Czytaj książkę: «Две жизни - одно сердце»

Оглавление

Примечание от автора

Глава 1. Лиана

Глава 2. Артем

Глава 3. Лиана

Глава 4. Артем

Глава 5. Лиана

Глава 6. Артем

Глава 7. Лиана

Глава 8. Артем

Глава 9. Лиана

Глава 10. Лиана

Глава 11. Артем

Глава 12. Артем

Глава 13. Артем

Глава 14. Лиана

Глава 15. Артем

Глава 16. Артем

Глава 17. Лиана

Глава 18. Артем/Лиана

Артем

Лиана

Глава 19. Артем

Глава 20. Артем

Глава 21. Артем

Глава 22. Артем

Глава 23. Артем

Глава 24. Артем

Глава 25. Артем

Глава 26. Артем

Глава 27. Артем

Глава 28. Артем

Глава 29. Артем

Глава 30. Артем

Глава 31. Артем

Глава 32. Лиана

Глава 33. Артем

Глава 34. Артем

Эпилог 1. Лиана

Эпилог 2. Артем

Эпилог 3. Артем

Бонус. Руслан

Примечание от автора

Роман содержит трагические элементы и сцены, которые предназначены исключительно для взрослых. Перечень потенциально триггеры содержания:

Нецензурная лексика;

Курение и алкоголь;

Болезнь главного героя;

Низкая самооценка и непринятие тела;

Сцены эмоционального давления;

Токсичные отношения;

Сложные отношения с родителями (вне страницы);

Упоминание о самоубийствах;

Домашнее насилие (вне страницы);

Сцены физического насилия и похищения;

Неравенство сил;

Беременность;

Откровенные сексуальные сцены;

Легкий БДСМ;

Связывание;

Dub-con;

Кинк на похвалу;

Порка/шлепки;

Доггинг;

Смерть;

Игры с болью;

Темы наказания и послушания;

Сцены ревности и собственничества;

Сцены мастурбации.

Посвящение:

Для тех, кто знает, что такое сложный выбор.

Для тех, кто любил, несмотря на страх.

Для тех, кто падал, но находил в себе силы подняться.

Глава 1. Лиана

Обычно запах дезинфекции в кабинете доктора Робинса почти не чувствовался. Но сегодня антисептик был таким едким, что щипало в носу и першило в горле. А лампы светили так ярко, что на них было больно смотреть, и голова кружилась еще сильнее.

Секунды ожидания тянулись мучительно медленно.

Снаружи я сохраняла видимость спокойствия. Внутри же все разрывалось на части.

Что я сделала не так?

Ведь я старалась: правильно питалась, занималась спортом, жила по правилам… Все как положено. Но словно кто-то заранее расписал мою жизнь и вычеркнул из нее счастливый финал.

Почему именно я?

Слезы подступали к глазам, но и я изо всех сил боролась с предательским жжением.

Мельком взглянула на доктора и тут же уставилась в стену, боясь увидеть подтверждение худшим страхам. Сегодня он должен был объявить решение, от которого зависела моя жизнь.

Мне двадцать пять лет, а у меня уже третья стадия сердечной недостаточности.

Все изменилось год назад, на обычном медосмотре. Одна-единственная фраза врача перечеркнула все. Я упрямо списывала одышку, головокружение, и дикую усталость на бешеный ритм Нью-Йорка. Думала, просто выгорела. С кем не бывает. Но нет. Оказалось, мое сердце сломалось. Буквально.

Я заставила себя сделать глубокий вдох, прежде чем выдавить:

– Ну что скажете?

Мне нужен донор со здоровым сердцем. А это ведь не почка и не фрагмент печени, которые можно пересадить от живого человека. С моей первой отрицательной – шансов почти не было. В лотерею выиграть и то реальнее.

Последующий год в национальном листе ожидания растянулся в вечность, и каждый раз надежда оборачивалась разочарованием. Я была пятой в списке. Чтобы подняться на второе место, пришлось пойти на отчаянный шаг: продать родительскую квартиру, что вместе с помощью доктора Робинса, дало мне шанс. Недавняя новость, что человек передо мной получил свое сердце, ударила двояко: жгучей завистью и отчаянной, почти болезненной надеждой. Значит, и моя очередь может настать.

Но когда? И успею ли?

Теперь любой телефонный звонок заставлял сердце спотыкаться в груди. Секундная вспышка в мозгу – «неужели?..» – а в трубке лишь голос медсестры, буднично уточняющей время анализов. И каждый раз после такого звонка – пустота. Слишком много «если» должно было сойтись в одной точке. Малейшее несовпадение по группе крови, размеру, антигенам – и шанс достанется другому.

Все оставшиеся ресурсы я вложила в экспериментальную клеточную терапию. На инъекции стволовых клеток, которые должны были выиграть мне время, чтобы дождаться донора.

Если этого не случится… не знаю, что буду делать. Не хочу умирать. Даже океана не видела. Не влюблялась. Даже квартиру свою так и не обжила.

С усилием оборвав потом мыслей и самобичевания, посмотрела прямо на доктора Робинса. На его руки поверх моих анализов.

– Лиана, ты же понимаешь, что… – начал он своим спокойным, ровным голосом, но я не выдержала и перебила. Не могла больше слышать его уклончивые фразы.

– Просто скажите правду, доктор!

Он тяжело вздохнул и перевел взгляд на бумаги, потом в сторону. Куда угодно, только не на меня.

Я поняла все без слов.

Воздух застрял в горле. В груди будто что-то оборвалось и с тяжестью рухнуло в живот.

– Терапия не сработала, Лиана, – тихо произнес Робинс. Голос был полон сочувствия, но что толку? Оно не могло вылечить мое сердце. – Мне очень жаль.

Мне показалось, будто он и сам страдал от бессилия. Но Робинс врач, а не Бог. Я не могла злиться на него. Легче от этого, правда, не становилось.

Мое собственное тело предало меня. Подвело.

Месяцы борьбы, надежда, боли оказались бессмысленными. И впервые осознала, без всяких «если» и «может быть»:

Я умираю.

Не когда-нибудь потом.

Не в старости.

Сейчас.

В кабинете стало так тихо, что я слышала только шум крови в ушах. Слезы начали скапливаться в уголках глаз, но я сдерживала их, изо всех сил цепляясь за остатки самообладания. Дрожь стала неуправляемой. Каждый вдох требовал неимоверных усилий. А сердце колотилось так сильно, что стало страшно: вдруг оно не выдержит и откажет прямо сейчас?

– Что… – мой голос сорвался, и первая слеза все-таки покатилась по щекам. – Что это значит? Для меня?

Доктор медленно провел пальцами по переносице, глядя куда-то поверх моей головы. Он как будто пытался подыскать слова, которых, я знала, просто не существует. Наконец, с шумом выдохнул и уронил руки на стол. Сдался. И, так и не посмотрев на меня, глухо произнес:

– К сожалению, терапия не дала того эффекта, на который мы рассчитывали. Теперь остается только надеяться на чудо.

Удача никогда не была на моей стороне. Будь все иначе – разве сидела бы сейчас здесь?

Но я не могла сдаться и смириться с его вердиктом. С усилием поднялась со стула, хотя ноги едва держали.

Буду бороться до конца. Даже если это последнее, что я смогу сделать.

– Я поняла вас… Спасибо, доктор Робинс.

– Лиана, мы найдем решение, – заговорил он быстро. – Я подниму все свои связи, свяжусь с коллегами за границей…

Но я уже не слушала. Сгребла со стола документы, молча кивнула и покинул его кабинет.

Брела по коридору, как во сне, уставившись в пол. Квадрат, стык, еще квадрат. Звуки доносились искаженно: скрип колесиков каталки, далекий смех, ровный гул ламп. Все это было лишь фоном для единственного настоящего звука – тяжелого стука крови в висках.

Остановилась посреди холла оглядываясь. Где выход? Все вокруг казалось чужим, неправильным.

Из оцепенений меня вырвал темный силуэт.

Мужчина. Огромный. Дорогой пиджак трещал на широченных плечах, галстук сбился набок. Дикий взгляд. Он, казалось, не замечал ничего вокруг. На руках у него была девушка. Ее голова безжизненно моталась в такт шагам, светлые волосы хлестали по лицу. Сквозь гул в ушах я едва разобрала обрывки его гортанного крика на незнакомом языке:

– …bystreye!… vracha!… zhivo!

Незнакомец двигался с такой скоростью и решимостью, будто готов был снести любую стену на своем пути. Когда он заворачивал за угол, я на секунду увидела его профиль: бледная кожа, резко очерченная линия челюсти.

А затем он исчез.

Опустила глаза на пол и не сразу поняла, что вижу. Темная, почти черная лужа растекалась по светлому линолеуму.

Кровь.

– Боже! Что случилось? – прошептала я, скорее самой себе, чем кому-то еще.

За спиной раздались быстрые шаги и резкие фразы на том же языке.

– …okhrana!…proverit'!…sektor!…bystro!

Обернулась и увидела стену черных костюмов. Коротко стриженные затылки, блеск наушников-«улиток» в ушах, жесткие складки пиджаков, под которыми угадывалось оружие.

Я отшатнулась, ноги подкосились, и рухнула на ближайший стул.

Мир вдруг стал слишком громким. Картинка перед глазами поплыла. До боли сжали кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Нужно было почувствовать хоть что-то настоящее. Прийти в себя.

До дома я так точно не дойду.

Что с тем мужчиной? А с девушкой? Она жива?

Осторожное прикосновение к плечу привело меня в чувства. Я вздрогнула, резко вскинув голову. Передо мной стояла медсестра доктора Робинса.

– Мисс Миллер? Вы в порядке? – она смотрела на меня с явной тревогой, сведя брови на переносице.

– Да, просто… голова закружилась, – пробормотала, чувствуя, как горит лицо.

Отличная работа, Лиана. Теперь тебя точно примут за сумасшедшую.

– Вы уже час здесь сидите. Может, позвать доктора? – ее голос прозвучал еще более обеспокоенно.

– Что? – вырвалось у меня шепотом. – Час? Я же… только что…

Я огляделась. Суматоха улеглась. Стена из черных костюмов исчезла. В коридоре царила привычная, тихая больничная атмосфера. На полу, там, где совсем недавно растекалось темное пятно, сиял чистый линолеум. Словно мне все это привиделось.

Испуганно взглянув на циферблат на руке, я с ужасом поняла, что она права. Прошел целый час. Время, которого у меня и так почти не осталось, утекало сквозь пальцы.

– Все хорошо, я пойду, – смущенно пробормотала, кое-как поднимаясь. Подхватив сумочку с пола, почти бегом направилась к выходу.

На улице я снова наткнулась на мужчин в черном. Они говорили на том же резком, незнакомом языке. Что-то в их внешности зацепило меня еще в коридоре, но сейчас…

Какая, к черту, разница, кто они? И что мне до их трагедии, когда я могу не дожить до конца этого года?

Покачав головой, я поплелась к своей машине. Но стоило взяться за ручку водительской двери, как услышала мужские крики. Сама не зная зачем, я замерла и обернулась. Доктор Робинс выбежал из клиники и пытался догнать мужчину:

– Артем, подождите!

И снова сама не понимая почему, я осталась на месте вслушиваясь. Взгляд зацепился за его собеседника. Тот самый мужчина из коридора. Теперь я смогла его внимательно рассмотреть. Дорогой костюм идеально сидел на атлетической фигуре. Безупречная осанка, как у военного. Но несмотря на внешнюю сдержанность, в его темных глазах таилось что-то пугающее.

– Для вас – сенатор Викторов! – отрезал он. – А теперь оставьте меня в покое, или я закрою вашу клинику к чертовой матери!

– Но, сенатор, поймите! Ева Кирилловна добровольно согласилась пожертвовать свои органы! – в отчаянии пытался докричаться до него Робинс.

– Мне плевать! Я не позволю никому разобрать Еву на запчасти!

– Одумайтесь! Это может спасти жизнь нескольким людям! Она уникальный донор!

– Она моя сестра, а не гребаный контейнер с органами! – рявкнул Викторов. Если бы взглядом можно было убивать, то доктор Робинс упал бы замертво.

– Ваша сестра погибла, и мне очень жаль. Но она хотела спасти других! У меня люди в очереди мечтают о таком шансе! И по закону, браслет на ее руке предоставляет мне полное право передать органы Евы Кирилловны реципиентам. Без вашего согласия.

Я посмотрела на Робинса по-новому. Он действительно сражался за своих пациентов. И тут, словно почувствовав мой взгляд, доктор обернулся и посмотрел прямо на меня. Его глаза расширились от удивления, но он быстро взял себя в руки.

– Эта девушка, – громко заявил Робинс, указывая рукой в мою сторону, – борется за свою жизнь. И только ваше немедленное согласие может ее спасти. Но если мы не его получим, то придется подавать запрос в комиссию. Процедура займет драгоценное время. Моя пациентка еще жива, но это ненадолго. Часы, дни, недели… Ей сложно подобрать донора, а сейчас, пока сердце вашей сестры еще бьется… это, возможно, ее последний шанс.

Вопреки здравому смыслу я затаила дыхание, позволил себе снова слабую надежду.

Тяжелый взгляд сенатора остановился на мне, и мне тут же захотелось съежиться, стать невидимой. Напряженные плечи и сжатая челюсть выдавали его ярость и горе.

Но потом что-то в нем изменилось. Взгляд скользнул в сторону, мышцы на лице расслабились.

Всего на миг.

Но этого хватило, чтобы я заметила его неуверенность.

Однако уже через минуту мужчина холодно ответил:

– Нет.

Глава 2. Артем

Ева.

Потеря сестры раздирала грудную клетку изнутри. Как ампутация без наркоза.

Я до хруста сжал кулаки, лишь бы не заорать прямо посреди больничной парковки. От Евы осталось тело в проводах, писк аппаратуры, и запах стерильности и смерти. А вокруг – одинаковые сочувствующие рожи, от которых хотелось блевать.

Стереть бы из памяти этот проклятый день. Или хотя бы отмотать на пару часов назад. И все исправить.

Но назойливый доктор Робинс, казалось, не чувствовал ни такта, ни границ. Он догнал меня уже на парковке, прицепившись со своей нелепой просьбой – отдать органы сестры кому-то, кого я даже не знал.

– Сенатор Викторов, послушайте! – взмолился он. – Евы Кирилловны больше нет. Но ее сердце… еще работает! И может спасти ту девушку. Прямо сейчас.

Я пропустил его слова мимо ушей, взгляд сам собой остановился на пациентке клиники. Что-то в том, как она стояла, ссутулившись, зацепило меня против воли.

– Как вас зовут?

– Л…Лиана. – выдохнула она, не отрывая взгляда от своих туфель.

– Подойдите, – коротко бросил я.

Девушка сделала несколько неуверенных шагов и подняла голову. Глаза пустые. Ни надежды, ни даже отчаяния. Только страх и усталость. Бледная, почти прозрачная кожа, мелко дрожащие пальцы… Доктор не врал.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать пять…

Я молча кивнул, переваривая услышанное.

Отдать сердце Евы незнакомке?

Сама мысль ощущалась как предательство, как физическое осквернение. Я никогда не думал, что сестра согласилась бы на такое.

Но Еве оно больше не нужно.

А девушка передо мной… еще дышит.

– Что с тобой? Ты правда умираешь?

– Да, – ее голос дрогнул. – Сердечная недостаточность, которую нельзя вылечить. Поможет лишь трансплантация.

– Группа крови? – бросил я, уже зная ответ. Просто хотел услышать его, чтобы окончательно убедиться, что все это – чей-то больной, извращенный фарс.

– Первая отрицательная… – едва слышно прошептала Лиана, снова опустив голову.

На мгновение я замер.

Ну, конечно. Блядское совпадение. Вселенная решила не просто убить мою сестру, а еще и сплясать на ее костях.

Я шагнул к врачу, принимая решение на ходу.

– Слушай внимательно, Робинс. Ты можешь взять сердце Евы. Но если исчезнет что-то еще… пожалеешь. И никто тебя не спасет. Ни твоя белая мантия, ни клятвы, ни связи. Я. Понятно. Выражаюсь?

Доктор судорожно сглотнул и поспешно закивал.

Не дожидаясь ответа, я резко развернулся и двинулся к машине. Каждый шаг отдавался тяжестью в груди. В висках пульсировала тупая боль.

Нужно свалить отсюда, побыть одному. Справиться с эмоциями. Перестать чувствовать хоть на час. А потом заняться делом.

Найти снайпера. Ублюдка, который целился в меня, а попал в Еву.

Двадцать минут спустя я переступил порог своего пентхауса. Напряжение последних часов сдавливало череп изнутри, а в душе образовался вакуум. Ступил на ворсистый ковер и замер. Знакомая обстановка не принесла утешения. Каждая вещь, каждая чертова ваза на полке – молчаливое напоминание о Еве. И от этого все к чертовой матери.

Я прошел в кабинет и тяжело опустился в кожаное кресло. Внутри что-то треснуло. Горе, которое я держал в себе всю дорогу, навалилось разом. Тело отключилось, отказываясь подчиняться. Мышцы больше не слушались, превратившись в бесполезный кусок мяса.

Феликс, мой лучший друг, молча материализовался напротив стола. Всегда рядом, как тень. Но сейчас его присутствие было необходимо как кислород.

– Выпьешь? – тихо спросил он, шагнув к бару.

Феликс старался говорить ровно, но я слышал в голосе сочувствие, которое вывело из себя. Хотелось вскочить и вытрясти из него душу.

Почему он так спокоен? Почему ведет себя, как будто ничего не случилось?

– Давай что-нибудь покрепче, – ответил я, откинувшись на спинку и прикрыв веки.

Нужно заглушить жгучую боль в груди. Хоть на минуту забыть стеклянные глаза сестры. Иначе не выдержу. Уничтожу собственный город, лишь бы почувствовать каплю облегчения.

Феликс понял без слов, и вскоре передо мной стояла рюмка с водкой.

Я залпом осушил ее, чувствуя, как огонь жжет пищевод и растекается по венам.

Но боль никуда не ушла.

Ожидаемо? Да.

Но разве меня можно винить за попытку?

– Интересный выбор, – пробормотал я, ощущая, как алкоголь начинает медленно расслаблять мышцы. Лишь временное, фальшивое затишье.

– Сейчас только это тебе поможет обуздать гнев внутри, – ответил Феликс, опустошив свою рюмку.

– Сомневаюсь, что меня хоть что-нибудь спасет… – голос дрогнул. – …после того, как я не смог защитить Еву. И потерял ее.

Образ безжизненного тела сестры снова встал перед глазами. Я сжал руки, впиваясь ногтями в кожу. Глубже. Только острая боль могла сейчас хоть немного привести меня в чувство.

Феликс тяжело вздохнул и рухнул на диван. Но это была иллюзия. Ссутулившиеся плечи, и напряженная линия челюсти выдавали боль, которую пытался замуровать внутри. Он любил Еву, хоть и признавался никому. Но я видел. Как его взгляд задерживался на ней, как он заботился, как раз в неделю дарил ей дурацкие полевые ромашки, которые она так любила. Поэтому его внешнее спокойствие так бесило.

Я знал: позже, оставшись один, он будет глушить горе, разбивая костяшки о боксерскую грушу, пока не сотрет их в кровь. Что ж, по крайней мере, мне не придется разбираться с горой трупов. Хотя сама идея… ворваться в какой-нибудь притон и проломить несколько черепов, чтобы выпустить пар… зудела под кожей, обещая сладкое, кровавое облегчение.

– Я найду виновника, – мрачно поклялся Феликс.

– Мы, – поправил я. – Мы разберемся с этим вместе.

Он промолчал, а потом резко сменил тему:

– Кстати, почему ты решил помочь той девушке? Понравилась или жалко стало?

Я знал, что он рано или поздно спросит. Феликс сидел в машине, но все видел. Только вот я сам не до конца понимал, что мною двигало.

Стоило прикрыть веки, как перед глазами встала Лиана. Пшеничные пряди, прилипшие к влажному лбу. Острые ключицы, проступающие под тонкой кожей.

И тут же, внизу живота, предательски потеплело.

Неуместная, отвратительная реакция на фоне смерти вызвала приступ тошноты от омерзения к самому себе. Я резко открыл глаза, стиснув зубы.

Черт! Сосредоточься!

– Я не собирался, – произнес наконец, встречаясь взглядом с другом. – Но, когда Лиана посмотрела на меня… Феликс, у нее был такой вид, будто она уже сдалась. Но в то же время… что-то в ее взгляде отчаянно цеплялось за жизнь. Не знаю. Это было… по-настоящему. И она напомнила мне Еву.

Голос дрогнул на ее имени. Но одновременно, где-то в глубине души, промелькнула мысль, что это шанс искупить вину – спасти одну жизнь, раз уж не смог защитить другую.

– Они похожи, – продолжил я. – Но только внешне. Ева могла казаться ангелом, но ты же знаешь ее сложный, взрывной характер. А Лиана… как испуганная лань.

– На ее месте я бы тебя тоже шарахался, – усмехнулся друг, пытаясь разрядить обстановку. – Ты себя в зеркало видел? С таким лицом обычно приходят забирать долги. Или жизнь.

– Очень смешно, – фыркнул, но не смог сдержать кривой усмешки. – Девушкам, между прочим, нравится моя… брутальность.

– Ага, как же, – хмыкнул Феликс. – Судя по тому, что мне иногда приходилось слышать сквозь стены, дело не только в этом. Ну и про безлимитную кредитку не забываем.

Мы оба тихо засмеялись, и напряжение, казалось, немного отступило. Но смех быстро стих, и каждый погрузился в свои мысли.

К счастью, Феликс нарушил паузу спустя пару минут.

– Брат, я бы на твоем месте присмотрелся к ней повнимательнее.

Его слова заставили меня поднять голову.

– Почему?

Друг сделал медленный глоток водки, прежде чем ответить:

– Лиана ведь совсем не твой тип. Тебя всегда тянуло на стерв, на тех, кто с огнем в глазах, кто может за себя постоять. А она… тихая мышка. Тем не менее ты решил ей помочь.

– Туше, – я горько усмехнулся.

Он попал в точку. Но мне не нужна еще одна слабость. Девушка слишком чиста для моего мира. А мои руки по локоть в грязи и крови, чтобы к ней прикасаться. Все это отвлекает от главного…

– Я понимаю, ты злишься, что не смог защитить Еву, – тихо произнес Феликс, словно прочитав мои мысли. – Но ты не виноват в ее смерти. Мы сделали все, что смогли, чтобы обеспечить ей безопасность. И то, что произошло сегодня – гребанная случайность. Ублюдку повезло, но он, блядь, заплатит.

Я благодарно кивнул. Слова правильные, но от вины так легко не избавиться. Только вот копаться в своем дерьме и анализировать «что, если» я не собирался. Нужно сосредоточиться. На месте. На делах.

Братва – всегда была для меня всем. Сенат – всего лишь инструмент. И с его помощью я собирался защитить свою империю и продвинуть наш бизнес.

Однако прежде чем приступать к плану, было еще одна задача.

– Проверь ее.

– Зачем? – Феликс ухмыльнулся, подавшись впередд. – Решил все-таки познакомиться поближе?

– Идиот! – рявкнул, резко пресекая его легкомысленный тон. – Я должен знать, кто получит сердце Евы.

Напускная легкость на его лице моментально исчезла.

– Сделаю, – серьезно ответил Феликс и вышел из кабинета.

Стоило остаться одному, как усталость навалилась всем весом. Плечи опустились, и я откинулся на кресло.

Может, стоило пойти с ним? Лупить грушу, пока мышцы не закричат от боли, заглушая все остальное?

Но я знал, что это бессмысленно. Пустая трата энергии.

Стянув с себя грязную одежду, я остался в одних боксерах. Взгляд остановился на темных, уже подсохших пятнах на рубашке.

Кровь Евы.

Я знал, что она меня не услышит, но все же мысленно пообещал: «Ева, клянусь, твое сердце будет биться. Я прослежу, чтобы оно продолжало жить».

Глава 3. Лиана

Когда машина Викторова скрылась за углом, я осталась с Робинсом. Голова слегка кружилась. Все происходило слишком быстро. Еще час назад, покинув кабинет врача, я была уверена, что у меня нет шанса. А теперь незнакомец буквально подарил мне жизнь.

Он правда согласился? Или я сплю?

Доктор Робинс осторожно коснулся моего плеча, возвращая в реальность.

– Лиана, нам нужно немедленно в операционную. Каждая минута на счету.

Каталка уже стояла рядом. Медсестры помогли мне перебраться на нее, и вот я снова в операционном блоке. Меня бережно переложили на стол. Холод металла пробрался сквозь тонкую ткань казенной рубашки, заставляя съежиться. Запах антисептика, и свет ламп, впивающийся в глаза, были до тошноты знакомы.

Медсестра улыбнулась по-настоящему, а не дежурно и профессионально, как, бывало, раньше. Ее теплые пальцы быстро нашли вену, поставили катетер и приклеили пластырь.

– Все будет хорошо, Лиана. Вы в надежных руках.

– А… анализы? – прошептала я, вспоминая мучительные недели ожидания. – Совместимость…

Вдруг орган не подойдет мне? Или что-то пойдет не так во время операции?

– У вас идеальное совпадение. Все уже проверили. Донор получила несовместимое с жизнью пулевое ранение в голову. Наступила смерть мозга… Но ее сердце… еще бьется.

Ее слова прозвучали жестко, но это Нью-Йорк. Здесь случается и не такое.

Краем глаза я заметила, как из соседнего помещения вывезли металлический контейнер… с сердцем, которое вот-вот станет моим. И впервые я по-настоящему осознала: чья-то трагедия подарила мне спасение. Волна тошноты подкатила к горлу.

Как я могу радоваться, зная, что родственник девушки, тот сенатор, сейчас убивается от горя? А вдруг у нее был муж? Дети? Ее семья, ее друзья… им наверняка невыносимо тяжело.

Но и отказаться, ведь тоже не могу. Пусть это эгоистично по отношению к ним, но ей уже не помочь. А для меня – это реальный шанс получить здоровое сердце, до того, как станет слишком поздно.

В операционную быстрым шагом вошел доктор Робинс. Он уже был в хирургическом костюме и маске. Еще раз проверив данные моих последних обследований, он удовлетворительно кивнул сам себе.

– Готовы, Лиана?

– Да, – прошептала я, пытаясь справиться с волнением.

– Тогда начнем. Сейчас вам введут наркоз.

Анестезиолог, мужчина средних лет с усталыми, но добрыми глазами, представился, правда, я тут же забыла его имя.

– Все будет хорошо, – мягко сказал он, взяв шприц. – Расслабьтесь и не беспокойтесь. Скоро увидимся.

Его простые слова немного успокоили меня. Я поверила ему и закрыла глаза. Холодок пробежал по вене от укола. Легкий пластик маски коснулся лица, принося с собой приторно-химический запах. Писк кардиомонитора… становился все дальше, словно я погружалась под воду, и вскоре связь с реальностью исчезла окончательно.

От первых двух суток после операции в голове остались лишь бессвязные обрывки. Но никогда не забуду, как удаляли трубку и неприятное ощущение в горле.

И снова тьма.

Потом были вспышки: слепящий свет лампы над головой, хор монотонных пикающих звуков, ощущение холода. Раз я увидела добрые глаза медсестры, склонившейся надо мной, а в другой почувствовала, как мне протирают лицо влажной губкой. Самым ярким событием стало удаление трубки – неприятное ощущение, рвущее горло, а после него – первый собственный, болезненный вдох.

Сегодня, на третий день, все было иначе. Я открыла глаза и увидела мир в фокусе. Четкие контуры мебели. Боль в груди никуда не делась, но превратилась в глухой, постоянный фон, который сильное обезболивающее делало терпимым.

«Живая…» – подумала я, и уголки губ сами собой поползли вверх в слабой улыбке.

На тумбочке заметила пакет с соком и фруктами. А у кровати, неудобно сгорбившись на стуле, дремала моя лучшая подруга, Милена. Ее темные волосы растрепались, разметавшись по плечам, а под глазами залегли тени. На коленях лежал раскрытый журнал.

– Милена? – позвала я хрипло, с трудом сглотнув. Горло саднило после трубки.

Подруга вздрогнула, глаза распахнулись, и на лице тут же появилась улыбка.

– Лиана! Наконец-то! Как ты себя чувствуешь? – в ее голосе смешались облегчение, радость, и, кажется, немного испуг.

– Лучше, – прошептала я, пытаясь облизать пересохшие губы.

– Пить? – Милена подскочила, плеснула воды из графина в пластиковый стакан и, аккуратно приподняв мою голову, поднесла его к губам.

– Спасибо… – прохладная вода показалась лучшим, что я пробовала в жизни, и немного сняла жжение. – А ты чего тут?

– Да я так, гуляла мимо реанимации, – фыркнула Милена и покачала головой. – Врач твой позвонил. Я же у тебя в экстренных контактах, помнишь?

– Точно… – пробормотала, смутно припоминая, как в спешке написала ее номер на бумагах с согласием.

– Робинс сказал, что, тебе сделали пересадку. Попросил приехать, чтобы обсудить твою реабилитацию, – ее голос стал настороженным. – Как так вообще вышло? Ты ведь просто на прием собиралась?!

Я рассказала ей все, что произошло: новости о неудаче лечения, Викторов, его внезапное согласие. И чем больше говорила, тем серьезнее становилось ее лицо.

– То есть, незнакомый мужчина просто так взял и отдал тебе сердце своей сестры? – Милена недоверчиво прищурилась.

– Это был сенатор Викторов. Думаю, он просто меня пожалел.

При упоминании фамилии Милена вдруг оживилась. Поставив стакан на столик, схватила свой телефон и начала лихорадочно водить пальцем по экрану. Через несколько секунд издала торжествующий возглас и повернула устройство ко мне.

– Вот он, Артем Викторов, сенатор штата Нью-Йорк! – на фотографии был тот самый мужчина.

Милена прочла вслух заголовок статьи под фото:

«Сенатор Викторов подозревался в убийстве наркоторговца, но дело было закрыто за недостаточностью улик».

Меня передернуло.

Человек, который спас мне жизнь… убийца?

Зачем тогда согласился? Хотел отвлечь внимание от скандала благородным поступком? Или ему правда было не все равно?

В последнее верилось с трудом. Я вспомнила его тяжелый, властный взгляд и то, как он давил на доктора Робинса… Внутри стало неуютно. Светлое чувство благодарности смешалось с тревогой.

– Ты понимаешь, что это значит? – радостно воскликнула Милена, глаза у нее прямо загорелись.

– Что все политики грязные и меркантильные? – фыркнула я. – И что закон им не писан, раз они могут убивать направо и налево, и выйти сухими из воды?

– Dios¹, да нет же, Лиана! – всплеснула руками подруга. – Викторовы – одна из самых богатых семей штата! Он находка: красивый, свободный, имя на слуху. И Артем явно что-то увидел в тебе!

– Не думаю, – пробормотала, уставившись в потолок. – Совпадение. Жалость. Что угодно, но не то, о чем ты говоришь.

– Ага, конечно, – усмехнулась Милена. – Именно поэтому он отдал тебе сердце сестры, вопреки своим принципам?

– На что ты намекаешь?

– Ну, Лиана, очнись. Это же готовый сюжет для романа, – она легонько коснулась моего плеча. – Твой шанс. Ты должна его найти и… отблагодарить. По-настоящему. Понимаешь?

– Милена, прекрати, – я постаралась вложить в голос твердость. – Нет. Если найду способ связаться, скажу спасибо. Но не более.

– Ты только представь, как изменится твоя жизнь, если сблизишься ним! Какие у тебя появятся связи, возможности! Такой шанс, который выпадает раз в жизни!

Ее слова неприятно кольнули. Я невольно прижала ладонь к груди, и под пальцами тут же отозвался мощный, ритмичный стук. Чужое, но теперь уже мое сердце. Оно забилось чаще то ли от безумных фантазий Милены, то ли… от воспоминаний о Викторове.

Дело было не только во втором шансе. Что-то в Артеме притягивало, даже если от него веяло опасностью.

«Нет, я не могу с ним сближаться», – мысленно одернула себя.

Сейчас главное – чтобы новое сердце прижилось. Мне предстоит долгий путь: реабилитация, горы лекарств, и постоянные анализы, чтобы не произошло отторжение.

Хотя подруга, конечно, права: такой человек действительно мог бы изменить мою жизнь. Но рисковать своим здоровьем ради мимолетной мечты… глупо.

– Все, хватит об Артеме, ладно? Я ему благодарна. Но сейчас мне нужно думать о себе.

Семь дней в больничной тюрьме подошли к концу. Наконец-то выписка. В ожидании Милены я пыталась влезть в старое платье, но молния на спине застряла намертво. Раздраженно дернув ее еще раз, я услышала, как без стука открылась дверь палаты.

– Мил, слава богу, помоги, – бросила я не оборачиваясь.

Вместо легкого цокота каблуков по линолеуму раздался тяжелый скрип подошв. Точно не Милена. Я замерла и даже не успела обернуться, как широкая, теплая ладонь уверенно накрыла кожу между лопаток. Тело инстинктивно дернулось от чужого прикосновения. Я резко развернулась.

Артем Викторов.

Человек, чье имя не выходило из головы всю неделю. «Моцарт от бизнеса», будущий вице-губернатор – ни одна статья не передавала и сотой доли той ауры власти, что исходила от него вживую.

Мое новое сердце сделало кульбит в груди и забилось часто-часто. Я упрямо уверяла себя, что это всего лишь стресс. Или память сердца его сестры? Иначе как объяснить, что меня так тянет к совершенно незнакомому человеку?

Сейчас был идеальный момент, чтобы поблагодарить. Но не смогла выдавить из себя ни слова. Я не понимала, что парализует сильнее: благодарность за подаренную жизнь или страх перед ним.

Артем тоже не торопился начинать разговор. Его темные глаза медленно прошлись по мне от ключиц, по линии шеи, до губ.

Но собравшись с духом, я все же заставила себя спросить:

– Что вы здесь делаете?

Вопрос, кажется, вернул его из своих мыслей. Он нахмурился и задумчиво провел, проведя большим пальцем по подбородку.

– Приехал за вами, Лиана.

Я опешила и уже открыла рот, чтобы возразить, но он шагнул мне за спину. Ловкое движение пальцев, и молния на платье легко скользнула вверх. Мимолетное касание его костяшек обожгло позвоночник.

– Вы что себе позволяете?! – завизжала я, отскакивая в сторону. – Совсем рехнулись?!

Вместо ответа Артем с непроницаемым лицом взял дорожную сумку с кровати и направился к выходу. Его самоуверенность пугала и бесила до дрожи.

– Эй! Верните мои вещи! – крикнула я и бросилась следом.

В дверном проеме он так внезапно остановился, что я едва успела затормозить, чтобы не врезаться ему в спину. Викторов обернулся, и его холодный, тяжелый взгляд заставил меня невольно отступить. Несколько секунд мы оба молчали.

Господи, что со мной не так? Почему рядом с ним я снова чувствую себя растерянной двенадцатилетней школьницей?

– Вы домой собираетесь или решили остаться здесь? – спросил он совершенно спокойно, что только разозлило меня еще сильнее.

– Конечно, домой. Но я жду выписку от врача. И без подруги никуда не пойду, – упрямо бросила я, вскинув подбородок.

Он, словно ожидая именно этого ответа, достал из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо лист.

– Вот ваша выписка. А подруге можете сообщить, что ее помощь больше не понадобится.

– Откуда она у вас? Я хочу видеть своего врача! Это какая-то ошибка! – мой протест прозвучал жалко даже для собственных ушей.

Викторов и бровью не повел. Он посмотрел на меня, будто мое мнение – не более чем досадный шум, который нужно переждать. От одной мысли подчиниться ему, у меня свело скулы.

– Не слишком ли много вы на себя берете? – процедила я сквозь зубы.

Вместо ответа Артем развернулся и вышел в коридор, оставив дверь открытой. Приглашение и приказ одновременно. На секунду я застыла, злясь на собственную беспомощность. Ситуация была абсурдной. Но остаться здесь казалось еще большим поражением. Скрипнув зубами, я пошла за ним – скорее от упрямства, чем из покорности. Хотя, если честно, его помощь была как нельзя кстати. Мне и так было неловко просить Милену, учитывая ее аврал в художественной академии.

На больничной парковке Артем остановился рядом с отполированной до блеска черной Ауди. Такая же темная, как и его одежда. И его душа.

Он вообще знает о существовании других цветов? Или это ниже его статуса?

– Садитесь в машину, – приказал он и распахнул передо мной пассажирскую дверь.

– Отдайте мою сумку. И выписку, будьте любезны.

Артем демонстративно проигнорировал меня и отвернулся, нахмурив брови. Спорить с ним – все равно что биться головой о гранитную стену. Для него не существовало чужого мнения.

Да кто он вообще такой, чтобы решать за меня?

Я уставилась на него, пытаясь хоть что-то прочитать на каменном лице, но не нашла ни единой эмоции. Его хладнокровие пугало… и, черт побери, разжигало любопытство.

Артем встретился со мной взглядом и смотрел несколько секунд не мигая. Я пыталась выдержать его, но под его напором стало трудно дышать. Первая отвела глаза, чувствуя, как щеки заливает румянец. Но успела заметить, как уголок его губ дернулся в подобии улыбки.

Хоть какая-то эмоция. Значит, не совсем робот.

– Я не сяду в машину, пока вы не объясните, что все это значит, – упрямо заявила, первой нарушив молчание.

– Всему свое время. Сейчас просто садитесь. Я отвезу вас домой.

Ну, конечно. Теперь он еще и мой личный шофер. Просто прелесть.

Я должна развернуться, уйти и дождаться Милену. Но вопреки всякой логике, шагнула к машине. И конечно же, наклоняясь, чуть не впечаталась головой в дверной проем. Его ладонь молниеносно легла на раму, в сантиметре от моего лба, преграждая путь.

Когда я, наконец, устроилась на сиденье, Артем сел за руль. Салон мгновенно наполнился ароматом его терпким парфюмом, с нотами пряностей и горького шоколада. Он был так близко, что я чувствовала тепло от его плеча. По телу пробежали мурашки, и я не могла понять от страха они или чего-то другого.

Спокойно. Просто дыши. Держи себя в руках.

Я вцепилась пальцами в сумочку, пока не заболели костяшки. Мужчина опасен, но я почему-то не могла оторвать от него взгляд.

– Откуда вы знаете, где я живу?

Прежде чем ответить, Артем повернул ключ в замке зажигания и завел машину.

– Я знаю о вас все, Лиана. Ваши родители – Грегора и Софии Миллер. Вы окончили местный университет по специальности «ландшафтный дизайн». Пару лет работали в небольшой компании, но несколько месяцев назад уволились. А на свидании не были уже полтора года. Мне продолжать?

– Неплохо подготовились, – выдавила я, чувствуя, как леденеют пальцы. – Зачем?

– Вы думали, я позволю пересадить сердце моей сестры человеку, о котором ничего не знаю?

– Вам не кажется, что это… чересчур?

– Я хотел убедиться, что вы та, кем кажетесь, – ровно ответил он, не отрывая взгляда от дороги.

– И кто же я, по-вашему?

– Думаю, скоро узнаем.

На лбу выступил холодный пот, а спине пробежали мурашки, и отнюдь не приятные.

Я поежилась, плотнее обхватывая себя.

Как, черт возьми, он мог узнать столько всего?

Инстинкт кричал: распахни дверь и беги. Но что-то удерживало на месте.

Любопытство? Или вместе с новым сердцем я унаследовала чужую жажду риска и полностью утратила собственный инстинкт самосохранения?

Глава 4. Артем

Всю дорогу Лиана молчала. Я тоже не торопился начинать разговор. Ей нужно было время, чтобы осознать серьезность ситуации. А мне пауза давала возможность понаблюдать за ней.

Поначалу она вела себя предсказуемо: часто дышала, теребила сумочку, ерзала. Но потом, вопреки моим ожиданиям, вдруг расслабилась. Откинулась на спинку сиденья и уставилась в окно.

Длинное платье мягко очерчивало фигуру, оставляя открытыми хрупкие плечи и тонкую, беззащитную линию шеи. Не мой типаж. Совсем. Как недавно напомнил Феликс, меня всегда привлекали женщины с огнем внутри. Лиана Миллер красива, но… слишком правильная.

И все же что-то в ней цепляло. Против воли уставился на гладкую кожу ее шеи. Захотелось наклониться и прикоснуться губами к беззащитному изгибу. Оставить свой след.

Я встряхнул головой, отгоняя наваждение, и вернул внимание к дороге. Я обещал Еве позаботиться о ее сердце и сдержу свое слово.

Телефон на приборной панели коротко завибрировал.

Феликс:

Все готово к вашему приезду.

Когда я свернул с привычного Лиане маршрута, от ее спокойствия не осталось и следа. Она выпрямилась и вцепилась в ручку двери, то и дело поглядывала на меня.

Машина остановилась на парковке у жилого комплекса, где находился мой пентхаус. Прежде чем она успела задать вопрос, я вышел и жестом указал охраннику забрать ее сумку.

– Где мы? – спросила она, оглядываясь по сторонам.

– Теперь вы будете жить здесь, – выдержал паузу, наблюдая, как ее глаза еще сильнее расширяются от шока. – По крайней мере, ближайшее время.

Не дожидаясь ответа, я развернулся и пошел к центральному входу. За спиной послышались ее неуверенные шаги. Я едва заметно усмехнулся.

Мы подошли к лифту, и я нажал кнопку вызова. В ожидании Лиана топталась рядом, ее взгляд бегал по полированным стенам холла. Когда двери разъехались с тихим звоном, она шагнула внутрь первой.

– Объясните, что происходит?

Несмотря на страх, Лиана требовала ответов. В голосе прозвучали упрямые нотки, что заинтриговало меня. Но я промолчал и зашел в кабину. Как только двери закрылись, Лиана встала напротив и с вызовом вскинула подбородок.

– Я задала вам вопрос, Артем!

– Молчание – золото. Слышали такую пословицу?

– Вы привезли меня неизвестно куда и заявляете, что я теперь здесь живу! Думаете, я буду молчать?! Я не ваша пленница, черт побери!

Брань сорвалась с ее губ, и меня переклинило.

Дело не в мате как таковом. Я и сам не святой, и матерюсь так, что уши вянут. Особенно на родном языке, там столько… интересных слов.

Но когда женщина… триггер. Прежде чем я успел осмыслить движение, моя рука сама дернулась вперед. Пальцы сомкнулись на ее горле, и я с силой впечатал Лиану в стену лифта. Затылок глухо стукнулся о металл.

– Во-первых, – процедил я, глядя в расширившиеся от ужаса глаза и чувствуя, как под кожей отчаянно забилась тонкая жилка, – еще одно такое слово из твоего рта, и горько том пожалеешь. А во-вторых, твое мнение меня не волнует. Теперь я решаю, как тебе жить.

Но тут, сквозь стук крови в висках, в голове всплыли слова врача, когда я забирал ее выписку: «Лиане нельзя нервничать. Любой стресс категорически запрещен».

Заметив, как судорожно вздымается ее грудь в попытке глотнуть воздух, резко отступил, мысленно чертыхнувшись. К моему облегчению лифт звякнул, прибыв на этаж, и двери плавно разъехались. Я вышел, не оборачиваясь, но слышал за спиной ее сбитое дыхание и тихие, неуверенные шаги.

Мы вошли в просторную гостиную. На секунду поймал себя на мысли, что мне интересно, что она подумает об этом месте. Как-никак ей придется тут жить. Но тут же оборвал себя. Какая разница? В квартире есть все необходимое. А если что-то понадобится, мои люди позаботятся.

– Присаживайся, – бросил я, кивком указывая на мягкий диван.

Зрачки Лианы сузились, но она подчинилась. Опустилась на самый краешек, выпрямив спину и гордо задрав голову.

Интересно, что заставило ее передумать? Всего минуту назад в лифте она смотрела на меня как на сумасшедшего.

Я двинулся к бару, скользнув взглядом по рядам бутылок. Рука безошибочно нашла выдержанный виски. Щедро налил себе порцию без льда. А для Лианы – апельсиновый сок.

Феликс раскопал на нее все, даже то, о чем я не просил. В моем мире информация дает власть. Поэтому я предпочитал контролировать каждую, даже такую незначительную деталь, как любимый напиток.

Я передал ей бокал и занял место в глубоком кожаном кресле напротив. Сделал небольшой глоток. Виски приятно обжег горло, но не смог заглушить раздражение. Лиана боялась. Я этого и добивался. Так какого черта дрожащие руки вызывали во мне досаду?

– Успокойся. Здесь тебе ничего не угрожает.

Взгляд зацепился за краснеющий след от моих пальцев на ее шее. К горлу подкатило тошнота от отвращения. Не к ней. К себе. Причинять вред женщинам и детям – для меня табу. Но сегодня я подошел слишком близко к черте, которую никогда не пересекал.

– Легко сказать! – фыркнула она, а затем поднесла бокал к губам и сделала маленький глоток. – Я нахожусь неизвестно где, с человеком, которого видела всего пару раз. И вы хотите, чтобы я была спокойна? Это какая-то извращенная шутка?

– Делай, что говорят, и тебя никто не тронет. Даже я.

Лиана нахмурилась, ее брови сошлись на переносице, но спорить не стала. Вместо этого начала осматриваться, изучая обстановку. Спустя несколько минут линия ее плеч понемногу смягчилась, и она слегка откинулась на спинку дивана.

– Ты здесь, потому что твой врач считает, что тебе нужен круглосуточный уход, – начал я, и она мгновенно перевела на меня взгляд. – Строгий контроль приема лекарств, процедуры, диета… и прочая рутина, с которой ты сама, по его мнению, не справишься.

– И каким образом это вас касается? – она вызывающе ухмыльнулась и вскинула правую бровь. – Решили сменить кресло в сенате на фартук няньки?

Попытка вывести меня из себя своей язвительностью, чтобы я отказался от своей затеи, была обречена на провал. Уголки губ сами дернулись вверх. Лиана оказалась совершенно не той тихой мышкой, какой я ее считал. И ее сопротивление, к моему собственному удивлению, лишь подогревало интерес.

– Зачем? У меня есть люди для подобных поручений, – парировал с легкой ухмылкой. – Я предпочитаю решать более важные вопросы. Например, позаботится о том, чтобы твое пребывание здесь… было комфортным. Впрочем, мои методы могут показаться тебе специфичными.

В этот момент в комнату как раз бесшумно вошли четверо моих людей.

– Мария, к твоим услугам круглосуточно, – указал на юную девушку в строгой униформе. Та вежливо поздоровалась и склонила голову.

– Петр, шеф-повар, – указал на мужчину средних лет с надменным взглядом мастера.

– Я приготовлю все необходимое для вашего скорейшего выздоровления, – произнес он с легким пафосом.

– Анастасия, – перевел взгляд на женщину лет сорока, со светлыми волосами, собранными в тугой пучок. – Твой новый лечащий врач. Будет работать в паре с Робинсом.

– Лиана, – голос Анастасии был ровным и деловым. – Завтра в восемь утра полный осмотр.

– А это Константин, – указал на одного из своих самых верных и безжалостных солдат – гору мышц в идеально сшитом костюме. – Будет отвечать за твою безопасность. Так что не пытайся сбежать. Бесполезно.

Костя молча кивнул, не сводя с Лианы тяжелого взгляда.

Она застыла с полуоткрытым ртом. Пальцы сжимали стакан, а на лбу выступила испарина. Но даже так, в ее позе не было покорности.

– У вас… мания величия?

– Да, Лиана, – усмехнулся, глядя ей прямо в глаза. – Но волноваться стоит не из-за моего диагноза, а того, что я с тобой сделаю, если ослушаешься.

Она вздрогнула, но не отвела глаза. На вид такая маленькая, хрупкая женщина, но удивляла меня своей внутренней стойкостью.

– У всех сенаторов с головой не в порядке, или только у вас? – ехидно фыркнула, прищурив глаза.

«Кошечка начинает показывать коготки…» – мысленно усмехнулся я.

Неожиданно. Но куда интереснее, чем покорность.

Меня тянуло к ней, и дело было не в простом желании. Скорее я жаждал понять, где находится предел ее прочности. Но при этом отчетливо осознавал: нельзя терять контроль и поддаваться эмоциям.

Резким жестом я отослал своих людей. Когда дверь за ними бесшумно закрылась, поднялся и медленно сократил расстояние между нами. Зрачки Лианы расширились, а дыхание стало чаще. Ее реакция на мое приближение вызвала во мне темное удовлетворение.

Неторопливо осмотрел ее, задержав взгляд на бедре, обтянутом тонким платьем. Член мгновенно напрягся, упираясь в ткань брюк. Но я даже не пытался это скрывать. Пусть видит и знает, что ее дерзость не останется без ответа, даже на физическом уровне.

Я уперся руками в спинку дивана по обе стороны от ее головы. И понизив голос до хриплого шепота, наконец, произнес:

– Лиана, ты, похоже, до сих пор не осознаешь, с кем имеешь дело. Позволь мне прояснить ситуацию.

Не дожидаясь ответа, схватил край и платья и резко дернул. Она тут же попыталась прикрыться, но я удержал ее за плечи. Платье сползло, обнажая тонкие ключицы и кружево белья, скрывающее грудь.

Лиана резко вдохнула и прошипела:

– Что ты творишь?! Совсем головой тронулся?

Мой палец легко, почти невесомо, провел по тонкому шраму от операции. Она вздрогнула от прикосновения.

– В твоей груди бьется здоровое сердце, – прошептал ей на ухо. – Исключительно благодаря мне. Ты так отчаянно этого хотела, что даже не задумалась о цене.

– О, я уже поняла! – прошипела сквозь стиснутые зубы и безуспешно попыталась оттолкнуть. – Я должна молчать и беспрекословно выполнять приказы! Думаешь напугаешь, и сразу стану ручной собачкой? Слишком наивно, даже для сенатора.

– Ты будешь делать, что я скажу. Или я сочту свою инвестицию неудачной.

Она резко вскинула голову и вызывающе посмотрела мне прямо в глаза.

Упрямая девчонка.

Я не планировал забирать сердце Евы, оно мой единственный козырь. Но Лиана должна усвоить урок. А ее ненависть лучше, чем страх. С ней проще работать.

– И потребую ее вернуть, – добавил я, еще раз проследив большим пальцем линию между грудей. – По частям, если понадобится. Так что не испытывай мое терпение.

Глаза Лианы наполнились влагой, и она до крови закусила губу. Но одна слеза все же сорвалась и покатилась по щеке.

На секунду челюсть свело от неуместной жалости. Но я заставил себя расслабиться и отступить. Каждый сантиметр требовал невероятных усилий, будто она притягивала меня как магнит. Близость Лианы, ее уязвимость и ярость угрожая разрушить мой самоконтроль.

– Тебя проведут в комнату. Вечером поужинаем и обсудим детали.

Не дожидаясь ответа, я развернулся и пошел к выходу, спиной чувствуя ее тяжелый взгляд.

Глава 5. Лиана

Когда дверь за Артемом закрылась, я осталась одна посреди огромного пространства. Каждый предмет здесь стоил больше, чем вся моя прежняя жизнь. Но я не гость. Скорее, новая вещь в коллекции.

– Госпожа Миллер, я провожу вас в вашу комнату, – раздался из ниоткуда почтительный голос горничной.

Вздрогнув, я автоматически поднялась с дивана и побрела за ней по бесконечному коридору. Мария что-то рассказывала о расположении комнат, но я не слушала. Все мои мысли были заняты Викторовым, пытаясь понять, чего он от меня хочет.

– Артем часто здесь бывает?

Мне было не столько любопытно, сколько хотелось узнать хоть что-то о своем тюремщике.

– Нет, – ответила Мария, остановилась у одной из дверей и плавно открыла ее. – Господин Викторов предпочитает другой пентхаус.

Комната была безупречной. Огромная, идеально заправленная кровать в центре. Стены, отделанные гладким темным камнем, отражали свет заходящего солнца из панорамных окон. Но роскошь не вызвала во мне восхищения, лишь злость. Я сама приехала сюда. И вот результат: ключ от моей свободы теперь в кармане Артема.

Его угроза забрать сердце все еще звучала в голове. Он пытался контролировать ситуацию и мое поведение. И меня дико пугало, что теперь моя жизнь зависела от настроения этого человека. Любое неверное движение могло обернуться катастрофой.

Ложась на операционный стол, я представляла себе совсем другое будущее: построю карьеру, буду радоваться каждому дню, встречу хорошего мужчину, создам семью…

Наивная!

Думала, это спасение. А на самом деле надела на себя позолоченный ошейник.

Бежать? Но куда? Домой, где он найдет меня через час? К Милене, чтобы подставить и ее? Позвонить в полицию и заявить, что миллиардер держит меня в роскошных апартаментах?

Сейчас мне оставалось лишь играть по его правилам и искать лазейку.

Я даже могла понять его одержимость контролем, ведь часть его сестры была во мне. Но неужели Артем не понимал, что, пытаясь сохранить память о ней, он просто уничтожает меня?

– Вам что-нибудь нужно, госпожа Миллер?

Я вздрогнула и посмотрела на девушку. Она смотрела на меня с участием и сделала едва заметный шаг ко мне. Но ее «Госпожа Миллер» – еще один способ показать, что теперь я принадлежу Артему.

– Зовите меня просто Лиана.

Мария чуть заметно улыбнулась и кивнула.

– Вы что-то… – начала я, но звонок мобильного оборвал фразу на полуслове. Вытащив телефон из сумочки, я увидела на экране имя подруги. Я напрочь забыла о ней после всего, что случилось.

– Простите, мне нужно ответить, – бросила я Марии, которая все еще стояла на пороге. – Не могли бы вы оставить меня?

Она понимающе кивнула и бесшумно выскользнула за дверь. Я поднесла телефон к уху, и динамик взорвался криком Милены, таким громким, что пришлось отодвинуть трубку.

– Лиана?! Ты, где, черт тебя побери?!

– Прости, Мил, прости! – виновато пролепетала. – Тут… все так закрутилось, я забыла позвонить.

– Что у тебя могло такого случиться? Почему не предупредила, что забирать не надо? Где ты вообще?!

Я открыла рот, лихорадочно соображая, как объяснить хоть что-то из произошедшего за последние несколько часов. Но мой поиск оправданий прервал пронзительный женский крик.

– Что-то случилось! Перезвоню! – выпалила я и, не дожидаясь ответа, нажала отбой.

Бросив телефон на кровать, я выбежала из комнаты. Ноги сами понесли меня в сторону гостиной, откуда доносились грубые мужские голоса.

Сердце бешено колотилось, предчувствуя неладное. Я распахнула двойные двери и застыла на пороге, ошеломленная увиденным.

Артем сидел на диване, весь в крови. Его белая рубашка теперь была полностью пропитана алым. В плече зияла рваная дыра, из которой струйкой сочилась темная кровь, стекая по напряженному бицепсу.

– Что случилось?! – закричала я и бросилась к нему, забыв о страхе, об унижении, да обо всем. Споткнувшись о край ковра, рухнула на колени прямо перед ним. Жгучая боль прострелила ноги, но я ее почти не заметила, не в силах отвести взгляд от мертвенно-бледного лица Артема.

– Ничего. Иди к себе в комнату, – процедил он сквозь стиснутые зубы.

– Ага, как же, бегу и спотыкаюсь! – фыркнула я, пытаясь взять себя в руки. Сейчас передо мной был не тюремщик, а человек, которому требовалась медицинская помощь.

Дрожащими пальцами я осторожно коснулась края раны, пытаясь оттянуть ткань, пропитанную кровью. Но она прилипла к коже, и оценить, насколько все серьезно, было невозможно.

– Лиана, я сказал, иди, blyad, в комнату!

– И оставить тебя истекать кровью? Нет уж, спасибо! – отрезала, бросив на него злобный взгляд.

Я обернулась к горничной, которая застыла в дверях, с широко раскрытыми от ужаса глазами.

– Аптечку! Чистые полотенца! Быстро!

Но она словно не слышала меня, тупо стояла, уставившись на своего босса.

– Мария, черт возьми, шевелись! – заорала я, и мой крик вывел ее из ступора. Она испуганно кивнула и бросилась прочь из комнаты.

Я снова повернулась к Артему, который смотрел на меня с удивлением.

– Что?

– Kotenok, с каких пор ты стала моим лечащим врачом? – спросил он, криво усмехнувшись. – Да и вообще, ролевые игры – не мой конек. Я предпочитаю более… реалистичные развлечения.

– А у тебя есть другой выбор? – парировала я. – Видишь тут очередь из желающих оказать тебе первую помощь?

– Ну, например, Анастасия, – лениво протянул Артем. – Она, если мне не изменяет память, врач.

Ух, какой же… самодовольный гад! Как он может так спокойно язвить, когда из него кровь хлещет?!

– Ну и хрен с тобой, зови свою Анастасию! – выпалила я, вскакивая на ноги. Еще секунда, и придушила бы его. Но не успела сделать и шага, как его пальцы впились мне в плечо.

С трудом подавив рвущийся наружу крик, я медленно повернулась к нему. Наши взгляды встретились, но никто из нас не торопился продолжать разговор. Пока, наконец, не вернулась Мария.

– Господин, ваш доктор приедет через сорок минут, сейчас его нет в городе, – тихо оповестила горничная, передавая мне аптечку и стопку белоснежных полотенец.

Артем молчал несколько секунд, его взгляд переместился с Марии на меня. Затем с едва заметным вздохом, он кивнул:

– Ладно, лечи, доктор Миллер.

– А как же твоя Анастасия? – я не смогла удержаться от колкости, наслаждаясь своей маленькой победой.

Викторов опять сделал вид, что не слышит. Я закипала, но заставила себя проглотить злость. Мысленно выругавшись, открыла аптечку и достала все необходимое.

Затем, натянув пару хирургических перчаток, осторожно сняла с него пиджак и принялась за рубашку. Пуговицы скользкие от крови, не поддавались. Когда, наконец, избавилась от одежды, резкий запах железа ударил в нос. А вид раны – равное месиво из плоти – заставил сглотнуть.

Глубоко вдохнув, я взяла полотенце и с силой прижала его к ране. Артем зашипел сквозь стиснутые зубы.

Вытащила из аптечки жгут и туго затянула его на его бицепсе. Когда кровотечение замедлилось, я внимательно осмотрела края раны. На противоположной стороне плеча виднелось выходное отверстие.

– Черт, пули нет, но придется наложить пару швов.

– Лиана, я, кажется, предупреждал тебя не ругаться в моем присутствии!

– Ну извините, святоша! Я, знаешь ли, тоже человек, и в стрессовой ситуации могу себе позволить немного… ненормативной лексики.

Он слабо усмехнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

Мне нужно было зашить рану, но сначала продезинфицировать иглу и нитки. Открыв аптечку, я снова проверила содержимое. Ни спирта, ни перекиси. Только йод. Вот уж повезло. Я внутренне застонала.

– Есть антисептик? Спирт?

– Водка, – коротко бросил Викторов и кивнул на бар. – На нижней полке.

Не сразу, но я нашла бутылку из прозрачного стекла. Этикетку с незнакомыми буквами даже не пыталась прочесть.

– Это вообще безопасно? – я недоверчиво посмотрела на Артема.

Когда он кивнул, я поставила бутылку на столик и поспешила в гостевую ванную, чтобы выбросить окровавленные перчатки и вымыть руки с мылом до самых локтей. Вернувшись, надела свежую пару и села рядом с Артемом.

– Никогда не слышала, чтобы ей дезинфицировали, – размышляла вслух, откручивая крышку. Резкий, спиртовой запах ударил в нос. Я налила немного в стерильный лоток из аптечки. – Что это вообще такое?

– Крепкий алкогольный напиток с моей родины, – объяснил Викторов, наблюдая за мной с неоднозначным выражением на лице.

– Так значит, ты русский, – произнесла я, и пазл в голове сложился. Больница. Те мужчины. Их гортанный, незнакомый язык.

– Да, – сухо подтвердил он, отрезая все дальнейшие вопросы.

Я собралась с мыслями и окунула ватный тампон в лоток с водкой. Каждый раз, когда он касался кожи вокруг рваных краев, я сама съеживалась, представляя, какую адскую боль это должно причинять.

– Готов? – спросила я, встретившись с ним взглядом. – Или обезболить? Есть лидокаин.

Он молча схватил бутылку со столика. Сделал большой глоток, и я невольно проследила за тем, как дернулся его кадык. Закончив, с шумом опустил бутылку и коротко кивнул.

Я заставила себя сосредоточиться. Движения, отработанные на манекенах до автоматизма, всплыли в памяти: протереть, свести края, прокол. Мои руки двигались сами по себе, пока мозг панически кричал, что я зашиваю рану человеку, который совсем недавно меня душил. Сам Артем молчал и смотрел в потолок. Лишь вздувшийся на шее мускул выдавал, чего ему стоила неподвижность.

Когда я наложила последний узел и обрезала нить, меня распирало от гордости.

– Готово. Жить будешь.

И конечно, именно в этот момент в гостиную буквально влетел его доктор.

– Пахан, прошу прощения за задержку, – выпалил мужчина лет сорока пяти, бросив на меня удивленный, почти шокированный взгляд. – Но, похоже, без меня справились.

«Пахан». Я не знала значения слова, но тон, которым оно было произнесено, не оставлял сомнений – это было обращение к боссу.

– Подожди меня в кабинете, – коротко ответил Артем.

Доктор кивнул и исчез так же быстро, как появился.

Я медленно поднялась, собираясь убрать окровавленные тампоны и пустые ампулы, но Артем нежно коснулся моего плеча.

– Спасибо. Где ты научилась?

Его слова задели старую, так и не зажившую рану. Перед глазами тут же всплыло лицо брата, его смех, и теплые руки… Столько лет прошло, а боль от потери все еще была слишком острой, будто это случилось вчера.

– Несколько лет назад моего брата застрелили… – голос дрогнул, но я откашлялась и продолжила: – Если бы парамедики приехали вовремя, он бы остался жив. Тогда я и научилась оказывать первую помощь.

Артем понимающе кивнул, но не стал задавать больше вопросов, будто почувствовав всю глубину моей боли. Впрочем, он ведь потерял свою сестру.

– Мне жаль…

Я мягко высвободила плечо и улыбнулась в знак благодарности. Собрав разбросанные инструменты, начала аккуратно укладывать их обратно в аптечку. К нам подошла Мария и помогла мне убрать медикаменты, а затем бесшумно исчезла, оставив нас с Артемом наедине.

– Я не хотел, чтобы ты видела все это… И нервничала.

– Понимаю. Но я рада, что смогла помочь.

Происходящее казалось безумием. В голове была каша, но сердце билось ровно, будто ничего особенного не случилось.

– Кстати, не хочешь рассказать, как так вышло, что тебя стреляли?

– Это сложно объяснить.

– Ну, ты можешь попробовать, – настояла, глядя ему прямо в глаза. – Я неглупая девочка.

Но прежде чем он успел ответить, двери лифта распахнулись, и оттуда вывалился еще один мужчина. Он запыхался, как будто поднимался не на лифте, а все двадцать этажей бежал по лестнице. Светлые волосы были в беспорядке, а глаза метались по комнате, пока не остановились на Артеме.

– Жив? Все в порядке? Врач успел? – выпалил он на одном дыхании.

Артем громко рассмеялся, чем очень удивил меня. Я та думала, что он не чувствует ничего. А нет, оказывается, что-то есть человеческое в этом засранце.

– Остынь, Феликс. Когда доктор приехал, меня уже подлатала Лиана. – сказал он, наконец закончив хохотать, и мотнул головой в мою сторону.

Несмотря на внезапный порыв спрятаться, я выпрямила спину, гордо подняла подбородок и встретила его взгляд.

– Всегда пожалуйста. Но надеюсь, это больше не повторится.

– Не уверен, но в любом случае спасибо, – ответил блондин и благодарно кивнул.

Кто он? И что здесь творится вообще?

Артем, как будто прочитав мои мысли, объяснил:

– Это Феликс, мой секундант и лучший друг.

– Твой, кто? – удивленно выпалила я.

– Blyad! – выругался Викторов на своем языке. Я не поняла слова, но тон и свирепое выражение лица не оставляли сомнений: это было что-то очень плохое.

– Ну, давай уже, Артем! Объясни, что происходит? – потребовала я. – В тебя стреляют во второй раз. У тебя дома есть личный врач, но ты не обращаешься к нему. Вместо этого к тебе приезжает другой доктор, который к тому же называет тебя… Паханом. Что странно, ведь ты явно его младше. И вот теперь… Феликс…

Мужчины переглянулись между собой, и было очевидно, что они молча решали, можно ли мне доверять. Наконец, Артем, тяжело вздохнув, принял решение, кивнул и перевел взгляд на меня.

– Я руковожу одной организацией. Анастасия не в курсе, для нее я бизнесмен и сенатор. Поэтому не стал обращаться к ней за помощью.

– Какой организацией?

– Викторовская Братва.

– Ты состоишь в какой-то группировке? – я сама не верила словам, которые произносила. – Господи… это что, мафия?

– Можно и так сказать. – вмешался Феликс, подойдя ближе. – Мы американо-русская версия – Братва. Но суть та же. Наши предки приехали из России и построили здесь свой бизнес.

Сегодня что, первое апреля? Или я попала в реалити-шоу? Ну не могут же они быть серьезными?

Я не сдержалась и громко расхохоталась.

– Если вы мафиози, то я королева Англии! Да ладно! Вы реально думаете, что я поведусь на это? Где скрытые камеры?

Но, увидев абсолютно серьезные, даже мрачные лица мужчин, мой смех резко оборвался.

– В какой… дурдом я попала?

Воздуха вдруг стало меньше. Моргнула, пытаясь сфокусироваться, но лица мужчин и очертания комнаты начали расплываться. Колени подогнулись, и последнее, что я запомнила, как сильные руки подхватили меня.

Глава 6. Артем

Я едва успел подхватить Лиану, прежде чем она рухнула на пол. Осторожно перенес обмякшее тело на диван. Она не двигалась, сколько бы мы ее ни звали, ни пытались привести в чувство. Словно кто-то выключил в ней жизнь одним щелчком. Глаза смотрели в потолок, но взгляд был пустым, расфокусированным. На лбу выступила испарина, плечи застыли, а руки безвольно лежали вдоль тела.

– Артем, может, Колю позвать все-таки? Или Анастасию? – обеспокоенно спросил Феликс, не сводя глаз с Лианы. – Выглядит она паршиво.

Резко повернулся к нему и мотнул головой.

– Нет, они тут бесполезны. У нее не с телом проблема, а с головой. Но сходи за Николаем, пусть проверит мое плечо. Да, и Марии скажи, чтобы принесла мне чистую одежду.

Феликс, не задавая лишних вопросов, молча кивнул и быстрым шагом вышел из гостиной.

Что с Лианой? Неужели правда обо мне так ее ломала? Или это что-то другое?

Я опустился на корточки. Взял ее холодные руки в свои и попытался согреть.

– Лиана? Ты меня слышишь?

Никакой реакции.

– Очнись! Тебе ничего не угрожает!

И снова ничего.

Как же до нее достучаться?

Через пару минут Феликс вернулся вместе с Николаем. Док бросил короткий взгляд на Лиану, потом на меня. В его глазах мелькнуло беспокойство, но он быстро скрыл эмоции.

– Ничего не изменилось? – тихо спросил Феликс.

– Нет. Все так же.

Друг открыл было рот, словно хотел что-то сказать, но потом лишь шумно вздохнул, провел рукой по волосам и направился к бару.

Наверняка думает о Еве. Ее сердце теперь бьется в груди этой девушки. Как ему с этим смириться?

– Что с ней случилось? – спросил Николай, с профессиональной заинтересованностью разглядывая Лиану. – Она в сознании?

– Вроде бы да, – ответил я, неуверенно пожав плечами. – Но не реагирует ни на что. Как будто в трансе.

Док подошел еще ближе к Лиане, внимательно изучая ее несколько секунд.

– Судя по всему, это острая стрессовая реакция, – проговорил он, наконец, выпрямляясь. – Вы знаете, что ее могло так потрясти?

– Не уверен, – ответил я, потирая лоб. – Возможно, новость о том, кто я.

Николай задумчиво хмыкнул, потирая подбородок.

– Понятно… Ситуация тяжелая. По-хорошему, здесь нужен профильный специалист, психолог. Я могу ввести ей легкое успокоительное. Это поможет снять напряжение и, возможно, и вернет в сознание.

Я кивнул. Другого выбора все равно не было. Не психушку же вызывать. Только еще одного скандала мне не хватало. Уже видел заголовки: «Новая подружка сенатора Викторова загремела в психбольницу. Что он с ней сделал?»

Док достал из чемоданчика ампулу и шприц. Набрал прозрачную жидкость, протер спиртовой салфеткой сгиб локтя Лианы и ввел иглу в вену. Закончив, он прижал к месту укола ватку и повернулся ко мне.

– Вам еще что-то нужно от меня?

– Да, проверь, – коротко бросил я, протягивая перевязанную руку.

Николай кивком предложил мне сесть в кресло.

– Крови нет, все чисто, – сообщил он спустя пару минут, закончив осмотр. – Ваша… знакомая, похоже, кое-что смыслит в первой помощи. Шов ровный. Даже шрама не будет.

– Хорошо, благодарю, – кивнул я, поднимаясь с кресла. – Свободен.

Николай сдержанно пожелал скорейшего выздоровления и направился к лифту.

Я приподнял руку, ощутив тянущую боль в плече, и медленно встал с кресла.

В гостиную вошла Мария, держа в руках стопку аккуратно сложенной одежды. Она положила на стол мои темно-синие джинсы и серую футболку. Ее взгляд остановился на окровавленной рубашке на полу.

– Спасибо, Мария, – кивнул в знак благодарности и жестом указал на испорченые вещи. – Сожги их.

Она, едва заметно склонив голову, собрала вещи и бесшумно удалилась. Я, стараясь не делать резких движений, переоделся. Затем подошел к бару и налил себе водки, но, помедлив, поставил стакан обратно на стойку.

Пить сейчас ни к чему. Голова и так не соображала.

– И что теперь? – раздался за спиной голос Феликса.

Я обернулся, подавляя вздох раздражения. Друг ранее налил себе водки и теперь стоял, небрежно прислонившись к дверному косяку, покручивая в руках стакан.

Невольно задумался, не слишком ли много он пьет? Это уже далеко не первый бокал за сегодня. Но мог ли я его винить? Да и в нашей жизни сложно обойтись без алкоголя. Я категорически против, чтобы мои люди принимали наркоту. Мне нужны адекватные мужчины, а не обдолбанные идиоты. Если не умрут от дряни, то за дозу продадут кого угодно – даже меня и Братву. Такой риск был абсолютно неприемлем.

Но пьющий Феликс может вызвать проблемы. Серьезные. После всего того дерьма, с которым мы столкнулись за последние годы, слишком легко потерять контроль. Особенно когда тебя разъедает эмоции.

– Возвращайся на склад, – наконец произнес я, надеясь, что работа поможет ему собраться. – Я скоро присоединюсь.

– Может, подождать тебя? – спросил он, чуть склонив голову набок.

– Делай свою чертову работу! – огрызнулся я в ответ. – И скажи Саше подогнать мне машину к черному входу.

Идиот усмехнулся и, закатив глаза, ответил:

– Слушаюсь и повинуюсь, Пахан, – он лениво развернулся и направился к лифту.

Иногда я всерьез задумывался, как до сих пор его не убил или не отрезал язык. Наверное, потому, что он мой единственный друг.

Оттолкнувшись от барной стойки, я подошел к Лиане и подхватил ее на руки. Но она и на это не отреагировала. В спальне уложил на кровать и сев рядом, коснулся пальцами ее шеи.

Сердцебиение есть. Слава богу.

– Kotenok, возвращайся, где бы ты ни была.

Меня пугала не реакция Лианы на правду. Я ранее уже прокручивал в голове варианты: что будет, когда она все узнает. Истерика? Побег? Мелочи, с этим можно справиться. Но вот если из-за такого потрясения откажет сердце… ее смерть будет на моей совести.

Доктор четко сказал – стресс противопоказан. А я обрушил на нее все и сразу. Неудивительно, что она сломалась.

Я чувствовал себя последним подонком. Ведь она так радовалась пересадке, наверняка мечтала о нормальной жизни… а я…

Чертов эгоист!

Ее молчание выбивало меня из колеи, лишая способности здраво мыслить. Она была здесь, рядом, и в то же время дальше, чем любая звезда на небе.

Я перепробовал все, что приходило в голову. Тряс за плечи, звал по имени, брызгал в лицо водой. Бесполезно.

Что еще можно сделать?! Может, стоит попробовать ее еще шокировать? Говорят же, клин клином вышибают… Нет, бред. Я и так, кажется, перешел все мыслимые границы.

– Лиана, вернись ко мне.

Нет ответа.

К черту! Больше не могу видеть ее такой.

Безумная, конечно, идея, но, если есть хоть один шанс вернуть Лиану – я им воспользуюсь, пусть потом и возненавижу себя.

Надеюсь, ты не выцарапаешь мне глаза.

Я наклонился и осторожно коснулся ее губ. Такие мягкие. Но совершенно безжизненные. Хотел уже отстраниться, как вдруг… почувствовал еле заметное движение. Ее губы дрогнули, потом чуть приоткрылись.

И все остальное исчезло.

Подобная близость казалась мне слишком личной. Я никогда не переступал ту черту. Но сейчас уже было наплевать. Мне нравилось, как она отвечает. Как губы подаются на встречу, как дыхание становится чаще…

Меня накрыло.

Сердце ухнуло куда-то в живот, по спине прошелся жар. Все тело загорелось от неожиданного прилива желания. Член тяжело уперся в джинсы, и я до боли сжал пальцами ее талию.

«Твою мать!» – мысленно выругался я, понимая, что теряю контроль. Но остановиться уже не мог, ее вкус сводил с ума.

На миг Лиана застыла, как будто только поняла, что происходит на самом деле. И я уже думал, сейчас оттолкнет и залепит пощечину. Но она расслабилась и вцепилась пальцами в мои волосы, углубляя поцелуй.

Я прижал ее к себе крепче, желая удержать этот момент.

Если бы только мог, то не отпустил бы ее никогда.

Но Лиана резко отстранилась. Ее глаза широко распахнулись от удивления

– Что это было? – спросила она хрипло.

Я не удержался от самодовольной ухмылки.

– Поцелуй. Могу повторить, если хочешь, только скажи.

– Да что ты себе позволяешь?! – вспыхнула она, ее щеки тут же залились краской.

– Не впади ты в транс, и повода бы не было, – парировал я, наслаждаясь ее смущением. – И, кстати, ты не особо-то и возражала. Отвечала очень даже охотно.

Она покраснела еще сильнее и растерянно оглянулась.

– Что вообще случилось?

– Ты отключилась. Смотрела в одну точку и ни на что не реагировала.

Лиана хотела что-то возразить, даже приоткрыла рот, но так и не издав ни звука, плотно сжала губы. Ее пальцы нервно начали мять край одеяла.

– В чем дело? – спросил я, чувствуя, как пульс против воли учащается, а в груди что-то неприятно сжимается.

– Я… не помню, – прошептала она, и ее голос дрогнул. – Ты… сказал, что… босс Братвы… а потом… пустота. Темнота. Ничего.

Ее ответ только усилил тревогу. Ситуация мне категорически не нравилась. Предположения, одно страшнее другого, кружились в голове. Но сейчас важнее всего было состояние Лианы и сердце моей сестры в ее груди.

– Мы со всем разберемся, – уверенно произнес я. – Тебе нельзя нервничать. Так что лучше ложись спать.

Она молчала, несколько минут, неотрывно глядя на свои руки. Но в итоге неуверенно кивнула.

– Да, хорошо. Ты прав, мне нужно беречь себя. Я посплю… может быть, что-то вспомню.

Медленно поднявшись с края кровати, я поправил член, который все еще болезненно упирался в молнию.

– Мне нужно ехать, – я указал на телефон на прикроватной тумбочке. – Запиши, если что-то понадобится. Мария, Анастасия, Константин, – я продиктовал ей три номера.

Она безэмоционально повторила их вслед за мной.

– Дай мне свой телефон.

– Он… должен быть где-то здесь, – пробормотала Лиана, оглядываясь по комнате. Я увидел мобильник на кровати, быстро взял его и вписал свой номер.

– Можешь набрать и меня, если понадобится.

– А есть вероятность, что что-то произойдет? – спросила она с тревогой в голосе. – Мне… угрожает опасность в твоем доме?

– Нет, конечно, – успокаивающе произнес я. Хотя сам не был в этом до конца уверен, учитывая последние события в моей жизни. – Но лучше перестраховаться.

Она снова кивнула, на этот раз более осознанно, и забрала телефона.

– Отдыхай, – коротко попрощался я и, не дожидаясь ответа, направился к двери.

Полчаса спустя я влетел на склад. В центре, склонившись над ноутбуком вместе с Феликсом, сидел незнакомец, примерно тридцати лет. Они что-то возбужденно обсуждали, тыкая в экран. Друг, заметив меня, выпрямился и ухмыльнулся:

– Ну наконец-то!

Второй мужчина тоже обернулся. Его сосредоточенный взгляд мгновенно сменился растерянностью, зрачки расширились от страха.

– Сенатор Викторов… Здравствуйте, – пролепетал он.

– Ты тот самый свидетель? – спросил я, внимательно изучая его. Высокий, худощавый, нервный тик в левом глазу. Но ничего подозрительного.

– Д-да… Я… видел стрелявшего… В вас…

Феликс коротко обрисовал ситуацию. Пабло проезжал мимо Капитолия после выстрела и заметил мужчину. Сначала не обратил внимания, но потом увидел, как тот суетливо что-то выкинул в урну и смылся. Когда по радио сообщили о покушении, Пабло, из любопытства, проверил контейнер и нашел черную сумку с винтовкой. А потом его заметили ребята Феликса, которых он отправил прочесывать окрестности.

Я выслушал его и начал расхаживать по помещению. Мои подозрения о заказном убийстве подтвердились. Но секундное облегчение сменилось тяжестью в желудке. Найти наемного убийцу – практически нереально. Из слишком хорошо обучают заметать за собой следы. А даже если удастся его схватить, он скорее умрет, чем назовет имя заказчика.

Но помимо всего прочего, меня мучил вопрос: нападение у пентхауса – дело рук одного и того же человека?

Феликс, хмуря брови, сосредоточенно работал за ноутбуком, его пальцы быстро бегали по клавиатуре. Прошло несколько минут, прежде чем мои нервы не выдержали. Я подошел к столу и наклонился:

– Что ты делаешь?!

– Пытаюсь отследить его по камерам, – коротко ответил он, не отрываясь от экрана.

Я молча наблюдал, как сменяются изображения с разных ракурсов. Мощная программа распознавания лиц, разработанная для правительственных нужд, которую я получил, благодаря своему положению в сенате. Сейчас, глядя на мелькающие кадры, я впервые почувствовал, что вся эта политическая игра стоила свеч. Хотя бы ради шанса найти того, кто хотел меня убить.

Прошло десять минут, я начал уже сомневаться в успехе и готов был признать поражение, когда на экране замигала красная точка. Перед нами открылось видео с камер аэропорта Кеннеди. Фигура в черном, кепка, маска… Но программе все же удалось распознать его в тот момент, когда он сделал глоток воды из бутылки.

Феликс застучал по клавиатуре, и через несколько секунд на экране появилась информация: Чиполи Крус, двадцать девять лет, родом из Мексики.

– Куда он летит? – спросил я, сердце тут же заколотилось в груди.

– Минуту.

Я не отрывал взгляда от его пальцев, порхающих над клавиатурой, и от бегущих по экрану символов. Наконец, высветились данные авиабилета. Мои глаза пробежали по строчкам.

– Вот как. Очень интересно! – довольно ухмыльнулся. В голове уже начал формироваться план, и я схватил свой телефон.

– Что будем делать? – поинтересовался Феликс, наблюдая за мной с любопытством.

– Надо позвонить, – бросил я через плечо. Пролистав список, нашел контакт, нажал вызов и отошел в сторону.

Складской шум, гул работающей техники, приглушенные голоса моих людей слились в один монотонный фон, который я старался не замечать. Вскоре в трубке раздался знакомый хрипловатый голос босса турецкой группировки «Бозкурт».

– Викторов? Какими судьбами?

– Есть работа, Волкан, – я сразу перешел к делу.

– Слушаю.

– Я ищу человека в Турции.

– Зачем?

– Убийца моей сестры.

На другом конце провода на несколько секунд повисла тишина.

– Я готов пустить тебя на свою территорию, Викторов, – наконец произнес Волкан, растягивая слова. – И даже помочь тебе. Но за это придется заплатить.

– Сколько?

– Нет-нет, – усмехнулся турок. – Меня не интересуют деньги. Мне нужен доступ к клубам на твоей территории.

Сделка с дьяволом. Но если я хочу найти снайпера, придется играть по правилам Волкана.

– Хорошо. Я пришлю тебе всю необходимую информацию.

– Отлично. Жди ответа, – сказал турок и, не прощаясь, отключился.

Убрав телефон в карман, я повернулся к Феликсу. Он наблюдал за мной, откинувшись на спинку стула. В его взгляде читался немой вопрос.

– Скоро у нас будет голова ублюдка. Волкан поможет найти Чиполи.

Феликс довольно кивнул. Взгляд стал жестким, а уголки губ приподнялись в злобной ухмылке. Я знал это выражение. Жажда крови. Убийства. Мести. Мы оба хотели одного.

– Отпусти нашего гостя, – приказал, кивнув в сторону свидетеля. – И заплати за помощь.

Развернувшись, я направился к выходу. Впереди ждала долгая дорога. Турция. Чужая территория, другая преступная организация. Но я готов заплатить любую цену, чтобы отомстить за смерть сестры.

Глава 7. Лиана

Спустя месяц.

Я проснулась от собственного крика поздней ночью. Голова гудела, а перед глазами все плыло. Простыни, липкие от пота, скрутились жгутом вокруг ног, сковывая движения. В горле першило и саднило, каждый вдох отдавался острой болью в груди. С трудом перевела дыхание и села на кровати, наконец сбросив с себя постель. Меня била крупная дрожь, хотя в комнате было тепло.

Неожиданно дверь распахнулась и ударилась о стену. На пороге появился Артем, которого я не видела целый месяц. А сейчас он был практически полуголый, в одних лишь боксерах, с мокрыми, прилипшими ко лбу волосами, а в руке сжимал пистолет.

Заметив меня, он резко остановился, чуть не споткнувшись о пушистый коврик у двери. Ствол опустился ниже, но Артем все еще держал его наготове. Взгляд продолжал обшаривать комнату, словно ожидал увидеть кого-то еще, кроме меня.

– Я услышал твой крик. Что случилось?

– Прости… Мне приснился плохой сон. – Голос дрогнул, и внезапно обрывочные образы сна обрели пугающую четкость.

Комната.

Алый цвет, растекающийся по светлой обивке…

Лиам?

СОН – ВОСПОМИНАНИЕ

ДВА ГОДА НАЗАД

Я вернулась домой поздним вечером из клуба после встречи с подругами. Раздеваясь в прихожей, громко крикнула:

– Лиам, я дома.

Но ответа не было.

Странно. Он уже должен был вернуться.

Сбросив туфли, я прошла в гостиную, но на пороге застыла, как вкопанная.

Лиам…

Мой брат лежал на диване, скрючившись в неестественной позе. Алое пятно на его рубашке стремительно разрасталось, пропитывая обивку.

Мои ноги подкосились, но я, превозмогая слабость, бросилась к нему.

– Нет! Нет! Лиам! Что случилось?

Но он не отвечал. Лежал неподвижно, глаза закрыты, лицо бледное, почти прозрачное.

К горлу подступила тошнота, в ушах зазвенело так громко, что я перестала слышать собственный плач. Но все же дрожащими руками нащупала пульс на его шее. Слабый, нитевидный, еле уловимый, но… есть!

Схватив телефон, я набрала номер экстренной службы. Голос дрожал, слова путались, в голове был хаос, но я, заставила себя говорить четко и ответила на все вопросы диспетчера. Скорая должна была приехать в течение пятнадцати минут, но мне показалось это вечностью.

Вдруг… веки Лиама дрогнули.

– Л… иа… на…

– Парамедики уже в пути, ты только держись!

– Извини… сестренка, – с трудом выдавил он, кашляя кровью, – тебе нужно… уехать… немедленно…

– Не говори глупостей! – крикнула я, захлебываясь слезами. – И не трать силы!

– Послу…шай меня… – упрямо продолжал он, но я только отрицательно качала головой, отказываясь слушать. Пять лет назад мы похоронили родителей, и я не хотела верить, что лишусь еще и брата.

– Я… связался… с плохими… людьми, Ли… Тебе… нужно… уехать…

– С кем? Что ты сделал?

– Я… задолжал… крупную… сумму… в… казино… в Лас-Вегасе… Прости… я… не… хотел… чтобы… так… вышло… Уезжай… пока… не… поздно… Иначе… они… найдут… тебя… и… убьют…

После этих слов глаза моего брата закрылись…

Навсегда.

Дальше все было мутно. Обрывки фраз, искаженные лица, чей-то крик…

Сознание вернулось ко мне только спустя несколько часов. Я открыла глаза и поняла, что нахожусь в своей спальне. Рядом сидела Милена. Ее лицо было бледным, а глаза – красными и опухшими от слез.

– Как ты себя чувствуешь, милая? – спросила она с тревогой в голосе.

– Что… случилось? – прошептала я, с трудом шевеля онемевшим языком.

– Ты… что, совсем ничего не помнишь?

– Мил, ты меня пугаешь. Что произошло?

Подруга вздохнула и медленно вытерла слезы тыльной стороной ладони.

– Лиам… – начала она, и ее голос сорвался. – Он умер. Его… застрелили… Ты… нашла его… в гостиной… Но… когда приехала скорая… было уже слишком поздно… У тебя… началась истерика… и врач… вколол тебе успокоительное… Ты… забыла телефон в клубе… я приехала вернуть его… а тут… врачи… полиция…

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ.

– Это был не совсем кошмар, – тихо проговорила я, – скорее… воспоминание.

Заставила себя сделать глубокий вдох, и, собравшись с силами, рассказала все Артему.

Он внимательно слушал, не перебивая, лишь изредка хмурил брови. По правде говоря, те дни были для меня сплошным белым пятном. Память будто заблокировала все.

Когда я закончила, Артем несколько минут молчал, не отрывая взгляда от окна. Но что-то в его позе насторожило меня.

– Что не так?

– Ты уверена, что у тебя был брат? Что это именно воспоминание? А не сон?

– Артем, думаешь, я идиотка?! Конечно, у меня был брат! Его убили из-за денег!

– Нет, Лиана, я не считаю тебя сумасшедшей, – проворчал он. – Просто я изучил твою биографию, и там не было ни слова о Лиаме.

– Ты проверял не только меня, но и мою семью?

– Конечно. Я хотел узнать больше о человеке, который будет жить с сердцем Евы. Но в твоей биографии не было упоминания о брате. Из близких указаны только родители, которые погибли в автокатастрофе.

– У него была другая фамилия. Мой отец… В общем у него была любовница. Но она решила не рассказывать ему о рождении сына и записала его под своей фамилией.

Артем понимающе кивнул, и по его лицу я поняла: в его голове что-то щелкнуло.

– О чем думаешь? – спросила я, заинтригованная этой переменой.

– Пытаюсь понять, почему ты так резко отреагировала на новость о том, кто я на самом деле. И так внезапно вспомнила о брате.

– У тебя есть… идеи?

– Скорее всего, твоя память подавляла воспоминания о его смерти. Может быть, из-за страха… или слишком сильной боли. Но когда ты услышала, что я один из таких… «плохих людей», это стало триггером, который начал возвращать твои воспоминания. И ты увидела прошлое во сне.

Я нахмурилась. Его слова казались… правдоподобными. Но ответа у меня не было. Я не знала и не понимала, почему все произошло именно так. Но… объяснение Артема звучало… логично.

Мы продолжали сидеть на кровати, каждый погруженный в свои мысли в течение нескольких минут. Пока Артем не нарушил тишину:

– Неплохая пижама, кстати.

И только тогда до меня дошло, что на мне всего лишь ночная сорочка, а Викторов сидел напротив меня практически… голым.

Мой взгляд невольно скользнул по нему, и задержался на рельефном прессе. У меня вдруг участилось дыхание, а в горле пересохло. И конечно же, Викторов не мог не заметить мою реакцию. Уголки его губ приподнялись в дерзкой ухмылке.

– Нравится то, что видишь?

Я тут же отвела взгляд, чувствуя, как щеки краснеют от смущения.

– Кстати, откуда здесь женская одежда? – поинтересовалась я, пытаясь сменить тему.

– Перед твоим приездом я поручил людям все подготовить. Если что-то понадобится, скажи Марии, она все купит.

– Хорошо, – кивнула я, – а надолго я здесь? Мы ведь так и не поговорили за ужином.

– У меня были неотложные дела. Я не смог приехать раньше, – Артем замолчал и уставился в одну точку.

Я уже не надеялась услышать ответ, но он, наконец, устало ответил:

– Пока врачи не скажут, что сердце прижилось. Год, может больше.

– Издеваешься?!

– Лучше здесь, чем на кладбище.

– Викторов, ты рехнулся?! – закричала я, не сдерживавшись. – Конечно я тебе очень благодарна, но я не подписывалась быть пленницей, черт побери! У меня есть своя жизнь.

– У тебя нет выбора, Лиана.

– Да пошел ты! – Я резко вскочила с кровати. – И почему, по-твоему, я должна согласиться?!

– Может, потому что я спас тебе жизнь?

– Ах да. Спас, чтобы теперь превратить ее в ад? Очень благородно.

Артем резко подошел ближе, и грубо схватив меня за горло, прижал к холодной стене. Я чувствовала каждый мускул его тела. И это давило, пугало, но… и возбуждало.

– Не драматизируй, – прошептал он прямо на ухо. – Ты не пленница, и можешь свободно ходить куда захочешь.

– А чтобы выйти на улицу, я должна спросить у тебя разрешения, папочка? – проговорила с издевкой, склонив голову. – Или на поводок посадишь?

В ответ он рывком перехватил мои запястья, и заломил их высоко над головой. Другая рука скользнула вниз, сжимая бедро через тонкую ткань сорочки.

Я вздрогнула, дыхание сбилось, ладони начали неметь. Мне вдруг стало невыносимо жарко, а внизу живота появилось знакомое тянущее ощущение.

– Лиана, я, кажется, предупреждал насчет твоего языка, – прошипел он, сжав пальцы на моих запястьях еще крепче.

Я не могла пошевелиться, и даже вздохнуть. Его близость, его сила, его гнев… Тело отзывалось на него, и собственная унизительная реакция бесила меня едва ли не больше, чем он сам.

– Ну и что ты сделаешь? – бросила я, не думая о последствиях. – Найдешь ему другое применение?

И тут же мысленно прокляла свою несдержанность, но было уже поздно.

– Мне нравится твоя идея.

Я не успела даже сообразить, как он подхватил меня на руки. Следующее, что я почувствовала, – как матрац подо мной прогибается, а Артем уже нависает сверху, перекрывая мне любой путь к бегству. Его руки оперлись по обе стороны от моей головы, а ноги зафиксировали мои.

Попыталась вырваться, но Артем мгновенно перехватил мои запястья и прижал к подушке над моей головой. На секунду меня пробрал страх, что он может причинить мне боль. Настоящую. А я не смогу ничего сделать.

– Ты боишься меня, kotenok? – хрипло спросил он, наклоняясь ближе. – Уже слишком поздно. Ты сама напросилась.

Я не собиралась уступать. Попробовала вырваться, толкнула его бедром, но он только усмехнулся и надавил сильнее.

– Отпусти меня! – огрызнулась я, злясь на себя за то, как дрожал голос.

– Сопротивляйся сколько хочешь, все равно от правды не убежишь. Я вижу тебя насквозь, Лиана.

– И что же ты во мне видишь? – я старалась говорить дерзко, но внутри все переворачивалось от противоречивых эмоций.

Вместо ответа Артем резким движением сорвал сорочку, разрывая ее от горловины до самого низа. Его ладони скользнули по ключицам, а в следующий миг кулак сжал мои волосы у самых корней, заставляя голову безвольно откинуться назад.

Мой разум орал: «беги, он может сделать с тобой все что угодно!». Но тело уже не слушалось – оно плавилось под его прикосновениями, предавая меня с каждым ударом сердца.

Артем медленно провел языком по мочке уха.

– Ты дрожишь от желания, kotenok. Думаешь, я не вижу, как тебя это заводит?

Но я была не единственная, на кого действовала наша близость. Я почувствовала, как его член упирается мне в живот, и чуть подалась вперед, почти касаясь губами его шеи. И заметила, как дернулся его кадык и сбилось дыхание.

– И после этого ты говоришь о моем желании? – упрямо бросила я ему в лицо. – Ты сам не такой уж и холодный, как притворяешься, Викторов.

Я сама не ожидала такой дерзости. Хотелось отвести взгляд, спрятаться, но продолжала смотреть ему в глаза.

– Ты права, я хочу тебя, – признал он, его пальцы скользнули по моей щеке. – Но тебе не спрятаться от самой себя.

Я ненавидела себя за то, как сильно меня тянет к нему – но уже не могла отрицать очевидное.

– Да, ты возбуждаешь меня. Но это просто физиология. Не думай, что это что-то значит.

– Тогда почему ты такая мокрая, Лиана? Почему стонешь, когда я еще даже не вошел в тебя?

– Зачем ты это делаешь? Ты мог бы получить любую другую девушку. Идеальную. А я… я обычная, не супермодель с шикарным телом. Да еще и больная.

Артем недовольно, почти зверски, зарычал. Звук отозвался вибрацией внизу живота. Его рука резко дернулась, пальцы впились в мои волосы у основания шеи. А в следующее мгновение его зубы сомкнулись на мочке моего уха.

– Ай! – вскрикнула я, скорее от удивления, чем от боли.

– Никогда больше не говори о себе так! – угрожающе прошипел он. В его голосе было что-то такое, что заставило меня сжаться. – Думаешь, я бы тратил на тебя время, если бы ты была «просто обычной»? Я не пятнадцатилетний подросток, у которого срывает башню из-за девчонки. Но из-за тебя я теряю контроль. – Его голос смягчился. – Ты идеальна, Лиана. Твое тело прекрасно. И может, сейчас ты болеешь, но скоро выздоровеешь.

Его губы скользнули к укусу на моей шее. Сначала почти нежно, дразняще провел языком, а потом снова впился зубами в кожу, оставляя еще один след. Боль резко вспыхнула под кожей, и меня затопила смесь ужаса и сладкого, запретного восторга.

– Артем… – хрипло выдохнула я, пытаясь вывернуться, хотя знала: шансов не было. – Мы не должны… Это плохо кончится.

– Плевать. Я уже не могу остановиться. Хочу тебя. Слышишь? До боли.

Я хотела что-то ответить, возразить, но он просто не дал. Его губы накрыли мои, и все. Конец. Мой внутренний голос, который последние дни орал об опасности и последствиях, вдруг заткнулся.

Да черт с ним! Потом я точно пожалею. Но только не сейчас.

Я ответила на поцелуй, обвивая его шею руками и впиваясь пальцами в короткие волосы на затылке.

Ну что ж, Лиана, поздравляю. Ты официально идиотка.

Когда его щетина царапнула мою кожу, а жар тела начал обжигать мое собственное, я поняла, что этой идиотке отчаянно хочется еще. Поцелуй стал жестче, почти диким. Его рука соскользнула с моего запястья, пальцы впились в мягкую кожу на талии. В этом не было нежности. Только голод. И жажда обладания, которую я чувствовала каждой клеткой.

– Ты вся горишь, чувствуешь? – прошипел он, не отрываясь от моих губ, голос сорвался на рычание. – Это не просто физиология, kotenok.

Артем сорвал с меня белье, и по коже прокатился озноб – не от холода, а от беззащитности. Одно точное, сильное нажатие в самом центре моего естества, и по телу прошла горячая волна. Я впилась зубами в щеку, чувствуя на языке солоноватый привкус крови – лишь бы не издать ни звука. Но тело… уже сдалось. Унизительная влага, непроизвольное движение бедер навстречу.

И Артем это почувствовал. Я поняла это по тому, как на мгновение замерли его пальцы, а потом он издал тихий, гортанный звук.

Боже… что он со мной делает…

Его движения внутри были сначала медленными, как будто он изучал, что мне приносит удовольствие, а потом стали более требовательными, настойчивыми, беспощадными. Мне казалось, я сейчас расплавлюсь. Внутри будто стало жарче на тысячу градусов.

– Скажи, что ты хочешь меня! – прошипел он, медленно вращая пальцами внутри меня.

У меня едва хватило сил шевельнуть губами. В голове была только одна мысль: «заткнись уже и не заставляй меня отвечать вслух».

– Да… – все, что получилось выдохнуть. Даже не уверена, что он расслышал.

Артем наклонился к самому уху и рывком дернул пальцами, заставляя меня вскрикнуть.

– Это не ответ, Лиана. Громче! – снова скомандовал он, и мне очень хотелось заехать ему по физиономии.

Я мысленно выругалась.

Да чтоб тебя, Викторов, если бы не твои руки – может, я бы и смогла сейчас говорить.

– Хочу тебя! – выкрикнула я, сама не веря, что действительно сказала это, да еще и так громко.

– Вот так-то лучше, – пророкотал он и снова поцеловал меня, посасывая губы почти до боли. – А теперь скажи, что тебе нравится?!

– Твои пальцы… внутри… – прошептала я задыхаясь от его напора, от шероховатой ткани боксеров, что терлась об мою кожу, от его эрекции, что пульсировала у самого бедра.

– Вот так? – спросил он, добавив второй палец. – Нравится, как я тебя растягиваю?

– Да… Боже…

Я больше не могла сопротивляться. Когда он резко толкнулся пальцами глубже, из моего горла вырвался не крик боли или протеста. Это был стон чистого, животного желания. Белый флаг моей капитуляции.

– Черт… так хорошо… Пожалуйста… не останавливайся… Сильнее!

Артем застонал, его бедра начали двигаться в такт движениям пальцев, словно и сам был на грани.

– Мокрая… – хрипло выдохнул он. – Вся течешь для меня. И такая тесная. Твою мать, как же мне это нравится…

Я прикрыла веки, позволяя ощущениям полностью захлестнуть меня. Каждое его движение, каждое грязное слово отправляло меня в свободное падение.

– Артем… я… – пыталась я что-то сказать, но слова застревали в горле.

– Не смей закрывать глаза, – прохрипел он, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо грубым, почти небрежным движением. – Ты такая красивая… Мне нужно увидеть тебя всю.

Его пальцы резко выскользнули из меня. Мое тело судорожно дернулось, пытаясь удержать их внутри. Но он поднес руку к своему лицу и, не отрывая от меня взгляда, облизал каждый палец, медленно смакуя. Этот жест – унизительный, но невероятно эротичный – заставил меня сжаться.

Я сейчас кончу… от одного вида…

– Вкусная, – ухмыльнулся он и скользнул изучающим взглядом по моему телу. Когда он остановился на тонком шраме после операции, его лицо на долю секунды исказила гримаса, но он тут же тряхнул головой.

Артем наклонился, и его губы нашли мой сосок, затем другой. Я запуталась в этих ощущениях, перестав понимать, где боль, а где удовольствие. Вцепилась в его волосы, пытаясь удержаться за реальность. Он застонал мне кожу, а его пальцы снова нашли мой клитор и начали мучительно медленно сводить меня с ума.

– Артем… пожалуйста… – голос сорвался на хрип. – Войди в меня… Я больше не могу.

– Нет.

– Почему? – Мои бедра сами подались вверх, немой, отчаянный жест, который говорил громче любых слов. – Ты же тоже хочешь…

– Ты не понимаешь, – процедил он, и его пальцы толкнулись сильнее, вырывая из меня новый стон. – Я хочу трахать тебя так, чтобы соседи стучали в стену. Так, чтобы ты завтра не смогла ходить. Если я войду сейчас, я не остановлюсь. Буду трахать тебя снова и снова, чтобы твое тело помнило только меня. Чтобы оно отвечало только мне. Понимаешь?

– И не останавливайся, – выдохнула я, выгибаясь еще сильнее. – Я хочу этого. Хочу, чтобы ты сорвался. Хочу доставить тебе удовольствие.

– Черт! – он зажмурился, будто борясь с собой. – Ты меня убиваешь, женщина. Разве ты не понимаешь, что уже доставляешь мне удовольствие? Видеть тебя разгоряченной, слышать стоны, чувствовать, как ты течешь на мои пальцы… это уже срывает мне крышу.

Не в силах больше сдерживаться, я провела ладонью вниз, по его напряженному животу, к твердому бугру между ног.

– Лиана… – он резко втянул воздух, в голосе смешались предупреждение и сдавленный стон.

– Я хочу тебя, – прошептала я, обводя контур члена через ткань боксеров.

– Сука, – выдохнул Артем, и это было похоже на капитуляцию. Он грубо схватил мою руку, прижимая ее плотнее к себе. – Сними их.

Дрожащими пальцами я зацепила резинку боксеров и медленно стянула их вниз. Его член вырвался наружу. На мгновение я замерла, загипнотизированная его размером. Он был больше, чем я могла представить.

– Потрогай его. Как следует.

Я медленно провела по всей длине – от основания до самого кончика, собирая выступившую каплю смазки.

– Тебе нравится?

Артем сдавленно застонал и толкнулся бедрами мне в ладонь, требуя большего.

– Ты понятия не имеешь, насколько хороша, не так ли?

В следующую секунду его пальцы начали двигаться в жестком, рваном ритме. Он будто наказывал меня каждым движением за то, как сильно я его возбуждала.

Я не осталась в долгу. Моя ладонь плотно сжала его член, и я начала двигаться – не быстро, а наоборот, медленно, превращая каждое прикосновение в изощренную пытку. Смотрела ему прямо в глаза и видела, как они темнеют, как на шее вздувается вена.

– Быстрее, kotenok. Ты даже не представляешь, что со мной делаешь…

– Я хочу, чтобы ты был во мне, – выдохнула я, чуть ускоряя темп, чувствуя, как он пульсирует в моей руке. – Хватит меня мучить. Возьми меня. Сейчас же.

Уже собиралась направить его внутрь, чувствуя, что Артем на пределе, что еще одно движение и он сорвется, подчинится. Его бедра уже начали подаваться вперед, но в последнюю секунду Артем словно очнулся.

– Думала, все будет так просто? – пророкотал он и без предупреждения, вонзил в меня третий палец.

Тело пронзила болезненная вспышка, и я на секунду замерла, пытаясь осознать это новое ощущение. А потом Артем снова начал двигаться. Мир сузился до его пальцев, растягивающих меня, и имитирующих то, чего я так жаждала сейчас.

Черт. Если так как хорошо сейчас, то что будет, когда внутри меня окажется его член?

– Вот так, – довольно произнес он, и наклонившись, снова с силой укусил меня за шею. – Ты хотела, чтобы я сорвался. Тогда кричи, Лиана. Я хочу слышать, как ты сгораешь для меня.

А затем он ускорился. Бешеный, безжалостный темп. Я уже ничего не понимала. Все, что имело значение – это его пальцы внутри, его зубы на моей коже и его хриплый голос.

– Я не слышу тебя! – рявкнул он. – Ты же этого хотела! Давай, кричи, Лиана!

– Артем… я… я сейчас… – прохрипела я, теряя контроль над собой, над своим телом, над своими желаниями.

Его пальцы впились в мои бедра, пригвоздив к постели, а его лицо оказалось в паре сантиметров от моего.

– Кончи на мои пальцы, – процедил он мне прямо в губы. – Сейчас kotenok. Не смей сдерживаться.

Я посмотрела в его глаза – они были почти черными. В них не было нежности, только первобытный голод, который он с трудом сдерживал. Артем явно хотел гораздо большего. И эта его борьба с самим собой завела меня еще сильнее.

Низ живота резко свело, а потом ударила первая судорога. За ней вторая, третья. Спину выгнуло до хруста, а из горла вырвался громкий стон. Я ничего не видела, ничего не слышала – только чувствовала, как мое тело раз за разом сокращается.

Но Артем не остановился. Даже когда мое тело обмякло и билось в судорогах после оргазма, он продолжал двигаться, выжимая последние капли удовольствия. И когда он, наконец, остановился и вынул пальцы, его грудь часто вздымалась, а глаза были дикими.

– Посмотри на себя, kotenok, – его голос был полон темного удовлетворения. – Мокрая, с моими метками на шее и бедрах.

Артем обхватил член и начал быстро надрачивать, не отводя от меня глаз.

– Черт, я так хочу почувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня, когда кончаешь, – он сжал челюсти, его рука ускорила темп. – Но ты должна усвоить урок. Никогда не провоцируй меня.

Несколько жестких, глубоких толчков и он кончил с глухим, гортанным рыком. Горячие, густые струи его спермы брызнули мне на живот и грудь.

На несколько долгих секунд Артем просто замер не двигаясь. Голод в его глазах исчез, и вместо него появился холодный взгляд, от которого у меня по спине пробежал холодок. Он посмотрел вниз, на свою работу. И как будто это было самой естественной вещью в мире, провел по каплям пальцами, и медленно начал размазывать их по моей коже – животу, ребрам, груди – помечая меня круговыми, собственническими движениями, как свою.

Закончив этот странный ритуал, он оттолкнулся от меня и поднялся на ноги. Не говоря ни слова, подошел к окну и встал ко мне спиной. И в этот момент я почувствовала, как между нами выросла невидимая стена. А еще остро ощутила липкость на своих бедрах, запах пота и семени. Захотелось немедленно в душ, чтобы смыть с себя не только его следы, но и воспоминание о собственной слабости.

– Мне нужно уехать, – наконец произнес Артем, его голос был ровным и безэмоциональным, как у диктора новостей. Он бросил короткий взгляд на часы на своем запястье и добавил, все так же не оборачиваясь: – Скоро Мария подаст завтрак. Спускайся, как будешь готова.

И все. Он развернулся и вышел из комнаты, оставив меня одну.

Простыни подо мной казались липкими и холодными. Я лежала и не могла понять, что только что произошло. Как можно было перейти от «Я хочу слышать, как ты сгораешь для меня», до «Мария подаст завтрак» за пять минут?

Что, черт возьми, не так с этим человеком?

Или это я сделала что-то не так?