Czytaj książkę: «Тот, кого нет»
Глава 1. Обычный день.
Сильный поток ветра сорвал с доски объявлений белый листок с чёрно-белым лицом. Он развивался по ветру, ловко маневрируя в воздушных коридорах. Ласково приземлился на холодный асфальт. Постепенно его белоснежность окрасилась пылью, грязью. Чужие подошвы ботинок безжалостно втаптывали его в землю. Всего пара каких-то часов - и чёрно-белый силуэт едва можно было разглядеть. Лишь на незапятнанном куске виднелось имя "Вова". Более ничего не смогло уцелеть. А всё ли хорошо с Вовой? Он пропал три дня назад, и поиски его ведутся по сей день.
Противный звук раздался в ушах, заставляя скривиться и выкинуть куда подальше этот будильник.
- Марк, вставай.
Голос был мягким, тёплым - таким, от которого хочется улыбнуться, даже если внутри всё сжалось от утренней ломоты. Наташа. Всегда Наташа.
Я приоткрыл один глаз. Солнце уже пробивалось сквозь шторы, разливая по комнате янтарный свет. За окном щебетали птицы, и откуда-то с улицы доносился детский смех. Обычное утро. Обычный день.
- Слышишь меня? - голос повторился уже ближе, от двери.
Я сел на кровати, потёр лицо ладонями. Кожа под пальцами была шершавой - вчера забыл побриться, опять засиделся с делами. Взлохматил волосы, зевнул. В комнате пахло утром: чистой, свежестью и чем-то сладким, что доносилось с кухни. Наташа всегда вставала раньше меня, особенно в последние месяцы. Говорила, что ей трудно спать, когда малыш пинается.
- Марк?
- Да, Наташа, - отозвался я, натягивая на лицо улыбку. - Иду, иду.
Я встал, потянулся, хрустнув шеей. Пол под ногами был приятно прохладным - самое то, чтобы разогнать остатки сна. Наташа стояла в коридоре у входа на кухню, и солнечный свет падал на её волосы, делая их золотистыми. Её кофейные глаза смотрели на меня, руки, сложенные на животе. Она всегда так стояла в последнее время - придерживая округлившийся живот, будто оберегала его от всего мира.
- Ты опять не выспался, - сказала она с лёгкой укоризной.
- Работа, - я пожал плечами, подходя ближе. - Ты же знаешь, Игорь сегодня новое дело скинул. Бумаг море.
Я шагнул к ней, обнял, положил ладонь на её живот. Чувствовал, как под пальцами едва заметно шевелится маленькая жизнь. Улыбнулся сам себе.
- Как наш боец?
- Пинается, - она рассмеялась, и смех её прозвучал легко и звонко. - Всё хочет скорее увидеть отца.
Я поцеловал её в губы - мягко, по-утреннему невесомо. Она пахла ванилью и чем-то домашним, уютным. Рукой я провёл по её волосам, и она прикрыла глаза, улыбаясь.
- Иди завтракать, а то остынет, - сказала она, легко отстраняясь. - Я тебе омлет сделала, с помидорами. Как ты любишь.
Я прошёл на кухню, чувствуя, как по телу разливается привычное утреннее тепло. На столе стояла тарелка с яичницей, рядом - чашка с кофе. Наташа знала все мои привычки. Капучино без сахара и недожаренный омлет. Идеально.
Я сел, взял вилку. Она присела напротив, подпёрла щёку ладонью и смотрела на меня с мягкой улыбкой.
- Ты не будешь? - спросил я, кивнув на пустую тарелку перед ней.
- Я уже поела, - ответила она, слегка покачивая головой. - Пока ты спал, чай попила с бутербродом.
Я кивнул, откусил кусок яичницы. Вкусно. Солёность в самый раз, помидоры свежие, хлеб хрустящий. Я почувствовал, как напряжение, которое я, оказывается, носил в себе, начинает отпускать. Завтрак, Наташа, утреннее солнце - всё как всегда. Правильно. Хорошо.
- С работы сразу домой? - спросила она, разглядывая меня поверх чашки с чаем.
- Ну, надеюсь. - Я пожал плечами. - Если Игорь опять не задержит. Ты же знаешь, сегодня совещание утром, потом надо по документам пробежаться. Но к вечеру обещаю быть.
- Ты обещал в прошлый раз, - она притворно нахмурилась, но глаза смеялись.
- На этот раз точно, - я поднял руку, будто давая клятву.
Наташа рассмеялась, и звук её смеха разлился по кухне, смешиваясь с утренним светом и ароматом кофе. Я смотрел на неё и чувствовал, как что-то тёплое разливается в груди. Моя жена. Моя семья. Наш ребёнок, который скоро появится на свет. Работа, дом, уютные вечера на диване. Всё правильно. Всё на местах.
Телевизор в углу работал на фоне - Наташа любила включать его, пока готовила. Голос диктора лился ровно и бесстрастно:
- Уже третьи сутки не могут найти Владимира Бокова. Семилетний мальчик ушёл в школу, в сопровождении мамы, которая проводила его до автобусной остановки. Водитель автобуса подтвердил, что он вышел вместе со всеми, но в школу так и не пришёл. Родственники и полиция просят всех, кто обладает какой-либо информацией.....
Я поднял глаза на экран. Показали фотографию мальчишки - тёмноволосого, весёлого, с чуть вздёрнутым носом. Обычный пацан, таких сотни. На экране его лицо улыбалось, как будто ничего страшного не случилось. Но внизу бежала строка: "ПРОПАЛ РЕБЁНОК".
- Надо же, - тихо произнесла Наташа. В голосе её послышалась тревога. Она перевела взгляд на меня. - Марк, ты ведь это дело ведёшь?
- Нет, - я покачал головой. - Это не мой участок. Я в другом районе работаю. Но ребята из отдела... - я запнулся, подбирая слова. - В общем, это сложное дело. Ни следов, ни свидетелей.
Наташа провела рукой по своему животу, и я заметил, как она побледнела.
- Боже, - прошептала она. - Как можно потерять ребёнка...Просто среди белого дня?
Я отложил вилку, взял её за руку. Её пальцы были тёплыми.
- Мы постараемся его найти, - сказал я, стараясь говорить уверенно. - Это наша работа. Мы не бросаем таких дел.
Она посмотрела на меня долгим взглядом, а потом улыбнулась. Слабо, но улыбнулась.
- Я знаю Марк. Просто... - она перевела взгляд на экран, где уже показывали какой-то другой сюжет. - Это ужасно. Когда думаешь, что скоро у нас будет сын... Я даже не представляю, что чувствуют его родители.
Моя рука сжала её ладонь.
- Мы будем осторожны. Наш малыш будет под надёжной охраной. - Я поцеловал её руку. - Я же полицейский.
Наташа слабо улыбнулась, сняла руку с моего плеча и встала.
- Давай, доедай. - сказала она, направляясь к плите. - А то опоздаешь, Игорь будет ругаться.
Посмотрел на часы. 7:35. Самое время собираться. Я быстро доел, допил кофе и поднялся из-за стола. подошёл к Наташе со спины, обнял, положив ладони на её живот, и чмокнул в макушку.
- До вечера, - сказал я.
- До вечера, - отозвалась она.
Вышел в коридор, на ходу застёгивая куртку. На тумбочке лежали ключи и телефон. Взял их, посмотрел на себя в небольшое зеркало в коридоре. Уставший, но довольный. На щеке след от подушки. Я провёл рукой по лицу, поправил воротник куртки. Мысленно готовясь к грядущему совещанию.
- Марк! - крикнула Наташа из кухни.
- Что? - я обернулся.
- Ты обещал хлеб купить!
Я хлопнул себя по лбу и улыбнулся.
- Забыл! - крикнул я в ответ. - Куплю сегодня, не переживай.
Из кухни донесся её смех.
Улыбнулся, открыл дверь и вышел в подъезд. Привычный день уже начинался.
Глава 2. Рутина.
Работа в полиции - не такая радужная и серьёзная, как показывают в фильмах по телевизору. Нет, не спорю, бывают. конечно, весёлые моменты - как у всех на работе. Но зачастую это обычная рутина с привкусом дебоширства, мелких глухарей или типичного разбоя при употреблении алкоголя.
В череде будней - постоянные задержки на работе. Нехватка кадров. Единственные плюсы профессии - ранний уход на пенсию и привилегии, которые доступны только полиции: что-то вроде показал ксиву - и свободен. Пистолет, который всегда при тебе. Бывают, правда, исключения. Как-то раз один стажёр умудрился потерять табельное. Думал, будет столько шума, а в итоге отделался обычным штрафом.
Вы не увидите тут историй с героическими задержаниями или хитроумных планов по захвату. Нет, может, в других частях и отделениях такое и присутствует, но не здесь. Так и прожигаешь свою жизнь на работе. Да ладно бы работа была, но в основном - у бабули украли вёдра, пьяный сосед Гриша ударил ножом собутыльника, и прочая подобная чушь. И так с утра до вечера. И таких дел столько, что приходится оставаться допоздна.
Единственный момент, не дающий покоя, - это маленький мальчик, пропавший три дня назад. Вова Боков. Он пропал без следа, без свидетелей. Как будто исчез, растворился в воздухе.
Я сидел за своим столом в маленьком кабинете. Ещё двое моих напарников мирно, уставившись в мониторы, что-то изучали с умным видом. Первый, что находился напротив меня, - Дима. Высокий, щуплый парнишка, только вышедший из вуза, совсем зелёный.
Второй же - уже порядком проработавший в этом участке. Мой начальник. Игорь Васильевич. Он, сморщившись, смотрел в маленький экран, стараясь разглядеть хоть что-то на видео, которое прислали с камер магазинов. Он просматривал записи в надежде увидеть Вову.
На вид, весь сбитый, седина проскакивает сквозь тёмные волосы. На лице, точнее на щеке, - шрам от пореза. Неизвестного происхождения. Как-то спрашивали: откуда? Тот только отшутился: "пьяный упал". Но даже неопытный сотрудник мог понять, что такой шрам не могло оставить падение.
Ну да ладно. Каждому есть что скрывать.
- Марк, перестань, - внезапно ко мне обратился начальник.
Я только после его замечания понял, что неустанно стучу ручкой об стол. Чем, скорее всего, и раздражаю своих коллег. Тут же откинул её подальше и почувствовал взгляд. Посмотрел в сторону - это были глаза Вовы, смотрящие на меня с чёрно-белой ориентировки.
- Может, мать что-то скрывает? - заговорил Дима.
Все резко посмотрели на него. Игорь вздохнул:
- Её проверяли несколько раз. К тому же нет никакого мотива. Психика в порядке. Отец был на работе...
- Так может, он отлучался? Просто попросил коллег прикрыть?
- Он есть на камерах.
- Ага, и собаки след не взяли, - добавил я задумчиво. - Прям правда как будто исчез.
Это заставило всех замолчать. Ребята прекрасно понимали, что с нынешними силами и возможностями дело скорее всего станет глухарем. Если, кончено, Вова домой не вернётся. Что вряд ли. Возраст такой, обычно в столь юном возрасте не гуляют по друзьям без спроса.
Внезапно в кабинет ворвался Ромка, он принимал звонки и седел на входе в отдел.
- Нашли.
- Что нашли? - спросил Дима.
Все уже и так поняли, о ком говорит Рома. Но всё равно хотели точности.
- Жив?
Взгляд парня ушёл в сторону. Тяжкий вздох.
- Нет...
Ручка Игоря полетела в стену, с треском разбившись об неё. Сопровождалось всё жестким матом. Все поднялись, собираясь на место преступления, как вдруг Рома, сглотнув ком в горле, продолжил:
- Это не всё...
Все резко замерли. Игорь посмотрел на бедного Ромку.
- Рядом с ним нашли девушку. Так же мёртвую. И так же убитую.
- Что?
Глава 3. Эмбрион.
Мы приехали на полицейском УАЗике к заброшенному зданию. Обычная брошенная постройка - таких десятки в нашем городе. Стены разрисованы граффити, битые бутылки валяются у входа, ветер шевелит ржавую жесть на крыше. Рядом протекала речка - вода блестела на солнце, пахло травой и прохладой.
И я бы и рад был устроить здесь пикник, а не смотреть на...
Я посмотрел под ноги, потому что почувствовал, что наступил на что-то мягкое, но с твёрдым каркасом. Неприятное чувство сразу же впилось в сознание: под подошвой у меня была зелёная лямка рюкрзака с изображением динозавра. Я замер. Сердце пропустило удар.
- Вот, - сказал участковый, кивая в сторону.
Я поднял глаза. Вокруг уже кипела работа: ребята фотографировали, обматывали территорию жёлтой лентой, собирали улики в пакеты. Затвор фотоапарата щёлкал так часто, что звук сливался в треск. Кто-то переговаривался вполголоса, но слова тонули в шуме реки.
А мой взгляд был прибит к невообразимой картине.
Зелёная трава колыхалась на ветру. Маленький мальчик лежал на мягкой лужайке, будто спал. Если бы не бледное лицо с посиневшими губами, можно было подумать, что он просто прилёг отдохнуть. Его поза напоминала эмбрион - свернулся калачиком, как котёнок, который ищет тепло. Руки поджаты к груди, ноги согнуты. Казалось, он замёрз и пытался согреться. Но он уже не мог замёрзнуть. Он был мёртв.
Я перевёл взгляд чуть дальше - и в горле защипало.
Там лежала женщина. Тёмная, с прямыми следами разложения на руках. Личинки копошились в открытых ранах, жадно пожирая плоть. Голова была неестественно вывернута, рот приоткрыт и изъеден гнилью - лицо почти нельзя было узнать.
Запах ударил в нос внезапно, как пощёчина. Сладковатый, тошнотворный - я чуть не согнулся пополам. Пришлось дышать ртом, но это было ещё хуже, потому что я чувствовал вкус этого воздуха на языке.
- У нас что, маньяк появился? - настороженно произнёс Дима. Он стоял чуть поодаль, бледный, и нерво теребил край форменной куртки.
- Так, давайте не будем делать поспешных выводов, - успокоил Игорь, хотя голос его дрогнул. Он повернулся к судмедэксперту, который уже склонился над мальчиком. - Что есть?
- Ну, видимых признаков насильственной смерти нет, - ответил Гриша, поправляя очки. - Асфиксия вряд ли - на шее чисто. Надо везти в морг, там разберёмся.
- А женщина?
- Там всё печальнее, - Гриша поморщился, глядя на разложившееся тело. - Пролежала явно больше трёх месяцев. Да, это женщина. Связана ли она с мальчиком - пока рано говорить. Возраст примерно 25-30, рост средний. Больше сказать не могу.
- Понятно, - глухо сказал Игорь. Он повернулся к нам, и я заметил, как на его виске пульсирует жилка. - Так, осмотритесь вокруг. Тут могут быть останки - животные могли растащить части тела. Всё, что найдете - в пакеты. И её тоже, - он кивнул на брошенное тело женщины.
- Есть, - хором ответили мы и разошлись в разные стороны.
Я отправился вдоль речки. Везде - только заросли высокой, ярко-зелёной травы, и шум воды, который почему-то казался издевательским. Вопросов появилось больше, чем когда Вова только пропал. Не мог же он замёрзнуть насмерть? Хотя, всякое бывает. Единственная неувязка - женщина, которая лежала рядом. Странно это всё.
Но в принципе, в нашем мире ничего удивительного.
Я обошел здание, заглянул в кусты, проверил берег - ничего. Никаких следов борьбы, ни рюкзака, ни обрывков одежды. Будто всё зачистили. Или ничего и не было.
Когда мы вернулись, тела уже погрузили в машины. Игорь стоял с папкой, хмурился и что-то записывал.
- Так, Дима, ты едешь к родственникам, - он повернулся ко мне. - Марк, ты со мной. Как только узнаем личность погибшей - поймём, куда двигаться дальше.
- Есть, - снова хором ответили мы.
Глава 4. Архив.
Я довёз Игоря до участка. Он приказал прошерстить всех пропавших женщин за последний год. Я зашёл в архив - тут было пыльно, пахло старой бумагой и плесенью, как в плохих детективах. Тусклая лампа мигала под потолком, создавая болезненные тени.
За столом сидела Аня - девушка лет тридцати, с вечно собранными в пучок рыжими волосами и толстыми очками. Она пила чай из кружки с треснувшей ручкой и листала какие-то дела.
- Привет, Ань, - я улыбнулся, хотя улыбка вышла натянутой.
- Привет, Марик, - она подняла глаза и, заметив моё лицо нахмурилась. - Тяжёлый день?
- Очень. Мне нужны дела по пропавшим женщинам за последний год.
- Да, конечно, - она кивнула на стеллажи позади меня. - Вот, полки с нужным периодом. Всё разложенно по месяцам.
- Спасибо, - я повернулся к шкафу и принялся изучать папки.
Пропавших женщин оказалось не так много - всего пять. Для статистики это норма, но когда держишь в руках их судьбы, каждая кажется лишней. Кто-то мог уехать с любимым. Кто-то - заблудиться. Кто-то - сбежать от проблем и спрятаться. Были и те кто попадал в несчастные случаи. Убийства случались крайне редко, но в каждом из них, в обоих последних случаях, было сокрытие преступления. А это уже тянет на умысел. Мало кто по случайности расчленит, закопает или сожжёт труп человека.
Здесь же, судя по всему, имело место убийство. И в случае с Вовой, и в случае с девушкой. Но картина выглядела странной.
Я открыл первую папку, как вдруг раздался звонок. Я вздрогнул - это был Гриша.
- Алло, Марк?
- Да, слушаю.
- Можешь прийти? Тут новые улики.
- Сейчас буду.
Я закрыл папку, взял все дела с собой и направился в лабораторию. Мне было крайне любопытно, что произошло. Кто эта девушка, связана ли она с Вовой, и как вообще ребёнок мог умереть.
Перед дверью лаборатории я глубоко выдохнул и распахнул её.
Картина оказалась хуже, чем я ожидал.
Маленький мальчик лежал на холодном метиллическом столе. Его грудная клетка была вскрыта и зашита - следы, значит уже провели вскрытие. Глаза закрыты, на руках - синие-синие пальцы с мелкими ранками. Я невольно представил, как мой собственный сын лежит на этом столе. И тут же выкинул эту мысль, потому что иначе не смог бы работать.
- Ну-у, - протянул Гриша, подходя ко мне. Он выглядел уставшим, под глазами залегли тени. - Исходя из увиденного, смело могу сказать: мальчика убили.
- Как?
- Необычным способом. Смотри, - Гриша чуть повернул голову Вовы, пальцем приподнял мочку уха. Там, за ушной раковиной, виднелась едва заметное крошечное пятно. - Это след от иглы. Ему ввели быльшую дозу снотворного. Мальчик просто уснул - сердце не выдержало нагрузки и остановилось.
Он вернул голову в исходящее положение и поднял руку ребёнка, приближая к моему лицу:
- На пальцах - следы борьбы. Видишь мелкие царапины? Он хватался за что-то, сопротивлялся. Возможно, его удерживали.
- Следы насилия есть?
- Нет. Не обнаруженно, - Гриша покачал головой. - Мальчика просто усыпили и, видимо, уложили на место преступления. Словно... в кроватку положили.
- Зачем?
- Не знаю. Но есть ещё девушка.
Гриша подошёл к соседнему столу, накрытому белой простынёй. Он приподнял её - и показалась голова девушки. Я отвернулся на секунду, собираясь с силами. Запах формалина смешивался с чем-то сладковатым и гнилостным.
- Девушка убита тупым предметом по затылку, - Гриша отодвинул волосы, обнажая пробитый череп. - Смерть наступила примерно 6-7 недель назад. удар был сильным - почти мгновенным.
- А...
- В крови девушки не обнаруженно снотворного, - перебил меня Гриша. - Только травма головы. Орудие - что-то вроде кирпича или тяжёлого камня.
- То есть убийства не связанны?
- Я на этом настаивать не стану, - Гриша пожал плечами. - Характер повреждений абсолютно разный. Но их нашли в одном месте. И есть кое-что, - он помедлил. - Девушка была беременна. Примерно пять месяцев.
Я сглотнул ком в горле.
- Ясно, - выдавил я. - Спасибо, Гриш.
Я вышел из лаборатории. До меня не доходило - зачем кому-то убивать ребёнка таким способом? Неужели кто-то, увидев труп девушки, просто подкинул туда тело Вовы?
Я вернулся в архив, сел за стол и принялся изучать дела пропавших женщин. Пролистывая папку за папкой, я заметил одну очень похожую.
Марина Шевчук, 25 лет, не замужем. Пропала два месяца назад. Заявление подал отец. В графе "особые приметы" было написанно: "Беременность 5 месяцев."
Мои пальцы сжали край папки...
Зазвонил телефон. Гриша.
- Забыл сказать, - голос его звучал глухо. - Мы нашли в кармане её куртки обрывок билета на утреннее выступление в школе. Там было написано: "Вова Боков".
Я смотрел на папку с именем Марины и не мог дышать.
Она была беременна. Пять месяцев.
А Вова Боков лежал рядом с ней.
Связь была.
Но какая?
Глава 5. Мать Вовы.
- Итак, что нам известно на сегодняшний день, - начал Игорь. Он сидел во главе стола, вертел в пальцах ручку и смотрел на раскрытое дело. - Первое: мальчик Вова Боков. Пропал несколько дней назад. Родители в трауре. Был убит смертельной дозой снотворного, введённого в область шеи. Есть признаки борьбы - царапины на пальцах.
Игорь поднял глаза на меня и Диму.
- Второе: труп девушки. Опознана как Марина Шевчук. Из-за сильного разложения точную дату смерти установить сложно, примерно начало июня. Причина - удар тупым предметом по голове. Кроме того, девушка была беременна. Отца ребёнка вычислить не удалось.
Он отложил папку и тяжело вздохнул.
- Дело - не простое. Есть варианты, что могло произойти?
Дима тут же подался вперёд:
- Может, парень девушки, от которого она беременна. Нежеланный ребёнок - часто такое бывает. Испугался, решил избавиться от проблемы.
Игорь нахмурился.
- Хорошо. А при чём тут Вова?
Дима замялся, но быстро нашёлся:
- Возможно, Вова стал ненужным свидетелем. Дети же любят лазить где попало. Забрёл на заброшку, увидел труп. А убийца возвращался на место преступления и заметил мальчишку. Или, по другой версии, Вова мог знать отца ребёнка.
Игорь задумался. Я посмотрел на Диму и тихонько кивнул - в знак одобрения.
- Есть одна неувязка, - сказал Игорь, откидывая ручку в сторону. - Вы не думаете, что способы убийства слишком разные? Почему ребёнка убийца решил лишить жизни таким способом, а свою возлюбленную, беременную, даже не стал заморачиваться?
- Ну, потому что он ребёнок, - произнёс я.
- У убийцы проснулось чувство сострадания к ребёнку? К чужому ребёнку, а своему нет?
- Он мог и не знать, что Марина беременна. - не сдавался я.
- Вдруг наш злоумышленник - женщина?
- Так, мы никуда не продвинемся, - сказал Игорь, поднимаясь. - Нужно обследовать ещё раз место преступления. Дима, ты едешь туда. А ты, Марк, отправляйся к родителям Вовы.
- Есть.
Осталось много недосказанностей, мыслей и всё больше вопросов. С затуманенной головой я и не заметил, как оказался в машине и ехал на адрес Вовы. Грела мысль, что после работы можно будет зайти к жене.
Поднимаясь по лестничной клетке, я встретил Елену - мать Вовы. Она была облачена во всё чёрное, вид потерявшей ребёнка женщины был безжизненным. Будто из её тела выжали все соки, оставив только горечь и скорбь.
Было не по себе обращаться к ней, но работа есть работа.
- Елена Петровна, здравствуйте.
Она остановилась и медленно подняла на меня взгляд.
- Что-то случилось? Вы нашли убийцу?
Тишина повисла на лестничной клетке. Я не мог вымолвить ни слова - и эта пауза стла для неё ответом.
Она скорбно отвела взгляд в пол.
- Я могу идти? - спросила она тихо.
- Да, но можно задать вам один вопрос? - спросил я.
- Конечно.
- Вова не рассказывал, что познакомился с кем-то? Например, с какой-то девушкой? Или, может, вы не знакомили его с новыми людьми?
- Нет, не припоминаю. Вова, - она чуть улыбнулась, - он обычно смотрел фильмы про полицейских после школы... очень они ему нравятся... нравились.
- Понял. Спасибо, Елена Петровна.
Она кивнула и вошла в квартиру, закрыв за собой дверь.
Я остался стоять в коридоре. В голове крутилась одна мысль, которую я не мог понять.
Если Вова не общался со взрослыми - то как он вообще оказался рядом с убитой беременной девушкой?
Я тряхнул головой, отгоняя странное чувство.
Спустя двадцать минут я уже стоял у своей квартиры. Потянул ручку и открыл дверь.
- Наташ? - позвал я, входя.
Из кухни тихо отохвалось:
- Я здесь.
Глава 6. Сон.
Жарко. Очень жарко.
Вижу вокруг зелёную траву. Детский смех. Я бегу за мальчиком. Он бежит к Наташе. Мой сын?
Потом - резкий обрыв. Я падаю вниз. Лицо Наташи искажено страхом, она бросается меня спасать. Я протягиваю руки, но оказываюсь в луже. Мои ладони грязные. Снова вижу мальчика. Вова?
Он подходит ко мне, берёт за руку.
- Помоги мне, дядя.
Я стараюсь ухватить его, но он растворяется.
Я просыпаюсь.
Смотрю набок - Наташа спит. На часах только три ночи. Я встал, прошёл на кухню, выпил воды, умылся. Холодная вода обожгла лицо, но мысль не уходила:
Неужели это Вова подаёт мне знаки?
Я постараюсь найти убийцу. Надо съездить в школу Вовы. Очень часто дети не рассказывают родителям о своих похождениях, особенно если те связаны с чем-то запретным или стыдным.
Выпил ещё один стакан воды и заметил, что руки дрожат. Мелкая, едва заметная дрожь, которую я не мог контролировать. Дело с ребёнком совсем выбило из колеи. Я переживаю за Наташу. За Вову. Какой зверь мог так поступить?
В раздумьях я пошёл в ванную. Посмотрел на себя в зеркало - бледное лицо, красные глаза, небритость. Скривился, снова умылся. Остаток ночи хочу провести за изучением дела беременной девушки.
Тихо сел за стол, чтобы не потревожить Наташу. Она и так плохо спит последнее время. Очень часто просыпаюсь, а её нет рядом - сидит, потерянная, то на кухне, то в ванной. Мелкий пинается. Капризный, наверное, будет...
Я открыл папку. На меня смотрели два карих глаза. Марина на фотографии - весёлая, жизнерадостная. Куда же она могла забрести? Ещё и беременная. Наверняка уже знала, кто у неё будет.
Противно мне от этого дела. Слишком много жестокости. Как можно убить беременную девушку и маленького ребёнка? Может убийца - извращенец. Хотя следов насилия нет. На несчастный случай тоже не похоже.
Кто-то намеренно выбрал их.
Может быть, есть человек, который связывает Вову и Марину? Надо искать. Тщательно всё перепроверить. И первое, чем я займусь, - съезжу в школу. Потом надо найти, где Марина стояла на учёте.
А может, с утра у Наташи спросить?
Отличная идея.
Сделал глоток кофе, который заварил себе. Невольно скривился - переборщил, слишком крепко. Посмотрел в окно. Там отражалась моя фигура, а за спиной, в глубине комнаты, мне почудились тени. Пляшущие, расплывчатые.
Резко обернулся.
Ничего. Только тишина и полумрак.
Глава 7. Школа.
- Марк. Ты не спишь?
За спиной раздался голос Наташи. Посмотрел на часы - полшестого. Как всегда рано проснулась.
- Нет, сон нехороший приснился.
Её рука легла мне на плечо, я посмотрел на неё. Взгляд, полный нежности. Удивительно, что творит ребёнок. Наташа только проснулась, а уже свежая, будто не спала. Хотел бы так же. Улыбка сама нарисовалась на лице:
- Как ты спала?
Жена обошла вокруг меня, села за стол. Поставила руку под подбородок и произнесла:
- Тяжело... дышать совсем трудно.
Наташа посмотрела вниз, на обычном жизнерадостном лице отразилась немыслимая тревога. Глаза озарились паникой. Руки проняла дрожь. Чёрт... вот я кретин, не закрыл дело с Мариной. Она наверняка увидела всё в подробностях. Потянулся к её руке, она резко отдернула её и растерянно улыбнулась.
- Это... это твоё новое дело?
- Ага, Марина. Молодая девушка, - тихо ответил я.
- Она была беременна, - это уже звучало не как вопрос. Наташа просто сказала это вслух.
Белая ладонь моей жены коснулась живота. Наташа посмотрела вниз. Взгляд снова стал потерянным - как тогда, когда я находил её в ванной. Когда она просыпалась посреди ночи и я её искал. Тяжело втянул в себя воздух и поднялся со стула. Обошёл стол и крепко прижал к себе Наташу. Она уже не дрожала, но была холодной - типичная реакция после тремора. Погладил по голове и поцеловал в макушку.
- Всё будет хорошо. Ты стала так остро реагировать на ситуации. Я понимаю... я никому не дам тебя в обиду. Обещаю.
- Она была такой молоденькой, беременной... ждала ребёнка. Я тоже... тоже жду его, - прошептала Наташа.
- Мы дождёмся его, нашего малыша, - всё ещё гладя по голове, произнёс я успокаивающим голосом. - Да и вообще, Наташа, я всё-таки полицейский. Кто я такой, чтобы дать в обиду свою любимую жену и будущего сына?
Раздался смех. Наконец она засмеялась своим звонким, чарующим голосом. Её рука похлопала меня по спине:
- Ладно, мистер полицейский, дай мне сходить в ванну.
Я разжал руки, и Наташа, улыбнувшись, поднялась. Её губы прижались к моей щеке - сердце сделало удар. Словно я стал на миг подростком, страдающим от первой любви. На душе стало так тепло, все тревоги ушли. Я безусловно люблю свою жену. Она - единственное дорогое чудо, что у меня есть.
В забытье собственной любви я повернулся к ней, когда она уже почти ушла:
- Так ты не видела раньше эту девушку?
Она остановилась, сделала серьёзное лицо.
- Нет, но могу спросить про неё, когда пойду в больницу.
- А ты не будешь сильно переживать и волноваться? Для ребёнка это вредно. Поэтому лучше не стоит. Я сам после того, как съезжу в школу, займусь этим делом.
- Хорошо, но если что - я рада бубу помочь.
Наташа ушла. Я забрал дело и пошёл собираться в школу. Туда, где учился Вова. И куда он отправился в свой последний путь.
Школа, в которой учился Вова, была старенькой. В ней еще я когда-то проходил обучение. Учителя в принципе не изменились, даже Светлана Фёдоровна - моя классная руководительница - до сих пор учила ребятишек. Остались и злобные математички, которых я рьяно не любил. Да и они меня. Жуткое место, - заулыбался я. Тем не менее чувство ностальгии никуда не деть.
Возвращаясь к Вове: он как раз был одним из учеников Марии Петровны, математички со стажем. Я помню её - тогда, в расцвете своей карьеры, она только так выбивала с учеников ответы. Конечно же, образно говоря. Кажется, раньше всё было куда строже, чем сейчас. Хотя, возможно, и мой сын будет ходить в эту школу. Как Вова...
Он учился во втором классе - считай, только начал свой путь. Был так юн. Не прощу, обязательно найду этого зверя, что отнял жизнь этого ребёнка.
- Маркуша?
Я обернулся и увидел классного руководителя Вовы.
- Здравствуйте.
Учитель мягко улыбнулась, я её помню. Когда я учился, она была молодой. А сейчас мелкие линии морщинок уже обрисовали её лицо. Проскакивала седина на крашенных рыжих волосах. Очки с толстыми линзами. В меру упитанная женщина. Мария Петровна.
- Вы совсем не изменились, - произнёс я, чуть улыбнувшись.
- Ох, не льсти мне. Вот ты, Маркуша, прям вытянулся. Того глядишь, и детки уже.
- Угадали. Скоро будет.
- Рада за тебя, - она радостно улыбнулась, потом спросила: - Так ты пришёл по поводу Вовы? Нашли? Вернулся домой?
Я заметил необычайно взволнованную женщину. Она теребила край блузки, иногда поправляла очки. Странно, что до учителей ещё не дошла информация - обычно когда находят труп, особенно ребёнка, на следующий день об этом знают все. Видимо, что-то пошло в этот раз не так. И придётся мне сообщить ей крайне неприятную новость, от которой у самого сердце сжимается.
-Нашли, но... - Я не смог произнести этого, но она меня и так поняла.
Мария Петровна схватилась за грудь, на глазах увидел пелену слёз.
- Боже, как же так...
Неприятное чувство заставило сжать кулаки и задержать дыхание при следующем вопросе.
- Я пришёл узнать: не подвергался ли он буллингу? Или, может, общался с кем-то подозрительным?
Мария Петровна поправила очки, чуть задумалась и ответила:
- Буллингу он точно не подвергался. А подозрительных людей у нас охранник строго следит за всем. Он бы сообщил...
- Понял. А Вова в последнее время себя как вёл?
- Вообще Вова действительно был какой-то загадочный. Но ничего более.
- В чём заключалась загадочность?
- Многое недоговаривал. Я думала, может, родители ссорятся или ещё что. Но он молчит лишь улыбнётся и убегает... убегал.
- А был ли у него друг?
- Ты знаешь, дети в таком возрасте дружат со всеми. Вот и Вова дружил со всеми. Он не был замкнутым. Очень легко разговаривал с людьми. Вот и попался, наверное.
- А девушку вы не видели? Каштановые волосы, беременна, рост средний.
- Беременная? Не знаю, может, чья-то мама. Есть фото? Так трудно сказать.
Я замялся на секунду, потом достал из дела фотографию Марины и показал ей.
- Вот эта девушка, - произнёс я, протягивая ей фото. - Может, она приходила сюда. На какое-нибудь мероприятие. В школе ведь недавно был детский праздник?
Мария Петровна взяла фото, поднесла поближе к глазам, прищурилась. Долго рассматривала, потом покачала головой.
- Нет, Марк, - сказала она, возвращая фото. - Трудно вспомнить. Праздник, - она задумалась, - наша школа проводила концерт для родителей. Месяца два назад, в начале весны. Вова даже выступал - читал стихотворение. Но эта девушка, - она снова покачала головой, - надо подумать, может, вспомню.
Я убрал фото обратно.
- А билеты на этот концерт были именные? Или можно было приобрести в кассе?
- Ой, Маркуша, - она улыбнулась, - это же школа. Всё бесплатно, для родителей. Дети приглашают своих мам и пап. Имена не записывают.
- Спасибо, - сказал я, чувствуя, как внутри что-то холодает. - Вы не помните, кто-то из посторонних всё же приходил?
- Посторонних? - Мария Петровна снова поправила очки, задумалась. - Ну, тогда, как раз два месяца назад, точно, Маркуша, была похожая девушка, совсем про неё забыла. Я её мельком видела в коридоре. Она стояла у стенда с рисунками. Мне показалось странным, потому что она была... ну, не выглядела как мама. На вид молодая, каштановые волосы, в руках сумка. Точно она, хотя лица я не видела... Я тогда подумала, что она ждёт кого-то из учителей. Но потом девушка ушла, и больше я её не видела.
- Лица точно не видели?
- Нет, Марк. Я тогда очень спешила. Просто промелькнула. Но что-то в ней было... не знаю, как сказать. Она смотрела на рисунки, как будто искала что-то. Или кого-то.
У меня внутри всё сжалось. Каштановые волосы. Молодая. Скорее всего, точно Марина. Это зацепка, ненадёжная, но зацепка.
- А Вова в тот день вёл себя как обычно?
- Обычно. Улыбался, как всегда. Но когда я увидела его после концерта, он стоял у окна и смотрел во двор. Один. Я спросила, что случилось, он сказал: "Ничего, Мария Петровна, я просто жду папу". - Она помолчала. - Я тогда даже не задумывалась о странностях. А теперь...
- Вы не запомнили, куда пошла та девушка?
- Нет. Она просто скрылась в коридоре. Да и убежала я тогда, не видела.
Я поблагодарил её и уже хотел уйти, как она вдруг добавила:
- Маркуш, ещё кое-что. Рисунки, которые Вова нарисовал к концерту... на одном из них была женщина с каштановыми волосами. Я подумала, что он нарисовал маму. Но он сказал, что это просто тётя. Теперь понимаю, что, скорее всего, это та девушка. Тогда я просто не придала этому значения. Странно всё это... бедный Вовочка. - На её глазах снова выступили слёзы.
- Просто тётя?
- Да. И больше он ничего не сказал.
- А где сейчас эти рисунки?
- Так их, - она отвела глаза, - утилизировали все. Сам понимаешь, после того как срывают со стены, мало что останется целым
- Понятно.
Мы ещё некоторое время стояли в коридоре. Но больше связанного с делом она не смогла вспомнить. Оно и понятно: столько учеников и их родителей - каждого запомнить невозможно. Я смотрел в пол и не мог вымолвить ни слова. В голове крутились мысли: Вова нарисовал девушку с каштановыми волосами за два месяца до смерти. И её видели в школе. А билет на утренник был в кармане к Марины.
Она была здесь.
- Хорошо, - сказал я, поднимая взгляд. - Спасибо, Мария Петровна. Это очень важно.
- Марк... ты найдешь того, кто это сделал?
Я посмотрел в сторону, на школьный двор, где уже начинала собираться новая детвора.
- Постараюсь.
Я вышел во двор. Там был охранник. Весьма молодой, сидел на корточках и разговаривал с мальчиком. Когда он увидел меня, то скользнул лишь взглядом, будто я не полицейский, а нарушитель. Мне такой жест не понравился, и я решил к нему подойти. Маленький мальчик ушёл, а парень поднялся, отряхнулся и натянул улыбку.
- Добрый день. Я полицейский, - показал ксиву. Он на неё даже не посмотрел. - У меня к вам есть несколько вопросов.
Парень нахмурился, скрестил руки на груди.
- Здравствуйте. Я внимательно слушаю. Если это по поводу Вовы Бокова, то боюсь, я вам ничего не смогу сказать, кроме того, что он хороший мальчик.
- Его нашли. Именно поэтому мне важно задать вопросы всем, - произнёс я строгим тоном.
- Нашли? Он в порядке?
- Он мёртв.
Я заметил, как охранника передёрнуло. Он чуть побледнел, почесал затылок.
- Бедный Вова... - всё, что смог выдавить их себя охранник.
- Вы нам поможете в поиске преступника, если вспомните: вёл ли он себя странно? Или, может, разговаривал с кем-то непонятным? Любая деталь.
- Он такой же, как и все дети, был. Бегал, прыгал.... - он посмотрел на меня. - Играл в разбойников, полицейских и всё.
- А девушка к нему никакая не приходила?
- Девушка? К мальчику? - задумался охранник. - Нет, не было. Только мать. По крайней мере, ничего примечательного не видел. Моё дело охранять от подозрительных личностей, коих тут не было.
- Ясно. Спасибо, что рассказали, - произнёс я, поворачиваясь спиной к охраннику.
- А как вас зовут, полицейский? - внезапно спросил он.
Я обернулся и бросил на него взгляд. Молодой, русый парнишка с карими глазами, лет 25-28 на вид. Удивился, что охранник в школе такой молодой. Редко такое бывало - обычно охранники в школе мужчины за 40-50. Ну да ладно, всё меняется.
- Марк. Я.
- А я Максим.
Я кивнул, ничего не сказав. Потому что это было бы лишним. Единственное что произнес:
- Если что вспомните, свяжитесь со мной через Марию Петровну или в полицейском участке.
- Окей, - сказал Максим.
Так и закончился поход в школу. Он оказался весьма благотворным. Появилась маленькая тонкая нить, связывающая Вову и Марину. Если за неё потянуть, то непременно клубок распутается. Только надо не терять надежды. Я вышел за ворота школы и увидел вдалеке мальчика. Двинулся за ним - уж очень похож на Вову.
- Парень! Эй, постой!
Я подбежал к мальчишке. Он обернулся. Схожесть была лишь со спины - лицо совсем не такое, как у Вовы. Чего я ожидал? Мальчик уже лежит в сырой земле. Здесь его не может быть. Всё чертов сон виноват.
- О, дядя полицейский! - восторженно произнёс ребёнок, глядя на меня.
Я кивнул. И вот так всегда - дети любят полицейских. Жалко, потом они понимают, что не все полицейские спасают жизни и геройствуют. Про коррупцию вообще молчу. Как упоминал ранее, в полиции не всё так, как показывают по телевизору. Далеко не так. Скорее всего, и детская мечта Вовы Бокова рассыпалась бы в прах, он бы с возрастом понял, что такое правосудие. Особенно когда оно не правильное.
Часть 1. Спящие ангелы.
Дети не всегда могут распознать ложь. Они видят форму, но не чувствуют пустоту внутри. Они слышат слова, но не различают звук голоса, который уже не принадлежит человеку. Они улыбаются в ответ на улыбку, не зная, что за ней прячется тьма. Потому что дети верят. И именно поэтому они умирают первыми.
Глава 8. Мёртвая тишина.
По делу Вовы Бокова появилась крохотная зацепка. Но Игорь злился - он сам уже понимал, что скорее всего это ни к чему не приведёт. От гнева посмотрел на нас с Димой.
- А чего вы сидите? Идите проведите патруль, снова поговорите с родственниками девушки. Почему дело застопорилось?
- С родителями девушки я разговаривал, - отчитался Дима. - Она пропала два месяца назад. Заявление подал отец. Говорит, ушла днём за продуктами и не вернулась. То, что беременна, родители знали. Но чей это ребёнок - она не говорила. Они, конечно, настаивали, но девушка наотрез отказывалась что-либо говорить. Думаю, есть вероятность, что её изнасиловали - раз такая реакция на вопросы про отца ребёнка.
- А я в школу ездил, - произнёс я. - Вот то, что я вам ранее доложил. Связь с Мариной найдена, но зачем и как они были связаны - не известно. Мать Вовы не знает девушку.
- А отец Вовы? - усталым голосом произнёс Игорь.
Только сейчас я понял, что не опросил отца Вовы. А ведь действительно есть вероятность, что Марина как раз и была связана с ним. Почему я сразу не подумал об этом? Может быть, поэтому девушка приходила к нему. Может быть, отец Вовы изменял жене.
- Марк, ты отпросил отца? - снова спросил Игорь.
- Нет, я не успел, - ответил я, отведя взгляд.
- Тогда, после того как съездишь в школу, ещё раз - опроси детей, возле школы людей. И съезди к отцу Вовы.
- Там охранник, он следит, чтобы к детям никто не подходил...
Игорь тут же перебил меня:
- О чём ты, Марк? Ты полицейский. Да и просто дождись конца уроков. Мне что, тебя учить надо? Тогда с начала к отцу, а потом в школу.
- Понял, сейчас поеду к Петру, а потом в школу.
- Ты, Дима. Поедешь в больницу. Узнай там, Марина стояла на учёте или нет.
- Хорошо.
Раздался звонок. Начальник поднёс телефон к уху.
- Да, Гриша.
Ему что-то отвечали, но видно было, что Игрь ещё сильнее разозлился.
- ДНК? Нет, на руках Вовы. Вот блять!
Мы с Димой переглянулись. Я выдохнул, глядя на красного от злости начальника. Игорь положил телефон, потёр вспотевший лоб.
- Следы на руках мальчика - это не из-за преступника. Пришли анализы с Москвы. Видимо, он играл с мячом, найдены следы резины. Вот и царапины от туда же, - произнёс Игорь.
- Это подтверждает, что Вова не сопротивлялся, - произёс я.
- Возможно. Или убийца скрыл признаки, - задумчиво сказал Дима.
- Так, всё отправляйтесь. И чтобы к вечеру хоть ещё одна зацепка была найдена! - грозно пригрозил Игорь.
Из кабинета мы вышли, мягко сказать, обессиленные. Нам нужно было найти то, что искали уже не первый день. Дима повернулся ко мне, улыбнулся, кивнул и направился к выходу. Я в ответ тоже кивнул и тяжело зашагал туда же.
Через полчаса я стоял на пороге квартиры Вовы Бокова. От неё веяло мраком и скорбью. Но, сколько бы боли они ни испытывали, всё было на ниточке к тому, чтобы вызывать их на допрос. Всё верно - всегда с пропажей детей, с начала подозревают родственников, а уж потом остальных. Да, их опрашивали местные, обыскивали квартиру. Ничего не было найдено. К сожалению, это не показатель того, что здесь не могло произойти преступления.
Я позвонил в звонок. Дверь открыла Елена Петровна. Она посмотрела на меня:
- Вам что-то нужно?
- Да, ваш муж дома? - спросил я, заглядывая за плечо Елены.
Оттуда раздался шум. Я увидел, как к нам приближался мужчина. Это был Пётр, отец мальчика. Серая футболка, потерянный карий взгляд, чёрные волосы, как у Вовы. Высокий и тощий. Видно было, что человек осунулся. Он посмотрел на Елену, кивнул ей, чтобы та отошла. Она ушла в другую комнату.
- Я слушаю вас.
Он пропустил меня в квартиру и мы присели на кухне. За стол.
- Вы знаете Марину Шевчук?
- Марина Шевчук? Нет, не знаю. Не слышал никогда.
Я достал из папки фотографию и протянул мужчине. Его глаза внимательно всматривались в фото.
- Я видел её как-то раз. Она стояла возле Вовы, и о чём-то они разговаривали. Я ещё тогда подумал: о чём мой сын может говорить со взрослой девушкой? Но как только я подошёл, девушка улыбнулась и ушла. Я спросил у сына, что это за девушка и о чём они говорили. Вовка улыбнулся... - тут Пётр сделал паузу, сжал кулаки, его глаза чуть покраснели, потом продолжил, - он улыбнулся и сказал, что тётя ждёт ребёночка. На вопрос, что это за тётя, он просто ответил: "Это грустная тётя, она часто плачет". Больше он ничего не говорил о ней. Да и я не расспрашивал. Девушка на вид выглядела доброй. - Он поднял глаза на меня. - Вы думаете, она убила Вову?
- Нет, - я отрицательно покачал головой. - Её нашли рядом с телом Вовы, - ответил я тихим голосом.
- Значит она была рядом. Бедная девушка... - всё, что смог выдавить из себя отец Вовы.
Я поднялся, поправил рубашку:
- Спасибо, что рассказали. Если что ещё вспомните - свяжитесь с нами, хорошо?
Пётр молча кивнул и проводил меня до двери.
В груди пылало чувство неизвестности. Я не думаю, что отец Вовы врёт. Точнее, хочу в это верить. Посмотрел в потолок, тихо прошептал: - Вова, твоим родителям очень больно.
Вышел на улицу, уже вечерело. На часах было полвторого. Сел в машину, тяжело хрустнул шей и завел двигатель.
Следующим пунктом моего прибытия были дома рядом со школой. Кто-то нехотя со мной разговаривал, дети так вообще лишь восхищенно смотрели на мою фуражку. Они знали Вову, но ничего сказать большего не могли. Марину, не видели. Может видели, но это бесполезная информация. Что с них взять, это же дети. Взрослые, бывало разговаривали с интересом - но лишь для того, что бы поделится потом с соседями историями. За три часа опроса я не узнал ничего нового. Ни одной детали. Как специально, честное слово.
На секунду ушёл в свои мысли и увидел силуэт. До дрожи в руках он напоминал профиль Вовы Бокова.
- Эй, постой! - окликнул я.
Он, не оборачиваясь, побежал в сторону. Я знал, что это не он. Это точно не мог быть Вова, просто похожий мальчик, но всё равно последовал за ним. Парнишка бежал быстро, смеялся и ни разу не оглянулся. Неужели не видит меня?
- Эй, мелкий. Подожди! - крикнул я.
Он не обернулся и ещё быстрее двинулся вперёд. Я побежал за ним, но тут что-то заставило меня остановится. Посмотрел в переулок, там было темновато и как-то мрачно. Шагнул туда, за угол дома, и замер.
Тот мальчишка уже давно убежал. Которого я изначально преследовал.
Зато сидел другой. Неподвижно.
Сердце застучало в ушах. Я не мог осознать, что вижу. Почему здесь сидит ребёнок. Посмотрел по сторонам никого не было, только он. Мальчик сидел, опираясь спиной о каменную стену. Глаза закрыты, грудь не дышит, губы синие, чуть приоткрыты. Я подошёл ближе, присел на корточки, взял его руку.
Пульса нет.
Передо мной - труп. Труп ребёнка.
Глава 9. Павел Рябышев.
- Чёрт, я вас просил найти улики, а не искать новый труп! - с горяча завопил Игорь.
Я сглотнул ком в горле, посмотрел, как мальчика уже укладывают на носилки.
- Дима, ты хоть что-то узнал новое?
Дима растерянно отвёл взгляд от Игоря.
- Нет. - ответил он.
К нам подошел Гриша:
- Мальчик лет 7-9. Убит, похоже на асфиксию. Примерно два дня назад.Точнее смогу сказать в отделе.
По лицу Игоря сразу можно было понять, о чём он думает. Всегда, во все времена, для полиции серийные маньяки были той ещё мозолью. Никто не хочет это признавать. Но здесь фигурируют ещё и дети. Двойная проблема. Дети не должны умирать. И тем не менее, если в городе появился маньяк, это означало лишь одно. Высока вероятность того, что будут ещё жертвы. Когда эта мысль пронеслась в моей голове, кровь в жилах застыла. Стало тошнить. Надо срочно его поймать. Иначе, зачем мы тогда вообще нужны?
Я вернулся в отдел с Димой. Игорь просто что-то бормотал и ходил из стороны в сторону по кабинету. Мои руки нервно теребили куртку, не понимая, как так вышло, что возле школы нашли труп мальчика. Да и что за пацан бежал впереди? Он что, не заметил труп? Хотя, конечно, он же вперёд побежал. Это я свернул. Так же, переулок где нашли мальчика, был закрытым, туда редко заходили люди.
- Марк, как ты вообще там оказался? - внезапно заговорил Игорь.
Я вздохнул, почесал за ухом и хрипло ответил:
- Я опрашивал людей, соседей в округе. Никто, как и ожидалось, не видел ничего странного. Потом увидел мальчика. Он убегал от меня, и я пошёл за ним. Ребёнок пробежал вдоль дома, а я завернул за угол - и увидел.
- Что за мальчик?
- Не знаю, просто был очень похож на Вову.
- На Вову?
- Да, поэтому и пошел за ним.
- Зачем?
Я замялся, если бы я сам знал ответ на этот вопрос. Почему, какой-то ребёнок похожий на Вову заставил меня, бежать за ним.
- Он стал убегать от меня, когда я его позвал. Это показалось мне странным. Вот и пошел. - собрав хоть какой-то ответ, сказал я.
- Понятно. Так, сейчас придёт Гриша, всё расскажет.
Все были в ожидании, уже прекрасно понимая, что Вову, скорее всего, убил один и тот же человек, что и того мальчика.
Раздался стук. Гриша забежал с папкой в руках. На его лице читалась неуверенность.
- Ну что там? - нетерпеливо, поинтересовался Игорь.
- Павел Рябышев. Убит два дня назад, девять лет. Его отравили угарным газом. Других признаков насильственной смерти не обнаружено. Связан ли с первым трупом? Вполне вероятно. Схожесть есть: признаков растления нет, оба убиты с совершенной аккуратностью.
- На теле ничего не обнаружено? - серьёзно, задал вопрос Игорь.
- Нет, он чист.
Игорь смотрел в одну точку, потом бросил взгляд на нас с Димой.
- Есть одна странность, - сказал Дима, чуть приподнявшись.
- Ну?
- Пашу никто не ищет. То есть родители разве не должны были переживать?
- Да, мальчик был убит два дня назад, - добавил Гриша. - Ему девять, но внешне он не выглядит на свой возраст, слишком худощавый.
- Он не мог сбежать от родителей? - спросил я.
- Странно всё это. Так, - Игорь снова посмотрел на нас. - Дима и Марк, поезжайте, проверьте обстановку вокруг. Надо найти родителей мальчика.
Мы взяли папки и направились в машину. За рулём был Дима - я не против. Ехали почти в полной тишине. Иногда он задавал вопросы касаемо жизни. Видно было, что переживает парень. Димка молод ещё, студент, только в прошлому году к нам пришёл. Конечно, для него дело с детьми - тяжёлая работёнка. Хотя, соглашусь с тем, что в принципе все дела с детьми тяжёлые. Особенно когда они мёртвые.
Дима остановил машину возле местного полицейского участка. К нам вышел весьма холёный и, видно, заевшийся полицейский. Пузо торит, чёрные волосы из-под фуражки, борода с примесью седины. Вызывал, мягко говоря, отвращение. Многие с этого района жалуются на него, но тут ничего не поделаешь - Гена хорошо засел здесь.
Он почесал потную спину и протянул папку.
- Вот родители Паши, - произнёс он.
Дима взял папку, открыл. Я заглянул в неё:
- Ничего странного не заметил? - раздался голос Димы, обращённый к Гене.
- Нет, всё тихо было. Пашка этот частенько бегал по улице. Родители - Толик и Ира, совсем за ним не следят, - шепеляво произнёс Гена.
- А ПДН что? - спросил Дима.
Гена почесал затылок:
- Были, но ничего страшного не увидели, ой ей-богу. Вы разве не бегали в детстве по заброшкам или по улицам? Обычное детсво.
Мы с Димой переглянулись.
- Это само собой. Но два дня ребёнка нет дома, а в полиции тишина. И труп. Нехорошо получается. - заметил Дима.
- Я вот думаю, может, кто на машине сбил нечаянно и подбросил, - произнёс Гена.
Все его слова звучали как-то слишком бессердечно. То ли выдержка профессии, то ли ещё что. Но лично для меня это было странно.
На фоне Дима спрашивал ещё что-то, но я не захотел продолжать с ним диалог. Достал телефон, сфотографировал адрес родителей и отправился к ним, махнув головой Диме, подавая сигнал, что я ушёл. Парень сделал брови домиком и взглядом показал на Гену. Он явно не хотел с ним стоять. Это вызвало улыбку на моём лице.
- А почему вы до сих пор родителям не сообщили о Паше? - внезапно спросил Дима.
- Ну я так, я это... - Гена не нашёл, что сказать.
- Ладно, мы сами. Спасибо за сотрудничество, Геннадий.
Дима двинулся следом за мной. Сделав пару шагов - я почувствовал тяжёлый, злобный взгляд за спиной. Это Гена прожигал в нас дыру. Он был явно чем-то недоволен и как будто что-то недоговаривал. Дима тоже это заметил. Но ковыряться в мозгах участкового не было сегодня времени.
Нам ещё предстояло сказать родителям Паши, что его больше нет. Увидеть эту боль, плач, ненависть. Пожалуй, это одно из отвратных ощущений в нашей работе. Видеть, как упиваются горем родители и стоять молча, профессионально дать надежду на поимку преступника. Но, ребёнка уже не вернуть. Дети не должны умирать. По крайней мере, не раньше родителей.
Глава 10. Знакомое чувство.
От чёрной двери Пашиной квартиры несло чем-то мерзким. Чем-то знакомым, что сверлило в голове, пробуждая то, что давно забыто. Дима окинул меня взглядом, его брови нахмурились.
- Марик, всё хорошо?
- Да, просто... - я прочистил горло, - ты не чувствуешь запах?
Дима перевёл глаза на дверь, пытаясь внюхаться. Прикрыл глаза.
- Не совсем. Пахнет... - он открыл глаза, - пьянкой.
Я кивнул. Дима постучал в дверь. Никто не открыл. Никто не подошёл. Дима потянулся к ручке, дёрнул. Дверь распахнулась.
- Есть кто? Это полиция, - словно проверяя, отозвался Дима.
Мои ноги перешагнули через порог, бесцеремонно проходя сквозь явную грязь на полу.
- Анатолий, Ирина. Вы дома? - произнёс я.
Хотя я уже и так прекрасно понял, почему никто Пашу не искал. Почему мне никто не отвечает. Так же и то, почему Гена им не сообщил. Дима пошёл на кухню, я последовал в спальню. Как только он открыл дверь, выбежала худощавая белая собака. По всей квартире были её экскременты, вонь стояла невыносимая, да ещё и смешанная с перегаром. Зашёл наконец в спальню и увидел двух абсолютно пьяных людей. Анатолий спал, а Ирина что-то бормотала, сидя на кресле возле кровати. Оба выглядели безобразно. Волосы спутанные, растрепанные. одежда вся грязная. Удивительно, это сколько нужно было выпить, чтобы был такой зловонный перегар. Омерзительно - все что я подумал на данный момент.
Ирина подняла на меня взгляд.
- Вы кто? - язык у неё заплетался. - Эй, малой, кто это?
Я не смог ответить ей. Мне стало обидно за Пашу. Его никто и не думал искать. Несчастный ребёнок, что сейчас лежит в холодной камере у нас. Интересно, он смог хоть немного порадоваться жизни в этом мире. Дима зашёл в комнату и тут же скривился. Ему, конечно, не в новинку было видеть пьяных в стельку людей, но всё же запах был сильным.
- Ирина, когда вы в последний раз видели Пашу? - спросил Дима.
Её шатающееся тело поднялось, мутные глаза перевела на Диму. Анатолий так и продолжал спать.
- А тебе какая разница? Пашка со своей собакой, наверное, гуляет. Несносный мальчишка, - с некой агрессией, сказала Ирина.
Дима отступил. Я выдохнул:
- Ваш сын найден мёртвым. Когда вы видели его в последний раз?
Ирина скривилась, начала махать руками в мою сторону. Дима резко перехватил её:
- Ты что такое несёшь, мент проклятый! Пашка, - она обернулась, - Пашок! Иди сюда, негодник! Куда залез? Снова нервы мотать вздумал!
- Успокойтесь, вам нужно прийти в себя. Завтра сможете опознать? -пытался успокоить Дима, отпуская её руки.
- Да вы из ума выжили! Малой вот только что бегал! С этой, с собакой чертовой! - Ира пнула ногой Толика. - Эй, ты слышишь, что эти говорят? Мол, нашего Пашку-то...
Анатолий что-то неразборчивое промямлил и отвернулся. Дима скривился.
- Ирина, завтра явится в участок. Нужно опознать и подтвердить, - ровным тоном, сказал я.
- Идите к чёрту. Никуда я не...
- Это ваш сын? - внезапно Дима показал фото на телефоне.
- Повторяю, это точно не он, он только что... - глаза Иры направились на экран.
Её зрачки расширились, будто весь хмель резко ушёл. Она закрыла рот. Губы задрожали. Минута осознания накрыла её. Но потом, будто специально отгоняя от себя эту мысль:
- Он просто похож. Паша... Паша, иди сюда! - крикнула она в сторону.
Но ответа не было. Ира больше никогда не услышит что-то в ответ. Паша абсолютно точно был мёртв. Нам и не требовалось уже знать личность, теперь было важно, чтобы Паша не был хотя бы сейчас один. В последний миг, перед тем как его бесповоротно закопают. Несчастный ребёнок, который остался один на один в этом грешном мире.
Белая собака жалобно заскулила. Она зашла тихо и упёрлась носом в штанину Диме. На нём лица не было. Он был очень зол, зол на эту всю ситуацию. На то, что родители ребёнка никак не поймут, что больше не увидят собственного сына. Не услышат его живой голос, не обнимут. Они отказывались верить в реальность, в которой их сына уже нет. И даже не думали о том, что причиной смерти Паши могут быть они сами. Не уследили, не удержали, не довоспитали. Да, Дима определённо был зол.
Ну что ж, понять его можно.
Собака подошла ко мне, я присел на корточки и запустил пальцы в её шерсть. Мягкая. Казалось, даже пёс уже понял, что произошло. Его глаза пестрели горем. Он то и дело жалобно поскуливал.
- Кхе, кхе. - прокашлялся Дима. Он собирался что то сказать, но я его опередил. Слишком Димка, был на эмоциях - не лучшее время и место показывать слою злость.
- Завтра явится к нам в участок на опознание. Сегодня придите в себя. Если не явитесь, с силой отправим на сутки в обезьянник. Я ясно выразился?
- Никуда я не поеду, - ответила Ирина.
Она, шатаясь, плюхнулась на кровать, на которой спал Анатолий.
Я дёрнул Диму за рукав, кивнул головой в сторону выхода.
- Пошли, здесь нам больше делать нечего.
Дима молча кивнул и последовал за мной. Собака проводила нас до двери. Я вздохнул, посмотрел на него и на прощание снова погладил.
Из спальни послышалось:
- Паша, быстро сюда!
Я потянул ручку - дверь закрылась за нами. Дима молчал. А я знал. Знал, что они придут завтра. Знал, что сначала не поверят. Знал, что в итоге будут скорбеть. Они сейчас не понимают, что произошло. Но как только увидят Пашу, поймут. А как только поймут - будет два варианта: либо они бросят пить, либо второй вариант, в который я верю больше, - они забухают ещё сильнее.
Напарник мой обернулся, посмотрел в глаза:
- Марк, что с ними не так?
- В смысле? Ты впервые видишь пьющую семью?
- Нет, но... Им всё равно на сына. Им главное пьянка.
- К сожалению, у нас полно таких семей, Дима.
Он промолчал. Его руки чуть дрогнули. Отвёл глаза в сторону. Ему нечего было сказать. Сегодня был слишком тяжёлый день. Пора бы и домой ехать.
Прошёл почти месяц с момента пропажи Вовы, и мы до сих пор не нашли никого, кто был бы причастен.
Но он ждёт.
