Czytaj książkę: «Страна Мимпиния»

Победить себя – это более великая задача, чем победить других (Сиддхартха Гаутама)

Глава 1. Неожиданная встреча

Это был солнечный, ветреный день, который в южных краях принято считать одним из самых приятных. Конец весны и начало лета – последние майские дни долгожданные в году, потому что солнечное тепло еще слишком мягкое, чтобы сжигать едва выросшую зеленую траву и превращать цветущие парки в пустыри с пожухлыми растениями. А воздух – недостаточно влажный, чтобы в дуэте с летней жарой изнурять и сводить с ума местных жителей духотой и пеклом.

Поэтому последние майские дни просто созданы для того, чтобы гулять в течение всего дня. В то время как июньские и июльские вынуждают прятаться по кофейням и домам.

По обыкновению, Макс вместе с мамой – Екатериной Мартыновой – отправился на дневную прогулку в ближайший парк. Хотя с куда большим удовольствием он бы остался дома за прохождением очередной видеоигры. Макс уже знал наизусть весь маршрут – два круга в одном крыле парка, два круга в другом и три – посередине. Возможно, мама купит ему мороженое или сладкую булочку – мама никогда не оставляла его без чего-нибудь вкусненького. Однако, сегодня даже всеми детьми любимые сладости не принесли бы Максу никаких эмоций.

В этот раз мама купила ему ванильное мороженое с карамельным сиропом и продолжила привычный разговор о вафельных рожках, которые она зачем-то хотела приготовить на ужин.

И все было бы, как раньше, не окажись вдалеке двух фигур, направляющихся прямо к ним. Когда они немного приблизились, Макс разглядел красивую высокую женщину с маленькой девочкой, которую она держала за руку. Мама улыбнулась и помахала им рукой.

«Значит, они знакомы, – подумал он, – Сейчас остановятся и будут еще очень долго говорить о чем-то скучном и неинтересном». И Макс с тоской взглянул на часы, считая, сколько же времени пройдет, прежде чем они вернутся домой, и он возьмется за игры.

И, действительно, – они остановились и принялись оживленно болтать, обсуждая последние мировые события и соседские сплетни.

Макс обреченно вздохнул и перевел взгляд на девочку – она тоже не слишком радовалась этой встрече. Девочка нетерпеливо стояла, притоптывая испачканными землей и травой ногами. Он поднял глаза выше: на ее коленке красовалась рана, щедро политая зеленкой. Руки ее с короткими неуклюжими пальцами были также все зеленые, но не от зеленки, а от травы – правая рука сжимала букет из сорняков, цветов и сухих веточек. Наконец, он посмотрел на ее лицо – живые горящие карие глаза жмурились от солнца, которое одаривало ее сияющими лучами. Каштановые волосы тоже ловили свет и отливали красивым сиянием. Ее губы то растягивались в улыбке, обнажая большие передние зубы с небольшой щербинкой, то сжимались в недовольной гримасе.

«Смешная», – заключил Макс после детального осмотра.

Он снова взглянул на нее и столкнулся со взглядом карих глаз – девочка широко улыбнулась и хихикнула. Макс не сдержался и улыбнулся в ответ.

– Ах, да, это моя третья дочка, – сказала женщина, прижимая девочку к себе, – Лилия.

– Я – Лил! – выпалила девочка, недовольно посмотрев на маму.

Тетя Ева рассмеялась и завела непослушные волосы дочери за уши, которые Лил тут же вытащила и расправила по плечам.

– Она не любит, когда ее называют Лилией или Лилей. Говорит, что уж слишком вычурное и нежное имя. Лучше зовите просто Лил – дома мы ее так и называем.

– Ева, у тебя прекрасная девочка, просто чудо, – произнесла Екатерина Андреевна, с подозрением глядя на ее грязные и побитые ноги, и обратилась к ней, – А это мой сын Макс. Познакомься, Лил.

Лил широко улыбнулась и смело шагнула к Максу, протягивая ему испачканную и поцарапанную руку.

– Привет, Макс! – дружелюбно сказала она.

Макс смутился и покраснел, но все же пожал руку, хоть и неуверенно.

– Пока мы шли к вам, я успела рассказать ей о тебе, Макс, – обратилась тетя Ева к Максу, – Она хочет подружиться с тобой.

«Подружиться. Со мной?» – пронеслось в его голове.

За все время никто с ним не дружил из посторонних детей. Только изредка приезжала поиграть двоюродная сестра Нина, но больше никто из детей не приходил к нему в гости. Особой радости Нина никогда не вызывала. Скорее он расстраивался, узнав о приезде кузины, которая всегда устанавливала в доме свои порядки и заставляла играть только в то, что ей нравилось. А подружиться с другими детьми не было даже возможности – он все время проводил дома и учился дистанционно.

– Вот и отлично, – обрадовалась Екатерина Андреевна, – Пусть приходит к нам в гости – они будут играть вместе. А то Макс в последнее время кроме компьютерных игр больше ничего не видит. Так что, ждем.

Макс дернулся и недовольно посмотрел на маму: ему не нравилось, когда она всем говорила, что он только играет в видеоигры. Как будто он больше ничем не занимался!

На колени упали холодные липкие капли – так и не тронутое мороженое заметно подтаяло.

– Возьми, – сказал он Лил и протянул мороженое, – Я не буду, угощайся.

– Бери-бери, Лил, – оживленно проговорила Екатерина Андреевна, – Максиму уже приелось сладкое, он даже не коснулся мороженого. Бери, а то растает совсем.

Лил приблизилась к Максу и взяла из его рук липкую холодную сладость.

– Спасибо! – улыбнулась она, с удовольствием лизнув мороженое.

– Что ж, мы пойдем, – сказала Екатерина Андреевна, подтолкнув коляску, – А ты, Лил, обязательно приходи в гости. Хоть завтра! Хоть каждый день!

– Хорошо! – воскликнула Лил и на прощание помахала Максу рукой, – До свидания!

Когда они возвращались домой, Максу уже не казалось, что каждый день происходит одно и то же. Он вдруг осознал, что с нетерпением ждет завтра – ведь в гости придет Лил.

Глава 2. Лил

Макс проснулся на удивление рано. Екатерина Андреевна, еще собирала папу Макса – Валерия Николаевича – на работу и готовила ему завтрак, запах которого так заманчиво щекотал ноздри. Никогда еще Максу так не хотелось есть: аромат поджаренного бекона, хлебных тостов и омлета окончательно вскружил ему голову, когда он представил все это вместе с какао.

– Мам, я хочу есть! – выкрикнул он, в надежде, что сквозь приоткрытую дверь его услышат.

И через минуту в дверях показался папа. Он подошел к Максу, взял на руки и усадил в инвалидное кресло.

– Ты что-то рано сегодня проснулся, – сказал папа, когда они оказались в кухне.

Он усадил Макса напротив себя.

– Он ведь ждет Лил, дочку Евы, – рассмеялась Екатерина Андреевна, – Встретили их вчера в парке – она годом или двумя младше Макса. Я и позвала ее в гости – пусть играют, чтоб ему скучно не было. И я тоже смогу отойти в магазин или салон красоты, а то запустила себя.

– Все правильно, – сказал Валерий Николаевич, – Пусть играют. Ведь это лучше, чем с папой играть в Mortal Kombat, верно?

– Неправда! – с жаром запротестовал Макс, – С тобой играть интереснее всего!

Валерий Николаевич рассмеялся. Он сделал последний глоток кофе и поспешно встал из-за стола. Чмокнул свою жену и пожал Максу руку, взял портфель и вышел из дому.

– А ты почему не ешь? – воскликнула Екатерина Андреевна, обнаружив полную тарелку Макса, – Ты же сказал, что голоден!

Макс совсем забыл о том, что хотел есть. Поэтому остывший какао через мгновение был выпит, а бекон с омлетом съеден. Никогда еще завтрак не был для него таким вкусным.

Затем мама помогла ему умыться, расчесаться и переодеться в дневную домашнюю одежду.

– А когда придет Лил? – спросил он.

– Так, – мама посмотрела на часы, – Сейчас уже десять. Лил скорее всего придет к одиннадцати.

Час! Ждать еще целый час! Макс обреченно вздохнул, прикидывая, чем бы ему занять это время. И тут же покосился на приставку.

– А может и раньше, – пожала плечами Екатерина Андреевна, – Когда придет Лил, я отойду на несколько часов, хорошо?

– Хорошо! – ответил Макс, подумав, что маме и самой не терпится поскорее уйти по своим делам.

Он вздохнул. Макс очень любил своих родителей, но все же иногда ему казалось, что им с ним нелегко. Они баловали его, покупали любые игрушки и исполняли все прихоти, проводили с ним достаточное количество времени и, в общем-то, ни разу не показывали, что Макс им как-то мешает. Но он чувствовал это через прикосновения, через тепло или отсутствие тепла кончиков пальцев. Он ясно слышал каждый вздох, проделываемый ими в момент, когда Макс просил помощи.

Макс отбрасывал эти сомнения и подозрительные мысли, уверяя себя в том, что для мамы и папы он никогда не сможет стать хлопотным. Но в минуты, когда мама с радостью покидала его при первой возможности, Макс начинал чувствовать себя одиноким.

Он не мог ни с кем поделиться своими грустными мыслями – друзей у Макса никогда не было. И он мирился с этим, осознавая, что родителям, наверняка, и вправду с ним нелегко. Ведь они возились с ним целыми днями, несмотря на то, что Максу было одиннадцать лет – он уже взрослый, но всё же мама и папа не могли научить его самостоятельности.

Близился одиннадцатый час. Екатерина Андреевна нервно посмотрела на часы и обратилась к Максу:

– Мне нужно бежать. Ты ведь сможешь открыть дверь, когда придет Лил?

– Могу! – радостно кивнул Макс и в знак доказательства подъехал к входной двери и несколько раз повернул ключ в замке.

– Отлично! – Екатерина Андреевна обняла сына, – Ты у меня молодец.

Максу стало приятно от того, что он может хоть немного быть самостоятельным. Он, сияя, повернулся к матери и уверенно заявил:

– Ты можешь смело идти по делам, мам. Я встречу Лил, и мы будем играть.

– Прекрасно! – обрадовалась Екатерина Андреевна.

Она тут же скрылась в соседней комнате, чтобы переодеться. А Макс подъехал к своему шкафчику с игрушками. Свою инвалидную коляску Макс очень любил – родители ему купили самую лучшую с амортизированными колесами. Он в ней как будто плыл, даже когда ездил по вымощенной камнем дороге. Жаль только, они не позволяли ему самостоятельно передвигаться.

Макс открыл свой шкафчик с игрушками, вытащил с нижней полки темно-зеленого тираннозавра и положил на колени. Следом появились аллозавр и стегозавр. Макс в нерешительности разглядывал игрушки: эту коллекцию он собирал с шести до девяти лет.

Что же показать Лил? Динозавров? Или гоночные машины? А вдруг она любит играть в куклы, а у него нет ни одной? Может, она любит книжки?

Макс поднял голову и посмотрел на свои книги, лежащие на верхней полке шкафа. Он редко их читал, поэтому книги уже покрыл толстый слой пыли.

А вдруг она тоже окажется любительницей видеоигр? Что ж, тогда они вдвоем возьмутся за Mortal Kombat или Street Of Rage и будут играть до самого вечера – лучше и не придумаешь! Только ведь она… девочка… Разве девочка захочет играть в такие мальчишеские игры? Макс задумался и вспомнил ее грязные руки и подбитые коленки – вероятно, она не будет против таких игр…

Пока Макс размышлял, мама успела переодеться и прихорошиться перед зеркалом. Она на прощание чмокнула сына в щеку, закинула на плечо сумку и выскочила за дверь.

Едва он вернулся в комнату, как в дверь постучали в такт веселой мелодии из какого-то мультфильма.

Это Лил! Сердце подпрыгнуло от радости, а желудок от волнения сделал сальто-мортале: наконец-то у него появился друг!

Макс быстро заскользил к двери, повернул в замочной скважине четыре раза ключ и осторожно приоткрыл дверь, оставляя небольшую щелку. В него впились любопытные карие глаза, в которых играли плутливые огоньки.

– Привет… – робко сказал Макс, открывая пошире дверь.

Лил смотрела на него с улыбкой, обнажая большие передние зубы с щербинкой. На этот раз на ней были разодранные широкие джинсы и ярко-желтая футболка. На ногах красовались потрепанные зеленые кеды, а волосы украшали маленькие косички, зацепленные резинками с красными бусинками.

– Привет, Макс! Я так рада тебя видеть!

Ее голос прозвучал звонко, громко и уверенно. И Макс отметил, что в ее порой неуклюжих движениях легко уживаются уверенность и твердость. Лил зашла в дом, разулась и подождала, пока Макс не закрыл дверь и поехал в гостиную.

Вдруг его охватил жар: ему стало неловко и неприятно. Он снова почувствовал себя слабым и беспомощным, а в душе начала подниматься волна гнева из-за того, что он – Макс – вынужден кататься на коляске и смотреть, как другие ходят и глядят на него свысока. Макс сглотнул слюну, подавил выступающие слезы и с вызовом обернулся к Лил.

Но Лил быстро уселась на диван, оказавшись на одном уровне с ним. Волна гнева и обиды мигом рассеялись, и он смущенно улыбнулся.

Следующие полчаса были для Макса самыми счастливыми. Он впервые в жизни играл в догонялки и прятки, причем все было по-настоящему – Лил даже не пыталась ему поддаться, как делали это его родители – поэтому он и не играл с ними. А Лил, разогревшаяся и раскрасневшаяся, мчалась за ним по всей комнате, обегая или сбивая на пути все расставленные ею детские табуретки в качестве преград.

Наконец, они, уставшие и запыхавшиеся, прекратили погоню друг за другом и принялись сражаться в Mortal Kombat – это была любимая игра Макса и, как оказалось, Лил тоже.

– Я играю за Соню Блейд! – заявила Лил.

– А я – за Скорпиона! – сказал Макс, хитро прищурившись.

«Сейчас посмотрим, кто кого!» – усмехнулся он про себя.

Однако не прошло и десяти секунд, как его персонаж улетел в нокаут от комбо-ударов Сони под руководством Лил.

– Ты жульничаешь! – возмутился Макс, – Нажимаешь на одни и те же кнопки и не даешь мне совершить удар!

– Так я победить хочу! – парировала Лил, – Поэтому использую те приемы, которые знаю! И почему я должна позволять тебе совершить удар? Разве игра будет честной?

Макс недовольно запустил второй раунд. И опять – его персонаж не может сделать шаг из-за бесконечных атак Лил.

– Так невозможно играть! – выпалил Макс, с отчаянием глядя на своего убитого Скорпиона.

От негодования он уже собирался швырнуть джойстик в сторону, но сдержался и угрюмо буркнул:

– Я возьму другого персонажа.

– Пожалуйста! – лениво протянула Лил, – Я тоже возьму.

Макс выбрал Лю Кана, а Лил – кровожадную Милину. Перед раундом Макс рассчитывал наброситься на Милину огненными кулаками, но в ужасе обнаружил, как его герой падает от телепортационных приемов соперницы.

Макс украдкой взглянул на Лил, и всю его злость как ветром сдуло: Лил с азартом нажимала на одни и те же кнопки, исказив лицо в коварной и хитрой гримасе. Она так забавно и смешно выглядела, что Макс невольно хихикнул.

А Лил, добив своего противника, обернулась к нему.

– Что смешного? – серьезно спросила она, прищурив глаза.

– Ничего, – улыбнулся он, – Ты победила.

И Лил, очень довольная собой, отвернулась.

А Макс все думал, чем бы заинтересовать Лил, но так ничего и не придумал.

– Тебе нравятся книжки? – в отчаянии спросил он.

– О, да! – воскликнула Лил, – Я очень люблю читать. Особенно про волшебников и сказочных существ – не могу оторваться!

– Отлично! – Макс подъехал к своему шкафчику и достал оттуда стопку книг.

Ее взгляд остановился на книге «Путешествия Гулливера», где на обложке красовался путешественник на корабле среди синих волн.

– Это моя любимая книга, – восхищенно сказала Лил, – Только я брала эту книгу в библиотеке, она была старой и рваной, и ни одной картинки… А тут их так много! И все почти так, как я и представляла!

Лил остановилась на изображении гуигнгнма и Гулливера, проведя пальчиком по нарисованной гриве лошади. Она только хотела перелистнуть страницу, как ее взгляд упал на книжку в коричневом кожаном переплете. Она выделялась среди других размером (больше походила на альбом) и отсутствием надписей.

– А это что? – Лил нахмурила брови.

Макс взглянул на книгу в ее руках и рывком выхватил ее.

– Это не книга! – испуганно визгнул он, – Там ничего интересного.

Но Лил так не считала: ее глаза сразу загорелись любопытными искорками.

– А ну покажи! – потребовала она, – Покажи мне, что это?

– Это… – нерешительно замямлил Макс, – Мой альбом с рисунками…

– Вот здорово!

Глаза Лил стали круглыми, как блюдца, а пальцы в нетерпении зашевелились, готовящиеся выхватить из рук Макса альбом.

– Покажи, пожалуйста! – взмолилась она.

– Они не так хороши, как мне хотелось бы, – смущенно сказал Макс, – Так, просто, ничего особенного.

Но Лил и слушать не хотела. Она нетерпеливо ерзала на диване и так упрашивала показать ей рисунки, что Макс сдался.

Он открыл альбом трясущимися руками: Макс не показывал свои рисунки никому, даже маме и папе. Ему всегда казалось, что это должно оставаться его тайной, и ни с кем ею делиться нельзя.

На первой странице был изображен великан с большими и крепкими руками. Он был суров и немного угрюм лицом, но сквозь морщины и бороду проглядывали мудрые глаза и добродушная полуулыбка.

Лил перевернула страницу. На этот раз на бумаге красовались деревья с широкими зелеными ветвями, на кронах которых примостились в гнездах смешные птицы.

Лил пролистала дальше: на других страницах Макс нарисовал мультяшных человечков, больших собак, кошек и единорогов.

– Ты прекрасно рисуешь, – пробормотала потрясенная Лил, – У тебя замечательные рисунки. Ты будто создал свою собственную страну! Как ты до этого додумался?

– Не знаю, – смутился Макс и покраснел.

Он и вправду не знал, откуда у него такие идеи. Но ему казалось, что, рисуя этих существ, он прикасается к чему-то очень теплому и родному, но такому далекому, до которого невозможно дотянуться рукой. И он все рисовал и рисовал, словно пытаясь что-то вспомнить. То, что вспоминать нельзя.

– Знаешь, – тихо сказала Лил, проводя пальцами по зеленым деревьям, – Твои рисунки… Я их где-то видела… Тебе так не казалось, когда ты рисовал?

Макс побледнел.

– Казалось, – сказал он дрогнувшим голосом.

Он посмотрел на Лил и улыбнулся. Никому и никогда он не показывал своих рисунков, думая, что никто их не поймет. Но ей все-таки решился.

Макс поймал себя на мысли, что в глубине души он знал, что она почувствует то же самое.

Глава 3. По следам Гулливера

Макс долго не мог уснуть: то и дело в голове всплывали картины пережитого дня. Переполненный эмоциями, Макс, улыбаясь самой счастливой улыбкой на свете, глядел в потолок. Он впервые в жизни провел столько времени со своим настоящим другом.

«Интересно, а что сейчас делает Лил?» – подумал он, вспоминая, как она, прищурив хитрые глаза, улыбалась после очередного выигранного поединка.

Или когда она с восторгом рассматривала его гигантскую коллекцию киндер-сюрпризов. Кого там только ни было! Вся коллекция пингвинов, лягушек, бегемотиков и акул – для Макса это было настоящим сокровищем, и он был счастлив показать это Лил.

Но больше всего Макса грело чувство, что Лил понравились его рисунки – ведь он впервые в жизни поделился с кем-то своим самым сокровенным!

«С этого дня моя жизнь навсегда поменяется!» – решил он и уснул.

Утром сразу после пробуждения Макс достал краски и кисти: надо обязательно показать их Лил. Он даже подумал, что нарисует что-нибудь для нее или позволит ей нарисовать в своем альбоме – и если это случится, то будет означать, что Лил – его настоящий друг.

День начался замечательно: Макса захватили положительные эмоции, и улыбка не сходила с его лица. А солнце так заливало комнату, что сердце так и плясало внутри него от радости.

– Тебе понравилось играть с Лил? – спросила Екатерина Андреевна сына за завтраком.

– Очень! Мы много играли в игрушки, прятки, а потом в видеоигры. Лил меня выиграла…

– Я вижу, вы весело провели время, – улыбнулась мама, —Сегодня мне нужно уйти на работу. Приду только под вечер… Если проголодаетесь, то еда в холодильнике и на плите. Я покажу Лил, как разогревать еду.

И Екатерина Андреевна, очень довольная тем, что у нее появилось больше свободного времени для работы, ушла по делам, поцеловав на прощание сына.

И вот, спустя всего час после ухода мамы, Макс сидел рядом с Лил и рисовал в своем альбоме. Он аккуратно выводил карандашом затейливую собачку со взъерошенной шерстью, изрыгающую грозный лай.

А Лил снова взяла книжку про Гулливера и открыла страницу, на которой были изображены лошади. Она провела пальчиком по нарисованной гриве.

– Я всегда мечтала встретиться с гуигнгнмами и поговорить с ними… – мечтательно произнесла Лил, – Но что бы я им сказала? О том, что нам задали по математике или о списке литературы на лето?

– Ну а я бы рассказал о своей коллекции киндер-сюрпризов, – усмехнулся Макс.

Лил внезапно подпрыгнула.

– Точно! – выпалила она так, что Макс аж испугался, – Я же тебе принесла киндер!

И вытащила из кармана рюкзака небольшое яйцо в блестящей обертке.

Глаза Макса засияли при виде подарка. Он взял в руки яйцо, аккуратно снял обертку, переломил шоколад пополам, отложив его в сторону, и, наконец, добрался до желанной середины. По привычке Макс поднес яйцо к уху и потряс его, пытаясь угадать, что там внутри.

– Там цельная игрушка! – радостно воскликнул Макс, – Я по звуку узнаю, что там внутри: паззл, цельная игрушка или из разных частей… А тут цельная! Повезло!

Он дрожащими руками открыл желтое яичко и ахнул от восторга. В его ладони оказался забавный дракончик с кирпичной кладкой.

– Это же… это же из новой коллекции! У меня еще ни одного нет из новой коллекции! Лил! Спасибо!

Лил с удивлением смотрела на восторгающегося Макса – такая бурная реакция ее поразила.

– Эээ… пожалуйста, – скромно сказала она, – Рада, что тебе понравилось.

– Знаешь, я тебе тоже кое-что подарю, – и Макс положил на ее колени книгу Гулливера.

– Ты, правда, хочешь мне подарить «Путешествия Гулливера»? – удивленно воскликнула Лил и с трепетом провела по заветным страницам с разумными лошадьми, – Спасибо! Как бы я хотела оказаться тоже в волшебном месте!

И Лил с тоской поглядела в окно, за которым шумели ветви деревьев.

– Погода прекрасная… – протянула она, – Пойти бы сейчас гулять…

Макс грустно повертел в руках дракончика с кирпичной кладкой.

– Я гуляю только с мамой. Она катит мою коляску… Хотя я и сам могу ею управлять. Но с ней так лучше не делать, – тихо пробормотал он.

Макс почувствовал, как в его сердце больно кольнуло – из-за того, что он не может никуда пойти, Лил вынуждена сидеть с ним дома. Хотя намного интереснее было бы погулять в парке или посидеть на лавочке…

Но Максу все равно представилось невозможное – он с громким смехом бежит рядом с Лил, прыгает через лежащее бревно и продолжает бежать, бежать, бежать, потихоньку опережая девочку… Но не тут-то было – Лил его догоняет, устремляется вперед, и он, Макс, набирая скорость, оказывается на одном уровне с ней и просто бежит рядом…

Видение в голове испарилось, и он с болью посмотрел на свои неходящие ноги. Никогда такого не будет. Никогда ему не бежать рядом с Лил.

– Ну и я тоже могу покатить коляску! – заявила Лил.

Макс вытаращил на нее глаза.

– Шутишь? Ты не сможешь меня повести, этой коляской могут управлять только взрослые! У тебя не хватит сил… К тому же нам запрещено выходить из дому…

– Макс, тебя послушать, так и поверишь, что в мире нет ничего возможного! Это нельзя, то не получится, так играть нельзя – не по правилам! Давай хотя бы попробуем, а потом посмотрим – получилось или нет. От попыток мы ничего не потеряем!

Макс в изумлении глядел на Лил, а она уже вскочила и обула его ноги в кеды.

– Мы погуляем совсем чуть-чуть. И не будем далеко ходить, обещаю! Значит, когда твоя мама придет, ты говоришь?

– Только вечером.

– Тогда у нас много времени! – радостно воскликнула Лил.

Схватила свой рюкзак, закинула на спину и нырнула в зеленые потрепанные кеды. Быстро повернула ключ, осторожно выкатила Макса и закрыла дверь.

– Погнали! – радостно сказала Лил, схватившись за коляску и направляя ее перед собой.

Едва оказавшись на улице, оба с удовольствием глотнули свежий воздух. Солнце приятно светило в лицо, бережно согревая каждую частичку тела, а теплый ветерок обдувал и прибавлял ощущение свежести и уюта. Максу показалось, что привычная улица сейчас заиграла новыми красками: и дома стали ярче и красивее, и деревья, и трава зеленее и сочнее. Он с удивлением обнаружил, что впервые в жизни заметил маленькие милые балкончики с железными проржавевшими прутьями и перилами – он столько раз проходил мимо этих домов, но еще ни разу не замечал столько красоты вокруг себя. На балкончиках отдыхали люди – они сидели за маленькими столиками или на пледиках, о чем-то оживленно говорили и смеялись. Макс отвернулся и посмотрел вперед: и дорога теперь казалась на удивление приятной. Он с удовольствием разглядывал узкие улочки, вымощенные крупным камнем.

Вот они прошли мимо уютной кофейни, где на веранде под навесом сидели люди. Макс часто туда приходил с родителями и пил огромный милкшейк со взбитыми сливками и шоколадными палочками – самый вкусный на свете. Раньше он и не замечал, насколько милое это местечко.

А тем временем Лил продолжала вести его непонятно куда.

– Куда мы идем? – спросил Макс.

– Конечно, к лошадям-гуигнгнмам, – ответила Лил.

– Куда?! Лил, их не существует!

Лил издала усталый вздох и лениво сказала:

– Десять минут назад ты не верил, что мы отправимся гулять… Пройдет еще немного времени, и ты обнаружишь, что заблуждался на этот раз тоже!

– Ну, уж нет! Это еще было хоть как-то возможно, но говорящие лошади…

– Разумные! – поправила его Лил.

– Неважно! Такое точно может быть только в сказках.

И он увидел, как над ним вверх тормашками показалось улыбающееся лицо Лил – она рассмеялась и хитро прищурила глаза.

– А вот посмотрим! – бойко сказала она и ускорила шаг, пускаясь почти в бег.

– Лил, осторожно!

Но Лил, крепко держа коляску, лишь ускоряла шаг. Они бежали по вымощенной камнем дороге к огромному лесу и морскому побережью. Запах моря лишь раззадоривал детей, отчего они буквально летели по залитой солнцем дороге.

Макс, вдруг забыл обо всем на свете, набрал в грудь побольше воздуха и пронзительно закричал на всю улицу, переполненный весельем и счастьем…

И также быстро умолк.

Им загородили дорогу три больших, коренастых и рослых мальчиков. Лица у них были крупные и неприятные. Глаза ожесточенно и злобно поблескивали.

– Вот ты и попалась, мерзавка, – сказал самый большой из них с кепкой на голове, – Ты за все ответишь, дрянная девчонка!

– Уйди с дороги, Борька! – гневно выпалила Лил, делая шаг вперед, – Не то получишь еще раз!

Все трое рассмеялись, а Борька, выступая вперед, пошел прямо к ним. Макс почувствовал, как в его душе со скоростью света поднялся страх, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

– Получу от тебя или от этого калеки? – ухмыляясь, сказал Борька, все ближе подбираясь к детям.

Двое ребят позади гоготнули и пошли вслед за Борькой.

– Не смей его так называть! Ты! Мерзкая, тупая, страшная образина! – заорала Лил, еще крепче хватаясь за рукоятку коляски.

Макс почувствовал, как на его глазах начинают выступать слезы – никто и никогда еще не называл его калекой, и встреча с такими мальчиками показалась ему самым страшным событием в жизни. Единственное, что он сейчас хотел – вернуться домой и больше никогда не выходить на улицу.

– Ты смотри, он сейчас расплачется! – расхохотался один из парней с кудрявыми волосами, – Очень умно выйти на прогулку с таким защитником, как он, Лил! Точнее Лилия – королевский цветок, прекрасная Лилия! Ха-ха-ха!

Мальчишка так громко и по-дурацки хохотал, что внезапно поперхнулся, откашлялся и продолжил смеяться, как ни в чем не бывало. Его оттопыренные большие передние зубы были непривычно белыми. И все бы ничего, но мальчишка, когда смеялся (а смеялся он почти всегда), уж сильно походил на ржущего коня, отчего лицо его выглядело глупым и бессмысленным.

Лил презрительно посмотрела на дразнившего ее Тимку.

– Тимка, может она думала, что мы ее пожалеем после того, как она вылила на нас ведро с помоями и ударила палкой? – исказив лицо в злобной гримасе, сказал третий мальчик с огромным носом и угловатым лицом.

Третий мальчик показался самым неприятным: его лицо напоминало морду скользкой серой рыбины, а прищуренные глаза светились недобрым огоньком.

– Вы еще мало получили после того, как гоняли беременную кошку и били маленького мальчика! – с презрением сказала Лил.

Макс дрожал от страха: он понял, что перед ними стоят самые отвратительные дети, которые шугают весь двор и пытаются всех держать в страхе. И, возможно, только Лил давала им хоть какой-то отпор.

– Поговори мне еще тут, шмакодявка! – осклабился Борька, облизывая высохшие губы.

С его красного лба и жирных волос, прижатых ко лбу задником кепки, стекал пот.

– Твое дело – не вмешиваться, понятно?! А чтобы было еще понятней – ты и твой немощный дружок сейчас получат. Тимка, давай слева! – рявкнул он кудрявому, – Лёнька – справа! – сказал он мальчику с рыбьей мордой, – Никуда не уйдете теперь!

Но Лил, толкнув коляску, рванула к бордюру, обогнув их сбоку, схватила что-то с земли и пульнула прямо в лицо Борьке. Тот издал гневный рык, смахивая с лица что-то коричневое.

– Она швырнула в меня лошадиный помет! – заорал он, – Держите их!

– Это помет гуигнгнмов! – выпалила Лил, – Макс, езжай вперед, ты же умеешь! Я разберусь с ними!

Макс не знал, что ему делать: хохотать или плакать. Лил даже в такой экстремальной ситуации не сдается со своими говорящими конями. Он что есть силы покатил коляску вперед и вниз по опускающейся дороге. Его сердце бешено стучало от страха. Он не понимал, за кого он больше боится – за себя, который мог не удержать ритм коляски и полететь по склону вверх тормашками, или за Лил, которая обещала расправиться с тремя огромными мальчиками, что казалось просто невероятным…

Но тут он заметил, как из кармана выпал дракончик с кирпичной кладкой. Паника еще больше захлестнула Макса.

– Мой киндер! – отчаянно завопил он, пытаясь остановиться.

Позади послышались радостные крики.

– Ух ты, это же из новой коллекции! – воскликнул кудрявый Тимка.

– Верни немедленно! – с гневом выпалил Макс, но услышал только злорадный смех.

– Подойди и попробуй забрать, черепаха Тортилла! – провизжал Тимка.

Макс пытался остановиться, но коляска летела вниз по дороге, отказываясь его слушаться. Единственное, что он сумел сделать – это замедлить ее ход.

Тут раздался громкий стук, затем вскрик от боли. Макс резко обернулся и увидел, как Лил бросает на землю толстенную ветку, хватает выпавшего из рук Тимки дракончика и бросается вдогонку к Максу.

– Держите паршивку! – заорал из под красной кепки Борька.

Трое хулиганов мчались за Лил, которая добежала до Макса, ухватилась за рукоятку коляски и пустилась прочь.

Она уже не разбирала дороги и просто неслась все дальше и дальше, подгоняемая злобными криками трех мальчиков позади.

– Поосторожней, эй! – крикнул кто-то из прохожих.

Наверное, хулиганы кого-то толкнули, пытаясь догнать беглецов.

– Молодежь совсем распустилась!

– Распустится еще больше, если не дадите пройти! – прорычал в ответ Борька, – С дороги!

Послышались крики и толчки – видимо, мальчишки уже не смотрели на кого налетают. В то время как Лил удивительным образом удавалось не врезаться в людей.

Со скоростью света мимо проносились прохожие, торговые лавки, жилые дома, магазины и кафе. Но тут у цветочного магазина девочка резко свернула на дорогу, ведущую в лес. Последнее, что запомнил Макс – лукавая улыбка старичка, сидящего под крылечком цветочной лавки. И безумное бегство продолжилось уже по лесной тропе.

Вокруг становилось все тише и тише, и возгласы мальчиков были уже не слышны. Перед глазами проносились деревья и кусты. В кеды залетали мелкие камешки, а руки то и дело царапали ветки. Дорога была неровная и очень опасная.

– Лил, остановись! – испуганно закричал Макс, боясь, что на одной из кочек вылетит из коляски.

Но Лил то ли не услышала его, то ли не могла сбавить темп, и продолжала нестись, как угорелая.

– Лил, останови-и-и-и-и-ись! – пронзительно закричал Макс, слыша, как в ушах свистит от скорости ветер, – Сто-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-ой! Там большой спу-у-у-у-у-у-у-уск!

На этот раз Лил его услышала, но, попытавшись остановиться, запнулась о корень дерева, выпустила из рук коляску и упала.

А Макс, не сумев затормозить самостоятельно, полетел вниз, оторвавшись колесами от земли. Он в ужасе закрыл лицо руками, приготовившись к самому худшему, и грохнулся на мягкую землю, заросшую травой и цветами.

– Макс! – он услышал крик Лил, – Макс, отзовись!

Но Макс не мог от страха даже убрать руки с лица. Его разодранные колени и локти, которыми он протер землю, горели и болели. Но к своему облегчению, мальчик заметил, что в целом он в порядке. Макс убрал руки с лица, открыл глаза и увидел зеленые травинки, по которым медленно ползли муравьи и божьи коровки.

– Макс, ты где? – снова послышался голос Лил.

Макс хотел махнуть ей рукой и попытался подняться на руках, совсем забыв, что никогда так не мог делать.

Вдруг руки послушались его и помогли поднять туловище. Тогда Макс попробовал сделать невероятное – он согнул колени и попытался встать на них. А когда получилось и это, Макс выступил дрожащей правой ногой вперед и поставил на землю стопу, крепко опираясь на правую ногу. Не веря своим глазам, Макс начал выпрямлять правую ногу, постепенно вырастая над землей. А когда он, наконец, подтянул левую ногу, ему удалось выпрямиться во весь рост.

Вне себя от изумления, Макс повернулся и увидел растрепанную и всю в ссадинах Лил с застывшим от удивления лицом.

Глава 4. Страна Мимпиния

Макс стоял напротив Лил и смотрел на нее глазами, полными счастья.

«Этого не может быть… этого не может быть… этого… не… может…» – вихрем носились в голове слова, но когда он закрыл глаза и прислушался к лесной тишине, то голоса в мгновение исчезли.

– Это может быть, – громко сказал он будто самому себе, – Это возможно! – закричал он и расхохотался, – Все невозможное – возможно!

Потрясенная Лил подошла к Максу и взяла его за руку.

– Помнишь, я тебе говорила, что стоит хотя бы попробовать? Я всегда знала – чудеса существуют. А теперь… Догони меня!

И Лил бросилась наутек, а Макс недолго думая помчался за ней следом.

– А вот и догоню! – закричал он, – Берегись, я уже близко!

И, действительно, Макс спустя некоторое время оказался наравне с Лил. Ребята, глядя друг на друга счастливыми лицами, схватились за руки и побежали вместе. Это удивительно! Макс будто бегал всю жизнь!

– Там впереди еще один спуск! – закричала Лил, – Прыгнем?

Макс подался вперед и во весь голос закричал:

– Впере-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-ед!

Дети, держась за руки и набрав больше скорости, прыгнули и полетели вниз, приземлившись на мягкую густую траву. Едва оказавшись на земле, они снова бросились бежать по лесной дороге.

Но не успели они снова набрать скорость, как им преградил дорогу какой-то коротышка.

– Э-э-э-э, стоять! – заверещало существо, – Устроили тут погоню! Вся страна на дыбы встала!

Макс и Лил изумленно смотрели на существо, которое едва доходило им до пояса. У него были большие остренькие уши, худое лицо с ярко выраженными скулами, огромными синими глазами и маленьким крохотным ротиком, сжатым в недовольную скрепку. На голове торчали рыжие взъерошенные волосы, а длинные руки с цепкими тонкими пальцами махали над головой. На нем был разноцветный сюртук, фиолетовые штаны в черную полоску и коричневые башмаки с длинным носиком.

– Кто ты такой? – спросила Лил, – Ты очень забавно выглядишь! Мне нравится!

– Забавно выгляжу?! – возмутился человечек, – Я, между прочим, уважаемый и один из главных представителей своего народа! Прибыли в Мимпинию, кубарем прокатились по нашей стране и еще спрашивают, кто я такой! Я мимпин Крохан!

– Мимпиния? – хором переспросили Маркл и Лил.

– Мимпиния! – воскликнул Крохан, – Страна лиановых деревьев и удивительных существ! И мы – мимпины – тут главные! А кто вы такие, позвольте узнать? – он укоризненно поглядел на Макса и Лил.

– Я Лил, – представилась Лил, – А это – Макс. Мы случайно оказались в вашей стране и, честно сказать, не очень-то хотим отсюда уходить. Кажется, нам здесь нравится!

– Еще бы! – усмехнулся Крохан, – Только избранные счастливчики могут попасть в Мимпинию! Вам повезло! Это место наполнено магической силой. – Мы – мимпины – умеем применять чары, которые действует только в этом лесу!

– Поэтому я смог ходить! – воскликнул Макс.

– Наверное, – задумался Крохан, – Хм… В общем-то, да. Здесь возможно все.

– Значит, здесь должны водиться и лошади-гуигнгнмы! – обрадовалась Лил.

– Кто-кто? – Крохан прищурил левый глаз.

– Говорящие лошади! – рассмеялся Макс.

– Разумные! – поправила его Лил, – Это из книги «Путешествия Гулливера».

– Никогда о таких не слышал! – Крохан равнодушно пожал плечами, – Но у нас есть – единороги! Правда, говорить они не умеют, но зато как бегают!

– Только их что-то не видно, – недоверчиво заметил Макс.

Крохан усмехнулся и поднял маленькую ручку вверх.

– Это потому что я вас сюда еще не пригласил! Мне ведь надо было с вами познакомиться прежде, чем пропускать в свою страну! Но поглядев на вас, я убедился, что вреда от вас (а, быть может, и пользы тоже) никакого нет. И поэтому, – сказал он, понизив голос и загадочно улыбнувшись, – Добро пожаловать… – чуть ли не шепотом, – В Мимпинию! – визгливым голосом, прозвеневшим по всей округе, закончил он.

На глазах детей высокие ветвистые деревья стали расползаться и превращаться в удивительные зеленые дома, из которых выглядывали забавные лица мимпинов. Маленькие, уютные домики, густо заросшие лиановыми ветвями с массивными листьями, словно рождались из дупел гигантских деревьев. Через минуту лесная опушка превратилась в волшебную деревеньку. Поросшая густой травой земля превратилась в площадь, покрытую круглыми цветными камешками. У каждого домика красовался маленький огородик, а огромные тыквы прямо выпрыгивали из земли. В небо причудливыми узорами уходили ветви заковыристых яблонь.

Немыслимая красота деревни начинала сводить с ума. Все казалось настолько невероятным, что страшно было закрыть глаза – вдруг это сон, который скоро исчезнет.

Но невероятное только продолжалось.

Макс поднял голову и застыл от восторга: на кронах деревьев появились гигантские соломенные гнезда, в которых ютились разноцветные фантастические птицы, издававшие пронзительные и высокие трели. Одна из них пронеслась со свистом над головой Лил с огненными крыльями и хвостом, от которых посыпались красные искры.

– Что это за птица? – воскликнула Лил.

– Это агнулий, – пискнул довольный Крохан, – Благородная и добрая птица. Они живут на самых верхушках деревьев – чем ближе к небу, тем лучше. Агнулии – очень чувствительные животные, и всегда понимают намерения существ. Поэтому, если близится беда, то агнулий извещает об этом страшным криком.

– А сейчас он разве не так кричал? – спросила Лил, боязливо протягивая руку гигантской птице.

Агнулий приземлился рядом с детьми и аккуратно приблизился к ним, поглядывая вопросительно то на Крохана, то на протянутую руку Лил.

–Нет, – улыбнулся Крохан, – Сейчас агнулий известил всех о прибытии гостей. Но опасности в вас он не чувствует.

Птица внезапно хищно сузила глаза и одним прыжком оказалась рядом с Лил. Макс вздрогнул, но Лил даже не убрала руки.

–Проверяет, – хихикнул Крохан.

И вправду, убедившись в безопасности, агнулий положил голову на ладонь Лил и довольно заурчал. От восторга Лил вся порозовела.

– Он мне доверяет! – всхлипнула растроганная Лил.

– А можно я тоже поглажу агнулия? – робко спросил Макс.

И птица, словно поняв его, повернула к Максу голову. Макс осторожно провел по мягким огненным перьям, от которых исходило приятное тепло. А когда птица заурчала, Макс почувствовал вибрации, которые волнами лились от горлышка агнулия. Оторвавшись от руки, птица взмахнула огненными крыльями и вихрем взмыла в небо, издав торжествующий клич.

В следующую минуту из домиков повалили мимпины. С радостными криками и смехом они окружили детей. Их было так много, что Лил и Макс растерялись от россыпи улыбающихся лиц со сверкающими глазами и большими острыми ушами.

Среди них выделялась маленькая мимпинка с огромными синими глазами, рыжими торчащими в разные стороны волосами и длинным крючковатым носом. Она была маленькой даже для своих собратьев, но Лил обратила внимание именно на нее. Мимпинка, в отличие от прыгающих рядом собратьев, была очень тихой и спокойной. Она недовольно смотрела на Лил и Макса, пока остальные наперебой приглашали их в гости пить чай и есть тыквенный пирог.

Лил склонилась к мимпинке и протянула ей руку, но та лишь сердито взглянула на нее и отодвинулась.

– Почему ты такая тихая? – спросила она.

– Это Малюта, – ответил за нее Крохан, – Она всегда такая, не обращайте внимания. Лучше пойдемте в мой домик – я вас угощу лучшим тыквенным пирогом в Мимпинии!

– Который приготовила я, – сварливо произнесла Малюта. Ее голос оказался ниже, чем у остальных мимпинов, и очень близок к человеческому, – Они не поместятся в нашем домике – слишком высокие. Или думаешь, им будет удобно пить чай и подпирать головой потолок?

Макс хмыкнул и посмотрел на домики: они и вправду были небольшими. Два этажа одного домика еле дотягивали до одного этажа домов людей.

Крохан насупился и недовольно пробормотал:

– И куда вести теперь гостей?

– К старому разрушенному замку, – безмятежно ответила Малюта.

Максу стало не по себе: что еще за старый разрушенный замок? А вдруг он полон призраков или других чудовищ? Вдруг там грозит опасность?

Но Лил так не казалось.

– Как здорово! – воскликнула она, – Я всегда мечтала побродить по настоящему замку. А он волшебный?

– Очень волшебный, – насмешливо крякнул Крохан, – Такой волшебный, что остались от него одни руины.

Лил и Макс помрачнели. А Макс почувствовал острое желание вернуться домой. Руины от замка? И их поселят в этом заброшенном месте? Уж не лучше ли отправиться домой, где его будет ждать мама с теплой кружкой какао и тостом?

И он в ужасе вспомнил, что еще его ожидает за чертой Мимпинии – он настолько привык к своим ходящим ногам, что уже принял их как должное. А там ему снова придется вернуться в инвалидное кресло – магия Мимпинии в его мире не работает.

Макс посмотрел на Лил, ожидая, что она захочет домой. Ведь ей-то не надо снова садиться в инвалидную коляску!

Но к своему удивлению заметил, как ее лицо снова засияло.

– Что ж, наверное, это будет интересно. Ведите нас туда!

Макс и Лил в окружении счастливых, прыгающих мимпинов пошли вслед за Кроханом. Лил хотела взять за руку Малюту (она ведь казалась такой крохой!), но Малюта резко повернулась к ней с прищуренными глазками. Лил тут же отпрянула, а Макс про себя хмыкнул.

– А что мы будем делать с этим замком, если он разрушенный? – спросил Макс.

– Чинить его! – ответила Малюта, – Этот замок построили очень давно. Он был гордостью Мимпинии… Но ужасный и злой тролль разрушил его полностью…

– У вас водятся тролли? – поморщившись, спросил Макс.

«Волшебная страна и без злых существ? Да где такое видано! Везде есть какие-то опасности»,– подумал он, погрустнев.

– Да, всего лишь один тролль, который нападает на нашу страну, – печально сообщила Малюта.

– А вы не пытались с ним сразиться? – спросила Лил.

Ей явно не терпелось нырнуть в предстоящие приключения. Мало ей волшебной страны, из которой потом надо выбраться, так еще разрушенный замок и опасный тролль нарисовались!

– Или скрыть от него свои домики, как они были скрыты от нас? – предложил Макс.

Крохан покачал головой.

– Невозможно скрыть Мимпинию от ее же существ – а злой тролль, увы, живет у нас. По крайней мере, жил… Магия Мимпинии действует только на вас, людей. Но вы не беспокойтесь – Малюта любит сочинять беды. Тролля давно у нас нет. Мы здесь в полной безопасности.

Малюта недовольно скривила лицо и поджала губы, что-то бормоча себе под нос. Затем она подалась вперед, а Лил подскочила за ней следом. А Макс стал озираться вокруг и рассматривать чудесную страну.

Над его головой пролетела стайка маленьких, размером с большую стрекозу, птичек с длинными клювиками и острыми крылышками. Эти крохотные птички с оранжево-голубым оперением издавали такое жужжащее попискивание, что моментально начинала гудеть голова. Они перелетали небольшими стайками с одного крылечка мимпинского домика к другому.

– Кто это? – спросил восторженный Макс.

– Пищеклювки, – поморщился Крохан, – Не птицы, а нахлебницы! Ищут к кому бы подлететь, чтобы им дали кусочек тыквенного пирога. Ужасно надоедливая птица! Осторожно с ними, они могут напроказничать.

Макс увидел, как старенький мимпин пытался разогнать стаю приставучих пищеклювок увесистой тростью. Обозленные птицы в отместку собрали трепыхающимися крылышками облако пыли и направили его на мимпина. Старичок, расчихавшись, бросился домой и с силой хлопнул дверью. Через несколько секунд из крохотного окошка вылетел кусок пирога, сопровождаемый проклятьями старого мимпина. Стайка пищеклювок с довольным жужжанием тут же набросилась на добычу.

– Пищеклювки! Проклятые наглые пищеклювки! Чтоб сдох тот, кто вас выдумал от самых страшных болезней!

Глядя на эту картину Крохан, Лил и Макс рассмеялись.

– Даже не знаю, что лучше: прогнать этих птиц или все же накормить? Едва дадите им кусочек еды, они запомнят это и будут прилетать к вам снова и снова. А если попытаетесь прогнать – что ж, вы сами видели, чем это закончилось.

– Эй, Горнюк! – закричал Крохан старичку, который высунул голову в окно, – Жадность наказуема, ха-ха-ха! Остался без обеда, как никак?

Крохан, Макс, Лил и все мимпины (кроме нахмуренной Малюты) взорвались безудержным смехом. А Горнюк, скривив лицо в недовольной гримасе, показал им кулак и скрылся.

– Горнюк – наш старейшина. Он руководит Мимпинией, а я ему помогаю. Поэтому мы живем дружно и мирно!

– Вот только не хотите и слышать о предстоящей опасности! – пробурчала Малюта, – А Горнюк вообще сбросил все обязанности на такого же бестолкового, как он сам! – она ткнула пальцем в Крохана, – Знай, попивает свой чай и даже не интересуется гостями и возможным возвращением тролля!

– Малю-ю-юта, – протянул Крохан, – Ты портишь всем веселье! Идемте скорее к замку!

Лил и Макс с сопровождающими их мимпинами приближались к невысокому зданию с массивными колоннами. То, что мимпины называли замком, оказалось трехэтажным домом с башенками по бокам. Посередине вырисовывалась арка, ведущая во внутренний дворик. Туда детей и завели мимпины. И они оказались во дворе полуразрушенного замка, стены которого кольцом поднимались вверх и обрывались в разных местах. На земле лежали груды крупных камней, в стенах зияли внушительные пробоины.

– Его разрушил тролль, – грустно сказала Малюта, – С тех пор никто не приходил к нам, а отремонтировать замок мы не можем – слишком малы ростом.

– Значит, его строили люди? Такие же, как мы? – спросил Макс, оглядываясь кругом.

– Да, – пискнул Крохан, – Они строили его в честь дружбы с мимпинами.

– Но как мы его восстановим? – спросила Лил.

– О, это для вас будет просто, – пробормотала Малюта, – У нас есть волшебные инструменты, с которыми вы быстро справитесь.

И Малюта указала рукой на лежащие рядом с каменной грудой огромный молоток, лопату, гвозди и доски. Маркл в недоумении посмотрел на сияющих мимпинов.

– Мы не справимся, – покачал он головой, – Инструменты для нас слишком тяжелые. И мы слишком малы, чтобы заниматься строительством замка.

Но Лил подошла к инструментам, взяла огромный молот и стукнула им по лежащему камню. Камень тут же взлетел и примостился на полуразрушенную стену башни, мгновенно соединившись с остальными камнями.

– Забыла сообщить, что инструменты волшебные, – безмятежно сказала Малюта, – Камни нужно только направить на место, и они сами станут частью замка.

– Тогда почему вы не можете восстановить замок? – недоумевал Макс.

– Потому что не мы его строили, – ответила Малюта, – Нам он не под силу.

Макс посмотрел на Лил, надеясь увидеть на ее лице такое же недоумение, как у него. Но она лишь беззаботно улыбалась, словно ничего удивительного сейчас не происходило.

«И как ей удается оставаться такой непосредственной?» – подумал Макс.

Макс поднял второй молот: он оказался на удивление легким и очень удобным. Словно прирос к руке и стал ее незаменимой частью.

Пока дети восстанавливали замок, мимпины шныряли по углам, пытаясь его облагородить. Они спустили с окошек башен веревочные лестницы, украсили дворик и крышу круглыми фонариками и быстро соорудили клумбы с яркими цветами.

И только, когда мимпины зажгли фонарики, Макс словно очнулся.

– Скоро вернется мама! – воскликнул он, – Лил, нам пора домой!

Лицо Лил сразу переменилось: будто она только сейчас вспомнила, что помимо Мимпинии, есть еще обычный мир, родители и дом, куда необходимо вернуться.

– Как нам попасть домой? – спросил Макс у мимпинов.

– Той же дорогой, которой пришли, – ответил Крохан, – Обязательно возвращайтесь завтра! Мы будем вас ждать! Малюта приготовит самый вкусный тыквенный пирог!

Малюта еще больше нахмурилась.

– А спросить у Малюты, хочет ли она готовить пирог для этих детишек нельзя? – сварливым голосом спросила она.

– Ну ведь я знаю тебя, ты это сделаешь с радостью! – заголосил Крохан.

Малюта что-то недовольно пробормотала и протиснулась сквозь прыгающих мимпинов.

Дети, провожаемые прыгающими мимпинами, добрались до той самой опушки, где им открылась новая страна, и побежали вперед.

Сев в свою коляску, Макс сразу почувствовал, как ноги стали слабыми и беспомощными. В глазах защипало, и он запрокинул голову, чтобы слезы закатились обратно.

А Лил, схватившись за ручки коляски, понеслась по лесной тропинке. Со свистом в ушах ребята долетели до дома за десять минут до возвращения Екатерины Андреевны.

Так закончился их первый день в волшебной стране Мимпиния.

Глава 5. История Малюты

Всю ночь Максу снилось, как он бегает с Лил по просторам волшебной страны. Теперь уже он ничего не боялся, а смело бегал по вершинам Мимпинии, забирался на самую высокую башню замка и даже пролазил в домик мимпинов.

Проснувшись, мальчик испытал непреодолимое желание вернуться в Мимпинию и пуститься в погоню с Лил наперегонки. Он скинул одеяло и уже готов был вскочить, но ноги даже не пошевелились.

Макс судорожно сглотнул.

Ну ничего. Скоро придет Лил, и они вместе отправятся в Мимпинию. Уж там он оторвется!

В комнату заглянула мама. Она поглядела на взбудораженного Макса и улыбнулась.

– Ты вчера хорошо провел время с Лил? – спросила она, доставая инвалидное кресло.

– Да, мам, я ведь тебе вчера все рассказал.

– Да… И вправду. Мне сегодня снова придется уйти, ты не против? Я записалась на кондитерские курсы. Скоро смогу сделать пирожное в вафельном рожке!

–Я только за! – с жаром выпалил Макс.

Екатерина Андреевна с подозрением взглянула на сына.

– То есть, я рад, что у тебя появилось интересное занятие, – пробормотал Макс, – Сейчас лето, и я могу играть целыми днями с Лил. А у тебя будет больше свободного времени.

– А Лил захочется все время находиться у нас? – спросила с недоверием мама.

– О, да! Можешь спросить у нее, ей нравится со мной.

И Макс растянул губы в вымученной улыбке.

Екатерина Андреевна вздохнула, но решила не вдаваться в подробности.

– Ну, хорошо, – успокоилась она, – Я скоро пойду. А пока пойдем завтракать.

Мама выкатила коляску из комнаты Макса, направляя ее в кухню. Там его уже поджидали тосты с яйцом, авокадо и любимый горячий какао.

Пока Макс уплетал завтрак, мама рассказывала о том, что скоро научится делать не только вафельные рожки, но и вафельные трубочки с кремом, вафельный тортик с клубникой и сливками и сэндвичи с лососем в вафельных тостах. Папа кивал, энергично дожевывая завтрак, и перелистывая страницы своего ежедневника. Казалось, ему не терпится вскочить и помчаться на работу – там у них совсем дел невпроворот. Кое-как покончив с завтраком, он второпях чмокнул жену, пожал руку сыну и бросился вон из дома – на очередное важное совещание. Недопитый кофе остался на столе. А мама, напевая веселую мелодию, запихнула посуду в посудомоечную машину и побежала собираться по своим делам.

Спустя некоторое время Макс остался один в доме в ожидании Лил. Та не заставила себя долго ждать.

Лил прибежала запыхавшаяся и раскрасневшаяся: в руках она держала большую папку.

– Я нашла краски и кисти! – выпалила она с порога, – Можно раскрасить стены замка, чтобы было красиво! Как тебе идея?

– Потрясающе! – восхитился Макс, – А я возьму свои – будем рисовать вместе!

–Здорово! – обрадовалась Лил, – Тем более ты потрясающе рисуешь. Только представь, какие рисунки появятся на стенах замка!

– Спасибо, – смутился Макс, – Но я еще не придумал, что буду рисовать там.

Лил нетерпеливо хлопнула в ладоши.

– Чего же мы ждем? – воскликнула Лил и тут же вскочила на ноги.

Они быстренько собрались и уже через несколько минут неслись на всех парах по городской улице. И Лил совсем забыла, что по дороге к лесу их может подстерегать опасность!

Так и вышло: их поджидали здоровяк Борька, рыжий Тимка и угловатый Ленька, и Лил решила действовать неожиданно. Не останавливаясь ни на секунду, она с громким смехом проскочила мимо и вихрем понеслась дальше.

– Сто-о-о-о-о-ой! – заорали хором все трое и погнались вдогонку.

Но в ответ до них донесся лишь веселый смех Лил и Макса и уносящийся звук колес.

– Как мы их, а? Круто? – Макс готов был взлететь от радости, – Они даже рты раскрыли от удивления! Так и остались стоять там!

Лил в ответ лишь весело рассмеялась.

– Я не буду останавливаться! – прокричала она, – Летим сразу к спуску, и мы уже в Мимпинии!

– Идет! – ответил Макс.

– Готов?

– Готов! Впе-е-ре-е-е-ед!

И Лил бросилась бежать еще быстрее. Они добежали до цветочного магазина и свернули налево прямо в лес. И снова на них глядел вчерашний старый цветочник – сквозь седую бороду проглядывалась лукавая улыбка.

Лил не без труда нашла вчерашний овраг, с которого они слетели вниз. Прямо над спуском росли два дерева, словно распахивающие ветви-двери в неизведанный мир. Деревья так изящно описывали над головой ветками полукруг, что казалось здесь стоит настоящая арка. Дети, раскрыв рот, глядели на ворота в волшебную страну. А ведь вчера они ничего не заметили!

Добегая до приветствующих деревьев, Лил, не сбавляя скорости, прыгнула прямо вниз. А Макс вылетел из коляски, сгруппировался в воздухе и приземлился прямо на ноги.

Он сделал несколько вздохов, все еще не веря в происходящее, и взглянул на свою подругу. А Лил видимо уже стала принимать, как данность, это чудесное перевоплощение Маркла: полусогнувшись, она стояла облокотившись руками в колени и тяжело дышала.

– Надо было… фух-фух… Надо было идти другой дорогой. Я совсем забыла об этих идиотах! Завтра пойдем другим путем, чтобы не пересекаться с ними. Фух.

Она, наконец, выпрямилась и лукаво посмотрела на Макса. В глазах сверкнули шаловливые огоньки.

– Ну по традиции… Догоняй!

И пулей рванула по лесной тропинке. Макс тут же помчался следом и уже через несколько секунд бежал с ней на одном уровне.

Макс посмотрел на Лил, на ее улыбающееся лицо, и ощутил, как все его тело наполняется чувством радости и неукротимой энергией. Вот что ему нужно для счастья.

Деревья вокруг уже расползались, превращаясь в маленькие домики, из которых посыпались прыгающие мимпины.

– Вернулись! – восклицая, бежал к ним навстречу Крохан, – Они к нам вернулись!

И все мимпины с криком «Ура!» бросили в воздух свои полосатые и клетчатые колпаки.

– Конечно, а как мы могли не вернуться? —спросила Лил, обнимая прижавшихся к ней мимпинов, – Малюта, здравствуй! – Лил помахала рукой самой маленькой мимпинке, – Я по тебе скучала. Как ты?

Малюта стояла с таким же отрешенным лицом, что и вчера. Всеобщее веселье ее явно не трогало.

– Ох, Малюта, улыбнись же, ну! – проворчал Крохан.

– Вовсе необязательно! – возразила Лил, – Зачем, если ей не хочется?

Но Малюта словно и не слышала их. Она подошла к ребятам и сказала:

– Я испекла тыквенный пирог и заварила чай из земляники. Вы должны это попробовать.

– О, да, – подхватил Крохан, – Малюта старалась все утро. Я даже ее не просил об этом! А Малюта редко для кого-то еще, кроме себя, старается…

Малюта презрительно на него оглянулась:

– Какой брехун! Кто, если не я, тебя кормит?

Лил и Макс рассмеялись.

– Идите за мной! – деловито сказала Малюта и поманила их рукой.

Она нырнула в один из домиков, дворик которого был огорожен деревянным забором. На грядках зрели большие спелые тыквы – кажется, это любимое лакомство мимпинов. С правой стороны Макс увидел неопрятные грядки, поросшие земляникой – крупные спелые ягоды готовы были уже вот-вот упасть на землю.

Домик, полностью заросший зелеными лианами, был небольшим. Его высота достигала всего лишь чуть больше полутора метров – почти, как один взрослый человек. Макс и Лил смогли зайти через деревянную грубо обработанную дверь с висящими на ней колокольчиками. Дверь заскрипела, колокольчики зазвенели.

Ребята оказались в небольшой комнатке с уютными креслами-качалками, столиком на толстых ножках и кирпичным камином в углу. Стены были покрыты грубыми досками, украшенными фотографиями и картинами в рамках.

Малюта, несмотря на крохотный рост, ловко орудовала в соседней кухонке, отделяющейся от гостиной перегородкой. Она вынесла огромный пирог, от которого исходил нежный тыквенный аромат. Пирог был так велик, что несущую его Малюту невозможно было заметить. Казалось, пирог летит сам по себе, оставляя после ароматный шлейф. Запах защекотал ноздри Макса, а в животе сразу засосало от желания поесть – он никогда не любил тыкву, но этот пирог так и манил к себе.

Малюта поставила пирог на стол, юркнула на кухню и через минуту вернулась с чашками на подносе в одной руке и фарфоровым чайником в другой. Она разлила пахнущий земляникой чай. От аромата у Макса закружилась голова: он ни о чем больше не мог думать, кроме как о земляничном чае и тыквенном пироге.

Макс и Лил сели за стол напротив Крохана. Тот уже уплетал за обе щеки и большими глотками пил чай.

В кружке Макса плавали крупные ягоды земляники в окружении маленьких зеленых листочков и чаинок. Он сделал глоток и почувствовал, как по всему телу мгновенно растеклось тепло. Сладковатый чай словно растворялся во рту, оставляя нотки душистой мяты.

Малюта чинно попивая чай, поглядывала на ребят с подобием улыбки. Допив, она спрыгнула со стула, подбежала к камину и щелчком пальцев разожгла огонь. Усевшись напротив камина, Малюта обхватила руками колени и уставилась на пламя.

Лил отложила недоеденный пирог в сторону, встала из-за стола и подсела к Малюте. Та продолжала глядеть в одну точку.

– Малюта, расскажи мне о тролле, – попросила Лил.

Крохан закашлялся.

– Ох, не стоит затевать этот разговор, кхе!

Малюта вздохнула и неторопливо заговорила:

– Много лет назад в нашей стране царил мир и покой, пока однажды не появились дети: два мальчика. Они так же радовались всему, что видели и дивились, как и вы. Но между ними произошла ссора… которая привела к возникновению страшного и злого тролля…

– Это как? – перебил ее Макс, – Как ссора двух мальчиков может привести к возникновению тролля? Такое невозможно. Он же должен как-то появиться на свет!

Лил цыкнула на Макса. Тот насупился, но не ответил ей.

Малюта продолжила:

– Тролль был ужасен и страшен. Он крушил наши дома, пинал мимпинов, разрушил построенный мимпинами и мальчиками замок. Мы много лет с ним боролись, пока однажды не одолели его. С тех пор в Мимпинии снова царит мир и покой, но надолго ли? Тролль обязательно вернется, и нам придется горько заплатить за то, что мы с ним сделали…

– Сделали что? – тихо спросила Лил.

– Довольно! – раздался рассерженный голос Крохана, – Малюта, кажется, на кухне горит твой пирог! Я чую запах…

– Никакого запаха нет! – проскрежетала она.

– Ах, задыхаюсь! – и он демонстративно закатил глаза и изобразил обморок.

– Клоун! – презрительно бросила она, но все же встала и отправилась на кухню.

– И раз ты уже в кухне, то будь добра, поставь еще раз чайник!

В ответ раздался звук разбивающейся тарелки. А Крохан, убедившись, что Малюта увлечена кухонными делами, быстро зашептал:

– Малюте пришлось очень непросто, когда началась война с троллем. На ее родителей обрушились камни от стен замка, когда они пытались убежать. Там они и погибли… С тех пор Малюта осталась такой же маленькой и крохотной, какой была при живых родителях… Несмотря на то, что ей больше ста лет.

– Больше ста лет! – выпалил Макс.

Раздался новый треск. Сердитая Малюта стояла у кухонной перегородки. У ее ног сверкали осколки от фарфоровой чашки. Она пальцем заставила взлететь их и направила в стоящее в углу деревянное ведро.

– Бедняжка Малюта! – на глазах Лил выступили слезы, – Остаться без родителей в таком маленьком возрасте!

– Она только кажется малышкой, – шепотом продолжил Крохан, – Но Малюта старше каждого мимпина, и она единственная, кто обладает магией. Никто из мимпинов, кроме нее, не умеет колдовать. Этот дар передается из поколения в поколение, ее родители тоже были волшебниками. А я ее племянник – слежу за ней, присматриваю… Но иногда мне кажется, что это она следит за мной! – он подпрыгнул на стуле, словно напроказничавший школьник.

Макс и Лил снова покосились на Малюту – та в ответ бросила презрительный взгляд.

– Значит и инструменты тоже заколдовала Малюта! – предположила Лил.

– Нет, – Крохан покачал головой, – Их заколдовали мама и папа Малюты. После падения тролля все зажили новой прекрасной жизнью. Только Малюта нагоняла на всех тревогу и страшила возвращением тролля. Утверждала, что он жив и где-то есть. И вот прошло больше ста лет, а тролля все нет и нет… И… Малюту все начали считать сумасшедшей, – глаза мимпина покраснели, – Она не такая! Она очень добрая и хорошая и совсем не сумасшедшая. Сначала я заступался за нее, но надо мной тоже все смеялись и считали дурачком. И если бы так и дальше пошло, то меня не сделали бы главным экономистом страны! Мы бы просто бедствовали… Малюту воспитывали мои бабушка и дедушка. Когда родился я, мы росли, как брат и сестра. И так до сих пор… Только представьте: сумасшедшая Малюта и не менее сумасшедший Крохан! Ей не доверяли ни одну серьезную работу – и это при ее магических способностях! Она могла бы показать всем, кто тут главный, но почему-то не стала этого делать… И тогда я взялся за дело. Спустя некоторое время мне удалось доказать, что я хороший работник – теперь я руковожу обменной торговлей и устраиваю ярмарки. Но знаете что? Я и сам-то не особо верю Малюте… Ей пришлось пережить много горя… Поэтому она до сих пор боится тролля.

– Так тролль вернется или нет? – с беспокойством спросил Макс.

– Он не вернется! Не верьте ей! Она любит накликать беды, но ничего не сбывается. С троллем покончено раз и навсегда! – Крохан стукнул маленьким костлявым кулачком по столу.

Ребята снова посмотрели на Малюту – на этот раз она стояла со скрещенными руками, в упор глядя на Макса и Лил. В глазах блестели злые огоньки.

Теперь уже Макс не смотрел на нее, как на маленького ребенка. Перед ним стояла сердитая и хмурая старушонка, готовая запустить в него фарфоровое блюдце. Теперь понятно, как она смогла испечь такой огромный пирог – магия!

Малюта вернулась в гостиную с чайником в руках и разлила по всем чашкам чаю. Ее глаза с ненавистью прожигали Крохана, отчего он дернулся и взялся за новый кусок пирога.

– А расскажите-ка вы о себе, – прочавкал вдруг Крохан, – Чем занимаетесь и как к нам попали?

Лил сразу подскочила на месте от нетерпения.

– Я люблю приключения и игры, – оживленно затараторила она, – И у меня большая семья – аж три сестры! Но мы мало играем вместе, потому что старшие сестры заняты учебой, а младшая слишком маленькая для моих игр… Приходится придумывать развлечения на улице… Но иногда мне за это сильно достается.

Макс вспомнил ту шайку ребят. Да уж, ее развлечения весьма экстремальны…

– Поэтому приходится много читать и мечтать, что однажды я тоже попаду в сказочный мир, – Лил мечтательно закатила глаза, – И моя мечта сбылась! Я попала в Мимпинию!

Крохан захлопал в ладоши.

– Браво! Прекрасно! А что вы, молодой человек?

Макс растерянно перевел глаза с Крохана на Лил. Руки непроизвольно затряслись под столом.

–Я… – начал он, – Ну… Я просто мальчик. Люблю играть в видеоигры, собирать киндеры и рисовать… И еще я инвалид, – Макс почувствовал, как по телу прошел обжигающий холод, – он никогда вслух не называл себя инвалидом, – За пределами Мимпинии я не могу ходить.

Раздался новый звонкий треск – Малюта уронила блюдце. На этот раз ее лицо было испуганным и бледным, а глаза растерянно перебегали с Макса на Лил.

– Извините, – прошептала она, – Я случайно.

– И я мечтал бегать… Ходить, – продолжил Макс, – В Мимпинии моя мечта сбылась. Но по возвращению домой я снова превращаюсь в неходящего мальчика.

Наступила неловкая пауза. Крохан снова взялся за свой пирог. Малюта подняла в воздух осколки от блюдца, повальсировала ими и неторопливо отправила в ведро. А Лил уставилась в окно, словно пытаясь там что-то разглядеть.

– Пищеклювки! – завопила она, – Там пищеклювки! Я хочу их покормить!

И схватив с тарелки кусок пирога, пулей выскочила за дверь.

– Нет! – хватаясь за голову, закричал ей вслед Крохан, – Зачем их кормить, пока они сами не попросят?!

И бросился вдогонку за Лил.

– Жадюга! – покачала головой Малюта, взяла с тарелки кусок пирога и вышла наружу.

Макс тоже выскочил из дома.

Лил стояла в окружении пищеклювок. На ее ладонях лежал кусок пирога, и птички с довольным жужжанием подлетали к ее рукам и отщипывали по кусочку. Пищеклювки сорвали с лужайки несколько цветов и водрузили на голову Лил маленький венок.

– Вот это да! – изумился Макс.

– Кроме Малюты пищеклювки еще никого и никогда не благодарили! – сказал пораженный Крохан.

– Потому что они тоже чувствуют любовь, – рассмеялась Лил, – Они могут быть вашими лучшими друзьями, помогать вам, а вы с ними воюете!

– Мы просто не умеем жить в мире, – пробурчала под нос Малюта.

– Малюта, прекрати! – взмолился Крохан.

Волшебница раскрошила в ладонях пирог, скинула крошки на землю, а потом взмахом руки подняла их в воздух и неторопливо направила к пищеклювкам. Восторженные птички несколько раз пролетели вокруг Малюты, а потом быстро поймали все крошки пирога, проглатывая их на лету.

–Ого! – в один голос воскликнули Макс и Лил.

– Ладно! – Малюта стряхнула оставшиеся крошки с ладоней, – Вы хотите в замок?

–Хотим! —быстро ответила Лил, – Мы даже взяли с собой краски и кисти – хотели порисовать. Макс здорово рисует!

Малюта внезапно помрачнела. Она молча махнула рукой и пошла вперед. А Лил и Макс наперегонки побежали до замка.

Лил добежала первая, но не остановилась. Обогнув замок, она оказалась на поляне, которую раньше не видела, и замерла от восторга. Белоснежные единороги с сияющими серебристыми хвостами резвились на поляне, издавая высокие звуки. Их длинный закрученный рог на лбу излучал серебристое свечение, от которого сыпались маленькие искорки. Лил выбежала на середину поляны, и вокруг нее стуча копытами понеслись единороги.

– Лил, ты где? – раздался голос Макса.

– Макс, скорее иди сюда! – позвала она.

Через несколько секунд Макс вышел на поляну с разинутым ртом. Он смотрел на кружащихся вокруг смеющейся Лил единорогов, и не мог поверить в происходящее.

– Они очень добрые! – закричала Лил, – Иди сюда скорее!

Один единорог подошел к Лил, и девочка поразилась красотой его голубых глаз. Животное опустилось на передние копыта, приглашая девочку прокатиться, а Лил запрыгнула на спину единорога, обняла его шею, и сказочное существо пустилось бежать во всю прыть. Остальные единороги погнались за ним с радостными криками.

–Макс, Макс, давай с нами! – закричала Лил, прижимаясь к шее единорога.

Лил будто сияла вместе с белоснежными единорогами в лучах летнего солнца. И в груди у мальчика кольнуло восхищение этой девочкой, которая не боится ничего и притягивает всех существ своей добротой и любовью.

Макс осторожно приблизился с несущимся единорогам, боясь, что они сшибут с ног. Но животные остановились, а один из единорогов подошел к мальчику. Макс протянул дрожащую руку к существу, чтобы погладить, и как только его ладонь коснулась воздушной шерсти животного, он почувствовал необыкновенное тепло в руках. Затем единорог опустился на передние копыта, и Макс медленно и осторожно залез на спину животного.

Единорог понесся вперед. У Макса захватило дух, в ушах засвистело, а глаза только успевали рассматривать невероятные пейзажи, проносящиеся мимо.

Он обернулся и увидел сбоку улыбающуюся Лил, которая неслась на единороге рядом. Вместе они помчались по просторам Мимпинии.

– Это невероятно! – закричал Макс, – Я не верю, что это происходит со мной!

Единороги мягкими прыжками неслись по волшебному лесу. Ребята будто парили на спинах животных.

–Ты знаешь, Лил, – сказал задумчиво Макс, когда единороги вернулись на поляну, – Я больше не хочу возвращаться домой.

Глава 6. Дедушка Сеня

Макс возвращался домой молчаливый и грустный. Как только они переступили порог Мимпинии, и он оказался в инвалидном кресле, Макс не проронил ни слова.

Дома, оказавшись на кровати, он со вздохом раскрыл свой альбом. И через несколько минут на чистой странице появились очертания лошади.

– Макс, ты какой-то молчаливый, – сказала как-то Екатерина Андреевна за ужином, – Что-то случилось?

Макс пытался вести себя, как обычно, но скверное настроение скрыть удавалось не всегда.

– Нет, мама, все хорошо, – соврал он.

– А Лил? Вы по-прежнему дружите?

– Да, – слабо улыбнулся Макс, – Мы очень хорошо дружим.

Каждый день, возвращаясь из Мимпинии, Макс ложился в постель с одной единственной надеждой: поскорее уснуть, чтобы время ожидания не казалось таким долгим. Он с нетерпением ждал утра – это было его единственным желанием каждую ночь.

Время не шло, а бежало. И лето было в самом разгаре в полном смысле этого слова. Максу казалось, что каждый день происходит что-то новое. И ни один день еще не был похож на предыдущий, как было раньше.

Все было таким ярким, красочным и необычным. И лето словно говорило ему: «Наслаждайся! Цени каждую секунду, проведенную под солнцем и в теплом ветре!». И Макс наслаждался. Он чувствовал и солнце, и ветер, и землю, и воду. Он чувствовал, как сквозь пальцы проходит тропический воздух, а ноги ощущали твердую поверхность. Стоять на ногах так здорово! Невероятно!

Он ценил каждый свой шаг и думал о том, какими крепкими и сильными становятся его ноги в Мимпинии. Они могут его удержать! Они стоят твердо на земле! И Максу это казалось настоящим чудом.

Он понимал, что для Лил тут нет ничего особенного. Но если бы она только знала, каково это впервые встать на ноги! То тогда она бы, не переставая, восхищалась этой возможностью.

И все бы ничего, но их беззаботное и летящее лето нарушали три засранца – Борька, Тимка и Ленька. Ох, как их не любил Макс! А Лил просто кипела от злости при упоминании этой троицы. И хоть они постоянно шли обходными путями, то все равно изредка на них натыкались. Но, слава Богу, дети успевали спрятаться и выждать, пока хулиганы уйдут.

– Бьюсь об заклад, они караулят нас и пытаются выцепить даже в обходных путях! – хмурилась Лил, провожая их ненавидящим взглядом.

Максу показалось это глупым: неужели им настолько нечего делать? И он неуверенно поделился с Лил своими сомнениями.

– А какие у них еще могут быть дела? – усмехнулась она, – Задирать всех слабых и маленьких, чтобы показаться самыми крутыми – вот их главное занятие! Или думаешь, они будут строить приют для бездомных кошек и собак? А может, займутся исследованием космоса и по вечерам будут сидеть в ожидании падающей кометы? Или им есть дело до книжек? Читают по очереди про хоббитов, да? Нет! – бросила Лил, – Еще скажи, что они приходят в Мимпинию и пытаются спасти всех от тролля! Макс, таким мальчишкам важно только показать свою крутость! Им ничего больше неинтересно.

Макс ничего на это не ответил. Лил слишком хорошо знает правила улицы и характеры этих ребят. И он доверял ей полностью.

– Придется идти другим путем. Попробуем в следующий раз, а то сейчас чуть не попались.

И на следующий день они пошли другим путем. Лил вела его по узеньким улочкам, очень уютным и приятным, несмотря на обшарпанные стены домой и балкончики со ржавыми прутьями. Тут и там ютились бродячие кошки: они грелись на солнышке, покачиваясь, словно в люльке, на своих спинках. Довольные мордашки с закрытыми глазами были устремлены к солнцу.

«Вот кто еще наслаждается каждым солнечным днем! Наверное, у них невероятные приключения!» – подумал он.

А Лил, словно угадав его мысли, сказала:

– Лежать бы так же беззаботно! И домой идти не надо. Вот это жизнь!

– Но зимой им холодно, – заметил Макс.

– Знаю, – ответила Лил, – Они постоянно приходят к нам во двор, и мы их кормим. Мы им даже смастерили домики из досок, чтобы они могли прятаться от ветра и снега. Мечтаю построить огромный дом с кошками и собаками! И чтоб все жили у меня!

– Как здорово! Вот бы посмотреть, какие у вас домики для животных.

– Покажу тебе позже, – пообещала Лил.

Лил свернула направо. Им пришлось пройти три дома, прежде чем замаячил цветочный магазинчик с синей вывеской. Этот путь оказался в два раза длиннее обычного, но зато никто по пути им не встретился.

– Слушай, а почему они на тебя нападают? – спросил Макс.

– Потому что… Они говнюки! Обижают всех вокруг и меня в том числе. Как с ними дружить, если они такие противные?

– А если к ним просто не лезть?

– Не лезть? – возмутилась Лил, – Если они обижают слабых, разве можно пройти мимо? Они должны получать по заслугам!

Так Макс и выяснил, что скорее всего их сейчас никто бы и не трогал, если бы Лил не вмешивалась в их дела. Но ничего не поделать. Такой уж у нее характер.

– Наконец-то! – Лил подпрыгнула на месте, когда они оказались за углом, – Скоро будем в Мимпинии. Как здорово, что у нас с тобой есть такой секрет!

Лил понеслась со всех ног к лесной тропинке, но вдруг из-за кустов выпрыгнули Борька, Ленька и Тимка. Девочка так перепугалась, что споткнулась и упала, а трое ребят самодовольно расхохотались.

Не успела Лил подняться на ноги, как Борька схватил ее за край футболки и приподнял в воздухе.

– Малявка, но такая тяжеленная!

Том подскочил сзади и схватил ее за руки. В ярости девочка брыкалась ногами и пыталась укусить руку Борька. Лил так сильно отбивалась, что мальчишкам время от времени попадало от нее, а Тимка даже разок ойкнул.

– Оставьте ее в покое! – закричал Макс и, забыв, что и сам находится не в выигрышном положении, подъехал к хулиганам, чтобы нанести удар.

Но ему навстречу выплыл Ленька, который осклабился, становясь похожим на противную камбалу. Он схватился за передние ручки коляски и с силой толкнул. Макс полетел назад и, зацепившись колесом об камень, перевернулся на коляске.

– Что вы делаете?! – раздался отчаянный голос Лил, – Идиоты! Гады!

Борька и Тимка в ужасе остановились. Лил, воспользовавшись моментом, тут же вырвалась из их рук и бросилась на помощь Максу. Она подняла его и с трудом усадила в коляску. А Макс чувствовал, как к его горлу подступает огромный клок ненависти и злости.

«Если бы… если бы я был там! Если бы мы были в Мимпинии, если бы я мог ходить… то посмотрел бы на вас! Я бы расквасил ваши лица до крови и сломал бы вам носы! Вы бы поняли, каково это! И никогда больше не полезли бы к тем, кто слабее!»

Все трое, усмехаясь, смотрели на то, как Лил кряхтя поднимает Макса. А девочка, усадив друга поудобнее, внимательно посмотрело ему в лицо.

– Макс, ты как?

В ее глазах читались забота и испуг. Испуг за него, за Макса. И ему от этого стало одновременно и хорошо, и противно. Хорошо, потому что он понял, что важен для нее. Противно, потому что он слабак и не может самостоятельно даже сесть в коляску.

– Все нормально, – пробубнил Макс, – Мне ни капельки не больно.

– Поменяй ему подгузники, Лил! – съязвил Ленька, и все трое расхохотались.

Макс сжал кулаки и учащенно задышал. Еще чуть-чуть и он разорвет их!

– Макс, – тихо сказала Лил, – Макс, остынь.

– Смотри на него, он сейчас разнесет нас! – расхохотался Борька, – Запыхтел, как паровоз!

– А мне не нравится его поведение! – сплюнул Ленька, – Этот колясочник еще смеет брыкаться, ха-ха-ха! А ну извинись!

И все трое медленно направились к детям. И Макс дал себе слово: если он не сможет ударить, то плюнет им в лицо. И он решительно посмотрел на них.

– Что здесь происходит?!

Словно гром средь ясного неба раздался вдруг чей-то звонкий потусторонний голос.

Со стороны цветочного магазина к детям неторопливо ковылял старичок – тот самый, который смотрел вслед бегущим Максу и Лил и посмеивался себе в бороду.

Борька, Ленька и Тимка сделали шаг назад. Ленька боязливо поглядывал на старичка, а Борька демонстративно зевнул, словно тут ничего и не было.

– Я все еще спрашиваю у вас: что тут происходит?

Медовые глаза выглядывали из под нависших седых бровей. Суровый взгляд пронизывал всю шайку.

– Ничего, – сощурился Ленька, – Мы общались.

– Я видел, как ты общаешься, Леонид. Твоим родителям будет очень интересно узнать, как ты ведешь диалоги на улице.

Ленька нахмурился. Губы нервно подрагивали, а глаза с ненавистью вонзились в старичка. Но тому хоть бы хны: он продолжал сурово смотреть на мальчишку так, словно он был гигантом, а тот букашкой.

Борька не говоря ни слова развернулся и пошел прочь. Ввязываться в полемику со старикашкой, который лезет не в свое дело, он не хотел. Тем более нагоняй получил Ленька, так зачем вызывать к себе подозрение?

Тимка, догадавшись о мотивах друга, побежал за ним.

– Борис и Тимур, вас это тоже касается!

Ленька сплюнул под ноги, бросил на старичка гневный взгляд и поплелся вслед за товарищами. А внезапный избавитель от грозной шайки повернулся к ребятам.

– Ну, дети! Вы свободны. Пойдемте ко мне в магазин! – поманил он к себе, – Угощу вас чаем и шоколадом!

На синей вывеске белыми буквами было выведено слово «Цветы». А у входа в магазин стоял стенд, на котором мелом было написано: розы, тюльпаны, ирисы, рододендроны, пионы, астры, хризантемы.

Перед магазином стояли красивые и опрятные цветочные клумбы и пышные кусты чайных роз, от которых разливался нежнейший аромат. Макс отметил, что казалось бы тут ничего особенного, но этот цветочный магазин ощущался, как райский уголок.

Старичок провел их через цветочный салон, в котором прохлаждались большие красивые букеты цветов в вазах и стоял прилавок с кассовыми принадлежностями, в небольшую, но уютную комнатку. Здесь цветочник и разместил детей, усадив их на зеленую софу, а сам пошел ставить чайник.

– Будьте, как дома, – бормотал он, вытаскивая из винтажного шкафчика плитки шоколада, – Можете посмотреть книжки, сувениры, что хотите.

Но дети боялись притрагиваться к вещам хозяина: здесь все казалось таким хрупким и старым, как будто это зал в музее.

Наконец, он подкатил к детям столик на колесиках, на котором стояли красивые фарфоровые кружки с ароматным чаем и хрустальная вазочка с шоколадом.

– Угощайтесь, – сказал он, присаживаясь напротив на кресло, – Ты ведь Лилия Птицына? А ты Мартынов Максим?

– Я Лил, – нахмурилась девочка, – Откуда вы нас знаете? И тех мальчишек?

Старичок по-доброму усмехнулся.

– О, я всех тут знаю. Еще бы не знать, столько лет живу! Ваши родители всегда покупают цветы у меня и всегда рассказывают о своих детях.

– И вы расскажете, что сделал Ленька его родителям?

Лил взяла в руки шоколад и с аппетитом хрустнула. Тогда Макс тоже решился попробовать угощение цветочника и отпил чай. Он оказался очень вкусным.

– Этот мальчишка с каждым днем становится все злее, – нахмурился старичок, – Спускать его с рук сейчас очень опасно. Придет время, и родители сами обо всем узнают. А я его всего лишь пугнул. А вы меня знаете?

– Нет, – ответили дети.

– Я Мудрецов Евсений. Но зовите меня просто Дедушкой Сеней, ведь я всего лишь продавец цветами! К чему мне эти важные формальности? – он рассмеялся и тряхнул головой.

И Максу показался он немного странным. Но что в нем было не так, он так и понял. На первый взгляд это был обычный старичок с белыми волосами и густой белой бородой. И тут он понял, что борода и волосы были именно белыми без капли седины.

Морщинистое лицо было живым и энергичным. Его янтарные глаза постоянно улыбались, хоть губы оставались сомкнутыми.

– Вы каждый день уходите в лес. Что вы там делаете?

Дети переглянулись. Вопрос явно с подвохом! Наверняка, он все расскажет их родителям, и мама узнает, что он уходит из дома вместе с Лил.

– Мы просто гуляем! – осторожно сказала Лил, – Гуляем, играем и наслаждаемся хорошей погодой.

Макс почувствовал, как Лил ущипнула его за руку. Значит, она тоже поняла, что старичок что-то замышляет!

Но от зоркого старческого глаза не ускользнула ни одна деталь. Он внимательно проследил за жестом Лил и перевел на девочку взгляд.

– Я не собираюсь ябедничать на вас родителям. Мне всего лишь интересно, что вы нашли в лесу?

– Ничего, – промямлил Макс.

– Вы обнаружили там что-то… особенное?

Дети переглянулись. Что-то особенное! Неужели он знает, что там находится Мимпиния?

– Там нет ничего особенного, – отчеканила Лил и встала, – Нам пора.

– В лес?

Старичок лукаво улыбнулся, явно на что-то намекая.

– Вас не должно это интересовать, – сухо ответила она.

Лил направилась вместе с Максом к выходу.

– Вам нужно быть осторожнее, – бросил напоследок Дедушка Сеня, – В лесу нечто особенное может таить в себе зло.

– Всего хорошего, – сказал Макс, и Лил вывела его на улицу.

Она тут же пустилась бежать во весь дух. Круто свернув на лесную тропинку, она бежала, злобно выдыхая воздух.

– Что-то особенное! Думал, что мы такие дураки, возьмем и расскажем ему все, хах!

Впереди красовались деревья, ветки которого описывали арку. Еще чуть-чуть и они в волшебной стране. Лил ускорилась и, пересекая арку из деревьев, прыгнула вниз. Макс сгруппировался в воздухе и приземлился на ноги. Он поднялся, отряхивая с себя веточки и траву.

– У тебя ссадины на руках и ногах…

И вправду, на руках и ногах красовались ссадины и царапины. Кое-где слезла кожа.

– Наверное, поранился, когда Ленька толкнул меня. Пустяки, – небрежно сказал Макс и тряхнул головой.

На самом деле, ему стало приятно, что Лил обратила внимание на его раны. И своим пренебрежительным отношением к ссадинам он хотел показать, какой он крепкий и выносливый.

Лил кивнула головой и быстрой походкой зашагала вперед. Под ногами мягко шелестела трава, а над головой трещало солнце. Времени они потеряли много, было уже послеобеденное время.

– Ох уж этот старикан Сеня! – бухтела Лил, – И эти говнюки! Столько времени прошло просто так! Ты видел его, этого цветочника? Видел его лицо?

– Ну… оно морщинистое и старое…

– Да нет же! – она резко развернулась к Максу, – Оно странное! А его уши! Они будто заостренные!

– В смысле? – задохнулся Макс.

Он напряг память и попытался вспомнить лицо Дедушки Сени. Он отметил белизну его волос и бороды, а вот уши…

И вдруг до него дошло. Так вот, что ему казалось в нем странным! У старика Мудрецова кончики ушей были слегка заостренными. Совсем чуть-чуть! Но ни одного человека с такими ушами он не встречал.

– И ты думаешь, что он…

– Конечно! – Лил зашагала дальше, – Он не человек. Он какое-то сказочное существо!

– Орк или эльф? Или кто?

– Не знаю. Это нужно выяснить. И то, что он спрашивал, что мы делаем в лесу, очень странно. Он хочет проникнуть сюда и разрушить Мимпинию! А может…

Лил резко повернулась и уставилась на Макса широко раскрытыми глазами.

– Он и есть тролль!

– Нет!

Вдалеке раздался пронзительный свист. Дети подняли головы и увидели устремляющегося к ним агнулия. Макс и Лил побежали навстречу фантастической птице.

– Агнулий нас приветствует! – закричала восторженно Лил.

Птица, издав курлыкающий звук где-то из глубин живота, ткнулась головой в руки девочки. И сразу ее ладони обдали волнами горячего приятного воздуха.

– Чудесная птица! – сказал Макс, когда агнулий прижался головой к его груди.

Когда приветственные нежности завершились дети пошли вперед вместе с чудесной птицей и продолжили свой разговор.

– Уверяю тебя, Макс. Он тролль, поэтому расспрашивал о Мимпинии. Какое-то зло нас подстерегает! Хах, так мы тебе и поверили! Он и есть зло!

– Ты уверена?

– Абсолютно! Пока он сидит в своем цветочном магазине, Мимпиния в полной безопасности. Можем спокойно выдохнуть, расслабиться и пойти играть! Или лучше…

Лил вдруг остановилась и внимательно посмотрела на Макса.

– Надо узнать все у Малюты! Я уверена, она знает, кто такой Дедушка Сеня. Скорее бежим к ней!

И Лил бросилась бежать к домику Крохана и Малюты, а Макс помчался следом.

– Малюта, Малюта!

Девочка залетела в домик, как ошпаренная. Она тяжело дышала и осматривалась дикими глазами. Малюта же смотрела на нее, как на нелепое существо, посмевшее нарушить ее домашнюю идиллию.

Но Лил даже не обратила внимания на упрекающий взгляд хозяйки дома. Она перелетела через гостиную и оказалась в кухне в считанные секунды.

– Малюта, нужна ваша помощь! Вы точно должны это знать!

Малюта демонстративно отошла от нее на несколько шагов и заглянула в печь, источающую приятный аромат сдобы.

– Ну, раз ты сама сюда прилетела, то будь добра, отнеси чашки и чайник в гостиную и поставь на стол. Мы как раз собирались полдничать, – невозмутимо сказала она.

Лил беспрекословно выполнила ее поручение, а потом вернулась на кухню. К этому моменту Малюта успела разложить на блюде яблочные пирожки и пудинг.

– Отнеси и это тоже и садись за стол!

Лил сделала все, как приказала ей Малюта. А мимпинка с непоколебимым спокойствием пришла в гостиную, уселась за стол и принялась пить чай.

– Присоединяйтесь! – весело сказала она.

Приглашение не понадобилось только Крохану, который все это время сидел за столом и что-то чертил на пергаменте. Он украдкой поглядывал из-под треугольных очков на метавшуюся девочку из кухни в гостиную. Видимо, бешеная энергетика Лил сбила его с толку, и он больше не мог работать. Поэтому, как только на столе появился чай, то сразу принялся его пить, а затем жевать пирожки.

Лил, как только поняла, что Малюта готова к разговору, тут же затараторила:

– Малюта, вы знаете человека по имени Мудрецов Евсений? Он просит еще называть себя просто Дедушкой Сеней.

Малюта внимательно на нее посмотрела и помотала головой.

– Ни разу о таком не слышала!

– Но вы должны знать!

– Не должна, – последовал невозмутимый ответ, – Единственные люди, которых я знаю – это вы вдвоем, и…

– И? – затаив дыхание спросил Макс.

– И дети, которые призвали тролля сто лет назад.

Крохан кашлянул, закатил глаза, снял треугольные очки и сложил их на пергамент.

– Началось! – пробурчал он.

Малюта смерила его недовольным взглядом, но ничего не ответила.

– Но этот старикан что-то знает о Мимпинии! – не унималась Лил, – Он поймал нас перед входом в лес, повел в свой цветочный магазин и стал спрашивать, что мы делаем в лесу! И спросил у нас: «Не видели ли мы что-то особенное там?»

– А вы? – Малюта испытующе посмотрела на детей.

– Мы не сознались, конечно же! – Макса до глубины души задел ее вопрос.

Как она могла допустить мысль, что ребята выдадут какому-то чужому старику их тайну?

– Мы сразу засобирались и ушли! – подтвердила Лил.

Малюта неожиданно расплылась в улыбке. Она еще ни разу за все время не улыбалась, а сейчас показалась такой теплой и доброй. Макс даже удивился, как улыбка может из угрюмой и сердитой мимпинки сделать самой доброй и милой.

– Молодцы! – похвалила она, – Никто не должен знать о Мимпинии.

Лил даже выпрямилась от удовольствия. Так ей приятно стало от похвалы самой Малюты. И Макс тоже заулыбался.

– Но он что-то знает о Мимпинии, да? – не унималась Лил.

– Что-то знает, – кивнула Малюта.

– А что?

– Не могу знать! – развела руками Малюта, – Никто из людей, тем более взрослых, не знает о Мимпинии. А те дети, которые выпустили тролля, давно умерли.

– Откуда вы знаете? – спросил Макс, затаив дыхание.

Малюта как-то странно и внимательно посмотрела на него, что мальчик невольно заморгал глазами. Ему стало как-то не по себе.

– Не сомневайтесь, – усмехнулась она, – Их давно нет в живых. А насчет вашего Евсения я подумаю.

– А он может выпустить тролля? А может он и есть тролль? – спросила Лил.

– Нет, – отрезала Малюта.

Дети облегченно выдохнули. А Крохан снова надел свои очки и принялся что-то чертить на пергаменте. И Лил перевела все свое внимание с Малюты на Крохана.

За все это время Крохан ни разу не вмешался в разговор, за исключением демонстративного кашля. Он был погружен в какую-то работу: об этом свидетельствовали треугольные очки, в которых дети его увидели впервые. И с чего это вдруг Крохан вдруг занялся каким-то делом? Сколько помнил Макс, Крохан ни разу чем-то путным не занимался. И невольно слова Малюты о том, что он бездельник, казались правдой.

Но сейчас Крохан явно был чем-то озабочен. И это детей интересовало не меньше, чем Дедушка Сеня.

– Крохан, а чем это ты так занят? – не выдержала Лил.

Крохан самодовольно усмехнулся и поправил очки, будто только и ждал, когда его об этом спросят.

– О-о-о! Я составляю план предстоящей ярмарки и список участников! – важно ответил он.

Глаза Лил моментально загорелись.

– У вас будет ярмарка?!

– В четверг! Будет праздничное открытие сезона летних ярмарок. Мы всегда устраиваем большой концерт, танцы, веселье и гулянья!

– Ух ты! – воскликнули дети.

Крохан расплылся в улыбке.

– О-о-о, это будет грандиозный праздник! Каждый год мы проводим летний фестиваль с плясками и песнями – так отмечается открытие сезона летних ярмарок. А потом в течение всего лета каждый четверг проводятся ярмарки, где продается всякая всячина. И в конце лета проводится праздничное закрытие летних ярмарок. Вот такая у нас веселая жизнь!

Крохан закинул в рот очередной пирожок и принялся дальше что-то чертить на пергаменте.

– А кто участвует в фестивале? – не унималась Лил.

– Все желающие. Каждый готовит интересный номер: сценки, игры, песни, танцы. Мы приветствуем полет фантазии!

– Запиши нас с Максом тоже!

Макс поперхнулся и принялся откашливаться. Малюта, прежде не обращавшая внимания на эту беседу, с удивлением посмотрела на Лил. А Крохан, раскрыв рот, глазел на девочку поверх треугольных очков.

Он в недоумении почесал голову.

– Вы хотите участвовать? Но что вы будете делать?

– Споем песню! – заявила Лил.

Макс схватился за голову. Лил сошла с ума! Какая еще песня? Он не умеет петь! А откуда они достанут музыку? Здесь невозможно подключить магнитофон с записью, в Мимпинии ведь нет электричества!

И он решился выразить свои сомнения вслух:

– Лил, мы не сможем включить музыку здесь! В Мимпинии нет розеток и всякой техники.

– Интересно, я хоть раз услышу от тебя, что мы сможем что-нибудь сделать? – недовольно буркнула она, – Ну хоть один раз!

Она закатила глаза, а Макс тяжело вздохнул: как же с ней все-таки нелегко!

– Я могу немного играть на укулеле, – заявила она, – А еще у меня есть маракасы! Я буду играть на укулеле, а ты на маракасах. И вместе будем петь! По-твоему, это невозможно?

Крохан и Малюта с любопытством наблюдали за перепалкой детей: нечасто приходится видеть, как эти двое выясняют отношения, обычно они всегда заодно.

– Ладно, – сдался Макс, – Тогда нам нужно репетировать.

– А вот это уже другой разговор!

Она вскочила с места и направилась к выходу.

– Надо сейчас же отправляться ко мне домой и репетировать! Все инструменты в моей комнате!

У Макса упало сердце. Они же только пришли в Мимпинию, он еще не успел набегаться, напрыгаться и наиграться. И что, сразу домой? Уныло ждать, пока его покатят в коляске?

«Ну конечно, – недовольно подумал он, – Какая ей разница, где быть: дома или в Мимпинии? Она может ходить везде! А каково мне-то? Почему она обо мне даже не думает?»

– Макс, ты идешь?

И вместо того, чтобы высказать ей то, о чем думает, рассказать о своих переживаниях, Макс понурым и отстраненным голосом ответил:

– Иду.

***

Макс дулся. Пока они шли, он молчал, и Лил, угадав его настроение, молчала тоже. На этот раз они шли совсем незнакомой дорогой: по словам Лил, это самый безопасный и короткий путь до ее дома.

«Я ни разу не был в гостях у Лил. И вот я иду к ней и хмурюсь, вместо того, чтобы радоваться!» – недовольно подумал он, поймав себя на том, что поневоле чувствует себя виноватым.

Ладно уж, Лил делает это не специально, ну ведь очевидно! Наоборот она хочет, как можно больше приключений.

– А у тебя дома весело? – нарушил тишину Макс.

– Не то слово! – отозвалась она, – Хотя на самом деле не очень. Каждый занимается своими делами, и никто никому не мешает. Только мама часто просит помогать по дому. Но так как я постоянно пропадаю с тобой, то меня это касается меньше всего! – она самодовольно усмехнулась.

Макс промолчал, пытаясь представить семью Лил. Он знал, что у нее три сестры, и они дружные. По рассказам Лил, они часто веселятся вместе, играют и строят приюты для кошек. А вот он со своей кузиной Ниной ничего подобного не делал. Ведь он с ней играть даже не хочет!

Но для Лил такая жизнь кажется обычной, поэтому она и не считает, что у нее дома весело. Она ведь привыкла к такой жизни, и ей не приходилось целыми днями сидеть в одиночестве, перебирать киндеры, читать или рисовать в альбоме. Она играет с сестрами, строит кошачьи приюты, играет на укулеле и маракасах. У нее такая веселая и насыщенная жизнь!

И вот они оказались на пороге дома Лил. Он показался Максу необычным и странным. И каким-то кривым и кособоким. Балкончик казался недостроенным, да и лестница просила каши: из нее лезли доски и гвозди. Сразу видно, что четыре пары ног весело прыгали по ней, изнашивая деревянные ступени. Входная дверь, размазанная разноцветными красками, словно приглашала в дом всех желающих. А стены желтого солнечного цвета вторили всему вышеперечисленному и улыбались каждому встречному.

И даже неудивительно, что в таком странном доме живет странная и забавная девочка по имени Лил.

– Лил, это ты? – мама Лил выглянула из окна, помахав детям рукой, – И Максим с тобой?! Вот ведь сюрприз!

Макс похолодел. Как бы она не рассказала его маме о том, что они не дома.

– Лил, моя мама узнает об этом!

Лил нахмурилась.

– Я улажу, – деловито ответила она и подняла голову, – Мы ненадолго, надо кое-что забрать!

Но тетя Ева уже стояла в дверях и приглашала домой.

– Вот ведь неожиданность! И как замечательно, что мама начала тебя отпускать погулять с Лил! А то кому захочется сидеть целыми днями дома?

Лил и Макс переглянулись. Самое главное сейчас – не спалиться!

Но тетя Ева казалось ни о чем даже не подозревает. Она осторожно приподняла коляску и переместила ее на террасу, а затем, толкнув входную дверь ногой, вкатила Макса в дом. Все произошло так быстро, что Макс не успел ничего сказать. Только сидел, раскрыв рот от удивления. А Лил спокойно зашла следом, видимо давно привыкнув к маминым строптивым действиям.

– Я как раз приготовила пирог с яйцом и луком – любимый у Лил. Уверена, Максим, тебе он тоже понравится!

В кухне семейства Птицыных совсем было не так, как дома. У мамы все идеально и правильно, как и должно быть в образцовой и идеальной кухне для приготовления не только вкусной, но и красивой еды (и это даже важнее для Екатерины Андреевны). Тут же чувствовался творческий беспорядок, но такой уютный и приятный. Солнце красиво заливало все помещение, а в особенности стену, на которой висели фотографии семейства Птицыных и детские рисунки. Вот, на фотографии Лил показывает язык, а рядом смеется забавная и красивая малышка. На другой фотографии эта же малышка сидит с недовольным и угрюмым лицом, а над ней широко улыбаясь, стоят старшие сестры. А вот фотография, на которой изображены старшие сестренки Лил – девчонки задорно улыбались, обняв друг друга за плечи. И на самой большой фотографии поместилось все семейство Птицыных – все такие разные, но очень дружные.

«Невозможно в такой семье чувствовать себя одиноким, – с грустью подумал он, – Им всегда весело!»

Тетя Ева весело звенела чашками, а Лил доставала тарелки и тут же их раскладывала на столе. Вслед за тарелками на столе оказался пирог, блюдо с пирожными и мятными леденцами. Пока тетя Ева разливала по кружкам ароматный чай, в кухню влетели остальные дети и дружно расселись по местам.

– Девочки, познакомьтесь, это Максим! – сказала тетя Ева, – Он дружит с Лил.

– Знаем, знаем, – отозвалась старшая девочка, – Лил часто говорит о тебе.

– И порой ее не остановить! – вторила другая.

Самая маленькая предпочла молча есть и внимательно разглядывать Макса, отчего ему стало неловко в такой веселой компании.

– На самом деле это хорошо, что вы дружите. Ведь Лил ни с кем не ладит, – неожиданно сказала тетя Ева.

– Ладит только с книжками! – брякнула малышка.

– О, это ее любимое занятие – читать книги!

– Иногда даже не дозовешься ее! Сидит, читает и никого не слышит.

– Ага, и уборку пропускает!

– Неправда! – обиженно возразила Лил, – Подумаешь, пару раз пропустила уборку! Я все равно потом ее возместила.

– Еще бы ты не возместила, хах!

Все дружно рассмеялись. А Максу стало любопытно: Лил в такой большой и веселой семье пытается уединиться? Но почему? Он всю жизнь мечтал о братьях и сестрах (за исключением кузины Нины), чтобы вокруг него всегда звучал смех и шутки. А Лил, имея все это, наоборот стремится к тому, чтобы побыть одной? Как странно!

Когда маленькое пиршенство закончилось, Лил увела Макса в свою комнату.

– Ну и попались же мы с тобой! – проскрежетала она, захлопывая дверь, – Как бы мама не проговорилась твоей маме!

– А почему мы об этом даже не подумали? – спросил Макс, разглядывая комнату Лил, – Это ведь было так очевидно!

– Наверное, потому что мы с тобой немного хм… тупые?

Макс горько усмехнулся, вспомнив, как они с Лил только спустя пару дней додумались добираться до леса другими путями, чтобы их не нагнали хулиганы. А уж этот случай стал апогеем их идиотизма! И Макс поежился, представляя, какой нагоняй получит от мамы.

Лил весело разбрасывала все вещи на полу, ища укулеле и маракасы. Комната и так была завалена всякой всячиной, а благодаря усилиям Лил она превращалась в исчадие хаоса. Вдоль стены стопками стояли книги. Их было так много, что можно было добраться до потолка, если сложить все в одну стопку. А вот полки для книг почему-то пустовали: там стояли всего-то по одному цветочному горшку. На стене висела огромная карта мира, где страны были отмечены флажками: то ли там уже побывала Лил, то ли мечтала там побывать. Но Макс решил, что скорее всего второе, потому что самый большой флажок красовался над Антарктидой. Туда попасть очень непросто!

– Ты была в этих странах или мечтаешь туда попасть? – спросил Макс.

– Мечтаю! – Лил вынырнула из вещей с маракасами в руках, – Стану большой и начну путешествовать! И я нашла твои маракасы!

– Мои?!

– Да, я тебе их дарю. Я все равно мало играю на маракасах, а тебе, думаю, понравится, – сказала Лил, вручая инструмент Максу.

И через секунду из под дивана Лил выудила укулеле.

– А вот и укулеле! И знаешь, что мы будем с тобой играть? Новогоднюю песню!

– Новогоднюю песню? – спросил Макс, зачарованно разглядывая маракасы, – Но ведь сейчас лето…

– Знаю, знаю… Но это единственная песня, которую я успела выучить… Нам давали ее в начале обучения, ну точнее после того, как пришлось изучить все ноты и гаммы… А потом вот эта новогодняя песня. И школа закончилась. Так что ее-то мы и споем…

Макс скорчил недовольную гримасу, но спорить не стал. Новогодняя так новогодняя. Может, мимпины и не поймут даже. Он взял маракасы в руки и неуверенно ими зашумел.

Лил улыбнулась, начала наигрывать мелодию и подпевать. А через некоторое время Максу удалось поймать волну, и он даже стал играть в такт музыке. Получилось, конечно, не блистательно, но в целом-то неплохо.

– Прекрасно! – зачарованно произнесла Лил, когда они отрепетировали песню в третий раз, – Бьюсь об заклад, мы бы стали с тобой суперзвездами и выступали бы и в Москве, и в Лондоне, и в Нью-Йорке, и в Париже… Но… У нас будет еще круче! Ведь мы выступим в Мимпинии!

Глава 7. Легенда о нашествии орканов

Лил не терпелось побывать на мимпинской ярмарке. А еще сильнее ей не терпелось поучаствовать в концерте. Макса же, это выступление очень пугало. И несмотря на заверения Лил, о том, что они играют ну просто блистательно, у него все равно таились подозрения.

– Скоро ярмарка и концерт! Ура! Я соберу все свои вещи, сладости, которые смогу там обменять на мимпинские вещи! Это же так здорово! А уж как мы выступим на концерте! Все просто упадут!

Это-то и пугало Макса. Что все просто упадут. От ужаса.

Но на ярмарке ему побывать тоже очень хотелось, и он с нетерпением и трепетом ждал четверга.

И вот настал долгожданный день! Ни свет ни заря Лил появилась в дверях дома с горящими глазами и огромным рюкзаком за спиной. В руках она сжимала укулеле. Мама так и оторопела, когда увидела ее такую.

– Какой большой рюкзак… Тебе не тяжело, Лил? – осторожно спросила она.

– Нет! Он легкий, там почти ничего нет!

– И укулеле ты принесла с собой… Ты умеешь играть?

– Ага! Мы с Максом сегодня в роли музыкантов! На днях я ему принесла маракасы. Он уже так здорово на них играет!

– Ну и молодцы же вы, – растерянно проговорила мама, – Интересно проводите время. Я уже думала, вы только в приставку играете.

– Мы столько игр выдумали, вы не представляете!

«И, слава Богу, что не представляет! – горестно подумал Маркл, – А то несдобровать нам обоим».

Он покраснел, как рак. Нетерпеливость Лил и особенно ее ранний приход могли очень насторожить маму, и Макс так боялся, что она что-то заподозрит. А Лил, не замечая ничего и никого на свете, еле сидела на диване: она постоянно елозила и подскакивала.

Мама продолжила подозрительно глядеть на девочку, но все-таки сняла с вешалки сумку и накинула ее на плечо. Макс облегченно выдохнул.

– Что ж… Хорошо проведите время, мои хорошие. Поиграйте, повеселитесь!

– Да, мам! – Макс вымученно улыбнулся.

Екатерина Андреевна еще раз окинула детей нерешительным взглядом и, наконец, вышла из дома.

– О-ох! – простонал Макс, – Она что-то заподозрила. Лил, ты чуть не выдала нас!

Девочка пристыжено опустила глаза.

– Прости… Так сложно себя контролировать. Но я стараюсь, честное слово! Скорее идем на ярмарку!

– Погоди… Подождем хотя бы десять минут. Пока мама не уйдет. Ну и рюкзак у тебя!

– Я столько всего взяла! Поскорее бы на ярмарку!

Наконец, они вышли на улицу. Солнце из майского уже превратилось в летнее, жаркое, горящее и знойное. И с каждым днем становилось все жарче и жарче. Зато как красивы были облака! А небо! Чистое и голубое, оно сияло не хуже самого солнца. И Макс улыбнулся этим ощущениям: как здорово с лучшим другом просто вот так гулять под голубым небом!

– Я нашла новый путь к лесу, и там будет безопаснее, – сказала Лил, поворачивая налево, – Уж точно не нарвемся на Борьку и его дружков.

Макс уже не верил в то, что они смогут без приключений добраться до леса. Но к его облегчению все обошлось. Через пятнадцать минут они уже летели через овраг прямо на мягкую траву. И Макс сразу смог подняться на ноги.

– Скорее, скорее! Слышишь? Уже все началось!

Лил, как оголтелая, помчалась в сторону Мимпинии, откуда уже вовсю были слышны звуки веселой музыки. И когда дети оказались на главной площади, то разинули рты от удивления.

На площади вкруговую простирались разноцветные лавочки с шатрами. И везде висели яркие флажки! А посередине расположилась круглая деревянная сцена, на которой три мимпина пели очень странную, но веселую песню. Такую музыку Макс ни разу не слышал: она была какой-то неземной и далекой. А инструменты! Таких тоже нигде не найдешь: один мимпин держал инструмент со струнами (что-то типа балалайки), другой трубил во всю мощь в диковинную огромную трубу, а третий барабанил по кривым звенящим тарелкам. И в этой музыке будто соединились все стили: и народная, и современная, и много-много других!

Поглазев на это диковинное зрелище, дети переглянулись и разочарованно посмотрели на свои инструменты.

– Мы… мы сможем их удивить, Макс, – неуверенно пробормотала Лил.

Макс только сглотнул слюну.

Затем на сцену выкатились мимпинские акробаты. Их было так много! И все они так сильно крутились, вертелись, прыгали, летели, катились и ходили ходуном, что у Макса закружилась голова. Оказалось, что это всеобщие любимчики, и публика взорвалась бурными аплодисментами, как только они вышли.

Потом появились жонглеры и фокусники. Только выступали они недолго, потому что их сменила (неожиданно!) Малюта. И тогда она показала всем самые настоящие чудеса.

Малюта уселась на стул, пальцем вывела на сцену дюжину чайных чашек и заставила их плясать. Чашки кружились и кружились, а Малюта лишь лениво дирижировала рукой, словно руководитель оркестра. Затем появился огромный чайник, который начал разливать по чашкам ароматный чай. Чашки тут же отправились в руки зрителям, стоявшим у самой стены. Малюту проводили бурными аплодисментами.

Наконец, очередь дошла до Макса и Лил. Дети неуверенно ступили на сцену и встали посередине. У Макса от страха и волнения тряслись руки. Он испуганно посмотрел на Лил и увидел, что она тоже боится.

– На-чи-най! – прочел Макс по ее губам и сглотнул.

Вокруг стояла гробовая тишина. Все мимпины с нескрываемым любопытством глядели на детей и ждали их выступления. Макс поднял трясущимися руками маракасы и неуверенно ими заиграл.

Через пару секунд зазвучало такое же неуверенное дребезжание на укулеле. А затем раздался дрожащий, но очень звонкий голос Лил:

– Ма-а-аленькой елочке холодно зимой.

Из лесу елочку взяли мы домой!

Бусы повесили, встали в хоровод.

Весело, весело встретим Новый год!

И после этих строчек голос Лил перестал дрожать. Она уверенно пела и вытягивала каждую ноту, и даже Макс стал подпевать. И по нарастающей мимпины начинали хлопать все громче и громче, а под конец песни закричали: «Молодцы»!

Макс стоял на сцене красный, как рак. Лил улыбалась от уха до уха и посылала в толпу воздушные поцелуи. Потом она поклонилась и соскочила со сцены. Макс виновато улыбнулся, клюкнул подбородком вниз и неловко сбежал со сцены. Сердце уже не колотилось, и он даже подумал, что все вышло не так плохо, как он думал. Но все равно для себя Макс решил, что это была его первая и последняя попытка стать артистом.

– Ну здорово же, ну! – восторгалась Лил, – Какие мы с тобой крутые, а как все аплодировали! Слышал, ты слышал?

Макс кивал головой и всем видом пытался дать понять, что больше не хочет вспоминать это выступление.

– Мы выступили у мимпинов на ярмарке! Невероятно! Ты хоть представляешь, что произошло? Вот это да! Просто вау! Да мы круче Мадонны, мы лучше Битлз!

Макс нервно рассмеялся и откашлялся. Поскорее бы забыть об этом кошмаре!

– Ну ладно! – продолжала Лил тем временем, – Ярмарка будет в самом разгаре, скорее, скорее!

И она побежала к разноцветным ларькам на площади. Сколько же мимпинов тут собралось! На ярмарке бурлила жизнь: мимпины кучковались у лавочек с товарами, торговались, спорили, смеялись, обнимались и ругались.

Лавки с разноцветными шатрами расстилались по кругу площади и тянулись аж до самого замка. А мимпины же торговали всякой всячиной. Лил остановилась возле лавки с маленькими перочинными ножиками. Они были такими затейливыми и казались совсем игрушечными. Хмурый мимпин выглядывал из-под полей шляпы и недоверчиво смотрел на ребят.

– Какой классный ножик! Можно его мне? – она ткнула пальцем в перочинный ножик, на рукоятке которого был вырезан единорог.

Лезвие так и сияло на солнце, переливаясь яркими огоньками.

– Предлагай обмен, – буркнул тот.

Лил порылась в карманах, достала оттуда голубой свисток и протянула продавцу.

– Что это? – спросил он.

– Свисток, – Лил вставила его в губы и засвистела.

– И зачем он мне?

– Э-э-э, ну, например, если что-то случится, то можно оповестить всех свистом.

– Для этого у нас есть агнулии, – брякнул он, – Да и что тут может случиться? Тишь да благодать!

– Может вернуться тролль!

– Россказни Малюты, – хмыкнул продавец, – Не надо мне свистка!

– Но это правда! – возразила Лил, – Малюта не врет.

Но продавец только махнул рукой. Лил начала рыться в рюкзаке и выудила оттуда водный пистолет.

– Вот! – она торжественно протянула ему игрушку.

– А это что? – нахмурился он.

– Это… это… Это для поливки цветов!

Лил побежала к колодцу, расположенного посередине площади, наполнила пистолет водой и прибежала обратно. Она подошла к растущим цветам и опрыскала их водой из пистолета.

– Если дождя долго не будет, то листья и цветы пожухнут – тем более в такое жаркое лето! А этой поливайкой можно оживлять цветочки.

– Ну, это другое дело, – лицо продавца сразу посветлело, – Забирай себе ножик!

Весь день ребята бродили по ярмарке, пытаясь обменять свои побрякушки на изделия мимпинов. Чего здесь только ни было! Деревянная и глиняная посуда, инструменты для строительства, огорода и сада, одежда для мимпинов (такая маленькая и забавная), украшения для домиков и много-много сладостей. Мимпины же оказались не глупцами и обменивались только на полезные для них вещи. Почти все игрушки Лил оказались бестолковыми для них, и она подолгу ковырялась в рюкзаке, пытаясь найти что-то интересное. Макс сумел обменять зажигалку на маленький молоток, а Лил – складной походный стаканчик на парочку радужных шерстяных носков, которые ей оказались малы.

– Зато они красивые! – утешала она себя, – Я вырасту, у меня родится ребенок, вот ему как раз и будет!

Макс усмехнулся, но ничего не ответил. Слишком сложно ему представлять взрослой Лил, да еще и с ребенком.

Наконец, они добрались до лавок со сладостями, где обменивали свои вещи уже не глядя, а лишь бы заполучить земляничное мороженое, инжировый шоколад или мандариновое печенье. Таких вкусностей они никогда еще не ели!

Счастливые дети прибежали домой к Малюте и Крохану, чтобы показать свои покупки. В доме, как обычно, царили уют и тепло. Из чайника весело разливалась вода по чашкам, а новоиспеченные пирожки укладывались на сверкающее блюдо, разнося по комнатке аппетитный аромат.

Малюта уже все подготовила к обеду, а Крохан, недавно вернувшийся с ярмарки, помогал своей тете. Дети хотели тоже помочь Малюте, но она так сердито на них взглянула, что они тут же осели.

Наконец, к обеду все было готово, и мимпины и дети дружно уселись за стол.

– А-а-а-а, вы побывали на моей ярмарке! – широко улыбнулся Крохан, – Вам понравилось?

Он сидел с необычайно важным видом и уплетал за обе щеки пирожки. Видеть на лицах детей удовольствие от своей выполненной работы ему явно нравилось.

Дети мгновенно принялись за еду. Пирожки оказались очень вкусными.

– Потрясающе! – с полным ртом пробубнила Лил, затем проглотив еду, быстро затараторила, – У вас столько всего интересного! Вы делаете такие забавные вещи!

– Мимпины – те еще умельцы! – усмехнулся довольный Крохан, – Мастера на все руки! Не зря в наших жилах течет волшебная кровь.

– Волшебная кровь? – удивился Макс, – Но ведь волшебство передается из поколения в поколение только у вашей семьи!

– Верно! – ответил Крохан, – Но раньше, давным-давно, волшебников было очень много. Чуть ли не каждый мимпин был волшебником! Но со временем сила стала иссякать и сохранилась только у нашей семьи. Поэтому единственная наша волшебница – это Малюта.

Все трое посмотрели на Малюту, которая важно попивала чай, будто их рядом и не было.

– Малюта, а ты как думаешь, почему других волшебников больше не существует?

Мимпинка серьезно поглядела на детей, отхлебнула чай и откашлялась.

– Этим легендам больше пятисот лет, и никто не знает, правдивы они или нет. Мимпиния – не единственная волшебная страна, которая существует в мире вот уже много лет. Раньше было их много: Эйвери, Керас, Орканы, Ханту – откуда-то я это помню. И Мимпиния.

– А как туда попасть?

Лил сидела, затаив дыхание. Ее глаза сверкали от любопытства и нетерпения поскорее узнать об этих мирах побольше – она точно поверила каждому слову Малюты.

– Этого я не знаю, – развела руками Малюта, – В давние времена на Мимпинию нападали орканы – очень жуткие твари. Говорят, их головы страшнее морды тролля, а руки покрыты гнойными язвами. Они хотели излечиться от своей напасти с помощью мимпинской магии – наша страна считалась самой беззащитной, но магическая сила была у нас могущественная. Почему бы не напасть на глупых мимпинов? Почти все жители были истреблены, а те, что уцелели, попрятались в подземельях и жили там многие столетия. В недрах земли из-за отсутствия солнца мимпины все чахли и слабели и со временем окончательно растеряли свою магическую силу.

– Но как вы были спасены? – спросила заинтригованная Лил.

– Добрые эйверийцы освободили Мимпинию и уничтожили орканов. Но никто не знает, было это на самом деле или нет. Это легенды, которые давно превратились в мимпинские сказки.

– Верно, верно, – закивал Крохан, – Такие же сказки, как и тролль, который уже сто лет собирается на нас напасть!

– Тролль – это не сказки! – прошипела Малюта, – Я видела его своими глазами, он убил мою семью!

За столом воцарилась тишина. Крохан стыдливо опустил глаза и откусил кусочек пирожка. Малюта сверлила его глазами, готовая, наверное, просто растерзать своего бестолкового племянника.

– Но ведь ты веришь в эти легенды? – громким шепотом спросила Лил.

Старая мимпинка серьезно взглянула на девочку и ничего не ответила. Она отошла к камину, уселась на пол, подогнув под себя ноги и, глядя, на огонь, запела грустную и тихую песню:

Славная Мимпиния в давние года

Сияла, словно солнце, золотела и цвела.

Магическая сила не гасла никогда,

И чудные плоды она нам принесла.

Бескрайние леса уходили в небеса,

Лиановые деревья вились без конца.

В Мимпинии тогда творились чудеса.

И не было печалей у нас никогда.

Но тучи вдруг сгустились, и солнце унеслось.

Деревья зашумели, и ветер весть принес,

Что на страну напали, и ждет нас всех беда,

Жестокие враги явились убивать.

Мимпиния взревела и пала от огня.

Магическая сила против топора.

Рубили всех и били, сжигая все дотла.

И вскоре от страны не осталось ни следа.

Спасшимся мимпинам удалось сбежать:

Земля их приютила, укрыла, как дитя.

Мимпины долго жили без света под землей,

Но магия в их жилах больше не течет.

Без солнца силы гаснут и чахнут навсегда.

Мимпины горевали, рыдали без конца.

Но Эрика и Лоран держались до конца

И силу не утратили, она с ними всегда.

Но бешеных орканов тоже ждет беда:

Спасители из Эйвери прогнали их тогда.

И Ханту помогали Мимпинию спасти —

И всех из подземелий сумели вывести.

С тех пор дружны три расы и нет у них вражды.

Но колдовать мимпины больше не смогли.

Малюта закончила петь. В камине одиноко потрескивал огонь, нарушая воцарившуюся тишину. Вокруг появилась атмосфера таинственности, как будто дети только что прикоснулись к чему-то загадочному и далекому. Крохан тоже сидел тихо, как мышь.

Наконец, Малюта тяжело вздохнула и произнесла глухим голосом:

– Мы предки Эрики и Лорана. Сказки это или нет – неизвестно. Но почему больше никто не владеет магией? Никто этого не знает. Только в Легенде о нашествии орканов есть ответ на этот вопрос. Нам так мало известно о Мимпинии и ее силе… и о том, что находится за ее пределами… Я думаю, в этой легенде есть доля правды.

– Но как же так? – недоумевала Лил, – Почему вы так мало знаете о том времени? Разве вы не изучаете историю своей страны? А в школах этому не учат?

Крохан громко расхохотался, откинув голову назад и схватившись за бока:

– В нашей школе обучают полезным вещам, а не рассказывают разные выдумки и сказки. Например, экономике, письму и растениеводству. А еще обучают различным ремесленным навыкам, чтобы стали мастерами на все руки! Мы не тратим время на чепуху.

Лил недовольно посмотрела на Крохана.

– История – это не чепуха! Если знать историю, то можно избежать ошибок прошлого. А вы получается будете наступать на те же грабли!

– Именно, – поддержала Малюта Лил, – Но наше высокоуважаемое руководство отказывается вводить этот нужный предмет в систему образования.

– Малюта, но почему ты не начнешь преподавать?

Этот вопрос застал мимпинку врасплох. Наверняка, она и не думала о том, что может чему-то обучать, и внезапная идея словно разбудила ее.

– Я? Преподавать?

– Конечно! – ответила Лил, – Ты самая взрослая, мудрая и умная. И ты столько знаний можешь передать остальным! Разве ты не хочешь?

– Хотелось бы, но… Не знаю, возможно ли это. Меня в Мимпинии никто не слушает.

– Я знаю, что делать! – Лил вскочила на ноги и гордо задрала голову, – Мы пойдем к министру образования и скажем ему, что Малюта будет преподавать Историю Мимпинии!

Комнатка затряслась от безудержного хохота. Крохан повалился на пол и хохотал до слез, постукивая кулачками по полу. От смеха он покраснел, как рак, и, казалось, вот-вот лопнет. Он издавал странные звуки, такие как: «И-хи-хих, и-хих!» и периодически откашливался.

– Министр! – икал он от смеха, – Образования! В Мимпинии! Ой, я сейчас умру!

Малюта закатила глаза и вздохнула. Поведение нерадивого племянника явно ей не нравилось, в особенности его несерьезный подход к важным делам.

– Идите к бестолковому Горнюку и скажите ему о вашем энтузиазме. Уверен, что он взорвется от смеха не меньше, чем я!

– Ну и пойдем! – рассердилась Лил, – Вот увидите, скоро в школе начнутся уроки по Истории Мимпинии.

– Желаю вам удачи во всех ваших начинаниях! – прохрюкал Крохан, – Вам нечего делать, вы просто бездельники!

Но Лил, бросив недовольный взгляд на Крохана, решительно направилась к двери. Макс, тяжело вздохнув, поплелся вслед за подругой.

А через минуту рядом с ними оказалась и Малюта тоже.

Глава 8. Медитация

– Малюта! Скорее веди нас к этому Горнюку!

Малюта время даром не теряла: она, задрав голову и сложив руки за спиной, зашагала королевской походкой по дороге. Мимо проплывали неуклюжие, но такие красивые мимпинские домики. Деревья, тесно обвитые лианами, слегка раскачивались из стороны в сторону и с ними домики тоже при дуновении легкого ветра. Нет, они не были слабыми и податливыми, наоборот: деревьям настолько было комфортно с ветром, что вместе они создавали виртуозный тандем. Вот так природа в Мимпинии являлась единым организмом, ведь все тут было взаимосвязано!

Но вернемся к нашим героям. Малюта остановилась уже у знакомого домика: в самый первый день попадания в волшебную страну Макс и Лил увидели очень сердитого старого мимпина, ругающегося на пищеклювок. И вот у его домика и остановилась троица.

Пищеклювки сидели рядком на ветке дерева и внимательно поглядывали на закрытое окно Горнюка. Они будто выжидали, пока откроются ставни, чтобы стаей наброситься на него и выпросить еды. Складывалось ощущение, что пищеклювки приставали только к самым вредным и жадным, таким, как Горнюк. Домик Малюты и Крохана они так не облепляли: да и не нужно было это делать, ведь Малюте кормить этих забавных жужжащих птичек только в радость.

– Горнюк, открывай дверь! – громко сказала Малюта и постучала в дверь, – Открывай, есть разговор!

Ставни потихоньку и со скрипом начали открываться. Из щели выглянул черный нахмуренный глаз. Пищеклювки мигом притихли, нахохлились и приготовились к атаке. Глаз Горнюка скользнул по надоедливым птицам и вернулся на Малюту и детей.

– Чего надо? – промычал он.

– Выходи сюда или впусти нас! – заявила Лил и шагнула ближе.

Горнюк недоверчиво взглянул на нее.

– Чего это я должен слушаться девчонку?! – неприятно крякнул он, – Я старейшина Мимпинии вообще-то! Это я вами должен командовать! А ну брысь отсюда!

– Как бы не так! – посуровела Малюта, – Все, что ты делаешь – это прячешься от маленьких птичек и следишь за тем, чтобы они не похитили твою еду!

– А что делать, если от этих мошек столько хлопот? – взревел он, – Они мне шагу не дают сделать!

– Значит поделом тебе! Открывай дверь!

Ставни тут же закрылись, а в дверях задребезжал ключ. Он немного приоткрыл дверь и истошно закричал:

– Скорее! Они летят! Сейчас окажутся в доме!

Пищеклювки и вправду неслись прямо в дверную щель, но дети и Малюта успели проскочить и закрыть дверь.

– Фух! – выдохнул Горнюк и протер ладонью лоб, – Ну говорите, зачем пришли!

Лил, как инициатор этой затеи, шагнула вперед. Деревянный пол так и заскрипел под ногами, и скрип эхом отдался в деревянных стенах и крыше. Домик был небольшим, немного меньше Малюты и Крохана. Из мебели всего лишь были диван, шкафчики у стен с книгами и деревянными игрушками, камин в углу стены, кресла, скамейка и огромный стол, до краев заставленный разнообразной едой. Макс взглянул на Горнюка и не поверил глазам: мимпин был сгорбленным, маленьким и щупленьким, и даже и не скажешь, что он столько ест! И разве жалко дать пищеклювкам хотя бы небольшой кусок пирога? Теперь понятно, почему птицы караулят его дом днями и ночами: они знают, что хозяин этой избушки прожорливый и жадный.

Лил тоже украдкой взглянула на стол, полный еды, но не стала заострять на этом внимание: ведь она пришла совсем по другому делу.

– Горнюк, мы пришли к тебе с предложением: Малюта очень осведомлена в исторических науках. И она с легкостью может занять преподавательский стол! Мы требуем, чтобы ты допустил Малюту к образовательному процессу!

У Макса выпала челюсть: вот ведь Лил по-умному заговорила! И откуда она только такие слова знает?

У Горнюка тоже отвисла челюсть. Он хлопающими глазами смотрел то на Лил, то на Малюту.

– Какой еще образовательный процесс! – наконец процедил он, – Какие еще исторические науки! Знать не знаю и знать не хочу!

– А вот надо бы! – заявила Малюта, – Ни один мимпин не знает ничего о своей стране! Ни кто мы такие, зачем живем и какой у нас долг! Все живут расхлябанно, ни о чем не задумываясь!

– Мы работаем! – прохрипел Крохан, краснея, – Работаем и трудимся!

– Особенно ты! – парировала Малюта, – Ты только сторожишь еду, которую сам не вырастил!

– Вздор! Убирайтесь!

– Никуда мы не уйдем, пока не получим согласие на проведение занятий по истории Мимпинии! – отважно заявила Лил, – Мимпины должны знать свою историю, чтобы защищаться, чтобы помнить о своем предназначении!

Макс просто диву давался: и откуда только эта девочка знает такие громкие слова? Ей же всего лишь десять лет!

И он вспомнил, что ведь Лил ни дня не проводит без чтения какой-нибудь книги. И по вечерам, после того, как они набегаются в Мимпинии, она, скорее всего, приходила домой и бралась за книжки. И неужели ей мало того сказочного мира, в котором она каждый день бывает?

И Макс сам ответил на свой вопрос словами Лил (или, как ему казалось, она так ответила бы): «А зачем, чтобы чудеса заканчивались? Я хочу, чтобы они были всегда со мной, день и ночь, день и ночь!»

И он с улыбкой поглядел на свою воинственную подругу: как она прекрасна была в этот момент! Как смело доказывала невежде Горнюку о необходимости учиться и получать знания. А Малюта гордо поглядывала на нее и улыбалась тоже. Не девочка, а супергерой какой-то!

– Ладно, ладно! – сдался Горнюк, – Ведите свои исторические уроки, сколько влезет! Хоть завтра! Посмотрим, кто вообще на них придет! Ха-ха-ха!

– А вот и придет! – улыбнулась Лил, – И мы завтра же с утра позовем всех мимпинов и устроим первый урок по истории Мимпинии! Малюта, это будет ваша огромная работа!

Малюта сделала реверанс и, широко улыбнувшись, настежь распахнула дверь и вышла. Пищеклювки моментально слетелись в домик и под оханье и аханье прыгающего с ноги на ногу Горнюка принялись с веселым жужжанием поглощать еду. И на этой позитивной ноте Макс и Лил, хихикая, выскользнули из домика, не забыв пожелать хозяину доброго вечера.

День получился невероятно насыщенным и ярким. И дети с переполненной эмоциями душой отправились домой. Они миновали ворота в Мимпинию, лесную тропинку, и уже выходили из леса, как вдруг…

– Гляди!

Лил указала рукой на спускающегося к берегу Дедушки Сени. Дети тут же тихонько последовали за ним. Он сел на песок, сложив ноги по-турецки, замысловато соединил пальцы и закрыл глаза. Было ощущение, что он отключился от этого мира.

– Что он делает? – прошептал Макс.

– Я читала, кажется, об этом… – задумчиво ответила Лил, – Кажется, это называется медитация. Это когда человек сидит и ни о чем не думает.

– А как это возможно?

– Не знаю… Так делают только взрослые, а зачем им это не знаю. Они типа улетают в другие миры… Но нам-то с тобой не нужно это делать, мы и так каждый день уходим в другой мир, – хмыкнула довольная Лил.

Макс рассмеялся. Чего только ни выдумают эти взрослые! Сидеть по несколько часов в молчании и тишине, чтобы оказаться в другом мире? А им, детям, даже делать ничего не нужно. Другой мир принимает их с распростертыми объятиями, такими, какие они есть. Скатись только со спуска! И вот чудеса на ладони, бери их и смейся, радуйся весь день.

И Максу так хорошо и радостно стало оттого, что он ребенок, которому доступно все на свете, что рассмеялся еще раз. И с сияющими глазами посмотрел на Лил.

– Давай никому на свете не раскроем наш секрет – о нашем другом мире.

– Я знаю, что надо сделать, – зашептала Лил, – Надо пойти к тому месту, откуда мы прыгаем и принести клятву. На крови!

Последнюю фразу Лил произнесла с распахнутыми глазами, что Макс на секунду похолодел. Его охватило внезапное чувство дежавю, как будто он это уже слышал, чувствовал, испытывал. Но где и когда? Ответить он не мог. Но сердце в груди затрепетало от таинственности и загадочности происходящего, и он не мог ответить «нет».

– А над чем мы будем приносить клятву?

Лил задумалась, закрыла глаза и тут же раскрыла. Выглядела она так, словно ее осенила самая безумная идея на свете.

– Над твоим альбомом с рисунками! – шепотом произнесла она, – Мы поставим подписи, и на них упадут капли крови. Это будет печатью!

– Когда мы это сделаем?

– Ночью!

– Ты же знаешь, что я могу только днем! – запальчиво сказал Макс, – Меня мама убьет!

– Ладно-ладно! – отмахнулась Лил, – Завтра захвати с собой альбом с рисунками, на пустой страничке или форзаце мы напишем клятву и запечатаем ее кровью… А порезы сделаем мимпинским перочинным ножиком!

Лил осторожно вытащила из кармашка малюсенький ножик и сняла чехол. Лезвие загадочно блеснуло при свете уходящего солнца.

– Вот это да! – восторженно произнес Макс, – Это будет настоящая клятва! Еще и с ножиком из Мимпинии!

– А ты думал! – ухмыльнулась Лил, – Гляди на него!

Макс обернулся. Дедушка Сеня продолжал сидеть на песке не двигаясь. При этом его пальцы рук были сложены в какой-то знак.

– Ты видишь его пальцы? – спросил мальчик.

– Да, – ответила Лил, не отрывая взгляда от его рук, – Кажется, он их сложил вот так.

Она соединила большой палец и мизинец в круг, а остальные свернула дугой.

– Что это значит? – спросил Макс.

– Понятия не имею. Я думаю, это какое-то колдовство.

– Тогда почему он просто сидит с этими пальцами и не двигается?

– Я не знаю! Может он духов так вызывает?

– Кошмар!

Максу стало не по себе. В старичке было что-то очень странное. И если он и вправду вызывал духов, то вполне возможно, что он вызывает дух тролля в Мимпинии!

– Он вызывает дух тролля!

– Точно! – ахнула Лил, – Но надо проверить. Вдруг ему так всего лишь удобно? Давай посидим так же, как он, немного и посмотрим, что будет?

– Это опасно, Лил!

– Да мы совсем чуть-чуть!

– Ладно! Только совсем недолго.

Лил коварно улыбнулась. Ох уж эта тяга к приключениям и всему опасному! Она повернулась к морю, села на песок, поудобнее устроившись и сложив ноги по-турецки. Затем внимательно сложила пальцы, как делал это Дедушка Сеня, опустила руки на колени и закрыла глаза.

Максу оставалось только сложить так же пальцы, опустить их на ноги и закрыть глаза. Что он и сделал.

Он глубоко вздохнул и так же глубоко выдохнул.

Шум прибоя стал слышен отчетливее и ярче. Кроме него в голове не было ничего, и на мгновение Максу стало очень хорошо и спокойно. Он не знал, что творится там, за его прикрытыми веками, да и не хотелось знать на самом деле… Сейчас в тишине было так хорошо, что все его тревоги, временные обиды и переживания ушли куда-то вдаль, словно уносились прочь морскими волнами.

Он остро ощущал, как ветер треплет каждый волосок на его голове, и это было приятно. Он ощущал запах, морской и теплый, тот который отпечатывается в памяти навсегда и сопровождает потом всю жизнь.

Запахи, звуки, прикосновения ветра… Надо же! Удивительно, как оказывается можно все тонко чувствовать!

Макс еще раз вздохнул и выдохнул.

«Если Дедушка Сеня именно так вызывает духов, то эти духи самые милые и добрые, бьюсь об заклад!», – подумал он и улыбнулся.

– Развлекаетесь?

Дети встрепенулись и в ужасе подняли головы. Над ними, ухмыляясь, стоял Дедушка Сеня, поблескивая медовыми сверлящими глазами.

– Бежим! – пискнул Макс.

Лил вскочила, схватила ручки коляски, круто развернула ее и помчалась прочь.

Позади них раздался веселый смех.

– Я не собирался вас ругать, дети! Я хотел поболтать с вами!

И Дедушка Сеня продолжил смеяться, но дети уже со всех ног неслись домой.

Глава 9. Клятва на крови

Макс долго не мог уснуть. Такое часто бывает, особенно перед важными событиями. Но так как важных событий у Макса особо не было, и он еще никогда в жизни не испытывал такой спектр эмоций и чувств, как этим необычным летом, то тревожное состояние было для него чем-то новым. Он нервничал, ведь ему предстояло принять одно из самых серьезных решений в своей жизни – принести клятву. На крови! От одной только мысли у Макса начинало звенеть в ушах и темнеть в глазах.

Он никогда еще не приносил никаких клятв, а уж такая клятва, да еще и у врат в Мимпинии и над его альбомом с рисунками – в этом было что-то магическое и таинственное. И ни о чем больше он не мог думать.

Хотя нет. Все-таки он думал о Лил и Дедушке Сене. И о Мимпинии, конечно. Но все это было связано одной крепкой нитью, и клятва означала хранить великую тайну об этом чудесном мире. И почему-то Максу казалось, что и Дедушка Сеня входит в этот таинственный список, хотя он ни разу в Мимпинии не бывал и живет в своем домике и цветочном магазине у самого леса.

У самого леса… У входа в лес…

И до Макса дошло…

Как связан Дедушка Сеня с Мимпинией непонятно, но он связан, связан! И пусть его знают все в городе. А вдруг Дедушка Сеня тоже когда-то клялся на крови?

За завтраком Макс задумчиво перебирал яичницу и бекон в тарелке и очень слабо ел. Он рассеянно и отрывисто отвечал на вопросы мамы и папы, бурча немногословное «да», «нет» или «не знаю», и снова погружался в свои мысли, чем вызвал тревогу у мамы.

– Максим, что-то случилось? Ты какой-то странный.

Макс вяло посмотрел на маму и пробормотал:

– Я очень плохо спал.

С момента, как он познакомился с Лил, Макс часто подолгу лежал без сна, пускаясь в мечтания. Раньше он так не мечтал, да и мечтать было не о чем. Да, он мечтал ходить, но эта мечта казалась такой невероятной, что он со временем заглушил ее и отправил далеко-далеко в чулан своей души. А теперь он мечтал постоянно! Он предвкушал каждый день и представлял, какие чудеса его теперь постигнут. И мечтал о самом невероятном! А в жизни происходили еще более невероятные вещи!

– Лил придет сегодня? – спросила мама.

– Придет! – оживился Макс, – Мы будем много играть.

– Прекрасно! – мама поднялась из-за стола и направилась в спальню.

А вот этой ночью помимо предвкушения было ощущение чего-то загадочного и страшного. Как будто клятва на крови должна сотворить что-то такое ну совсем уже невообразимое.

Когда пришла Лил, Макс понял, что и она тоже встревожена. Девочка была немного уставшей (скорее всего, тоже не могла долго уснуть) и даже рассеянной, чего обычно с ней не бывало.

– Ты боишься? – спросил Макс, когда они шли к лесу.

Дети шли вчерашним путем, который им показался одним из самых безопасных. К облегчению Макса приключений по пути никаких не было. И это замечательно, ему и так хватило стресса за ночь.

– Боюсь, – призналась Лил, – Я еще никогда не приносила клятву. Но мы должны, понимаешь это?

Макс понимал, поэтому противиться не стал. Когда они оказались на месте, Лил с серьезным видом вынула из кармана мимпинский перочинный ножик, а Макс достал из-за спины альбом с рисунками.

Ворота в Мимпиию, то есть ветви деревьев в форме красивой арки, так и звали их в волшебную страну, плавно шелестя листьями. Солнце грело или даже немного припекало, но дети, укрытые широкими ветвями и переполненные эмоциями, не замечали этого.

Лил взяла из рук Макса альбом с рисунками и открыла форзац. На бледно-зеленой бумаге не было написано ничего.

– Тут и будет наша клятва, – заявила девочка, – Как будем писать?

– Я не знаю, – растерялся Макс, – Я думал, что ты знаешь!

– Я тоже не знаю, – со вздохом призналась она, – Ладно, сейчас придумаю.

Она задрала голову и посмотрела на небо. Так она просидела, наверное, минуту.

– Так, – решительно сказала она, вытащила шариковую ручку и приготовилась писать, – Мы, Лил и Макс, клянемся на крови, что ни одна живая душа на земле не узнает нашу тайну о волшебной стране М. М – это Мимпиния. Я думаю, не стоит писать сюда целиком название, вдруг в чьи-то руки попадется случайно этот альбом, и тогда нам конец!

– Согласен, – подтвердил Макс, – Пиши!

На форзаце стали аккуратно выводится неаккуратные буквы. Когда Лил поставила точку, справа она дописала свои инициалы «Лил Птица» и поставила подпись.

– Клянусь! – торжественно воскликнула Лил.

В ее руке блеснуло лезвие. А затем на кончике указательного пальца выступила крупная капля крови. Лил капнула кровь прямо напротив своей подписи.

И дрожащими руками передала Максу альбом.

Под инициалами Лил Макс оставил свои «Максим Мартынов» и поставил подпись. А затем дрогнувшим и волнительным голосом произнес:

– Клянусь.

Лил вложила в его ладонь перочинный ножик, и мальчик уколол свой палец. Было больно, но терпимо. Но все-таки когда брали кровь из пальца, было гораздо больнее и неприятнее.

Капля крови оказалась рядом с инициалами Макса. Он облегченно выдохнул. Самое страшное позади. Оказывается, клясться на крови не так уж и сложно. Надо только набраться мужества и чуточку терпения.

– Я думал, что будет сложнее, – сказал Макс, отдавая перочинный ножик.

– Я тоже, – призналась Лил и встала, – Мы совершили с тобой очень смелый поступок. Мы должны гордиться собой! И хранить нашу тайну несмотря ни на что! Пусть нас хоть мучают, терзают, убивают – мы должны хранить нашу тайну. Наш секрет!

Макс заворожено смотрел на Лил. Ведь она говорила с таким энтузиазмом! И только после ее слов он осознал всю важность происходящего. Это их тайна! Никто, никто, кроме них двоих, не знает и не узнает никогда о Мимпинии. Это было так волнительно, таинственно и величественно, что Максу не хватало слов. Он лишь зачарованно смотрел на свою подругу и улыбался. У них есть тайна! Своя личная тайна! Великолепно!

– А теперь, Макс, нас ждут в Мимпинии!

И они вихрем пронеслись сквозь невидимые врата и полетели вниз, прямо на мягкую траву волшебной страны.

К их приходу Малюта и Крохан вовсю готовились к первому занятию по историю. Они установили лавочки и столики, достали пергамент и карандаши и повесили огромный тент, чтобы спастись от неминуемой жары.

– Урок на открытом воздухе! – обрадовалась Лил, – Да я об этом всю жизнь мечтала!

На удивление собиралось много народу. Как оказалось, Горнюк настолько остался под впечатлением вчерашнего визита детей и Малюты, что сделал объявление по всей стране об уроке по истории. Он и сам сидел неподалеку и прохлаждался под навесом, нахмуренно наблюдая за процессом. А Крохан хоть и бубнил про себя о бесполезности данного мероприятия, но все-таки помогал Малюте и созывал народ.

Все уже было готово, и мимпины потихоньку занимали свои места. Тут были, как совсем малыши, так и взрослые, ведь историю Мимпинии не знал никто. Макс и Лил сели в самом конце.

Малюта встала посередине, откашлялась и заговорила:

– Я не буду рассказывать о тролле, о том, что случилось больше ста лет назад с моей семьей. Ведь эту историю вы и так знаете, и мне незачем ее повторять. Я расскажу вам все, что я знаю о нашей стране. Я не знаю, откуда у меня эта информация. Но эти знания, как моя сила: они мне были переданы вместе от моих родителей. И только благодаря этому я помню то, что не помнят наши предки и вы.

Все слушали, затаив дыхание. Воцарилась таинственная тишина. Даже было как-то удивительно: раньше Малюту никто и не слушал, а лишь только смеялись. Но видимо Горнюк имел все-таки какое никакое влияние, ведь только с его согласия и одобрения началась организация этого занятия.

– Когда не стало моих родителей, мне было всего пять лет. Тогда я начала чувствовать одиночество, какого не знала еще никогда, несмотря на то, что меня сразу взяли мои тетя и дядя к себе в семью. Но я чувствовала, что со мной что-то происходит. Каждый день по маленькой крупице я получала какие-то знания о нашем прошлом, о том, что было до тролля много-много веков назад. Знания копились, но я ни с кем ими не могла поделиться. Да и кто поверит ребенку, думала я? Время шло, а я все оставалась тем самым ребенком, которому никто не верит. Никто не понимал, почему я не росту, как все мимпины. Все говорили, что это из-за пережитого стресса. Я выросла всего лишь на 10 сантиметров и так и осталась такой. А между тем меня по-прежнему никто не воспринимал серьезно, разве можно поверить ребенку? Но знаний становилось все больше и больше. Иногда казалось, что голова от них взорвется, но ничего не происходило. И я живу с ними до сих пор.

– Так что это за знания? – испуганным голосом спросил кто-то из мимпинов.

Малюта помолчала немного и продолжила:

– Вы думаете, что сейчас наша страна большая, верно? Ведь она занимает целый лиановый лес! Но я скажу вам, что когда-то очень и очень давно Мимпиния была бескрайней, а деревья такими высокими, что порой достигали облаков. И наши дома строились на ветках. Мы спускались на землю по лианам, а поднимались по деревянному лифту. И везде горели огоньки! Они летали по всему лесу. А теперь представьте, что наш лиановый лес был в тысячу раз больше этого, в котором мы живем! Он был невероятно огромным! А сколько было плодовых деревьев и кустов, грядок с овощами и зеленью… И нас, мимпинов, было в тысячу раз больше! Мы знаем каждого в лицо, но тогда мы делились на деревни. И в другой деревне уже иначе звучал наш язык. Мы могли определить по акценту, кто из какой деревни явился. Открытие ярмарки было не таким, как сейчас. Тогда весь лес пел и танцевал! А кроме этого, – Малюта вдруг грустно опустила глаза, – У нас жили великаны. И их было много! Это были самые добрые и чудесные существа. И были и другие существа! Весь лес был ими обитаем…

– Но что случилось?

– Орканы… Керасы… Мне пока неизвестно, кем они были… Но они были ужасны. Они сожгли весь лиановый лес, истребили мимпинов, великанов, наших животных. И остался только этот крохотный лес, в котором мы сейчас живем… И мы. Остальные же погибли.

– Но почему нам никто об этом не говорил?

– Я не знаю, – покачала головой Малюта, – Не знаю также, почему мне открывались эти знания. Наверное, потому что память о нашем прошлом заключается в волшебной силе. Ведь… тогда волшебниками были все мимпины, и наша сила была необычайной. Вот только во благо злу ее никогда не использовали, наверное, поэтому и были все уничтожены. Я спою вам легенду, она тоже пришла однажды в мою голову случайно.

И Малюта запела легенду, которую вчера исполнила детям. Мимпины сидели притихшие и грустные. Кажется, рассказ их очень взволновал. Все смотрели друг на друга, как будто спрашивая: «Ты тоже ничего этого не помнишь? И не обладаешь магией?»

После завершения занятия мимпины потихоньку расходились. На Малюту уже не смотрели, как на чокнутую, а, напротив, с большим интересом и даже пониманием. Никому не хотелось смеяться и веселиться: да разве и захочется после того, как узнаешь, что почти всю твою страну истребили, всех предков, твой дом, оставив всего лишь горстку жителей и небольшой кусочек леса? А ведь раньше лиановый лес казался таким огромным!

Мимпины поблагодарили Малюту и обещали прийти снова. А дети побрели по лиановому лесу.

– Знаешь, – сказала вдруг Лил, – Мне кажется это странным.

– Что именно?

– История Малюты.

– Ты ей не веришь?

Макса так удивило признание Лил: ведь она, как никто другой, верила до единого слова Малюте.

– В том и дело, что верю! Верю каждому слову, – мальчик облегченно выдохнул, – Но как ты себе представляешь огромную страну в тысячу раз больше лианового леса здесь, в нашем городишке, а?

Макс попытался представить и понял, что представляется это с большим трудом. Даже если эта страна укрыта волшебными чарами, то она все равно тут не поместится! Лиановый лес спрятать тут не так уж и сложно: наверняка, здесь была огромная пустая опушка! Но целую страну в ней уместить? Это что-то невозможное.

– Я… не знаю, – проговорил Макс, – Что же получается, Малюта врет?

– Нет, не врет. Но то, что ее слова не вяжутся с реальностью – факт. Ты ведь слышал ее: знания приходят к ней обрывками, кусочками. Что если… ей известно далеко не все?

– Не все? – в недоумении переспросил Макс.

– Именно! Это очень странно все. В этой истории точно что-то скрыто. Малюта знает не все. Но мы должны узнать все!

– Как?

– Не знаю… Я думаю, со временем мы обо всем узнаем. Что-то тут нечисто.

Потихоньку дети возвращались домой. Они прошли через ворота, многозначительно посмотрев на то самое место, где сидели утром и приносили клятву на крови. Теперь ворота в Мимпинию казались более выраженными и такими явными, что перепутать их ни с чем невозможно.

– Мы как будто отметили это место, и пропустить его уже не сможем!

Макс кивнул. Они выбрались на тропинку и не спеша побрели дальше. Выходя из леса, дети столкнулись глазами с Дедушкой Сеней. Старик, улыбаясь, смотрел на них и махал рукой.

– А вот и вы! – весело заговорил он, – И как всегда выбираетесь из леса. Славная прогулочка вышла?

– Лил, надо бежать от него! – прошипел Макс.

Но Лил покачала головой.

– Нет. У меня есть идея получше.

И она направилась прямо к Дедушке Сене, ведя Макса перед собой. А он, увидев, что дети идут прямо к нему, еще шире заулыбался.

– Извините, что мы подсматривали за вами, – опустив голову, сказала Лил, – Мы не хотели вам мешать.

Старичок добродушно рассмеялся.

– Вы мне совсем не мешали, напротив, я повеселел, увидев вас! Заходите ко мне, напою вас чаем!

– Это очень мило с вашей стороны! – сказала Лил, улыбнувшись, и двинулась за старичком.

– Что ты задумала?! – прошипел Макс, – Валим отсюда!

– Тише! – шикнула она, – У меня есть план!

Дети пошли вслед за старичком, пересекли цветочный магазин и оказались в его уютной комнатке, полной антикварного хлама. Макс уныло рассматривал его замысловатый интерьер и горел желанием поскорее выбраться из этого дома. А Лил, напротив, оживленно тараторила, по-свойски уселась на диванчике и терпеливо ждала, пока старичок осторожно разливал по чашкам ароматный чай. Он рассказывал о своей работе, о цветах, которые сам выращивает и продает.

– Ничего нет удивительнее и прекраснее цветов! Даже не думал, что этим так интересно заниматься, а мне, уж поверьте, почти все занятия кажутся скучными и однообразными. А тут совсем другое дело! Выращиваешь цветы и терпеливо ждешь, когда же раскроется очередной бутон. И все цветы такие разные, вот что я вам скажу! Каждый раз удивляюсь их неповторимости!

Перед Максом оказалось на столике варенье из лепестков роз, шоколад и булочки. Он осторожно взглянул на Лил: девочка обильно смазывала булочку вареньем, смеялась и ела с невероятным аппетитом.

«Да что с ней происходит?», – недоумевал он.

К чаю, варенью, шоколаду и булочкам он так и не притронулся.

А Дедушка Сеня будто и не замечал ничего: он продолжал рассказывать о своих любимых цветах, как будто это были его дети родные.

Внезапно в магазинчике зазвенел колокольчик. Старик поспешно встал.

– Посетители, – объяснил он, заметив вопросительное выражение лица у Макса и Лил, – Хотят купить цветочки. Подождите минуточек пять, и я вернусь.

И осторожно прикрыл за собой дверь.

Лил вскочила, как ошпаренная, и понеслась по комнате. Она истерично выдвигала шкафчики, заглядывала под стол, комод, стулья, диван, во все углы, словно искала что-то очень важное.

– Да что с тобой происходит? – взревел недоумевающий Макс.

– Тише! – зашипела она, – Я ищу улики! Такая возможность узнать является он троллем или нет!

Ах вот в чем дело! Ну и Лил! Ну и хитрая же она! Значит, она разыгрывала весь этот спектакль, чтоб обшарить в его комнате все углы и найти улики? Максу бы и в голову такое не пришло!

– Шторки, шторки! – громким шепотом сказал Макс, – Посмотри за шторками. Бьюсь об заклад, там что-то есть!

Лил рывком отодвинула шторку и ахнула. Там стоял малюсенький белый шкафчик с аккуратными резными ручками. Она отодвинула дверцу и ахнула еще раз: девочка извлекла оттуда красивую черную шкатулку.

– Скорее, он скоро вернется! – взмолился Макс, услышав шаги Дедушки Сени.

Лил быстро открыла шкатулку, вытащила оттуда свиток пергамента, перевязанный бечевкой, и засунула в свою сумку. В течение секунды она оказалась на своем месте и дрожащей рукой взяла булку с вареньем.

Дедушка Сеня зашел, напевая песенку, скользнул глазами по комнате, по дрожащей руке Лил, по испуганному Максу, остановился на шторке и снова вернулся к детям.

Макс молился про себя, чтобы он ничего не заподозрил. Весь лоб его покрылся холодной испариной. Лил пыталась веселиться, как прежде, и есть с аппетитом, но было заметно, что она буквально давится этой булкой. Она с трудом проглотила небольшой кусочек, откусила снова и принялась с усилием жевать хлеб, будто землю.

– Розы! Всем так нравятся мои розы! Готовы покупать их сотнями. Поистине великолепные цветы, настоящие королевы. Такие красивые, грациозные и в то же время строгие. Просто леди! А вам нравятся розы?

Дети шли домой уставшие и измученные. После пережитого стресса им хотелось поскорее оказаться дома: ведь им предстояло узнать страшную тайну Дедушки Сени!

Уже дома Лил со вздохом взяла свою сумку и сжала в руках.

– Мы чуть не попались, – проговорила она обессилено, – Ты видел, как он осматривал комнату?

– Да, – ответил Макс, – У меня чуть сердце в пятки не ушло.

Лил вздохнула и вытащила из сумки свернутый пергамент. Повертела его в руках и вздохнула еще раз.

– Макс, я совершила ограбление, – сказала она поникшим голосом.

– Не ты, а мы, – поправил он ее.

– Ты же ничего не знал! Это мне пришла в голову эта ужасная идея. А ты не понимал, зачем я все это устроила!

– А если бы знал, – твердо сказал Макс, – Я бы все равно с тобой это сделал!

Лил посмотрела на него и слабо улыбнулась.

– Получается, мы воры?

– Нет, – ответил Макс, – Мы всего лишь ищем правду. Мы искатели, понимаешь? И если окажется, что Дедушка Сеня тролль или злодей, то мы сделаем все, чтобы остановить его! Правда на нашей стороне, Лил!

Лил улыбнулась уже увереннее и даже с какой-то благодарностью в глазах. Отчего Максу стало тепло на душе.

– Разворачивай скорее!

Девочка дрожащими руками развязала узелок бечевки и медленно развернула пергамент. Дети с широко раскрытыми глазами и бешено бьющимися сердцами прочитали заглавные буквы:

«Рецепт тыквенного пирога».

Глава 10. Новый друг

Лил была разочарована. Да и Макс сидел, как в воду опущенный. Девочка с безразличием повертела пергамент в руках, вздохнула и молча начала собираться домой.

Перед тем, как уйти, она все-таки бросила, полную боли, фразу:

– Никакой он не злодей. И не тролль тем более. Мы просто нафантазировали себе не весть что. Точнее я нафантазировала и заставила тебя в это поверить. Он оказался обычным старикашкой, продающим цветы. Знаешь, давай больше не придумывать никаких приключений, а займемся полезными делами. Например, построим скворечники пищеклювкам.

О Дедушке Сене они больше не заговаривали.

В течение нескольких недель Лил и Макс отправлялись в Мимпинию и проводили там самые счастливые часы своей жизни. Они строили пищеклювкам скворечники, устраивали гнезда агнулиям, играли с мимпинами в дворовые игры и просто весело проводили время.

От Борьки и его банды ребята научились умело ускользать. Они почти не омрачали их дни, ведь на пути к Мимпинии их больше ничего не останавливало.

Дедушку Сеню они иногда видели, но больше не обращали на него никакого внимания, лишь ограничивались сухим «здравствуйте». А тот, напротив, всегда улыбался детям и махал рукой.

По выходным Макс оставался дома, потому что родители в эти дни не работали и отправлялись с ним гулять. Суббота и воскресенье были для него самыми тягостными и мучительными, и он с нетерпением ждал будни, чтобы отправиться с Лил в новые приключения.

В Мимпинии для детей начиналось раздолье. Чем больше Макс и Лил находились там, тем сильнее убеждались в искренности местных жителей. Это были чрезвычайно милые, честные и открытые существа. Они будто даже не знали, что существует слово "зло". Вся их натура была пронизана добрыми и чистыми мотивами. А уж как они любили веселиться! И дети, и взрослые с охотой играли во всевозможные игры с Лил и Максом, а затем наперебой звали в гости на чай с разными угощениями. Непосредственность и беззаботность при этом органично существовали с мудростью и любовью.

«Наверняка, мимпины – самые счастливые существа на земле», – решил Макс. И казалось, ничто не может сбить их с этого ритма радости.

Вот только занятия с Малютой их делали более серьезными. После ее лекций мимпины становились более задумчивыми, хоть и ненадолго. Но тема тролля до сих пор оставалась табуированной. Мимпины по-прежнему реагировали на возможное нападение тролля полным отрицанием и неприятием. Им казалось, что так она только накликает беду.

Малюта оставалась такой же угрюмой и нелюдимой, но дети так привыкли к ней, что не замечали этого. Она им все равно казалась доброй.

Лил и Макс играли с пищеклювками, кормя маленьких птичек с рук и усаживая их в готовые скворечники. Искали для агнулий красивые прутики и веточки, чтобы они вили свои гигантские гнезда. А потом неслись по просторам Мимпинии на единорогах.

Самыми уютными были дни с ворчливой Малютой и болтливым Кроханом. Чаепитие с тыквенным пирогом стало доброй традицией в их доме. И, несмотря на вечное недовольство маленькой мимпинки, Малюта все так же старательно готовила для детей самые большие и вкусные пироги.

После очередного веселого застолья Малюта с детьми вышли погулять. Крохан в это время сбежал по делам: «Пора спасать экономику Мимпинии!» – бросил он, выходя из дома, и исчез. Малюта только презрительно покачала головой.

Солнце ярко освещало лесную опушку, призывая отдыхать и не шевелиться. Жара стояла невообразимая – самый разгар лета. Дети, измученные и уставшие, бродили вдоль мимпинских домиков в поисках прохладного тенистого места. Лил предложила спрятаться в лесу от солнца.

– Давайте пойдем вот туда! – она указала рукой в сторону северного леса.

Малюта внимательно посмотрела вперед и покачала головой.

– Нельзя.

– Но почему? – удивилась Лил.

– Это Запретный лес, – ответила Малюта, – Туда нельзя никому. Никто туда не ходит.

Но Лил этот ответ не удовлетворил.

– А что там? Почему туда нельзя?

Глаза Лил загорелись любопытством. Наверняка, она теперь будет думать об этом лесе постоянно!

«Лил до добра ее любопытство точно не доведет», – со вздохом подумал Макс.

Ну какая разница, что там? Сказано – нельзя! Какие могут быть еще вопросы?

И Малюта с ним была согласна.

– Не задавай лишних вопросов, – строго сказала она, – Туда идти запрещено, больше тебя это волновать не должно. А теперь, если так хотите спастись от жары, то идите в замок – там очень прохладно.

Малюта развернулась и пошла своей дорогой.

Лил бросила недовольный взгляд вслед мимпинке и с тоской посмотрела на Запретный лес.

– Пошли, – буркнула она и направилась к замку.

Макс побрел за ней следом.

В замке дети обнаружили длинный коридор, стены которого были расписаны разными рисунками. Здесь Макс увидел и пищеклювок, парящих у домиков мимпинов, и бегущих единорогов, и величественных агнулий, летящих над просторами Мимпинии.

Макс прошел еще дальше и увидел другой рисунок: он был несколько раз перечеркнут, но все же разглядеть, что там изображено, ему удалось. Великан с длинными сильными руками, строгим, но добрым лицом – у Макса вдруг защемило сердце.

–Кто это? – с волнением спросил Макс.

Внезапно оказавшаяся рядом Малюта подошла к великану, провела рукой по стене и вздохнула.

– Он нас покинул, когда появился тролль, – сказала она, – Добрый великан Богрод был нашим защитником и покровителем. Он помогал нам строить дома, защищал нас от недоброжелателей – с ним Мимпиния была в безопасности…

– Но что с ним случилось? – спросила Лил, разглядывая Богрода.

– Пропал, – коротко ответила Малюта и отошла в сторону.

Больше от нее ничего не удалось узнать.

– Знаешь, – тихо сказала Лил, чтобы кроме Макса ее больше никто не услышал, – Он очень похож на того великана, которого ты нарисовал в своем альбоме.

У Макса приподнялись брови.

– Ах вот, где я его видел! – изумился он, – Я не мог вспомнить и понять, почему мне все это так знакомо… Казалось, что я и рисовал здесь этого Богрода! А оказывается, я всего лишь нарисовал похожего в своем альбоме!

– Нарисуй здесь кого-нибудь! – попросила Лил.

– Но кого? – задумался Макс.

– Какое-нибудь существо… Например, собаку! Пусть шерсть у нее будет светло-серой… И чтоб развивалась по ветру… А длинная мордочка помогает учуять беду по воздуху. Тогда она громко залает, чтобы оповестить и защитить всех от беды… У нас есть птицы. Есть единороги – почти что гуигнгнмы. Но у нас нет собаки, Макс. Нам нужна собака!

И Макс начал рисовать по описанию Лил. Когда юный художник закончил, на них смотрело грациозное гигантское животное, готовое вот-вот спрыгнуть со стены и пуститься в бег.

– Это Волкан, – прошептала Лил, – Это наш верный Волкан.

К детям подошла Малюта, серьезно оглядывая рисунок.

– Малюта, мы вдруг решили порисовать. В этом ведь нет ничего запретного?

Но Малюта, будто не услышав Лил, подошла вплотную к рисунку, внимательно рассматривая каждую деталь. Затем она коснулась пальцами лап и хвоста существа и запела на нечеловеческом языке. Пение ни на что не было похоже, ребята такое услышали впервые. Низкие потусторонние звуки будто исходили из глубин живота Малюты и эхом раздавались по залу. Макс даже почувствовал вибрации в воздухе: каждый звук создавал какие-то волны.

Как только она замолчала, существо на стене моргнуло.

Макс отскочил в сторону.

А существо шевелилось все активнее. Волк разминал лапы, словно пытаясь оторвать их от стены, и плавно шевелил хвостом. Затем существо пошевелило мордой, а изо рта высунулся язык. Тогда существо встряхнулось и выпрыгнуло из стены прямо на пол. На стене лишь остались очертания животного.

Оно с благодарностью потерлось о ладони Малюты. Малюта погладила его по голове, и существо заскулило.

Лил подошла к нему и тоже погладила по голове, а существо издало высокий и пронзительный лай, от которого зазвенело в ушах.

– Это Волкан! – воскликнула Лил, – Это наш Волкан. Мы его создали! Малюта, как ты его смогла оживить?

Малюта медленно прохаживалась по коридору, рассматривая рисунки. Она на несколько секунд останавливалась возле каждого существа на стене.

– Прошло больше ста лет с тех пор, как в Мимпинии появились новые существа. Их нарисовали такие же дети, как вы, и мои родители их оживили. Они увидели, что существа не нанесут вреда нам, а наоборот сделают нашу жизнь счастливее и радостнее. Правда, пищеклювок никто не любил, но все смеялись с их проделок – с ними стало веселее. Но все эти животные словно жили с нами когда-то давно… До того, как на Мимпинию напали враги и полностью истребили. А дети как будто чувствовали и воссоздавали то, что было утеряно. Последним нарисованным и оживленным стал великан – его полюбили сразу, как только он появился. На руку Богрода забиралось десять мимпинят, а он катал их и показывал наши просторы.

–Значит, тролль победил его? – спросила Лил.

– Он исчез, как только появился тролль, – грустно сказала Малюта, – Дети рассорились и покинули Мимпинию навсегда, а мы пытались одолеть его своими силами. Лишь моим родителям удалось магией загнать его в замок. Они сковали его невидимыми цепями, пытаясь удержать на некоторое время, но он сумел освободиться и обрушил на них камни замка. Тролль и сам попал под свои же развалы, так его и одолели. Но мои родители… Они погибли. Мне было пять лет. Меня не выпускали из дома, чтобы со мной ничего не случилось, но я сумела сбежать. Я так хотела помочь маме и папе… Но увидела только, как они погибают.

Макс и Лил молчали. Макс словно слышал весь ужас, происходивший тогда, сто лет назад. Предсмертные вскрики родителей Малюты и ее душераздирающий плач. Он подумал, что Малюта, как он, всегда была одинокой. Да, у него есть родители, он знает, что они любят его, но все же он чувствовал, что его недуг обязывает их всегда проводить время с ним. И благодаря тому, что Лил начала приходить в гости, мама смогла найти себе занятие.

– Мне очень жаль, Малюта, – проговорила Лил, – Но если те дети принесли столько горя, то почему все мимпины радовались нашему приходу, а не наоборот?

– Они ничего не видели, – ответила Малюта, – Я единственная, кто дожил до сегодняшнего дня с того времени. Они даже и знать о том времени не хотят… Слишком уж мы доверчивые, добрые и наивные. И всегда платили за это… Но жизнь мимпинов ничему не учит. Да и меня тоже… Я могу вас вышвырнуть из страны своей магии, но мне не хочется так поступать… Остается только ворчать, – Малюта грустно усмехнулась, – Поэтому Крохан просит меня замолчать, когда я говорю, что тролль вернется… Но он вернется. И он уже близко. Я это чувствую.

Ребята в страхе переглянулись. Волкан напрягся, готовясь оберегать Макса, Лил и Малюту.

– Вы придумали замечательное существо, – сказала Малюта, поглаживая Волкана, – Он будет нас всех защищать. Он нам поможет.

Затем она направилась к выходу из зала.

–Малюта! – неожиданно позвала ее Лил.

Малюта не оборачиваясь остановилась.

– Те дети… Почему они поссорились? Что стало причиной раздора?

Малюта несколько секунд молчала. Когда показалось, что она уже ничего не ответит, волшебница заговорила:

– Один из них хотел предать Мимпинию – привести сюда своих друзей, подруг. Он хотел произвести впечатление на всех, чтобы им восхищались, называли его королем Мимпинии. Он был тщеславен и жаждал всеобщего обожания. Другой – напротив – не хотел всего этого. «Мимпиния – наша тайна!», – говорил он и противился идее друга. Все дошло до того, что они подрались прямо здесь у замка. А потом… что-то произошло. Их ссора что-то сделала. Из Мимпинии исчез Богрод, а вместо него появился страшный тролль. Мальчики бежали из страны и больше никогда здесь не появлялись. Никогда.

Малюта внимательно посмотрела на Макса. От ее взгляда ему стало неуютно, и он поскорее отвел глаза.

Всю ночь Макс ворочался в кровати и не мог уснуть. В голове так и представала картина, описанная Малютой. Сначала мальчику не казалось, что произошло нечто ужасное. Но чем больше он об этом думал, тем горче ему становилось.

Он каким-то образом прочувствовал боль Малюты, потому что представил себя на ее месте. Чтобы он делал, если бы лишился родителей в таком маленьком возрасте, да еще бы и увидел их смерть? От этой мысли ему стало очень страшно, и захотелось не думать об этом и поскорее уснуть.

Но в голове все также звучали нечеловеческие звуки, издаваемые Малютой. А потом возник Волкан – волшебная собака с необычайно гладкой шерстью. Под звуки этой мистической музыки Макс погрузился в сон.

Ему снилось, как он шел по зеленой опушке и любовался красотой летнего леса. Вдруг зашумел ветер, и вместе со свистом ветра до него донесся насмешливый голос:

– Сейчас как споткнешься и упадешь, дурак!

Макс остановился и посмотрел под ноги: перед ним стоял большой камень, о который он чуть не ударился. Мальчик обернулся и увидел перед собой того, кто говорил с ним.

Это был голубоглазый мальчишка со светлыми блестящими на солнце волосами. Уголки его губ подергивались в легкой усмешке, а подбородок, который он задирал, словно хотел улететь вверх.

– Ты кто такой? – спросил Макс.

– Тебя это не касается! Ты на моей территории, уходи прочь!

– Сам уходи, идиот какой-то! – огрызнулся Макс и отвернулся от него.

Но мальчишка так просто сдался. Он подскочил к Максу, развернул его к себе и ударил лбом в лоб.

– Ай, больно!

Макс разозлился и тоже ударил его лбом в лоб. Так мальчики и начали драться лбами, пока их лбы не покрылись огромными шишками. Они остановились, посмотрели друг на друга и продолжили битву лбами.

– Ну и глупые же эти мальчишки! – раздался над ними укоризненный девчачий голос.

Они посмотрели наверх и увидели над собой Лил, которая недовольно качала головой.

И тут Макс проснулся. Солнце уже заливало всю комнату, а новый день так и призывал поскорее отправляться навстречу приключениям.

– Приснится же такое!

После завтрака он дождался Лил, с который не медля ни секунды отправился на улицу. Они без труда добрались до леса проверенной дорогой. Прошли сквозь ворота, прыгнули в овраг и побежали в волшебный лес.

Вдалеке послышался пронзительный лай: Волкан, увидев детей, мчался им навстречу, развевая по воздуху красивую голубую шерсть.

– Волкан! – закричал Макс и бросился к нему.

Мальчик обнял волшебную собаку, уткнувшись носом в его мягкую шерсть. А тот лизнул его несколько раз в щеку. Когда подошла Лил, Волкан приветственно гавкнул и начал ластиться к девочке. Лил чесала за бока довольного пса.

– Он у нас появился только вчера, а я будто знаю его вечность, – с любовью в голосе сказал Макс, глядя в преданные глаза Волкана.

Пес лизнул щеку мальчика и ласково заскулил, как бы говоря ему, что он его тоже будто бы знает целую вечность.

– Какое странное чувство! – признался Макс, когда они зашагали вперед, – Я его в последнее время часто испытываю: будто я все это уже где-то видел и слышал. Все так знакомо! У тебя такого не бывает, Лил?

Девочка шла, потупив глаза в землю. Она скрестила руки на груди и поджала губы.

– Бывает, – наконец призналась она, – Но я не знаю, как это объяснить. И думала, что, наверное, это чувствуют все. А выходит, что не все?

– Не знаю. Я никогда ни с кем об этом не говорил. Да и не было раньше таких ощущений. А еще… как будто беда нависла над нами, да?

Лил внезапно остановилась, а потом медленно перевела взгляд на Макса.

– Да, – сказала она удивленно, – И мне снился плохой сон.

– Мне тоже! – ахнул мальчик, но его внимание быстро отвлекли подступающие мимпины.

– Вашему Волкану нужен личный домик, – сказал мимпин со светлыми взъерошенными волосами.

– Никто из нас его не может приютить, потому что он отказывается жить у нас! – развел руками другой.

– Все время смотрит в ту сторону, откуда вы приходите и куда уходите, скулит и лежит и ничего больше не хочет! – грустно добавил третий.

Макс опустился перед ним на колени. Волкан виновато посмотрел на него и опустил глаза, словно извинялся за свое слишком преданное поведение.

– Волкан, – обратился он к волшебному псу, – Я бы забрал тебя с собой, но разве ты пошел бы за мной? Ведь ты волшебный и живешь в волшебной стране, сможешь ли ты жить в обычном мире?

Волкан внимательно посмотрел ему в глаза, с трудом выдохнул и тихонько заскулил.

– Ты ведь сам все понимаешь… и не пошел бы ты за мной.

Волкан опустил голову, как бы подтверждая его слова. Лил опустилась рядом и потрепала Волкана по голове.

– Давай соорудим ему конуру, большую конуру! И она будет находиться ближе к воротам.

Волкан вскочил и радостно завилял своим пушистым красивым хвостом.

Не теряя времени дети и мимпины взялись за строительство конуры. Они пилили доски, стругали их и покрывали лаком, затем приколачивали одну к другой. Малюта сгладила недочеты и подправила не до конца вбитые гвозди. Конура получилась большой, просторной и красивой. Мимпины вынесли подушки и одеяло и постелили на полу. Получилось нечто вроде деревянной уютной палатки, в которой так и хотелось поспать. Волкан остался доволен: он обнюхал конуру со всех сторону, потерся об углы, несколько раз обошел, затем забрался внутрь и улегся, уткнувшись носом в хвост. Глаза его говорили «спасибо» и постоянно жмурились от удовольствия. Через минуту он закрыл глаза и тихонько засопел.

Дети и мимпины радостно переглянулись: улыбки на их лицах говорили о том, что поработали они славно.

– Теперь можно немного поиграть, – сказала Лил, и все с ней согласились.

Все дружно отправились на опушку. До вечера оставалась несколько часов, поэтому они решили поиграть в прятки. Водить выпало Максу, и он, отвернувшись к стене, принялся считать до двадцати, чтобы игроки успели спрятаться.

Лил сначала хотела спрятаться в замке, но передумала. Обогнув его, она побежала к ветвистому труднопроходимому лесу. И вдруг она остановилась с замирающим сердцем.

Перед ней стоял тот самый Запретный лес. Она судорожно сглотнула и оглянулась назад: никого.

«Я только посмотрю краем глаза, что там, и вернусь, – убеждала она себя, – Всего лишь на секунду и побегу прятаться в замке! Что может случиться за какие-то несколько минут?»

Девочка боязливо шагнула вперед. Высокие деревья, покрытые лиановыми растениями, словно запрещали ей дальше идти. Но разве Лил можно остановить? Она нырнула сквозь тугие ветви, прошмыгнула мимо деревьев и внезапно остановилась.

Перед ней стояло гигантское дерево, ветви которого разрослись горизонтально, словно широко раскрытые ладони. Она подошла вплотную и задрала голову. Такое оно огромное! Просто гигант! И Лил, забыв обо всем на свете, полезла наверх. Она долго карабкалась по увесистым сучьям и, наконец, добралась до вершины ствола.

«На нем бы поместился целый дом!» – в восхищении подумала она и нырнула сквозь лианы.

К ее изумлению, там и был домик, но без единого окна. Плотные деревянные доски не позволяли даже заглянуть внутрь: не было ни одной щелки. Она еще немного обошла дом, осторожно ступая по толстым сучьям, и наткнулась на пыльную, покрытую паутиной, дверь. Увесистый замок не позволял проникнуть внутрь.

Лил принялась обшаривать все вокруг в надежде найти что-нибудь, что откроет дверь.

Под сухими листьями блеснул сквозь ржавчину старый ключ. Трясущимися руками она вложила ключ в огромный замок и со всей силой повернула.

Дверь с громким скрипом отворилась.

Глава 11. Тролль

Лил застыла на месте: из глубины мрачной и грязной комнаты на нее смотрели свирепые глаза.

Лил не могла пошевелиться. Она не понимала, как действовать дальше: бежать без оглядки или попробовать наладить контакт со зверем в каморке.

Существо издало рокочущий булькающий звук, от которого в животе у девочки все перевернулось. Она будто очнулась и медленно-медленно попятилась назад, пытаясь рукой притянуть дверь.

Но зверь догадался, что его снова хотят запереть, и бросился к выходу. Лил вскрикнула и попыталась захлопнуть дверь, но существо отбросило ее в сторону. Девочка покатилась, разбрасывая сухие листья в стороны, и сильно ударилась головой. Зверь с ненавистью поглядел на нее и исчез в листве.

Лил лежала, тяжело дыша. Попытки подняться на ноги провалились – ноги онемели. Но голова болела еще больше. Она дотронулась до ушибленного места, и почувствовала горячую влагу. С пальцев стекала кровь. От ужаса в голове еще больше загудело, и из глаз брызнули слезы.

Она поползла по крайнему суку и просунула голову сквозь ветки наружу: зверь стоял рядом с деревом. Он поднялся на ноги, стремительно возвышаясь в росте. Наконец, он распрямился, щелкнул огромными, похожими на зеленые колбасы, пальцами, помотал грязной головой и издал оглушающий раскатистый рык. Это был тролль.

Он побежал в сторону замка, сметая все на своем пути и сотрясая землю слоновьим топотом.

Через несколько секунд раздался пронзительный крик агнулий – птицы заметили тролля. Еще через секунду лес оглушил новый чудовищный рык, за которым последовали крики ужаса и отчаяния мимпинов.

С бьющимся сердцем Лил высунулась из листвы, повернулась и облокотилась спиной на толстенную ветку дерева, пытаясь успокоиться и погасить волну паники. Продолжая всхлипывать, она все же нашла силы встать на ноги. Не обращая внимания на разбитую голову, девочка слезла с дерева и побежала к замку.

Мимпины врассыпную разбегались по своим домам. Крохотные окошки и двери моментально захлопывались. А не успевшие спрятаться в домах – убегали кто куда: в лес, в замок, прятались в дуплах деревьев.

– Прячьтесь, прячьтесь! – кричал Крохан, – Берите своих мимпинят и прячьте их скорее!

Сам он сдерживал Малюту, которая отчаянно вырывалась из его объятий.

– Отпусти меня, глупый! – взвизгнула волшебница, – Я единственная, кто может как-то помочь, какого лешего ты меня держишь?!

–Но… – в глазах Крохана появились слезы, – Ты можешь погибнуть!

Вместо ответа Малюта щелкнула пальцем по воздуху, и Крохан схватился правой рукой за голову. Малюта выскочила из объятий и понеслась к вопящему и изрыгающему зеленую слизь изо рта чудовищу.

Тролль крушил все, что попадалось ему под руки: он снес недавно восстановленные башенки замка, вырвал с корнем деревья, швырялся огромными валунами. В бессмысленных мутно-зеленых глазах не было ни малейшего намека на сознательность: в его голове будто было только три задачи: ломать, крушить, уничтожать.

Некоторые деревья попадали на дома мимпинов. Кое-где крыши были снесены полностью, а где-то деревья влетали в окна, отчего стены разошлись по швам.

Волкан рычал и лаял, охраняя Макса. Мальчик не шевелился, словно прирос к земле, но тролль его не трогал, а будто специально обходил стороной.

Вдруг послышался нарастающий гул. Макс обернулся и увидел, как Лил верхом на единороге ведет за собой целый табун. В руках она держала волшебный молот, тот самый которым они строили замок.

– Вперед! – закричала она, и единорог понесся прямо к троллю.

Со всей силы Лил ударила молотком по ноге монстра. Тот взвыл от боли.

Лил молотом подняла огромный валун и направила его прямо на тролля. Камень угодил ему в живот. Тролль взвыл еще сильнее.

И Маркл будто очнулся. Он запрыгнул на спину Волкана, схватил другой молот и помчался к троллю. На Волкане Маркл чувствовал себя намного увереннее, чем верхом на единороге. Ему показалось, что с ним он стал единым целым: так плавно они неслись по воздуху…

По воздуху?!

Макс не веря глазам, оглянулся вокруг: Волкан быстро плыл по воздуху, подбираясь к голове тролля. Но как? Как?

Все вопросы отпали, когда мальчик поравнялся со здоровенной башкой тролля.

– Я прямо, как Шао Кан! – Макс ликующе поднял молот и с размаху влепил им по кривому носу тролля, – Гет овер хим!

Но не успел он восторжествовать и нанести повторный удар, как тролль огромной ручищей отмахнулся от Макса и схватился за покалеченный нос.

Мальчик полетел в сторону. Перед глазами лишь замаячила приближающаяся стена замка. Еще чуть-чуть и…

В голове замелькали события его жизни, как на фотопленке: мама и папа подарили ему скетч-бук, он прошел с папой всю игру “Street Of Rage”, первая встреча с Лил и Мимпиния. Маркл закрыл глаза.

Еще секунда, и он впечатается в стену. И все будет кончено.

Макс открыл глаза и увидел, что остановился в двух сантиметрах от замка. Не веря в чудо, он обернулся, и увидел на земле Малюту с разведенными руками.

Она изо всех сил держала его в воздухе. На ее лбу прорезались огромные синие вены. Малюта испытывала невероятную боль, и даже зажмурила глаза.

Волкан сориентировался сразу: он взмахнул хвостом и тут же ретировался вниз. Малюта с тяжелым дыханием плюхнулась на колени. Но вместо того, чтобы отдохнуть, она тут же вскочила и направила руки уже на тролля.

Раздался новый оглушительный рык: тролль пытался пошевелиться, но все, что он мог сделать – это беспомощно дергать руками. Макс и Лил снова кинулась в бой: Лил ударяла по коленям, а Макс бил в уши и лоб. Единороги лягали его копытами, агнулии клевали уши и веки, а пищеклювки направили в нос тролля всю пыль с земли, отчего он расчихался и забрызгал все вокруг зелеными вонючими соплями.

Тролль дергался и крутился в разные стороны, не зная на кого обрушить свой удар. А Малюта, удерживающая его, все сильнее бледнела. Тряслись крохотные ножки и ручки.

Рядом с Малютой носился Крохан и кричал, пытаясь остановить ее.

– Останови-и-и-ись! – рыдал он в отчаянии, – Ты себя погубишь, остановись!

Из Малюты вырвался истошный крик, и она упала на четвереньки. Чары перестали действовать на тролля, и Лил с Максом еле успели отскочить от его огромных ручищ. Все птицы взмыли в небо, а единороги отпрянули прочь.

Тролль разразился раскатистым рыком и стукнул по земле, отчего камни полетели в разные стороны.

– Не-е-е-е-е-е-е-ет! – раздался отчаянный крик Крохана.

Он бросился к Малюте, но огромный валун опередил его.

Поднялся столб пыли, скрывший под собой волшебницу.

Раздался новый, полный безумной боли рык. Тролль взревел отчаянным голосом, от которого спина покрывалась холодным потом, и шевелились волосы на затылке. У Макса пересохло во рту, и сжалось все внутри. Ему казалось, что, либо в нем все перевернется, и он умрет, либо тролль раздавит его своим кулаком. Бороться за жизнь уже не было сил.

Но тролль вопреки ожиданиям бросился в лес, страшно завывая.

Крохан, кашляя, подбежал и начал голыми руками разгребать завал. На помощь подоспели Лил и Макс, и через несколько секунд Лил вытащила Малюту и уложила на свои колени. По щекам девочки катились крупные капли слез и падали на израненное и полуразбитое тело маленькой мимпинки.

– Малюта, – шептал рядом Крохан, – Малюта, очнись, пожалуйста.

Он поглаживал ее крохотные руки. Макс почувствовал, как из его глаз тоже покатились слезы.

– Малюта… – взмолился Крохан и уронил голову к ручкам Малюты.

Малюта с трудом открыла глаза и посмотрела на всех троих. В ее глазах блестели слезы.

– Прости… – прохрипела она слабым голосом, обращаясь к Максу, – Это все я… Я хотела, чтобы ты лишился ног, которые привели тебя…

По телу Макса прошелся холодок. Он не мог понять слов Малюты.

– Добром… – с трудом проговорила она, – Победить…

И ее огромные синие глаза закрылись. Последняя слезинка скатилась по щеке прямо на ладонь Лил.

Глава 12. Долина снов

Лил, Макс и Крохан остались одни. Крохан, склонив голову над телом Малюты, сотрясался от рыданий.

Лил, держа Малюту на руках, тихо плакала.

А Макс, не до конца осознавший произошедшее, не понимал, что делать: в нем боролось желание отправиться вчетвером пить чай с желанием кричать. Но когда слово «смерть» наконец-то прозвучало в его голове и обрело смысл, он почувствовал, как сердце его беспомощно сжалось в груди. Оно стало таким маленьким, будто хотело спрятаться и никогда больше не сталкиваться с такими страшными событиями.

«Мы ведь… – в отчаянии думал, – Мы всего лишь убегали от Борьки и его банды. Почему такое случилось? Почему я это увидел?»

Боль безжалостно укусило сердце, и он почувствовал, как его глаза наполняются разъедающими слезами, от которых неприятно жгло кожу.

В это время мимпины выходили из своих домиков и опасливо приближались к ним. Они окружили тело волшебницы и опустились на колени, склонив головы. Из глаз каждого мимпина текли слезы.

– Крохан, – обратился к нему Горнюк, – Крохан, надо идти в Долину Снов.

–Нет! – рыдал Крохан, – Только не туда! Этого не должно было случиться. Малюта… Малю-ю-та…

– Крохан, – Горнюк попытался приподнять Крохана, – Ей там будет лучше.

Крохан поднялся, взял на руки Малюту и посмотрел на Лил. Та встала и пошла вслед за Кроханом и Горнюком. Макс и остальные мимпины поплелись следом. Рядом шествовал задумчивый Волкан.

Они шли около получаса в молчании. Всегда живые и шумные мимпины превратились в самых печальных и молчаливых существ. Их было около сотни, каждый хотел проститься с Малютой – самой маленькой мимпинкой, которой больше ста лет.

Деревья печально склонили ветви, а густой синий туман разлился дымкой по всему лесу. Летняя жара заметно сменялась прохладой.

Они вышли из леса и оказались у озера, вода которого была глубокого синего цвета. Воды озера не издавали ни единого звука, и даже ветер не мог хоть немного расшевелить его.

Вокруг стояла неописуемая и печальная картина, от которой в душе застревал ком боли и камнем спускался к низу груди. Плотный синий туман окутывал каждое дерево, придавая им сизый оттенок, а неподвижные воды озера отражали на своей поверхности деревья.

От одного этого вида сердце Макса заныло с новой силой.

«Долина снов, – подумал он, – Это и вправду настоящая долина снов».

Деревья тоскливо склонили ветви, словно прижавшись к земле. В небе раздалось скорбное протяжное пение – агнулии описывали в воздухе большие круги, размахивая огненными крыльями. Стайка птиц спикировала вниз и расположились у берегов озера. Головы агнулий были опущены к земле.

С другой стороны озера появились единороги. Они подошли к самой воде и остановились, ожидая мимпинов.

Горнюк пальчиком дотронулся до воды, отчего по всей поверхности понеслись многочисленные круги. Ветер жалобно завыл и засвистел в ушах, а деревья отозвались скорбящим шелестом листьев.

Тогда Горнюк, Крохан с Малютой на руках и Лил подошли к деревьям на берегу. Старейшина дотронулся до одного из деревьев, полностью поросшего лианами, и провел ладонью до его корней. Дерево со скрипом раскрылось, образовав в стволе уютное дупло.

Крохан подошел к дереву и бережно, как спящего младенца, уложил Малюту в дупло, поджав ее ручки и ножки, затем с нежностью накрыл ее голубым платком.

– Когда-нибудь мы встретимся, – тихо проговорил он и с трудом убрал свою руку от ручки Малюты.

Дерево снова заскрипело и бережно, словно укрывая Малюту от злого ветра и лютой грозы, спрятало своим древесным одеялом. Как только дерево скрыло в себе Малюту, старичок снова провел ладонью по стволу снизу вверх. На коре прояснились слова: «Здесь спит Малюта».

Раздалось жалобное, едва слышимое жужжание пищеклювок. Они тоже прощались с Малютой, которая всегда их кормила, даже когда они не просили.

Волкан жалобно завыл, и его вой разнесся по всему лесу. Агнулии подхватили, и разлилась их новая песня, возвещающая об ужасной трагедии. Они взмахом крыльев разрезали воздух, оставляя после себя красные искры. Единороги затопали копытами и беспокойно заржали – смерть Малюты тоже стала для них страшным событием.

По лесу пронесся протяжный стон – ветер так задувал, что свист его становился все громче и громче. А шелестящие ветви деревьев зашумели с новой силой.

Обратно шли молча. Лил была раздавлена: она безучастно глядела под ноги и смахивала слезы, которые все никак не могли остановиться. Ее глаза были распухшими и красными, а лицо бледным и высохшим. Казалось, за это короткое время из непоседливого ребенка она превратилась в измученного взрослого человека.

«Нет… – подумал Маркл, – Нам по десять-одиннадцать лет… Мы не должны видеть такое».

Они вернулись в мимпинскую деревушку. Поникшие и опечаленные мимпины разошлись по домам. Крохан остался стоять на главной площади вместе с Лил и Максом.

– Мне очень жаль, Крохан, – наконец, выдавила Лил.

– Мы всегда были вместе, – осипшим голосом проговорил Крохан, – Как брат и сестра… Иногда казалось, что я старше. Иногда, что Малюта. Но мы жили и были поддержкой друг друга. Ее ворчание было таким забавным, но всегда добрым!… Мне нужно побыть одному, – прошептал он и посмотрел в сторону Долины снов, – Спасибо за то, что смело сражались.

– Крохан, нужно решить, что делать с троллем, – сказал Горнюк и недоверчиво покосился на Лил и Маркла, – Мне нужно знать все, что о нем говорила Малюта. Наедине.

Крохан с тоской посмотрел на ребят: Лил, всхлипывая, держалась за голову, а Макс, потупившись, стоял рядом.

– Бог мой, ты ранена! – испуганно сказал он, указывая на Лил, – Тебе нужна помощь!

– Нет-нет, – Лил слабо улыбнулась, – Это всего лишь ушиб, ничего серьезного. Я даже не потеряла сознание.

– Но когда ты успела так пораниться? Или это тролль? – спросил Макс.

Лил ничего не ответила, и в его голове промелькнуло сомнение.

– Пошли, – буркнул Горнюк и направился в свой домик.

Крохан поплелся следом.

На Мимпинию опускались сумерки. В небе уже проступили первые звезды, выглянула луна.

– Мама, – испуганно проговорил мальчик и побледнел, – Она должна уже вернуться… Или уже вернулась.

Лил нерешительно дернулась с места и пошла вперед.

– Идем же скорее! – сказала она и обернулась.

Но Макс не сдвинулся с места.

– Макс! – надломленным голосом крикнула она.

Макс продолжал стоять и молча смотреть на нее.

– Макс, нас ждут родители, – сказала Лил, подойдя к мальчику, – Твоя мама будет зла, особенно на меня!

– Ну и прекрасно! – осклабился Макс.

Лил вздрогнула.

– Макс, что ты говоришь?

– Я никуда не пойду! – рявкнул он, – Я останусь здесь и буду защищать Мимпинию. И мне все равно, что будет происходить там, где я ничего не могу сделать!

Лил стояла, словно пораженная громом.

– Макс, мы вернемся сюда завтра и будем сражаться с троллем, пока не победим его, – взмолилась Лил, – Но сейчас нам нужно идти, подумай о родителях!

– Тебе легко сказать, – злобно проговорил Макс, – А каково мне? Я здесь быстрый и смелый. А кто я там такой? Что я могу там сделать?

– Ты можешь сделать все, что угодно! – выпалила Лил, – Тебе просто нужно поверить в свои силы и делать!

– В коляске?! – взорвался Макс, – В инвалидной коляске?!

– Инвалидная коляска не помешала тебе попасть в Мимпинию! Ты смог это сделать, сделал то, что считал раньше невозможным!

– Я попал, потому что ты меня сюда приволокла! А один бы я смог? Никогда!

– Да как ты не поймешь! – простонала Лил, – Неважно, как ты сюда попал, когда ты уже здесь, ведь это случилось! Да, я могу ходить. Но попала бы я сюда без тебя, одна? Никогда в жизни! Пойми, Макс, что в жизни происходят разные вещи по какой-то магии. И люди, которые помогают тебе что-то сделать, как волшебные палочки в твоих руках. Они помогают сделать невероятные вещи, но только помогают! Основную работу делаешь ты сам… Неважно, можешь ходить или нет… Важно то, как ты открыт к миру и его руке, протянутой тебе… Возьмешь ты ее или нет.

– Хватит! – выкрикнул Макс. Он не хотел вникать в смысл слов, произнесенных Лил, все его существо протестовало против нее, – Ты ничего не понимаешь! Убирайся вон из Мимпинии! Ты просто трусиха, испугалась сражаться с троллем!

Лил в ужасе смотрела на него, словно не могла поверить, что это говорит он, Макс, мальчик с которым она недавно бежала наперегонки, сражалась бок о бок и приносили клятву на крови.

– Я испугалась тролля? – пролепетала она в растерянности.

– Да, – безжалостно ответил Макс, – Именно.

– Макс, я изо всех сил пыталась его остановить! Я так боялась, что он причинит кому-то вред…

Лил в отчаянии зарыдала. Ее так трясло от плача, что все тело с силой содрогалось при каждом всхлипывании.

Перед глазами Макса снова пронеслись картины битвы с троллем, гибель Малюты и бесконечный поток слез Лил. Она так бережно к ней относилась, а на ее лице отпечаталось невыносимое горе. И ушиб головы, о котором девочка никому не сказала… И Макса осенило.

– Это ты выпустила тролля, – проговорил он сухим безжизненным голосом.

Лил умоляюще посмотрела на Макса.

– Это из-за тебя погибла Малюта!

Лил испустила протяжный стон, и страшные рыдания вырвались из нее с новой силой.

– Макс, прошу тебя!

– Ты во всем виновата, – беспощадно отрезал он.

Макс к своему ужасу почувствовал, как наслаждается уничтожением Лил. Ему так приятно было ударять ее словами, словно лезвиями, что он хотел обвинять ее во всем дальше и дальше… И волна злорадства почти заглушила призрачный голос из глубин души, в котором еле слышался укор за свое жестокое поведение.

– Я не знала! – рыдала Лил, – Я увидела огромное дерево, на нем был домик… И я его от-отк-открыл-а-а… Я не х… не хотела.

Ее лицо исказил ужас и отчаяние. Каждый мускул лица содрогался от невыносимой душевной боли. Казалось, что Лил готова разорваться и умереть, но только не испытывать эту страшную муку.

– П…пошли… п…пожалуйста, – взмолилась она и взяла Макс за руки.

Но он отдернул свои руки и оттолкнул ее от себя с такой силой, что Лил упала на землю.

И тут Макса словно обдало кипятком и сразу ледяной водой. Он в ужасе смотрел на корчившуюся от боли Лил, которая с трудом пыталась встать.

– Лил… Я не хотел… Прости, – пролепетал он и подскочил к ней, пытаясь помочь встать.

Но Лил тут же вскочила на ноги и отпрянула от него. На ее лице отобразился испуг.

– Лил… – прошептал Макс, но тут же разозлился на себя за слабость и злобно проскрежетал, – Проваливай! Уходи отсюда! Ты! Убийца! И не смей сюда возвращаться!

Лил с громким рыданием развернулась и помчалась прочь.

– Ты убила ее! – донеслось до нее вслед, – Убийца! И ты трусиха!

Лил продолжала бежать, не разбирая дороги. Она уже поднялась на возвышенность и продолжила свое бегство, но внезапно зацепилась об корень, споткнулась и упала.

Земля попала в рот. Все тело ныло и горело от ссадин и синяков. Но она, словно не чувствовала этой боли, казавшейся ей пустяком по сравнению с тем кошмаром, съедающим ее изнутри.

Она впилась руками в землю и горько-горько заплакала.

Глава 13. Наедине с врагом

Наступила зловещая тишина. После ухода Лил Максу вдруг стало страшно. Уже темнело, и заметно холодало. Но мальчик продолжал с тоской смотреть в ту сторону, куда убежала Лил.

Гнев сменился на чувство сожаления. Мальчик вспомнил какие слова бросил в лицо Лил, и ему стало не по себе. Хотелось закрыть глаза, чтобы все забылось и исчезло, а открыв увидеть улыбающееся лицо Лил.

Он с тяжелым вздохом закрыл глаза, но увидел лежащую на земле Лил, которая в ужасе смотрела на него. Такого взгляда он не видел никогда. Испуг вперемешку с разочарованием и горечью исказил ее лицо. Макс осознал, что потерял единственного лучшего друга.

«Ну нет! – разозлился он, – Она все-таки выпустила тролля. Она заслужила все это!».

Макс схватил молот, запрыгнул на Волкана и помчался в ту сторону, куда умчался тролль. Долго искать монстра ему не пришлось: тролль бродил недалеко от замка, с рыком выдирая небольшие деревья. В его уродливом лице, покрытом бородавками и буграми, проскакивала грусть, но Максу было плевать. Подняв высоко над головой молот, мальчик с диким ревом ринулся к нему.

Молот угодил прямо в глаз растерянного тролля. Тролль взвыл и схватился за голову.

«Убийца! Ненавижу!» —пронеслось у Макса в голове, и он снова ринулся в бой. Он подлетел к троллю, пытаясь ударить во второй глаз, но тролль оказался ловчее. Он схватил двумя пальцами Макса, оставив Волкана одного, и поднес к своим глазам.

Макс в ужасе задергался и истошно заорал. Сердце бешено заколотилось. Голубые мутные глаза тролля изучали корчившееся тело человечка. А Макс в отчаянии подумал о том, что последнее, что он видит перед смертью – это отвратительные бессмысленные и тупые глаза тролля. Он закрыл глаза, и ему предстал образ смеющейся Лил…

Руки сжались в кулаки. Он вспомнил, что продолжает держать молот. Макс запустил его со всей силы прямо в переносицу тролля.

Тот закричал от боли, взмахнув руками, и выпустил Макса. Мальчик полетел куда-то в сторону.

Он приземлился на что-то мягкое, но ушибленное тело отдалось болью после тисков тролля. Макс попытался встать, но тело не слушалось. Приподняв голову в поисках тролля, он не обнаружил ничего кроме деревьев, покрытых лианами.

Не было ни тролля, ни маленьких домиков мимпинов, ни замка, ни Волкана. Мимпиния, словно провалилась сквозь землю, или же просто укрылась от его глаз.

Макс понял, что лежит у самого спуска. Его выкинуло из Мимпинии.

Он попытался подняться, но слабое тело не слушалось.

Тогда Макс, стукнув со всей силы кулаками об землю, уткнулся головой в траву и громко и жалобно заплакал.

***

Потирая ушибы и ссадины, Лил поднялась на ноги и побежала дальше. Она не отдавала себе отчета, зачем и от кого нужно бежать, но не могла остановиться.

На улице было совсем уже темно, и Лил с ужасом представляла, что она скажет маме Макса. Как рассказать то, что Макс решил остаться в волшебной стране? Ведь они поклялись не говорить об этом никому! Как объяснить то, что они с Максом покинули дом и убежали куда-то в лес? Как могла Лил выйти из дома без разрешения взрослых и без присмотра с мальчиком в инвалидном кресле? Это же безрассудство! Так делать нельзя!

У Лил закололо в сердце. Она сбавила темп до медленного шага и, тяжело дыша, пошла вперед. Лес был уже позади, теперь она плелась по дороге, ведущей к дому Макса.

Она боялась идти дальше. И ноги отказались ее вести. Лил остановилась посреди дороги.

Девочка посмотрела вдаль – навстречу приближались две высокие фигуры. Через несколько секунд она узнала этих людей: ее мама и тетя Катя.

Лил подскочила на месте и побежала в их сторону.

– Лил! – воскликнула ее мама, – Слава Богу, ты в порядке. Где Макс?

– Где мой сын?! – кричала Екатерина Андреевна, – Как ты могла повести его куда-то? Как ты посмела! Где он?

– Катя, не говори так с моей дочерью! – повысила голос Ева Викторовна, – Она всего лишь ребенок!

– Ребенок? – выпалила тетя Катя, – Она сбежала с моим сыном из дома и бросила его! А он инвалид! Ты понимаешь, что она натворила?

– Я не бросала его! – рыдала Лил, – Он сам отказался идти домой, хотя я его звала! И толкнул меня так, что я упала… И у-убежала…

– Толкнул? Отказался идти? Что ты несешь?! – кричала вне себя Екатерина Андреевна, – Он не мог ничего этого сделать. Ты его просто бросила в лесу в инвалидном кресле и сбежала!

– Нет! – возразила Лил, – Все было не так… Все было по-другому… Но я не знаю, как объяснить – вы не поверите.

Лил представила, как она рассказывает о Мимпинии, как Макс смог там ходить, и поняла: все решат, что она все выдумала лишь бы снять с себя ответственность.

К тому же Лил и Макс поклялись никому и никогда не рассказывать о Мимпинии. И она не могла раскрыть эту тайну.

– Веди нас туда немедленно! – приказала Екатерина Андреевна.

Лил побежала в сторону леса, а обе мамы двинулись за ней. Оказавшись в лесу, они бросились на поиски Макса.

– Макс! Макс! Ты здесь? – Лил побежала к спуску.

Лил хотела спрыгнуть вниз, как вдруг услышала шорох и плачущий голос.

– Лил, я здесь! – жалобно сказал он.

– Я не вижу тебя, ты где стоишь? Покажись!

– Я не могу стоять! – сказал Макс и всхлипнул.

Лил увидела в траве лежащего мальчика и подскочила к нему. Макс молящими и полными слез глазами посмотрел на девочку.

– Прости меня, Лил, – пробормотал он, – Без тебя Мимпиния не существует.

Лил хотела ответить и обнять Макса, но не успела. Екатерина Андреевна отпихнула ее в сторону и прижала Макса к себе.

– Макс, мой мальчик, ты жив, – проговорила она, – Слава Богу! Лил больше не обидит тебя, она никогда не придет в наш дом!

– Мама, нет! – запротестовал Макс, – Лил ни в чем не виновата. Это я!

– Не говори глупостей! – возразила Екатерина Андреевна, – Привести тебя сюда и бросить, зная, что ты не сможешь самостоятельно вернуться… У меня в голове не укладывается! Где твоя коляска?

– Мама, все не так, все было не так! – протянул Макс, – Она ни в чем не виновата…

Тем временем Лил нашла инвалидное кресло, тихонько поставила рядом с Максом и отошла к своей маме. Та прижала девочку к себе.

Екатерина Андреевна посадила сына на кресло и покатила его вперед, не обращая внимания на Лил и ее маму. Макс пытался ее переубедить, но все было бесполезно.

– В нашем доме она больше не появится! Ты с ней больше дружить не будешь!

Макс замолчал и больше не проронил ни слова.

Недалеко от дома замаячили три человеческие фигуры. Когда они поравнялись с ними, Макс их мгновенно узнал: это были Борька, Ленька и Тимка. Мальчишки со злорадством и довольными ухмылками глядели на притихшего Макса с мамой и тихонько плетущихся позади Еву Викторовну и Лил.

– Добегались, малявки? – услышал Макс ехидный голос Леньки, когда мальчишки оказались позади, – Чтоб вас здесь больше не было.

И Макс понял, кто настучал на него и Лил маме.

Глава 14. Домашний арест

Дома Максу устроили скандал. Мама и папа высказали уйму упреков в его сторону, назвали Лил безответственной, глупой и безрассудной девчонкой и предупредили, чтобы он больше с ней не общался, не то…

– Ты больше никогда не будешь дружить с Лил, ты меня понял? – вопила мама, – Иначе… иначе… Никаких игр, никакого телевизора, никаких прогулок со мной! Будешь сидеть все лето дома!

– И хорошо! – выпалил Макс, – Забирай приставку и игры, мне плевать, я не хочу в это играть, неинтересно! Забирай телевизор – я не хочу смотреть мультики! И гулять с тобой я тоже не хочу, потому что ты мне не веришь! Лил не виновата! Я хочу гулять только с ней! И я все равно не откажусь от своего друга!

Макс кипел от злости. Впервые в жизни он противоречил родителям и отстаивал свою правоту. Раньше отстаивать было нечего…

– Не хочу даже слышать имя этой девчонки! – визгнула мама, – Это какой-то кошмар!

Макс посмотрел с надеждой на стоявшего рядом отца, словно ища в нем подмогу. Но папа разочарованно покачал головой.

– Макс, то, что произошло – не поддается объяснению, – тихо, но четко проговорил он, – Без разрешения повести тебя на улицу, да еще и в лес… Вам сказано было сидеть дома и играть, но она ослушалась, сделала по-своему… В итоге бросила тебя в беде и сбежала. Как можно оставить тебя в твоем положении одного в лесу? Как? Ответь на этот вопрос, и, возможно, я найду ей оправдание. Но вряд ли.

Макс тяжело вздохнул и опустил голову.

– Вы никогда не поймете… – он покачал головой, – Но самое страшное, что вы лишаете меня единственного друга. За все это время я ни с кем не дружил. Почему? Почему я не мог остаться во дворе с ребятами и играть с ними? Почему? Ответьте мне!

Волна ненависти и протеста захлестнула его: и ведь, действительно, почему никогда родители не пытались его познакомить с ребятами со двора? А выйдя с Лил впервые на улицу, он столкнулся с такими, как Борька, и не был готов к этой встрече. А ведь отпускай его гулять и играть, он бы уже наверняка знал, что есть не только хорошие, но и плохие дети!

– Один круг в левом крыле. Один – в правом. И три – посередине! – возмущался Макс, – И так каждый день! И никаких новых знакомств! Никаких друзей! Всегда я один и только один! Ах да, еще приезжала Нина – вот уж прекрасная компания, которую я на дух не переношу! Если бы случайно не встретились тогда с Лил и ее мамой, то я так и гулял бы с вами в парке? И никаких приключений? И ничего всего этого бы не было? Почему?! Почему я не могу, как все дети, играть и заводить друзей? Ответьте мне!

Мама и папа в остолбенении смотрели на взорвавшегося Макса. Мальчик трясся от гнева, несправедливости и обиды. Все, что в нем копилось, все несказанное за одиннадцать лет, все, о чем он молчал, смиряясь со своей участью, вдруг вырвалось пулеметной очередью по родителям.

Мама словно видела его в первый раз. Максу даже показалось, что она испугалась. Она больше не кричала.

– Потому что ты… другой, Макс, – брякнула она, не подумав, сухим безжизненным голосом.

– Да? – горько усмехнулся Макс, – И что же это меняет, интересно? И что значит «другой»? Инвалид? Мне не хочется дружить, потому что я инвалид? Мне не хочется гулять с друзьями по лесу, потому что я инвалид? Мне не хочется жить полноценной жизнью, потому что я инвалид? Остается запереться дома, собирать игрушки и ходить с тобой кругами по парку?

Мама в ужасе смотрела на Макса, а папа устало вздохнул, явно желая, чтобы все это безобразие подошло к концу.

– Мы все это понимаем, Макс, – сказал папа, – Но ты еще ребенок. И ходить с кем-то гулять опасно. Мы беспокоимся за тебя.

– Нет, – Макс покачал головой, – Вам просто так удобнее. Забросали меня всевозможными игрушками в надежде, что они мне заменят друзей. Но я пока не сошел с ума и с игрушками говорить не умею! С меня хватит!

Макс покатил коляску к своей комнате и остановился в дверях.

– Спасибо за то, что лишаете меня единственного друга! – выплюнул он слова, – Но вас я видеть не хочу!

И въехал в комнату, с шумом закрыв дверь на замок.

Глава 15. Изгнание

Лил лежала и глядела на потолок. Она боялась закрыть глаза, потому что сразу возникал образ Малюты – на руках девочки покоилось уснувшее навечно тело маленькой волшебницы. Всхлипы Крохана эхом раздавались в голове. От них невозможно спрятаться.

Девочка повернулась к стенке и простонала. На подушку скатилось несколько слезинок.

Утром Лил ни свет ни заря выскочила на улицу. Пробегая мимо дома Макса, она с тоской посмотрела на окно первого этажа – наверное, он сейчас сидит один и во что-нибудь играет, как прежде.

Она поскорее отвела взгляд и решительно ускорила шаг. Помня о мальчишках, которые их постоянно стерегли, девочка свернула в другую сторону и пошла окольными и тихими дворами. На улице никого не было, и Лил вздохнула и перешла на бег.

Она еще раз свернула за угол и в ужасе остановилась.

Огромная массивная спина загораживала дорогу – это был Борька, который яростно спорил со своим товарищем – углолицым Ленькой. Девочку они не заметили, поэтому Лил осторожно шагнула назад в надежде остаться незамеченной.

– Это повторяется не в первый раз, – пробасил Борька, – И я клянусь, разберусь с тобой, и плевать, что мы друзья!

– Вспомни, сколько раз я тебя выручал, – Ленька неприятно хрипнул, – И потом… Обещаю отдать тебе часть. Вот увидишь, будет круто.

– Нет, – рявкнул Борька, – Я в это не лезу.

И он развернулся и пошел в сторону Лил, которая успела спрятаться за деревом.

– Не играй в святошу! – закричал ему вслед Ленька, – Не ты ли предлагал обобрать этого калеку? Не ты ли предложил настучать его мамочке о том, что он с этой мелкой дрянью в лес сбегает? Я могу вспомнить очень много твоего дерьма, которое не покроет мою просьбу.

Борька остановился. Его широкий лоб стал красным, как томат, а ноздри с силой выдохнули так, что оттуда вылетела зеленая сопля. Парень развернулся и медленно направился к своему товарищу. Он с силой тряхнул его и схватился за рукав футболки. От неожиданности Ленька вскрикнул.

– Ты очень пожалеешь, если еще раз попробуешь манипулировать мной. Я тебе не твоя мамочка! – рявкнул Борька ему в самое ухо, – А насчет калеки… Это не сравнится с тем, во что вляпался ты. И твою задницу я спасать больше не собираюсь.

Борька с силой отпустил товарища так, что тот упал на землю.

Ленька поднялся на ноги, смотря вслед ушедшему другу, злобно осклабился, сплюнул и тоже пошел своей дорогой.

Около минуту Лил стояла, разинув рот. Сколько она помнит, Борька, Тимка и Ленька всегда были неразлучной троицей и никогда не ссорились. Они лучше набросятся на малявок, чем надерут морды друг другу! Теперь же Борька и Ленька рычали, как враги, готовые броситься в драку. Что же у них произошло? Почему они едва не подрались? Чем они так насолили друг другу?

Целый поток вопросов звенел в ее голове, пока она не добралась до леса. Но стоило ей ступить на ту саму тропинку, как в голове все стихло. Она шла к спуску.

Добравшись, Лил едва узнала это место: деревья плотно прижали свои ветви друг к другу, не желая никого пропускать дальше. А раньше наоборот, они, словно двери, раскрывали свои зеленые крылья, а лучистое солнце золотило проход.

Лил мгновенно помрачнела, но все равно пошла вперед. Спрыгнуть, как раньше, ей не удалось. Она еле пролезла сквозь ветви и затем кубарем покатилась вниз. Она вскочила на ноги, отряхнулась от веточек, земли и листьев и оглянулась.

Вокруг стояла мертвая тишина. Лишь ветер изредка покачивал пушистые ветви. Листья устрашающе шелестели, словно прогоняя девочку прочь.

Но Лил смело шагнула вперед, надеясь поскорее встретить кого-нибудь из Мимпинии. Но никого и ничего не было.

Лесная опушка осталась неизменной. Тыквы и яблочные заковыристые деревья, как прежде, не выпрыгивали из земли. Лиановые деревья больше не растягивались, показывая уютные домики мимпинов. Никто не встречал радостными криками. И в небе не раздался приветственный клич агнулий.

По лицу девочки скатилась крупная слеза. Сердце сжималось от боли. Нет, такого не может быть! Они просто ее не услышали!

– Крохан! – закричала она, – Крохан!

Но в ответ лишь молчание.

– Крохан! Кто-нибудь!

Она побежала вперед, продолжая звать мимпинов и всех волшебных существ. Но никто так и не откликнулся.

И тогда Лил села на землю, обхватила ноги руками, положила голову на колени и зарыдала. Она плакала несколько минут и даже не заметила, как рядом оказалась невысокая фигура.

Худая маленькая ручка едва заметно погладила по голове. Лил подняла голову и увидела над собой печального Крохана.

– Вы больше не сможете попасть в Мимпинию, – тихо проговорил он.

– Но почему? – голос Лил дрожал.

– Страна закрывается от тех, кто в нее не верит.

– Но мы верим! – девочка вскочила на ноги, – Верим! Это единственное, во что я верю!

– А Макс? – с грустью в голосе спросил Крохан.

– И он верит… Я знаю это.

Крохан отвернулся и пошел прочь. Еще чуть-чуть, и он растворится в тенях деревьев.

– Малюта говорила, что только открытые сердца попадут в нашу страну. А если в людях гаснет огонек… то они навсегда теряют дорогу к нам. Когда-то, – Крохан повернулся к Лил и жалобно посмотрел на нее, – Люди и мимпины жили в мире и дружбе. Но что-то произошло по вине человека… И наши миры навсегда разделились. Но люди все равно к нам попадали, но это были особенные люди… И их было совсем немного. Это мне рассказывала Малюта, когда я был еще совсем маленький. Мы любим людей и мы так радуемся, когда к нам кто-то попадает. Ведь это такая редкость! И мы все знаем, что скоро страна укроется от вас, это неизбежно. Только мы не думаем об этом, вернее, не хотим думать. А Малюта думала.

– Крохан, это я во всем виновата, – Лил закрыла лицо руками и зарыдала, – Это я выпустила тролля! Прошу, прости меня, если сможешь…

Лил рухнула на землю, сотрясаясь от плача. Она ожидала, что на нее посыплется поток проклятий и ругани. Но вместо этого маленькая ручка снова оказалась на ее голове.

– Мы все виноваты в смерти моей Малюты, – прошептал Крохан.

Его глаза были полны слез.

– И в первую очередь – я. Ведь я ей никогда не верил.

Рыдая, Лил припала к его груди, а Крохан нежно обнял девочку и склонил свою голову на ее.

– Вам лучше уходить, – проговорил он, – Тролль бродит по лесу, и мы не знаем, как его уничтожить. Все мимпины попрятались в подземелья. Мы сидим там и не высовываемся. И сейчас я очень сильно рискую.

Он аккуратно отстранился и шмыгнул носом.

– Уходи! Лучше уходи… Так будет для тебя безопасней.

– Но… а ты… как же вы, Крохан?!

– Не переживай за нас. Все будет хорошо.

Он пятился и пятился, все дальше уходя от девочки. И когда Лил ринулась в его сторону, чтобы догнать, Крохан словно растворился в воздухе.

Деревья по-прежнему недружелюбно шелестели листьями. Облака окрасились в пурпурные оттенки, опускаясь все ниже и ниже. Ветер со свистом разнесся по всей округе, и в небе раздался страшный гром.

Яркие молнии прорезали облака, сверкнув ядовитыми белыми лучами. Еще одна молния пробилась сквозь тяжелые тучи, и полил беспощадный ливень.

Лил побежала обратно. Она спотыкалась, падала, вставала и снова бежала. Еле вскарабкавшись наверх, она пронырнула сквозь ветки, исцарапав все руки, и продолжила свое бегство.

Дождь крупными каплями барабанил по асфальту, пытаясь пробить в земле огромные дыры.

А девочка, укрыв голову руками, бежала и бежала, пока, наконец, не добралась до дома. На крыльце под навесом она выдохнула и посмотрела на небо.

Вдалеке сверкнула новая молния. Прямо над Мимпинией.

Глава 16. Примирение

Всю ночь Макс не мог уснуть и кипел от злости на родителей. На Лил он больше не злился, а даже раскаивался за те слова, которые ей наговорил. Простит ли она его теперь? Будет ли с ним дальше дружить? И Макс в отчаянии сжал кулаки. В глазах щипало, но он пытался сдерживать слезы.

Но Мимпиния? Что же теперь будет? Тролль гуляет на свободе, скольких он еще убьет? Макс вспомнил смерть Малюты, и ему стало еще хуже. Бедный Крохан убивается от горя! Ведь он остался совсем один-одинешенек.

Макс уже не винил в этой беде Лил. Да, она выпустила тролля. Но разве она знала? Макс представил, что чувствует сейчас Лил, и ему стало совсем скверно. На ее месте он бы провалился сквозь землю, желая стереть из памяти произошедшее. Интересно, что она сейчас делает? И Макс представил, как Лил лежит в темной комнате, укутавшись в одеяло, и проливает слезы. В груди у Макса закололо. Вместо того, чтобы подбодрить и успокоить друга, он обвинил ее во всем и назвал убийцей.

Макс простонал. Как же ему стыдно за свое поведение!

Он повернулся на правый бок и укутался в одеяло. Взгляд упал на джинсы, лежащие на инвалидном кресле. Из кармашка штанов выглядывал дракончик с кирпичной кладкой – подарок Лил на второй день их знакомства. В тот день они впервые выбрались из дома и случайно попали в волшебную страну. Никому и в голову не придет, что у них с Лил были такие невероятные приключения.

Макс закрыл глаза и улыбнулся. Эта девочка показала ему не только новый мир, но и открыла такие способности, о которых он и не мечтал.

Мальчик вспоминал каждый день, проведенный с ней, и пришел к выводу: где Лил, там и чудеса. У этой девочки невероятная способность делать невозможное и скрашивать мир. И Макс впервые почувствовал, как его сердце обливается теплом при мысли о Лил. Что-то в нем начинает жить и кружиться с невероятной силой и скоростью.

Он открыл глаза. Дракончик смотрел на него и улыбался. Макс взял игрушку и засунул в нагрудной кармашек пижамы.

Весь следующий день Макс просидел в своей комнате. Он не отвечал маме, когда она звала на завтрак, обед и ужин, и так и не появился в кухне и гостиной. В итоге у его двери на столике оказались три подноса с остывшей едой. На первом лежали гренки, яичница и какао, на втором – томатный суп и мясная запеканка, на третьем – запеченная курица с овощным салатом.

Под конец дня Макс начал испытывать настоящий голод и унес в свою комнату поднос с холодным завтраком. Он опрокинул в себя кружку какао и вонзил гренку в затвердевший желток, надеясь, что он вытечет на тарелку. Макс кое-как размазал гренку в желтке и отправил в рот. Вкуса он не чувствовал, хотелось просто утолить голод. Он не спеша доел завтрак и оставил грязную тарелку на своем столе.

На глаза показался альбом с рисунками. Макс открыл первую страницу. Здесь был и великан, и фантастические птицы, и дикие звери, и удивительной красоты пейзажи. Он внимательно разглядывал великана, который казался знакомым. Где же он его раньше видел? Макс напряг мозг, пытаясь вспомнить, и в голове прояснилась картина: стена замка, на котором изображен перечеркнутый великан. И все же это воспоминание не удовлетворило его полностью: ощущение, что великан появлялся где-то еще, не покидало. «Наверное, видел в мультфильмах или играх, вот и запомнил», – решил он, закрывая альбом и откладывая его в сторону.

Он обхватил колени руками и уставился в одну точку. Что же теперь будет дальше? Надо как-то связаться с Лил, чтобы отправиться с ней в Мимпинию. Но как?

Мама теперь весь день сидит дома. Она больше не ходит на работу, и Макс оказался под надзором. «Мало того, что ходить не могу, так еще устроили мне заточение!»

Он пытался противостоять против домашнего ареста, но успехом его бунт не увенчался. В итоге Макс просто заперся в комнате и перестал говорить с родителями.

– Мы поговорили с папой и обсудили то, что произошло, – сказала мама на следующий день, когда помогала ему отправиться в туалет, – Все, что ты нам сказал… Это дурное влияние этой девчонки. Поэтому дружить с ней тебе запрещено.

«Прекрасно, – усмехаясь, подумал Макс, – Я и не ждал иного ответа».

Он продолжал сидеть в своей комнате, усиленно думая, как ему дальше быть. Родителей не переубедить, но связаться с Лил просто необходимо. А еще важнее – Мимпиния. Они просто обязаны разобраться с троллем и спасти мимпинов. Но что делать с мамой и папой? Он пытался и так, и эдак, и ничего не получилось. Значит надо действовать по-другому…

На следующее утро Макс выкатился из комнаты и направился прямиком в кухню. Увидев маму, накрывающую стол для завтрака, он в замешательстве остановился. Та тут же подплыла к Максу.

– Максим, – мягко проговорила она, – С добрым утром. Хочешь позавтракать?

– Да.

Мама быстренько достала еще одну тарелку и положила омлет с беконом. Через минуту рядом оказалась кружка горячего какао.

Папа, осторожно поглядывая на Макса, пил кофе.

– Все хорошо, Макс? – спросил он.

– О, да! – ответил Макс, – Я тут подумал… и понял, что был не прав. Извините меня.

Папа и мама дружно переглянулись. Затем перевели взгляд на Макса.

– Ну, конечно, – улыбнулась мама, – Мы рады, что у нас все наладилось. Что было, то прошло!

– Верно, – согласился папа, поднимаясь из-за стола, – Ну, я пошел.

И, по привычке чмокнув на прощание жену и пожав руку сыну, Валерий Николаевич пошел к входной двери.

Макс ел завтрак, с улыбкой поглядывая на маму. А та, окончательно расслабившись, мягко сказала:

– Мне нужно на несколько минут сбегать в магазин, к моему возвращению, думаю, ты уже доешь свой завтрак. А потом мы погуляем, хорошо?

– Хорошо! – радостно согласился Макс, и мама вышла из комнаты.

Как только захлопнулась входная дверь, он тут же схватил телефон, набрал номер семьи Птицыных и нажал вызов. Спустя два гудка тетя Ева подняла трубку.

– Алло, тетя Ева, здравствуйте! Можно к телефону Лил? Это очень срочно!

Тетя Ева не заставила Макса долго ждать, и уже через несколько секунд он услышал запыхавшийся голос Лил.

– Макс, Макс! – заверещала Лил, – Как ты? Что случилось?

– Лил, мы должны вернуться в Мимпинию! – выпалил он, – Мы должны победить тролля и спасти их!

– Ох, Макс! – в ее голосе зазвучали жалобные нотки, – Я приходила туда одна. И ничего! Там ничего нет, Мимпиния не появлялась! Просто лес, как лес… И я все-таки наткнулась на Крохана… Он мне сказал, что для нас Мимпиния больше не существует… Я не знаю, как мы туда теперь вернемся!

Она начала всхлипывать.

– Мы туда обязательно вернемся! – возразил Макс, – Мимпиния существует для нас двоих, понимаешь? Мы ее нашли вместе, и по отдельности нам туда не попасть. Поэтому когда ты ушла, она исчезла, и я перестал ходить. Поэтому и ты не смогла туда попасть. Но вместе мы сможем!

– Но как? – отчаянно протянула Лил, – Мне запрещено к тебе приходить, твоя мама меня убьет!

– Днем нельзя. Днем я под присмотром мамы, она мне дыхнуть не дает – я тебе смог позвонить только потому, что она отошла в магазин. Поэтому остается только ночью…

– Ночью?

– Именно, – подтвердил Макс, – Приходи к двенадцати ночи к моему окну – родители укладываются спать в десять-одиннадцать – и постучи в мое окно, либо брось камешек. Я тихонько открою дверь, и мы отправимся в лес. Надо успеть прикончить его за ночь!

– Но как! – недоумевала Лил, – Как я убегу из дома? Как ты сбежишь? Это же невозможно!

Макс усмехнулся.

– Знаешь, кое-кто убедил меня в том, что нет ничего невозможного. И обязательно нужно попытаться, чтобы что-то получилось!

– Ох, Макс! – в голосе Лил сквозили нежные нотки. Наверное, из ее глаз скатились слезы, но уже радости.

– Я жду тебя в двенадцать ночи, – сказал Макс, – Мама скоро придет, нам надо прощаться.

Он положил трубку и убрал телефон на место. Через минуту вернулась мама. Макс облегченно выдохнул и быстро начал доедать завтрак.

– Ну, Макс, ты позавтракал? – радостно спросила мама, – Готов погулять?

Вместо ответа Макс закивал головой, обнажив в улыбке зубы, между которыми застряли кусочки бекона.

Глава 17. Побег из дома

Весь день шел, как по маслу. Отношения между мамой и сыном окончательно наладились, и Екатерина Андреевна даже оставила Макса одного на целых полчаса. И все бы ничего, но когда пришла пора укладываться спать, мама уложила Макса в постель. Как же ему добраться до коляски?

Когда во всем доме погасили свет, в комнату Макса через окно залетел камешек. Макс приподнял голову: последовал второй камешек.

– Лил! – громким шепотом воскликнул Макс, – Лил, забирайся скорее! На заднем дворе есть стремянка, по ней можно взобраться в окно!

Раздались звуки удаляющихся шагов.

«К счастью, – подумал Макс, – На улице настолько жарко, что можно держать окна нараспашку». Хотя обычно жара только угнетала его.

Через пару минут из окна показалась макушка Лил. Вскоре она осторожно спрыгнула на пол и с горящими глазами на цыпочках бросилась к Максу.

– Как я скучала! – громко зашептала она, – Я думала, ты не будешь больше со мной дружить, и так обрадовалась твоему звонку. Нам скорее нужно отсюда выбраться!

– Есть проблема. Мама уложила меня в постель. Как я смогу перебраться в коляску?

– Я тебе помогу!

– У тебя разве получится? Ты же маленькая и не сможешь меня поднять.

– Надо попробовать.

Лил прикатила коляску к Максу, затем запрыгнула на кровать.

– Подвинься ко мне, – скомандовала она, – Я попробую тебя поднять и переложить в кресло.

Макс послушался и взмолился, чтобы ничего страшного не произошло.

«Максимум она уронит меня на пол… – с тоской подумал он, – Будет больно, но потерплю. На что же я подписываюсь…»

Лил, напрягая все силы, взяла его под руки и пересадила в кресло, с трудом выдохнув. «Пронесло…», – подумал Макс.

Лил спрыгнула на пол и, сияя, посмотрела на Макса.

– Готово! – восторженно сказала она и тут же скривила губы, – Правда, я совсем забыла, что ты в пижаме… Но это ведь ерунда, верно?

Макс и сам забыл про это. Он посмотрел на мишек на своих штанах.

– В костюме супермена сражаться с троллем было бы эпичнее, – рассеянно пробормотал он.

Лил усмехнулась и быстро обула его ноги в кеды. Как мыши, они пересекли гостиную и добрались до входной двери. Лил открыла дверь, прошмыгнула наружу и выкатила Макса.

И вот они уже мчались по ночной дороге прямиком в лес. Дневная жара плавно перетекла в ночную, и от духоты спасали только порывы ветра с моря.

Ночной городок был тих и пуст. Огни фонарей и яркая луна освещали дорогу детям, а ночную тишину нарушал лишь звук колес коляски, рассекающей по дороге. Казалось, они были единственными бодрствующими в этом сонном царстве.

Они добрались до магазинчика с цветами, многозначительно поглядев на него, и свернули налево, в кромешную тьму. Лесную тропинку, по которой неслась Лил, как ненормальная, уже ничего не освещало, и на секунду Макса охватил страх.

Где-то над головой ухнула сова. Дети замедлили ход и оглянулись.

Тишина. Тьма хоть глаза выколи. Ничего не видно.

– Вот бы сказать «Люмос» и зажечь свет… – тоскливо пробормотала Лил.

– Можно сказать «Люмос» моему фонарику, – ответил Макс, вытаскивая из рюкзака фонарь, – Я тщательно подготовился к нашей ночной вылазке и взял все необходимое.

– Макс, ты молодец! Люмос!

Фонарь в его руке ярко загорелся, и Макс осветил дорогу. Лес при свете фонаря показался еще более устрашающим. В кустах зашелестели ветки, и промелькнул длинный хвост – наверное, прыгнула мышка или крыса.

– Надо разогнаться, – сказала Лил, – Я тоже боюсь. Но мы должны попробовать.

Макс ничего не ответил. Он понял, о чем она. Есть риск вообще не попасть в Мимпинию. Есть риск упасть… Он это прекрасно понимал. И все же не стал перечить и отговаривать. Он знал, что они должны попробовать.

– Готов?

– Да.

Лил ускорила шаг и перешла на бег. Она добежала до деревьев, открывающих дорогу в Мимпинию, и прыгнула вниз. Рукоятка коляски выскользнула из ее рук.

Макс вылетел из коляски, совсем, как в первый раз, когда они случайно оказались в Мимпинии. Он не знал, чего ему ожидать, и готовился к любому исходу.

Наконец, он приземлился на мягкую траву. Как и тогда, никаких ушибов и серьезных травм он не заметил.

Но он боялся открыть глаза и встать. Он боялся, что чудо может не произойти.

– Макс, – услышал он над собой голос Лил, – Тебе помочь?

Макс не ответил. Он начал медленно подниматься на руках, затем выпрямлять ноги. Спустя несколько секунд он уже уверенно стоял.

– Получилось! – в один голос вскрикнули они и тут же осеклись.

Они могли своим шумом привлечь внимание тролля. Интересно, где он сейчас?

Ребята медленно пошли к главной площади – той самой, где они впервые встретились с мимпинами. В домиках не горел свет.

– Надеюсь, тролль с тех пор не нападал, – сказал Макс.

– Мимпины все прячутся по домам и подземельям – ага, они начали рыть подземные ходы, чтобы спрятаться от тролля, – сказала Лил, заметив недоумевающее лицо Макса, – Тролль появлялся пару раз, но такого погрома, как тогда, больше не учинял. Наверное, увидел, что никого нет, и где-то спрятался…

– И где нам теперь его искать?

Лил несколько секунд помолчала. На ее лице отобразилось сильное напряжение.

– Я думаю… Нам надо идти к… дереву.

Макс снедоверчиво посмотрел на Лил, а та судорожно вздохнула, с трудом отчеканивая слова:

– Когда мы играли в прятки, я ушла дальше, чем было нужно, и нашла гигантское дерево. Никогда таких не видела! Я забралась внутрь и увидела домик с запертой дверью. Там и сидел все это время тролль.

Лил опустила голову и сглотнула.

– Я пыталась закрыть дверь, когда увидела его… Но он меня отпихнул в сторону и сбежал. Это я во всем виновата. Все из-за меня.

– Ты этого не знала.

– Но зачем я туда полезла? Зачем открыла эту чертову дверь?

– Лил, это уже не имеет значения, – ответил Макс, – Мы не можем совершать только хорошие поступки.

В голове мелькнула прошедшая сцена: он толкает Лил, и девочка падает. Стыд снова охватил его, и Макс густо покраснел.

– Я думаю, нам надо вернуться туда, – Лил нарушила паузу, – Надо осмотреть его домик.

Макс кивнул. Они обогнули замок, двинулись по полю, по которому недавно носились на единорогах, и приблизились к лесу. Лил аккуратно раздвинула ветки деревьев и проскользнула внутрь. Макс последовал за ней.

Мимпиния изменилась. Деревья угрюмо скрипели, подчиняясь резким порывам ветра. Черная земля дрожала под ногами, готовая разверзнуться. Небо, затянутое тяжелыми облаками, угрожающе нависало над детьми, словно пытаясь придавить их к земле. И только полная луна, как могла, освещала им дорогу.

Сердце Макса трепетало от страха. В голове трещала единственная мысль: «Назад. Домой. Спать. И забыть обо всем», но сердце толкало вперед и твердило: «Иди». Он впервые в жизни так отчетливо слышал, как по-разному может говорить у него внутри. И послушав один из голосов, можно совершить роковой поступок, который поменяет все.

И Макс сделал выбор. Он знал, что никогда в жизни до встречи с Лил он бы не решился на это. И дело не в том, что только в Мимпинии он может ходить. Макс чувствовал, что должен исправить ошибку, которую каким-то образом сам и совершил.

Наконец ребята добрались до гигантского дерева. Ветви гиганта раскинулись, как раскрытые ладони.

В темноте оно выглядело еще более величественным и таинственным. От светлого массивного ствола словно исходило свечение. А листья, похожие на кленовые, стояли не шелохнувшись, несмотря на рьяные порывы ветра.

Лил полезла наверх, ловко взбираясь по веткам и выступам дерева, и, добравшись до верха, скрылась в гуще листвы. Макс полез за ней следом.

Оказавшись внутри, он увидел Лил, осторожно приближающуюся к раскрытой темной двери деревянного домика. Через секунду она скрылась внутри.

Макс не решался пойти за ней следом и застыл, боясь пошевелиться.

– Макс! – раздался голос Лил из глубины домика, – Иди сюда, Макс! Скорее!

Тяжело вздохнув, мальчик поплелся внутрь.

Перешагнув порог, он поморщился. Стены дома покрывала зеленая слизь, а полы были скрыты за толстым слоем грязи, листьев и земли. В воздухе стоял запах гнили.

– Я кое-что нашла, – Лил вытащила из-за спины предмет, похожий на книгу

Мальчик включил фонарик и осветил им то, что Лил держала в руках. Это оказался старый коричневого цвета альбом и в кожаном переплете. Точь-в-точь как у Макса. Только намного старее.

Сердце начало так бешено биться, что казалось выпрыгнет наружу. Маркл еле дыша приблизился к Лил и протянул руку к альбому. Словно это было только его.

– Я нашла его здесь, – Лил показала на щель в углу, спрятанную под шорохом листьев, – Он в точности как у тебя. Только старее. Откуда он здесь?

– Я… я не знаю… – пролепетал Макс побледневшими губами.

Его лоб прорезали глубокие морщины.

– Давай выйдем отсюда и посмотрим.

Лил кивнула. Макс вышел из домика и опустился на листву. Через секунду рядом села Лил.

Он провел ладонью по старому кожаному переплету, не решаясь развернуть обложку.

– Открывай, – шепнула Лил, – Хочешь вместе?

Макс кивнул. На его руке оказалась ладошка Лил. Они вместе развернули обложку альбома.

На форзаце оливкового цвета красовалась приклеенная черно-белая фотография. Два мальчика улыбались в объектив и махали руками. Один из них – высокий, красивый, с плутоватой улыбкой и прищуренными глазами. Другой – пониже, простой, с честным взглядом, как из советского мультика. Оба веселые и счастливые, словно сделали невероятное открытие, о котором известно только им двоим.

Под фотографией были аккуратно выведены буквы и цифры черными чернилами: «Май, 1910 год. Петр и Андрей – лучшие друзья!»

И далее следовала подпись: «Этот альбом принадлежит двум лучшим друзьям, духовным братьям по уму и сердцу – Петру и Андрею. Мы клянемся на крови сохранить в тайне наше открытие, наше место силы.

Мы клянемся, что ни одна живая душа не узнает о волшебной стране – Мимпинии».

После этих строк были поставлены две красивые, каллиграфические подписи и несколько темных пятен – засохшая кровь.

Лил и Макс в изумлении посмотрели друг на друга.

– Они принесли клятву… – задыхаясь проговорила Лил.

– Так же, как мы, – договорил за нее Макс.

– И тролль, – прошептала Лил, – Это они создали тролля… И всех остальных. Это о них говорила Малюта.

Макс несколько секунд молчал:

– А Питер хотел привести своих друзей в Мимпинию. Это был он.

– Откуда ты знаешь? – спросила Лил.

– Чувствую.

Макс перевернул страницу.

Знакомый до боли пейзаж разлился на потрепанной пожелтевшей бумаге. Каждая деталь была тщательно вырисована простым карандашом. Здесь и замок, и домики мимпинов, и главная площадь с колодцем посередине.

На следующей странице летела стая агнулий, рассекающих огненными хвостами воздух и облака.

Далее пищеклювки поедали очередной кусок пирога и проделывали затейливый пируэт.

Макс снова перевернул страницу. Единороги, такие красивые и сияющие, лихо рассекали по полю.

– Все повторяется… – говорила Лил, глядя в пространство, – История повторяется!

Наконец, на предпоследней странице оказалось изображение тролля. Безобразный, с длинными руками, уродливой головой и нелепым телом – точь-в-точь тролль в Мимпинии.

– Они его создали, – всхлипнула Лил, – Вот только зачем?

Макс судорожно вспоминал слова Малюты.

– Петр хотел привести сюда людей, но Андрей был против. Тогда между ними произошла ссора, они подрались и… Появился тролль… Но пропал великан Богрод.

– Богрод! Вот кого здесь не хватает! Но ведь он должен быть здесь, должен! Где он?

Макс покачал головой.

– В альбоме больше ничего нет. Богрод исчез не только из Мимпинии, но и со страниц этого альбома.

– Посмотрим внимательнее! – не сдавалась Лил, – Богрод – наша единственная надежда на спасении Мимпинии. Без него одолеть тролля не сможем! Его даже волшебники не смогли одолеть, пожертвовав собой… А что мы?

– Мы сделаем все возможное, – ответил Макс, – Хотя бы попытаемся. Альбом надо взять с собой.

– Думаешь, он нам поможет?

– Я уверен, что поможет, – Макс засунул альбом в рюкзак, – Пойдем.

Макс быстро слез с дерева. Следом за ним спрыгнула Лил.

– Где мы его будем искать? – спросила она.

– Тогда он убежал в лес. Значит, там его и надо искать. Мне кажется, он отреагирует на шум…

– Мимпины как раз в подземелье и безопасности. Пока они спят, мы сможем победить тролля! Они проснутся и узнают, что война закончилась. Вот они обрадуются!

– Точно! Вот будет здорово!

– Да! Как мы привлечем внимание тролля?

– Я думал, ты догадаешься, – улыбнулся Макс и громко присвистнул.

Из-за облаков показалась голубая летящая фигура, которая понеслась прямо к Максу. Волкан издал пронзительный и звонкий лай, отчего вся Мимпиния словно пробудилась ото сна.

Через несколько секунд земля под ногами начала дрожать – табун единорогов промчался вокруг детей, подняв с земли облако пыли.

А вскоре все небо оказалось исполосованным красными искрами – агнулии рассекали небо, словно ястребы.

– Не может быть! Волкан позвал всех на помощь! – восхитилась Лил, – Значит, он может и тролля привести?

Лес затрещал от громоподобного рыка. Деревья застонали, вырванные с корнем. Земля под ногами задрожала еще больше: топот слоновьих ног сотрясал все вокруг.

Ребята вооружились молотами и оседлали своих животных: Макс запрыгнул на Волкана, а Лил – на единорога.

Через мгновение из леса показалась массивная фигура чудовища.

Глава 18. Ночная битва

– Впере-е-е-е-е-ед!

Лил бросилась прямо на тролля и с размаху влепила по его ноге молотом. Макс помчался за ней и взвил к голове монстра.

– Это тебе за Малюту! – прорычал он и зарядил по лбу мощным ударом.

Лоб тролля дал трещину, из которой проступили капельки бордовой крови. Тролль проревел от боли и с силой махнул ручищей.

Мальчик увернулся, но потоком ветра его снесло на землю. Ногу пронзила острая боль. Макс вскрикнул и схватился за лодыжку.

«Неужто, перелом?» – с горечью подумал он и потер ушибленное место.

Волкан, поняв, что хозяин в беде, ринулся в бой один – он с ожесточением пытался разгрызать зеленое, похожее на вареник, ухо тролля.

Боль потихоньку спадала, и Макс смог пошевелить ногой. Он снова попытался встать, но это было слишком сложно.

– Черта с два! – проревел мальчик, – Почему мне всегда не везет с ногами? Ну что за проклятье?!

Слезы начинали пощипывать глаза. Макс моргнул, и почувствовал, как одна из них скатилась по щеке. Он нервно начал рыться в рюкзаке, пытаясь найти там хоть что-то полезное. И ему в руки попался альбом.

Макс раскрыл его на предпоследней странице – зловещий тролль смотрел на него свирепыми глазами.

– Макс, помоги мне! – услышал он голос Лил. Она настолько увлеклась битвой, что не заметила, как Макс слетел с Волкана.

Боль и не думала сходить на «нет». Нога не переставая ныла, и Макс, несмотря на попытки вскочить и ринуться в бой на подмогу подруге, не мог подняться на ноги. Он склонился над альбомом, внимательно разглядывая рисунок с троллем.

– Скорее, Макс!

Ему вдруг показалось, что фигура тролля двоится.

– Лил, держись! Кажется, я что-то понял!

Топ-топ-топ. Единороги копытами лягали тролля, отчаянно пытаясь свалить его на землю. В ответ разъярённый монстр старался раздавить их ногами, но единороги вовремя отпрыгивали.

– Макс, помоги!

– Лил, ещё минутку!

Вжух-вжух! Крылья рассекали ветер. Агнулии смело подлетали к троллю и клевали его за нос, глаза и уши. Только зверь казался настолько непробиваемым, будто у него броня даже на глазах.

– Макс, прошу тебя!

– Лил, ещё немного!

Ж-ж-ж. Пищеклювки подняли с земли облако пыли и пульнули им в лицо тролля. Тот чихнул зелёными соплями. Из глаз прыснули слёзы.

– Все в бой!

От звуков ночной битвы все мимпины проснулись и повыскакивали из своих домов. А Крохан повёл вооружившуюся сковородками и ножами армию прямо на тролля. В секунду раздался синхронный лязг кухонной утварью. Тролль взревел и топнул ногой.

– Макс!

Волкан метался вокруг головы тролля, умудряясь цапать его за уши и нос.

– Макс!

Лил билась из последних сил. На лице уже несколько синяков и один кровоподтек. Девочка отчаянно дубасила тролля молотом, а он все время норовил поймать ее кулаком.

Макс же, казалось выпал из реальности. Будто попал на сто лет назад. Он вдруг увидел, как разъяренный мальчишка с распухшим от злости красивым лицом, прижавшись спиной к гигантскому дереву, что-то яростно выводил в альбоме и приговаривал:

– Мы ещё посмотрим, кто кого! Берегись у меня, Андрюха! Я тебя покалечу!

Через секунду видение исчезло.

Со страниц альбома на него все так же смотрел страшный тролль. И Макса осенило.

Он вытащил из рюкзака ластик и лихорадочно начал стирать уродливую фигуру тролля, вместо которого проступали линии другой фигуры. Макс, не отдавая себе отчёта, начал выводить эти линии.

С каждым штрихом вместо тролля проявлялось другое существо.

– А-а-а, нет!

– Боже мой, Лил! – задохнулся Крохан.

Лил слетела на землю, но не успела подняться. Тролль захлопнул ее ладонью.

И все вокруг стихло.

Никто не решался пошевелиться.

Макс дорисовал последний штрих, отбросил альбом в сторону и зажмурил глаза. Он так боялся их открыть и увидеть тролля, что несколько секунд сидел с закрытыми глазами. Вокруг стояла выжидающая тишина.

– Он вернулся, – услышал он шепот какого-то мимпина.

Вокруг чувствовалось шевеление.

– Это Богрод… – раздался чей-то ошеломленный голос, – Великан Богрод вернулся!

Макс открыл глаза и…

Перед ним, преклонив колено, стоял великан с разжатой гигантской ладонью, на которой лежала девочка.

Сердце Макса бешено застучало, а в голове загудело, как будто рядом проезжал шумный поезд. Нет, этого не может быть. Такое не должно произойти!

– Лил! – в отчаянии закричал он.

–Она жива? Девочка жива? – шептались испуганные мимпины.

Они не сводили глаз с фигуры девочки. Но Лил вдруг встала и распрямилась.

Радостные крики мимпинов сотрясли воздух. Единороги весело заржали, затопав копытами. Агнулии издали звонкие трели, разлившиеся по всей округе.

– Это Богрод! Это он! – доносились со всех сторон крики мимпинов, – Великан Богрод вернулся!

Вместо злого тролля на них смотрело доброе и благородное существо с длинными большими руками. Лицо его было изранено и измучено, но глаза, чистые и ясные, излучали невероятное тепло.

Макс взглянул на альбом: на него смотрел со страницы великан Богрод. Он только что его нарисовал, не осознавая, что делает.

Великан провёл рукой по небу, а Лил, стоящая на его ладони, плакала от радости. Богрод бережно опустил ее на землю, и под аплодисменты мимпинов она бросилась к Максу.

– Как! Как ты смог догадаться?

– Я был там… Я видел, как он испортил рисунок. Но он не знал, что получится именно так. Петру всего лишь хотелось разозлить Андрея! Я не знаю, как объяснить то, что я видел.

Лил понимающе улыбнулась.

– Значит, великана Богрода превратили в тролля! – твердили мимпины, – Он был заколдован, но его освободили!

– Вот почему Малюта знала, что тролль вернется! – всхлипнул Крохан, – Она знала, что это заколдованный Богрод, а ей никто не верил, даже я!

И Крохан бессильно опустился на землю. К нему наклонилась Лил.

– Малюта знала, что тролля надо освободить не битвой. Она сказала, что его победить мы сможем только добром. Я уверена, Малюта бы гордилась тобой – ты отчаянно и смело пытался всех защитить.

– Мне так без нее тоскливо! – пробормотал Крохан.

– Малюта всегда в твоем сердце, Крохан. И в наших тоже.

Дунул теплый ветер. Повеяло родным ароматом. Макс втянул в грудь воздух и тут же узнал нотки земляники и мяты.

Так пахло в домике Малюты и Крохана.

Ветер, описывая в воздухе круги, разносил вокруг крохотные звездочки. И Макс готов был биться об заклад, что в этом ветре он видел очертания Малюты.

Крохотная звездочка коснулась его сломанной ноги и исчезла. Боль в колене моментально прошла.

Ветер описал красивый пируэт и закружил вокруг Крохана. А потом взмыл в небо и обрушился на голову рыжего мимпина. Крохотные звездочки прошло сквозь его тело, на секунду осветив теплым сиянием.

Ошеломленные мимпины уставились на Крохана.

– Он теперь волшебник, – со всех сторон доносился шепот, – Крохан – волшебник!

Но Крохан стоял, боясь пошевелиться. Он широко разинул рот и явно не понимал, что происходит.

– Эк! – крякнул недовольный Горнюк весь в ушибах и ссадинах, протиснулся сквозь толпу и оказался рядом с Кроханом, – Ты волшебник, Крохан! Слышишь? Сила Малюты перешла к тебе!

Крохан медленно перевел глаза на уставившегося на него Горнюка.

– Что? Ч-ч-что? – пролепетал он.

– Поколдуй, Крохан! Вот что!

Крохан посмотрел на свои дрожащие руки и медленно направил указательный палец на близлежащий камень, который поднялся в воздух и поплыл к новоиспеченному волшебнику в руки.

– Не может быть! – оторопел он.

– Крохан волшебник! Крохан волшебник!

И воздух сотрясли радостные крики «Ура!».

– Вы спасли Мимпинию! – сказал Крохан, все еще потрясенный, – Нам надо вас отблагодарить!

Но Макс покачал головой.

– Нет. Мы сделали то, что должны были сделать. Мы… я… исправили свою же ошибку.

– Какую ошибку, Макс?

Лил удивленно подняла брови.

– Я не знаю, как это объяснить, – проговорил он, – Но уверен в том, что мы замешаны в чем-то. Точнее я… Ты, Лил… Ты всегда была замечательной.

– Макс!

Девочка крепко схватила Макса за плечо.

– Нет, Макс! Ты спас Мимпинию! Ты настоящий герой! Ты сделал самое невозможное на свете. И я уверена, дальше будет больше!

Макс посмотрел на Лил, затем на мимпинов, Богрода, склонившегося к земле, единорогов, агнулий и даже пищеклювок. Волкан рядом ласково терся об его ноги.

Раздались одинокие хлопки в ладоши – это Крохан начал аплодировать Максу. Его подхватывали по цепочке остальные мимпины, и вскоре все взорвались бурными овациями.

– Ты настоящий герой, Макс! – сказала ему Лил.

А мимпины в честь победы над троллем и возвращения великана развернули огромный пир. Крохан наколдовал гигантские круглые столы, на которые мимпины тут же выносили самые разные блюда. Чего там только ни было! И земляничное мороженое, и мятные леденцы, и яблочная пастила, и сахарные тянучки. Овощные рулеты, грибные вареники, сырные палочки и, конечно, большущие тыквенные пироги. Аромат чая разливался по всей округе, и все дружно налетели на это пиршенство. Даже пищеклювок накормили так, что птицы растянулись на земле брюшком кверху и периодически лениво жужжали.

Волкан радостно носился по полю вместе с единорогами, а Богрод плясал так, что земля тряслась.

Увидев танцующего великана, мимпины повыскакивали из-за столов и бросились тоже в пляс.

Музыканты-мимпины достали барабаны и трубы и заиграли такую веселую музыку, что голова пошла кругом: хотелось только танцевать. И Макс с Лил, весело смеясь, закружились в самом быстром танце, который им довелось когда-либо танцевать.

Агнулии разливали веселые песни в такт музыке и устраивали полеты со скоростью света. От их перьев шли огромные искры, которые взрывались в воздухе, словно салют.

Праздник был таким веселым и радостным, что дети не заметили, как начало светать.

Им было жаль покидать развернувшийся пир. Но делать нечего: пора домой. Ребята попрощались со всеми жителями и покинули волшебную страну.

Они забрали коляску, вскарабкались наверх и остановились. Мимпиния еще не сокрылась от их глаз, но стоило им переступить деревья, похожие на врата, как мимпинская деревушка превратилась в обычную лесную опушку. Лиановые деревья все также безмолвно стояли, словно скрывая внутри себя необычайную тайну.

Оказавшись в своей коляске, Макс сразу почувствовал в ногах немощь. Но он больше не грустил из-за этого: что-то изменилось в нем этой ночью, и теперь он относился к своему положению с полным принятием. Лил медленно покатила его по тропинке.

– Мне кажется, в битве я сломал ногу, – проговорил Макс, представляя удивленное лицо Лил, – Поэтому я не смог подойти к тебе и начал рисовать. Но когда ветер взмыл над головой Крохана, одна из звездочек проникла сквозь мою ногу – и боль сразу прошла. Но наложенное сто лет назад проклятие уже невозможно исправить. Я уже принял себя таким.

– Проклятие? Сто лет назад? – переспросила Лил, – Не понимаю…

– Я и сам не все понимаю, – рассмеялся Макс, – Но однажды мы все с тобой поймем. Наверное, когда станем немного старше…

Уставшие и обессиленные, они медленно шли по дороге домой. Вот показался цветочный магазинчик старичка Оливера с синей вывеской – значит дом уже рядом. Близилось раннее утро. На улице стало гораздо светлее.

И тут дорогу загородили три знакомых силуэта.

– Ага! И где же шатались? Ночью детки должны лежать в кроватках! – этот голос однозначно принадлежал Борьке. И что они тут делают в такую рань?

Двое гоготнули, а Борьке, выдержав театральную паузу, продолжил:

– Колесоногий, мы отыграемся теперь по полной! Зря вы от нас столько прятались!

Макс не понимал свои чувства: вроде он должен бояться, но после всего пережитого Борька с его бандой казались пустяковым делом.

– Ты только что победил тролля, Макс! – шепнула Лил, – Ты гораздо сильнее, чем ты думаешь!

– Да, – ответил Макс, – Я знаю. Отпусти меня.

Лил отпустила ручки коляски. Макс поехал прямо к хулиганам.

– О-хо-хо, – злорадно расхохотался Борька, – Глядите, он нас сейчас раздавит!

– Ой, как страшно! – провизжал Тимка.

– Добыча идет прямо к нашим ручкам, – осклабился Ленька.

Все трое дружно гоготнули. Макс остановился в двух шагах от хулиганов.

– У тебя что? В трусах смелость затесалась? – прорычал Борька.

Насупленные черные глаза злобно поблескивали в полутьме. Руки хрустнули, сжавшись в кулаки. Борька угрожающе навис над Максом.

Но Макс ничуть не боялся. Только потянулся к нагрудному кармашку. Он что-то вытащил оттуда, сжал в кулаке и протянул Борьке.

– Держи. Это тебе.

Лицо Борьки изменилось.

– Что это? – с удивлением спросил он.

– Подарок.

Борька нехотя протянул руку. Макс разжал кулак, и на ладонь тучного парня упал дракончик с кирпичной кладкой – тот самый, который попался ему в киндере, подаренный Лил.

– Тот самый! – восторженно прошептал Тимка, – Дай посмотреть!

Но Борька тут же захлопнул ладонь и убрал руку в карман. Немного подумал, а затем неторопливо отошел в сторону, пропуская Макса.

– Идем, Лил! – позвал девочку Макс.

Та уже была рядом и держалась за ручки коляски.

Ленька злобно посмотрел на Борьку.

– Мы что, не отметелим их?

– Не сегодня, – пробасил Борьку и пошел прочь.

– Черта с два, Борька! Купился на какую-то игрушку! Мы упустили такую возможность разделаться с ними!

– Дай посмотреть, ну, дай посмотреть!

– Отвали, Тимка! И ты, Ленька, не встревай. Я сказал не сегодня, значит не сегодня! Усек?

А Макс и Лил спокойно продолжили путь, оставляя эхо недовольного голоса Леньки позади.

Когда Макс оказался в своей комнате, то со смехом обратился к Лил:

– Наверное, мы сейчас проспим до обеда без задних ног.

– Мне кажется, что я очень устала! – отозвалась Лил, – Но пойму это, когда окажусь в кровати. Мама удивится, когда обнаружит меня спящей в два часа дня.

И она рассмеялась.

– Значит, вечером ты будешь свободна? Придешь в гости?

Лил удивленно раскрыла рот.

– Но твоя мама… Разве она не запретила нам видеться?

– Запретила. Но разве это правильно – запрещать нам дружить? Я с ней поговорю. Ты главное приходи.

– Конечно, приду! – просияла Лил, – Было бы здорово снова дружить, как прежде!

И, попрощавшись, девочка спрыгнула с окна и помчалась домой.

Насыщенная и полная приключений ночь подошла к концу. Макс облегченно выдохнул и сразу погрузился в глубокий сон.

Глава 19. Приключения заканчиваются

Макс проснулся сам. Никто его не будил. Он взглянул на часы: уже был обед. Прошедшая ночь казалась необычным сном. Он вспомнил, как они сбежали из дома, пробрались в Мимпинию и нашли старый альбом с рисунками. Битва с троллем мелькала в голове яркими вспышками: отчаянные крики Лил, боль в сломанной ноге, сражавшиеся волшебные существа и мимпины. И, наконец, его догадка и спасение всей страны.

Невероятно! Можно целый фильм снять об их приключениях! Расскажи кому-нибудь, так не поверят!

Макс усмехнулся, скинул одеяло и в ужасе посмотрел на свои пижамные штаны и рубашку: все было в грязных коричневых пятнах. Такого от мамы точно не скрыть.

К его досаде дверь аккуратно приоткрылась, и в щель пролезла голова мамы.

– Ты, наконец, проснулся! – улыбнулась она, подходя к кровати, – Долго же ты спал, тяжелая ночка? О, Боже…

Екатерина Андреевна запнулась, уставившись на перепачканного сына.

– Где ты так…

– Кот! – брякнул Макс, – Приходил уличный грязный кот и лег на кровать. Я его забрал под одеяло, а утром он сбежал!

– Какой кошмар, – выдохнула Екатерина Андреевна, – Я буду закрывать окна.

– Нет! Не надо. Мне нравится… когда приходит кот.

Мама с недоверием посмотрела на Макса.

– Ну, хорошо… Обедать будешь?

– Да, я очень голоден!

За обедом мама продолжала свои будничные разговоры о вафельных пирожных. Теперь она решила открыть свою кондитерскую, где на завтрак, обед и ужин подаются вафли с разными начинками. И, конечно же, какао – лучший какао в мире, по мнению Макса.

Макс искренне порадовался за маму и похвалил идею, назвав ее классной.

– Ах, да, – сказал он между прочим, – Лил вечером зайдет в гости, а потом мы пойдем гулять недалеко от дома.

Чайная ложка выпала из рук мамы и со звоном упала на кафельный пол. Беззаботное лицо тут же стало рассерженным.

– Я думала, что этот вопрос уже решен! – раздраженно бросила она.

– Нет, не решен, – спокойно ответил Макс, – Лил – мой лучший друг, а я не буду отказываться от своих друзей ни за что и никогда. Это мой выбор, мама. Ты не можешь запретить мне дружить с теми, кто мне дорог.

– Эта девочка плохо на тебя влияет! Ты так раньше никогда не говорил!

– Но ты же не думаешь, что так бы продолжалось всегда? – улыбнулся Макс, – Рано или поздно у меня бы появились друзья. Нравятся тебе они или нет, но это мой выбор. Пожалуйста, прими его. И запирать меня в доме тоже не дело. Я хочу общаться и дружить со своими сверстниками.

– У тебя есть кузина! Я попрошу Нину приезжать почаще.

– Я не хочу общаться с Ниной, она меня раздражает! Я хочу дружить с Лил. Я хочу проводить время на улице, знакомиться с другими ребятами и быть, как все. Мама, – он серьезно посмотрел на Екатерину Андреевну, – Если ты будешь продолжать запрещать мне дружить с Лил, то я все равно найду способы поддерживать с ней связь. Ты ничего не изменишь, но изменятся только наши с тобой отношения – я никогда не буду тебе доверять. Не легче ли принять мой выбор?

– Максим, Господи… – растерянно пробормотала Екатерина Андреевна, – Ты так никогда не разговаривал со мной… Что случилось?

– Наверное, я изменился. Это все равно бы случилось, мама.

Лицо Екатерины Андреевны дергалось в нервном напряжении, синие глаза быстро мигали, чтобы согнать подступавшие слезы. Она понимала, что пульт управления навсегда ушел из ее рук, и ощущение пустоты потихоньку заполняло ее душу. Мысль о том, что дети иногда взрослеют, давалась ей с невероятным трудом. И отчаянная попытка сопротивляться этому впервые показалась бессмысленной.

– Зато у тебя будет больше времени на кондитерскую и твои любимые вафельные рожки.

В семь вечера раздался осторожный стук в дверь.

Екатерина Андреевна побежала открывать, но, увидев на пороге Лил, тут же изменилась в лице.

– Добрый вечер, тетя Катя, – осторожно сказала Лил, – Мы с Максом договорились встретиться.

– Здравствуй, —Екатерина Андреевна поджала губы.

Она впустила девочку и молча ушла в кухню.

Макс сразу подкатил к гостье.

– Я так рад, что ты пришла! Идем скорее!

Макс решил не испытывать терпение мамы и поскорее выбрался из дома.

– Не задерживайся, – бросила вдогонку мама и закрыла дверь.

– Она меня не хочет видеть, – с грустью сказала Лил.

Макс пожал плечами.

– Со временем привыкнет и смирится. Не переживай, ты не должна ей нравится. Главное, что ты нравишься мне.

Лил улыбнулась, и дети пошли по солнечной улице. После последней встречи с Борькой и его бандой они больше не боялись идти напрямик, поэтому ребята смело зашагали в сторону моря.

– Мы идем в Мимпинию? – спросила Лил.

– Знаешь, сегодня мне хочется просто спуститься к морю и посмотреть на волны. А тебе?

– И мне тоже.

Впереди замаячили две фигуры. Подойдя ближе, дети узнали Борьку. Рядом с ним пританцовывал Тимка, а вот Леньки нигде не было видно. Поравнявшись с хулиганами, Маркл заметил, что Борька о чем-то напряженно думал, но прежняя враждебность в нем больше не ощущалась. Они окинули взглядом Макса и Лил и, не сказав ни слова, пошли дальше.

– Мы их победили, – шепнула Лил.

– И это было гораздо проще, чем мы думали, – ответил Макс.

Дети спустились к морю. Дул приятный теплый ветер, пахнущий солью и песком. Небо потихоньку окрашивалось из алого в темно-синий цвет: закат близился к концу. Лил подкатила коляску к большому камню и устроилась на нем.

– Мы скоро уезжаем, – сказала она вдруг охрипшим голосом.

Она всхлипнула и отерла лицо.

– Надолго?

– Наверное, навсегда.

В груди у него все рухнуло. Макс молчал и глядел вдаль, на море. Волны плавно выкатывались на берег, нарушая тишину своей морской песней.

– Это большой город на севере. Он называется Санкт-Петербург. Там необыкновенные дома, залив и много рек. Там тоже очень красиво. Там тоже есть набережная. Там замечательно, но…

– Там нет Мимпинии, – договорил за неё Макс.

– Да. И нет тебя.

Впервые в жизни в сердце Макса что-то зашевелилось. Он чувствовал и боль, и радость одновременно. Боль от скорого переезда Лил, от расставания с подругой, радость от теплоты, которая окутывала его сейчас. Такое странное чувство… Такое новое и совершенно неизвестное ранее.

Он думал о том, что впервые в жизни встретил человека, который перевернул его жизнь и с которым в ближайшее время придется расстаться. В голове не укладывалась до конца эта новость. Как будто от сердца откалывался кусочек… и уходил к Лил.

И Макс понял, что никогда не забудет эту девочку. Даже если они больше не увидят друг друга. И он был рад оставить часть своей души с ней.

– Я буду всегда с тобой, – серьезно проговорил Макс, – Как и Мимпиния.

Лил обняла его за плечи. Мальчик заметил, что первый раз в жизни его обнимает девочка. Оказывается – это приятно. В сердце снова как-то непривычно дернулось, и он связал это новоиспеченное ощущение с объятием Лил.

– Ты меня многому научила, Лил. До тебя я боялся мира, хоть и хотел ему открыться в глубине души. Но боялся, что он меня такого не примет. А оказалось… Нужно было только принять себя и мир, который меня окружает. Я его теперь не боюсь. Я его очень люблю.

Макс посмотрел на свои неходящие ноги и впервые осознал, что они никогда не были препятствием для дружбы, любви и счастья, как он думал раньше. Препятствия придумывал он сам.

– У меня никогда не было такого друга, как ты, Макс.

– У меня никогда не было друзей до тебя, Лил. Спасибо тебе за то, что стала моим первым другом и за то, что научила меня дружить.

Макс смотрел на синие волны, на вечернее звёздное небо, на яркую сияющую луну и понял, как прекрасна и ценна жизнь. То, что он избегал, оказалось добром и светом. Мир, который казался враждебным, сейчас словно распростер свои объятия, ожидая, когда Макс ответит ему.

И Макс закрыл глаза, вдыхая морской солёный аромат, приносящий ветром с моря, и слушая, как волны с шумом выбрасываются на берег.

И он понял: именно сейчас он по-настоящему счастлив.

Как никогда прежде.

Глава 20. Тыквенный пирог

– Макс, у нас осталось с тобой еще одно важное незаконченное дело.

Макс удивленно посмотрел на Лил. Говорила она очень серьезно, серьезнее чем тогда, на берегу моря…

Девочка тяжело вздохнула и вытащила из сумки свернутый пергамент.

– Дедушка Сеня никаким троллем не оказался. Он простой продавец цветов, который любит улыбаться и принимать гостей. А мы так плохо с ним обошлись! Мне очень стыдно за свой поступок, но я больше так не могу. Надо вернуть этот рецепт и извиниться.

Макс с тоской поглядел на развернутый пергамент. «200 грамм муки, 100 грамм сахара…» – начал читать он. Но почему, почему там именно тыквенный пирог? Малюта готовила самый вкусный тыквенный пирог, который теперь уж точно не попробуешь… И тут этот рецепт… И Макса осенило.

– А знаешь что… А давай не только вернем этот пергамент, но и…

– Приготовим тыквенный пирог по этому рецепту! – радостно закончила за него фразу Лил.

Дети посмотрели друг на друга и рассмеялись от радости. Идея им показалась просто потрясающей: они пойдут возвращать украденный рецепт и извиняться вместе с приготовленным пирогом. Ну просто замечательно!

Идея сразу стала воплощаться в жизнь. Кухня Макса тут же превратилась в маленькую пекарню: он скрупулезно отмерял необходимое количество муки, сахара, соли, специй, а Лил возилась с тыквой: вынула всю мякоть, отправила ее готовиться, а затем готовую тыкву превратила в пюре и добавила капельку кокосового молока. Наконец, готовый пирог отправился в духовку.

По всему дому разливался аппетитный аромат, до боли напоминающий запах тыквенного пирога от Малюты. Когда пирог был готов, дети быстренько собрались и поспешили к Дедушке Сене.

Добравшись до его магазина, они осторожно открыли дверь. Колокольчик тоненько зазвенел. Старичок, до этого увлеченно собирающий букеты, вдруг остановился, поднял глаза над очками на кончике носа и посмотрел на детей. Недоумение во взгляде немедленно переменилось в озорство.

– Ах, это вы! – улыбнулся он, – А я уж думал, что забыли старика. Спасибо, что заглянули.

Дети переглянулись, вздохнули и подошли к старику.

– Дедушка Сеня, я… мы хотим перед вами извиниться… – с трудом выговаривая слова, сказала Лил.

– За что же?

Лил стыдливо опустила голову, вытащила из сумки свернутый пергамент и протянула его старику.

– Мы думали, что вы злодей, – извиняющимся голосом сказала она, – Поэтому я устроила обыск в вашей комнате, чтобы найти улики. Мы украли этот сверток и думали, что там будет доказательство того, что вы тролль!

Старичок разинул рот от удивления и несколько секунд немигающими глазами смотрел на детей. А затем разразился заливистым смехом.

– И-хи-хи! А-ха-ха! Ой, не могу! – икал он.

Маркл и Лил переглянулись. Такой реакции они не ожидали.

– Но… разве вы не злитесь? – ошеломленно пробормотал Макс.

– На что? – крякнул он, – На то, что вы такие фантазеры? Давно ж меня так не веселили! Ну, вам понравились улики? Вкусные получились?

Тут уже Лил и Макс не смогли сдержаться и захохотали на весь дом. А Дедушка Сеня еще громче начал смеяться.

Так и стояли они, держась за бока и смахивая слезинки из глаз, пока не устали. А затем старик повел их в свою комнату и разлил по чашкам чай. Он разрезал пирог и положил на тарелку каждому по большому куску.

А когда Макс попробовал пирог, то почувствовал, как защипало в глазах: вкус пирога был один в один, как у Малюты.

Он посмотрел на Лил: по лицу девочки стекала слезинка. Она взглянула на него и улыбнулась сквозь слезы.

Глава 21. Пора прощаться

Воскресное утро выдалось чудесным. Никто не спешил, потому что был выходной день – папе не нужно идти на работу, и у мамы не было занятий.

Солнечный свет заливал всю кухню, а на плите поджаривался ароматный бекон. Вскоре завтрак оказался на столе, и все семейство дружно взялось за его поглощение.

Екатерина Андреевна и Валерий Николаевич очень много говорили о папиной работе, маминых курсах и вафельных рожках. А Макс пропускал мимо ушей их беседу, увлеченный поеданием любимого омлета. Периодически в голове представлялась предстоящая встреча с Лил, которая обещала быть последней.

Родители уже знали, что семья Лил уезжает из города. И хоть они и старались не подавать вида, но Макс догадался, что они этому рады. Ему было грустно и обидно, но мальчик решил не придавать этому значения. Тем более он отвоевал возможность в последний раз увидеться с подругой, и родителям скрепя сердце пришлось отступить.

Он так и был погружен в свои мысли, но внезапно его вернули в реальность слова мамы.

– Это просто ужас! Сына Люси и Анатолия… кажется, его зовут Леней… Арестовали!

От неожиданности Макс поперхнулся, и все, что было во рту, вывалилось обратно на тарелку.

– О, боже, Макс, тебе плохо? – мама вскочила, убрала испорченный омлет и положила перед ним другую порцию.

– Все нормально, мама, просто подавился… Но уже все прошло.

Мама улыбнулась сыну и тут же продолжила:

– Не могу поверить в это… Я его помню таким тихим и спокойным мальчиком. А теперь его ждет решетка!

– Что же он сделал? – поинтересовался папа.

– Обокрал продавца цветочного магазинчика – старика Игната. Это такой кошмар! Обокрасть пожилого человека! Он ночью проник в цветочный магазин и вынес все деньги. Ограбление цветочник заметил только ранним утром, но не стал заявлять в полицию, представляешь? Благо на камерах все очень хорошо видно: как мерзавец проникает в дом и выбирается оттуда. И мальчишку быстро поймали!

– Интересно, о чем он думал? – недоумевал папа, – Как можно было забыть о камерах?! И неужели ему настолько было туго, что он решился на кражу? Вроде родители не из бедных…

– Кажется, они были очень строги с ним, – ответила Екатерина Андреевна, – Мальчик проигрывал все карманные деньги с какими-то ребятами, и родители перестали ему их давать. Он казался таким тихим, и вот что скрывалось под ним. Ах, да… Он заявил полиции, что пойти на кражу его вынудил его друг Боря. Сказал, что он вымогал у него деньги! И Боря тоже допрашивали в участке. Разумеется, он все отрицал. Не знаю, кому верить… Боря всегда был негодяем и держал в страхе весь район… И его все равно отпустили, представляешь?!

От удивления Макс разинул рот. Так вот почему вчера Леньки не было с Борькой и Тимкой! И он вспомнил, как посмотрел на него главарь хулиганов – в нем больше не было былой агрессии.

Макс не мог решить, кому же он больше верит: углолицему Леньке или коренастому Борьке? И почему-то Максу показалось, что Борька не врал.

– Мне и представить страшно, что такое случилось бы с нашим Максимом! – и родители искоса поглядели на сына.

Макс хотел провалиться сквозь землю: настолько ему было неловко от их взгляда.

– Не дай бог, он попадет в плохую компанию! – укоризненно заметила мама, а папа закивал головой.

Макс закатил глаза. В его присутствии родители говорят о нем в третьем лице!

«Очень мило, спасибо большое», – подумал он и откашлялся.

– Спасибо за завтрак, мама. Мне пора к Лил.

Мама недовольно поджала губы, а папа окинул строгим взглядом.

– Не задерживайся, – отчеканила она.

Оказавшись на улице, мальчик с облегчением выдохнул. Ничего страшного, что родители всем недовольны. Они его отпускают на улицу без сопровождения – это уже неплохо для начала.

Макс направился в сторону дома Лил. Не доезжая до нее, он увидел как семья Лил с шумом собирают вещи и складывают в машину.

– Скорее, скорее, Лил, а то опоздаем!

Тетя Ева суетилась, пытаясь собрать все семейство в одном месте и утрамбовать в машину.

– О, Господи, как же с вами тяжело!

– Мои куклы!

Маленькая девочка с русыми волосами склонилась над куклами, которые выпали из ее рук на землю.

– Мы тебе говорили, спрячь в сумку! – расхохотались старшие сестры, обе с темными блестящими волосами.

Шутя и смеясь, они направились к машине.

– Где Лил? – раздался голос матери.

– Да вот она! Лилка-пилка!

– Не называйте меня так!

– Хорошо, Лилия, не будем!

И старшие сестры вновь расхохотались.

Недовольная гримаса скривила лицо Лил, но по искоркам в глазах было ясно – ей так же смешно, как и им.

Макс осторожно подкатил к подруге, по очереди поздоровавшись со всеми членами ее семьи. Теперь, после разговора с мамой, Макс начал самостоятельно выходить из дома, пусть и ненадолго. Екатерина Андреевна скрепя зубами выпускала его, и Макс считал это маленькой победой.

– Мы же еще увидимся? – с надеждой спросил Макс.

– Я надеюсь, – улыбнулась она, – Мы же не можем больше никогда не приезжать в то место, где столько времени жили.

– Наверное, случается всякое, – покачал головой Макс.

Лил отбежала к машине и вернулась с небольшой корзинкой в руках.

– Это тебе. На память обо мне… И не только.

Макс открыл плетеную крышку и чуть не взвыл от умиления. На белой подушке мирно посапывал щенок с длинной золотистой шерстью и висячими ушами.

– Это золотистый ретривер, – сказала Лил, – Говорят, это самая добрая собака на свете. Я хочу, чтобы он стал твоим лучшим другом.

Макс погладил щеночка.

– Ты ведь знаешь, как я его назову?

Лил расплылась в улыбке:

– Теперь это будет твой Волкан. Знаешь… это было самое лучшее лето в моей жизни.

– И в моей тоже.

Лил неуклюже обняла Макса и даже чмокнула в щеку. И быстро запрыгнула в машину, чтобы Макс не увидел, как она покраснела. Через минуту мотор завелся.

Макс опустил корзинку на землю и помчался вслед за машиной.

– Стойте! Подождите!

Из окошка высунулась Лил. Девочка округлила глаза и ойкнула.

– Папа, мама, остановите машину!

Автомобиль затормозил. Макс подъехал вплотную к окошку.

– Я не успел тебе подарить свой подарок, – сказал он, тяжело дыша, – Вот.

Из-под спинки он достал альбом в коричневом переплете.

– Пусть это останется у тебя в память обо мне и…

Он не договорил. Сердце снова бешено застучало, а в глазах начало щипать.

– Макс, я… – пролепетала она со слезами на глазах, – Ты самый замечательный на свете!

Сестры Лил с любопытством смотрели на разыгравшуюся картину. А Лил и Макс смотрели на друг друга, крепко держась за руки. Наконец, Макс ослабил хватку и с трудом отпустил ее руку. Он понимал, что скорее всего это было их последнее рукопожатие.

– Спасибо тебе… За все. И… Пр…прощай.

В сердце снова кольнуло. Он так хотел сказать: «Не уезжай! Останься! Ты мой единственный друг, первый и последний! Мы должны остаться вместе навсегда». Но что-то внутри подсказывало, что они в любом случае будут вместе. И Макс с усилием произнес:

– Я не забуду тебя никогда… До свидания, дядя Вася и тетя Ева, – смущенно пробормотал Макс, – Прощай, Лил.

Он еще долго смотрел вслед удаляющейся машине, не решаясь вернуться назад. Клубы пыли потихоньку улеглись, и затих вдали гул мотора.

– А жаль все-таки, что она уехала, – раздался над правым ухом Макса басистый голос.

Он поднял голову и увидел Борьку.

– Самой смелой во дворе была. Хоть и заноза редкостная! Но забавная.

Макс молчал, не зная, что ответить. Что он вообще тут делает?

– Я не хотел тебя обижать на самом деле, – небрежно бросил Борька, глядя под ноги, – Думаю, ты отличный парень.

Макс продолжал молчать, гадая, что же будет дальше.

– Ну, короче… Я – Борька. А ты – Макс, верно?

И протянул Максу свою мясистую крепкую ладонь.

– Верно, – улыбнулся Макс.

И пожал его руку в ответ.

Конец.