Czytaj książkę: «После огня»

Пролог

Пятнадцать лет назад

Это сон. Просто сон. Повтори это ещё раз. Потому что иначе придётся признать — всё произошло на самом деле.

Кажется, я сам погиб в той катастрофе. Будто там осталась частица моей души, да кому я вру, там осталось моё разбитое сердце, оно лежит сейчас под обломками, и я не знаю, как его вернуть на место. Я не могу дышать, до сих пор запах гари на одежде, на теле, кажется, он въелся в меня, я не смогу от него избавиться, даже когда приду домой и несколько раз схожу в душ. У меня стоит перед глазами тот дичайший огонь, который забрал у меня всё, до последней капли.

Круги по коридору больницы только нарушают моё и без того нестабильное состояние, я готов крушить, орать, но я пытаюсь себя сдержать ради них. Они единственные, кто у меня остался.

На часах три ночи. Мой и без того уставший мозг пытается справиться с этой ситуацией, но я не могу.

Я жду.

С терпением, даже через силу, но жду.

Через час моих самых сильных переживаний лечащий врач выходит из палаты Дэниела. Подрываясь, я бегу к нему.

— Что с ним? — запыхавшись и пытаясь не сорваться, спрашиваю я. — Пожалуйста, не молчите, скажите, что он будет жив. Прошу вас.

— Сейчас его состояние удалось стабилизировать. Но прогнозов мы пока дать не можем. Он получил тяжёлые травмы. Следующие сутки будут решающими.

По щекам потекли слёзы, то ли от боли за моего лучшего друга, то ли от радости, что он всё-таки жив. Я не могу с уверенностью сказать, что он точно выживет, но я готов поднять на уши всю эту чёртову больницу, только для того, чтобы ему помогли выжить.

— Вы можете к нему зайти, он в сознании, но я советую вам его не тревожить, он очень пострадал, — произнёс врач, глядя на меня с сожалением.

— С-спасибо. Спасибо в-вам. Я зайду, — заикаясь и борясь с болью, произнёс я.

Развернувшись в сторону палаты, я чуть ли не бегом пошёл к тому, кто заменил мне семью.

Но, дойдя до палаты, я остановился, я минуту смотрел на дверь, потому что боялся увидеть друга. Я не знал, как себя вести, что говорить и что делать. Но я должен себя пересилить. Открыв дверь, я до сих пор не мог не мог пошевелиться, я смотрел на Дэниела, который был бледнее, чем простыня, на которой он лежал. Можно подумать, что он неживой, словно из воска, но он открывает глаза и смотрит на меня.

Я чувствую, как моя нижняя губа трясётся, я закусываю её, чтоб не расплакаться при нём, но у меня не выходит, и я подбегаю к нему и сажусь рядом, беря его за руку.

— Дэн. Дэн, как ты… как ты себя чувствуешь?

— Где она? — игнорируя мой вопрос, спрашивает друг с большим страхом в глазах.

— С ней всё хорошо, она почти не пострадала, лишь пару царапин и немного надышалась дымом, но с ней всё хорошо.

Я вижу, как после моих слов он успокоился. Но не до конца, ведь у него погибли родители, и он это прекрасно уже знает. В том пожаре невозможно было спастись. Все пути к выходу завалило к моменту, когда все проснулись и поняли, что дом горит. Мы спали на втором этаже, когда загорелась кухня, единственное место, из которого был выход на улицу. Дэн проснулся первым, разбудил меня, и началось метание из стороны в сторону, чтобы понять, как выбраться оттуда, откуда уже не было выхода. Я чувствовал запах плавящегося дерева, который до сих пор стоял у меня в носу. Крики Дэниела смешались с треском балок. Огонь пожирал лестницу быстрее, чем мы успевали думать. Я вызвал пожарных, но, когда они приехали, его родители уже были мертвы. Я не помню, как они погибли, я помню то, как Дэниел пытался их разбудить, думая, что они просто уснули, помню, как нас вытаскивали из здания, которое разваливалось на глазах. И помню, как я бился в истерике, когда понял, что её нет.

Я вынес её на руках, она была без сознания, но до сих пор обнимала свою любимую игрушку и кулон, который я ей дал, сказав, что он ей поможет, что с ним она будет в безопасности.

Даже когда спустя три часа после этой трагедии, после того, как врач вышел из палаты Дэниела, даже когда мне сказали, что Дэн не смог, что он умер, я держался. Я действительно держался, но ради единственной, ради которой я взял обещание с её брата, что никогда и ни при каких условиях я её не брошу.

Зайдя в соседнюю палату, я увидел её, она лежала, обнимая своего плюшевого мишку, и крепко спала. Подойдя к кровати, я сел рядом, взял её маленькую ручку в свою и сказал очень тихо, будто боялся нарушить тишину, которая так сильно давила на меня.

— Я обещал ему, что ты никогда больше не останешься одна.

Поцеловав её в лоб и аккуратно повесив ей на шею кулон моей матери, я ещё раз посмотрел на неё и произнёс:

— Я обещаю — ты будешь счастлива…

Глава 1

Амелия

Наше время

- Что же мне делать со всеми вещами?

Спрашивала я себя, собирая коробки с вещами. Четыре года жизни помещаются в коробки. Какая ирония.

Бросаю взгляд на кухонный стол и вижу кружку с его именем и хочу выкинуть, разбить, но мне сейчас ни к чему поддаваться эмоциям. Подойдя к столу, я вижу нашу совместную фотографию, мою любимую, взяв ее в руки я улыбаюсь, глядя на то, какие мы были счастливые. Но тут понимаю, что мне не стоит это вспоминать. Затем кладу ее на стол лицами вниз и рассматриваю нашу, ставшую пустой квартиру. Заметя его коробку, я подхожу к ней, решаюсь открыть, так как она все равно не запечатана. Все лежит как надо, складочка к складочке, носок к носку, сразу видно, что он тот еще организатор порядка, а я та которую он называл «неряшливой женщиной». Четыре года жизни я потратила не на того человека, а почему? Потому что я вчера застала Джона в нашей с ним постели с другой женщиной, которую он называл просто «подругой». В постели где мы с ним занимались всем, чему только могут заниматься нормальные пары. От этого воспоминания дрожь идет по коже. Но я пообещала себе, что не стоит зацикливаться на этом, ведь я давно поняла, что нам не светит хорошая жизнь вместе.

С его стороны было много подозрений об изменах, похождениях и что-то в этом роде, но я пыталась закрыть на это глаза, ведь кроме него и моей лучшей подруги в этом городе никого не было, с кем я могла бы обсудить какие-то вещи или попить кофе, посмотреть фильм. Поэтому я держалась за Джона, хотя он оказался мудаком. Четыре года впустую, четыре года я жила под одной крышей с человеком, который мне врал, и просто искал удобную девушку для потребностей. Для каких? Я сама не знаю.

Квартира, в которой я сижу и битый час собирая вещи, наша общая с Джоном, мы ее начали снимать, когда решили съехаться. Квартира с видом на городской парк, хорошее освещение, просторная кухня, все как я люблю, и он меня поддержал в этом выборе. Стены комнаты, которые еще день назад были украшены нашими фотографиями и всякими безделушками, теперь оказались голые. И вот я сижу здесь, и думаю, что делать дальше. Мне есть куда пойти, и я знаю, что меня там всегда примут.

Из-за этих мыслей я ненадолго впала в отчаяние, я слышала лишь собственное дыхание и тишину. Тиканье часов на стене. И тут мой взгляд снова падает на какую-то вещь, лежащую на одной из коробок Джона. Зубная щетка. «Наверно, он не такой собранный, как я считала ранее, даже щетку на упаковал», подумала я. Беру ее в руки, несколько секунд смотрю на нее и молча выбрасываю в мусорный пакет, и она глухо ударяется о дно пакета.

От этого всего меня отвлекает телефонный звонок. Я лезу искать искать его между коробками, так как помню, что клалагде-то тут, когда в последний раз разговаривала с подругой. Но тут пальцы натыкаются на что-то мягкое. Плюшевый мишка.

- Странно, почему я его до сих пор храню? Я ведь даже не помню откуда он.

Но тут я вспоминаю о телефоне, который трезвонит не переставая. Наконец то найдя его, я сразу отвечаю на вызов:

- Амелия, заказ готов?!

Я, не успевая даже поднести телефон к уху, кричит клиентка. Мне даже приходится отнести чуть в сторону айфон, чтобы не оглохнуть от ее выплеска эмоций.

- Здравствуйте, Раиса, нет, ваш заказ эскиза еще не готов, так как срок его исполнения только через неделю, - выдохнув произношу я.

- Как через неделю? Разве не сегодня?

Я даже с другого конца провода слышала, как у нее крутятся шестеренки, пока она потихоньку начинает понимать, что она ошиблась днем недели. Через минуту она поспешно приносит извинения, и просит, чтобы ровно через неделю я была у нее, и мы на месте разобрали все конечные цели.

- Хорошо, что хоть работа не разваливается, -отключив звонок выдыхаю я, с сожалением, промелькнувшим в моем голосе.

Падаю на диван, и понимаю, что все это время у меня в руках был все тот же мишка. Непонятная игрушка, но я не могу ее выбросить, будто бы она что-то большее чем игрушка, больше чем плюшевое создание, которые все мои осознанные года была рядом. Я долго смотрю на игрушку, проводя пальцем по зашитой лапке. Вдруг из него выпадает маленький кулон в виде сердца, с серебряной цепочкой.

- А это, что такое? - спросила я сама себя, вертя его в руке.

Кулончик оказался милым, и вполне красивым, интересно как он сюда попал?

- Ладно, потом разберусь, - сказала я, и положила его обратно в мишку.

Прижав игрушку к груди я наконец то положив его в коробку с моей немногочисленной одеждой, я запаковываю ее скотчем и подписывая, я отодвигаю ее в сторону и понимаю, что это все.

Последняя коробка.

Последний кусочек скотча.

Последняя вещь, напоминающая о Джоне.

Все. Или мне так только кажется?

Но для начала нужно позвонить моей любимой подруге.

Набираю ее номер, и она сражу мне отвечает:

- Ты еще не передумала переезжать? - саркастично спрашивает она, с ноткой смеха в голосе.

- И не надейся, что я передумаю. Меня в этих стенах больше ничего не держит, - смеясь отвечаю я, - Соф, но ты точно уверена, что ты хочешь делить со мной свое личное пространство?

- Конечно. Я же сказала: моя квартира – твоя квартира. Вспомни, мы здесь жили до появления твоего ухажера.

Я смеюсь. Да, она умеет у меня поддержать.

- Хорошо, - сквозь смех отвечаю Софи, - жди меня через час, у меня начинается новая глава, и ты как никто сможешь помочь мне с этим.

Завершая разговор, я лежу и улыбаюсь, понимая, как поднимается настроение, и это прибавляет сил, чтобы двигаться дальше.