Czytaj książkę: «Брат внутри меня»
Глава
Глава 1. Бедный, бедный Павлик.
- Павлик, вставай, сырнички на столе, цикорий остывает. А я на работу побежала – сказала Инна Иннокентьевна, поправляя прическу перед зеркалом в прихожей.
Так она начинала каждое свое утро последние сорок два года жизни. Если вести точный отсчет времени, то тридцать пять лет. Начиная с того момента, как ее сыну Павлику исполнилось семь. А в общем счете примерной и заботливой матерью женщина была уже на протяжении сорока двух лет жизни своего любимого и единственного сына Павлика. С которым женщина жила душа в душу, рука об руку, от сердца к сердцу… По ее версии развития событий.
Павлик сонно потянулся и сел на кровати.
- Доброе утро, мам! Спасибо за завтрак и хорошего дня! – сказал он привычно вежливым тоном за секунду до того, как захлопнулась входная дверь.
Почесывая на ходу упитанный зад, облаченный в полосатые пижамные штаны, Павлик отправился в ванную комнату по традиционным утренним туалетным делам.
Ополоснув лицо холодной водой, он оценивающе уставился на свое отражение в зеркале.
- Мда… - только и сказал он. Но в мыслях пробежало множество сомнительных «комплиментов» самому себе. Среди которых наиболее часто употреблялись такие как «мешок картошки», «сало», «тюфяк» и коронное «да кому ты такой вообще нужен».
Павлик ненавидел свою внешность. Каждое утро, вопрошая потолок в ванной, – ну почему это мешковатое, отечное и бесформенное тело досталось именно ему? Он бы с радостью махнулся практически с любым среднестатистическим мужчиной телами, потому что в этом большом и неповоротливом теле он видел корень всех своих проблем и неудач. А так как вместе с телом ему достались еще лень и безволие, то справиться самому совершенно не представлялось возможным.
Закончив традиционные утренние умывания с самобичеваниями, он пошел на кухню завтракать.
Увидев сырники и цикорий, он, вздохнув, принялся за еду. Павлик ненавидел сырники, ненавидел цикорий. Но стеснялся сказать об этом маме, боясь ее расстроить. Поэтому день за днем много лет поглощал этот завтрак без души, без радости, а потому что надо.
