Czytaj książkę: «Моя армия»

Глава 1 Курорт

Лето, песочный плац, солдатики. Курс молодого бойца и немилосердное солнце. Печёт как в пустыне Гоби, 2,5 киловатта на квадратный метр. Солнца в Забайкалье больше чем в Египте, летний день - 18 часов. Благословенный край.

Вдали, за серебристым периметром ограждения, виднеются 3 фигурки и легковая машина.

К строю стоящих "вольно" солдат подошёл замполит батальона, капитан Подаруев: "Такой - то, такой - то выйти из строя, - выхожу - капитан протягивает листок, - увольнительная на трое суток".

- Через трое суток быть в части, на КПП мать и сестра.

- Иди к старшине, он знает, выдаст экипировку.

- Есть! - отдал честь и сломя голову побежал в роту, в каптёрку, представляюсь старшине, выбираем парадку моего размера. Я стандартный, проблем нет.

Затем на КПП, протягиваю листок, и сержант раздражённо рукой машет, вали мол отсюда, завидует...

Мать плачет, сестра хнычет: "Мы целый час ждали и наблюдали как вы медленно маршировали, на солнце, над вами всегда так издеваются?"

Приобнял мать, а сестрёнка охватила ручонками со спины.

- Как ты почернел, а волосы побелели!

- Это парадный шаг, мы его зовём - гусиный, носок фиксируешь у ремня впереди идущего.

- А в целом нормально, немного ещё погоняют и учебка закончится.

- Здравствуйте, сказал я пожилой женщине, догадавшись, что это тётя Валя - родная сестра моей бабушки.

- Мы приехали посмотреть, как служишь? На сколько тебя отпустили?

- На трое суток.

- Скажи спасибо тёте Вале.

- Спасибо, - бабушка Валя улыбнулась, как рублём одарила, и стала намного моложе.

- Пойдёмте, - сели в ждущее такси и поехали в город. Бабушка Валя - жена полковника, участника войны, преждевременно умершего от старых ран. Именно благодаря её хлопотам, меня отпустили в увольнение через месяц с небольшим, после призыва.

- Трое суток - спал и ел, ел и спал.

Мать и сестра, с бабушкой Валей, гуляли по Чите, которая им здорово понравилась. Впоследствии, делясь впечатлениями, мать рассказывала: "Перестала болеть голова, так сухо и жарко у нас не бывает никогда. Очень много солдат, показалось, что больше чем местных жителей".

- Далеко и необычно чётко просматриваются и различаются окрестности, говорят когда цветёт багульник - пейзажи сказочные. Воздух какой - то особой прозрачности. Прекрасно с балкона смотреть вдаль, на синею ленту реки Ингоды и холмистые отроги до горизонта".

Взгляд отдыхает, простор завораживает, Сибирь удивительно разнообразна.

В последний день перед отъездом, наш герой гулял вместе с родными.

Затем бабушка Валя отвезла на такси сначала мать и сестру на вокзал, которым предстояло пилить полторы тысячи км. на поезде, а потом и меня на КПП, где лично сдала своему "другу", капитану Подаруеву, служившему с её мужем и выговаривала ему, чтобы берёг ребёнка - внучонка.

Капитан Подаруев, наклонившись к моему уху чётко прошептал, что теперь, находиться ближе ста километров до Читы я не буду: "Твои точки дальнейшей службы - Амазар и Могоча, ты будешь вечный командированный, развёл семейственность".

- "Господь бог создал Адлер и Сочи, а чёрт Амазар и Могочу". По моему клевета: "Кому нравится поп, кому попадья, а кому попова дочка".

Амазар и Могоча - богатейшие месторождения золота и редких металлов, которые значительно дороже золота - ещё не наступил их звёздный час. Конечно варварская добыча ведётся, но пока кардинально не сменится наше колдобое руководство, ждать чего - то хорошего стране, не приходится.

Наш батальон, чуть раньше моего призыва, принял новый командир.

"Новая метла чисто метёт, а обломается, под лавкой валяется".

В курилке болтали, что командир вляпался в пикантную историю, увлёкся супругой или дочкой комдива в Германии и улетел от "пинка генерала" аж до Читы. В части - это второй случай, второй бравый офицер, пострадавший от излишней влюбчивости.

Первый - это начальник штаба, капитан Лещёнок - персонаж из фильмов о царской армии, картинный штабс - капитан. Удлинённое лицо, прямой римский нос, строгие тонкие губы, выраженный волевой подбородок и впалые щеки, выбритые до синевы, с короткой стрижкой бобриком, тёмных волос. Сухощав, подтянут, чуть выше среднего роста, на лице - выражение лёгкой снисходительности ко всем, кого он соизволил заметить. Родился влитым в мундир или в полевую форму - естественно и красиво. На фоне такого офицера и самому хотелось выглядеть как - то получше. Естественная слабость, как и у комбата! Не проходил равнодушно мимо спирта. Хлопнуть мимоходом стакан - обычное дело.

Вот эти два героя неудачных любовных романов, взялись за наших, большей частью великовозрастных, солдатиков технического стройбата, которым не по 18, а по 23 - 25 и больше лет, имеющих востребованные специальности, а многие и средне-специальное образование (техникумы) и решили сделать из них "кремлёвских курсантов".

- Чего добивались? Никто не знал, скорее всего убивали нерастраченную и невостребованную энергию?

Старшие призывы, понятно, уже не переделаешь, да и работать кому - то надо. А мы, новобранцы, попали под тяжёлую руку. Отсюда муштра и "гусиный шаг". вместе с нами влипли и старожильческие офицеры из инженерных училищ, которых угораздило жёнам не изменять, генеральских дочек не беспокоить, а генеральш не соблазнять.

Строевая подготовка по три часа в день, стрельбы - раз в неделю, а ещё наряды: Уборка территории, уборка казарм, покраска бордюров, стрижка газонов, чистка картошки, посуда и так далее, по длинному перечню, ограниченному только числом часов в сутках.

Каждое утро - кросс, от километра до трёх. Пришлось включать мозги. Здоровье это хорошо. Но слишком хорошо - это тоже не хорошо. И как только строй вываливался за пределы части, начинали бежать в такт, в ногу. Русский солдат удивительно догадлив...

Шесть часов утра, рота бежит - земля дрожит - никто не спит.

-"Отставить!"

- А что отставить? - Кричи не кричи, не получается, не в ногу. Молодые матери, из офицерских семей, устроили мужьям головомойку и кроссы - отменили. Разбуженная и проснувшаяся раньше срока - малышня - закатила концерты...

Как только стали ездить на строящиеся армейские объекты, наши командиры образумились. Какой трудовой активности можно ожидать от намаршевавшегося солдатика, только сон и стоя, и сидя, и конечно лёжа.

Наш герой поставил в своей части не превзойдённый рекорд - безмятежно, без всякой поддержки - спал на шестидюймовой трубе, с толком используя каждую свободную минуту. "Солдат спит, служба идёт".

В окружном военном госпитале, проводились авральные работы и туда бестолково согнали и нужных и ненужных. Дежурство продолжалось несколько недель. Наши молодые солдатики, оказались ненужными и их от греха загоняли в обширный подвал где на высоте полтора метра и в полуметре от стены, на трубе отопления диаметром 150 мм, наш герой умудрялся безмятежно спать, пока кто-нибудь не разбудит. Пытались подражать, труба длинная, места много, получилось только у него, от досады чуть свои же не побили.

Спустя некоторое время, в зависимости от образования и профессиональной подготовки, иногда высказанного желания, распределяли по бригадам. Наш герой, вместе с приятелем, Вовкой Павловым, почему - то Павлухой, попал на монтаж котельных и паросиловых установок. Во многом из-за того, что прошёл слух об отправке в Ленинград, в учебку и наш герой, живо помня рассказы отца о службе в Ленинграде, напросился.

Подвёл длинный язык. Набранная команда уехала без него. Как сказал Омар Хайям: "Язык у человека мал, но сколько жизней он сломал".

- Как это произошло?

Молодых солдатиков бросили на помощь, на строящийся объект, на танковом полигоне.

Возникло отставание от графика на монтаже и зашёл нешуточный спор по проекту. Разработчиков обвиняли в некорректных и даже неправильных чертежах, а наш герой заинтересовавшись бурными дебатами, подошёл и вмешался, защитил проектировщиков, показав и на чертеже и в воздухе, размахивая руками, как и что должно быть сделано. И это в кругу старослужащих и офицеров, включая старших.

- Кто просил? Какое твоё дело? Проектировщики далеко, удобно ошибки сваливать на них, а раз так: "Учёного учить - только портить", - в Ленинград уехал другой, срочно подвернувшийся счастливчик.

Вмешательство оставило глубокий след, второму из всего призыва присвоили звание младшего сержанта без всякого обучения и вместо поездки в Ленинград, назначили бригадиром и отправили на монтаж стального котла "Нисту -5", в гарнизон "Степь", отдалённый полевой лагерь, обслуживающий секретные объекты. Первый младшего сержанта получил выпускник строительного института, в котором ещё не было военной кафедры, служивший только год.

Потихоньку шептали про зарытые в землю ядерные фугасы - заряды в степи - в случае вражеского нашествия. Тогда боялись гигантских полчищ китайских добровольцев.

Голая степь, плоская как стол, ковыль и перекати-поле, травинка от травинки через дециметр, глазу зацепиться не за что. Разнообразно колышущиеся волны травы - создают издалека, ощущение моря. Ветер - круглосуточный, "умеренный до сильного". Дышать полной грудью можно только отвернувшись от ветра и через марлю. Мелкий песок везде: в воздухе, в сапогах, в волосах, на зубах и в постели и на постели, и на сером от него одеяле.

Стройбатовцы возводят стены котельной, подходят к монтажу крыши, надо успеть подготовить фундамент, чтобы установить сверху огромным краном металлоконструкции котла. Если крышу закроют, придётся вести монтаж ручными лебёдками. Сумели опередить строителей и использовать кран.

Казармы - палатки, продовольствие привозили чёрт знает откуда в термосах, чай - это подкрашенная и почему - то солоноватая вода. Хлеб - единственное, что можно есть без отвращения. Около месяца, вместо трёх по нормам, занял монтаж. Работали, чтобы быстрее смыться и выжить, с раннего утра до поздней ночи под прожектором. Резь в животе от голодухи, заглушали солоноватой сырой водой. Форменный концлагерь. Тысячу раз материл свой длинный язык. "Язык и то поведает, о чём голова не ведает".

Фомич, гражданский специалист, начальник участка УНР, был очень доволен, что быстро работаем, ему тоже пришлось не сладко. Поездки на ГАЗ - 66 по мелко-ухабистой степи туда - сюда, с грузом за много - много километров по еле видимому просёлку, вымотают кого угодно.

Фомич, при сдаче объекта, торжественно поклялся, что теперь, увезёт нашу бригаду на курорт.

Как ни странно, Фомич выполнил обещание, в полном объёме.

Я даже теоретически предполагать не мог, что в Советской армии есть сельскохозяйственные части. Зря считал себя знатоком экономической географии.

В 25 километрах от районного центра Улёты, расположился 6-й военный совхоз, организованный в 1942 году, для обеспечения наших солдатиков продовольствием.

Совхоз поначалу базировался в Монголии, а затем перебрался сюда, под Улёты, в уникальное место, чудесную благословенную благодать которого, не оценивают в полной мере: ни власть, ни медики, ни местные жители.

Такое бывает, живут - живут, жизни радуются, а затем по какой - то необходимости уезжают и вскорости умирают, почему? Уже не скажут. Никому и неинтересно.

Организм, привыкший радоваться жизни, вдруг попадает в неблагоприятную среду.

Конечно, быстренько умирают люди с хроническими заболеваниями или в почтенном возрасте. К сожалению, неоднократно приходилось наблюдать подобное. Особенно в Советское время, когда стариков из старых деревень перевозили в новые города, с целью получить более просторную квартиру. Квартиры то получали, дебильной Ипотеки для дебилов не было, но старики выживали год, максимум два и на кладбище.

Уникальное место, Читинско - Ингодинская долина, здесь природа подарила людям не используемую цепочку чудес: крупное содовое озеро, мелкие солёные и небольшие пресные озёра, а также озеро с питьевой лечебной минеральной водой и лечебными грязями, Арей.