Czytaj książkę: «Крик одинокой птицы»

© Наташа Шторм, 2021

ISBN 978-5-0050-4815-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

─ Ты знаешь, что делать. ─ Металлический голос разрезал тишину огромного кабинета. Я зажмурилась. Да, я знала, что делать. Отлично знала. Я делала это изо дня в день на протяжении шести месяцев. Целую вечность.

Сев на край столешницы, подтянула юбку. Голые ягодицы скользнули по отполированной до блеска поверхности и инстинктивно сжались от холода. Теперь предстояло лечь на спину, не задев головой ни одного канцелярского прибора. Мой мучитель имел пунктик. Он коллекционировал офис-прибамбасы и расставлял изделия из мрамора и нефрита в известной лишь ему последовательности.

Далее самое сложное. Я подняла ноги и упёрлась пятками в край стола, широко разведя колени. Всё. Пройдёт ровно минута, и моё тело вновь взорвёт острая боль. Я не открывала глаз. Я знала, что сейчас делает хозяин. Звук упавшего на пол ремня, визг молнии. Я пыталась глубоко дышать, прогоняя подступившую тошноту, и думать о чём-то отвлечённом: о дожде, лившем уже неделю, о пробках, в которых мне предстояло проторчать не меньше часа, добираясь домой, о том, что закончился хлеб. Но нет. Образ ненавистного мужчины вытеснял все мысли. Я открыла глаза и сжала кулаки. Уж лучше так. Мой взгляд давно ничего не выражал, ни боли, ни отчаяния, ни страха. Но разве мои чувства когда-нибудь волновали это похотливое животное?

Я безучастно наблюдала, как мой персональный господин потирал рукой свой возбуждённый орган, приводя его в состояние полной боевой готовности. За шесть месяцев босс ни разу не прикоснулся к моему телу, не притронулся к груди, не провёл пальцами по щеке, не поцеловал. Это было к лучшему. От подобных прикосновений меня могло вывернуть наизнанку. Кажется, он догадывался об этом.

Я никогда не раздевалась полностью. Просто каждое утро ровно в девять снимала колготки и трусики, брала папку с документами и шла в кабинет начальника. И каждый раз, вместо приветствия, слышала одну и ту же фразу: «Ты знаешь, что делать!»

Минута прошла. Лицо мужчины покраснело, дыхание участилось. Поддавшись вперёд, он навис надо мной и вошёл в моё тело одним резким толчком, доставляя очередную порцию боли. Я сильнее сжала кулаки и прикусила губу. Нет, я не закричу. Я не доставлю тебе такого удовольствия, зверь. Я расплачусь с тобой и исчезну, покину этот город, растворюсь в бескрайних просторах необъятной родины и никогда, слышишь, никогда тебя не увижу!

Ещё две минуты. Я следила за длинной стрелкой на циферблате. Всё. Шеф оказался более чем пунктуальным. Уложился. Вздрогнув всем телом, насильник закинул голову назад, выдохнул и выпустил в меня струю тёплой спермы.

Пытка закончилась. Я выжила в очередной раз. Теперь моей наградой станут следующие двадцать четыре часа, в течение которых я не увижу того, кто разрушил мою жизнь.

─ Свободна!

Медленно сдвинув ноги, я аккуратно поднялась. Сейчас главное ─ не делать резких движений. Просто спокойно дойти до туалета и смыть с себя липкую грязь. Поправила юбку, втиснулась в узкие остроносые лодочки.

Шеф заканчивал с бумагами. Захлопнув папку, вручил мне. Миссия выполнена.

На то, чтобы привести себя в порядок мне понадобилось несколько минут. Это раньше я запиралась в дамской комнате и тихонько скулила, забившись в угол. Теперь же смирилась, привыкла.

Спускаясь в бухгалтерию, встретила Ольгу. Очаровательная секретарша босса приходила к десяти, когда моя «смена» заканчивалась. Пользовался ли ею наш генеральный, как мной, либо она работала по специальности, не имело значения, во всяком случае, для меня. Но то, что женщина являлась профессионалом, сомнению никто не подвергал. Холёная, одетая с иголочки, с аккуратно собранными в замысловатую причёску волосами, она олицетворяла не секретаршу, а, скорее, помощницу, правую руку жестокого правителя. Но, в отличие от господской, эта рука тянулась ко мне не с целью унизить и наказать, а с иной, поддержать и утешить.

Вот и сейчас Ольга улыбалась, хотя в огромных карих глазах я читала искреннее сочувствие.

─ Привет, Птичка! В бухгалтерию?

Я кивнула. Теперь до шести часов моё место было там, за компьютером.

─ Как настроение у шефа?

Я пожала плечами.

─ Обычное.

Ольга загадочно подмигнула.

─ Не хочешь расслабиться?

Расслабиться? Да меня итак расслабляли пополной каждый день.

─ Мне сегодня тридцать стукнуло. Хочу собрать девчонок в «Дилижансе». Ты с нами?

«Дилижанс»! Самый модный и дорогой клуб в городе! Там крутились либо богатые папики со своими подопечными, либо золотая молодёжь. Меня не привлекали подобные заведения, но обижать хорошего человека отказом не хотелось.

─ Тридцать? Никогда бы не подумала. Поздравляю. Но… я не купила подарка, да и платья подходящего у меня нет.

Ольга рассмеялась.

─ Не нужно подарка, и платья особого не надо. Поедем сразу после работы. Так что не парься.

Я и не парилась. Ладно, схожу в клуб, отвлекусь немного от серых будней, а завтра куплю Ольге нечто милое и совершенно бесполезное. На память.

Спустившись в бухгалтерию, кивнула девочкам и включила комп. Предстояло разобрать почту, рассортировать по папкам и распечатать часть корреспонденции в бумажном варианте.

─ Птичка, как себя чувствует Лиза? ─ Нина Ивановна, начальник материального отдела, повернулась в мою сторону.

─ Спасибо. Так же.

─ Главное, что не хуже.

Я вздохнула. Пожалуй, сейчас это являлось главным, самым главным и самым важным. Я устало закрыла глаза и надавила на переносицу.

Шесть месяцев назад

─ София Птичка?

Оторвавшись от невесёлых мыслей, я поднялась с жёсткой кушетки и взглянула на медсестру.

─ Да. Это я. Как Лиза?

Девушка улыбнулась.

─ Состояние стабилизировалось. Но…

─ Но что?

Медсестра поправила колпак.

─ Ваша родственница впала в кому.

В кому? Что это значило? Моё сердце забилось сильнее. В той страшной аварии на мосту погибли наши с Лизкой родители. А она… она чудом уцелела. Я была готова на всё, лишь бы не потерять единственного близкого человека.

─ Я могу поговорить с доктором?

─ Нет. Он на операции. Персонала не хватает. Бригады не спят вторые сутки. Столько пострадавших!

Я обвела взглядом холл. Как странно. Убитая собственным горем, я и не заметила, что тут собралось человек пятьдесят. Родственники. Они жались друг к другу, ожидая известий. Свои же новости я услышала.

Тонкая рука легла на моё плечо.

─ Идите домой, София, поспите. Впереди Вас ещё ждут бессонные ночи. Да и к похоронам родителей нужно подготовиться. У Вас есть родные?

Я покачала головой. Лиза. Вот всё, что осталось. Но сестра балансировала на грани миров и не спешила возвращаться ко мне, чтобы хоть как-то разделить боль утраты. Значит, обряд ляжет на меня.

Домой идти не хотелось. Моя душа стремилась попасть за высокие серые стены, в приют для страждущих и скорбящих, и там обрести покой.

Я взглянула в окно. Солнце катилось на запад, окрашивая окрестные холмы оранжевым светом, небеса потемнели в ожидании первых звёзд, а прохладный ветер раскачивал кроны вековых дубов так, что те склонялись и недовольно скрипели. Наверное, сейчас грозовые тучи затянут небо, грянет гром, молния рассечёт линию горизонта, и на землю обрушится поток воды.

Я любила закат, любила наблюдать за игрой красок и форм, за таинственными изменениями и превращениями. Но сегодня мне не было никакого дела до красот природы. Я видела перед собой лишь угрюмые серые стены обители, женского монастыря, куда стремилась моя измученная душа, и ждала ливня.

Потоптавшись в холле больницы ещё пару минут, я села в лифт и спустилась на первый этаж. Открыв входную дверь, вышла на свежий воздух. Ветер тут же пробрался под полы тонкого пальто, но холода я не почувствовала. Тоска и безысходность заполнили меня изнутри, не имея возможности вырваться на свободу. Они душили и разрывали тело, но я не могла тому противиться. Я не умела плакать, тем самым облегчая страдания, выпуская их наружу. Счастливая Лизка! Близняшка давала волю слезам по поводу и без. Рыдала Лизка трогательно, красиво, вызывая у окружающих не раздражение, а желание обнять и защитить несчастное создание. Я же родилась другой. Нет, я тоже тонко чувствовала и переживала, но мои эмоции оставались глубоко внутри. И вытянуть их наружу не могли ни боль, ни обида.

Первые капли упали на землю. Я ускорила шаг. Ноги сами несли меня к монастырю, будто именно там меня ожидало исцеление.

Взявшись за тяжёлое металлическое кольцо, потянула створку ворот и удивилась, что они не заперты. Войдя во двор, прислонилась к деревянной поверхности, не в силах сделать шаг дальше. Что-то мешало войти в стены, которые когда-то были для меня родными.

Дождь усилился. Где-то слышались раскаты громы. Казалось, сама природа оплакивала несчастных, погибших на новом мосту из-за обвала бетонных конструкций. Либо… либо это был знак свыше. Мои грехи не пускали меня в святые стены. И сам Бог позаботился о том, чтобы разбушевавшаяся стихия помешала моему возвращению.

Я не могла продолжить путь, равно, как и не могла уйти. Просто стояла у ворот, чувствуя, как одежда намокает и прилипает к коже. И тут я увидела Марту. Моя подруга по воскресной школе спешила навстречу, держа над головой огромный зонт.

─ София! Здравствуй! ─ обняв, она потянула меня следом. ─ Идём же! Матушка-настоятельница ждёт тебя. Она увидела, как ты выходишь из больницы, и приказала не задвигать засов.

Я шла рядом с подругой, всё ещё сомневаясь в правильности решения.

─ Даже не знаю, зачем пришла сюда.

Марта крепко сжала мою кисть.

─ Вернулась, и это главное. Теперь всё будет хорошо.

Вот я и дома. Войдя внутрь, я осмотрелась. Тут ничего не изменилось за два года. Холодно, сыро, мрачно. Монахини экономили на отоплении и на электричестве, пуская все средства на развитие местной больницы. Когда-то и я работала там, в отделении для стариков. Мне нравилось заботиться о ближних, нравилось носить простую одежду и есть простую пищу. Я не искала ни утех, ни развлечений. Это был мой мир, моё призвание, моё будущее.

Я почувствовала, как тело мелко затряслось, то ли от холода, то ли от нервного напряжения. Почему я покинула эти стены? Почему не прислушалась к голосу собственного сердца, к плачу собственной души?

Марта помогла мне снять пальто. Поставив зонт у двери в углу, она улыбнулась.

─ Ты иди, Птичка! Матушка ждёт. А я пока просушу твои вещи. ─ Сделав пару шагов, она остановилась. ─ Я скорблю вместе с тобой, София. Но ты же знаешь, на всё воля Божья.

Я кивнула и направилась к лестнице. Да. В этом месте ничего не изменилось. Каждый шаг гулко отзывался в огромном помещении… и во мне… острой болью. Узкая винтовая лестница, крутая и опасная. Сколько раз я спотыкалась на ней! Но всегда чьи-то руки умудрялись помочь, поддержать, не дать свалиться и сломать себе шею. Я знала каждую щербинку в камнях, из которых она была сложена, каждую трещинку. Взявшись рукой за отполированные до блеска перила, начала подъём. Второй этаж. Я сделала несколько шагов и остановилась. Кабинет настоятельницы. Перекрестившись, толкнула дверь.

Запах ладана и трав приятно щекотал ноздри. Тусклый свет, лившийся от керосиновой лампы, освещал небольшое помещение, стены которого украшали иконы и полки с книгами. Грубый стол, два стула. Я вспомнила, как появилась тут в последний раз с просьбой отпустить меня к семье. Тогда моя душа рыдала, истекала кровью, как и сейчас.

Матушка стояла на коленях у образа Спасителя ко мне спиной и молилась. Я не смела мешать. Закрыв глаза, попыталась произнести молитву, но не смогла. В голове вертелись два слова: «Грешна, Господи!»

─ Подойди ко мне, дитя!

Сорвавшись с места, я подбежала к пожилой монахине и помогла ей подняться.

─ Артроз совсем замучил. Я уже не могу спускаться. Вот смотрю весь день в окно, да молюсь за ближних. ─ Сделав несколько шагов, она тяжело опустилась на стул. ─ Ты садись, София, да шалью укройся. Промокла совсем.

Укутавшись шалью, я села напротив настоятельницы и низко опустила голову. Матушка пристально посмотрела на меня.

─ Скажи, что ты почувствовала, когда вошла в эти стены?

Сердце сжалось.

─ Я почувствовала… почувствовала себя предательницей. Возможно, то, что случилось, и стало моим наказанием.

Матушка тяжело вздохнула.

─ Я боялась услышать именно эти слова. Но ты не должна винить себя, София. В то время ты была нужна своей семье.

─ Семье? Лиза мечтала учиться за границей, а родители категорически не желали отпускать её одну. И… Словом, сестра уговорила меня. Она умела уговаривать.

Старая монахиня развела руками, а я вскочила со стула и упала на колени.

─ Это было испытанием. Господь проверял мою стойкость, но я не устояла.

─ Запомни, София, семья ─ это главное. ─ Женщина медленно встала и, подойдя ко мне, провела мягкой ладонью по моим волосам. ─ Помнишь, что говорил наш Отец небесный? «Если же кто о своих, и особенно о домашних, не печётся, тот отрекся от веры и хуже неверного».

─ Помню, матушка. Но… что мне делать сейчас?

Настоятельница подошла к окну.

─ Молись, дитя моё. Молись об упокоении душ усопших и о здравии живущих. И постарайся искренне, всем сердцем, простить виновников того, что случилось.

Я брела по узким улочкам родного города, старательно обходя лужи. Дождь закончился, смыв с листьев пыль и копоть. Теперь ночной воздух наполнила удивительная свежесть разбушевавшейся весны.

Мы с Лизой вернулись в Россию всего на неделю, чтобы отметить наше двадцатилетие в кругу семьи. И что? Завтра мне исполнится двадцать, но этот день, отныне и навсегда, будет ассоциироваться с печальным обрядом, с погребением папы и мамы. Настоятельница взяла на себя все хлопоты, вот только мне предстояло стоять у двух выкопанных могил и принимать многочисленные соболезнования.

Отец занимал солидный пост генерального директора металлургического завода, который кормил большую часть местных жителей. Так что завтра на кладбище соберётся весь город. Я тяжело вздохнула. Предстояло пережить эту ночь, завтрашний день и целую вереницу вот таких же страшных дней и ночей. Господь вновь испытывал меня. Но теперь я была уверена, когда Лиза поправится, я попрошу у неё прощение и вернусь в монастырь. Там моё место.

Глава 2

─ Птичка! Ты чего притихла? Смотри, как тут здорово! ─ Леся, финансовый аналитик, обвела рукой огромный зал.

Я не чувствовала восторга. В Лондоне Лиза частенько таскала меня по подобным заведениям. Я не смела отказать, боясь, что ветреная сестрица напьётся либо свяжется с плохими парнями. Почему я пошла в бар сегодня? Не могла отказать теперь уже Ольге или решила, что находиться в кругу людей лучше, чем сидеть дома одной?

Отодвинув бокал с вином, налила яблочный сок.

─ Не, Птичка, не шлангуй! Ты обязана выпить за здоровье Оленьки! ─ Таня из материального! Вечно ей всё надо!

─ Ой, девчонки, ─ бухгалтер Верочка, наша новенькая, ─ подкатила глаза. ─ Вот закончится ремонт, и разведут нас по разным кабинетам. Когда ещё увидимся?

Ольга усмехнулась.

─ Ремонт закончится нескоро. Так что работайте спокойно. А, вот и закуски.

Шустрый официант тащил на подносе гору тарелок с салатами. Секунда, и перед каждой из нас появилась своя порция.

─ Тут столько симпотных парней! Эх, жаль переодеться не успели. Сидим, как инкубаторские, в белых блузках. А я платье новое купила.

─ Ничего, можно ещё раз наведаться. Может, познакомимся с кем.

─ Да мы тут за раз всю зарплату спустим!

Я слушала трескотню коллег в пол-уха. Меня совершенно не волновали парни, тем более, завсегдатаи этих мест. Каких чувств и отношений стоило ждать от золотого мальчика? Да никаких, разве что на одну ночь.

─ А наш шеф красавчик. Правда, Птичка?

Я вздрогнула. Никогда не задумывалась о внешних данных мужчины, который каждый день разрушал меня.

─ Признайся, ─ Вера придвинулась ко мне ближе, ─ чем вы занимаетесь в его кабинете по утрам?

Вся кровь отлила от моего лица. Хорошо, что в клубе царил полумрак, рассекаемый вспышками неоновых огней.

─ Чего пристала? ─ Ольга пододвинула ко мне бокал с вином. ─ Птичка работает документоведом. В её обязанности входит выборка и доставка почты.

─ А я бы своего не упустила, ─ хохотнула Леся, ─ юбочку покороче, глазки поярче и две пуговки верхние расстегнуть. ─ Она кокетливо поправила свой бюст, размер которого можно было оценить и без расстёгнутых пуговок.

Таким достоянием лично я похвастаться не могла. Поэтому, до сих пор оставалось загадкой, по каким таким критериям босс выбрал именно меня для своих тёмных забав.

Шесть месяцев назад

Куда стремится душа, покинув холодное тело, оставив на земле лишь хрупкую оболочку, скорлупу, жалкое подобие того, что раньше было человеком? Превратившись в сгусток энергии, душа стремится вверх, к создателю, кем бы тот ни являлся, стариком с белой бородой и нимбом, единым всезнающим разумом или вечно изменяющийся материей ярко-красного цвета. Я верила в Бога, но всегда представляла его по-разному. А как не верить? Ведь наука до сих пор не смогла объяснить, куда исчезают те самые три грамма живой сути, три крошечные грамма, именуемые душой.

Я слонялась по комнатам, где всё ещё чувствовалось присутствие матери и отца. Они, словно ненадолго покинули квартиру, словно вот-вот собирались вернуться. И я ждала. Но телефон молчал, а дверь никто не открывал. Наверное, должно пройти время, прежде, чем наступит осознание утраты, прежде, чем мозг поймёт, что ни мама, ни папа больше никогда не войдут сюда и не наберут знакомый номер.

Я уселась в кресло и уставилась в окно. На всё воля Божья. Только в тот роковой день не Бог толкнул отца сесть за руль, а очередной каприз моей сестры, банальное желание прошвырнуться по новому торговому центру и прикупить на днюху что-нибудь этакое. Нарядов в Лизкиной гардеробной висело великое множество. Так зачем же ей понадобился ещё один?

Впрочем, размышлять об этом было поздно. Случилось так, как случилось. Теперь осталось собрать все силы и всю волю в кулак и вылечить Лизавету.

После похорон я вновь вернулась в одинокую квартиру. Если бы только послушалась матушку-настоятельницу и спряталась за неприступными стенами монастыря, я избежала бы тех бед, что обрушились на меня впоследствии. Но я не послушалась и вскоре поплатилась за это.

─ Ты не хочешь вернуться к сёстрам, дитя моё?

Я тяжело вздохнула.

─ Очень хочу, но позже. Понимаете, матушка, я должна побыть дома, в одиночестве. Мне это необходимо. Лизу перевели из реанимации. Она не пришла в себя, но врачи очень надеются, что это скоро произойдёт.

Женщина положила на моё плечо тёплую ладонь.

─ Главное, отоспись. Сёстры подежурят в больнице. Наверное, тебе понадобятся деньги на дальнейшее лечение. Ты только скажи.

Я кивнула. В тайнике монастыря лежала фамильная реликвия. Точнее, раньше их было две, два кольца, принадлежавших моим далёким предкам, построившим обитель, кажется, в пятнадцатом веке. Теперь их истлевшие тела покоились на монастырском кладбище, а обручальные кольца, усыпанные бриллиантами и сапфирами, в тайнике. Мама рассказывала, что моя пра-пра- и ещё несколько раз прабабка являлась византийской принцессой, обещанной в жёны русскому князю. Эти кольца были её приданым помимо всего прочего. Семья бережно хранила тайну, и нас с Лизой посвятили в неё в день совершеннолетия. Лизка сразу воспряла духом. Это был её звёздный час. Уж не знаю, как ей удалось уговорить родителей, но, спустя какое-то время, отец вынес вердикт.

─ Ладно, чего кладу без дела лежать? Я нашёл человека, который удачно продаст колечко. Вот на эти деньги вы, девочки, и отучитесь в лучшем университете.

Я только открыла рот, чтобы возразить, но мама подала знак помалкивать. У нас с ней была своя система знаков. Мы понимали друг друга без слов. И всё же, я была уверена, что глава нашей семьи не имел никакого права так необдуманно распоряжаться тем, что мои предки сберегли и в революцию, и в войну, и в послевоенные голодные годы. Эти кольца должны храниться в тайнике, рядом. Как спали рядом вечным сном византийская принцесса и русский князь, любившие друг друга, и, умершие, по приданию, в один день.

Но решения отца оспорить никто не посмел. Впрочем, кто кроме меня сомневался в его правильности? Лизка? Она ликовала, мама светилась от счастья, исполнив очередной каприз любимицы, а я? Разве кто спросил, что думаю я по этому поводу? Разве кого-то когда-нибудь интересовали мои желания и мечты? Я являлась тенью, бледной копией своей близняшки, гадким утёнком рядом с прекрасным лебедем. Нет, меня ничем не обделяли, но я шла по жизни под номером два, молчаливо и уныло. И только в монастыре чувствовала себя равной среди равных, нужной, полезной. Матушка умела объяснить каждой послушнице её ценность и истинное предназначение.

─ Ты едешь с сестрой, София. ─ Отец сказал, как отрезал.

─ Да… но… я хотела…

─ Принять постриг? ─ он обернулся ко мне и грозно свёл брови. ─ И ты думала, я позволю, ─ таким тоном отец разговаривал только со мной, ─ чтобы моя дочь мыла горшки и копалась в земле?

Эх, я бы с радостью разрыдалась, если бы могла. Если бы могла, я бы объяснила упрямому родителю, что ухаживать за стариками мне было приятно, гораздо приятнее, чем мотаться по магазинам в поисках очередного платья или туфелек, или часами болтать по телефону. Если бы отец мог понять, я бы рассказала, что люблю возиться в саду, наблюдая, как из слабого побега вырастает гибкая яблонька, раскидистый тутовник, крепкий орех. Если бы он хоть немного интересовался мной, я бы открыла ему душу. Но папа всегда был занят. Он отдавал короткие приказы и требовал их чёткого исполнения. Гораздо проще дать ребёнку денег на развлечения, чем вникнуть в его жизнь, стать частью той самой жизни.

Тем не менее, я нежно любила своих родителей и свою взбалмошную близняшку. И ради них была готова на всё.

─ Иди, попрощайся с сёстрами. ─ Мягко улыбнулась мама. ─ Но не задерживайся.

Глава 3

Боже! Как давно это было! Казалось, много жизней назад. Я сидела за накрытым столом и вяло гоняла по тарелке дольку томата.

─ Ой, девочки, смотрите, кто появился.

Мы синхронно развернулись в сторону двери, а Ольга грозно шикнула на Верочку.

─ Не пялься, куда не следует. Бог даст, не заметит.

Заметить нас было трудно, если не искать специально. Столик прятался за колонной, а яркие мигающие огни рассеивали внимание.

Но чего испугалась Ольга? Чёрта? Нет, это был не чёрт, с рогами и копытами, а всего лишь его земное воплощение. В клуб вошёл наш начальник под руку с шикарной брюнеткой лет тридцати. Женщина сразу приковала мой взгляд. Высокая, с тонкой талией и приятными округлостями, с идеально уложенной причёской и потрясающим макияжем, она, тем не менее, больше отталкивала, нежели привлекала. Что было в ней не так? Надменное выражение лица, или то, как она улыбалась монстру, сверкая белоснежными зубами? Я тяжело вздохнула. Кажется, несмотря на всю выработанную годами кротость и смирение, я так и не научилась прощать, зато поняла, что значит ненавидеть и презирать. Мне был противен шеф и всё, к чему он прикасался. Я и сама себе была противна.

Я ковырнула вилкой в салате, но тут же подняла глаза и побледнела. Следом за парой вошёл ещё один персонаж. То, что высокий мужчина, с нереально красивым лицом, прибыл вместе с шефом, не вызывало сомнений. Он пнул генерального в бок и помахал перед его носом ключами от машины. Смело, ничего не скажешь. Даже не представляю, кому наш самодур мог простить подобную выходку. Между тем, самодур спрятал ключи в кармане пиджака и широко улыбнулся. Я впервые видела, как хозяин улыбался. Нет, улыбка не сделала его привлекательнее или добрее. Просто это проявило нечто человеческое, давно утерянное или спрятанное под тёмные звериными желаниями. Его спутник рассмеялся, и мой мир окончательно рухнул.

Вот откуда берутся такие парни?

Я вздохнула. Что я понимала в красоте? Матушка твердила, что внешность ─ всего лишь оболочка. Настоящая красота таится в душе. Но, по моему мнению, именно такой внешностью и безудержной харизмой (коими обладал незнакомец) должен обладать политик, выдвигающий себя на должность президента, дипломат, выступающий на ассамблее или же актёр в роли героя-любовника, просто героя или подонка, вызывающего сочувствие. Да, если бы незнакомец был актёром, он расположил бы к себе зрителей с первой минуты, с первого кадра одной улыбкой. Один лишь взмах ресниц, и любая девушка последовала бы за ним из мира жестокой реальности в выдуманный, фантастический, где каждая дурнушка могла почувствовать себя красавицей, а глупышка Василисой Премудрой. Нет, плохой человек не мог обладать таким лицом! Тогда как он оказался в компании моего хозяина, и что у них общего?

Троица быстро поднялась по лестнице и скрылась в vip-зоне.

─ Фух! Кажется, пронесло. ─ Ольга выдохнула и расслабилась.

─ Чего ты так испугалась? ─ Леся допила шампанское и потянулась за новой порцией. ─ Рабочее время закончилось. Да и повод выпить у нас есть.

─ Шеф не переносит запах алкоголя. Совершенно. Я даже отгул на завтра взяла.

Не переносит? Я не ослышалась? Да это же хорошо! Это очень хорошо! Я злорадно улыбнулась и подняла свой бокал.

─ За здоровье именинницы!

Приятное тепло разлилось по телу, а миллионы пузырьков ударили в голову.

─ Вот и молодец! ─ подбодрила меня Верочка. ─ Дождались-таки тоста. ─ Она придвинула бутылку и, не дожидаясь официанта, разлила игристое. ─ За здоровье именинницы! За тебя, Оленька!

Все углубились в салаты, а я посмотрела на Ольгу.

─ Кто это с ним?

─ Женщины не знаю. ─ Подруга пожала плечами. ─ А парень ─ Роман, младший брат шефа.

─ Брат? ─ я искренне удивилась.

─ Да. Тот ещё Ловелас. Но, как специалист, хороший. У него, я слышала, международная строительная компания.

─ А такие бывают? ─ Верочка расстегнула две верхние пуговки на блузке и промокнула лоб салфеткой.

─ Бывают. ─ Кивнула Ольга. ─ Строят мосты и дороги по всему миру.

Мосты! В моей голове что-то щёлкнуло. Мост в нашем городе строила фирма моего злополучного шефа, который так и не понёс ответственность за сметь трёх десятков жителей в тот роковой день. Экспертизы затянулись, доказательной базы всё ещё не было. Да, видимо, и не будет. Повернись всё иначе, расхаживал бы этот монстр на свободе, скупая по крупицам наш городок! Как же!

Я закрыла глаза. Воспоминания отозвались в сердце острой болью.

Шесть месяцев назад

Итак, вернувшись домой с кладбища, я сидела в отцовском кресле и тупо смотрела в одну точку. Как жить дальше? Ответственность, которую возложила на меня судьба, давила тяжким грузом. Нужно вылечить Лизу. Сёстры помогут. Вот только где взять столько денег, чтобы поставить близняшку на ноги? Я не помышляла продать второе кольцо. Да и кому? Сей антиквариат стоил миллионы. Не понесу же я его в обычный ломбард?

Значит, предстояло найти работу.

Стук в дверь прервал мои грустные мысли. Тяжело поднявшись, я поплелась в прихожую.

─ София? ─ Высокий мужчина загораживал собой всю лестничную клетку.

─ Допустим.

─ Нам нужно поговорить. ─ Незнакомец бесцеремонно отодвинул меня и вошёл внутрь. ─ Удачная планировка. И ремонт неплох. Вызывали дизайнера?

Я прислонилась к косяку двери.

─ Кто Вы, и что Вам нужно?

Мужчина уселся в кресло отца, где всего лишь пару минут назад сидела я, и закинул ногу на ногу.

─ Меня зовут Фёдор Воронцов. Я твой о-очень дальний родственник. ─ Он криво усмехнулся.

─ Насколько дальний? ─ Я знала наверняка, никаких родственников мы не имели.

─ Настолько дальний, что нас сочли бы совершенно чужими людьми, если бы не одно «но»! Наши далёкие предки.

Моё сердце сжалось в предчувствии беды.

─ Я Вас не понимаю.

─ Всё ты понимаешь, Птичка. В твоей семье, как и в моей, из уст в уста пересказывалась легенда о русском князе и византийской принцессе, о сокровищах, которые передавались по женской линии, о легендарных кольцах. Сапфир династии Стюарт. Ты слышала о таком камне?

Я отрицательно покачала головой.

─ Да ты совершенно не любопытна, Птичка. Тогда позволь мне рассказать тебе одну занимательную историю. Итак. Началась она на заре цивилизации, когда людьми управляли великие могущественные колдуны, маги и чародеи. Общаясь с богами, сии посредники поддерживали некое равновесие. Возможно, мир мог стать иным, не яви он нам ничтожных воров и мошенников. Словом, ничем неприметный малец выкрал «волшебный глаз» из посоха друида, имя которого потерялось в Лете, чем весьма разгневал богов. Тор, властелин грома, бури и войны, сын великого Одина, настиг виновного и метнул в него молнию, но промахнулся. С богами и не такое случалось. Молния попала в сапфир и расколола его на части. Парень оказался не из робкого десятка. Он собрал драгоценные осколки и продал ростовщику. Но он не знал главного. Великий бог успел наложить заклятье на всех обладателей редкой драгоценности. Пока опустим похождения мелких капель. Проследим историю крупных. Самый крупный осколок попадает к Марии Стюарт вместе с легендой. И та самая легенда гласит, что если камень объединить с другим сильным самоцветом, принадлежащим знатному роду, в одном изделии, то владелицы и их потомки обретут невероятную мощь, гармонию и покой. Но, если этого не сделать, их ожидает незавидная участь. Мария не поверила легенде и свои дни закончила на плахе. Зато Королева Виктория приняла сказку всерьез и вставила в корону сапфир с самоцветом, имевшим название «Черный принц». Соединив два могущественных камня, Виктория обеспечила Великобритании непоколебимый авторитет, силу и гармонию, которыми страна обладает по сей день.

─ Всё это очень интересно, но при чём тут я?

Гость тяжело вздохнул.

─ Ни при чём. Пока ни при чём. Слушай дальше. Сапфир поменьше попал во Францию. И началось. Людовик XIV скончался в страшных муках жуткой агонии, Людовик XV – от неизвестного дотоле недуга, Людовик XVI и Мария-Антуанетта отправились на гильотину, а фаворитки, которым недолго принадлежал камень, умирали одна за другой… Всех владельцев ждала одинаковая судьба – разорение, безумие и смерть. Но вернёмся на несколько веков назад. Итак, два других камня оказались в Византии. Отгадай, что с ними стало?

Я пожала плечами. Откуда мне было знать?

─ Обрамлённые золотом, окружённые бриллиантами, они появились на Руси вместе с приданым юной принцессы.

Этот всезнающий родственник начинал действовать на нервы.

─ Допустим. Дальше-то что? Какое отношение к этой легенде имеет моя семья?

Мужчина хищно улыбнулся.

─ Мне доподлинно известно, что именно твоя семья владеет кольцами. Точнее владела. ─ Он поднялся, подошёл к окну и плотно задвинул шторы. ─ Я долго искал реликвию, но не находил даже ниточки, тонкого волоса, способного привести меня к ней, пока в один из ясных весенних дней не попал на хитрый аукцион. Старинное кольцо появилось, как лот, и стоило мне целого состояния.

─ Значит, Вы его купили? ─ Я прикусила губу.

─ Я, Птичка. И теперь, ─ он навис надо мной, как скала, ─ теперь я хочу получить второе, в подарок, так сказать. Я хочу, чтобы восторжествовала справедливость. Давай разделим реликвии пополам. Свою вы просрали. Получили бабки и тут же потратили их. Отдай второе кольцо, и я исчезну из твоей жизни. Иначе…

─ Иначе что?

Глаза мужчины превратились в узкие щёлки.

─ Иначе ты очень пожалеешь. Я превращу твою жизнь и жизнь твоей сестры в настоящий ад. Итак. Где второе кольцо?

Я не умела врать, поэтому пристально посмотрела в бесцветные стальные глаза и процедила сквозь зубы:

─ Пошёл вон!

Господин Воронцов стукнул кулаком о косяк двери прямо над моею головой.

─ Так вести беседу тебя научили сёстры в монастыре? Может, мне наведаться к ним и поучить хорошим манерам?

─ Оставьте сестёр в покое!

Мужчина задумался.

─ Что ж. Я могу купить и разобрать по кирпичику весь этот город, но у меня есть идея получше. Я сделаю из тебя шлюшку. Как это звучит! Бывшая монахиня стала грязной шлюхой! Ты не покинешь свой замшелый городишко, пока твоя сестра прикована к кровати и не найдёшь работу. Я позабочусь. Так что, когда захочешь жрать, или когда твоей взбалмошной родственнице понадобятся дорогостоящие операции, сама приползёшь ко мне. И кольцо принесёшь, как миленькая. Если не принесёшь, я буду забавляться с тобой, когда того пожелаю.

Я находилась на грани нервного срыва, понимая, что и полиция, и прокуратура куплены чёртовым мерзавцем.

─ Тогда что мне помешает продать то самое кольцо и убраться за границу, если Вы так уверены, что реликвия находится у меня?

Воронцов пожал плечами.

─ Кому ты его продашь? Ювелиру на соседней улице? Да у него и сотой доли нужной суммы не наберётся. А вот я, по-родственному, в благодарность, готов оплатить Елизавете лечение и вернуть вас в Англию. Что скажешь?

Я закрыла лицо руками.

─ Мне нужно подумать.

─ Думай. У тебя есть два дня, Птичка, и ни секунды больше.

Дверь хлопнула, а я вздрогнула, как от удара. Возможно, эти камни, действительно приносят несчастье? И именно поэтому мои далёкие предки спрятали их в монастыре? Отец, в отличие от мамы, не являлся прямым наследником сокровищ. Но он прикоснулся к ним, разделил и навлёк беды на нашу семью.

Забыв обо всём, я кинулась в монастырь.

Глава 4

─ То, что ты мне рассказала, просто чудовищно! ─ Матушка прохаживалась по кабинету, стуча металлическим набалдашником трости. ─ Мы можем спрятать тебя в этих стенах.

Я отрицательно покачала головой.

─ Нет. Я нужна Лизе.

─ Мы соберём деньги в приходе, сколько сможем, отправим Вас за границу. Что скажешь?

Я смотрела на свои колени.

─ Скажите, второе кольцо у Вас, матушка?

Настоятельница отрицательно покачала головой.

─ Твой отец забрал оба. В тайнике остались две серебряных броши и пара серёжек. Не думаю, что можно их дорого продать. Они представляют, скорее, историческую ценность, нежели…

─ Отец забрал оба кольца? Интересно, где же второе? Воронцов купил лишь одну драгоценность на аукционе. ─ Я обхватила лицо руками. Мысли путались.

Матушка обняла меня за плечи.

─ Я пыталась отговорить твоего родителя, но только зря время потратила. Я ведь предупреждала его.

─ О чём?

Старушка вздохнула.

─ Нельзя разлучать кольца с их хозяевами, нельзя разделять их. Иначе большие беды обрушатся на весь ваш род.

Мобильный издал трель. В тиши монастыря этот звук казался слишком громким, раздражающим, неприятным.

─ Ответь.

Я нажала на кнопку.

─ София? Это лечащий врач Лизы, Вадим Петрович Набоков. Вы бы не могли заехать в больницу прямо сейчас?

Вся кровь отхлынула от моего лица.

─ Что случилось?

─ Лиза пришла в себя, и нам нужно кое-что обсудить.

Я обернулась к настоятельнице.

─ Лиза в себя пришла. ─ Улыбнувшись, поднесла трубку к уху. ─ Я скоро буду, доктор.

Глава 5

Всю ночь я не смыкала глаз, пытаясь решить, что делать дальше. Сестре предстояла долгая реабилитация. Перелом позвоночника ─ дело нешуточное. Врач пообещал, что сотрудники больницы сделают всё, что смогут, но они не боги. Не боги… а мой Бог? Я пыталась просить совета у Бога, но он молчал, или я стала глухой и слепой, утратила возможность видеть путь и благодать, слышать глас всевышнего.

Утром, когда стрелки приблизились к девяти, я пошла в соседний банк. Сбережений в нашей семье было немного, но на первое время вполне могло хватить.

─ София Птичка? ─ Девушка в окошке проверила мои документы. ─ Простите, но помочь ничем не могу. Ждите шесть месяцев. Но для начала вступайте в наследство. Вам к нотариусу.

Я побледнела.

─ А квартира? У нас с сестрой огромная четырёхкомнатная квартира в центре. И дача. Банк может взять всё это в залог под скромную сумму?

Сотрудница печально улыбнулась.

─ Боюсь, недвижимость пока тоже не Ваша. Она отойдёт к Вам через полгода, если других претендентов не найдётся.

─ Но у нас нет других родственников. У нас вообще никого нет. Что же мне делать? Возможно, кредит?

Я видела, что девушка в окошке искренне сочувствовала, но помочь ничем не могла.

─ Для того, чтобы получить кредит, Вам нужно устроиться на официальную работу, получать белую зарплату не менее полугода. Словом, это те же шесть месяцев.

Я тяжело вздохнула и вышла на улицу. Градообразующим предприятием в нашем городе являлся огромный металлургический комбинат. Но там, в кресле моего отца, теперь сидел Дьявол. Я слышала краем уха вчера, на кладбище, как начальник планового отдела сетовал главному инженеру, мол, не успел прах директора погрузиться в землю, как явился хозяин, некий Воронцов. Значит, мой вчерашний гость являлся настоящим хозяином завода и какое-то время собирался провести в нашей глуши.

Дьявол ждал меня в своём кабинете. Ждал не одну, а с фамильной реликвией. Но, если бы я и решилась преподнести её на блюдечке, то не смогла б. Кольцо пропало. Где оно находилось, знал только отец. Но он уже ничего никому не расскажет.

Недолго думая, я направилась в местную больницу.

─ Я Вас где-то видела. ─ В кабинете начальницы отдела кадров царил идеальный беспорядок. Папки с документами загромождали столы и подоконники, то и дело забегали девочки из отдела с бумагами на подпись.

─ Да, я работала тут сиделкой от монастыря. А теперь… теперь моя сестра лежит у Вас в хирургии, и мне нужны деньги на её лечение.

Женщина сочувственно кивнула.

─ Одна из тех, после аварии?

─ Да. Скажите, я могу устроиться к Вам хотя бы санитаркой?

Начальница отодвинула папки и, сняв очки, надавила на переносицу.

─ Мне очень жаль. Вот, взгляните. В больнице идёт сокращение. ─ Она обвела стол рукой. ─ У меня медсёстры в санитарки просятся, но мест на всех не хватит. Прости, девочка. Ничем помочь не могу.

Я кивнула.

─ Понимаю.

Практически до вечера я бродила по городу. Я наведалась во все школы и детские сады, заглянула в магазины и в офисы, в кафе и в столовые, но мест нигде не оказалось. Купив газету, поняла, что сотрудники требовались лишь на комбинат. Все, от уборщиц до мастеров.

Отец говорил, что работа на заводе вредная, что он миллион раз сигнализировал наверх, чтобы владельцы обновили воздушные фильтры и системы очистки, но там, наверху, экономили каждую копейку. Словом, те, кто могли, давно убрались из города. Остальные пытались устроиться, куда угодно, только не на комбинат. А вот мне судьба не дала выбора.

─ Здравствуйте.

─ Софочка!

Я вошла в отдел кадров и тут же попала в крепкие объятия Нины Тимофеевны, возглавлявшей отдел работы с персоналом. ─ Прими мои соболезнования ещё раз.

Я кивнула.

─ Ниночка Тимофеевна! Могу ли я устроиться к Вам уборщицей в цех или кухрабочей в столовую?

Добрая женщина охнула и прикрыла рот ладошкой.

─ Упаси тебя господь! Ты тут инвалидом через год станешь! Разве это дело для такой девушки! Беги отсюда, Софочка. Папа твой не зря отослал Вас с сестрой подальше.

Я тяжело вздохнула и уселась на стул.

─ Не могу. Лиза пришла в себя, но пока не транспортабельна. Перелом позвоночника. Наши врачи таких операций не делают. Нужно вызывать нейрохирурга из Москвы. А это огромные средства. Если операция пройдёт успешно, я перевезу сестру в столицу, в лучшую клинику для дальнейшего лечения.

Нина Тимофеевна села напротив меня.

─ Мы тут денег немного собрали, девочка. Хотели на девять дней отдать. Да я сейчас тебе конверт вручу. ─ Она достала из стола не конверт, а файл. ─ Сто тысяч. Сколько смогли.

Я бы расплакалась, если бы умела плакать. Деньги были большими, но даже на первую операцию их катастрофически не хватало.

─ Спасибо. Но работа мне всё равно нужна. Очень. Вы же знаете, я трудностей не боюсь.

Женщина задумалась.

─ Тогда, возможно, в секретариат документоведом? Там Маша Жукова в декрет собралась. Но вот беда, всю администрацию одобряет господин Воронцов лично. Час назад распоряжение пришло.

Секретариат меня никак не устраивал. Одно дело потеряться в толпе простых работяг. Другое ─ находиться на виду, работая в административном корпусе.

─ Я бы полы мыть пошла. Оформите?

Нина Тимофеевна вздохнула.

─ Трудно будет.

─ Я справлюсь.

─ И зарплата маленькая.

─ А я на полторы ставки. Ну, что скажете?

Главный менеджер по персоналу печально улыбнулась.

─ Хорошо. Приступай сегодня. А завтра документы принесёшь.

Это было настоящей радостью.

Я пересекла территорию и оказалась в цеху, на своём новом рабочем месте.

Нина Тимофеевна не лукавила. К концу смены я натёрла на подошвах водянки, а на руках появились мозоли. Ноги гудели, но я твердила, как молитву, что справлюсь, обязательно справлюсь, и просила у Бога лишь сил и терпения.

─ Соня! Закругляйся, домой пора. ─ Моя напарница, тётя Нюся, сняла рабочий халат.

─ Вы идите. Мне раздевалки домыть осталось и один туалет.

Женщина, проработавшая на предприятии с десяток лет, улыбнулась, демонстрируя серые разрушенные химией зубы.

─ Тут так чисто никогда не было. Только всё в пустую. Ночная смена загваздает цех так, что утром не узнаешь. Копоть, смола, дым. Так что завтра, как говорится, на колу мочала ─ начинай сначала!

Я вытерла тыльной стороной руки пот, струившийся по лицу.

─ Ничего, справимся.

Тётя Нюся ушла. А я поразилась тишине, царившей вокруг. Дневная смена закончилась, а до начала ночной оставалось сорок минут. Я хотела выйти на улицу и просто подышать воздухом, но решила довести всё до ума, а потом… потом прогуляться две остановки до дома и подумать, как потратить деньги.

Я домывала раздевалки, когда в цехе послышались шаги. Они отдавались гулким эхом и казались ещё громче в этой пронзительной тишине. Наверное, рабочие начали потихоньку стягиваться. Полуприкрытая дверь широко распахнулась, и я замерла, как вкопанная. Передо мной стоял Дьявол во плоти, господин Воронцов собственной персоной. Раньше я не задумывалась, что моим отцом руководили более влиятельные люди. Я даже не подозревала, что завод являлся частной собственностью, и однажды жизнь сведёт меня с реальным хозяином огромного предприятия.

─ Что ты тут делаешь?

Я смотрела в холодные бесцветные глаза и не знала, как себя вести.

─ Работаю.

Воронцов развернулся ко мне спиной и направился к выходу.

─ Уволена. Можешь идти домой.

Я ушам своим не верила. Разве можно просто так уволить человека, который трудился весь день, не покладая рук! Сдаваться без боя я не собиралась.

─ На меня поступили жалобы, или я что-то сделала не так?

Мужчина остановился.

─ Это не обязательно. Комбинат принадлежит мне, и мне решать, кто будет тут работать, а кто нет. Ты не будешь.

─ Но как Вы узнали?

Суровое лицо немного развернулось в мою сторону, и я увидела хищный профиль. Боже, как шла хозяину его фамилия. Ворон. Вот кого он напоминал сейчас.

─ Слух о том, что дочь почившего генерального моет полы в гальваническом цехе, облетела завод моментально. Просто у меня не было времени проверить это раньше.

Я отпустила швабру, и она с гулким стуком ударилась о плиточный пол. Надо же было отпахать двенадцать часов впустую!

─ Ладно. Я пошла. ─ Скинув тёмно-синий халат прямо на пол, направилась к выходу, но мужчина схватил меня за руку и больно сжал кисть.

─ Моё предложение остаётся в силе. Ты приносишь кольцо, а я беру на себя все заботы по лечению твоей сестры, а после возвращаю вас в Англию.

Я вырвалась из цепких пальцев.

─ Второго кольца нет. Я была в обители. Отец забрал оба, а куда дел второе ─ никому не известно.

На мгновение Воронцов задумался и разжал пальцы.

─ Так и знал, что кольца хранились у монахинь. Ну, ничего, наверное, сейчас оставшееся лежит в банковской ячейке.

─ К которой у меня нет доступа. ─ Злорадно усмехнулась я.

─ Пока нет доступа. ─ Глаза хозяина превратились в узкие щёлки. ─ Но скоро ты вступишь в наследство. Я подожду. Я ждал долго, очень долго. Что значит каких-то шесть месяцев, по сравнению с десятилетиями бесплодных поисков!

Действительно!

Я не была уверена в существовании той самой банковской ячейки, но на уровне подсознания понимала, нужно тянуть время. А, пока то самое время тянется, что-нибудь обязательно удастся придумать.

─ Ладно, ─ Воронцов расслабился, ─ пока не получу вещицу, будешь отрабатывать лечение сестры. Завтра зайдёшь в мой кабинет.