Czytaj książkę: «Игры Богов»
Глава 1
Круглый зал терялся в полумраке: стены уходили ввысь, растворяясь в тени, а между колонн висели полосы света, будто застывшие лучи. В центре стояло Око Судеб — сфера из переливчатого камня, внутри которой клубились три потока: один — золотистый и стремительный (настоящее), второй — прозрачный, с медленными, тяжёлыми волнами (прошлое), третий — тёмносиний, мерцающий, будто сотканный из предчувствий (будущее). Создатели смотрели на него без восторга, скорее с терпеливой усталостью. Вокруг Ока, по кругу, стояли шесть тронов, каждый — из материала, отражающего стихию своего хозяина.
Велтор — создатель Огня. Его трон отливал медью и раскалённым янтарём, будто горел изнутри. Сам Велтор был высоким, с волосами цвета тлеющих углей и взглядом, в котором плясали искры. Он говорил мало, но каждое слово звучало как приказ. Ему нравилось, когда события вспыхивали внезапно, как пожар.
Лирна — создательница Воды. Её трон казался высеченным изо льда, но на самом деле был из полупрозрачного синего камня, по которому бежали тонкие прожилки, напоминающие течение рек. Лирна двигалась плавно, почти бесшумно, и в её голосе слышался тихий плеск волн. Она любила долгие, тягучие интриги, где всё размывалось и теряло очертания.
Зорвин — создатель Земли. Массивный, словно выросший из скалы, Зорвин сидел неподвижно, будто сам был частью своего каменного трона. Его голос звучал глубоко и неторопливо, как грохот далёкого обвала. Он ценил прочность и постоянство — и раздражался, когда всё шло слишком быстро.
Эйра — создательница Воздуха. Её трон был невесомым на вид, будто сплетённым из ветра и света. Эйра казалась почти прозрачной, её движения напоминали вихрь, а смех — шёпот сквозняка. Ей нравились перемены, внезапные повороты и то, как легко можно было всё переиначить одним дуновением.
Ксентор — создатель Молнии и Грома. Его трон сверкал металлическими прожилками, и время от времени по его поверхности пробегали крошечные разряды. Ксентор был резким, нетерпеливым, обожал напряжение и накал страстей. Для него лучший момент — тот, когда всё висит на волоске.
Мираэль — создательница Тени и Сумрака. Её трон сливался с полумраком зала, и порой казалось, что она вовсе не сидит на нём, а просто является частью темноты. Мираэль говорила тише всех, но её слова проникали глубже прочих. Она замечала то, что ускользало от остальных, и любила скрытые мотивы и тайные ходы.
— Возможно, нам стоит в этот раз выбрать на роль героя девчонку? — произнёс Велтор, слегка наклоняясь вперёд, и в его глазах мелькнул интерес.
— О нет, мы уже так делали, — протянула Эйра, махнув рукой, будто отгоняя воспоминание.
— Она справилась быстрее парней, совсем не успели повеселиться.
— А что, в Нижнем мире уже вырос наш подопечный? — с некоторой иронией поинтересовался Зорвин, постукивая пальцами по подлокотнику. В этот момент Око Судеб дрогнуло, и потоки внутри него на мгновение сплелись, показав не просто сцену в Нижнем мире, а саму суть его нынешнего устройства. Каэрон и Морзак — сильнейшие демоны Нижнего мира, и власть над мрачными землями они поделили между собой. Две половины царства тьмы жили по разным законам, отражая натуру своих владык. Владения Морзака — это угрюмые, выжженные пустоши, где скалы стоят, словно ряды безмолвных стражей, а воздух густ и тяжёл от пепла. Здесь всё подчинено порядку и грубой силе: каждый демон знает своё место, каждый шаг выверен. Морзак правит железной рукой, не терпя ни слабости, ни своеволия. Его земли — машина, где каждый монстр — винтик, исправно выполняющий свою роль. Территории Каэрона — полная противоположность. Это кипящий хаос: ущелья, где из трещин вырываются языки пламени, реки расплавленной породы и чёрные леса, чьи искривлённые ветви будто тянутся к небу в безмолвном крике. Здесь выживает лишь тот, кто достаточно дерзок и силён, чтобы бросить вызов самой земле. Каэрон не навязывает правил — он позволяет хаосу быть своим законом, и его подданные почитают его не за дисциплину, а за дикую, неукротимую мощь. Граница между их владениями — полоса мёртвой земли, где даже тени будто замирают, не решаясь переступить невидимую черту. Там не живут ни монстры Морзака, ни последователи Каэрона: это место — молчаливое напоминание о хрупком равновесии, которое держится не на союзе, а на взаимном презрении и осторожности. Именно из земель Морзака сегодня и должен был появиться противник для будущего героя. Око Судеб снова дрогнуло, показывая, как в кипящем ущелье поднимается высокая фигура. Каэрон. Рыжие волосы, глаза, горящие, как два крошечных пожара, поза — небрежная, почти ленивая, будто сама идея подчиняться чьей-то воле казалась ему нелепой. Рядом с ним, в более сдержанной, почти ритуальной позе, стоял массивный Морзак: рога изогнуты назад, взгляд холоден, движения выверены. Создатели вызвали демонов к себе для беседы, и зал наполнился тяжёлым, густым воздухом, словно сама реальность прогнулась под их присутствием. Первым пришёл Морзак. Он шагнул через мерцающий портал, опустился на одно колено и склонил голову, соблюдая этикет. Его движения были чёткими, выверенными, будто он заранее отрепетировал каждый жест. Каэрон опоздал. Портал вспыхнул с запозданием, и он появился не спеша, будто ему было всё равно, ждут его или нет. Он вошёл, не кланяясь, лишь скользнул взглядом по тронам и остановился, скрестив руки на груди. В его позе читалось: «Я здесь, потому что мне любопытно, а не потому что обязан».
— Ты опоздал, — заметил Зорвин с лёгким раздражением.
— А вы думали, я прибегу по первому зову? — усмехнулся Каэрон, и в его голосе прозвучала насмешка.
— Мне казалось, мы давно выяснили: я не ваш послушный щенок. Велтор нахмурился, а Мираэль едва заметно улыбнулась, будто ей нравилась эта дерзость.
— Нам нужно обсудить правила игры, — произнёс Ксентор, и его слова прозвучали как раскат грома. — Правила? Или ваши новые капризы? — Каэрон лишь пожал плечами. Тишина в зале стала гуще. Даже потоки в Оке Судеб на мгновение замедлились, будто прислушиваясь. Каэрон облокотился на один из столпов мироздания — тот вибрировал под его прикосновением, будто сам камень чувствовал тяжесть его силы. Поза вышла нарочито небрежной: плечо прижато к холодному граниту, одна рука свободно свисает, пальцы чуть согнуты, будто ему даже лень сжимать кулак. Взгляд у него был спокойный, почти скучающий, но в этой скуке таилась сталь — словно он видел перед собой не могущественных Создателей, а детей, затеявших глупую игру. В его облике не было ни напряжения, ни показной угрозы: он и так знал, что сильнее многих здесь, и не нуждался в том, чтобы это доказывать. В человеческом облике Каэрон выглядел как высокий мужчина с резкими, но гармоничными чертами: тёмная бронза кожи, рыжие пряди, небрежно падающие на лоб, и глаза, в которых будто тлел вечный огонь. Ни единого лишнего движения — только эта ленивая уверенность, от которой становилось не по себе. Он был единственным демоном Нижнего мира, способным принимать человеческий облик, и делал это не ради маскировки, а потому что ему так нравилось. В этом виде он чувствовал себя свободнее, будто сама форма позволяла ему лучше ощущать грань между силой и презрением. Рядом с ним Морзак казался воплощением первозданной дикости. Его тело покрывали жёсткие, похожие на звериную шерсть волосы, тёмные, с багровым отливом, будто впитавшие в себя пепел его земель. Массивные рога, изогнутые назад, выглядели как оружие сами по себе, а длинные когти, чёрные и острые, слегка царапали воздух при каждом движении — словно он не до конца контролировал собственную ярость. В отличие от Каэрона, Морзак не мог принять человеческий облик: его природа была слишком грубой, слишком привязанной к земле и пламени Нижнего мира. Он стоял прямо, неподвижно, как статуя из камня и кости, и в его холоде не было ни капли иронии — только готовность действовать по приказу.
— Мы вызвали вас, чтобы напомнить о нашем маленьком развлечении, — ехидно произнёс Велтор, и в его голосе прозвучала та самая весёлость, которая Каэрону казалась особенно отвратительной.
— Меня оно не касается, — резко отрезал Каэрон, даже не глядя на него.
— Не могу понять, почему ты так противишься этой маленькой шалости? Творец ничего даже не подозревает. Все веселятся, ты один недоволен. Каэрон лишь пожал плечами. У него был ответ на этот вопрос, но он не считал нужным его озвучивать. Ему было противно не столько само развлечение, сколько то, с какой лёгкостью они распоряжались чужими жизнями, будто это были фишки на доске.
— Мы отправим вам по девушке. Постарайтесь там, — с насмешливой улыбочкой произнёс Ксентор, будто делал им одолжение. Каэрон развернулся и направился к порталу. Он правил Нижним миром, среди монстров, чудовищ — существ, которые не знали сострадания, но даже они казались ему более разумными и… честными. Монстры не притворялись, что творят добро, не прятали жестокость за красивыми словами. Они просто были такими, какие есть. И сейчас находиться среди Создателей, слушать их игривые интонации, видеть эту фальшивую непринуждённость было для него невыносимо. Он не желал больше находиться на этом бессмысленном сборище.
— Ты опять уходишь без разрешения, — произнёс один из Создателей, в его тоне мелькнуло раздражение, смешанное с привычным высокомерием. Демон остановился, но не стал оборачиваться. Плечи его чуть напряглись, но это было единственное движение, выдававшее эмоции.
— Мне не нужно твоё разрешение, — в его голосе прозвучало раздражение, холодное и острое, как лезвие.
— Твой мир запечатан нашей печатью. Ты не можешь его покинуть, когда пожелаешь, как твой дружок Морзак. Ему мы дали личную печать в пользование. Неужели ты не хочешь такую же? — с удивлением спросил Создатель, словно искренне не понимал, почему демон не ухватится за это предложение. Он даже чуть наклонился вперёд, будто пытался заинтересовать Каэрона выгодной сделкой. Слова Создателя зацепили Каэрона. Внутри что-то дёрнулось — не обида, а горькое, тяжёлое осознание несправедливости, которую он столько столетий старался не замечать. Множество столетий назад, когда Создатели ещё занимались настоящей работой — поддерживали равновесие, следили за ходом времени, — Нижний мир не был заперт печатью, как сейчас. Разные монстры, демоны, дьяволы периодически проникали в ту или иную ветвь времени и устраивали там переполох. Создатели боролись, призывали героев, восстанавливали нарушенные нити судьбы. Это была борьба, а не игра. А затем… затем они нажаловались Творцу, и тот запечатал Нижний мир, раздав Создателям по печати, чтобы те могли входить в него, если потребуется. И сейчас один из них спокойно предлагал ему свободу, которую сам же и отобрал, будто это был какой-то щедрый дар, а не возвращение того, что и так принадлежало ему по праву. Ярость поднималась в нём медленно, как лава, не вспыхивая сразу, а заполняя каждую клетку, делая голос обманчиво спокойным.
— Когда-нибудь, — произнёс Каэрон таким ровным, почти безразличным тоном, что у всех находившихся в зале пробежал холодок по спине. — Пусть не сейчас, но настанет тот момент, когда вы будете нуждаться в моей благосклонности. Вы будете умолять меня и упрашивать. Тогда… тогда я напомню вам о вашей бесполезной печати.
Тишина, наступившая после его слов, была тяжёлой, густой, почти осязаемой. Создатели замерли, каждый в своей позе, и впервые за долгое время в их взглядах не было скуки. Велтор чуть нахмурился, будто пытаясь понять, не шутит ли демон. Эйра невольно подалась назад, словно хотела оказаться подальше от этой спокойной угрозы. Зорвин сжал подлокотники трона так, что камень под его пальцами едва не треснул. Ксентор замер, и даже искры на его троне будто притихли. Лирна смотрела на Каэрона с внезапным, острым вниманием, будто видела его впервые. А Мираэль, сидевшая в полумраке, чуть наклонила голову, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на уважение — или на страх. Они были в смятении. Не потому, что верили, будто такое возможно — нет, сама мысль казалась абсурдной. Но тон Каэрона, эта ледяная уверенность, делали абсурд пугающе реальным. На мгновение им всем показалось: да, такой момент может настать. И тогда их печати, их власть, их вечное развлечение окажутся ничем. Око Судеб в центре зала дрогнуло, и потоки внутри него на миг потемнели, словно отражая ту тень, что легла на зал после слов демона.
Глава 2
В Зале Сотворения сегодня царило редкое оживление. В отличие от угрюмого круглого зала Создателей, где вечно витала скука, здесь всё дышало торжественностью и светом. Высокие своды терялись в сиянии, будто само пространство старалось дотянуться до небес. Между колонн висели золотые нити — не просто украшение, а настоящие нити судьбы: тонкие, мерцающие, они сплетались в узоры, отражавшие баланс миров. В центре зала возвышался Кристалл Рождений — прозрачный, но живой: в его глубинах вспыхивали искры всякий раз, когда в одном из миров появлялся на свет потомок Творцов. Сегодня Кристалл переливался особенно ярко. Творцы собрались на праздник, и каждый из них выглядел так, будто сам был воплощением своего мира. Они не просто управляли стихиями — они были ими.
Аэрион, повелитель ветров и небесных путей, двигался так, словно под его шагами не было твёрдой земли: лёгкая поступь, развевающиеся серебристые одежды, в глазах — отблеск далёких штормов. Он отвечал за воздушные миры, за пути между измерениями, и любил говорить, что «судьба — это ветер: её не видно, но она толкает в спину».
Лианна, хранительница океанов и глубинных течений, казалась сотканной из воды и лунного света. Её тёмные волосы струились, как волны, а в голосе слышался тихий рокот прибоя. Она следила за мирами, где жизнь рождалась в тишине и темноте, и знала: самые важные решения принимаются не на свету, а в глубине.
Террак, владыка гор и недр, был массивным, словно выросшим из самой земли. Его кожа отливала тёплым камнем, а движения были неторопливыми, но мощными, как сдвиг тектонических плит. Он создавал миры с крепкими хребтами и глубокими пещерами, где судьба ковалась в тишине.
Фейра, повелительница пламени и перемен, не стояла на месте ни секунды. Её рыжие волосы вспыхивали, будто в них жили искры, а взгляд был острым, как лезвие. Она любила миры, где всё менялось стремительно, где одно решение могло сжечь прошлое и дать дорогу новому.
Ваэлор, хранитель звёзд и безмолвных пространств, говорил редко, но каждое его слово падало, как камень в спокойную воду — и круги от него расходились далеко. Его глаза были тёмными, почти чёрными, и в них отражались далёкие созвездия. Он следил за тем, чтобы миры не теряли связь друг с другом, чтобы нити не рвались в пустоте.
Мираэлла, покровительница сумерек и переходов, любила полутона. Её облик был мягким, почти размытым, будто она существовала на границе света и тьмы. Она знала все двери между мирами и умела слышать шёпот тех, кто стоял на пороге перемен.
Они обменивались новостями, и в их словах не было места поражениям — о неудачах здесь не говорили. Только успехи, только достижения. И сегодня повод для радости был действительно велик: сразу восемь кандидатов прошли Испытание Ангела. Дети Творцов стояли в особом круге, очерченном светом. Они ещё не были ангелами — но уже и не просто детьми. В их взглядах не было жадности, зависти или слепой страсти: Испытание выжигало это, оставляя лишь чистое стремление служить порядку и равновесию. Среди них была Лиэрия — девушка с длинными тёмными волосами, струящимися по спине, словно шёлк, сотканный из ночи. Она была высокой, статной, но в её осанке не было высокомерия — только спокойная уверенность. Светло‑небесные глаза смотрели прямо, будто видели сквозь завесу обыденности. Её фигура была гармоничной, естественной, без показной пышности — в ней чувствовалась сила, которая не стремилась кричать о себе. Лиэрия держалась чуть в стороне, не потому что хотела выделиться, а потому что ей нужно было чуть больше тишины, чтобы слышать шёпот нитей судьбы. Рядом с ней стояли другие: юноша с глазами цвета расплавленного золота, будто впитавший в себя свет далёких солнц; хрупкая на вид девушка, чьи пальцы легко касались невидимых струн реальности; высокий парень, который двигался с той же неторопливой мощью, что и Террак. Каждый из них был особенным, и вместе они создавали ощущение редкой гармонии. Праздник шёл своим чередом: звучали тосты, лилось вино, искрились нити в воздухе. Казалось, что сама тяжесть, давившая на миры, чуть отступила. Если восемь новых ангелов отправятся в мир людей, значит, у истории снова будет невидимая рука, направляющая её. Учёные найдут нужные слова, полководцы — верные решения, изобретатели — прозрения, которые изменят ход вещей. Но в уголках зала, там, где свет был чуть тусклее, мелькали тени сомнений. С каждым поколением всё меньше кандидатов проходили Испытание. И никто не говорил вслух, что однажды может не остаться ни одного.
---
А в другом зале, в том самом круглом помещении, где скука была почти осязаемой, дух веселья угас. Когда портал за Каэроном закрылся, Создатели переглянулись — и в этих взглядах впервые за долгое время не было привычной насмешливости. Слова демона повисли в воздухе, тяжёлые и холодные. На секунду каждый из них задумался: а не перешли ли они давно некую черту? Не превратили ли борьбу за равновесие в жестокую игру, где ставки — чужие жизни? Но эти мысли были слишком неудобными. Их быстро отогнали.
— Что ж, — произнёс Велтор, первым нарушив тишину. — Раз уж веселье чуть притихло, пора заняться делом. Нужно найти девушек для Нижнего мира.
— Да, — кивнул Зорвин, будто возвращаясь к привычной рутине. — Нельзя отправлять кого попало. Нужно проверить нити судьбы. Ни один ключевой персонаж не должен попасть туда.
— Я возьму на себя эпоху Возрождения, — предложила Эйра, снова становясь лёгкой и непринуждённой, будто и не было той ледяной паузы.
— А я — век машин и скоростей, — добавил Ксентор, и в его голосе снова зазвучал азарт.
— Прошлые времена я возьму на себя, — тихо сказала Мираэль, и её слова прозвучали почти как шёпот тени.
Они договорились действовать осторожно, выверяя каждый шаг. И разошлись по мирам, растворяясь в мерцании порталов.
---
Никто уже и не вспомнит, как именно родилась эта «игра». Когда‑то Создатели действительно боролись за то, чтобы Нижний мир не мог влиять на жизнь людей. Они сражались с прорывами, закрывали врата, призывали героев, чтобы удержать равновесие. Это была тяжёлая, но нужная работа. А потом Нижний мир запечатали. Чудища больше не крушили города, не сжигали деревни, не разрывали нити судьбы. Равновесие было достигнуто.
И стало скучно.
Дни потянулись однообразно. Попытки бросать монстров в мир людей не удались: те были слишком сильны, слишком заметны. Если бы Творец почувствовал всплеск демонической силы в человеческом мире, Создателям пришлось бы отвечать. А отвечать не хотелось.
Тогда и родилась эта странная, безумная, аморальная, но очень весёлая идея.
В Нижний мир отправляли девушку. Она рожала демона‑полукровку. Спустя год он становился достаточно сильным, чтобы принести разрушения, но при этом его сила оставалась в пределах «невидимости» для высших сил. Люди могли победить его, а Создатели — наблюдать весь цикл: от рождения до битвы. Сначала оба демона прекрасно играли по правилам. Они оплодотворяли женщин, позволяли забирать полукровок, а взамен получали человеческую душу — для демона это была редкая, ценная игрушка.
Когда Каэрон резко отказался участвовать, Создатели поспешили укрепить союз с Морзаком. Они подарили ему личную печать — знак доверия и власти, позволяющий ему свободно перемещаться между мирами. Ведь они знали: без разрешения высшего демона никто не мог покинуть Нижний мир. Ворота не открывались просто так. Правда, в самом страшном бреду они не могли представить, что когда‑нибудь им понадобится именно разрешение Каэрона. Теперь же, после его слов, эта мысль, пусть и на мгновение, скользнула по краю сознания каждого из них. И от неё становилось не по себе. Око Судеб в центре зала чуть дрогнуло, будто само предчувствовало: равновесие, которое они так долго поддерживали, начинает трещать по швам.
Глава 3
Мираэль скользила сквозь прошлое, словно тень, не оставляющая даже намёка на своё присутствие. Для людей она была невидима, неслышима — лишь лёгкий холодок, пробегающий по коже, когда она проходила мимо. Она двигалась неспешно, внимательно, будто сама тишина была её союзником. Она шла через поселения, где дома лепились друг к другу, как гнёзда ласточек, а дым из труб тянулся к небу тонкими серыми лентами. Заглядывала в полутёмные избы, где женщины пряли при свете лучин, прислушивалась к разговорам у колодцев, наблюдала за тем, как мужчины возвращаются с полей, усталые, но спокойные. Она искала не просто девушку — она искала ту, в ком сила духа не была кричащей, а жила глубоко, как уголёк под слоем золы: неяркая, но способная разгореться в любой момент. В одном из сёл, на окраине, где поле плавно переходило в лес, Мираэль остановилась. Девушка работала в поле: копала землю, выдергивала сорняки, её руки уже покрылись мозолями, но она не жаловалась. Солнце золотило её волосы, выгоревшие от ветра и солнца, а в глазах, когда она на мгновение поднимала голову, читалась твёрдость — не упрямство, а спокойная уверенность человека, который знает цену труду и не боится тяжёлой работы. Мираэль подошла ближе, оставаясь невидимой, и внимательно изучила нить судьбы девушки. Та была крепкой, туго сплетённой, без разрывов и тёмных пятен. Здоровье — отменное, дух — стойкий, а в характере не было ни излишней мягкости, ни слепой ярости. Именно такая девушка могла пережить потрясение, выдержать то, что ей предстояло. Создательница чуть склонила голову, будто кивая самой себе. Сомнений не осталось: это был идеальный кандидат. С лёгкой, едва заметной улыбкой она растворилась в сумраке, вернувшись в свой зал. Теперь оставалось только ждать. Через несколько дней всё должно было случиться.
---
Лиэрия стояла, затаив дыхание, хотя ей и не нужно было дышать. Сегодня был день её первого самостоятельного задания. На вид ей было не больше двадцати пяти, но на самом деле её возраст давно перешагнул отметку в пятьдесят лет. Для мира людей это была бы старость, но для дочери Творцов — лишь начало зрелости. Дети Творцов жили около трёхсот лет, сохраняя свою силу и облик до самого конца, и Лиэрия чувствовала эту долгую жизнь в себе — как тихий гул внутри, как уверенность, что времени у неё достаточно, чтобы всё сделать правильно. Сегодня ей предстояло направлять и поддерживать принцессу — будущую королеву, которая свергнет собственного брата. Это был тонкий, опасный путь, где любое неверное движение могло сломать всю цепочку событий. Портал мерцал перед ней, переливаясь всеми оттенками сумерек. Лиэрия расправила свои белые крылья — они были широкими, но лёгкими, словно сотканными из утреннего тумана. На мгновение она позволила себе почувствовать их тяжесть и свободу одновременно. Затем, привычным движением, она подвязала свои длинные тёмные волосы простой лентой, чтобы они не мешали. Впервые она была предоставлена сама себе. От неё зависели судьбы, нити, целые миры. И это чувство ответственности не пугало её — оно придавало сил. Её одежда была простой, почти человеческой: льняная туника, удобные штаны из мягкой ткани, лёгкие сапоги. Ничего лишнего, ничего, что могло бы привлечь внимание. Даже если бы люди могли её видеть, она выглядела бы как обычная странница, не более того. Но крылья… крылья она могла спрятать, когда нужно. И сейчас, когда портал открылся, она убрала их — они словно растворились в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое мерцание. Лиэрия улыбнулась. Да, так было привычнее. Говорили, что к крыльям привыкают в течение первых десяти лет, но она уже давно перестала замечать их как нечто отдельное. Они были частью её, как дыхание или биение сердца.
---
В Нижнем мире всё оставалось неизменным: пламя лизало скалы, пепел кружился в воздухе, а земля стонала под тяжестью собственной ярости. Но даже здесь, среди вечного хаоса, были свои ритмы и свои встречи. Морзак пришёл к Каэрону, тяжело ступая по раскалённым камням. Его рога царапали низкие своды пещер, а когти оставляли глубокие борозды в камне.
— Ты всё такой же, — произнёс он, глядя на Каэрона, который сидел на краю обрыва, глядя вниз, туда, где лава текла, как река из кошмаров.
— А ты всё так же прислуживаешь Создателям, — спокойно ответил Каэрон, даже не поворачиваясь.
— Неужели тебе не хочется подпитывать себя человеческой душой? Да и печать не бывает лишней. Я проникаю в мир людей и похищаю души. Это весело, — демон хохотнул, вспоминая последнюю охоту, его глаза вспыхнули алым.
— Мне это не интересно, — голос Каэрона был ровным, почти безразличным.
— Как ты ещё не помер со скуки? У нас же ничего не меняется! — воскликнул Морзак, разводя руками так, что искры полетели в стороны.
— Мне не скучно, — повторил Каэрон.
— Да, твои дьяволицы явно хорошо тебя развлекают, — Морзак толкнул Каэрона локтем и ухмыльнулся.
Каэрон чуть поморщился. Да, связи с дьяволицами когда‑то скрашивали его дни. С одной из них у него до сих пор оставались хорошие отношения — в ней было нечто особенное, какая‑то дикая, необузданная красота, которая не приедалась. Но даже это уже не приносило прежнего удовольствия.
— Не переходи черту, Морзак, — внезапно серьёзно произнёс Каэрон, и в его голосе прозвучала сталь, от которой даже Морзак на мгновение замер.
И в этот момент в Нижнем мире начали возникать порталы. Они вспыхивали в разных уголках, как раны в ткани реальности, и воздух вокруг них становился густым и тяжёлым.
— Создатели начали охоту, — со смирением произнёс Морзак, будто принимая неизбежное. — Скоро появятся наши жертвы.
Он хищно улыбнулся, предвкушая привычную игру. После рождения полукровки девушка оставалась во власти демона. И ещё ни одна из них не умерла быстро и легко.
---
В мире людей Лиэрия наконец нашла свою подопечную. Принцесса сбежала из дворца, когда стража попыталась схватить её. Брат хотел сослать её в монастырь, запереть там и лишить права на престол. Теперь она работала в поле, скрываясь, притворяясь обычной крестьянкой, и делала это так умело, что даже Лиэрия не сразу её узнала. Ангел вела себя осторожно, стараясь не привлекать внимания, хотя люди всё равно не могли её видеть. Она опустилась на землю, убрав крылья, и с удовольствием отметила, как привычно стало это движение. Простая одежда, незаметная, сливающаяся с пейзажем, помогала ей чувствовать себя ближе к людям, которых она должна была защищать. Внезапно воздух перед принцессой начал дрожать, как над раскалённым камнем. В нём появилось нечто — круг, который расширялся, искажая пространство. Чем шире он становился, тем яснее в нём было видно раскалённые земли Нижнего мира, из которых вырывались языки пламени. Принцесса бросила всё и отшатнулась, её глаза расширились от ужаса. Она хотела бежать, но ноги словно вросли в землю, прикованные невидимыми цепями. Из портала вырвался поток силы, холодный и обжигающий одновременно, и начал затягивать девушку внутрь. Лиэрия застыла на мгновение, скованная правилами: ангелы не имели права вмешиваться в ход вещей, они могли лишь направлять, поддерживать, подсказывать. Но сейчас перед ней была не просто нить судьбы — это была жизнь, которую разрывали на части. Несколько мгновений она наблюдала, как принцессу затягивает в портал, а затем, заглушив голос рассудка, одним резким движением рванулась вперёд. Схватив девушку, она отбросила её так далеко, как только смогла. Сила, затягивающая в портал, на мгновение ослабла, а затем исчезла. Лиэрия подошла ближе, осматривая место, где только что был портал. Она пыталась понять, что это было, как такое возможно, и почему Создатели нарушили равновесие. Но внезапно затягивающий поток вернулся — резкий, безжалостный, он ударил по ней самой. Лиэрия, только утром спустившаяся в мир людей, не успела ничего сделать. Её подхватило и утянуло в Нижний демонический мир, туда, где пламя и тьма ждали новых жертв.
