Czytaj książkę: «Ректор»

ГЛАВА 1. ПРИКАЗ О ЗАЧИСЛЕНИИ

Письмо из академии Тёмных Искусств пришло в самый неподходящий момент — когда Вера Соловьёва, двадцати трёх лет, маг-недоучка третьего колена, продавала зелья от бессонницы на рыночной площади Вельска. Письмо было коротким: «Вы зачислены. Явка обязательна. Отчисление — смерть». Подпись: «Ректор Морозов. Личная печать».

— За тобой уже приезжали, — сказала соседка-травница, не отрывая глаз от котла. — Два раза. Оба раза возвращались без девушки. Не поезжай.

— А если не поеду?

— Тогда приедут в третий раз. И заберут не только тебя.

Вера поехала. Не из храбрости — из арифметики: дома оставалась бабушка, а бабушка — единственный человек, который помнил Веру ребёнком, до того как её способности выжгли половину деревни.

ГЛАВА 2. ВЕЛЬСК. ПЯТЬ ЛЕТ ДО

Ей было восемнадцать, когда это случилось. Вельск — посёлок на двести домов, лесопилка, река, церквушка без попа. Маги там рождались раз в поколение: бабушка-травница, дед-коновяз (умел успокаивать лошадей), и вот — Вера. Третье колено, поздняя искра: магия проснулась в четырнадцать, а до этого была просто «девочка с характером».

В тот вечер она возвращалась с речки. Трое подвыпивших мужиков у моста. Один — Гриша Шорохов, которого она знала с детства, — шагнул навстречу. «Проводим, Верки?» Она сказала «не надо». Он сказал «надо». Она почувствовала, как внутри что-то щёлкает — как выключатель, который слишком долго не трогали.

Дальше — по учебникам: «неконтролируемый выброс магии третьего колена, радиус двенадцать метров». По её памяти: свет, крик, запах горелого мяса, тишина. Трое на мосту — обгоревшие, но живые. Одиннадцать в посёлке — из окон домов, которые стояли слишком близко к мосту. Четырнадцать человек. Ни одного мёртвого — но всех — искалеченных. Суд был закрытым: «невменяемость вследствие пробуждения магических способностей». Ей предложили выбор: академия или изолятор. Она выбрала академию — но вызов пришёл только через пять лет. Пять лет она ждала. Продавала зелья на рынке. Спала с ножом под подушкой. И писала — в стол, в тетрадь, которую потом сожгла: «Я не хотела. Я не хотела. Я не хотела».

ГЛАВА 3. БАБУШКА

Бабушка Арина — травница, ведунья, «та, к кому ходят, когда врачи разводят руками» — была единственной, кто не испугался. В ночь после моста она пришла в дом, где Вера сидела под столом, обняв колени, и сказала: — Встань.

— Я не могу.

— Встань, я сказала. — Бабушка не повысила голоса, но Вера встала. Ноги дрожали. — Ты — маг. Третье колено. Сильная. Дикая. Необученная. Это не оправдание и не приговор. Это факт. Что ты с ним будешь делать — твой выбор.

— Я чуть не убила...

— Не убила. Тебя остановила смерть, которая стоит за правым плечом каждого из нас. Она сказала: «ещё рано». Но в следующий раз может сказать «пора». И тогда — либо ты будешь держать свою магию, либо она будет держать тебя. Выбирай.

— Как? Я не умею.

— Никто не умеет. Умеют — те, кто выучился. Тебя выучат. Не здесь — там, где учат таких, как ты. Подожди. Наберись. И когда придёт письмо — поезжай. Даже если скажут «отчисление — смерть». Смерть, Верушка, — это не худшее, что бывает. Худшее — это жить и бояться себя.

Бабушка умерла за год до письма. Не дождалась. Но Вера знала: где-то она видит. И одобряет.

ГЛАВА 4. ВОРОТА

Академия стояла там, где не стояло ничего: на плато между двумя мёртвыми вулканами, окружённая чёрным лесом, который местные называли Гребнем. Ворота — чугунные, выше крепостных — открылись сами. За ними лежал двор, засыпанный пеплом, и здание, которое больше всего походило на крепость, скрестившуюся с собором: шпили, контрфорсы, окна-бойницы.

— Соловьёва, — сказал привратник, не глядя. — Северное крыло, комната тринадцать. Занятия с завтрашнего дня. Ректор принимает новеньких в полночь. Не опаздывайте: он не любит.

— А если опоздаю?

Привратник посмотрел на неё — впервые. Глаза у него были белые, как у покойника. — Тогда я скажу ему, что вы старались.

ГЛАВА 5. КОМНАТА ТРИНАДЦАТЬ

Комната тринадцать была угловой — два окна: одно на мёртвые вулканы, другое на чёрный лес. Из мебели: кровать, стол, шкаф и камин, который горел сам, без дров. На стене — следы от предыдущих жильцов: чьи-то инициалы, выцарапанные ножом; чья-то магическая формула, написанная кровью (или краской — с расстояния не отличить); и одна надпись мелом, аккуратная, в нижнем углу: «Не бойся. Это пройдёт. Или станешь сильнее. В обоих случаях — выход».

Соседки не было. В академии Тёмных Искусств первокурсники жили по одному — «чтобы не сговариваться», как объяснил привратник. Второкурсники — по двое. С третьего — как повезёт.

Первая ночь прошла без сна. Вера лежала, смотрела в потолок и слушала дом: он скрипел, вздыхал, иногда — постанывал. В полтретьего ночи за стеной кто-то заплакал — тихо, отчаянно, как плачут дети, которым запретили плакать. Потом — резко оборвал себя. Потом — тишина.

Утром она узнала: за стеной жил мальчик по имени Ким. Второй день в академии. Первую ночь.

ГЛАВА 6. РЕКТОР

Ректор Морозов принимал в башне — круглой комнате без окон, освещённой только свечами. Вера вошла в полночь ровно и увидела: стол, заваленный бумагами, карту континента на стене — и его. Высокий, в чёрном, с лицом, которое могло бы быть красивым, если бы не глаза: чёрные, без дна, как колодцы, в которых утонули все, кто заглянул.

— Соловьёва, Вероника Андреевна. Третье колено, недоучка, инцидент в Вельске — четырнадцать жертв, — прочитал он без интонации. — Почему я должен тратить на вас ресурсы академии?

— Потому что я не хотела этого делать. Он напал первым. А потом их было четырнадцать, и я не могла остановиться.

— Не могли или не хотели?

— Не умела.

Ректор отложил бумагу. Впервые за разговор посмотрел ей в глаза — прямо, без пощады. — Это честный ответ. Здесь учат останавливаться. У вас есть четыре года. Если не научитесь — я отчислю вас сам. Лично.

— А если я научусь раньше?

— Тогда, — сказал он, и в глазах на миг блеснуло что-то, похожее на интерес, — вы станете первой за сто лет, кто переживёт четвёртый курс.

ГЛАВА 7. ПЕРВАЯ ЛЕКЦИЯ

Первая лекция Ректора называлась «Введение в контроль». Двести первокурсников в амфитеатре; он на сцене — один, без конспекта, без магических иллюстраций.

— Контроль — это не подавление, — сказал он. — Подавление — это когда вы затыкаете рот кричащему. Контроль — это когда вы понимаете, почему он кричит, и убираете причину.