Czytaj książkę: «Ты снова моя»

Глава 1

Катя

Смотрю на то, как мой муж отпускает руку моего сына, прорычав ему, чтобы тот не двигался с места, и наставляет дуло охотничьего ружья на меня.

– Гриша, не глупи, – пытаюсь вразумить его и делаю шаг вперёд, но Денис впивается в моё запястье.

– Что тебе, тварь, не хватало? – орёт на всю округу муж, собирая любопытных соседей у забора.

Мне плевать! Пусть говорят, обсуждают и осуждают. Я всего лишь хотела спасти себя и сына от мужа-тирана.

– Гриша, одумайся, – холодным тоном говорит Денис, и мой муж направляет оружие на него.

Дёргаюсь, желая сделать хоть что-то, но Денис крепко держит, не давая мне и шагу сделать.

– Ты! Ещё в школе мечтал переехать тебя на тракторе, – злобно усмехается Гриша, и его глаза наполнены странным блеском, будто он выпил.

– Убери ружьё, Гриш, – прошу его я, трясясь от страха. Не за себя, за сына и за Дениса.

– Закрой рот, шлюха! – рявкает и снимает ружьё с предохранителя. – Я сейчас его застрелю, а ты… не представляешь, что я с тобой сделаю, – скалится, а я прекрасно представляю, уже не раз доводилось почувствовать на себе его гнев. – Или нет, лучше пристрелю вас обоих, – ведёт плечом.

Это конец!

Он меня сейчас убьёт, потом выстрелит в моего любимого человека, который держит меня крепко за руку, наверняка думая о том же, о чём и я – мы сейчас умрём. И никто нас не спасёт, даже мама, она и глазом не моргнула, когда увидела моего мужа с ружьём. Уверена, ей станет легче, если меня убьют. Лучше мёртвая дочь, чем, как она выразилась, шлюха.

Почему моя родная мать, женщина, которая дала мне жизнь, предпочла не свою дочь, а постороннего человека?! Того, кто десять лет мучил меня своей тиранией, жестоко избивал, оскорблял, не считая меня за человека? Чем я не заслужила родительскую любовь?

Тем, что любила не того? Или тем, что подарила им внука?

Я всегда слушала их, считала, что важнее слова родителей нет ничего. Вышла замуж за того, за кого хотели они, чтобы «брюхатая дочь» не позорила их чистое имя. Но я достаточно настрадалась, жила только ради сына, иначе давно бы сдалась. И сейчас, когда любимый человек, родной отец моего ребёнка, приехал спасти нас, нам не дают и шанса.

Не стоило мне идти к Денису, не стоило помощи просить, признаваться, что десять лет назад я ему сына родила, но поздно. Я знала, кто такой Гриша и на что он способен, прожила с ним столько времени бок о бок. По моей вине Денис умрёт. Потому что я хотела спасти себя и сына, подвергла любимого опасности. Мы оба умрём, а наш сын останется на попечительстве Гриши и будет всю жизнь отвечать за ошибки матери. Я не могу этого допустить!

– Прости меня, я… дура, не понимала, что делаю, – произношу и подаюсь вперёд.

– Катя? – раздаётся за спиной голос Дениса, но я вырываю свою руку из его хватки.

– Я люблю тебя, – шепчу одними губами, едва повернув голову в его сторону. – Гриш, прости, я сделаю всё, что ты захочешь: с работы уйду, из дома не выйду, только не делай глупостей, – буквально молю, специально не уточняя, что именно ему не надо делать.

Если я попрошу не трогать Дениса, это всё равно, что самой в него выстрелить.

– Сделаешь, – кивает муж без капли сомнения. – Будешь умолять простить тебя до конца своих дней, – добавляет, опустив дуло ружья.

– Хорошо, – соглашаюсь и делаю ещё пару шагов вперёд.

– Я всё тебе дал: замуж взял с чужим отпрыском, квартира есть, машина, денег хватает, а ты в постель к другому, – несёт какой-то бред, и я убеждаюсь, что он выпил.

Замуж? Да, с чужим ребёнком, но я не просила. Квартира? Мне плевать на те сорок квадратных метров с выцветшими обоями и скрипучим полом. И на машину его мне плевать. Меня волнует мой сын и моё здоровье, которое после каждого его избиения становится только хуже. Он просто убил бы меня однажды в порыве гнева и даже бы не понял. Я жить хочу! Спокойной и мирной жизнью. Не вздрагивать при каждом шорохе, не трястись, когда собственный муж окликает, думая «что ему ещё не нравится?». Просто жить, быть любимой, а не грушей для битья и телом, которое он использует, когда ему хочется.

– Ты дебил? – раздаётся насмешливо за спиной, и я резко поворачиваюсь.

– Денис, – шиплю на него, но он даже не смотрит в мою сторону, продолжая сверлить взглядом моего мужа.

– Сломанные рёбра, сотрясение мозга, повреждённая печень, отбитые почки и шрам от ножа – вот что ты ей дал, – голос вроде спокойный, а в глазах ярость.

– Что ты несёшь? – подает голос мама. – Гриша не способен поднять руку на женщину, – усмехается родительница, что, в принципе, было ожидаемо.

– Вы вообще молчите! Отдать единственную дочь такому… – Денис кривит рот. – Я был о вас лучшего мнения, – заканчивает, а у мамы глаза на лоб лезут.

– Врёт она всё, чтобы внимание твоё привлечь, – проговаривает Гриша, а я вспоминаю, что вообще Денису не говорила об этом, он сам всё узнал.

– Отпусти Егора! – требует Денис и делает несколько шагов вперёд.

– Стой на месте! – рявкает Гриша.

– Пап, не надо, – просит Гришу мой сын и тянет за полы футболки.

– Не лезь, куда не просят, – толкает Егорку, и тот падает со ступенек.

– Егор! – кричим в унисон с Денисом и подаёмся вперёд.

В ту же секунду раздаётся выстрел, и я застываю на месте.

Сердце замерло, в ушах звенит от выстрела, а тело онемело. Больше ничего не чувствую, кроме ужаса. Мне страшно. Страшно оторвать взгляд от земли, посмотреть по сторонам, понять, что я потеряла кого-то из любимых мне людей.

– Катя! – голос Дениса раздаётся словно через толстый слой ваты. – Кать, – испуганный тон на ухо, горячее дыхание на шее и сильные руки, что хватают меня за талию. – Боже, Кать… – кажется, я упала в его объятия. – Больной ублюдок! – кричит куда-то в сторону, а у меня перед глазами синее небо, такое чистое, красивое.

– Мама! – слышу голос сына, полный страха, жалости и боли. – Мамочка, – чувствую тёплые ладошки на своих щеках.

– Господи, что делается-то! – кажется, это мама, но она где-то далеко, и небо плывёт, превратившись в пятно, за которым ничего не различить, и голоса стихают, и тело такое лёгкое, совсем его не чувствую, а потом всё и вовсе меркнет.

Но ненадолго, буквально через мгновение я прихожу в себя, а в глаза бьёт яркий свет.

– Ну вот, всё хорошо, – раздаётся незнакомый голос. – Отделалась испугом…

– Пуля в плече теперь называется испугом? – слышу злой голос Дениса.

– Вы не нервничайте, её едва задело, всего лишь шок, – продолжает успокаивать его мужчина, пока я пытаюсь сфокусировать взгляд.

Когда туман рассеивается, и мне удаётся разглядеть всё происходящее, а память возвращается, словно тяжелым ударом по голове, я резко приподнимаюсь.

– Тихо-тихо, – шепчет Денис, приобняв.

– Где Егор? – первое, что спрашиваю охрипшим голосом.

– Здесь он, не переживай, – прижимает меня к своей груди и гладит по голове.

– Что случилось? Я ничего не поняла, – задаю вопрос, слыша, как громко и часто бьётся его сердце.

– Этот мудак выстрелил в тебя, – отвечает, вжимая меня в себя ещё крепче. – Слава богу стрелять он не умеет, едва задел, но, как говорит врач, ты от шока потеряла сознание.

– Где он? – спросив, я поднимаю взгляд на Дениса.

– В доме скрылся, соседи вызвали полицию и скорую, – проговаривает, продолжая гладить меня по волосам.

– Мне нужно к Егору, – произношу, и Денис выпускает меня из объятий.

Не моём плече повязка, но боли я не чувствую, наверняка что-то вкололи. Слабость во всём теле, и дрожь не отступила, но опираясь о руку Дениса, я выхожу из машины скорой помощи. Вокруг собрались зеваки и с любопытством осматривают двор, а заметив меня, и вовсе начинают шушукаться.

– Егор, – зову сына, наплевав на всё, и со всех ног он несётся ко мне.

– Мама, – буквально врезается в меня, обхватив своими ручками мою талию.

– Всё хорошо, родной, не плачь, – наклонившись, целую его в макушку.

– Я больше не хочу оставаться у бабушки, – проговаривает, и я грустно улыбаюсь.

– Не останешься, – раздаётся голос Дениса, и на моём раненом плече оказывается его рука.

– Ты понимаешь, что полиция ничего не сделает? – тихо говорю, посмотрев на него.

– Понимаю, – кивает, скривив рот. – Я разберусь, не переживай, – успокаивает, коснувшись губами моего виска.

– Молодые люди, – знакомый неприятный голос заставляет вздрогнуть. – Здравствуйте, – здоровается Сафонов.

– Добрый день, – сухо отвечает ему Денис.

– Да какой же он добрый, такое устроили, – качает головой и переводит презрительный взгляд на меня. – Что, Кать, на богатеньких потянуло? – его кривая ухмылка вызывает тошноту, а может, от лекарств, что мне вкололи, не знаю.

– Не лезь к ней, – цедит сквозь зубы Денис.

– А то что? Перестрелку устроишь? – вопросительно выгибает брови.

– Вообще твой братец тут оружием угрожает, – вижу, что Денис старается держать себя в руках, и я прижимаюсь к нему, продолжая обнимать испуганного сына.

– А свидетели говорят другое, – уверенно заявляет Сафонов, и я уже понимаю, почему начальник полиции сам явился на происшествие.

– И что же? – хмыкает Денис.

– Что вы приехали, потребовали у родного отца вернуть ребёнка, угрожали убить, если не отдаст, – продолжает Валера, а у меня сердце из груди готово выпрыгнуть.

– Что за бред?! – прыскает нервным смехом Денис. – Свидетели у вас слепые что ли?

– Вам лучше сдать оружие, чтобы кто-то ещё не пострадал, – не унимается Сафонов.

– Валер, что ты такое говоришь? Гриша стрелял в меня! – влезаю в разговор, указывая на раненое плечо и пятна крови на платье.

– Гриша защищал сына и себя, – заявляет без капли сомнения.

– Он с ума сошёл! – почти кричу, потому что понимаю, мы проиграем.

– Гражданочка, успокойтесь, – громко, чтобы все вокруг слышали.

– Мужик, ты в самом деле хрень несёшь, – обращается к нему Денис.

– Одумайся, – и снова громко, так, что на нас все внимание обращают.

– Да что я делаю? – разводит руками Денис. – Ты что орёшь? – выпустив меня из объятий, он делает шаг вперёд. – Давай, я тебе объясню, как всё было…

– Стоять! – орёт на всю улицу Сафонов и, достав пистолет из кобуры, направляет его на Дениса.

– Мужик, ты что творишь? – нервно усмехается Денис. – Я, наверное, своему юристу позвоню, – проговаривает и собирается достать телефон.

В этот же момент Сафонов стреляет в воздух.

– Не двигайся! Руки, чтобы я видел! – приказывает Денису, и тот не успевает поднять руки, как двое в полицейской форме крутят ему руки и валят на землю.

Глава 2

Катя

До того, как Дениса погрузили в полицейскую машину, словно самого опасного преступника, я успела вытащить у него телефон из кармана, подбежав к нему.

– Немедленно езжайте в гостиницу, и звони Саше, – прошептал он на ухо, пока меня силой не оттащили от него.

Я знала, что медлить нельзя. Что в любой момент из дома выйдет Гриша и при помощи брата вернёт меня домой. Поэтому, схватив Егорку за руку, бегу к припаркованной у забора машине Дениса. Он даже мотор не заглушил, думая, что мы пробудем здесь недолго. Так и собирались: забрать Егора и вернуться в гостиницу, но не вышло.

– Садись быстро! – говорю сыну и сама прыгаю за руль, пока Сафонов занят.

Водить я не умею, точнее, прав у меня нет, но ещё в школе Денис пытался научить меня на своей старой развалюхе. Кое-что помню, надеюсь, до гостиницы доеду. Не знаю, сколько у меня времени, вряд ли Гриша будет сидеть и ждать, зная, что защитить меня некому. Но мне нужно успеть хотя бы с Сашей поговорить. Решив не тянуть, на ходу ищу в журнале звонков мужчину и, набрав его, ставлю на громкую связь и трогаюсь с места.

– Денис? – раздаётся по ту сторону.

– Саша, это Катя, Дениса арестовали, его обвиняют в нападении, но он не виноват! Мы ничего не делали, но Сафонов, он все вывернул, выставил его виновником…

– Так, глубоко вдохни и давай по порядку, – совершенно спокойно говорит юрист.

Сконцентрировавшись на дороге, я начинаю рассказывать с момента, как мы приехали к моим родителям, и до конца, как Дениса впихнули в машину с наручниками на запястьях. Где-то сигналили недовольные водители, пару раз я проехала на красный, чудом избежав аварии. Мне казалось, что до гостиницы мы не доедем, что нас догонят люди Сафонова во главе с Гришей, но на удивление за нами никто не гнался. Зачем? Они ведь знают, что мне некуда пойти, кроме гостиницы. Благодаря разговору с Сашей дорога оказалась не такой долгой, а когда я очень коряво паркуюсь у отеля, нас уже ждёт водитель Дениса и сам юрист. На негнущихся ногах и с трясущимися руками я выхожу из автомобиля, позвав Егорку с собой.

– Вы ранены? – подходит ко мне Юра.

– Ничего, – отмахиваюсь и поворачиваюсь к Саше. – Вытащи его, пожалуйста, это всё из-за меня, – срывающимся голосом прошу я мужчину.

– Успокойся, поднимемся в номер, – подхватив меня под руку, он почти незаметно кивает Юре.

– Егор, дай руку, – обращаюсь к сыну и позволяю Саше проводить меня наверх.

С трудом сдерживаюсь, чтобы не расплакаться, но мне нельзя. Нельзя раскисать и сдаваться, несмотря на то что очень хочется спрятаться под одеяло.

– Я закажу еду в номер, вам нужно подкрепиться, – словно ничего не происходит, Саша звонит на стойку регистрации, а мне хочется накинуться на него.

Я знаю Сафонова и на что способен. Только что была свидетелем, как он сделал из невиновного человека преступника. Ему ничего не помешает прямо в этот момент избить Дениса до полусмерти и спихнуть всё на драку в КПЗ.

– Саш, ты собираешься что-то делать? – смотрю на него, на то, как он спокоен и, судя по всему, никуда не торопится.

– Ты не переживай, расслабься, прими душ. Еду принесут, поешьте…

– Саша! – кричу, но тут же захлопываю рот.

Какое право я имею что-то требовать, но, с другой стороны, у меня выбора нет, а он, вроде как, работает на Дениса.

– Пожалуйста… – начинаю спокойно, но меня прерывает открывшаяся дверь.

– Юра? – вопросительно смотрит на водителя Саша.

– Всё есть, – довольным тоном отвечает, поднимая руку, в которой зажат видеорегистратор.

– Ну вот, дело почти сделано, – усмехается и разводит руками Саша. – Значит, ты остаешься здесь, защищать их, – даёт указания, кивком указывая на нас с сыном. – А я поеду в участок, – добавляет и, забрав из рук Юры маленькую камеру, выходит из номера.

Есть я не стала, хотя от блюд на тележке шёл очень аппетитный запах. Вообще ничего делать не могла, кроме как мерить номер шагами и заламывать пальцы от переживания.

– Егор, поешь, мультики себе включи, – говорю сыну, который также ходит по помещению, осматривая каждый уголок с интересом.

– Мам, я взрослый, какие мультики! – возмущается этот взрослый.

– Сядь и поешь, – указываю на тележку. – Бери, что хочется, – произношу, бросив взгляд на блюда.

Не знаю, кем нас Саша считает, но еды как на целую футбольную команду. В меня кусок не влезет, от волнения тошнит, максимум, что могу, – это воды выпить.

Время тянется мучительно медленно, Юра развлекает Егорку какой-то настольной игрой, а я руки себе стёрла и мозоли на ногах заработала. В какой-то момент на улице раздаётся звук сигнализации, и, поднявшись, Юра выглядывает в окно.

– Вот засранцы, – выругавшись, он несётся к двери. – Я сейчас вернусь, – бросает и выходит из номера.

А через минуту, раздаётся стук в дверь, вздрогнув, я смотрю на неё, не двигаясь с места. В голове в тот же момент всё складывается. Это Гриша, я в этом уверена. Наверняка пнул колесо машины, чтобы сработала сигнализация, чтобы вытащить единственного человека, который мог бы нас защитить.

– Мама, это папа? – испуганно спрашивает мой сын после очередного стука.

– Тихо, – шепчу и прижимаю ребёнка к себе. – Тихо, – успокаиваю его, хотя у самой сердце так сильно стучит, что грозится рёбра сломать.

Открыть дверь я не решаюсь, даже с места не двигаюсь, прижимая Егорку к себе так, что он едва дышит. Стук не прекращается, а наоборот, становится только громче и настойчивее.

– Катя! – раздаётся по ту сторону, и сначала я вздрагиваю, а потом, поняв кто за дверью, облегчённо выдыхаю и быстрым шагом иду открывать. – Что так долго, я уже волноваться начал, – проговаривает Денис и проходит внутрь.

– Боже, я так за тебя испугалась, – бросаюсь в его объятия, рыдая как ребёнок.

– Всё-всё, не плачь, – успокаивающе гладит по спине. – Нормально ведь всё.

– Прости, – сквозь плач говорю я.

– За что? – усмехается и, ослабив объятия, накрывает моё лицо руками.

– За всё, не надо было впутывать тебя в это, – всхлипываю. – Боюсь представить, что с тобой могли сделать.

– Не столько, сколько с тобой сделал Попов, – проговаривает с улыбкой и большими пальцами вытирает дорожки слёз. – И не смей больше такого говорить, поняла? – я киваю, и меня снова прижимают к твёрдой груди.

– Мам? – прерывает наши объятия Егор, и я отхожу от Дениса.

– Иди сюда, – зову его и присаживаюсь на корточки. – Это не папа, всё хорошо, – сжимаю его ручку, не сразу понимая, что говорю.

– Кать? – раздаётся вопросительно над головой. – Что значит?..

– Прости, я не в том смысле, – потупив взгляд, соображаю, как сказать взрослому ребёнку, что человек, которого он называет папой, на самом деле не его отец. Даже не представляю.

– Здорово, – протягивает сыну руку Денис.

– Здрасте, – пожимает её по-мужски в ответ. – А я вас помню, вы были на крутой машине, – проговаривает Егор.

– Точно, и я обещал тебя покатать, – подтверждает мужчина.

– Меня мама уже покатала, да так, что думал, мы врежемся в кого-то, – сдаёт меня с потрохами собственный сын.

– Мама плохо водит? – с интересом смотрит на ребёнка Денис.

– Она вообще не водит, я первый раз видел её за рулём, – продолжает выдавать все секреты.

– Как интересно, – протягивает и, выпрямившись, бросает на меня короткий взгляд. – А пойдём, расскажешь мне что-нибудь ещё, – подмигнув, Васильев направляется с Егором к дивану.

Мне ничего не остаётся, кроме как идти за ними, присесть поблизости и любоваться тем, как двое самых любимых мужчин мило общаются.

Егорка у меня общительный парень, но только со своими. С незнакомыми людьми он сдержан и держится отстранённо, но с Денисом быстро находит общий язык.

– А мы домой не вернёмся? – спрашивает в какой-то момент Егор.

Я, растерявшись, смотрю на Дениса, но он продолжает сидеть со спокойным выражением лица.

– Ты хочешь домой? – интересуется в ответ настоящий отец моего ребёнка.

– Если там папы не будет, – небрежно пожимает плечами.

– Он тебя обижал? – спрашивает, и я вижу, как играют желваки на его лице.

– Маму обижал, – отвечает Егор и переводит взгляд на меня. – Сильно обижал.

Я готова снова расплакаться, потому что всегда была уверена, что ребёнок мало что слышит за стенкой. Я сдерживала себя, чтобы не издавать лишних звуков, не пугать сына, но оказывается… Боже!

– Теперь вас никто не обидит! – заявляет Денис. – Договорились? – смотрит на Егорку, протянув руку.

– Я вам верю, – едва заметно улыбается сын.

– Правильно делаешь, – произносит Васильев, подняв указательный палец.

– Денис, нам бы уехать, – проговариваю, всё ещё боясь за жизнь любимых людей.

– Куда? – вопросительно смотрит на меня.

– Гриша, он… просто так не сдастся, – отвечаю, сглатывая ком в горле.

– А он правду сказал? – вдруг спрашивает Егор.

– Что именно? – хмурю брови я.

– Что ты шлюха, – припечатывает меня своим вопросом.

Так сильно я ещё никогда не терялась, в лёгкие даже воздух перестал поступать, и всё, на что меня хватает – это открыть и закрыть рот, как задыхающаяся рыба.

– Начнём с того, – спасет меня Денис, – что это плохое слово, и ты никогда не должен его использовать, особенно в сторону женского пола хорошо? – сын кивает, а я облегчённо выдыхаю.

Получается, Гриша долго просидел у моих родителей, ожидая нас и промывая мозги Егору. Но как можно такое говорить десятилетнему ребёнку про его маму? Какой же он всё-таки скотина, и слава богу я решилась на этот отчаянный и в то же время смелый шаг.

– И нет, это не правда, – тем временем продолжает Денис.

– Почему он тогда это сказал? – не унимается сын.

– Егор, – со вздохом обращаюсь к нему я.

– Подожди, – подняв руку, Денис не даёт мне договорить. – Попов, то есть Гриша…

– Папа, – кивает Егор, а Васильев стискивает челюсть.

– Я этого не выдержу, Кать, – переводит взгляд на меня, как бы ожидая разрешения, и я киваю, давая ему право на откровения. – Егор, – тут же возвращает своё внимание к сыну. – Так получилось, что когда мы с мамой были молодыми, хотели пожениться, создать семью и жить вместе, – он говорит так, словно имеет большой опыт общения с детьми, а у меня глаза на мокром месте.

– Почему тогда на маме папа женился? – хмурится ребёнок.

– Так получилось, что мне пришлось уехать… надолго, – Денис замялся, наверняка прикидывая в голове, сколько можно знать мальчику. – Но когда я уехал, ты уже был в животе у мамы…

– Я не маленький, – возмущается Егор, видимо, ему не понравился тон Дениса.

– Конечно, – усмехается Денис. – В общем, Гриша не твой папа, – говорит и выдыхает.

– Как? – недоумевающе смотрит на него Егор. – А кто тогда мой папа?

– Я, – с гордостью заявляет Васильев. – И теперь вы с мамой будете жить со мной.

– А ты маму тоже будешь обижать? – с серьёзным, даже враждебным выражением лица спрашивает мой сын.

– Никогда, – мотает головой Денис.

– Хорошо, – одобрительно кивает Егор. – Иначе, когда я вырасту, буду тебя бить, – угрожает, а я уже вовсю плачу.

– Молодец, весь в меня, – кажется, Дениса распирает от гордости. – Вы поели? Я голодный как волк, – проговаривает и поворачивается ко мне. – Нет, ну надо что-то делать с этим фонтаном, – вздыхает, заметив мои слёзы.

– Всё нормально, это от счастья, – спешу успокоить мужчин. – Давайте поужинаем, – встаю на ноги.

– А потом посмотрим кино с попкорном? – радостно спрашивает Егор.

– Всё, что ты захочешь, – хлопает его по плечу Денис.

Сегодня вечером мы позволим себе немного спокойствия и счастья, а завтра начнём войну, и очень надеюсь, что без последствий.

Глава 3

Денис

Сижу на диване в одном полотенце после душа и думаю о сегодняшнем дне. Уж всего этого говна я точно не ожидал, когда приехал отмыть деньги на этом ремонте школы. Не ожидал столько всего из-за одного развода, но хорошо, что приехал и спас Катю от этого урода. Сына обрёл, взрослого, умного и храброго. Гены ничем не скроешь, вряд ли его так воспитал Попов. Сомневаюсь, что он вообще приложил руку к его воспитанию. Да и слава богу, вырос бы ещё один тиран.

– Не холодно? – раздаётся мелодичный голос, и Катя усаживается рядом.

– Нет, – мотаю головой. – Тебе, вижу, да, – обнимаю дрожащее тело и прижимаю к своей груди.

– Это, скорее, от переживаний, – проговаривает и укладывает голову на моё плечо.

– Нечего переживать, – успокаиваю, погладив по волосам.

– Что с тобой сделали? – спрашивает, проводя холодными пальцами по моим рёбрам, где красуется огромный синяк.

– Они заплатят, не переживай, – уверяю её, сам не сомневаясь ни на секунду.

– Прости, – шепчет и почти невесомо касается губами багрового пятна на коже.

– Не начинай опять, тебе незачем извиняться, – проговариваю в который раз. – Я взрослый мужик, и сам принял решение.

– Но явно не на такое ты рассчитывал, – судя по тому, что на мой живот капает, она снова плачет.

– Кать, если ты не прекратишь лить слёзы по любому поводу, у нас будет другой разговор, – серьёзным тоном проговариваю и приподнимаю её лицо за подбородок.

– Прости…

– И извиняться тоже прекрати, у меня уже аллергия на твое «прости», – добавляю.

– Не буду, всё, – выпрямляется, вытирает щёки и вымученно улыбается. – Так что было в участке?

– Да ничего, врезали пару раз, тюрьмой угрожали и несуществующими обвинениями, Саша быстро разобрался, – коротко отвечаю, не посвящая в детали.

– Как? Он что-то взял из твоей машины.

– Видеорегистратор, – киваю. – Я удачно припарковался, и всё, что было во дворе твоих родителей, записалось, так что если уж и выдвигать обвинения, то против Сафонова, – говорю, а на деле думаю, как бы его в асфальт закатать.

– Скажешь тоже, – фыркает Катя. – Кто пойдёт против Валеры…

– Я и мои юристы, а если не получится, то я подключу других людей, – раздражённо бросаю.

– Каких? – выпучивает глаза на меня.

– Тебе лучше не знать, – отмахиваюсь и, схватив её за талию, усаживаю к себе на колени. – Егор спит? – спрашиваю, прижимаясь губами к её шее.

– Спит, разозлился на меня, – с придыханием отвечает.

– За что? – задаю вопрос между поцелуями.

– За то, что укладывать его пошла. «Ты мне ещё сказку прочитай, мама», – изображает голос сына и смеётся.

Сына! Моего сына! У меня есть сын! Чёрт, как же это приятно произнести.

– Ну правильно, взрослый пацан, – говорю и спускаю лямку платья.

– Мне нужно домой, – припечатывает этой фразой, и я отстраняюсь.

– Не понял, – хмурюсь. – Твой дом теперь там, где я…

– Мне нужно вещи забрать, я в этом платье третий день уже хожу, – поясняет, и я успокаиваюсь.

– Я дам тебе карту, пойдёшь завтра и купишь всё, что нужно тебе и Егору, – возвращаюсь к своему приятному занятию.

Кажется, у меня зависимость от её тела, запаха, нежной кожи.

– Не могу взять у тебя деньги, ты и так много для нас делаешь, – хрень какую-то несёт. – У меня есть немного, я копила, чтобы сбежать.

– Господи, – откидываюсь на спинку дивана. – Какая ты упрямая.

– Ну Денис…

– Ты хочешь, чтобы Гриша тебя убил там или что? – уже начинаю злиться.

– Я буду ждать, когда он уйдёт из дома, быстро соберу всё необходимое и вернусь…

– Так, всё! – прерываю её бред. – Завтра, карта, магазины, и разговор окончен. Поняла?

– Угу, – поджимает губы, скрывая улыбку.

– Что? – спрашиваю, смотря в затуманенные глаза.

– Ты такой сексуальный, когда злишься, – проговаривает и проводит пальчиками по моему животу, проникая под полотенце.

– Да ты у нас шалунья, – произношу, впиваясь руками в её бёдра.

– Не здесь, – останавливает, когда я поднимаю подол платья.

– Как скажешь, – подхватываю её на руки и несу в ванную.

Надо завтра другой номер снять, этот на троих мал будет.

– Только тихо, – шепчет, когда я закрываю за собой дверь.

– Не обещаю, – усаживаю её на тумбу и срываю с себя полотенце. – А, кстати, – начинаю, вспомнив кое-что и избавляя её от этой тряпки. – Купи в аптеке таблетки эти, чтобы ребёнка не заделать.

– Не надо таблетки, – отвечает, помогая мне её раздеть. – Детей не будет.

– В смысле? – застываю.

Я так-то молодой, и одним сыном отделаться не хочу. К тому же, я пропустил десять лет его жизни, хотелось бы почувствовать все прелести отцовства с самого начала.

– Я не хотела забеременеть от Гриши и сделала… – я задерживаю дыхание, готовясь к худшему.

Катя держит паузу, словно специально маринует меня. Выпускаю её из объятий и отхожу на шаг назад, внимательно смотря на эту женщину.

– Кать? – обращаюсь к ней в ожидании ответа, уже готовый услышать худшее.

– Уколы делаю, четыре раза в год, – ровным голосом, а я всё ещё стою, потому что мало что в этом понимаю.

– Что ещё за уколы? Детей вообще иметь не можешь? – уточняю, стараясь держать себя в руках.

– Могу, конечно, ты чего, – улыбается, а меня что-то пока не тянет на веселье. – Последний сделала недавно, так что пару месяцев получается не могу…

– А если не делать эти уколы? – прищуриваюсь я.

– То можно забеременеть, – проговаривает, и я выдыхаю с облегчением.

– Зачем так пугать? – качаю головой и возвращаюсь к её телу.

– Ты хочешь ещё детей? – дрогнувшим голосом спрашивает, пока я целую её шею.

– Конечно, уж больно процесс их зачатия мне нравится, – отвечаю в перерывах между поцелуями, спускаясь к груди.

– Сумасшедший, – хихикает над головой, выгибаясь мне навстречу.

Яйца скоро взорвутся от напряжения, и я решаю оставить долгую прелюдию на потом. Раздвигаю ноги Катьки максимально широко, отодвигаю трусики и рывком заполняю её собой, едва удерживаясь на ногах от свалившегося на меня кайфа. С губ Кати срывается рваный стон, который я тут же заглушаю поцелуем, и, прижав её к себе, начинаю двигаться, постепенно ускоряя темп.

– Тише, – шепчу, когда Катя стонет слишком громко. – Прикуси губу, – говорю, и она подчиняется, заглушая свои крики.

Заставляю её лечь на спину и, впившись пальцами в её талию, особо рвано, резкими толчками насаживаю её на свой член всё глубже и глубже.

Неописуемые ощущения испытываю только с ней одной. Каждый раз как первый, как познавать снова и снова, что такое секс. Столько баб перетрахал за это время, но только от неё у меня крышу рвёт. Хочу её всегда, везде, вот такую красивую, потную, с закатанными глазами от удовольствия, которое я ей дарю.

Когда тело подо мной напрягается, а член сжимают нежные стенки её лона, словно железными тисками, у меня зубы сводит. По позвоночнику ток пробегает каждый раз, когда она так вкусно кончает. И стоит ей содрогнуться в оргазме, как меня тоже накрывает. Словно огромная морская волна, которая заглатывает сёрфера.

Пару минут мы не двигаемся, я перевожу дыхание, упав лбом на влажную грудь, слышу громкий стук своего сердца в ушах и рваные вздохи Кати.

– Мне нужно в душ, – проговаривает она, и я с неохотой выпрямляюсь, поднимая её за собой.

Быстро сполоснувшись, я наматываю полотенце обратно на бёдра и оставляю Катю принять душ. Если останусь, трахну её ещё раз, но она и так вымоталась за сегодня.

– Что ты маме сделал? – раздаётся детский голос, и я застываю на месте.

– Что? – непонимающе смотрю на Егора в полутьме гостиной.

– Ты маму обидел? – повторяет свой вопрос, сжимая кулачки.

Начинаю понимать, в чём дело, и, бросив мимолётный взгляд на дверь ванной комнаты, едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.

– Нет, конечно, я ведь обещал, – прокашлявшись, начинаю, но что говорить дальше, я понятия не имею.

«Сынок, я просто трахнул твою мать на тумбе, ничего плохого»

– Егор… – начинаю, но тут же замолкаю. Ну вот что ему сказать, он взрослый, но не настолько. – Мама просто поскользнулась, встать не могла, а я помог, – выговариваю и выдыхаю.

– Точно? – хмурится ребёнок.

– Конечно, – киваю я. – Вот выйдет из душа, и сам спросишь, – говорю больше для того, чтобы он убедился.

– Хорошо, – вместо «ладно, верю», он прыгает на диван и принимается ждать.

М-да уж, анекдотичная ситуация.

Катя не торопится, а ситуация нагнетается. С одной стороны, смешно – сидят двое с разницей в двадцать лет и ждут любимую женщину. Мне даже интересно, что в таких случаях говорят ребёнку, а у Кати сто процентов есть нормальный ответ. Надо учиться общаться с сыном и не выглядеть, как архитектор, который не может с бригадой договориться. Книжку что ли почитать ему или погуглить, чем заняться с собственным сыном, а лучше у Кати спросить.

– Как дела в школе? – решаю разрушить эту тишину.

– У нас каникулы, – сухо отвечает Егор.

Ну точно, Денис, скоро конец июня уже, какая школа.

– А так хорошо, у меня только две четвёрки, – добавляет сын, и я улыбаюсь.

Я в школе не особо хорошо учился. Ну как, до седьмого класса ещё нормально, а потом член требовал горячее лоно, а не “Мёртвых душ”.

– Молодец, тебя с радостью примут в новой школе, – проговариваю я, потрепав его по макушке.

– В новой школе? – поворачивается и прищуривается. – Это которую вы построите?

– Нет, новая школа в Москве, – отвечаю, всё ещё улыбаясь как придурок.

Как я не понял сразу, что они с Поповым не имеют ничего общего? Егор ведь вылитый я: те же черты лица, форма носа, даже губы мои, от Кати ничего. Ну точно, надо девочку заделать, чтобы на неё была похожа.

– Мы поедем в Москву? – ещё больше хмурится Егор.

– Да, у меня большой дом с бассейном, ты ведь любишь плавать? – спрашиваю, но улавливаю совсем не радостное настроение.

– Люблю, – неохотно кивает. – Но у меня здесь друзья, – поднимает глаза на меня.

– Заведёшь новых…

– Заводят собак, – перебивает, и я захлопываю рот.

– Хорошо, познакомишься с новыми, – соглашаюсь.

– А если не получится? Я могу им не понравится, – проговаривает и сжимает губы. А вот и сходство с Катей, она всегда так делала, когда нервничала.

– Это невозможно, ты всем понравишься, а девочки хвостом будут за тобой ходить…

– Не рано начал его этому учить? – раздаётся голос нашей мамы.

– А я что? Я ничего, – качаю головой, подняв руки в сдающемся жесте.

– Егор, почему ты не спишь? – спрашивает, суша полотенцем волосы.

– Я услышал, что тебе плохо, – отвечает ребёнок, и я, поджав губы, смотрю на Катю, которая сделалась цвета спелого помидора.

– Я объяснил, что ты упала, а я помог, – опережаю ответ Кати, чтобы она не выдумала другое.

– Да, там пол мокрый, и мама упала, – спешно подхватывает.

Ну точно, нужен другой номер, каждый вечер выдумать сказки мне фантазии не хватит.

– Ты с папой тоже так говорила, – не унимается Егор, а мне зубы сводит от его «папа» в сторону этого урода.

– Егор, – влезаю я. – Мы с тобой говорили сегодня о том, что Гриша не твой папа, так? – ребёнок кивает. – А кто твой папа?

– Ты? – неуверенно спрашивает.

– Правильно, я, так что Гришу не стоит папой звать, – проговариваю раздражённым тоном.

– Денис, он был его отцом десять лет…

– Был, не был, – бросаю. – Я его отец, а Попов… – замолкаю, потому что на языке одни маты.

– Егору нужно время, – милым голосом произносит и, подойдя к дивану, садится рядом с сыном. – Дай возможность ему привыкнуть, – просит, и я вздыхаю.

Понимаю я всё, но вырвалось, и знаю – сам виноват в том, что мой сын зовёт другого мужика отцом, но жуть как неприятно скребёт.

– Хорошо, извините, – сдаюсь и опускаю голову, сжимая кулаки.

– Не плачь, – внезапно проговаривает мальчик и кладёт свою ручку на моё колено. – Вы мне больше нравитесь, папа на меня только кричал и пугал, – признаётся, а мне только за это хочется свернуть шею Попову.

– Теперь на тебя никто не будет кричать, и у тебя будет всё, что только ты захочешь, – смотрю на сына, сжимая его руку на своем колене.

– Всё? – вопросительно выгибает брови.

– В разумных пределах, ты всё же ещё маленький, – исправляюсь.

– А компьютер в разумных пределах? – спрашивает и нервно губы сжимает.

– Конечно, хоть целая комната компьютеров, – с улыбкой отвечаю.

– Целую комнату не надо, только один, – мотает головой, ну скромность у него тоже от Кати.

– По рукам, – протягиваю ему ладонь, и он сжимает её по-мужски.

– Буду папой тебя звать, если будешь хорошо себя вести, – припечатывает этой фразой и, спрыгнув с дивана, уходит в сторону спальни.

– Ну точно мой, – с гордостью бурчу под нос, смотря ему вслед.

– Я раньше только сходства во внешности замечала, – раздаётся голос Кати. – И не подкупай его, пожалуйста.

– Да его и не подкупишь, – усмехаюсь я.

– Баловать тоже не надо…

– Имею право, как минимум десять дней рождений пропустил…

– Девять, – поправляет Катька.

– А само рождение? – с улыбкой смотрю на неё.

– Ну он и в год ничего не понимал, а когда родился, ему только молоко нужно было…

– Любовь к сиськам у него тоже от меня, – проговариваю и, вытянув руки, хватаю её за талию и притягиваю к себе.

– Фу, Денис, это пошло, – кривится она.

– Да ладно, – хмыкаю и целую пухлые губы.

– Давай спать, – отрывается от меня. – Поздно уже, – добавляет, смотря на часы на тумбе.

– Пол второго ночи? – удивлённо вскидываю брови.

– А я о чём, – встаёт на ноги. – Этот диван хоть раскладывается? – смотрит на предмет мебели.

– Нет, – бросаю и ложусь. – Я не против, если ты поспишь прямо на мне, – хватаю её за руку и под судорожный вдох заставляю упасть на меня.

К счастью, мы поместились вдвоём, и отрубился я, едва глаза закрыл. Завтра начну превращать жизнь Попова и его двоюродного братца в ад. А Катька решила ослушаться меня и рискнуть собой ради каких-то тряпок.

А следующее утро у меня максимально непривычное и необычное. Когда я выхожу из душа, в гостиной на столе уже накрыт завтрак. Катя в одном халате что-то крутится, а Егорка сидит за столом и с интересом наблюдает за матерью.

– Нет, Егор, – говорит она, когда сын тянется к корзине с булочками. – Папу ждём, забыл? – укоризненно смотрит на ребёнка.

– Кать, ты чего? Пусть ребёнок поест, – проговариваю, заодно обозначая своё присутствие.

– Ой, ты уже всё, – расплывается в улыбке. – Мы тебя ждали.

– Не надо меня ждать, я не король, а вы не мои подданные, – восклицаю и присаживаюсь за стол.

– Ты потом ругаться будешь, – говорит Егор.

– Что за глупости? – вопросительно вскидываю брови.

– Папа ругался, говорил, что мы семья и должны делать всё вместе, – отвечает ребёнок.

Чем дальше, тем хуже. Что я ещё узнаю? Нет, не так, точнее: от чего я ещё охренею?

– А если папы целый день нет, ты голодный? – смотрю на этого пацана, и представить сложно, какое у него детство.

– Нет, просто не говорим ему, – это пиздец, товарищи.

– Кать? – перевожу взгляд на опустившую голову женщину.

– Что? Давай тему сменим, – сухо, резко и не подняв головы.

– Понятно, – вздыхаю я. – Значит так, чтобы я этого больше не слышал, это… твою же мать, ну что за хрень вообще! – не договариваю мысль и встаю из-за стола.

– Денис? – окликает Катя.

– Аппетит пропал, – бросаю и иду в сторону спальни, спешно переодеваюсь, попутно набирая Сашу.

– Денис? – раздаётся вопросительно по ту сторону.

– Пора работать, Саша, – говорю без приветствия.

– Я всегда готов, – ровным тоном отвечает мужчина.

– Через пять минут в ресторане, – бросаю и отключаюсь.

Переодевшись, я выхожу из комнаты, и на меня смотрят две пары глаз.

– Денис, прости, я не хотела…

– Я найду психолога, у тебя какое-то нездоровое чувство вины, – перебиваю, посмотрев на неё предупредительным взглядом.

– Но я правда…

– Ты ни в чём не виновата! Извиняться не надо каждые пять минут, есть не стал, потому что не терпится шею свернуть этому… – замолкаю и перевожу взгляд на сына. – В общем, у меня встреча с юристом, – меняю тему. – Вот карточка, – достаю из кошелька одну из карт и кладу на комод. – Идите по магазинам прогуляйтесь, я скажу Юре, чтобы он отвёз, куда скажете, – после этих слов выхожу из номера и спускаюсь на первый этаж.

– Доброе утро, – протягивает руку уже ожидающий меня Саша.

– Доброе, – киваю, пожав его ладонь, и направляюсь в сторону ресторанного зала. – Чёрт, – торможу и делаю пару шагов назад, останавливаясь у стойки регистрации. – Мне нужен другой номер, с двумя спальнями, – говорю девушке с ярко накрашенными губами.

– Остался только президентский, – с улыбкой сообщает.

– Вот как, – хмыкаю я. – Даже интересно, – протягиваю ей карту, оплачиваю и сказав, чтобы дальше без меня, продолжаю путь к ресторану.

– Что ты хочешь, Денис? – скрестив руки на груди, Саша смотрит внимательно на меня, когда мы усаживаемся за свободный столик.

– Размазать этих двоих по стенке, а лучше в асфальт закатать, – сквозь зубы отвечаю.

Этот урод, мало того, что превратил Катю в послушную собачонку, так и сына почти приучил к такому же поведению. Может, прикончить его? И развода не потребуется.

– Всё, как мне нравится, – с блестящими от предвкушения глазами проговаривает Саша. – С Поповым всё просто, там даже заморачиваться не надо. А вот Сафонов… тут придётся попотеть.

– Потей, Саша, так, чтобы водопадом с тебя лилось, – без сомнения говорю я.

– В таком случае, я вызову свою команду из столицы, подключу связи в генпрокуратуре, чтобы прижали Сафонова. Проверки устрою, чтобы ему некогда было за вами следить…

– Делай всё, что потребуется, на этот раз у тебя картбланш, можешь использовать абсолютно всё. А если возникнут проблемы, скажи мне, я решу их по-другому.

– В обход закона? – щурится мужчина.

– Не важно, – отмахиваюсь от него.

– Важно, Денис, – поучительным тоном начинает. – Я уверен на сто процентов, что Сафонов полон грехов, Попову тоже найдётся, что предъявить, в суде мы выиграем, даже половину имущества отберём…

– Нахрен мне его имущество, пусть бомжей там поселят, – нервно перебиваю.

– Как тебе угодно, только не предпринимай ничего за моей спиной, иначе я умываю руки прямо сейчас, – серьёзным голосом предупреждает.

– Ладно, но учти, если не выйдет, я использую свои методы, – тем же тоном отвечаю я.

– Посмотрим, – сухо бросает и тут же цепляет на лицо свою привычную хитрую улыбку.

– Тебя не поймать, – раздаётся сверху знакомый голос.

– Вика? Ты до сих пор здесь? – удивлённо смотрю на девушку, о которой я совершенно забыл.

– А где мне быть, если ты здесь, а? – закатывает глаза и кривит свои утиные губы. – Не хочешь объясниться?

– Мне пора, – усмехается Саша и встаёт из-за стола.

– Если что… – пытаюсь сказать, но мужчина поднимает руку, останавливая меня.

– Буду держать в курсе, – бросает через плечо и удаляется, а на его место тут же садится Вика.

– Я жду, – барабанит длинными когтями по столу.

– Чего? Денег дать на обратный билет? Или новый телефон? Для второго ты не дососала… – не успеваю договорить, как мою щёку обжигает пощёчина.

– Ты совсем охренел? – возмущается девица.

– Рот закрой и не привлекай внимания…

– А то что? Твоя доярка прибежит? – фыркает, а я даже не сразу понимаю, о чём речь.

– Ещё раз, – хватаю её за волосы, как только до меня доходит, – назовёшь хоть каким-то оскорбительным словом мать моего ребёнка, окажешься в дорожном борделе и сосать будешь не на айфоны, а на буханку хлеба. Тебе всё ясно? – шиплю ей в лицо, и она со слезами на глазах кивает. – Свободна, – отталкиваю от себя, и она, встав, уходит гордо виляя бёдрами.

Жопа у неё хорошая, и сосёт как первоклассная шлюха, но Катя – это как подснежник посреди зимы, и никто не смеет её оскорблять. Выхожу из ресторана и в холле встречаю Юру за руку с Егором.

– Не понял? – смотрю на этих двоих. – Катя где?

– Мама сказала, что кое-что заберёт и быстро вернётся, – отвечает сын.

– Юра? – перевожу испепеляющий взгляд на мужчину.

– Её в номере не было, когда я поднялся, – пожимает плечами этот идиот.

– Ты дебил, Юра? Тревогу бить надо было сразу, – цежу сквозь зубы и набираю номер этой неугомонной, но на том конце робот говорит, что абонент вне зоны доступа.

Глава 4

Катя

Едва я успеваю переступить порог гостиницы, как Денис впивается в мой локоть, с силой тянет, буквально впечатывая в свою грудь, и прижимает мою голову к своему плечу.

– Дура! – ругается, противореча действиям, после чего отстраняет от себя, берёт моё лицо в ладони и смотрит в глаза. – Куда ты пошла? Тебе было сказано – не рисковать своей красивой задницей, или у тебя ломка? Хочется, чтобы тебе пару рёбер сломали? – говорит он злобным тоном, но глаза выдают истинные чувства. – Отвечай! Какого хрена ты поплелась туда?

– Куда «туда»? – спрашиваю. – Я встречалась с Мариной, – добавляю и вижу недоумение на его лице.

– С кем? – прищуривается и опускает руки.

– Марина – моя подруга, накопленные деньги я хранила у неё, – поясняю, и Денис заметно расслабляется.

– Не могла предупредить? – вздыхает и нервно трёт лоб.

– Я хотела, но ты был… занят, – отвечаю и поджимаю губы.

Когда вышла в холл, решила предупредить его, что отлучусь на полчаса, и пошла в сторону ресторана, но Денис сидел с той девушкой, которая была у него в номере пару дней назад. В принципе, я могла бы подойти, но внутри царапнула ревность и, развернувшись, я пошла, куда собиралась.

– Ты видела меня с Викой, – не спрашивает, констатирует. – Глупая, пошли, – берёт меня за руку и тянет в сторону лестницы. – У меня с ней ничего нет. Уже нет, – произносит, но мне легче не становится.

– Ты не обязан оправдываться, – вопреки проговариваю.

– Но тем не менее, – спокойно отвечает. – Прости, но десять лет я не был монахом, – от этих слов тоже не проще, но я не имею права что-то говорить.

– Я понимаю, – сдавленно говорю.

– В общем, я поменял номер на двухкомнатный, Егор с Юрой уже ждут нас там, – меняет тему, и это, наверное, к лучшему. – Ты сейчас берёшь Егора, и вы едете покупать всё нужное, ребёнку ни в чём не отказывай…

– Денис, не стоит, – перебиваю его.

– Так, – тормозит у двери в номер. – Я не люблю повторять дважды, но с тобой я делаю это уже в третий раз. Пожалуйста, никаких "не надо", "не стоит", "я сама" и так далее, ясно? – я киваю в ответ. – Надеюсь, – вздыхает и стучит в дверь.

– Босс, – на пороге появляется Юра.

– Едешь с ними, куда скажут, – приказывает, заходя внутрь. – Егор, – зовёт сына, и тот выходит из комнаты. – Смотри на папу, – проговаривает и опускается на корточки. – Всё, что ты видишь в магазине, всё, что тебе хочется, показываешь маме, и она покупает, хорошо? – ребёнок кивает, но я своего сына знаю. – Отлично, езжайте, – встаёт на ноги и поворачивается ко мне.

– Что сказал Саша? – интересуюсь я.

– Об этом не переживай, всё по плану, – отмахивается от меня, и, с одной стороны, я не хочу переживать, но с другой – не могу.

И не зря, потому что Гриша не сдался.

***

Когда кажется, что твоя свобода маячит на горизонте, не спеши радоваться. Как бы не старался Денис убедить меня в том, что я совершенно свободный человек, у меня не получается почувствовать эту свободу. Наоборот, постоянное ощущение, что я связана, вернее, скована оковами. Тугими кандалами, которые впиваются в кожу, причиняя боль.

Заявление о разводе мы написали, да только не всё так просто. Когда один из супругов не хочет разводиться, дело отправляется в суд. И там опять же, если один не согласен, судья даёт три месяца на размышление. А когда у вас общий несовершеннолетний ребёнок, то всё ещё печальнее. Денис злится, потому что он не планировал так долго задерживаться в нашей глуши. Он и так уже слишком много времени и нервов потратил на меня и мой брак.

Не знаю, каким образом, хотя догадываюсь, но юрист Дениса ускорил процесс, только Гриша не явился. Он вообще исчез, никто его не видел и не знает, куда он делся. Подозреваю, что он делает то, что ему говорит Сафонов. У Гриши соображалка не так хорошо работает, я-то знаю его много лет.

В основном я стараюсь слушать Дениса и не злить его, скорее всего, на автомате. Сложно менять привычки после стольких лет, выходит всё само собой. Даже тот завтрак, когда сын сдал нас с потрохами, сказав, что мы не садимся за стол, пока глава семьи не сел сам. А что я могу сделать? У моих родителей так было принято, потом с Гришей, и мне казалось, что у всех так и что это нормально.

Пользоваться картой Дениса мне было очень некомфортно и неловко. Но тратить свои сбережения я не могла по одной простой причине – за развод нужно платить. И я не могу допустить, чтобы все мои денежные проблемы решал Денис. Ладно, для сына он может тратиться, в конце концов, он его отец и десять лет отсутствовал. Но и Егорка у меня мальчик скромный, и самой большой покупкой для него был компьютер, от которого он почти не отходит.

– Юра, я спущусь в ресторан, кофе с Мариной выпью, – сообщаю охраннику, который чуть ли не спит на диване от нечего делать.

– Не положено, – отчеканивает мужчина. – Мне Денис Игоревич голову оторвет, – добавляет.

– Юра, ты не можешь разорваться надвое, кто-то должен остаться с Егором, – милым голосом, но серьёзным тоном говорю я. – Из здания гостиницы я не выйду…

– Мы либо идём с вами, либо вы пьёте кофе в номере, – ставит условие, но смотрит на меня отчаянным взглядом.

Сама понимаю, что он получит от Дениса, если отпустит меня одну, но с другой стороны, я ведь буду рядом. Но когда я уже думаю, что лучше позвать Марину в номер, меня спасает сын.

– Внизу есть игровая комната, я могу там побыть, – влезает в разговор Егорка.

– Умница, – подхожу к ребёнку и целую его в макушку. – Так подойдёт? – поворачиваюсь к Юре, и он неохотно кивает. – Отлично, – быстро собравшись, мы спускаемся в холл гостиницы.

– Пойдёмте, – говорит Юра, указывая в сторону детского помещения.

– Ну, Юра, тут несколько метров, – смотрю на него умоляюще. – Марина меня уже ждёт, – мужчина тяжело вздыхает и, взяв Егорку за руку, направляется в другую от ресторана сторону.

В гостинице есть охрана, куча персонала и, в самом деле, что может со мной случиться, – думаю я до того, как на пути к залу ресторана из ниоткуда появляется человек, который закрывает мне рот рукой и тащит в тёмное помещение.

Можно ли узнать человека, если у тебя закрыты глаза? Можно, если ты делил с ним постель последние десять лет. Тебе знакомо всё: движения рук, запах, то, как он хрипло дышит, а особенно то, как он сдавливает твоё горло.

– Ну привет, жёнушка, – раздаётся у моего уха. – Соскучилась? – в нос проникает запах спиртного, и я хнычу от безысходности.

У Гриши и так характер мерзкий, а когда выпьет, так вообще с катушек слетает. Надо было всё же в номере остаться, но кто же знал, что он не испугается в гостиницу приехать. Да и сколько можно сидеть без дела, хоть с Мариной парой слов переброситься, узнать, что люди в городе говорят. Я ведь даже с родителями больше не общалась, а прошло уже немало времени, как мы в этом отеле живём. Время тянется мучительно медленно, особенно когда находишься в ожидании.

Денис решил не тратить время впустую и лично контролирует ремонт нашей школы. Пропадает там целыми днями, а потом приходит в номер злой и уставший. Мы в последнее время стали мало общаться, в основном по делу о моём разводе. Чувствую себя виноватой, хотя не стоило бы, как говорит Марина. Ведь, с одной стороны, он виноват, что я докатилась до такой жизни. К тому же, его никто не заставлял, он сам вызвался, вернее, настоял, чтобы я ушла от Гриши. Только я не такой человек, мне становится неловко и некомфортно, когда доставляю неудобства другому. Глупо, наверное, но ничего с этим не могу поделать, мучаю себя мыслями постоянно.

– Знаешь, правы были люди, когда советовали не разрешать тебе работать, – проговаривает Гриша, продолжая одной рукой закрывать мне рот, а второй начинает шарить по моему телу.

Мычу в его ладонь, брыкаюсь, пытаясь вырваться, когда он сжимает мою грудь, но мне только сильнее рот зажимают. В этом помещении ни грамма света, пахнет чистящими средствами, и вряд ли кто-то зайдёт сюда.

– Сука! – шипит Гриша, когда я кусаю его ладонь, не собираясь сдаваться просто так.

Наступаю ему на ногу и, воспользовавшись его заминкой, делаю шаг вперёд, чтобы выбраться и убежать. Не побежит за мной, там в холле люди, и Юра должен был вернуться из детской комнаты. Но не успеваю дойти до двери, как меня хватают за волосы и со всей силы тянут обратно. Не удержавшись, а может, Гриша на это и рассчитывал, но я сваливаюсь на пол, больно ударившись головой.

– Надо было пристрелить тебя в тот день, давно бы меня в этом городе не было уже, – проговаривает, забравшись на меня верхом.

У меня же от боли в голове словно птички вокруг летают, а в темноте перед глазами белые блики мелькают.

– Ну ничего, сейчас исправимся, – сказав это, Гриша сжимает моё горло двумя руками.

Никогда не понимала фразу «вся жизнь перед глазами пролетела», казалось, это что-то из области фантастики. Однако сейчас, когда моё горло сжимают с такой силой, что дышать невозможно, а перед глазами мушки летают, прекрасно понимаю значение этих слов. Потому что и в самом деле в памяти всплывают все счастливые моменты, которые я пережила.

– Трахнуть бы тебя во все щели или лучше мужикам на заводе отдать, – слышу отдалённо голос Гриши. – Да опозорюсь только, – с этими словами он убирает руки от моей шеи, и я давлюсь воздухом, жадно вдыхая.

– Гриш, отпусти меня уже, – хрипло, едва слышно прошу его я.

– Какая же ты тварь, – шипит мне в лицо, сжав его до будущих синяков. – Подобрал суку со щенком, а она к другому кобелю, – плюнув мне в лицо, с силой толкает мою голову, и я врезаюсь затылком в пол, на миг теряя сознание.

Уже не понимаю, что происходит, от звона в ушах почти ничего не слышу. Чувствую, как под платье забираются руки, сжимают бёдра, разводят ноги в сторону, а следом мою промежность накрывает потная ладонь.

Сил не хватает, но я всё равно пытаюсь оттолкнуть, сопротивляться, ударить Гришу, но мои попытки вызывают у него только смех. Сдаюсь в какой-то момент, расплакавшись, словно ребёнок, но мне тут же закрывают рот, а заодно и нос, перекрывая кислород. Пока брыкаюсь на инстинктах, чувствую, как в мою промежность упирается головка члена, и только сильнее извиваюсь. Но не долго, от нехватки воздуха я отключаюсь до того, как Гриша сделает задуманное.

Просыпаюсь я от резкого запаха и сразу же начинаю отбиваться, кричать, пока есть возможность, давиться слезами и пытаться прикрыть ноги подолом платья.

– Успокойся, тихо, – раздаётся родной голос, и меня прижимают к твёрдой груди.

– Денис? – не верится, что это он. – Денис, – протягиваю и взрываюсь громким плачем, пряча лицо на его плече. – Там… Гриша… он…

– Я знаю, – цедит сквозь зубы.

Цепляюсь за него, как за спасательный круг, сжимаю в руках ткань рубашки, рыдая как ребёнок. Как я устала, как хочется уже уехать отсюда, не бояться и иметь возможность гулять по улице, не оглядываясь по сторонам.