Czytaj książkę: «Стертые даты»
«Воспоминания за прошедшую неделю не обнаружены»
Кирилл хмурится и снова смахивает проекцию экрана влево. Но в воздухе все также светится навязчивая надпись: воспоминания за прошедшую неделю не обнаружены.
Чертовщина!
Кирилл запускает пальцы в запутанные после сна волосы и шумно выдыхает. Так. Начнем с последней записи. Позапрошлое воскресенье. Кирилл включает оцифрованные из его мозга воспоминания и просматривает в перемотке. Изображение на экране подаётся от первого лица, словно проживаешь день заново.
Пробуждение, перемотка воспоминаний за несколько дней, душ, скупой завтрак – капсульный кофе и тост с абрикосовым джемом. В воскресенье ленивый отдых за просмотром легкой комедии от нейросети «Си-диез» и ежедневные упражнения для мышления. Элементарное заучивание поэзии, тренировка зрительной памяти помогают Кириллу избежать полной амнезии в свои двадцать два года. В конце дня он, как обычно, оцифровывает память с помощью мини-сканера для головного мозга, чтобы на следующий день освежить воспоминания. Но в итоге…
Пропала целая неделя.
Кирилл опять делает запрос, но ничего не меняется. Значит, он не вел записи, и теперь не помнит, что происходило. Ходил на работу? Что ел? С кем общался? Чем сильнее Кирилл напрягает голову, тем быстрее разрастается мигрень. Он открывает окно и впускает в студию, где живет последние полгода, свежий воздух. Становится легче, но не сильно. Кирилла бьет дрожь. Возможно, он себя накручивает, но за восемь лет, с тех пор как его болезнь стала прогрессировать, он не пропустил ни одного дня записи.
Кирилл запрокидывает голову и в миллионный раз разглядывает огромную планету-корабль, который нависает над землей и переливается огнями. Он медленно плывет по определенной орбите, и длинная, тягучая тень тянется следом по высоткам города. Но неизменно корабль возвращается на исконное место напротив двадцатиэтажки Кирилла. Он не просто так переехал жить на окраину и теперь платит подписку на жилье в три раза дороже, чем на предыдущей квартире. Все ради вида из окна, ведь последние полгода Кирилл не мог ни о чем думать, кроме как, о «Заслоне».
Научный центр, куда вербуют самых умных и талантливых ученых. Центр, куда шесть месяцев назад уехала работать его сестра Маша. С тех пор Кирилл от нее ничего не слышал, потому что на «Заслоне» запрещены любые контакты с Землей, чтобы избежать утечки информации. Но когда он смотрит на корабль, то кажется, что Маша рядом. Несмотря на это, тоска по сестре никуда не исчезает.
Кирилл хмурится. На корабле-планете появляется огненная точка, которая за считаные секунды схлопывается в огромный взрыв, и звуковая волна долетает до Земли. В высотках дрожат окна, но прочное стекло выдерживает удар, а вот Кирилла ничто не защищает и его отбрасывает к стене. Из груди вышибает весь дух. Голова кружится, Кирилл теряет координацию. Вместе с тошнотой на него накатывают воспоминания.
…Маша смотрит на Кирилла пронзительными синими глазами, которые считывают его, словно сканеры. Ее рот беззвучно раскрывается, но почему-то важна лишь родинка над верхней губой. Затем до Кирилла долетают обрывки фраз:
…Заслон… спасти… опыты… неделю… насовсем…
Маша растворяется, в воздухе повисает родинка. А потом исчезает и она…
Кирилл приходит в себя. Дыхание сбивчивое, и некоторое время он не может пошевелиться. Затем через силу доползает до капсулы, в которой спит. При его врожденной ретромнезии опасны любые травмы головы. Поэтому Кирилл забирается в овальную капсулу с мягкими стенками и матрасом, который обволакивает тело, словно облако, и закрывает крышку. С головы до ног пробегают лучи медицинского сканера на наличие повреждений. Слава богу, он отделался легким сотрясением мозга, и домашнего лечения будет достаточно. Матрас фиксирует Кирилла, на поверхности перед ним включается экран, по которому уже показывают последние новости. Сканер продолжает проникать в тело лучами и залечивать ушибы, а сам Кирилл сосредотачивается на новостях.
«Произошедший взрыв в научном центре «Заслон» уже купировали. Последствия устраняют. Погибших нет. Двум сотрудникам центра уже оказана медицинская помощь, их жизни вне опасности. Причины устанавливаются. Руководство озвучивает лишь стандартные фразы, из которых невозможно узнать правду…»
Съемка разрушенного здания ведется с дрона издалека. Подлетать ближе запрещено, деятельность центра строго засекречена, поэтому Маша не может даже позвонить Кириллу. Но она была опьянена возможностью победить болезнь последнего поколения – ретромнезию, при которой люди не могли удержать в голове воспоминания дольше одних суток, что всеми правдами и неправдами добивалась попадания на «Заслон». По крайней мере, так записано в дневнике Кирилла, куда он заносит лишь самые важные факты.
Многие не переживают насчет болезни. Оцифровывают воспоминания, говорят – жить одним днем лучше. Плохие моменты всегда можно стереть с базы данных. Хуже приходится публичным персонам: оцифрованные воспоминания могут украсть и требовать выкуп. Кирилл не относится ни к тем, ни к другим. Он ведет тихую жизнь мойщика андроидов, получает пособие по ретромнезии и надеется, что сестра найдет исцеление.
Маша… В видении у нее были черные кудряшки и родинка над губой. Она вновь сменила имидж? Кирилл помнит ее по фотографии с длинными волосами и чистым лицом. А это значит, что они виделись снова. На прошлой неделе. Стертые даты хранят секреты, до которых Кириллу никак не добраться.
Чертова болезнь!
Он вылезает из капсулы и вдруг замирает напротив дисплея на стене. На нем сменяются их фотографии с сестрой, и как раз сейчас горит их общее фото, где Кирилл и Маша прижимаются щекой друг к другу и смотрят в сторону камеры. Раньше Кирилл не задумывался, как сильно они похожи. Черные растрепанные волосы, такие же синие глаза, как у Маши. Одинаковые улыбки. Хотя он младше на пять лет.
Она всегда верила, что если бы не ретромнезия, Кирилл сделал бы блестящую карьеру ученого. До того, как проявились первые признаки болезни, он собрал личного андроида из бытовой техники и занял первое место на российском конкурсе талантов. А потом ученым пришлось стать Маше, ведь у них не было никого, кроме друг друга. И теперь она пытается что-то ему сказать.
…Заслон… спасти… опыты… неделю… насовсем…
Кириллу становится дурно. Опыты? Он снова оглядывается на планету-корабль. На ней зияет черное пятно размером всего лишь с вишню, если смотреть с Земли. А на деле рухнула целая высотка, и они утверждают, что никто не погиб?
Опыты… Слово зудит под кожей, словно паразит. Неужели на «Заслоне» ставят опыты над людьми? А Маша? Что с ней? Почему он не делал записи?
Кирилл хватает плащ на случай дождя и заходит в лифт, который везет на первый этаж. Нужно добраться до «Заслона». Во что бы то ни стало.
Кирилл садится в первое такси и по пути пролистывает записи в дневнике на микросмарте – замена устаревшим смартфонам напоминает проекцию экрана, синим щитом застилавшую лицо – чтобы вспомнить, где работает Инна, его подруга. К тому моменту, когда они подъезжают к овальному зданию с классической вывеской из светящихся букв «Экспресс», Кира колотит то ли от страха, то ли от нервов. В записях есть упоминание о недавнем свидании с Инной, и он понимает, что отношения давно перетекли из дружеских в романтичные. Судя по всему, очень давно. Теперь понятно его волнение, когда он думает о девушке. Невысокой, улыбчивой и душевной. Ретромнезия в очередной раз портит жизнь, лишая воспоминаний. Последние восемь лет его жизни – это сплошной пересмотр прошлого.
В дневнике отмечено, что Инна работает помощником телепортера в «Экспрессе», где организовывают телепортации, которые в последние лет двадцать становятся все более популярными. Кирилл подозревает, что Инна работает там не случайно, но просматривать последние полгода нет времени. Остается полагаться на чутье, которое особенно остро развито у людей, больных ретромнезией. Если Инна не поможет ему проникнуть на «Заслон», он не спасет Машу.
Пока Кирилл топчется на проходной, ему снова мерещится лицо сестры. Словно вспышкой голову прорезает новое воспоминание, и его шатает. Он опирается о стену, с трудом удерживая равновесие.
…В вену вводят иглу. Он видит, как прозрачная жидкость из автоматического шприца перетекает в кровь, и не чувствует боли…
Кирилл моргает. Он снова в просторном холле, где стены обшиты красным деревом, а окна украшены старинными занавесками из натурального хлопка. «Экспресс» пропитан экопозитивом – новое веяние последнего десятилетия. Только натуральные ткани и материалы, настоящие свежие овощи взамен синтетического питания. С плаката на стене, которые уже редко, где встретишь, Кириллу улыбается белозубая блондинка с зеленым яблоком в руке.
«Экспресс» перенесет вас в ваши мечты – гласит надпись.
Раскрываются двери лифта, и к Кириллу выбегает Инна в белом платье-клеш. Черные волосы аккуратно убраны в пучок, открывая круглое полноватое лицо. Она даже не пытается скрыть улыбку, а румянец заливает шею и щеки.
– Кирилл, привет! Ты так неожиданно приехал. Я чуть не упала со стула, когда увидела от тебя сообщение. Мог бы предупредить…
Инна болтает без умолку, когда волнуется. Она едва достает ему до подбородка, и от нее пахнет лимоном и мятой. Запахи пробуждают притухшие воспоминания о теплых поцелуях, нежных прикосновениях. Хочется сжать девушку в объятиях и зарыться лицом в ее шею. Кажется, он влюблен. И кажется, это не входило в его планы.
– Почему? Мы ведь виделись недавно…
Инна хмурится и утягивает Кирилла в укромное место за раскидистым фикусом:
– Ты пропал на неделю. Ни звонков, ни голосовых. Только сообщил, что к тебе приехала сестра.
У Кирилла стягивает горло. Он нервно приглаживает кудрявые волосы:
– Боюсь, Маша в беде.
– Что? – Инна испуганно зажимает ладонью рот.
– Инна, я должен попасть на «Заслон», – название научного центра Кирилл шепчет, приблизившись вплотную к лицу девушки.
Она округляет глаза и переходит на такой же ядовитый шепот:
– Шутишь? Я могу провести к телепорту, но без специального допуска тебя поймают сразу после завершения телепортации. А потом выяснят, кто тебе помог. Любимый, я все понимаю, но с твоей болезнью нам нужны деньги, чтобы хорошо жить. Я только ради этого пробилась в «Экспресс»!
– Правда…? – Кирилл растерянно замолкает.
Тщетно копаться в памяти, когда там ворох бесполезных воспоминаний из его детства до болезни. Лучше бы он забыл, как чистить зубы или завязывать шнурки. Почему ретромнезия так избирательно стирает лишь его личную жизнь, оставляя ему элементарные навыки.
Инна вздыхает:
– Ты не помнишь. Все в порядке, это было несколько месяцев назад, ты не можешь каждый день просматривать всю жизнь, – она поджимает губы, в карих глазах блестят слезы.
– Маша верила, что на «Заслоне» создаст для таких, как я, исцеляющую вакцину. Но ты говоришь, что она приезжала ко мне, а я все так же болен. Значит, у нее не получилось. И я чувствую, что она в беде. Возможно, над ней ставят опыты или заставляют участвовать в опасных экспериментах, – Кирилл говорит сбивчиво, уже не надеясь подыскать правильные слова. – В записях воспоминаний стерта целая неделя, Ин. Семь дней я не помню, что делал. Их удалили не просто так, – он замолкает буквально на короткое время, чтобы снова продолжить. – Если меня поймают, я не выдам тебя, клянусь, – клятва звучит смешно. При расследовании мгновенно установят связь Кирилла с Инной, даже если он будет молчать.
Она смотрит на него с мольбой, словно наоборот просит уговорить ее не помогать ему:
– Тебя посадят в тюрьму, – шепчет Инна.
– Нет, – Кирилл хитро улыбается, – я ведь болен, забыла? Ретромнезия… Скажу, что ничего не помню, даже как оказался на «Заслоне». А если потянуть время, то моя ложь превратится в правду. В случае чего ты подтвердишь, что пыталась меня остановить. Не думаю, что за это меня посадят, – удивительно, но он выдерживает веселый тон, и даже верит своим словам.
Инна все еще сомневается, когда тянет Кирилла за собой. Они опускаются на скоростном лифте на минус третий этаж. Пропуск Инны – тонкая металлическая карта с qr-кодом – ключ от всех дверей.
– Меня только месяц, как допустили до телепорта, и я каждый раз нервничаю, когда перемещаю людей.
Они оказываются в монолитной стальной комнате, посередине которой воздвигнута арка из лунного камня. Она светится легкой синевой. Новый материал позволил людям научиться расщеплять тело на атомы, а затем собирать их вновь в идентичной лунной арке по заданным ранее координатам.
Кирилл заходит внутрь арки. Он видел подобное только в фильмах, а теперь его девушка набирает сложные команды на сенсорной клавиатуре, чтобы отправить его на «Заслон».
– По прибытии тебя может тошнить. Сейчас свободное окно, поэтому там не ожидают твоего появления, и у тебя будет время прийти в норму. Но постарайся уйти из лунной комнаты как можно быстрее, – Инна прижимает к груди проекционный планшет и подходит к Кириллу. Целует его в подбородок, потому что выше не дотянуться. На губах наигранная улыбка, в глазах – растерянность. Она еще пожалеет о своем поступке, но к тому времени Кирилл уже будет на «Заслоне».
– Готов? – шепчет Инна и отступает.
Кирилл кивает, и она смахивает на планшете запуск. Воздух вокруг Кирилла начинает вибрировать, и он шире расставляет ноги, чтобы удержать равновесие. Прежде чем исчезнуть успевает крикнуть:
– Ты выйдешь за меня?
Инна расплывается перед глазами, но ее ответ успевает долететь:
– Ты уже спрашивал…
Миг, и Кирилл стоит в похожей лунной комнате, но над раздвижными дверями светится тусклая надпись «Добро пожаловать на Заслон». Инны нет. Как она и предсказывала, у телепорта никого, так что это его шанс.
Кирилл делает шаг, и на него тут же накатывает дурнота. От неожиданности он падает на колени и старается глубоко дышать. Постепенно становится легче. Ему нельзя терять драгоценное время, ведь сестра ждет.
Кирилл встает и, пошатываясь, снимает с настенной вешалки белый халат. Подойдет на первое время, чтобы сойти за ученого. Зудит мысль – если бы не ретромнезия, ему не пришлось бы притворяться. Кирилл мотает головой и морщится. На него вновь наваливается нечто подобие транса, и он слышит тихий шепот сестры:
…Все будет хорошо, Кир. Главное не сдавайся…
Опять. Кирилл не понимает, что это? Словно смешение двух параллельных вселенных. Или же это воспоминание? Он уже и забыл, каково это – погружаться в собственную память, а не лицезреть личную жизнь на экране, словно фильм.
Кирилл касается двери, и та с легкостью отъезжает, но стоит ему выйти в дугообразный коридор, как электроника запечатывает позади него вход. Назад пути нет. А Кир даже не знает, куда идти. Остается полагаться лишь на интуицию, как обычно. Вчитывается в светящиеся надписи:
Лаборатория №55.
Лаборатория №8.
Лаборатория №292.
Никакой логики, просто двери с рандомными номерами, так что когда он натыкается на лифт, то с облегчением вздыхает. Кирилл прячется за металлическими дверями, и в этот момент по «Заслону» разносится вой сирены. Видимо, система охраны настроена считывать чужой геном в здании. Так что спустя каких-то десять минут Кирилла засекают. Он наугад тыкает на механические кнопки – удивительно в двадцать втором веке обнаружить такую древность – и лифт медленно ползет вниз на третий этаж. Наверное, на «Заслоне» есть причины пользоваться старыми технологиями. Их сложнее взломать.
Голова вновь кружится, и Кирилл в который раз окунается в память, словно ныряет в прорубь с ледяной водой.
…Он стоит на своей кухне, наблюдая за сестрой. Та сидит на подоконнике, закутавшись в плед, и пьет черный кофе:
– Я работаю на третьем этаже, Кир. Оттуда открывается бомбический вид на Землю. Первый месяц я не могла наглядеться. Ты не представляешь, как там круто. Когда мы тебя вылечим, я договорюсь о твоем переводе на «Заслон». Конечно, придется сдать море тестов, но с твоим интеллектом не будет проблем. Руководство поощряет свободу мышления, порой кажется, что на планете ученых творится полнейший хаос, даже нумерация лабораторий не поддается логике, но когда привыкаешь, начинаешь ловить кайф, ведь ты свободен от всяких условностей. Хочешь узнать, какой номер я присвоила своей лаборатории? – Маша хмыкает и подмигает Кириллу. – Номер тринадцать. Пусть нам повезет наперекор всему…
Он выныривает из памяти так же резко, как туда попадает. Сердце колотится, и только отдышавшись, Кирилл понимает, что вышел из лифта на третьем этаже. На том самом, где работает Маша. Что с ним происходит? Раньше все, что он мог вспомнить – это базовые привычки и жизнь до болезни. А затем каждый день обнулялся, и Кирилл начинал жить с чистого листа в прямом смысле.
По зданию продолжает разноситься сирена. От раздражающего звука гудит голова. Времени совсем мало, охрана «Заслона» уже точно вычислила Кирилла по камерам. Главное – успеть найти лабораторию под тринадцатым номером и убедиться, что с Машей все в порядке. Словно в ответ на молитвы, Кирилл натыкается на нужную дверь.
Лаборатория №13.
Касается ладонью сенсорного замка в надежде, что он откроется, но тщетно. По коридору уже слышны шаги охраны, и Кирилл колошматит по металлической двери:
– Маша! Маша, это Кирилл! Я пришел за тобой!
Справа и слева подбегают мужчины в черной экипировке с электрошоковыми пистолетами. Кирилл в последний раз стучит по двери. Он сглупил. На что надеялся? Двигался на слепом желании увидеть сестру, и сам заманил себя в ловушку. Руки безвольно повисают вдоль тела, на Кира направляют пистолеты с обеих сторон, сирена продолжает разрывать мозг…
Дверь отъезжает в сторону, и Кирилл напрягается, когда видит темноволосого молодого мужчину. Покрасневшие глаза будто мертвые, смотрят сквозь Кира. Но буквально по щелчку взгляд незнакомца меняется, и он делает глубокий вдох:
– Стоп!
Охрана замирает, а потом они медленно опускают оружие. После чего мужчина хлопает двумя пальцами по браслету, и наступает благодатная тишина. Кирилл с облегчением выдыхает.
– Ты брат Маши? Похож… – словно сам с собой говорит мужчина, а затем протягивает Кириллу руку. – Андрей. Я работал в паре с твоей сестрой. Она очень умная и необычная… была…, – вдруг поправляется он и проводит ладонью по густым волосам. Пальцы едва заметно дрожат.
Кириллу не нравится эта поправка. Он пытается заглянуть за спину Андрея и видит заставленные пробирками стены. Вообще, помещение мало напоминает лабораторию, скорее цветник, потому что наряду с микроскопами, химикатами и компьютерами комната пестрит розами в горшочках. На огромных окнах во всю стену сливовые шторы с белым кружевом. В этом вся Маша. Интеллектуальная, но нежная, строгая, но уютная.
Вид на Землю и правда завораживает. Словно в бинокль Кирилл видит мегаполисы, над которыми проплывает планета-корабль. Города сменяются зелеными лесами и небесными водоемами, и, кажется, можно смотреть вечно на это зрелище. Но не сейчас.
– Где Маша? – отрывисто спрашивает Кирилл, хотя желудок скручивает от плохого предчувствия.
Охрана уходит, оставляя их вдвоем. Вместо ответа Андрей делает шаг в сторону. Слова ученого долетают уже позже, их сложно осознать, когда видишь на длинном столе мертвенно-бледную Машу. Она будто спит. В белом платье, руки сложены на груди. На лице похоронный макияж, который плохо скрывает ссадины.
– Сегодня утром произошел взрыв, – шепчет Андрей. – Ты, наверное, в курсе. Нарушили правила обслуживание двигателей, и один из них взорвался. Мы так старались исключить человеческий фактор, но не смогли. Взрыв затронул часть столовой. Погибли двое. В том числе Мария.
Мир Кирилла пошатнулся. Утром, когда звуковая волна отбросила его к стене, погибла Маша. Все это время он спешил к ней, не догадываясь, что уже бессилен помочь. Кирилл подходит к телу сестру и дрожащей рукой касается ее холодной кожи.
Андрей произносит:
– Я думал, мы успеем, хотя бы подвергнуть криозаморозке, но когда ее нашли под завалами, было слишком поздно. Клетки головного мозга умерли, – шепчет он. – Я приказал перенести Марию сюда, потому что она любила свою лабораторию, а я…
…а я любил Машу…
Невысказанная скорбь повисает в воздухе удушливым маревом, и Кирилла вновь швыряет в ледяную прорубь. Только на этот раз он вспоминает все.
Маша приехала к нему неделю назад, хотя контракт еще не истек. Но руководство одобрили ее лекарство от ретромнезии и разрешили провести первый эксперимент на Кирилле. Маша была уверена, что вакцина поможет. Так и вышло. Память восстановилась. Целых шесть дней Кирилл жил, как здоровый молодой человек, не тратя время на оцифровку и просмотр воспоминаний. А вчера вечером произошел регресс. Он вновь все забыл. И Маша решила доработать лекарство, чтобы больше не было промашек.
…Я возвращаюсь на «Заслон», чтобы спасти тебя. Мы ставили опыты на мышах и видели, что вакцина действует. Ты продержался целую неделю, а значит можно излечить тебя насовсем, – Маша целует его в лоб и улыбается. – В следующий раз я возьму отпуск и приеду с Андреем. Недавно мы стали встречаться. Он очень серьезный, совсем как ты, – смех звучит, как сладкая песня. – Я люблю тебя, братик…
Воспоминание отпускает, и Кирилл падает на колени, продолжая сжимать ладонь сестры. Память восстанавливается. Он помнит не только прошедшую неделю, но и все годы, что прошли с того момента, как ретромнезия испортила его жизнь. Кир вспоминает, как начал переживать, что сестра больше не вернется. Как стал разрабатывать план, частично ведомый интуицией. Познакомился с Инной, а после того как она устроилась в «Экпресс», перевел их отношения на новый уровень. Сам не заметил, как влюбился. Терпеливо ждал, когда девушку допустят к телепортации. Он собирался проникнуть на «Заслон» неделю назад, но вернулась Маша, и план стал не нужен. Пока не случился откат памяти после лекарства.
– Ты как? – Андрей помогает ему подняться. – Маша рассказывала, какой ты гениальный, что она и рядом с тобой не стоит. Мне кажется, я знаю тебя лучше, чем ее, – он ласково касается темных локонов Марии. Еще утром она была жива. – Они так запрятали рану на голове, что, можно подумать, Маша спит…
– Она ввела мне лекарство, а потом посчитала, что ретромнезия вернулась, – хрипит Кирилл.
Слезы обжигают глаза, трудно говорить. Трудно осознать, что смерть Маши – роковая случайность. Так бывает, и даже медицина не способна спасти от катастрофы. Утренний взрыв, которому Кир не придал значение, унес жизнь его сестры.
– На самом деле произошла задержка восстановления. Слишком много закодированных ретромнезией воспоминаний накопилось в лобной доле за восемь лет, и организму потребовалось время, чтобы вытащить их, – договаривает Кирилл и целует Машу в лоб. – Спасибо, сестренка. Ты смогла. Ты успела.
Он разворачивается и выходит из лаборатории. Грудь сдавливает от нехватки воздуха. Маша погибла, но успела вернуть ему воспоминания, чтобы он ее помнил.
– Кирилл, – его догоняет Андрей. Серость с лица понемногу сходит, глаза становятся оживленнее, – значит, вакцина Маши действует! Ты понимаешь, что это значит? Скольким людям мы можем помочь!
– Да, – равнодушно роняет Кир. Он не хочет никому помогать. Он хочет вернуть сестру.
– Нам нужен ведущий специалист. Тебе придется подтянуть некоторые знания, но если ты действительно так умен, как рассказывала Маша, ты справишься. Согласен?
Кирилл молчит. Смотрит на Андрея, понимая, что не знает его. А еще понимает, что там на Земле, волнуется Инна, и, если он уйдет на «Заслон», ей не разрешат последовать за ним. Но он не может подвести сестру. Маша мечтала о таком будущем для Кирилла, и, возможно, он сумеет улучшить вакцину. А затем исполнит заветное желание Маши излечить мир.
Два года спустя…
Кирилл смотрит на Землю. Ему никогда не надоест любоваться красотами городов. Руки по привычке засунуты в карманы. Он вздрагивает, когда дверь в лабораторию номер тринадцать открывается и заходит Андрей:
– Ты все цветы полил? – улыбается он и кивает на Землю. – Скоро домой?
– Да, Инна ждет. После того как она узнала, что беременна, теперь вьет гнездышко в нашей квартире.
Днем он здесь, вечером телепортируется. Руководство не сразу пошло на уступки, но вскоре они оценили гениальный ум Кирилла и сделали для него исключение.
– Счастливый, – вздыхает Андрей. – Я уже и не уверен, что найду женщину, которая сравнится с твоей сестрой.
– И не найдешь. Она была такая одна.
– Спасибо, подбодрил, – бурчит Андрей и щелкает по браслету, вызывая проекцию экрана. – Смотри, показатели болезни на этой неделе еще ниже. Вакцина «Маривита» делает свое дело. Скоро ретромнезия уйдет в прошлое, как чума или рак.
Кирилл улыбается.
«Маривита» исцеляет мир.
