.

Но маска однажды срастёт с кожей, и действия, которые он никогда не хотел совершать, покажутся не только правильными, но и приятными. Эбу так долго ненавидел себя за слабость перед будущим, так долго заставлял себя не противиться ему, что в итоге объединился с тем безумием, в которое раньше только играл.

Эбу не был сошедшим с ума от власти, ударившей ему в голову, но за тысячи прожитых лет он стал безумным от цели, передавшейся по наследству, от плана, в котором он был простой пешкой. Боль его тела была ничем по сравнению с тем, что происходило в его душе.

Разорванный на части, на грани своей личности, изнывающий от забытых когда-то чувств, трясущийся от страха убийца. Он был сумасшедшим и потерявшим себя, он забыл того человека, которым был раньше, и цеплялся за тень. Мораль осталась начерченной от руки рваной линией, стирающейся от малейшего прикосновения.

Перед глазами его были лишь цели: убить Божественных Орудий, Старейшин – чтобы забрать их силы и оставаться единственным богом после возрождения короля демонов – и не дать захватить Кайне власть над телом.

Но почему же тогда ему так хотелось, чтобы хотя бы одна живая душа знала, через что ему пришлось пройти? Чтобы всего один человек понял его и признал в нем хорошего человека. Чтобы люди знали, какую цену он заплатил за их спокойствие

Глава 3. Королевский венок

Эбу вошёл в огромный зал в катакомбах под Парижем. Тенеби отсутствовали, но демон на входе боязливо уверял, что вызовет их как можно скорей. Эбу прошёл, сел на диван и стал ожидать.

Он знал, что здесь повсюду установлены особые камеры, поэтому из предосторожности надел на лицо очередную маску. Высокомерие и горделивость.

Но сердце его обливалось кровью. Он снова совершил убийство. И мало было смерти Буна, Нтанда ушёл вслед за ним

Кайна кричала в его голове, чувствуя, как одна из сил уходит в небытие. Она не кидалась обвинениями, ситуация была тяжелой для них обоих. Теперь, когда сила Эбу была разделена на двенадцать частей, много связующей силы ушло Старейшинам. Поэтому, они оба – Эбу и Кайна – начинали чувствовать. Страх и боль, которую они давно позабыли, пронзала их, оглушала, била под дых. Как маленькие дети, впервые испытавшие шок, они не знали как с ним бороться.

Они чувствовали отвращение, ненавидели себя. Но не могли свернуть с пути. Им предстояло еще два убийства.

Ни одного мускула не дрогнуло на лице Эбу, и на крики Кайны он не отвечал. Она не была человеком изначально, а потому чувства и эмоции по-настоящему сводили ее с ума. Это было её наказание. Эбу нравилось думать, что Кайна получает по заслугам.

Скоро дверь открылась, и в нее вошел ухмыляющийся Лин. Он единственный из Тенеби продолжал любезничать с Эбу. Остальных в этот раз рядом не было. Эбу был готов поспорить, что они попросту отказались с ним видеться Это предположение разбивало ему сердце. Уж они-то должны были его понять.

– Дружище! – поздоровался Лин и с мягкой улыбкой подошёл к дивану.

Он пару раз хлопнул Эбу по плечу и присел перед ним на корточки. Совершенно бестактно помял колени Эбу, вряд ли забыв, что тому может быть больно, и довольный собой спросил:

– Что случилось у маленького божества в столь поздний час? Нужна помощь друга?

Эбу заскрежетал зубами и закатил глаза. Он бросил на Лина острый взгляд и поднял руку. В ней тут же появилась роза пустыни.

Лин отреагировал мгновенно: резко выдохнул и отпрянул от него. Эбу, оставаясь невозмутимым внешне, улыбнулся про себя, радуясь, что смог произвести впечатление.

– Отдашь? – просто спросил Лин, не смея отвести взгляд от причудливого минерала. В подпространстве этой розы песков жили его любимые люди, и он никак не мог позволить, чтобы они оставались у Эбу. Кто бы мог подумать, что затерянная в пустыне, совершенно обыкновенная на вид роза песков, обнаружился никем иным как безумным – и при этом, почти всесильным, – Эбу, который, разумеется, решил ею манипулировать Тенеби. Тысячи лет никто, кроме них не мог найти путь к этому минералу. Но по довольно странному и загадочному стечению обстоятельств, роза песков вышла на поверхность, и уединившиеся в маленьком Эдеме Ева с Адамом, оказались выброшены на берег новой эпохи.

Это совпадение было настолько странным, что не оставалось сомнений – так и должно было случиться. Значит, что бы не сказал Эбу, и чего бы не попросил взамен, Лину предстоит пойти у него на поводу.

– Выполни одну мою просьбу.

Лин медленно кивнул в знак согласия. Эбу очень понравилась его податливость.

– Старейшины отправляются в Гиперборею. Понимаешь, куда этот путь их приведёт?

– Хочешь, чтобы я пропустил их? – он скрестил руки на груди, не понимая, что творится в голове у Эбу. Что за новые хитрые выдумки? Значит, так разворачиваются дороги судьбы?

– Не только их. Я отправлюсь с тобой.

***

Марте снился сон, в котором царила атмосфера первой влюблённости, краснеющих щёк и постоянной неловкости. Было темно, кто-то её обнимал, а она, сидя на футбольном поле, не знала куда делись все ее мысли, что делать с ушедшим в пляс сердцем и как не задохнуться спертым воздухом, в котором взрывались искры.

Она резко проснулась от прикосновения ко лбу, открыла глаза и увидела улыбающегося Илью.

Что это был за странный сон с нотками ностальгии по ушедшей юности? Почему ей было так знакомо место? Где она была и кто её обнимал?

Все эти вопросы быстро испарились, когда она протянула руку ко лбу и нащупала венок.

Они заснули на поле белых цветов на Небесном Пределе, проговорив перед этим около часа. Они сопоставляли уже известные им факты и пытались выстроить полноценную картину происходящего с Божественными Орудиями. Оба понимали: несмотря на то, что узнали они много, все же чего-то не хватало. Мозаика мало по малу складывалась, но от их взгляда постоянно что-то уплывало.

Например, загадкой было влияние Саиры на происходящее. Белая Богиня, явившись в призрачном обличии сказала, что Второй генерал имеет большую роль в её плане. Что именно это означало, никто не знал. Пусть она дала Илье прозрачную жемчужину, но это не было чем-то всерьёз меняющим положение вещей.

В отличие от Марты, Илья мало спал в эту светлую ночь и много думал.

Для начала, ему нужно было точно узнать, связана ли болезнь Марты с состоянием его души. Лиам, возможно единственный, кто мог дать точный ответ, давно погиб, не оставив сведений о способности душ. Но наверняка можно узнать об этом. Вряд ли его случай был уникальным среди Божественных Орудий или даже людей.

Илье было больно. Печаль и горечь поглощали его надежду на лучшую жизнь. Отчаяние медленно подкрадывалось к горлу, и он терял веру в то, что его получится спасти.

Устав от переживаний, он долго смотрел на спящую Марту, перебирая в руке локон её длинных волос. Что будет с ней если он погибнет?

Конечно, физически она станет здоровой, но нужно ли будет ей это здоровье? Сможет ли она жить дальше?

Он бы не смог.

Они были зависимы друг от друга как огонь от воздуха, как дождь зависит от океана. Когда-то он мог бы сказать, что это неправильно, что между людьми должны быть границы, но теперь ему было триста лет, его психика давно подверглась болезненному вмешательству, а единственной, ради кого он хотел жить, была Марта. Его Старейшина Куйун, его маленькая весна, его туманный рассвет в лесу. Илья не умел наслаждаться природой, но знал, как до одержимости любить Марту. Это стало его личностью, его костями и кровью. И он не видел в этом ничего плохого. Зависимы они или нет – какая разница?

Но сейчас это было важно. Если Илья умрёт, Марта уйдёт вслед за ним. Этот факт был ясен ему, как ясны день и ночь на Небесном Пределе. Так что же ему делать?

Когда умирает человек, страдает не он, а тот, кто его любил.

Запах мёда от маленьких белых цветов уносил в то время, когда Марта его обучала. Она была жестока с ним и совсем не осторожничала. Илья усмехнулся, глядя на цветы.

«Вихрь» – так прозвали её люди. Куйун. Но это была маска, которую она надела на себя, чтобы защитить хрупкую весну внутри себя. Чтобы спрятать маленькие нежные лепестки, которые могут разлететься от внезапного порыва ветра.

Тогда он осторожно поднялся и начал собирать цветы.

Марта сняла венок и рассмеялась от вида Ильи, довольного своей проделкой.

– Это зачем?

– Я тебя короновал, – улыбнулся он. – Теперь ты моя королева.

Марта покрылась румянцем и попыталась спрятать лицо. От такой слащавости у нее холодели конечности и горело сердце.

Илья взял у нее венок из рук и снова нацепил ей на голову.

– Нам надо – начала было Марта, но Илья её перебил:

– Нет. Тсс – он приложил палец к её рту. – Тихо. Время здесь идёт медленнее, мы можем побыть тут ещё немного.

Марта неуверенно взглянула на него.

– Совсем немного, хорошо? – спросил он, расчёсывая пальцами её волосы.

Она закусила губу и кивнула. Но все же нарушила эту тихую идиллию:

– Думаешь, все плохо закончится?

– Не знаю. Давай не думать об этом сейчас. Что тебе снилось?

– А? – Марта резко подняла голову и удивленно поморгала.

– Ты звала меня во сне, – объяснил Илья, радостно улыбаясь.

Марта нахмурилась совсем как он, и открыла рот, не зная, что сказать:

– Это не знаю. Футбольное поле?

Илья отодвинулся от Марты и вздернул брови вверх. Он долго смотрел на нее необъяснимым взглядом, после чего тихо рассмеялся.

– Ого! – звучало это слишком многозначительно, чтобы оставить просто так.

– Что?

– Футбольное поле в лагере?

Марта совсем растерялась. Ей было не понятно ни о каком поле идет речь, ни о лагере. А реакция Ильи и вовсе шокировала.

– Ты о чем? – рассеянно спросила она.

Илья догадался, что Марта не помнит. Он свел брови, бегая взглядом по ее лицу.

– Моя мама купила нам путёвки в лагерь Не помнишь?

Марта мотнула головой из стороны в сторону и удивленно посмотрела на Илью. Странное чувство в груди мешало ей нормально дышать.

Илья долго вглядывался в лицо Марты, пытаясь найти понимание, но не нашёл. Они никогда не говорили о том, что случилось в лагере. Никогда не вспоминали, как на одно мгновение нарушили свою дружбу. Лишь на миг они поддались странному порыву, и разошлись в разные стороны. Илья всегда думал, что ей стыдно говорить об этом, да и сам он чувствовал себя несколько неловко.

«Давай, чтобы в будущем не опозориться, попробуем поцеловаться?» – проказливо спросила она тогда.

Илья до сих пор помнил, как чуть не сошёл с ума от такого заявления. Задним умом он объяснял себе произошедшее характером Марты. После того вечера, она избегала его все оставшееся лето, а когда они встретились вновь, делала вид что ничего не произошло.

Его неокрепший разум тогда справедливо заключил, что их поступок имел логическое обоснование. Не у каждого подростка есть возможность проверить себя в таком серьёзном деле на друге. Наверное, это было даже правильно

Вскоре Илья и вовсе перестал об этом думать. Не секрет, что по нему с ума сходили многие девушки, поэтому он, не слишком раздумывая, увлекался ими. Подростком он влюблялся без конца и края и менял девушек как перчатки. Но первый поцелуй всегда принадлежал ей.

– Ты правда не помнишь? – Илья почувствовал, как задрожало сердце в его груди.

– Ни лагеря, ни футбольного поля

Это странно!

– Марта – Он опустил голову, пытаясь понять, как такое могло случиться. Неужели?.. Сердце Ильи пропустило удар. У него была одна догадка, о которой он даже не хотел думать. Если он прав, то знание это не только разобьет сердце, но и уничтожит душу.

Сколько раз в их жизнь вмешивались?

Для чего?

У него тряслись руки, когда он попытался встать. Он не знал, стоит ли говорить о своей догадке Марте. Она снова разозлится, но в этот раз все будет гораздо серьёзней.

Не может быть

«Я знаю это чувство»

Откуда ты могла его знать?

Все тело Ильи содрогалось от ужаса, голова кружилась. Марта долго ждала от него ответа, но так и не получив, спросила ещё раз:

– Что тогда случилось?

Илья перевёл взгляд на нее и уставился в ее глаза. Сколько лет с ними играют?

Нет, это какая-то бессмыслица. Не может такого быть, что некто руководит их жизнями. Не должно это быть настолько просто. Наверное, он все неправильно понял. Точно, он слишком много надумывает – его разум совсем не назовешь здоровым.

Он сам себя успокоил и улыбнулся Марте. Не понимая, стоит ли говорить ей об этом, решил все же промолчать. Зачем ворошить прошлое? Зачем подкидывать гранату в ее мозг? Она и так на грани безумия.

– Ничего такого, – спокойно сказал он. И не дожидаясь пока она заговорит, наклонился и поцеловал.

Марта дернулась.

– Барьер, – объяснила она. – Кто-то к нам пришёл.

Илья ещё раз легко прикоснулся губами к ее губам и улыбнулся. Ему все ещё не верилось, что теперь это позволительно. Он поднялся с примятых цветов алиссума и подал ей руку. Они неторопливо направились в сторону моста.

Конечно же, Марта огораживала любое жилище барьером. Ей не очень-то нравилось, когда к ней приходили без приглашения. И если она находилась рядом с созданным ею барьером, дрожь в теле была болезненней. Но это была малая плата за конфиденциальность. Сейчас, по интенсивности ощущений, она поняла, что потревожен самый ближайший барьер.

Уже возле домиков она увидела Мехмета. Он, заметив их, понёсся навстречу.

Мехмет плакал. Его большие глаза были красными, а всегда счастливое лицо потеряло краски.

– Что случилось? – спросила Марта.

Мехмет тут же обнял её и сжал так сильно, что ей стало тяжело дышать. Следом, он кинулся на Илью и с той же силой обнял. Судорожно хватая воздух и захлебываясь в слезах, он начал тараторить:

– Я звал вас! Звал, но вы не появлялись Я чуть с ума не сошёл! Всевышний! Как же вы меня напугали

– Мы остались переночевать тут, – спокойно объяснила Марта, и похлопав Мехмета по плечу добавила: – не переживай, мы в порядке. Призыв не сработал, потому что мы уже на Небесном Пределе.

– Тогда, может

Глаза Мехмета загорелись светом надежды. Он взял их за руки и переместил к центральной скале.

– Идём к Нтанде. Может, и он тут

Он не мог ждать. Облегчение той боли, что поглотила его из-за отсутствия Нтанды, было близко, как ему казалось. Если и с ним все в порядке Если только это была глупая ошибка, если Нтанда живой

Хоть бы он был живым!

Мехмет сделал еще один прыжок в пространстве и переместил всех на скалу Нтанды. На ней, также как и на остальных личных скалах Старейшин, стояло два домика, за которым простиралось тренировочное поле и горячий источник. Но растения здесь были другими – кустарники с ярко-розовыми цветами, шелковица и суккуленты. Дома окружала тропинка из насыпи кварца, а по бокам росли большие алоэ.

Марта, не понимая, что произошло, разглядывала пейзажи этой скалы, пока Илья нервно наблюдал за Мехметом. Тот, стоило им переместиться, опустил их руки и побежал к двери одного их домиков-близнецов.

Он постучался и не дожидаясь ответа, дёрнул ручку двери.

– Нтанда! – крикнул он.

Никто ему не ответил. У Ильи похолодел затылок, он перевел взгляд на Марту, осознавая произошедшее, и не смог произнести ни слова. Ненароком он спроецировал ситуацию на себя с Мартой и стиснул зубы, не позволяя прорваться боли.

– Нтанда! – крикнул Мехмет ещё раз, заходя внутрь.

Через минуту он как ошпаренный вылетел из двери и побежал в следующий дом.

– Старейшина воздуха!

Илья подошёл к Марте и скрепив сердце, наклонился к её уху:

– Кажется, Нтанда погиб.

От его слов, сказанных хриплым растерянным голосом, Марта вздрогнула. В ее голове возникла оглушающая пустота. Собственный пульс вдруг показался невыносимо громким.

– Нтанда! – Мехмет выбежал из дома с широко раскрытыми глазами и понесся на тренировочное поле.

Марта наблюдала за ним сквозь пелену тумана, поразившую её сознание. В ушах появился крик. Крик Нтанды сразу после смерти Буна. Вспомнились её мысли, когда она, увидев баночку с белой энергией в руках Эбу, умоляла, чтобы Илью не убили.

«Пусть это будет кто угодно».

«Только не Илья».

У неё подкосились колени, и она грохнулась на кусочки кварца. Белые камни впились в голени сквозь плотную ткань светлых штанов, не причиняя боли. Голова снова опустела. Марта боялась облачить ощущения в мысли, боялась эмоций, а потому захлопнула их, оставив лишь бесконечную пустоту в сердце.

Мехмет пронёсся мимо них, не обращая никакого внимания на поведение Марты. Он не смог призвать, но это ещё не означало что Нтанда мёртв. Он может быть на Небесном Пределе. Где угодно, не обязательно именно на своей скале.

Так ведь?

Илья уставился на местное светило. Через какое-то время его глаза начали болеть и слезиться, но он продолжал бездушно смотреть, боясь вздохнуть полной грудью.

Мехмет осмотрел каждый угол на Небесном Пределе, каждую скалу и каждое здание, прыгая между ними с помощью своей способности. Нтанды нигде не было.

Он переместился в последний раз, сел на камни неподалеку от Марты, и схватился за голову.

– Почему? – тихо спросил он. И повторил уже громче: – ну почему? Почему все так? Зачем?

Ответом ему была тишина.

Искатель истины, создатель механизмов, Старейшина воздуха ушел вслед за своим Божественным Орудием. Как он это сделал никого не волновало.

Нтанда был мёртв, и его последней волей стал ураган, унёсший множество жизней. Его крик и завывание ветра стали поминальной песней.

Им понадобилось много времени, чтобы справиться с потрясением. Около получаса они провели в тишине, никто не мог произнести и слова. Они не могли даже поддержать друг друга, потому что каждому было одинаково больно.

Мехмет первым пришёл в себя. В отличие от Марты и Ильи, он не испытывал сильного чувства вины, хоть и жалел, что не успел. К тому же Мышка, быстро взяв себя в руки, тихо успокаивала по ментальной связи, находясь все также в его подпространстве. Он встал, подошёл к Илье, который отсутствующим взглядом смотрел в пустоту, и робко взглянул на него. Стоило ему открыть рот, как Илья его совершенно спокойно прервал:

– Я буду следующим. – Он направил взгляд серьезных серых глаз на Мехмета и сказал шепотом: – а за мной она.

Мехмет был ошеломлен его словами. Он нервно закусил большой палец и перевёл взгляд на Марту. Илья наклонился к нему и сказал на ухо:

– Когда я умру, найди для неё смысл жизни. Сделай все, что только можешь, переверни планету, но не дай ей умереть. Ты останешься её единственным другом, самым близким человеком. Моя последняя просьба к тебе – спаси её от самой себя.

Его тон был совсем не умоляющим, он не просил, а приказывал. В скорой смерти Илья уже не сомневался, а потому не побоялся возложить на плечи Мехмета такой тяжелый груз. Понимая, что не справься с этим заданием Мехмет, он будет винить себя всю жизнь, Илья, не раздумывая повесил на него такую ответственность. Что ещё ему оставалось делать?

Мехмет опустил взгляд в пол и медленно кивнул. Не попроси его об этом Илья, он бы и сам сделал все возможное, тем более после смерти Нтанды. Кем он будет, позволив умереть самой близкой подруге?

Он ещё раз кивнул и направился к Марте с каменным сердцем, сел перед ней на колени и положил руку на плечо.

– Марта

– Эбу шёл за мной. Двенадцатый предупредил что он повсюду, но я не поверила. Если бы мы не пошли туда

Она сорвалась, её голос дрожал. Впервые за эти полчаса она заговорила, и из неё полились все мысли, ядовитым облаком захватившие разум.

– Я должна была понимать, что Нтанда это сделает. Наверное, он нашёл демонов Я должна была что-то сделать. Сначала Бун, за ним Нтанда. Почему я согласилась на его условия? Почему не попросила такие же для Буна и Мышки?

Она не давала вставить ни слова Мехмету, её глаза были сухими, а нефритовые зрачки дрожали, выпытывая ответы. Илья подошёл и встал рядом с ними, он печально смотрел на Марту, задыхаясь от боли в груди.

– Когда он достал мою энергию, я молилась, просила, чтобы это был не Илья. Кто угодно, думала я Прости.

Это ужасное чувство вины не могло поглотить уверенность, что вернись она в прошлое, её мысли были бы такими же. Стой вместе с ними Мышка, Марта бы думала так же. Дай ей выбор между всеми близкими ей людьми и Ильей, она бы выбрала его. Всегда. Она бы принесла в жертву даже давно потерянную мать.

Такой вот циничный эгоизм. Вот кем она была. И осознание этого пугало её ещё больше, чем сама смерть Нтанды.

Белая Богиня не врала ей, когда в зачарованном сне сказала, что Марта может уничтожить весь мир ради любви. Она, являющаяся божеством, никогда не была им по своей сути. Света в ее сердце было мало, и тот был только благодаря Илье.

Марта чувствовала себя злым и мелочным человеком. Она не была добродетельной. Даже спасая человечество, она всего лишь выполняла долг. Это было работой, не более того.

Ей стало страшно от самой себя. Не обращая внимания на поникшего Мехмета, предельно ясно понявшего её посыл, она встала с колен и словно сломанная игрушка на управлении, поплелась в сторону центральной скалы.

Илья смотрел ей вслед, а затем протянул руку Мехмету.

– Тебе обидно? – безэмоционально спросил он.

– Да, – Мехмет кивнул. Он схватился за руку Ильи и поднялся. – Мне обидно. Но я переживу.

Илья опустил взгляд, скрывая за ресницами, как ему горестно от его слов.

– Я не требую ничего взамен, – добавил Мехмет. – Она честна со мной и с собой, я это ценю. И Слушай, я не злюсь на Марту.

Он отвёл взгляд от Ильи и побрел вслед за ней.

Пользуясь тем, что его никто не видит, Илья скривил лицо в болезненной гримасе и задрожал. Он стиснул зубы, чтобы сдержать слезы, не желая еще больше разочаровывать Марту.

Перейдя мост, они по очереди дошли до Центральной скалы. Вокруг неё было одиннадцать жилых скал, и теперь три из них навсегда останутся пустыми.

– Мехмет, – позвала Марта. Когда они оба подошли к ней, она продолжила: – тебе не нужно идти вместе с нами.

Испугавшись своих мыслей, Марта поняла, что чем дальше от нее будет Мехмет с Мышкой, тем целей. Ему не стоило искать с ними Гиперборею. Может, план Мехмета сработает, и ему удастся спрятать Мышку так, чтобы никто ее не нашел. Но пока Марта будет расследовать их истинную цель существования, и пытаться спасти Илью, Мышка будет в опасности, если будет рядом с ними. Она все думала, что для окружающих стала ангелом смерти.

– Самым лучшим выходом для тебя будет спрятаться, пока все не закончится.

– Марта – На живом лице Мехмета читалось смятение и стыд. Он поднял руку, и на ней тут же появилась Мышка в совершенной форме. – Она хочет поговорить с тобой.

Мышка спрыгнула с ладони своего Старейшины и в падении обратилась человеком. Она посмотрела на Марту сверху вниз с материнской любовью.

– Пойдем.

Она взяла недоумевающую Марту за руку и отвела её подальше от остальных. Они пришли на ту же скамейку, около которой давным-давно познакомились. То веселье и радость от новых встреч испарилось в воздухе, обратившись ничем. Мышка села и уверенно взглянула на Марту.

– Я знаю, что Мехмет никогда не рассказывал тебе мою историю. Наверное, он как-нибудь отшутился или сморозил полную чушь. Когда это требуется, он лучше выставит себя дураком, чем предаст друга.

Марта медленно опустилась на скамейку рядом с Мышкой.

– Знаю, он отмахивался списком На самом деле я была первой, кого он вызвал. Он ничего от меня не требовал, и только объяснял, как тяжело мне может быть. – Мышка усмехнулась. – По факту, он вызвал меня и только отговаривал. Но я была в ярости.

Она наклонилась, сорвала высокую травинку у ног и начала крутить её в руках.

– Я выживала почти целый год. Когда-то я была спортсменкой. И в Катастрофу мои навыки очень помогали. Я нашла пятнадцать детей и вместе с одним выжившим мы увезли их на небольшой остров посреди Средиземного моря.

Мышка остановилась и тяжело вздохнула. От Марты не укрылось, что рассказывать о случившемся ей было неприятно.

– Всех этих детей я полюбила. Конечно, некоторые из них творили глупости и порой навлекали на себя беды, но в целом мы жили хорошо, как мне казалось. До одного момента. Второй выживший оказался редкостным мерзавцем. Он действительно был настоящей мразью. Он Однажды я зашла проведать девочку, ей было двенадцать лет.

Сердце Марты стянуло паутиной боли. Она надеялась, что Мышка не произнесет ужасные слова вслух и оставит их повисшими в воздухе, на грани осознания. Так Мышка и поступила:

– Ты понимаешь, что случилось?.. Потом я узнала, что это был не первый раз, и эта девочка была не единственной. Во время войны с демонами, не они стали моим главным врагом. Это был обычный человек. Один из многих таких – Она сделала паузу, почесала лоб, а затем рассказала что было дальше: – я сошла с ума. Не желая марать руки об этот скот, я вышвырнула его в море. Связала, когда он спал, села на катер и увезла подальше. Но эта сволочь Злу всегда везёт. Не знаю, как он выжил, но через два месяца он вернулся. С ним были демоны.

Мышка не могла передать всех эмоций, испытанных тогда. Она давно отгородилась от случившегося, но порой ночью все еще слышала совершенно нечеловеческий хохот, когда они вновь встретились. Ее разбудил ропот мотора и она понеслась к берегу. Стоило ей увидеть его, стоящего перед разумными демонами и ехидно улыбающегося, её сердце мгновенно поглотила ненависть.

– Я хотела спасти детей, но возможности у меня не было. Мы были на острове, а демоны были быстрей и проворней. Среди них были и демоны крови. Они заставили меня смотреть как он затем отпустили его и принялись есть детей на моих глазах. Живьём. Так он наказал меня за предательство. Да, он считал, что я его предала Дети умоляли меня спасти их, кричали, плакали. – Мышка уронила голову на ладони и с силой сжала волосы пальцами. Боль от воспоминаний все равно просачивалась, несмотря на то что прошло так много времени. – Для них я всегда была единственной надеждой. Но я ничего не могла сделать Всё, о чем я мечтала тогда, это обрести силу, способную защитить их. Но чуда не случилось.

От услышанного, у Марты в горле встал ком. Наверное, нужно было что-то сказать Она никогда не сталкивалась с похожими людьми. Её собственные трагедии человеческой жизни показались совсем крохотными, по сравнению с пережитым Мышкой.

– Потом они убили меня. Когда Мехмет меня призвал, я была готова стоять перед ним на коленях, молить о мести, готова была пообещать все что угодно. Ярость и ненависть пожирали меня. Он не хотел меня брать в Божественные Орудия. Говорил, что такая мотивация ни к чему хорошему не приведёт, но в итоге я все же убедила его. Так у меня появилась цель.

– Ты убила его? – хрипло произнесла Марта, кое как выдавив из себя эти слова.

– Я его линчевала. А когда он умер, я обратилась к Лиаму и умоляла найти его мертвым. Я не хотела, чтобы он отделался одной смертью, и желала разорвать его душу в клочья. Мне пришлось рассказать Старейшине свою историю, и он помог. Душа этого мудака была полна тьмы – Мышка развернулась к Марте и пояснила: – Лиам сказал, что такое есть у многих людей, и не все из них обязательно плохие люди. Но у этого вся душа прогнила. Мы рассеяли ее, чтобы он никогда больше не переродился.

Марта задумчиво кивнула.

– Тогда моя цель была выполнена. Конечно, чувство вины перед этими детьми навсегда будет со мной. Я должна была сразу заметить, должна была защитить их, но я была всего лишь человеком. Уже ничего не поделаешь. У меня хотя бы получилось отомстить за них. – Мышка заглянула ей в глаза и остановила свой рассказ. Какое-то время она молчала, а потом обратилась к ней: – Марта, я хочу, чтобы ты понимала, что я не боюсь смерти. Я готова к ней с тех пор, как убила его. Мехмет знает об этом, но отказывается принимать. Мне не нужна вечная жизнь, и даже разгадка меня не волнует. Я давно готовлю Мехмета к тому, что однажды уйду. Конечно, ему тяжело, и он не хочет с этим мириться. Но такова моя воля. Понимаешь?

Марта посмотрела в ее лицо, открыв для себя по-новому эту красивую и смелую женщину. Мышка всегда была далека от всех, кроме Мехмета. Может, она и не хотела ни к кому привязываться, чтобы ей легче было уйти?

– С самого начала Мехмет знал, что однажды я попрошу его о смерти. Как бы ему не было сложно на это решиться, он все же сделает это. Потому что он хороший друг. Потому что он пообещал. Когда я умру, не вини себя. И не бери меня в расчёт, думая о тех, кого хочешь спасти. Если перед смертью я сделаю ещё хоть что-то полезное для Мехмета, тебя или Ильи, я буду счастлива.

Марта отвернулась и скривила лицо, из её глаз потекли слезы. Она не успела оплакать предыдущие две смерти, как речь зашла о следующей.

Мышка протянула руку, мягко повернула голову Марты к себе и начала вытирать слезы. Её лицо было спокойным и печальным одновременно.

– У меня к тебе есть лишь одна просьба, – сказала она, – не воспринимай Мехмета как должное. Цени его дружбу и будь рядом с ним. Ему очень сильно нужна компания. Мехмет – самый светлый человек из всех, кого я знаю. Его доброе сердце не разрушилось войной. Его внутренний свет способен выводить людей из самых тяжёлых терзаний. За всю жизнь я не встречала человека лучше. Даже смешно: чтобы познакомиться с ним, мне пришлось сначала умереть от рук его полной противоположности. Я всегда буду благодарна ему, и ты никогда о нем не забывай.

Кивнув, Марта уронила голову на ладони и зашлась тихими рыданиями. Её согнутая спина дрожала от поглотивших её эмоций, а руки быстро наполнились влагой.

Как же ей было больно. Душа рвалась на куски, она медленно падала в пропасть, из которой нет пути назад.

Все дело в том, что ее мягкое сердце ожесточилось, начало выпускать шипы, но ей этого не хотелось. Сейчас больше всего она мечтала остаться с Ильей наедине, насладиться открытой влюбленностью в него. Но реальность была жестока к ней.

Марте приходилось быть монстром, приходилось оставлять позади своих друзей и мчаться навстречу неизбежному. Да, это был эгоизм, но он же был и инстинктом самосохранения. Потому что не только Илья понимал, что с ней случится после его смерти. Она не вынесет этого. Она должна была сделать все, что в ее силах.

Дорога, по которой Марта шла, состояла из шипов. И она уверенно направлялась по ней босиком, а когда ноги отказали, стала ползти, пытаясь не обращать внимания на кровоточащие конечности и живот. У этой дороги пунктом назначения было спасение Ильи, но никто не знал, что будет за поворотом. Никто не мог сказать ей, окажется ли в конце пути обрыв и останется ли от неё хоть что-то, если она достигнет цели.

Глава 4. Причины и следствия

– Мне нужно кое-что вам сообщить, – сказал Мехмет.

Теперь они все вместе были у скамьи, и до этого момента молчаливо сидели рядом. Им понадобилось немного времени чтобы окончательно прийти в себя, и когда все были готовы, Мехмет начал свой рассказ:

– Ко мне пришёл Константин...

Он сбивчиво пересказал им план Алисы, понимая, что может причинить боль Илье, но искренне веря, что тому лучше знать правду.

Все были удивлены, что Константин оказался не таким уж плохим человеком, которым его считали, хотя Илья все ещё не мог в это поверить. У них была взаимная ненависть, и насчёт Константина у него были только параноидальные мысли – в слова Мехмета он верить не хотел. Помнил, что Старейшина воды умеет врать. И кто будет готов поручиться за его слова? О том, что произошло на самом деле с Алисой знает только он, так что и выдумать мог что угодно.

– Но почему Алиса была готова отдать себя в жертву? – спросила Марта, со скрежетом в зубах произнося имя той, что разрушила их жизнь, стала плетью Эбу в укрощении Ильи.

– Двенадцатый рассказал ей, что должно случиться. В общем, – Мехмет направил взгляд на Мышку, пытаясь разгадать, что творится у нее в голове, – в день зимнего солнцестояния в этом году должно кое-что случиться.

– Возрождение короля демонов, – кивнул Илья.

– О! – Марта вспомнила слова Нтанды прямо перед смертью Буна и тут же сникла. Она робко объяснила внезапную вспышку: – Нтанда говорил про комету.

Мехмет посмотрел на нее с широко открытыми глазами и активно закивал.

– Да-да-да! А что сделает эта комета?

– Не знаю – Марта потупилась и сказала наугад: – пролетит над чем-то?

Мехмет в ответ на это громко цокнул и сменил выражение лица на слегка осуждающее.

– Неужели – Илья осекся, боясь произнести догадку. Он все ещё не понимал нюансы силы времени. Если он случайно озвучит то, что Белая Богиня успела подглядеть в будущем, вряд ли Старейшины останутся в здравом уме.

– Марта, – Мехмет заглянул ей в глаза, – а если она вообще не пролетит мимо?..

– Метеорит – Марта недоуменно отвела взгляд от его выпученных глаз. – Ну упадёт он где-то и что в этом такого?

– Метеориты бывают разных размеров – он многозначительно поднял брови, развёл широко руки и не дождавшись ответа загадочно добавил: – а если он будет прям огромным тогда

– Серьёзно? Вот какая настоящая угроза? А как же равновесие? Оно здесь не причём? Король демонов? Зачем же тогда убивать Божественных Орудий?

Марта не понимала с какой стороны ей смотреть на перспективы. Неужели все это время они шли в неправильном направлении? Или в один день должно случиться слишком многое?

– Нет. – Отрезал Илья. – Без равновесия есть две угрозы – одна богам (болезни), вторая людям (метеорит). Не просто так возрождение короля демонов случится в тот же день, что и падение метеорита. Возможно, метеорит попросту обозначил крайний срок для Эбу. И, я думаю, истинная цель равновесия – та самая деталь мозаики, которой нам не достаёт.

Мехмет поразился его словам. Он удивленно спросил его:

– Это тебе тоже Тенеби показали?

Илья помотал головой из стороны в сторону. Нахмурив брови, он отвернулся от них и взглянул на местную достопримечательность – храм, украшенный белыми колоннами с мелким золотым узором на капителях.

– Нет. Я сопоставил те данные, что мы имеем на руках. Что мы знаем о Белой Богине и Короле демонов? Кайна была больна, – он сглотнул и смежил веки, – а её брат умер, так? Вас это никогда не смущало? Её брат умер, чтобы она не болела, а потом умер ещё раз, будучи королём демонов.

Осознание подбросило Марту со скамьи. Мышка впервые за их разговор дала о себе знать, развернувшись всем телом к Илье. Мехмет начал бродить из одной стороны в другую, бормоча:

– Если он умер дважды Точно! Точно Почему мы никогда не обращали на это внимание? Неужели

– Он был её Божественным Орудием! – Закончила его мысль Марта и насупилась: – но что это для нас значит? Тенеби, Эбу и Саира, все они хотят его возродить, но причём тут то, что он её Божественное Орудие?

Мехмет продолжил судорожно размышлять:

– Скорей всего, Белую Богиню захватила вторая болезнь божества. Мы знаем, что действует болезнь только на тех Старейшин, чьи Божественные Орудия живы...

– Обе болезни божеств вызваны отсутствием противоборствующей стороны, – напомнил Илья. – Если Божественного Орудия в принципе нет у Старейшины, это тоже вызывает вторую болезнь. Значит, равновесие завязано на связи душ: Божественное Орудие и Старейшина Также мы знаем, что Тенеби экстренно спасали людей из того мира. От чего они их спасали?

– От демонов? – спросила Марта.

– Думаю, в каком-то смысле. Но вот ещё что. Из легенд о Белой Богине мы знаем, что она сражалась с народом Шируусов. Думаю, мы можем смело предполагать, что это были те же демоны. Но откуда они тогда взялись?

– Так, – Марта почесала затылок и закрутила несколько локонов волос на пальцы. – Демоны появляются из Врат, значит они были открыты. И если это случилось после становления её брата королём демонов, то Я не понимаю. Зачем тогда вновь возрождать его? Врата снова откроются!

Мехмет вспомнил свой разговор с Константином:

– Вероятно, Белая Богиня не могла контролировать брата. Там что-то с этой силой Тьмы и все такое

– Значит, с королём демонов было не все в порядке, – подытожила Марта, – и из-за него появились демоны?

– Равновесие было каким-то образом не полноценным. – Илья глубоко ушел в размышления, произнося вслух любую пришедшую мысль: – возможно, тьма короля демонов была сильнее света Кайны.

– Нет, – вдруг сказала Марта. Она подняла глаза и взглянула на всех поочерёдно, – «чёрное и белое должны соединиться естественным образом». Я все думала, что эта фраза означает А ведь в Создателе они изначально были объединены. Тенеби ясно сказали нам, что сила каждого Старейшины – всего лишь одна двадцать четвёртая силы Создателя. Значит, все они принадлежали ему изначально. Но позже, в храме, мы видели, как он расщепляется на две личности. Тьма и Создатель из-за чего-то ругались

Илья ошарашенно развернулся к ней.

– Все началось именно там! Точно, Адам и Ева сказали нам о Создателе: «кто не захочет посмотреть, как его мир наконец-то встанет не место». Значит, он не завершил начатое. И Тьма она что-то сделала. Возможно, отделилась от него с концами или что-то похожее. По какой-то причине равновесие между Тьмой и Светом Создателя не подходили для мира.

– В одном из стихов говорилось, что без Тьмы не существовало любви и люди погибли бы, будь она уничтожена. – Припомнила Марта.

– Да, значит Тьма и Создатель всегда должны были существовать, но – Илья осекся. – Создатель хотел исчезнуть как божество! Помнишь, в одном из стихов было сказано об этом? Но Тьма показала ему будущее, где люди вымерли без них двоих.

– Но сейчас-то люди существуют, – недоуменно произнес Мехмет. – Тьмы нет, но люди Вот же!..

– Что? – спросили его одновременно Мышка и Марта.

– Тьма тоже должна существовать! Я все понял! Тьма существует!

Мехмет скрестил руки на груди и начал активно постукивать ногой. Пытаясь сложить мысли в одну общую концепцию, он взглянул на каждого из присутствующих и улыбнулся.

– Вот что мне еще сказал Константин, – Мехмет расставил широко ладони, будто бы удерживая норовящие вырваться размышления. – Метеорит может уничтожить всю землю, но остановить его можно. Сейчас мы все слабые, поскольку нет равновесия. Как только король демонов возродится, двенадцатый, имея силу материи, может остановить метеорит. Либо И вот это самая важная часть: король демонов поглотит тьму и в тот мир можно будет отправить людей. Понимаете? Вот зачем нужен был ковчег

– Тьма существует и в другом виде, – добавила Мышка. – Лиам давно рассказал мне, что существуют человеческие души, захваченные тьмой. И это даже нормально.

Илья слушал ее, не отрывая взгляда. Он несколько раз глупо моргнул, прежде чем попытаться что-то сказать, но его перебила Марта:

– Но тогда кто вообще такие демоны?

Вопросов было очень много и один наслаивался на другой, но у всех складывалось ощущение, что они близки к разгадке. Марта судорожно перебирала в голове все, что узнала. К ней пришла в голову одна мысль, она схватилась за голову, с грохотом уселась на скамейку и расхохоталась.

– Ты чего? – мрачно спросил Илья.

– Именно это он хотел услышать от меня! Метеорит, точно! – Марта взглянула на него и широко улыбнулась. – Он ведь думал, что я убью тебя, когда узнаю! Странно с его стороны так думать

Она подскочила со скамьи, взяла Илью за руку и заглянула ему в лицо. Ее глаза светились счастьем, ей показалось что огромный камень упал с души. На Илью распространилось ее настроение, он нежно улыбнулся ей в ответ.

– Значит, я пойду вызову его и спрошу? – Она была не уверена в правильности решения. Оглянувшись на Мышку, Марта робко добавила: – только вам, наверное, лучше уйти или спрятаться.

Мехмет замялся. Он посмотрел на Мышку и печально кивнул ей. Та тут же обратилась в совершенную форму, оставшись на скамейке. Он подошел к ней и положил палец между растопыренными ушками. Мышка отправилась к нему в подпространство.

– Ты уверена? Может, я и Илью спрячу?

Ему совершенно не нравилась идея Марты. Что-то было неправильно в сделанном ею выводе. Казалось, они лишь подобрались к разгадке, но даже не прикоснулись к ней. Но существовал же, наверняка, хотя бы малый шанс удачи?

– Он обещал его не трогать, – Марта нахмурилась и вновь развернулась к Илье: – я отправлю тебя к нам домой. Как только поговорю с ним, тут же вернусь на Алтай.

– Но

– Он не тронет меня.

Илья стиснул зубы, не желая соглашаться. «Эбу владеет связующей силой, – хотел сказать он, – Эбу может использовать на тебе силу иллюзий. Эбу умеет менять облики. Эбу». Илья отвернулся, понимая, что любой из этих доводов звучит как недоверие Марте.

– Мы отправимся вместе с Ильёй. Если через пару минут ты не появишься, вернёмся обратно, – решил проблему Мехмет.

Две минуты в настоящем мире – должно быть около часа на Небесном Пределе. Марта кивнула Мехмету и вопросительно посмотрела на Илью. Тот наклонился и шепнул ей на ухо:

– А если он будет тебя трогать? – все же он не смог сдержать все мысли при себе.

Марта недовольно скривила лицо и шлепнула его по груди:

– Идите уже, – сказала она и направилась в сторону выхода с Центральной скалы.

Мехмет, тихо посмеиваясь, прикоснулся к руке Ильи и отправился на Алтайский пункт перемещения.

Марта чувствовала растущие лианы тревоги в груди. Складывая в голове целую речь, она дошла до скалы с каменным столом и остановилась как вкопанная, увидев Франко, и мгновенно растеряла мысли и доводы.

– Ты что здесь делаешь?

Франко вскинул брови и ухмыльнулся.

– А ты? Да ещё и без свиты.

– Думаю, я знаю какого ответа от меня ждёт двенадцатый, – Марта самоуверенно подошла к столу и остановилась возле пустующей вставки. На остальных были цвета сил Старейшин, здесь же не было ничего. Иронично, что она была серого цвета, как и весь стол, как способность Эбу. Огромный серый стол с маленькими вставками разноцветных камней. Словно издевка, в которой прекрасно видна разница в силе между Эбу и остальными Старейшинами.

– Расскажешь? – спросил Франко, заинтересованно облокотившись на стол.

– Помнишь, Нтанда говорил про комету?

Франко невнятно хмыкнул, с губ сорвался смешок. Он устало закатил глаза:

– Значит, эта комета должна уничтожить планету, так? Логично

– Так зачем ты тут?

– Мне бы тоже очень хотелось поговорить с двенадцатым, –процедил он сквозь зубы. В выражении его лица проглядывалась злость.

Марта неуверенно кивнула и махнула ему рукой на стол:

– Тогда вызывай.

Она обошла стол, прыгнула и уселась на край. Уложив подбородок на кулаки, она наблюдала как Франко подходит к столу и вызывает Эбу. И едва только тот появился перед ними, её сердце зашлось в бешенном темпе. Пришлось сильней сжать руки и впиться ногтями в ладони, чтобы успокоиться.

– О – Эбу оглядел Франко и Марту, и заморгал. Несколько долгих мгновений его брови то сводились на переносице, то удивленно ползти на лоб. – Что-то Эм Что?

Эбу был совершенно растерян. На самом деле, его впервые вызвали на Небесный Предел, и он был просто поражен тем, что ещё минуту назад он сидел в катакомбах Парижа, а теперь стоял тут. Конечно, он знал, как это работает, но никогда не испытывал на собственной шкуре перемещения по чужой воле.

– Метеорит! – вскрикнула Марта, боясь его. Вся выдуманная ею речь спешно покинула её голову.

Франко взглянул на нее осуждающе и тут же отвел взгляд.

– Я имею ввиду – Затараторила она, – это то, что ты хотел знать, так? На землю упадёт метеорит, и уничтожит её, но остановить его можно, только имея полную силу. А для этого нужен король демонов.

Эбу незаметно для остальных сглотнул и широко улыбнулся. Он почесал переносицу и взглянул на Марту из-под пальцев:

– И зачем же мне убивать Божественных Орудий?

– Чтобы возродить короля демонов.

– Ты не отвечаешь на мой вопрос.

Марта запаниковала. У нее было ощущение, что она пришла на экзамен неподготовленной, и она не могла четко ответить на поставленный в билете вопрос, а потому ходила вокруг да около. Она начала быстро объяснять:

– Чтобы возродить его, нужна часть души, которую мы отдаем Божественным Орудиям.

– Ну тогда бы я убил одного-двух и остановился. Нет?

Марта нахмурилась, не зная, что ему сказать.

– Значит, – в разговор вклинился Франко, в его голосе слышалась неприкрытая ирония: – тебе непременно нужны все Божественные Орудия? Интересно Но вот в чем дело, их в любом случае осталось одиннадцать. Ты ведь не можешь убить Марию, так?

Эбу перевел холодный взгляд с Марты на Франко, прежде чем кивнуть.

– Тогда ты можешь и Илью не трогать! – воскликнула Марта.

Эбу запустил руку в волосы и тяжело вздохнул.

– Не могу, Куйун. Я не могу не убивать Тункея. Он должен умереть, понимаешь? Есть ключевые пункты в плане Прародительницы, и здесь я ничего не могу изменить. Если даже Тенеби вмешались в его убийство, как ты думаешь, могу ли я оставить его живым?

– Причём тут Тенеби? – сникла Марта. – Почему же ты думаешь, что я убью его, если узнаю правду?

Эбу оглядел её с ног до головы и обреченно улыбнулся.

– А если он тебя об этом попросит? Или меня, или его? – он кивнул в сторону Франко. – Да хоть того же Константина. Ты ведь уже больна, так? А он догадается, откуда берётся эта болезнь.

Плечи Марты поникли, она опустила голову.

– Но зачем ты дал мне месяц?

– Я верю в судьбу и карму. И доверяю им больше, чем Кайне. Если ты и правда дашь мне ответ – я оставлю Тункея живым. В противном случае, Тункей умрет и тебе останется только смириться с твоей судьбой. Я не позволю тебе закончить также, как Старейшина воздуха.

Франко резко посмотрел на Марту и увидев, как она вздрогнула, задумался о только что сказанном.

Марта горько усмехнулась и вскинула голову.

– Издеваешься, да? Думаешь, сможешь моей жизнью управлять? «Он мне не позволит», ха-ха! Это смешно

– Ты должна выжить, – Эбу поморщился, будто в лицо ему плюнула кобра. – А Тункей умереть, также как и Мышка. Марией можно было пренебречь, остальными – нет.

– Почему? – спросил Франко. – Чем она отличается от Тункея и Мышки?

Эбу смотрел на них двоих, размышляя, стоит ли намекнуть. Он понимал, что так подтолкнет их к разгадке, но ещё знал, что они ничего не успеют сделать. Про болезнь Марты он блефовал, но теперь, когда она это подтвердила, был уверен, что смерть Тункея не за горами. Что-то внутри него очень тянулось к другим Старейшинам, особенно к Франко и Марте, ему хотелось быть понятым, поэтому он все же решился оставить им тонкую нить:

– Ее сила слишком опасна. Она самое противоречивое существо среди нас.

Франко почувствовал, как у него что-то дрогнуло в груди. Он с открытым ртом уставился на Эбу, осознав, что тот сказал слишком много.

Марта же этого не поняла – ей было не до того. Она слезла со стола и подошла к Эбу ближе.

– Умоляю тебя, скажи, как мне его спасти, – в ее глазах стояли слезы. Сдерживая их, она разыграла последнюю свою карту: – я знаю, что в этом нет твоей вины. Я знаю, что тебе приходится все это делать. Это все из-за Тьмы, да? Это она что-то сделала, не ты и не Прародительница. Прошу, – она положила руку ему на плечо, – помоги мне. Помоги нам. Ты Старейшина!

Франко с выпученными глазами смотрел на нее, желая громко расхохотаться. Её глупый фарс был заметен, казалось бы, издалека.

Но Эбу воспринял это всерьёз. Он отупело смотрел на её руку на своём плече и не понимал, почему ему так отчаянно хочется разрыдаться от этих слов. О, она попала прямо в цель! Она сказала именно то, чего он так жаждал услышать!

– Я не – Он стал похож на маленького потерявшегося ребенка и взглянул на нее честными глазами. – Я Это невозможно.

Марта одернула от него руку, и поморщилась, словно смотрела на нечто мерзкое.

– А что с твоим Божественным Орудием? – прищурившись спросил Франко. Почему-то ему отчаянно захотелось остановить вспышку возможных эмоций у Эбу.

– Давно мёртв, – безразлично сказал Эбу и снова взглянул на Марту: – не одна ты страдаешь ради спасения мира. Тункей умрет, а от тебя зависит только, убью ли его я. На мой вопрос ты не ответила, а когда все же докопаешься до правды, не захочешь мне отвечать. Но я думаю, что правды ты не узнаешь. Судьба не повернется к тебе лицом. Мы ещё встретимся, Куйун.

Эбу озлобленно улыбнулся ей и тут же исчез.

Франко громко вскрикнул:

– Эй! Я-то с ним не поговорил! – он повернулся к Марте и повел бровью. – Нтанда мёртв?

Марта громко вздохнула и кивнула ему.

– А двенадцатый снова сбежал. Я не понимаю, что должна ему сказать? Какого ответа он добивается?

Франко придирчиво оглядел её, прежде чем перевести тему:

– Когда мы отправляемся искать Гиперборею? Или вы не хотели звать меня?

– Зачем тебе это? Я и Мехмет хотим сохранить своих Орудий, а тебе это для чего?

– Просто интересно, – он пожал плечами. – Разве это плохая причина? Думаешь, моя помощь будет лишней? Кстати, очаровательный венок.

Марта, широко раскрыв глаза, подняла руку и с удивлением обнаружила что на её голове все ещё находится венок. Совсем неуместный и уже полностью вялый. Она сняла его и оставила в руках.

Отказываться от помощи Франко она не хотела. Что-то ей подсказывало, что он близок к разгадке, но захочет ли он говорить ей ответ, которого так ждет от нее Эбу?

– Призови Жолань и Марию, я позову остальных.

Вообще-то, Марте требовалось призвать одного Мехмета и надеяться, что он успеет схватиться за Илью. Поэтому, когда они появились на Небесном Пределе, Франко успел призвать только Линь Жолань.

– Нам нужно обратно, – сразу же по прибытию сказал Илья. Его глаза странно горели.

– Что случилось? – непонятливо спросила Марта.

– Там стоит странная женщина, она успела только сказать, что ждала нас, – Мехмет развёл руки и пожал плечами.

– Саира, – пояснил Илья. – Там стоит Саира.

К разговору присоединилась Линь Жолань:

– Это та, что Второй генерал?

Мехмет выпучил глаза и удивленно повысил голос:

– Она кажется довольно милой для Второго демонического генерала!

Франко, не обращая на них внимания, подошёл к оранжевой вставке и мысленно позвал Марию. Через мгновение она уже стояла рядом и растерянно оглядев всех по очереди, остановилась на Илье. Прошлая их встреча закончилась странно. Она до сих пор не понимала, как ей относиться к нему. Страха у нее не было, но перед глазами все ещё стояла картина, как Илья раздирает голыми руками тело Асама.

Марта, отлично помня, как сама прогнала Марию, отвела от неё взгляд и сказала всем:

– Нтанда погиб.

Линь Жолань удивленно вскинула брови и тут же опустила голову. А Мария была потрясена до глубины души.

Стоит понимать, что Нтанда был единственным другом Эмилии, а потому и её другом тоже. Они проводили много времени в компании из четверых людей – двух Старейшин и двух Божественных Орудий – скитались по всему миру и исследовали древние развалины. Но теперь

Теперь из всей этой компании осталась только Мария.

Одна.

Её душу словно пронзило молнией и испепелило. Она схватилась за голову и неверующе покачала ею из стороны в сторону.

Рыдания сдавили её горло. Сестра умерла. Самый близкий её друг превращался в чудовище и мог умереть с минуты на минуту. Двое других друзей погибли. Весь её мир рушился.

У Марты дрогнули губы. Все молча смотрели на Марию, безусловно понимая, что она сейчас переживает. Марта перевела взгляд на Илью и кивнула в сторону Марии. Тот её понял и с громким вздохом направился к рыжеволосой фурии, которую все привыкли видеть в исключительно хорошем настроении. Но он не успел дойти – она остановила его рукой.

– Мне нужно побыть одной.

И тут же исчезла.

Несколько мгновений все глупо смотрели на место, где она только что стояла, потом Франко улыбнулся всем и исчез.

Остальные последовали за ним.

Глава 5. Снова в сеть

У Алтайского пункта перемещения и впрямь стояла Саира. Теперь она была одета в длинное жёлтое платье. На взгляд Марты, это была одна из самых красивых женщин. Но теперь она знала кем Саира является на самом деле, и относилась к ней довольно предвзято, с опаской.

– Вот человек, который знает всю нашу историю от начала до конца, – ухмыльнулся Франко и подошёл к Саире, протягивая руку.

Она приветливо улыбнулась в ответ и пожала руку.

– Старейшина Франко, – кивнула она ему, затем развернулась к остальным и точно таким же образом поздоровалась с каждым.

Илья задумчиво поглядывал на нее, вспоминая о «рукотворной тьме». Теперь он знал, что именно Саира имела тогда ввиду – его загрязненную тьмой душу. Едва она закончила с приветствиями, он спросил:

– Какие у вас силы?

– Что? – удивленно спросила Марта, не понимая, о чем говорит Илья. Но стоило ей вспомнить последнюю и единственную встречу с «верховным шаманом», как она открыла рот от осознания.

Саира по-матерински улыбнулась ему:

– Ты и сам догадался.

Илья видел две её силы в шатре. Одну она использовала на Марте, отправив в зачарованный сон, а вторую на нем, проверив его душу.

– Иллюзия и душа? Если у вас их две, тогда может есть и другие? – высказал свои подозрения он.

Саира загадочно улыбнулась и ласково прищурилась, словно бы радуясь неожиданному пониманию от глупого зверька.

– Минуту, – втиснулся в разговор Франко. – Не понимаю, как у демона могут быть силы Старейшин? Кто вообще такие демонические генералы?

– Ох, – Саира окинула всех взглядом, вздохнула и спокойно пояснила: – мы вовсе не генералы. Мы Божественные Орудия короля демонов.

На несколько долгих секунд у пункта перемещения воцарилась гробовая тишина. Был слышен лишь ветер, завывающий среди сосен и колышущий высокую траву. Молчание нарушила Марта, глядящая на Саиру, словно на умалишенную:

– Божественные Орудия Божественного Орудия?

– Божественное Орудие со способностями? – Франко повторил её взгляд.

Саира мило улыбнулась им:

– Я думала, вы сами догадались что Божественные Орудия могут владеть силой. Как ваша новая Старейшина пламени.

– Айтварас при смерти отдала ей все, что у нее было, – Марта не поменяла испытующего взгляда.

– Силу можно передавать и с небольшой частью души, которой хватает для создания Божественного Орудия. Просто вас этому не научили. А когда Авель стал королём демонов, он перестал быть Божественным Орудием.

– Ещё раз кто-то скажет: «Божественное Орудие», я взорвусь, – оживленно сказал Мехмет, лучезарно улыбаясь Саире. Он, в отличие от Марты не делал выводы о человеке по его сущности. Пока что ему эта женщина очень даже нравилась.

Марта устала держать в руках венок. Перестав нагло пялиться на Саиру, она подошла к Илье, протянула руки и водрузила его ему на голову.

– Теперь ты тоже коронован, – она пожала плечами и отвернулась от него со скромной улыбкой, обращаясь к Саире: – так зачем ты нас тут ждешь?

– Вы же хотели отправиться в Гиперборею? Так уж получилось, что я почти единственная во всем мире знаю путь туда.

– Но почему именно сейчас? – удивленно спросила Линь Жолань.

– Пришло время. – Многозначительно сказала Саира и отвернувшись от них, отправилась прочь от пункта перемещения.

Она побрела по косогору вниз, направляясь в южную сторону. Марта всегда думала, что Гиперборея находится на севере Евразии и на ее поиски им придётся направляться к пункту перемещения Константина, ну или хотя бы лететь в сторону деревни Куйун и дальше на север

– Куда вы идёте? – озадаченно спросила она.

Саира не стала поворачиваться к ней:

– Я же сказала, что одна из немногих, кто знает путь. Неужели ты думаешь, что Гиперборею легко найти? Считаете, можно просто прибыть в определенную местность?

Марта стыдливо опустила голову, и все послушно отправились за Саирой.

На Алтай опускались сумерки, чистый воздух густел, а горы становились темнее ночного неба. Сквозь высокую траву передвигаться было нелегко, но уже у подножья холма, растительность стала ниже, а над головами стали появляться ветви пушистых сосен. В полной тишине, слушая ветер и стрекот цикад, они направлялись неизвестно куда за очень сомнительной личностью, которая, вероятней всего, не один раз вмешивалась в их жизнь, поворачивая её по запланированной траектории.

Илья по этому поводу был особенно мрачен, но недолго. Стоило Марте подойти к нему, как жизнь полилась в нем ручьём. Он наклонился к ней и поцеловал в щеку, пользуясь тем, что видит их только Мехмет, идущий позади. Тот смущенно ойкнул.

Марта спросила Илью:

– Откуда ты знаешь про вторую силу?

Он несколько мгновений не отвечал ей, и в это время Марта сама успела сделать выводы. Она вспомнила про «рукотворную тьму» внутри Ильи, а также рассказанное Мышкой о свойствах душ темнеть. Про то, как заставила его медитировать Марта взяла его за запястье и остановившись, порицательно заглянула ему в глаза.

– Ты опять врёшь?

Илья удрученно кивнул ей. Пора бы ему уже понять, что каждая его ложь имеет свойство очень быстро раскрываться.

– Почему сказал, что с твоей душой все в порядке?

– Не знаю, – честно ответил он. Больше всего он сейчас походил на школьника, которого отчитывают за двойку.

Марта накрыла лоб ладонью и раскрыв пальцы, взглянула на него из-под них. Ей даже ругаться на этого непутевого уже не хотелось.

– Какой же ты дурак

– Может, мы уже пойдём? – спросил Мехмет, стоящий рядом с ними все это время. – Это немного неловко Да и остальных уже еле видно.

– Ты наглый подслушиватель, – с упреком сказала ему Марта и пошла вперёд.

Франко шёл рядом с Саирой и засыпа́л вопросами, которые она успешно парировала:

– Почему Эбу оставил мне память?

– Спроси его сам, мне это неизвестно.

– Кто такой король демонов?

– Авель. Мой муж, Божественное Орудие Кайны и отец того, кого вы называли первым генералом.

Франко задумчиво хмыкнул и поправил волосы, после чего продолжил вопросы:

– Какая у меня роль во всем этом?

– Очень скоро ты поймёшь. – Саира развернулась к нему и с добродушной улыбкой спросила: – ты ведь уже догадался зачем нужно убивать Божественных Орудий?

Франко вскинул одну бровь и широко улыбнулся Саире.

– Тогда и роль твоя должна быть предельно ясна, – добавила она.

– Но кто сказал, что я буду это делать? Разве я похож на посредника или няньку? Или предлагаете мне роль спасителя?..

– А разве не похож? – загадочно спросила Саира и вернула ему его же взгляд.

Франко снова хмыкнул и отвернулся от нее. Он перевел тему:

– Так значит, и об этом нашем разговоре вы тоже знали заранее? Вам нравится, что вся ваша жизнь расписана чуть ли не поминутно?

– Да, знала. И неужели ты думаешь, что твоя жизнь не расписана? Отличие в том, что я знаю куда иду, что и зачем делаю. Да, некоторые мои действия предопределены, но они необходимы.

– Без вашего вмешательства все пошло бы не так?

– Все было бы совершенно иначе и оба наших мира погибли бы. Это был бы конец света, человечество исчезло навсегда и никогда бы не возродилось. Поэтому, тут неуместно моё мнение. Нравится мне или нет, я делаю то, что необходимо сделать.

К ним подошла Линь Жолань, поэтому оба замолкли. Она подняла ладонь и вырастила из ладони растение, которым отравили Илью и Баи. Так называемое «приворотное» лекарство. Ей показалось что лицо Саиры в этот момент дрогнуло.

– Сколько раз их травили?

Жолань воспользовалась тем, что Илья с Мартой их не слышат. Прошло слишком мало времени для уверенности в экспериментах с этим растением, поэтому ей нужны были ответы.

– Не знаю, – отмахнулась от неё Саира. Она ускорила шаг, но Жолань навязчиво поспела за ней.

– Сколько раз, я спрашиваю?

Франко удивился и последовал за ними, молча подслушивая разговор.

– Ответь мне хотя бы про Баи, – наседала Жолань.

– Три раза, – сдалась Саира.

Линь Жолань горько вздохнула и повторила ее слова:

– Три раза А Тункея?

– Ты просила ответить только про твоего мужа. Другое тебя не касается.

– А ее? – Жолань мотнула головой в сторону Марты. Её лицо перекосилось от отвращения. – Её это тоже не касается? А может её не касается и то, что она забыла, как когда-то любила? Чудесно же совпало, что сила, способная повлиять на это есть и у тебя!

Она била словами, не зная попадает ли в цель. Линь Жолань не была уверена в том, что говорила. И по виду Саиры, ей показалось, что в цель она попала. Та побледнела и шла с опущенной головой.

– Мне нечего на это ответить. Если ты собираешься и дальше отправляться за мной, советую об этом помалкивать.

Франко широко раскрытыми глазами смотрел на них. Он оглянулся на Марту с Ильёй и пораженно замер. Мехмет сразу же крикнул ему:

– Что случилось?

Саира въелась взглядом в Линь Жолань. Та была просто в бешенстве. Но в молчании Старейшины флоры Саира была крепко уверена. Как никто другой, она знала ее характер – в этом заключалась ее работа. Она никогда не сказала бы неприемлемого, и доподлинно знала, кто и как воспримет ее слова.

Однажды Кайна показала ей все, что требуется сделать для прохождения по этому пути, и Саира помнила каждое из своих скверных действий еще до их совершения, словно их вырезали на костях. Но она не врала Франко, сообщая, что не жалеет о сделанном. Жалости тут не место. На кон поставлен весь мир и малые жертвы неизбежны.

Франко исступлённо ответил Мехмету:

– Ничего. Ничего не случилось

И если до этого момента он на самом деле не до конца понимал своей роли во всем этом абсурдном театре, то сейчас окончательно осознал, что ему потребуется сделать.

Линь Жолань первой отвела взгляд от Саиры и махнула рукой.

– Веди, – сквозь зубы выдавила она.

Она считала, что ей нужно защитить Марту, но не знала, как именно это сделать. Линь Жолань после розы песков хотела опекать ее, Марта казалась ей маленькой версией самой себя. Её сердце впервые за долгое время пожелало заботиться о ком-то, помогать мягкой рукой.

Она действительно очень злилась на Саиру, но все же понимала какую боль принесёт Марте тот факт, что в ее чувства вмешались. Она попросту не знала, как сообщить о таком.

Тем временем, Илья, шедший с Мартой, взял её за руку и переплел их пальцы. Его душа воспарила от этого простого жеста, он повернулся и улыбнулся ей, игриво поджав губы.

Мехмет шел по другую сторону от Марты, поэтому не видел этого, он вдумчиво смотрел на идущих впереди.

– Значит, с Эбу не вышло? – спросил он.

Марта удрученно помотала головой:

– Он все спрашивает «зачем убивать Божественных Орудий?». А я не понимаю зачем. Из-за наших душ, очевидно, но этот ответ его не устраивает

– Он тебя трогал? – тихо спросил Илья.

Марта осуждающе взглянула на него и вопросительно поморгала. Но сразу же после этого вспомнила как в попытке умаслить Эбу, ластилась к нему. Она смущенно отвела взгляд и виновато покосилась на Илью.

– Мне, возможно, пришлось самой немного к нему прикоснуться – поймав ошарашенный взгляд серых глаз, она добавила: – я хотела надавить на жалость! Думала, это сработает.

Илья сдержался, чтобы не высказать ей свои настоящие мысли по этому поводу. Конечно, три недели назад, незадолго до потери памяти она отлично «надавила на жалость» Эбу в обличии Родиона Он отвернулся от нее и стиснул зубы от кислого привкуса ревности.

Сейчас она делала все ради него, ему не следовало жаловаться. Но все же он ненамеренно с силой сжал её руку, чему Марта не стала противиться.

– Зачем убивать Божественных Орудий – Повторил Мехмет. – Я думал, мы нашли ответ. Чего же он хочет?

– Убить их, – Марта повернулась к нему. – Он намекнул, что нужны все Божественные Орудия. Марию при этом он убивать не собирается.

– Интересно как она там? Ей сейчас тяжелее всех.

Они замолчали на некоторое время. Небо окончательно стало тёмным, и звезды сверкали словно маленькие фонарики. Жёлтые листья шумели, опадая шершавым ковром на сухую землю. Когда кто-то на них наступал, они шумно крошились и жались к земле.

Марта впервые за последнюю неделю расслабилась. С её сердца будто бы свалился огромный тяжёлый камень. Природа действительно была бальзамом для её души, но периодически она об этом забывала.

Сейчас не хотелось думать о том, что будет дальше. Все свалившиеся на нее невзгоды остались где-то позади или может быть даже впереди – ожидали за новым поворотом. Но здесь и сейчас она почувствовала себя необыкновенно счастливой. Будто бы механизмы её тела смазали, и она вновь могла функционировать нормально.

Светящимися от наслаждения глазами она взглянула на небо и улыбнулась. А потом сделала нечто, совершенно себе не свойственное: подняла руку, которую держал Илья и уложив её себе на другое плечо, прильнула к нему в объятие.

Марта сделала это так быстро, что Илья не сразу понял, что случилось. А когда она оказалась у него под рукой, в его голове взорвались фейерверки. Он прижал Марту к себе сильней и уткнулся носом в волосы. Незаметно для себя, он перенял её настроение и счастливо улыбнулся в ее макушку.

Мехмет, наблюдая за ними, отупело моргал, продолжая не глядя идти вперед. Он делал это до тех пор, пока в его голове не послышался недовольный голос Мышки:

«Прекращай так на них пялиться, это невежливо.»

«Но они обжимаются!.. Хочешь сама посмотреть?»

Какое-то время Мышка молчала, после чего сказала короткое:

«Да, хочу.»

Мехмет, незаметно для остальных, призвал Мышку, и она уселась ему на плечо.

Илья перевел взгляд на Мехмета и тихо рассмеялся.

– Почему смеёшься? – дрожащим голосом спросила Марта.

– Привет, Мышка, – Илья отодвинул голову и посмотрел прямо на маленькую мышь на плече Мехмета.

– Ты! – Мехмет озадаченно смотрел на него.

– Соколиное зрение, ты забыл? – усмехнулся Илья, указывая свободной рукой на свои глаза.

Марта тоже развернулась и смущенно улыбнувшись, помахала рукой Мышке.

Мехмет обидчиво скрестил руки на груди, но Мышку до поры до времени оставил на плече – ей очень хотелось проветриться.

В таких разных настроениях две группки людей шли ещё полчаса, пока наконец не оказались у небольшого ручья. По другую его сторону в высокой скале находилась совершенно неприметная пещера, в которую их и повела Саира.

***

Мария не знала, как прийти в себя. Она переместилась в Африку и обратившись рыжей лошадью с чёрным пятном на боку, неслась рысью в сторону бывшего дома Нтанды. Пока сухой ветер обдувал ее гриву, она ощущала, как вся боль ее души обращалась силой, несущей ее вперед.

Мария, как и Илья, не один день провела среди животных, подобным своей совершенной форме. Это был не похожий ни на что опыт. Лошади не думают о проблемах. Все, что их заботит – еда, вода и безопасность.

Такой образ жизни был настоящим отдыхом для тела и души. Будучи кобылой, она обожала нестись вперед, навстречу лугам и зеленым долинам. Ей нравилось бродить скрытыми горными тропами, что испытывают волю путешествующих по ней. Это была та жизнь, которая ей понравилась больше всего. Беззаботная и полная свободы.

Сейчас она бежала вперед, пытаясь снова найти внутри себя беспечность и радость. Но следом за ней гналась смерть, обратившаяся ураганом.

Спустя время, она оказалась около башни Нтанды. Там её ждали руины и блуждающие люди. На большинстве из них были хлопковые мантии со знаком, состоящим из одиннадцати разноцветных лучей. Это были пустынники – местный Серебряный Отряд, люди, которым достались оружия с частью души Старейшины.

Резко остановившись около них, Мария снова приняла свой человеческий вид и грохнулась коленями на песок, разглядывая то, что осталось от места, в котором она провела много времени. Сейчас жизнь напоминала ей руины, лежащие перед взором. Почти все оказалось разрушенным.

– Тут Старейшина пламени! – закричал кто-то из пустынников, и народ тут же стекся в ее сторону.

– Я не Старейшина пламени, – прошептала она так, чтобы её никто не услышал и закрыла глаза.

– Старейшина пламени? – послышался заинтересованный женский голос.

Мария узнала утонченные и слегка высокомерные нотки в этом голосе. Открыв глаза, она взглянула на идущую ей на встречу Старейшину света.

– Грейс? – хрипло спросила Мария и поджала губы, чтобы не разреветься.

Грейс Уотсон протянула ей руку. Когда Мария поднялась, она тут же упала в её объятия. Для Старейшин Грейс стала кем-то вроде доброй тётушки, которая всегда утешит. Она казалась мудрой и уравновешенной, понимающей и добродушной.

Сейчас Мария не думала, что вероятней всего Грейс Уотсон сама отравила свою внучку. Ей нужна была поддержка, и она не могла получить ее от друзей.

– Тише, тише, – Грейс нежно погладила Марию по спине. – Все будет хорошо, все в порядке, поплачь, милая.

– Он тоже умер, – в исступлении шептала Мария, цепляясь за одежды Грейс. – Он тоже умер Нтанда умер и Бун и...

Продолжить Мария не смогла, она проглотила все слова и зашлась сильными беззвучными рыданиями. Когда через какое-то время она пришла в себя, Грейс заглянула ей в глаза и неуверенно спросила:

– Но как Нтанда мог погибнуть?

Мария всхлипнула и помотала головой из стороны в сторону. Грейс поняла, что чёткого ответа не получит. Она положила руку ей на плечо и переместилась на Небесный Предел. Но стоило только мелькнуть парящим скалам перед взглядом Марии, как они сменились другим пейзажем.

Перед ними были желтеющие холмы, на которых паслись рыжие коровы, а вдалеке виднелась синяя речная вода. Мария в панике развернулась к Грейс Уотсон.

– Нет. Нет, нет, нет. Я не вернусь сюда, ни за что

Старейшина света заглянула в покрасневшие глаза Марии и отчеканила:

– Твоим людям нужна Старейшина.

– Их Старейшиной была Миля!

– Послушай, Мария. Никто не хотел быть Старейшиной. Никто не просил об этом. Вселенная выбрала нас, а значит, так тому и быть. У тебя был тяжелый путь, но это, – она развела руками, – твой дом. Здесь живут люди, которые тебя ждут. Те, кому ты нужна.

– Зачем я им?!

– Нам молятся люди с твоей территории, – Грейс особенно выделила слово «твоей». – Старейшина молнии на данный момент первый и единственный, кому удалось избавиться от всех демонов на своей территории. Понимаешь, к чему я веду?

– Они все – Мария открыв рот смотрела на Старейшину света и совершенно не хотела слышать продолжения. Но Грейс закончила мысль:

– Демоны не возвращаются к нему. Не знаю, что он сделал, но они боятся. А потому сбежали на территорию Старейшины пламени, которая надолго была оставлена нами.

– Нет. Нет! – Мария схватилась за лоб и судорожно всхлипнула. Не успела она отойти от предыдущих потрясений, как её упрекнули неисполнением чужих обязанностей.

Раньше Мария скрывалась, а потому на её с Айтварас территорию иногда посылали свободного Старейшину, чтобы убить тех демонов, которых удастся найти. Да, те научились прятаться так, что порой даже их ауру было невозможно заметить, и этим омрачались поиски.

Марта пару раз сама отправлялась в Центральную Америку, но ни разу не говорила об этом Марии, понимая, что та не успела пережить смерть сестры.

Вдалеке громогласно промычала корова и Грейс Уотсон, стукнув Марию по плечу, отправилась на Небесный Предел, оставив новую Старейшину пламени самостоятельно разбираться с возникшим проблемами.

***

– Знаешь, а ведь мы уже идем по ее плану, – сказал Марте Мехмет, заходя в пещеру, к которой их привела Саира.

Впереди показался длинный темный тоннель скалистой породы. Марта поджала губы и пошла вслед за Мехметом.

Конечно, она и сама понимала, что сейчас они подчиняются Саире, которая хочет убить её Божественное Орудие. Не важно, чей изначально это был план – Тьмы или Белой Богини, именно Саира вела их по нему. Но какой еще был выход, кроме как следовать за ней? Возможно, в этом мире и было много зацепок, с помощью которых можно узнать, как спасти Илью, но Марта знала всего об одной, и та находилась в Гиперборее.

Тенеби намекнули Илье, что одна только Саира может туда попасть, а значит, у них был только один путь – идти за вторым демоническим генералом и надеяться, что это поможет.

Они всё также были разделены по троицам. Позади Марты шёл Илья, разглядывающий пещеру. Он похлопал её по плечу и указал взглядом на текстурные стены.

– Петроглифы, – прошептала Марта.

На коричневом камне были высечены светлые рисунки. Люди на них шли в том же направлении, куда вела остальных Саира. Некоторые из них держались за руки, образуя своеобразный хоровод, другие мчались вперёд, сидя на оленях и лошадях. В конце пути этих нарисованных древних человечков над всеми возвышалась странная личность. Из её круглой головы вырывались лучи, а под ногами было высечено что-то вроде крыльев.

Марта остановилась, сосчитала лучи и многозначительно посмотрела на Илью. Тот ей кивнул. Лучей было двенадцать.

В том, что Белая Богиня была на Алтае не было ничего удивительного. Здесь издавна жили люди, а Прародительница, как известно, защищала их. Возможно, они хотели отдать ей честь этим наскальным рисунком, сказав тем самым: «все люди следуют за ней». А может и «вы идете путем Белой Богини». В Гиперборею.

Следующим рисунком был горный пик, показавшийся знакомым, с озером впереди. Марта прищурилась и двинулась дальше, размышляя об Алтае.

Ещё будучи человеком, она узнала, что Алтай принадлежит не только России, так называют область во всех соседних странах, которым она принадлежит. Наверняка, это имя пришло с древних времен и закрепилось за обширной горной территорией. Но что оно значило и был ли в названии скрытый смысл?

Что происходило на этих землях тысячи лет назад?

Бывали люди, уверенные что Алтай – колыбель цивилизации, но Марта больше верила в то, что таковой была Африка

Озарение ударило череп изнутри.

Она вспомнила розу песков и то, как её назвали Тенеби – ковчег.

Что, если ковчегов было несколько? В другом мире наверняка было много людей и жили они, рассредоточившись по всей планете, которая, кстати, судя по фреске в храме Мавритании была точной копией их Земли.

Возможно, спасая людей, Тенеби отправили их в наш мир в нескольких «ковчегах». Можно было предположить, что все перемещения тех людей связаны с Вратами – неспроста они расположены именно в этих местах. Один из ковчегов мог был отправлен и на Алтай

Неужели, людей здесь не было изначально? Это совсем не укладывалось в мировоззрение Марты. Вообще-то, ей совсем не хотелось верить, что люди были созданы кем-то могущественным.

И кем, все же являлся Создатель? Кем-то, похожим на Старейшин или настоящим, единственным в своём роде Богом? Откуда он взялся, были ли у него предшественники?

Ее размышления прервались, когда они вышли к гроту. Посреди высоких и острых сталагмитов рябило небольшое темное озеро. Саира остановилась возле него и взглянула на шедших позади.

– Прыгайте в озеро, – повелела она им и отошла в сторону.

– Чего? – Марта непонимающе начала озираться по сторонам.

Громко, вздохнув, Саира пояснила:

– Это озеро – особый пункт перемещения, созданный Кайной и Авелем. Активировать его можно только с помощью демонической силы.

– Это единственное такое озеро? – спросила Линь Жолань, разглядывая воду.

– Нет. Не единственное.

Объяснять что-либо Саира не была намерена. Скрестив руки на груди, она ждала пока Старейшины решатся прыгнуть в озеро.

Марта недоуменно взглянула на Мехмета, тот пожал плечами и пошел к озеру. Пожалуй, ему и правда стоило сделать это первому, как обладателю схожей способности.

Но больше всего волновало Марту не это. Вся эта связь с демонами и демонической силой казалась ей неправильной. Она испытывала отвращение, и ничего не могла с этим поделать. Полагаться на демоническую силу в вопросах перемещения, если есть возможность справиться с этим собственными силами?

Нет уж, увольте!

– Мехмет, стой. – Скомандовала Марта и тут же обернулась к снисходительно смотревшей на нее Саире. – Куда отправляться? Мы сами доберемся.

Саира усмехнулась:

– Дитя, ты не доберешься до Гипербореи ни одним другим путем. Только пройдя через это озеро можно увидеть ее. Иначе, ты просто будешь гулять по островам, не находя даже остатков божественной силы.