Czytaj książkę: «Стерва играет без правил»

Глава 1

Стерва за работой

Лада Вельская никогда не опаздывала на собственные спектакли. Она могла опоздать на самолёт, на ужин с мужчиной, на день рождения подруги и даже однажды — на похороны человека, которого искренне любила. Но если речь шла о работе, Лада появлялась ровно в тот момент, когда была нужна. Не раньше — чтобы не дать людям привыкнуть к её присутствию. Не позже — чтобы не потерять контроль над сценой.

В тот вечер сцена называлась «Монтеверде», находилась на двадцать шестом этаже московской башни и пахла белыми лилиями, дорогим вином и чужими деньгами. Лада вошла в ресторан за семь минут до назначенного времени. Хостес узнала её сразу, хотя видела впервые. Так почти всегда и происходило. Ладу узнавали не по лицу — по тому, как она держала паузу перед первым словом. Будто давала человеку несколько секунд самому догадаться, насколько важной она сейчас окажется в его жизни.

— Добрый вечер. У меня столик на имя Вельской.

— Конечно. Вас уже ждут.

— Вот как?

Лада чуть улыбнулась. Мужчины, которые приходили раньше неё, делились на два типа. Первые боялись опоздать. Вторые хотели показать, что контролируют ситуацию. Кирилл Сазонов определённо относился ко вторым. Он сидел у панорамного окна в тёмно-сером костюме без галстука, с бокалом виски в руке и выражением лица человека, который привык покупать себе хорошие новости.

Тридцать девять лет. Совладелец сети частных стоматологических клиник. Женится через три дня. Невеста — Полина, тридцать один, архитектор. Вместе четыре года. Ничего особенного. Если бы не одна маленькая деталь. Полина заплатила Ладе двести пятьдесят тысяч рублей за ответ на единственный вопрос:

«Если ему предложат красивую женщину за три дня до свадьбы, он откажется?»

Лада сначала сказала, что это идиотский способ начинать семейную жизнь. Полина ответила:

«Зато честный».

— Вы ещё красивее, чем на фотографии, — сказал Кирилл, поднимаясь.

— Вы тоже.

Он явно ждал продолжения. Лада не стала уточнять, в каком смысле он тоже. Она села напротив, положила на стол маленькую сумку и сняла перчатки. Медленно. Не потому, что хотела произвести впечатление. Просто торопливость всегда делает человека чуть дешевле. Кирилл подозвал официанта.

— Что будете?

— Воду.

— Только воду?

— Пока да.

— Я думал, вечер предполагает что-то более интересное.

Лада посмотрела ему прямо в глаза.

— А я думала, вы умеете ждать.

Он улыбнулся. Хорошая улыбка. Белая, дорогая, почти наверняка отреставрированная в одной из собственных клиник.

— Уже начинаете мной командовать?

— Боже упаси. Командовать мужчиной скучно. Намного интереснее сделать так, чтобы он сам захотел именно того, что нужно тебе.

Кирилл откинулся на спинку кресла. Попался. Не потому, что согласился на игру. Потому что решил, будто игра уже понятна. Лада давно заметила: сильнее всего люди расслабляются не тогда, когда чувствуют себя в безопасности, а тогда, когда уверены, что разгадали тебя. Кирилл решил, что перед ним дорогая, самоуверенная женщина, которая любит флирт и знает себе цену.

Пусть. Сегодня ему полезно было ошибаться.

— Скажу честно, — начал он, — я редко знакомлюсь вот так.

— Через закрытый клуб знакомств?

— Именно.

Этого клуба не существовало. Лада придумала его три недели назад. Одностраничный сайт, три фальшивых отзыва, приглашение «только по рекомендации», анкета с вопросами о доходах, привычках и «личных границах». Кирилл заполнил её за одиннадцать минут. В графе «Семейное положение» написал: «Свободен». В графе «Что для вас недопустимо в отношениях?» — «Ложь».

Лада тогда смеялась минуты две.

— И как вам? — спросила она.

— Пока нравится.

— Вы всегда так быстро делаете выводы?

— Только когда уверен.

— Опасное качество.

— Уверенность?

— Нет. Самоуверенность.

Он снова улыбнулся, но на этот раз чуть напряжённее. Прекрасно. Первый укол всегда должен быть маленьким. Если ударить сразу сильно, человек закроется. Если чуть задеть самолюбие — начнёт доказывать.

— А вы замужем? — спросил Кирилл.

— Нет.

— Были?

— Нет.

— Почему?

— Мне никто не предложил достаточно убедительно.

— Что значит убедительно?

— Чтобы я поверила не в предложение. В последствия.

Он смотрел на неё дольше, чем требовалось.

— С вами сложно.

— Вы знакомы со мной восемь минут.

— Иногда хватает восьми секунд.

— Тогда вы должны были убежать семь минут пятьдесят две секунды назад.

Кирилл рассмеялся. Громче, чем было смешно. Лада взяла стакан воды. В сумочке лежал телефон. Экран был погашен, но запись шла. Не аудио. Видеосвязь. Полина видела всё из соседнего номера отеля этажом ниже. Лада категорически не хотела соглашаться на прямую трансляцию. Слишком легко клиент превращается из заказчика в зрителя собственного унижения. Но Полина настояла.

«Мне нужно увидеть его лицо».

Лада предупредила:

«Иногда лицо — худшее, что можно увидеть».

Полина заплатила ещё пятьдесят тысяч.

— Я женюсь через три дня, — вдруг сказал Кирилл.

Лада чуть подняла брови. Вот это было интереснее. Не потому, что он признался. Потому что слишком рано.

— Поздравляю.

— И всё?

— А я должна заплакать?

— Обычно женщины после такой информации становятся… осторожнее.

— Обычно вы рассказываете им это до или после постели?

Его пальцы на бокале замерли. На секунду.

— Жёстко.

— Вы первый начали.

— Я просто решил быть честным.

Лада едва заметно усмехнулась.

— Нет, Кирилл. Вы решили заранее получить индульгенцию. Это другое.

— Почему?

— Потому что честность — это когда вы говорите правду, рискуя потерять желаемое. А когда сообщаете её так, чтобы потом сказать «я же предупреждал», это страховка от чувства вины.

Он помолчал. И впервые за вечер посмотрел на неё без улыбки.

— Вы психолог?

— Нет.

— Тогда откуда такие диагнозы?

— Это не диагноз. Наблюдение.

— Не любите мужчин?

— Очень люблю. Особенно когда они не пытаются казаться умнее, чем есть.

— Блядь, а вы действительно непростая.

Лада рассмеялась.

— Вот теперь мне нравится разговор.

Он расслабился. Ошибся второй раз. Грубость часто создаёт ложное ощущение близости. Людям кажется, что если они вместе перешли на более резкий язык, между ними уже возникло доверие. Нет. Иногда это просто означает, что один человек слишком рано снял броню. Официант поставил перед ними закуски. Кирилл заказал ещё виски.

Лада медленно ела, почти не касаясь вина, которое всё-таки позволила ему заказать для неё. Разговор уходил то в путешествия, то в бизнес, то в отношения. Кирилл становился всё откровеннее. О Полине говорил тепло. Именно это раздражало Ладу сильнее всего. Если бы он называл невесту истеричкой, дурой, холодной сукой — всё было бы просто. Люди любят придумывать моральное оправдание собственному предательству.

Но Кирилл говорил:

— Она умная. Очень. Иногда даже слишком.

— Это недостаток?

— С ней трудно расслабиться.

— Потому что она умная?

— Потому что всё замечает.

Лада отпила воды.

— Удобнее, когда женщина ничего не замечает?

— Удобнее, когда не превращает каждую мелочь в расследование.

— Например, ваше знакомство со мной?

Кирилл внимательно посмотрел на неё.

— Она о вас не узнает.

Где-то этажом ниже женщина, которая должна была стать его женой через три дня, сейчас смотрела на экран. Лада почувствовала знакомую пустоту. Не жалость. Она давно перестала жалеть клиентов. Жалость мешала работать. Скорее скуку. Сколько раз она слышала эту фразу? Она не узнает. Он не узнает. Никто не узнает. Как будто поступок становится другим, если о нём нет свидетелей.

— Любите её? — спросила Лада.

— Полину?

— Нет, официанта. Конечно, Полину.

— Люблю.

— Сильно?

Кирилл нахмурился.

— Это что, допрос?

— Разговор.

— Да. Сильно.

— Отлично.

— Что отлично?

— Ничего. Просто приятно видеть настоящую любовь в наше циничное время.

— Издеваетесь?

— Пока нет.

Он допил виски.

— Вы ведь понимаете, что брак не отменяет желания?

— Разумеется.

— Мужчина может любить одну женщину и хотеть другую.

— Может.

Он явно не ожидал согласия.

— Вот.

— Женщина тоже.

Его лицо изменилось едва заметно. Лада заметила.

— Это другое.

— Разумеется. Особенно если продолжишь так на меня смотреть.

— Я не это имел в виду.

— Вы именно это имели в виду. Просто в вашей версии мира желание мужчины — природа, а желание женщины — проблема.

— Вы сейчас специально провоцируете?

— Немного.

— Зачем?

— Проверяю, насколько быстро у вас заканчивается либерализм.

Он засмеялся.

— Сука.

— Ещё рано для комплиментов.

На этот раз он смеялся искренне. Лада тоже улыбнулась. И подумала, что Полине сейчас, вероятно, совсем не смешно. Через двадцать минут Кирилл предложил уйти. Не прямо. Взрослые обеспеченные мужчины редко говорят «поехали трахаться» женщине, которую хотят впечатлить. Они формулируют изящнее.

— Здесь слишком шумно. У меня неподалёку номер.

— Номер?

— Иногда остаюсь в городе, если поздно заканчиваю встречи.

— Очень практично.

— Можем выпить там.

Лада посмотрела на часы.

— А ваша невеста?

Кирилл вздохнул.

— Лада…

— Что?

— Давайте без морали.

— А я похожа на человека, который читает мораль?

Он задержал взгляд на её губах.

— Нет.

— Тогда расслабьтесь.

Она встала. Кирилл тоже поднялся. На его лице появилось то самое выражение, которое Лада видела десятки раз: смесь победы и облегчения. Он считал, что решение принято. Теперь оставалось только выбрать момент. Они вышли из ресторана. Лифт спускался почти бесшумно. В зеркальных стенах отражались Лада, Кирилл и город за стеклом — огромный, холодный, залитый миллионами огней.

Кирилл стоял слишком близко. Лада не отодвинулась.

— Вы всегда такая спокойная? — спросил он.

— Нет.

— А когда нервничаете?

— Когда человек с ножом подходит сзади.

— И всё?

— Ещё когда заканчивается кофе.

Он улыбнулся. Двери открылись. Кирилл взял её за локоть. Лада посмотрела на его руку. Он сразу убрал. Хорошо обучаемый. Внизу их ждала машина.

— Поедем на моей, — сказал он.

— Я люблю иметь возможность уйти сама.

— Боитесь меня?

— Нет. Не люблю зависеть от чужого маршрута.

Она вызвала такси. Кирилл назвал адрес отеля. Полина уже знала его. Разумеется. По дороге Кирилл писал кому-то сообщения. Вероятно, невесте. Лада отвернулась к окну. Москва проплывала за стеклом мокрыми огнями. Был конец октября, и город выглядел так, будто кто-то слишком долго стирал его мокрой тряпкой, оставив только неон, фары и тёмные силуэты домов.

Телефон Лады коротко вибрировал. Сообщение от Полины.

«Он написал, что задержится на встрече с партнёрами».

Следом второе.

«Какой же он мудак».

Лада прочитала и не ответила. Через минуту пришло третье.

«Доведи до конца».

Она закрыла экран. Вот эту часть своей работы Лада ненавидела. Не ловушку. Не ложь. Не необходимость флиртовать с чужими мужчинами. Она ненавидела момент, когда человек уже получил ответ, но продолжал задавать вопрос в надежде услышать другой. Отель встретил их золотистым светом и безупречно вышколенным персоналом. Кирилл получил ключ-карту.

В лифте он уже не разговаривал. На двадцать первом этаже, когда двери закрылись за ними, он повернулся к Ладе.

— Теперь можно перестать анализировать каждое моё слово?

— А я анализировала?

— Вы смотрите так, будто у меня субтитры на лбу.

— Иногда очень полезная функция.

Он шагнул ближе.

— И что там написано?

Лада посмотрела ему в глаза.

— «Я сейчас сделаю глупость и буду считать её приключением».

Кирилл хмыкнул.

— А у вас?

— «Не рекомендую проверять».

Он поцеловал её. Точнее, попытался. Лада положила ладонь ему на грудь.

— Не спеши.

Это «ты» подействовало сильнее поцелуя. Он замер.

— Значит, всё-таки…

— Что?

— Я тебе нравлюсь.

— Кирилл, мужчина может мне нравиться и всё равно не получить то, что хочет.

— Господи, ты всегда всё усложняешь?

— Мы знакомы меньше двух часов. Не надо делать вид, будто это уже наша семейная проблема.

Он рассмеялся и снова попытался приблизиться. Лада позволила. Ровно настолько, чтобы он окончательно поверил в собственный успех. Потом отступила.

— Ответь на вопрос.

— Опять?

— Последний.

— Хорошо.

— Если бы Полина сейчас вошла в эту дверь, что бы ты ей сказал?

Кирилл нахмурился.

— Причём тут она?

— Ответь.

— Что ничего не произошло.

— Пока.

— Пока.

— А если произойдёт?

Он раздражённо выдохнул.

— Лада, какого хрена?

— Простого. Что бы ты ей сказал?

— Не знаю.

— Знаешь.

— Что это была ошибка.

— А свадьбу отменил бы?

— Нет.

— Почему?

— Потому что я люблю её.

Лада несколько секунд молчала. Потом тихо спросила:

— Ты хоть слышишь себя?

— Да что тебя вдруг так переклинило?

— Ничего.

Она открыла сумку и достала телефон. Поставила его на стол экраном вверх. Кирилл посмотрел. Сначала не понял. Потом увидел изображение. Полина сидела в гостиничном номере. Бледная. Совершенно неподвижная. И смотрела прямо в камеру. У Кирилла исчезло лицо. Не буквально. Просто за одну секунду с него словно стёрли всё то, чем он был последние два часа: уверенность, обаяние, иронию, возбуждение.

Остался человек, которого поймали.

— Что это за хуйня?

Лада прислонилась к столу.

— Прямая трансляция.

— Ты совсем ебанулась?

— Возможно.

Он схватил телефон.

— Полина?

Полина не ответила.

— Поль, это не то, что…

Лада закрыла глаза. Ну конечно. Не то, что выглядит. Великая мужская классика.

— Кирилл, — сказала она устало, — пожалуйста, не надо. Ты сейчас оскорбишь нас обеих ещё сильнее.

Он резко повернулся.

— Кто ты такая?

— Человек, которому твоя невеста заплатила за проверку.

— Проверку?

— На вшивость.

— Сука.

— Да.

— Ты, блядь, больная.

— Возможно.

— Это провокация!

— Конечно.

— Ты специально меня соблазняла!

— Именно.

— Тогда какого хуя это вообще доказывает?

Лада посмотрела на него почти с интересом. Вот он. Самый любимый момент человеческой психики. Когда виноватый перестаёт отрицать поступок и начинает спорить с условиями эксперимента.

— Ничего, — сказала она. — Абсолютно ничего. Я просто предложила. Решение принимал ты.

— Ты профессиональная шлюха?

Лада улыбнулась.

— Нет. Шлюхи честнее. Они заранее называют цену и услугу.

Кирилл шагнул к ней. На этот раз без улыбки.

— Ты понимаешь, что я могу сделать с твоей конторой?

— Конечно.

— Я тебя уничтожу.

— Вот теперь звучишь убедительно.

Телефон снова ожил. Полина наконец заговорила. Тихо.

— Кирилл.

Он мгновенно повернулся к экрану.

— Поль, подожди. Послушай меня.

— Я слушала два часа.

Он замолчал. Полина смотрела на него спокойно. Слишком спокойно.

— Ты любишь меня?

Кирилл провёл рукой по лицу.

— Да.

— Очень?

Он закрыл глаза. Лада отвела взгляд. И вдруг почувствовала усталость. Не физическую. Ту особую усталость, которая приходит, когда слишком часто видишь одну и ту же человеческую слабость под разными именами.

— Да, — сказал Кирилл. — Очень.

Полина улыбнулась.

— Хорошо.

— Поль…

— Возвращайся домой.

Кирилл застыл.

— Что?

— Я сказала: возвращайся.

— Ты меня простишь?

Долгая пауза.

— Не знаю.

Связь оборвалась. Кирилл стоял с телефоном в руке.

— Она всё равно выйдет за меня, — сказал он.

Не Ладе. Самому себе. Лада забрала телефон.

— Может быть.

— Точно выйдет.

— Может быть.

— Она любит меня.

— Может быть.

Он зло посмотрел.

— А тебе, блядь, обязательно последнее слово оставлять за собой?

— Нет.

Она подошла к двери. Остановилась.

— Кирилл.

— Что ещё?

— Ты её любишь?

Он смотрел исподлобья.

— Иди на хуй.

Лада кивнула.

— Вот теперь честно.

Она вышла. В коридоре было тихо. Только мягкий ковёр, приглушённый свет и далёкий звон лифта. Лада нажала кнопку. Телефон завибрировал. Полина. Лада ответила не сразу.

— Да.

Несколько секунд в трубке было только дыхание.

— Я выйду за него.

Лада закрыла глаза. Вот и всё.

— Это ваше решение.

— Ты считаешь меня дурой?

— Я не думаю о клиентах после завершения работы.

Ложь. Иногда думала.

— Но ты бы не вышла?

Лифт приехал. Лада вошла внутрь.

— Вы заплатили мне не за совет.

— Лада.

Двери начали закрываться.

— Что?

— Скажи честно.

Лада посмотрела на своё отражение в зеркале. Красивая женщина в чёрном пальто. Тридцать семь лет. Идеальная осанка. Спокойное лицо. Человек, который профессионально вытаскивал наружу чужую правду и очень давно не задавал вопросов о собственной.

— Хотите честно?

— Да.

— Вы знали ответ ещё до того, как позвонили мне.

На другом конце стало тихо.

— Тогда зачем я это сделала?

— Потому что надеялись ошибиться.

Лада отключилась. Лифт спускался. Двадцатый этаж. Девятнадцатый. Восемнадцатый. Она думала о Полине. Потом о Кирилле. Потом перестала думать о них обоих. К тому времени, когда двери открылись в лобби, работа была закончена. Деньги получены. Ответ найден. Очередная чужая жизнь слегка треснула под нажимом правды. Ничего нового.

На улице шёл дождь. Лада подняла воротник и направилась к машине. Она не заметила мужчину, стоявшего под козырьком соседнего входа. Он смотрел ей вслед. Не долго. Ровно столько, сколько нужно, чтобы убедиться. Потом достал телефон. Набрал короткое сообщение.

«Она подходит».

Ответ пришёл почти сразу.

«Тогда начинаем».

Мужчина убрал телефон в карман и посмотрел на чёрный автомобиль, увозивший Ладу в сторону Садового кольца. Через несколько минут он тоже ушёл. А утром в офисе «Ход королевы» Ладу будет ждать конверт. Без обратного адреса. С фотографией женщины, которая погибла пять лет назад. Её младшей сестры.

Глава 2

Конверт

Утро началось с того, что Инга Мельник без стука вошла в кабинет Лады, положила на стол коричневый конверт и сказала:

— Если это снова чей-то член в распечатке, я увольняюсь.

Лада подняла глаза от ноутбука.

— Ты говоришь это третий раз за месяц.

— Потому что третий раз за месяц я надеюсь на чудо.

— И зря.

Инга сняла тёмные очки, хотя в помещении было пасмурно, и упала в кресло напротив. На ней был длинный зелёный плащ, красная помада и выражение лица человека, который уже успел возненавидеть сегодняшний день.

— Курьер молчаливый, как налоговая проверка, — продолжила она. — Имя отправителя не назвал. Расписываться не попросил. Оставил и ушёл.

— Камеры?

— Проверяю.

— Охрана?

— Видела его только со спины. Кепка, маска, куртка. Типичный человек, который либо доставляет документы, либо собирается кого-то закопать.

Лада посмотрела на конверт. Обычный. Плотная коричневая бумага. Без логотипов, без маркировки, без адреса. На лицевой стороне чёрным маркером было написано только её имя. ЛАДА ВЕЛЬСКАЯ. Печатными буквами. Она не любила анонимные письма. Не потому, что боялась угроз. Угроза, если человек не идиот, обычно содержит конкретику.

«Не лезь».

«Отдай деньги».

«Молчи».

Анонимность без требования означала другое: кто-то хотел не напугать её, а заставить открыть дверь самостоятельно.

— Ты его трогала? — спросила Лада.

— Конечно. Я ещё облизала уголок и потёрла об лицо.

— Инга.

— В перчатках. Господи, какая ты душная до кофе.

Лада взяла конверт двумя пальцами.

— Что-нибудь внутри прощупывала?

— Бумага. Может, фото. Ничего твёрдого.

— Порошок?

— Нет.

— Запах?

Инга закатила глаза.

— Серьёзно?

— Серьёзно.

Инга помолчала.

— Парфюмом не пахнет. Сигаретами тоже. Бумага новая. Всё?

— Пока.

Лада поддела клапан канцелярским ножом. Инга перестала улыбаться. В конверте лежала фотография. Старая. Не распечатка из соцсетей и не снимок, сделанный вчера с соседнего тротуара. Настоящая фотография на плотной глянцевой бумаге, слегка выцветшая по краям. Лада вытащила её. И в кабинете стало тихо. На снимке были две девушки.

Ладе — тридцать два. Кире — двадцать восемь. Лада узнала себя сразу. Такая же прямая спина. Те же тёмные волосы до плеч. Только взгляд был другим — ещё не выученным, ещё не спрятанным за спокойствием и холодной иронией. Рядом стояла Кира. Младшая сестра. Смеялась, запрокинув голову, и держала Ладу под руку. Фотография была сделана летом. На заднем плане море, белые столики, полосатый навес какого-то кафе.

Лада знала этот снимок. Не видела его пять лет. Но знала. Сочи. Последняя совместная поездка. За три месяца до смерти Киры. Инга тихо выругалась.

— Блядь.

Лада ничего не ответила. Она перевернула фотографию. На обороте были две строки.

«Хочешь узнать, почему она умерла?

Разрушь Максима Грановского». Под текстом — номер банковской ячейки и шестизначный код. Инга первой нарушила молчание.

— Это уже не хуй в конверте.

Лада положила фотографию на стол. Очень аккуратно. Словно движение могло что-то изменить.

— Кто такой Максим Грановский?

— Не знаю.

— Узнай.

— Лада…

— Сейчас.

Инга смотрела на неё несколько секунд. Потом встала.

— Хорошо.

— И никто не должен знать, что это пришло.

— Даже Роман?

— Особенно Роман.

Инга кивнула и направилась к двери.

— Инга.

Та обернулась.

— Найди курьера.

— Постараюсь.

— Нет. Найди.

Инга вздохнула.

— Вот теперь узнаю начальницу.

Она вышла. Дверь закрылась. Лада осталась одна. Несколько секунд она смотрела на фотографию, не касаясь её. Кира. Пять лет назад Лада научилась произносить имя сестры без внутреннего удара. Говорить о ней. Слушать чужие соболезнования. Отвечать на вопросы полиции. Сидеть на кухне у матери, пока та снова и снова спрашивала, почему Кира в ту ночь оказалась в загородном отеле одна.

Не одна, думала Лада. Никто не погибает по-настоящему один. Рядом всегда есть кто-то, кто ушёл на минуту раньше. Кто-то, кто не услышал звонок. Кто-то, кто решил не вмешиваться. Кто-то, кто соврал. Официальная версия была простой. Несчастный случай. Кира Вельская, двадцать восемь лет, выпала с балкона четвёртого этажа гостиничного номера. Следов борьбы не обнаружено. Алкоголь в крови — минимально. Наркотиков нет. Дверь не взломана.

Полиция быстро закончила расследование. Слишком быстро. Лада — нет. Первый год она жила как человек, которому в голову вбили гвоздь, но забыли добить до конца. Она искала. Спрашивала. Платила. Угрожала. Переспала с одним мерзким журналистом, который обещал доступ к закрытым материалам дела и потом две недели рассказывал всем, будто именно он её бросил.

Материалы оказались бесполезны. Журналист — тоже. На втором году Лада перестала искать каждый день. На третьем — каждую неделю. На четвёртом научилась жить так, будто ответа не будет. На пятом почти поверила. И вот теперь кто-то положил фотографию Киры на её стол и написал: Разрушь Максима Грановского. Лада взяла телефон.

Нашла в контактах имя.

«Роман».

Палец завис над экраном. Она убрала телефон обратно. Нет. Инга была права хотя бы в одном: до кофе Лада становилась особенно неприятной. А до правды — особенно осторожной. Она встала и подошла к окну. Офис «Хода королевы» занимал половину этажа в старом особняке неподалёку от Патриарших. Лада не любила стеклянные бизнес-центры. Слишком много прозрачности для бизнеса, который существовал благодаря чужим секретам.

Здесь были высокие потолки, дубовые двери, серые стены, длинные коридоры и кабинет с окнами во двор, где зимой всегда было темнее, чем на улице. На двери не было таблички. Сайт компании рассказывал о «персональном кризисном сопровождении», «репутационном консультировании» и «частных стратегиях поведения». Всё было правдой.

Просто не всей. Лада помогала людям получить ответ. Иногда вопрос звучал: «Изменяет ли он мне?» Иногда: «Почему партнёр срывает сделку?» Иногда: «Можно ли заставить сына отказаться от этой девицы?» На последний вопрос Лада обычно отвечала:

«Можно. Но потом не удивляйтесь, если сын откажется от вас».

Её не нанимали за доброту. Её нанимали, потому что она видела мотивы там, где остальные видели поступки. И почти всегда знала, куда надавить. Через сорок минут Инга вернулась с ноутбуком.

— Нашла.

Лада не обернулась.

— Говори.

— Максим Сергеевич Грановский. Сорок три года. Совладелец и управляющий партнёр «Гранит Капитал». Инвестиции, девелопмент, логистика, медицинские активы, ещё куча всего, от чего у нормального человека начинается сонливость.

— Женат?

— Разведён. Брак длился девять лет. Бывшая жена — Елена Грановская, сейчас Левина. Живёт в Италии. Детей нет.

— Скандалы?

— Почти нет. Что подозрительно.

— Любовницы?

— Таблоиды приписывали ему трёх женщин за последние четыре года. Ничего подтверждённого. Один раз его видели с телеведущей, один раз с галеристкой, один раз с замужней владелицей ювелирного бренда.

— И?

— И ничего. Фотографии уровня «мужчина и женщина одновременно вышли из одного ресторана». С такими доказательствами можно обвинить Москву в групповом браке.

Лада повернулась.

— Бизнес-конфликты?

— Есть. Много. Но публично он чистый. Судебных процессов почти нет. Уголовных — нет. Налоговых скандалов — тоже.

— Политика?

— Не лезет.

— Благотворительность?

— Есть фонд, но без фотографий, где он гладит детей по голове. Уже плюс.

— Ты восхищаешься?

— Я настораживаюсь.

Инга поставила ноутбук на стол. На экране была фотография Максима Грановского. Лада приблизилась. Тёмные волосы с первой сединой у висков. Спокойное лицо. Серые глаза. Костюм без показной дороговизны. Ничего броского. Не красавец. Но из тех мужчин, на которых женщина смотрит второй раз не потому, что первое впечатление сильное, а потому, что его почему-то недостаточно.

— Что ещё?

Инга открыла новую вкладку.

— Вот это тебе не понравится.

На экране появился архивный снимок с бизнес-форума. Дата. Пять лет назад. Место проведения: загородный отель «Северный берег». Лада почувствовала, как внутри что-то сжалось.

— Тот самый? — тихо спросила Инга.

— Да.

— Кира погибла там?

— Да.

Инга убрала руки от клавиатуры.

— Максим Грановский был в отеле в тот день.

Лада села. В комнате снова стало слишком тихо.

— Откуда информация?

— Программа форума. Он выступал вечером, панель по частным инвестициям. Есть фото с ужина. Есть видео. Есть список участников.

— Он ночевал там?

— Пока не знаю.

— Узнай.

— Уже запросила архив через знакомого.

Лада смотрела на экран. Грановский стоял на сцене с микрофоном. Кира в это время была где-то в том же здании. В одном отеле. В одну ночь. И за пять лет никто ни разу не произнёс это имя. Максим Грановский.

— Может быть совпадение, — сказала Инга.

Лада посмотрела на неё.

— Конечно.

— Я серьёзно. Там было больше двухсот гостей. Бизнес-форум, банкет, сотрудники, журналисты. То, что он там находился…

— Я сказала «конечно».

Инга замолчала. Лада знала этот тон собственного голоса. После него люди обычно переставали спорить. Она открыла ящик стола и достала тонкую папку. На обложке не было подписи. Внутри лежали копии документов по делу Киры. Почти все. Она не открывала папку восемь месяцев. Теперь раскрыла на середине. Протокол осмотра номера.

Схема балкона. Показания администратора. Список зарегистрированных гостей. Она пролистала. Грановского не было.

— Его имя отсутствует в списке постояльцев.

— Значит, мог приехать только на мероприятие и уехать.

— Или номер оформляли на помощника.

— Или жил в другом корпусе.

— Или…

Лада остановилась. Инга закончила за неё:

— Или кто-то очень хотел, чтобы его имени не было.

Лада подняла глаза.

— Не делай выводы раньше времени.

— Это ты мне говоришь?

— Да.

— Прекрасно. Тогда я запишу дату.

Телефон Инги завибрировал. Она посмотрела на сообщение.

— Камеры.

— Что?

— Охрана подняла запись со входа.

Они вышли из кабинета. В маленькой переговорной охранник уже вывел видео на большой экран. 09:14. Мужчина в тёмной куртке входит через главный вход. Кепка. Медицинская маска. В руке конверт. Он подходит к стойке администратора, что-то говорит, передаёт пакет и уходит. Лада смотрела внимательно.

— Назад.

Охранник перемотал.

— Медленнее.

Мужчина повернулся боком. Никаких особых примет. Рост около ста восьмидесяти. Плечи обычные. Походка спокойная.

— Другие камеры?

— Улица есть.

Следующее видео. Он выходит из здания, проходит квартал, сворачивает во двор. Там садится в серый автомобиль. Номер размыт дождём.

— Марка?

— «Шкода Октавия», похоже.

— Каршеринг?

— Проверяем.

Инга наклонилась к экрану.

— Стоп.

Охранник остановил кадр.

— Что?

— На руке.

Лада приблизилась. Когда мужчина открывал дверь машины, рукав куртки поднялся. На запястье блеснули часы.

— И?

— Ничего. Просто дорогие.

— Насколько?

— Если мне не мерещится, «Вашерон». Миллиона полтора-два.

Охранник присвистнул.

— Курьер с часами за два миллиона?

Инга посмотрела на Ладу.

— Я же говорила, либо документы, либо кого-то закопать.

Лада вернулась в кабинет. На столе рядом с фотографией лежал листок с номером ячейки. Она взяла пальто.

— Куда?

— В банк.

— Я с тобой.

— Нет.

— Лада.

— Инга, нет.

— Ты получила анонимное предложение уничтожить человека, который каким-то образом связан с местом смерти твоей сестры. И сейчас собираешься одна открывать банковскую ячейку, указанную неизвестно кем. Это не смелость. Это херня.

Лада застегнула пальто.

— Я ценю заботу.

— Ненавижу, когда ты так говоришь.

— Знаю.

— Тогда хотя бы включи геолокацию.

— Нет.

— Почему?

— Потому что если за мной следят, я хочу понять кто.

Инга медленно выдохнула.

— Иногда мне кажется, что ты сама себя когда-нибудь доведёшь до могилы.

— У меня отличная страховка.

— Очень смешно.

— Я не шутила.

Банк находился в двух кварталах от Тверской. Частный. Небольшой. Без яркой вывески. Такие места создавались для людей, которые не любят объяснять происхождение вещей, лежащих за стальной дверью. Администратор проверила код и паспорт.

— Ячейка оформлена на предъявителя, — сказала она.

— Когда?

— Три дня назад.

— Кем?

— Простите, эта информация закрыта.

Лада посмотрела на неё. Женщина выдержала взгляд. Профессионал.

— Разумеется.

Её провели в отдельную комнату. Ячейка была маленькой. Внутри — чёрная коробка. Без маркировки. Лада открыла её. Деньги. Пачки пятитысячных купюр. Сверху белая карточка.

«Аванс — 5 000 000.

Остальное после выполнения. Условие одно: Максим Грановский должен потерять всё, что считает своим». Ни подписи. Ни телефона. Ни срока. Лада медленно провела пальцем по краю карточки. Пять миллионов. Слишком много для обычной мести. Слишком мало для человека, которого действительно хотят уничтожить. Значит, деньги не были целью.

Они были доказательством серьёзности. Она закрыла коробку.

— Забираете содержимое? — спросила сотрудница банка.

— Нет.

Та едва заметно удивилась.

— Оставляете?

— Пока.

Лада вышла на улицу. Дождь закончился. Город выглядел вымытым и злым. Она прошла пешком несколько кварталов, прежде чем поняла, что за ней идёт мужчина. Не тот, что приносил конверт. Этот был выше. Светлая куртка. Чёрная бейсболка. Он держался в двадцати метрах. Лада свернула в переулок. Мужчина свернул тоже. Она не ускорилась.

Зашла в кофейню. Заказала эспрессо. Встала у окна. Мужчина прошёл мимо. Не посмотрел внутрь. Лада выпила кофе. Через три минуты вышла через второй выход. На соседней улице никого не было.

«Паранойя», — подумала она.

И тут на телефон пришло сообщение с неизвестного номера.

«Не оглядывайся так часто. Это портит эффект».

Лада остановилась. На секунду. Потом продолжила идти. Ответила:

«Если следишь — делай это профессионально».

Три точки появились почти сразу.

«А ты всё такая же».

Лада замерла. Такая же. Не «вы». Не «ты интересная». Такая же. Человек знал её раньше. Она набрала номер. Абонент недоступен. Повторила. То же самое. Сообщение исчезло из чата через несколько секунд. Лада сделала скриншот. Успела. Отправила Инге. Через минуту та позвонила.

— Какого хрена?

— Работаем.

— Кто это?

— Если бы знала, не отправляла бы тебе.

— Где ты?

— Возвращаюсь.

— Тебя ведут?

— Возможно.

— Полиция?

Лада усмехнулась.

— И что я скажу? «Здравствуйте, неизвестный мужчина написал, что я плохо оглядываюсь»?

— Скажи про сестру.

— Пока нет.

— Почему?

— Потому что пять лет назад они уже всё решили.

Она отключилась. В офис вернулась ближе к двум. Инга встретила её у двери.

— Я нашла ещё кое-что.

— Надеюсь, не хорошее.

— Ты ненормальная.

— Это не новость.

Они вошли в кабинет. На столе лежали распечатки.

— Максим Грановский не просто был на форуме, — сказала Инга. — Он находился в отеле до трёх ночи.

Лада подняла взгляд.

— Откуда?

— Парковка. Его машина выехала в 03:17.

Кира погибла между двумя и тремя.

— Точное время смерти?

— Экспертиза — примерно 02:30–02:50.

Лада взяла распечатку. 03:17. Чёрный «Мерседес». Номер совпадал с машиной Грановского того периода.

— Камеры внутри?

— Архив уничтожен по сроку хранения. То, что сохранилось у следствия, у нас и так есть.

Лада подошла к окну. В голове впервые за много лет ожил тот ночной звонок. Кира. 02:06. Лада тогда не ответила. Была в баре. Музыка. Шампанское. Чужой мужчина рядом. Она увидела имя сестры на экране и сбросила. Кира позвонила снова. Лада снова сбросила. Потом написала:

«Я занята. Что случилось?»

Ответ пришёл через минуту.

«Ничего. Забей».

Утром Кира была мертва. Лада никогда никому не рассказывала про первый звонок. Даже полиции. Особенно полиции. Она сохранила переписку. Потом тысячу раз читала эти два слова. Ничего. Забей. Самые страшные слова часто выглядят безобидно, пока не становится поздно.

— Лада?

Она повернулась. Инга смотрела настороженно.

— Что?

— Ты где сейчас?

— Здесь.

— Нет.

Лада закрыла папку.

— Найди всё по Грановскому за тот год. Связи, партнёры, женщины, сделки, поездки. Кто был рядом с ним на форуме. Кто уехал вместе. Кто остался.

— Хорошо.

— И Киру.

— Что именно?

— Всё за последние три месяца её жизни.

Инга замолчала.

— Ты же уже это делала.

— Сделай снова.

— Лада…

— Пять лет назад я искала убийцу сестры. Сейчас я хочу понять, кем была сестра.

Инга медленно кивнула. Это было другое. Лада увидела, что она тоже это поняла. К вечеру офис опустел. Инга ушла последней. Перед дверью остановилась.

— Поешь.

— Да.

— Не «да», чтобы я отстала.

— Именно такое «да».

— Сука.

— Спасибо.

Инга ушла. Лада осталась одна. На столе лежали фотография, карточка из банковской ячейки и распечатка с машиной Грановского. Она снова посмотрела на его лицо на экране. Максим Сергеевич Грановский. Сорок три. Разведён. Богат. Осторожен. Пять лет назад находился в отеле, где погибла её сестра. Теперь неизвестный предлагал пять миллионов за его уничтожение.

Слишком аккуратно. Слишком вовремя. Лада открыла новый файл. Напечатала:

«ОБЪЕКТ: МАКСИМ ГРАНОВСКИЙ».

Ниже:

«ЦЕЛЬ: выяснить связь с Кирой Вельской».

Она остановилась. Потом добавила ещё одну строку.

«Официальная цель заказчика: разрушить».

Посмотрела на слово. Разрушить. Глупое слово. Слишком большое. Людей нельзя разрушить одним ударом. Можно разрушить репутацию. Брак. Бизнес. Доверие. Сон. Самоуважение. Но человека? Человек ломается только там, где у него уже была трещина. Лада это знала лучше многих. Она открыла фотографию Грановского в полном размере.

Смотрела долго.

— Ну что, Максим Сергеевич, — сказала она тихо. — Посмотрим, где у тебя трещина.

Телефон на столе ожил. Неизвестный номер. Сообщение. Одна фотография. Лада открыла. И впервые за этот день действительно испугалась. На снимке была она сама. Сегодня. Два часа назад. Стоящая у окна своего кабинета. Фотография была сделана снаружи. Из дома напротив. Под ней — одна фраза:

«Только не влюбись в него. Кира уже совершила эту ошибку».

Лада перечитала сообщение дважды. Потом третий раз. Сердце билось медленно. Очень медленно. Именно так с ней бывало в моменты настоящей опасности. Не чаще. Реже. Будто организм экономил движения. Она подняла глаза на тёмное окно. С противоположной стороны улицы горели десятки окон. В одном из них мог стоять человек. Смотреть на неё.

Прямо сейчас. Лада подошла к стеклу. Не спряталась. Не выключила свет. Напротив, встала ближе. И медленно подняла средний палец. Телефон завибрировал.

«Вот за это я тебя и выбрал».

Лада улыбнулась. Но улыбка вышла совсем не весёлой. Она напечатала:

«Ты ошибся».

Ответ:

«В чём?»

Лада посмотрела на фотографию Киры. И написала:

«Я никогда не играю по чужим правилам».

Сообщение было прочитано. Ответа не последовало. Лада выключила экран. За окном Москва продолжала жить так, словно ничего не произошло. Машины. Фары. Редкие прохожие. Свет в чужих квартирах. Она снова посмотрела на Максима Грановского. На этот раз иначе. Не как на подозреваемого. Не как на цель. Как на дверь. За которой кто-то пять лет держал ответ.

Лада взяла фотографию Киры и спрятала во внутренний карман пиджака. Потом закрыла ноутбук. Завтра она начнёт с Максима. Не с его бизнеса. Не с бывшей жены. Не с банков. С него самого. Потому что любой человек может спрятать документы. Переписать активы. Удалить фотографии. Заплатить свидетелям. Но невозможно навсегда спрятать реакцию на имя, которое ты надеялся больше никогда не услышать.

И первым словом, которое Лада Вельская собиралась сказать Максиму Грановскому, было:

«Кира».

Глава 3

Мужчина, которого надо уничтожить

Максим Грановский оказался человеком, которого было невозможно изучать быстро. Это раздражало Ладу. Обычно достаточно было нескольких часов, чтобы понять основу чужой конструкции: где человек врёт, чего боится, чем гордится, кого считает слабее себя и за что готов платить больше, чем может себе позволить. Дальше оставалось только расставить акценты.

С Грановским акценты не расставлялись. Он словно заранее вычистил собственную биографию от всего, за что можно было ухватиться. Не идеально. Идеальных биографий не существует. Но слишком аккуратно. В девять утра Лада уже сидела в офисе с кофе, открытым ноутбуком и тремя папками на столе. На первой было написано:

«БИЗНЕС».

На второй:

«ЛИЧНОЕ».

На третьей:

«СЕВЕРНЫЙ БЕРЕГ».

Инга вошла без стука, поставила рядом ещё один стакан кофе и сказала:

— Я ненавижу этого человека.

— Уже?

— Да. Он скучный.

— Скучный мужчина не может владеть инвестиционной компанией на несколько миллиардов.

— Может. Просто на фотографиях он везде с одним лицом. Форум — одно лицо. Благотворительный вечер — одно лицо. Похороны какого-то промышленника — то же лицо. Такое ощущение, что он либо никогда не радуется, либо убил внутри себя всё живое и сдал помещение под офис.

Лада протянула руку.

— Давай.

Инга положила перед ней распечатку.

— За последние десять лет у Грановского не было ни одного публичного скандала. Ни пьяных аварий, ни драк, ни любовниц, вылезающих из шкафа, ни обиженных партнёров с интервью. Даже бывшая жена после развода сказала журналистам, что они «расстались с уважением».

— Это действительно подозрительно.

— Вот и я о чём.

— Причина развода?

— Официально — разные планы на жизнь.

— Неофициально?

— Пока ничего.

Лада перевернула страницу. Максим Сергеевич Грановский. Сорок три. Отец умер девять лет назад. Мать жила за границей и почти не появлялась в России. Бывшая жена — Елена. Брак без детей. Компания — «Гранит Капитал». Несколько крупных сделок. Два кризиса, из которых он вышел богаче, чем вошёл. Один громкий конфликт с бывшим партнёром десять лет назад.

И всё.

— Кто бывший партнёр?

— Виктор Корнеев. Пятьдесят один. Когда-то они начинали вместе. Потом разошлись. Корнеев обвинял Грановского в том, что тот вытеснил его из компании.

— Судились?

— Нет.

— Почему?

— Потому что Грановский выкупил его долю по цене выше рынка.

Лада подняла глаза.

— Значит, не вытеснял.

— Или очень красиво заплатил за молчание.

— Вот это уже полезнее.

Она открыла фотографию Корнеева. Седой мужчина с тяжёлой нижней челюстью и самодовольной улыбкой.

— Где сейчас?

— Девелопмент. Живёт между Москвой и Дубаем.

— Был в «Северном береге»?

Инга несколько секунд молчала.

— Да.

Лада подняла голову.

— На том же форуме?

— Да.

— Ты решила приберечь это до завтра?

— Хотела проверить.

— Проверила?

— Он зарегистрирован официально. Номер 317. Заехал днём, выехал утром.

— Кира погибла в каком номере?

— 412.

Лада взяла ручку.

— Кто ещё из людей Грановского был там?

— Помощник. Павел Третьяков. Тогда ему было двадцать девять. Сейчас директор по специальным проектам.

— Специальным?

— Ненавижу такие должности. Это почти всегда означает «делаю то, что не нужно писать в структуре компании».

Лада сделала пометку.

— Ещё.

— Юрист их компании, Сергей Костин. Он умер два года назад.

— Причина?

— Инфаркт.

— Возраст?

— Пятьдесят семь.

— Естественно?

— Если ты сейчас начнёшь считать каждый инфаркт убийством, нам понадобится отдельный этаж.

Лада не улыбнулась.

— Кира пересекалась с кем-нибудь из них?

— Вот тут интересно.

Инга села напротив.

— У Киры официально был небольшой PR-контракт с компанией «Альта Консалт». Помнишь?

— Помню.

— «Альта» была подрядчиком форума. Занималась гостями, прессой, закрытыми встречами.

Лада медленно положила ручку.

— В материалах дела этого не было.

— Потому что Кира не числилась сотрудником отеля. Она приехала как представитель подрядчика.

— И ты нашла это только сейчас?

Инга напряглась.

— Я нашла это потому, что теперь искала не «что Кира делала в отеле», а «как она была связана с участниками форума». Пять лет назад мы искали другое.

Лада молчала. Инга выдержала паузу.

— Не начинай.

— Я ничего не сказала.

— У тебя лицо говорит.

— Какое?

— Такое, будто я лично спрятала папку под матрасом.

Лада отвела взгляд.

— Продолжай.

— Кира работала на «Альту» чуть больше месяца. Вела коммуникации с VIP-гостями. То есть вполне могла контактировать с Грановским, Корнеевым и вообще половиной участников.

— Её руководитель?

— Марина Зотова. Сейчас живёт в Португалии. Я уже написала.

— Звони.

— Разница во времени.

— Мне всё равно.

— Конечно.

Инга взяла телефон. Лада снова посмотрела на фото Максима. Чем дольше она изучала его лицо, тем сильнее раздражало отсутствие очевидной слабости. Не потому, что слабости не было. Потому что он умел её не показывать.

— Нашла ещё одну штуку, — сказала Инга.

— Какую?

— Грановский каждую среду обедает в одном и том же ресторане.

— Один?

— Почти всегда.

— Название.

— «Февраль». На Остоженке.

— Во сколько?

— Между двумя и тремя.

— Бронируй стол.

Инга посмотрела на неё.

— Сегодня среда.

— Я знаю.

— Ты собираешься просто прийти и сесть рядом?

— Нет.

— Слава богу.

— Я собираюсь сделать так, чтобы он сам ко мне подошёл.

Инга закрыла глаза.

— Ну вот. Началось.

— Что?

— Твой этот взгляд.

— Какой?

— «Сейчас я войду в чужую жизнь, и всем станет хуже».

Лада взяла кофе.

— Иногда людям становится лучше.

— Назови троих.

— Мне лень.

— Именно.

К полудню у Лады было достаточно информации для первого приближения. Недостаточно для ответа. Но достаточно, чтобы понять одно: Максим Грановский не был случайным именем. Он находился в «Северном береге» в ту ночь. Его бывший партнёр находился там же. Кира работала с VIP-гостями форума. Анонимный заказчик знал об этом.

И знал то, чего Лада пока не знала: Кира могла быть влюблена в Максима. Последняя мысль раздражала сильнее остальных. Не потому, что Лада ревновала мёртвую сестру. Потому что Кира рассказывала ей всё. По крайней мере, Лада так думала. Первый мужчина. Первый аборт. Первый действительно серьёзный роман. Проблемы с деньгами.

Страхи. Скандалы. И если в её жизни был Максим Грановский, почему Кира ни разу не произнесла его имя? В час тридцать Лада переоделась. Чёрное платье. Не слишком короткое. Не слишком закрытое. Серые лодочки. Серьги без камней. Никакой яркой помады. Инга, стоявшая в дверях, оценила её с ног до головы.

— Скромно.

— Именно.

— Значит, опасно.

— Ты начинаешь понимать.

— Я работаю с тобой шесть лет. Я давно всё понимаю. Просто надеюсь, что однажды ты удивишь меня нормальным поведением.

— Не дождёшься.

— Что будешь делать?

Лада застегнула часы.

— Обедать.

— И всё?

— И всё.

— Лада.

— Что?

— Не импровизируй.

Лада едва улыбнулась.

— Это самое глупое, что можно мне сказать.

Ресторан «Февраль» был из тех мест, где интерьер выглядел дороже еды, а гости — дороже интерьера. Лада приехала в 13:47. Стол ей забронировали возле окна. Стол Грановского находился в дальней части зала. Она знала это заранее. Он пришёл в 14:08. Один. Без охраны. Без помощника. Тёмное пальто, серый костюм, белая рубашка.

На фото он казался старше. В жизни — опаснее. Не из-за внешности. Из-за того, как двигался. Спокойно. Без лишней суеты. Будто пространство заранее принадлежало ему и не требовало подтверждения. Он прошёл через зал. Не посмотрел на Ладу. Она тоже не смотрела. Заказала суп. Открыла планшет. Сделала вид, что читает договор.

Через несколько минут официант принёс Максиму кофе. Чёрный. Без сахара. Потом салат. Потом что-то горячее. Он не пользовался телефоном. Не листал новости. Не смотрел по сторонам. Просто ел. Это было почти смешно. Большинство богатых мужчин в ресторане демонстрируют занятость даже во время жевания. Грановский демонстрировал отсутствие необходимости что-либо демонстрировать.

Лада ждала. Пятнадцать минут. Двадцать. Ничего. Он ни разу не посмотрел в её сторону. Она начинала злиться. Это тоже было смешно. Она пришла сюда с планом заставить его подойти, а он даже не заметил человека, который собирался его уничтожить. Лада подозвала официанта.

— Простите, у вас есть ручка?

— Конечно.

Он принёс. Лада написала на салфетке одну фразу.

«Кира Вельская. 18 октября. “Северный берег”».

Сложила салфетку вдвое.

— Передайте мужчине за дальним столиком.

Официант посмотрел туда.

— Господину Грановскому?

— Да.

— От вас?

— Нет.

Официант на секунду растерялся.

— Простите?

— Просто передайте.

Она улыбнулась.

— И лучше не говорите от кого.

Он взял салфетку. Лада снова посмотрела в планшет. В отражении окна она видела почти весь зал. Официант подошёл к Максиму. Положил салфетку. Тот развернул. И замер. Всего на секунду. Но Лада увидела. Вот она. Трещина. Не страх. Не паника. Узнавание. Максим перечитал фразу. Потом медленно поднял голову. Посмотрел по залу.

Лада не отвернулась. Их взгляды встретились. Она ожидала удивления. Возможно, злости. Возможно, вопроса. Но Грановский просто смотрел. Спокойно. Слишком спокойно. Потом поднялся. Лада почувствовала, как внутри что-то неприятно шевельнулось. Не страх. Интерес. Он подошёл к её столу. Остановился напротив.

— Добрый день.

Голос оказался ниже, чем она представляла.

— Добрый.

— Это вы передали?

— Что именно?

Он положил салфетку на стол.

— Не люблю игры.

— Тогда вы выбрали не тот стол.

Максим посмотрел на неё внимательнее.

— Лада Вельская.

Это прозвучало не как вопрос. Лада не показала удивления.

— Мы знакомы?

— Нет.

— Тогда откуда знаете имя?

— Я умею читать.

Он кивнул на планшет. На углу экрана был открыт документ с подписью её компании. Небольшая ошибка. Или слишком очевидное объяснение.

— Разочаровали, — сказала Лада.

— Уже?

— Я надеялась, вы скажете что-нибудь интереснее.

— Например?

— «Я ждал вас пять лет».

Максим сел напротив без приглашения.

— А вы любите драму.

— Только когда она хорошо оплачивается.

— Сколько вам заплатили?

Она не сразу нашлась с ответом. Не внешне. Внутри. Он сказал это слишком быстро. Не «зачем вы здесь». Не «кто такая Кира». Не «что вам нужно». Сколько вам заплатили? Значит, он уже понимал природу встречи. Или ждал её.

— За что? — спросила Лада.

— За меня.

— Высокая самооценка.

— Реалистичная.

— Пять миллионов.

Она сказала это специально. Максим не моргнул.

— Мало.

Вот теперь Лада улыбнулась.

— Вы всегда оцениваете стоимость собственного уничтожения?

— Иногда приходится.

— И сколько стоите?

— Зависит от качества исполнителя.

— Комплимент?

— Пока нет.

Он взял её салфетку. Повернул.

— Почему Кира?

Лада смотрела ему в глаза.

— Вы её знали.

— Да.

Никакой паузы. Никакой попытки отрицать. Ответ ударил сильнее, чем если бы он соврал.

— Насколько хорошо?

— Достаточно.

— Это очень удобное слово.

— Как и «разрушить».

Лада почувствовала холод.

— Я не говорила, что меня наняли вас разрушить.

— Вы сказали сумму.

— И?

— Пять миллионов — аванс. Остальное после выполнения.

Лада перестала улыбаться. Он знал. Не догадывался. Знал.

— Кто вы? — тихо спросила она.

Максим слегка наклонился вперёд.

— Странный вопрос от женщины, которая последние сутки изучает мою жизнь.

— Значит, вы следили.

— Нет.

— Тогда откуда знаете?

— Потому что человек, который нанял вас, очень хочет, чтобы мы встретились.

Лада почувствовала, как пальцы сжались под столом.

— Имя.

— Не знаю.

— Не верю.

— Ваше право.

— Вы знали про конверт?

— Нет.

— Про деньги?

— Догадывался.

— Про Киру?

Он замолчал. Вот теперь впервые. Настоящая пауза.

— Про Киру я знал больше, чем хотел бы.

Лада наклонилась ближе.

— Она была вашей любовницей?

Максим посмотрел на неё без раздражения.

— Нет.

— Вы с ней спали?

— Нет.

— Она была в вас влюблена?

Едва заметное изменение во взгляде. Лада поймала.

— Значит, была.

— Вы быстро делаете выводы.

— Обычно правильно.

— Обычно?

— Не начинайте играть словами.

— Это вы пришли ко мне играть.

Лада почувствовала, как раздражение начинает подниматься выше.

— Моя сестра погибла в том же отеле, где вы находились до трёх утра.

— Да.

— Вы видели её в ту ночь?

Максим не ответил.

— Видели?

— Да.

В ресторане продолжали звенеть приборы. Кто-то смеялся за соседним столом. Официант наливал вино. Мир совершенно не соответствовал тому, что происходило у Лады внутри.

— Когда?

— Поздно.

— Где?

— В коридоре.

— Она была одна?

— Нет.

Лада не дышала.

— С кем?

Максим посмотрел на неё.

— Вот это уже правильный вопрос.

Она почти ударила его. Не фигурально. Настоящим движением. Рука дёрнулась. Он заметил.

— Не советую.

— Вы сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

— Моя сестра мертва пять лет. Вы сидите напротив и выдаёте мне информацию по чайной ложке.

— Потому что не знаю, кто вас отправил.

— Мне плевать.

— А мне нет.

— Тогда назовите человека, который был с ней.

— Нет.

Лада рассмеялась. Коротко. Холодно.

— Да пошёл ты.

Максим слегка поднял бровь. Первый эмоциональный жест.

— Вот теперь мы перешли на «ты»?

— Я с мудаками быстро сближаюсь.

— Полезная привычка.

— Зачем ты это делаешь?

— Что именно?

— Тянешь.

— Потому что если я сейчас назову имя, а человек, который вас нанял, знает, что я его назвал, сегодня вечером кто-то может не дожить до завтра.

Лада замолчала.

— Ты мне угрожаешь?

— Предупреждаю.

— Разница?

— Угроза — это когда опасность исходит от меня.

— А от кого она исходит?

— Пока не знаю.

Он откинулся на спинку стула. Лада смотрела. Слишком много информации. Слишком быстро. И одновременно почти ничего.

— Тогда зачем сел?

— Потому что хотел увидеть тебя.

— Меня?

— Да.

— Почему?

Максим взял чашку кофе.

— Хотел понять, похожа ли ты на неё.

Лада почувствовала, как внутри всё похолодело.

— И?

— Нет.

— Это хорошо или плохо?

— Пока не решил.

Она встала.

— Обед окончен.

— Сядь.

Лада посмотрела на него.

— Повтори.

— Сядь, Лада.

— Ты совсем охуел?

Максим тоже поднялся. Не резко.

— За тобой следят.

Лада остановилась, вслушиваясь в сказанное.

— С каких пор?

— С тех пор, как ты вошла.

— Кто?

— Мужчина у бара. Светлый пиджак.

Она не обернулась.

— Твой?

— Нет.

— Ты уверен?

— Да.

— Почему?

— Мои умеют делать это лучше.

Лада едва не улыбнулась.

— Скромно.

— Реалистично.

— Уже слышала.

Он достал телефон. Положил рядом с её тарелкой. На экране была фотография мужчины у бара. Сделанная несколько минут назад.

— Знаешь его?

Лада посмотрела. Нет. Лицо обычное. Сорок с небольшим. Седина. Очки. Но часы… Те же? На фотографии запястья почти не было видно.

— Возможно.

— Где видела?

— Не видела. Деталь.

— Какую?

— Неважно.

— Лада.

— Я сказала: неважно.

Максим взял телефон.

— Хорошо.

— Ты всегда так легко принимаешь отказ?

— Только временный.

— Не люблю уверенных мужчин.

— Вчера ты говорила другому мужчине, что не любишь самоуверенных.

Лада застыла. Он смотрел спокойно.

— Что?

— Ресторан «Монтеверде». Кирилл Сазонов. Полина.

Лада почувствовала настоящую ярость.

— Ты следил за мной вчера?

— Нет.

— Откуда знаешь?

— Тот, кто отправил тебя ко мне, начал готовить встречу раньше, чем ты получила конверт.

— Каким образом?

— Информация о тебе пришла мне вчера вечером.

— От кого?

— Неизвестный номер.

— Что именно?

— Твоё имя. Компания. Несколько дел. И фраза: «Она придёт за тобой».

Лада смотрела на него.

— Покажи.

Максим открыл сообщение. Номер скрыт. Текст:

«Скоро к тебе придёт Лада Вельская. Она считает, что ищет правду о сестре. Не разочаруй её».

Ниже была фотография Лады. Та самая, из ресторана. Вчера. За столом с Кириллом. Лада почувствовала неприятное движение в животе. Не страх. Чувство, что пол под ногами стал чуть менее надёжным.

— Когда это пришло?

— Вчера в 22:41.

Она вспомнила. В это время она ещё была в отеле.

— Кто-то вёл нас обоих.

— Да.

— Зачем сталкивать?

— Вот это я и хочу понять.

— Поэтому ты здесь?

— Я здесь каждую среду.

— Значит, меня привели.

— Похоже на то.

Лада посмотрела на мужчину у бара через отражение в зеркальной стене. Его не было.

— Он ушёл.

— Да.

— Ты видел куда?

— Нет.

— Чёрт.

Она взяла сумку.

— Куда?

— Работать.

— Мы не закончили.

— Мы даже не начали.

Максим встал у неё на пути. Не касаясь. Просто перекрыв пространство.

— Отойди.

— Нет.

Лада посмотрела на него снизу вверх. Он был выше сантиметров на пятнадцать. Это раздражало.

— Я дважды просить не буду.

— А я не привык, чтобы меня уничтожали без предварительной встречи.

— Кто сказал, что я приняла заказ?

— Ты открыла ячейку.

Лада замерла.

— Откуда ты, мать твою, это знаешь?

Максим впервые улыбнулся. Очень слабо. Без тепла.

— Вот теперь тебе стало интересно.

— Грановский.

— Вельская.

Она смотрела на него несколько секунд. Потом тихо сказала:

— Если выяснится, что ты имеешь отношение к смерти Киры, никакие деньги тебе не помогут.

Улыбка исчезла.

— Если выяснится, что я имею отношение к её смерти, помощь мне не понадобится.

— Почему?

— Потому что ты меня убьёшь.

Лада не ответила.

— И будешь права, — добавил он.

Вот это было лишним. Не угроза. Не бравада. Не игра. Слишком спокойно. Она обошла его.

— До свидания.

— Лада.

Она остановилась.

— Что?

— Ты задала неправильный вопрос.

— Какой?

— «Была ли Кира в меня влюблена».

Лада медленно повернулась.

— А какой правильный?

Максим смотрел прямо.

— Почему она боялась человека, которого любила.

У Лады перехватило дыхание.

— Кого?

Но Максим уже отступил.

— Не здесь.

— Назови имя.

— Нет.

— Ты издеваешься?

— Нет.

— Тогда когда?

— Скоро.

— Ненавижу это слово.

— Привыкай.

Лада подошла ближе. Так близко, что между ними оставалось меньше шага.

— Я ни к чему не привыкаю.

— Это я уже понял.

— И ещё одно.

— Да?

— Если ты ещё раз полезешь в мою жизнь без разрешения, я перестану выяснять, кто тебя заказал, и начну выполнять заказ просто из принципа.

Максим посмотрел на неё.

— Вот теперь верю.

— Во что?

— Что ты действительно Лада Вельская.

Она ушла. На улице было холодно. Лада прошла половину квартала, прежде чем позволила себе остановиться. Достала телефон. Набрала Ингу.

— Где ты?

— В офисе. А что?

— Подними всё по вчерашнему вечеру.

— В каком смысле?

— Нас снимали в «Монтеверде».

— Кто?

— Не знаю.

— Грановский?

— Нет.

— Ты уверена?

Лада посмотрела назад. В дверях ресторана появился Максим. Не пошёл за ней. Просто стоял.

— Нет, — сказала Лада. — Я вообще ни в чём больше не уверена.

— Это пугает.

— Меня тоже.

— Как прошла встреча?

Уголок её рта дёрнулся.

— Хуёво.

— Значит, интересно.

— Очень.

— Он что-то знает?

Лада снова посмотрела на Грановского. Тот уже исчез внутри.

— Он знает достаточно, чтобы я захотела продолжить.

— А заказ?

— Не трогай деньги.

— Приняла?

Лада пошла дальше.

— Пока нет.

— А что тогда?

Она вспомнила его фразу. Почему она боялась человека, которого любила.

— Теперь это не заказ.

— А что?

Лада ответила не сразу.

— Это война.

Она отключилась. Через двадцать минут Максим Грановский получил сообщение с неизвестного номера.

«Ну как она тебе?»

Он прочитал. Не ответил. Через минуту пришло второе.

«Будь осторожен. Она не умеет останавливаться».

Максим положил телефон экраном вниз. Посмотрел на салфетку, оставленную Ладой. Имя Киры. Дата. Отель. Пять лет он ждал, когда прошлое снова постучится в дверь. Но не думал, что оно войдёт на серых каблуках, назовёт его мудаком и пообещает уничтожить из принципа. Он усмехнулся. Потом взял телефон. Открыл сообщение. И впервые ответил неизвестному.

«Кто ты?»

Ответ появился почти сразу.

«Тот, кто знает, что вы оба сделали той ночью».

Максим перестал улыбаться.

Глава 4

Первый ход

Лада не любила, когда её опережали. Это было даже не вопросом самолюбия. Самолюбие можно было поцарапать, задеть, разозлить, а потом забыть. Здесь было хуже. Её лишили преимущества. Максим Грановский знал о ней до того, как она появилась в ресторане. Знал о Кирилле и Полине. Знал про пять миллионов. Знал, что она открыла банковскую ячейку. И, судя по всему, знал, что кто-то хочет столкнуть их лбами.

Лада вернулась в офис и впервые за много лет закрыла дверь кабинета на ключ. Инга постучала через минуту.

— Это что за нововведение?

— Я занята.

— Ты никогда не запираешься.

— Теперь запираюсь.

— Мне начинать волноваться или сразу заказывать шампанское?

Лада открыла дверь. Инга вошла с двумя стаканами кофе и пачкой сигарет, которую держала в руке так, словно это был аргумент.

— Курить здесь нельзя.

— Я ещё не курю.

— Ты держишь пачку.

— Это психологическая поддержка.

— Психологическая поддержка обычно не пахнет табаком.

Инга села. Лада молча развернула ноутбук. На экране — сообщение, которое Максим получил накануне.

«Скоро к тебе придёт Лада Вельская. Она считает, что ищет правду о сестре. Не разочаруй её».

— Красиво, — сказала Инга. — Меня особенно радует «не разочаруй её». Как будто вы оба участвуете в каком-то ебаном реалити-шоу.

— Это не реалити-шоу.

— Пока нет.

— Проверь номер.

— Уже.

— И?

— Мёртвый.

— В смысле?

— Куплен на подставное лицо. Паспорт украден три года назад. Симка активирована вчера, работала восемь часов, потом перестала выходить в сеть.

— Геолокация?

— Несколько вышек по центру. Слишком широкая зона.

Лада откинулась на спинку кресла.

— Что по человеку из ресторана?

— Ноль.

— Ноль — это не ответ.

— Тогда красиво: абсолютный нихрена.

Лада посмотрела на неё.

— Камеры?

— Он вышел через служебный вход. Потом пересел в такси, которое заказал не с телефона, а через терминал у гостиницы напротив. Оплата наличными.

— Маршрут?

— Такси довезло его до Курского вокзала. Там он исчез.

— Багаж?

— Нет.

— Значит, вокзал — точка сброса.

Инга кивнула.

— Я тоже так думаю.

— Часы?

— Не «Вашерон». Я увеличила кадр. «Патек». Тоже дорого.

— Один и тот же человек мог привезти конверт?

— По росту — нет. Первый ниже.

Лада встала и подошла к окну.

— Нас водят.

— Да.

— Но зачем?

— Может, хотят, чтобы вы с Грановским начали жрать друг друга.

— Слишком сложно.

— Люди иногда любят сложные способы испортить чужую жизнь.

— За пять миллионов?

— За пять миллионов можно испортить жизнь красиво.

Лада не ответила. На столе лежала фотография Киры. Она всё ещё не убрала её в архив. Инга проследила взгляд.

— Ты веришь Грановскому?

— Нет.

— А в то, что он знал Киру?

— Да.

— Потому что не соврал?

— Потому что не попытался придумать красивую ложь.

— Это аргумент?

— Сильный.

Инга вздохнула.

— Умные лжецы как раз иногда говорят правду там, где им выгодно.

— Поэтому я и не верю ему.

— Отлично. Логика уровня «всем пиздец».

Лада вернулась за стол.

— Найди всё по «Северному берегу» за неделю до смерти Киры и неделю после.

— Что именно?

— Всё. Бронирования, мероприятия, подрядчики, персонал, вызовы такси, жалобы гостей, медицинские вызовы, полиция, пожарные. Мне плевать, насколько это выглядит мелко.

— Это займёт время.

— У нас есть время.

— А если нет?

Лада посмотрела на неё.

— Тогда найдём быстрее.

Телефон зазвонил. Незнакомый номер. Они обе замолчали. Лада включила громкую связь.

— Вельская.

Мужской голос был спокойным.

— Доброе утро.

Лада узнала его сразу.

— Грановский.

Инга подняла брови.

— Рад, что не пришлось представляться.

— Я плохо забываю раздражающих людей.

— Полезное качество.

— Откуда номер?

— Ты серьёзно?

— Да.

— Лада, у тебя компания, сайт, юрлицо и половина Москвы знает, где тебя найти.

— Значит, можешь говорить.

— Сегодня вечером.

— Нет.

— Ты даже не спросила где.

— Неважно.

— Почему?

— Потому что я не бегаю по свистку.

— Я не свищу.

— Пока.

— Хорошо. Тогда считаем, что это приглашение.

— Я не принимаю приглашения, которые звучат как команда.

— Ты вчера угрожала меня уничтожить.

— Это было не приглашение.

— Я заметил.

Инга прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться. Лада бросила на неё взгляд.

— Что тебе нужно?

— Поговорить.

— Мы говорим.

— Не по телефону.

— Боишься прослушки?

— Не люблю чужих ушей.

— У тебя их много?

— Достаточно.

— Тогда говори место.

— Восемь вечера. «Арсенал».

Лада нахмурилась.

— Что это?

— Закрытый стрелковый клуб.

Инга беззвучно произнесла: «Охуеть».

— Очень тонко, — сказала Лада. — Пригласить женщину в тир после того, как она пообещала тебя убить.

— Я подумал, тебе понравится.

— Ты плохо меня знаешь.

— Поэтому и приглашаю.

— Возможно, не приду.

— Придёшь.

Лада медленно улыбнулась.

— Вот это зря.

— Что именно?

— Уверенность.

— До вечера.

Он отключился. Несколько секунд в кабинете стояла тишина. Инга первая нарушила её.

— Я уже люблю этого придурка.

— Даже не начинай.

— Нет, правда. Вы разговариваете как два человека, которым давно пора либо убить друг друга, либо переспать.

— Инга.

— Всё, молчу.

— Лучше работай.

— Я работаю. Но если вдруг ты выберешь второй вариант…

— Выйди.

Инга встала.

— Это был профессиональный прогноз.

— Вон.

— Уже ушла.

У двери она остановилась.

— Ты пойдёшь?

— Да.

— Конечно.

— И ты за мной проследишь.

— Конечно.

— Незаметно.

— Не оскорбляй.

Лада осталась одна. Она открыла папку «ЛИЧНОЕ». Бывшая жена. Мать. Отец. Партнёры. Знакомые женщины. Максим строил жизнь так, будто заранее понимал цену лишней информации. Так живут либо параноики. Либо люди, которым действительно есть что скрывать. В восемь без трёх Лада вошла в «Арсенал». Клуб находился в бывшем промышленном здании на окраине центра. Кирпичные стены, металл, приглушённый свет, никаких случайных посетителей.

Администратор назвал её по имени до того, как она успела открыть рот.

— Господин Грановский ждёт вас.

— Разумеется.

Её проводили в отдельный зал. Максим стоял у стеклянной стены, за которой находился тир. Без пиджака. Белая рубашка, закатанные до локтей рукава. На столе лежали защитные очки, наушники и два пистолета. Лада остановилась.

— У тебя странные способы знакомиться с женщинами.

Максим обернулся.

— Работает?

— Пока нет.

— Значит, будем улучшать.

— Ты всегда разговариваешь так, будто уже всё решил?

— Нет. Только когда знаю, что решение всё равно придётся принять.

Лада сняла пальто.

— И что я должна решить сегодня?

— Стреляешь?

— Хорошо.

— Я спросил не это.

— Ты и так знаешь ответ.

Он протянул ей очки.

— Не люблю предполагать.

— Вчера предполагал достаточно.

— Вчера ты сама пришла ко мне.

— Сегодня я пришла проверить, что тебе от меня нужно.

— А не потому, что любопытно?

— Любопытство — плохая привычка.

— Но у тебя она есть.

Лада надела очки.

— Не льсти себе.

Максим открыл коробку.

— Девять миллиметров. Знакомо?

— Да.

— Давно стреляла?

— Месяц назад.

Он поднял бровь.

— Работа?

— Отдых.

— У тебя тревожный способ отдыхать.

— У тебя клуб для переговоров.

— Справедливо.

Они вошли в тир. Лада взяла оружие. Проверила магазин. Максим наблюдал.

— Ты смотришь так, будто я экзамен сдаю.

— Нет.

— Тогда как?

— Пытаюсь понять, что из того, что о тебе написали, правда.

Лада повернула голову.

— Кто написал?

— Тот же человек.

— Что именно?

— Что ты стреляешь лучше, когда злишься.

— И ты решил проверить?

— Именно.

Она подняла пистолет. Выстрел. Потом второй. Третий. Мишень дёрнулась. Все три — близко к центру. Максим посмотрел.

— Похоже, он не соврал.

— Или ты меня раздражаешь сильнее нормы.

— Тоже вариант.

Он встал рядом. Взял второй пистолет. Пять выстрелов. Спокойно. Без демонстрации. Группа легла плотнее её. Лада сняла наушники.

— Меряемся членами?

Максим тоже снял.

— У тебя есть преимущество.

— Какое?

— Тебе нечего доказывать.

— А тебе?

— Мне тоже.

— Тогда зачем всё это?

Он положил оружие.

— Здесь нет телефонов.

Лада посмотрела вокруг.

— И камер?

— В зоне стрельбы — только технические. Звука нет.

— Наконец-то что-то полезное.

— Я пригласил тебя не развлекаться.

— Жаль. Мне уже почти понравилось.

Максим опёрся ладонями о стол.

— Кто-то хочет, чтобы ты поверила, будто я виноват в смерти Киры.

— Ты не виноват?

— Нет.

— Удобно.

— Да.

— Тогда назови человека, который был с ней в коридоре.

— Не могу.

— Опять?

— Пока.

— Ты начинаешь меня бесить.

— Ты и до этого была не в восторге.

— Максим.

Он посмотрел на неё. Первый раз она произнесла его имя без фамилии. Это почувствовали оба. Лада разозлилась ещё сильнее.

— Не играй со мной.

— Я не играю.

— Тогда говори.

— Если я назову имя сейчас, ты полезешь к этому человеку сегодня же.

— Не исключено.

— Точно.

— И?

— И тогда человек поймёт, что я рассказал.

— Ты его боишься?

Максим ответил не сразу.

— Нет.

— Тогда в чём проблема?

— Я боюсь, что он успеет уничтожить то, что мы ищем.

Лада прищурилась.

— Мы?

— Да.

— С чего вдруг «мы»?

— Потому что тот, кто тебя нанял, прислал мне ещё одно сообщение.

Он достал из кармана сложенный лист. Не телефон. Распечатку. Протянул.

«Она не знает главного.

Спроси Ладу, почему Кира звонила ей в 02:06 и 02:11. Спроси, почему она не ответила». Лада почувствовала, как мир сузился. Не драматично. Без головокружения. Просто исчезли звуки. Остались бумага. Чёрные буквы. Две цифры. 02:06. 02:11. Максим смотрел на неё.

— Это правда?

Лада подняла глаза.

— Откуда у него эта информация?

— Я спросил тебя.

— А я спросила тебя.

— Лада.

— Не дави.

— Я не давлю.

— Тогда заткнись на минуту.

Он замолчал. Она перечитала сообщение. Второй звонок. Она почти забыла про него. Почти. Первый сбросила. Второй тоже. Потом написала.

«Я занята. Что случилось?»

«Ничего. Забей».

Лада сложила лист.

— Да.

Максим не шевельнулся.

— Она звонила.

— Да.

— Ты не ответила?

— Да.

— Почему?

Лада посмотрела на него так, что любой другой мужчина замолчал бы. Максим не замолчал.

— Почему?

— Потому что я была занята.

— Чем?

— Это имеет значение?

— Возможно.

— Нет.

— Лада.

— Я была в баре.

— Одна?

— Нет.

— С кем?

— Не твоё дело.

— Если этот человек…

— Он не имеет отношения к Кире.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

— Тогда кто?

— Какая разница?

— Та, что неизвестный знает детали, которых не было в материалах дела.

Лада сжала лист.

— Этого не знала полиция.

— Значит, знал кто-то ещё.

— Или имел доступ к её телефону.

— Или к твоему.

Лада выругалась. Тихо.

— Блядь.

Максим кивнул.

— Именно.

Она прошлась вдоль стекла.

— Кто знал про звонки?

— Ты.

— Я.

— Ещё?

Лада молчала.

— Лада.

— Никто.

— Совсем?

— Никто.

Максим смотрел дольше обычного.

— Ты не сказала полиции?

— Нет.

— Почему?

— Потому что я сбросила два её звонка за сорок минут до смерти. Как ты думаешь, почему?

— Чувство вины.

— Не строй из себя психолога.

— Я и не строю.

— Тогда не лезь.

— Поздно.

Лада резко повернулась.

— Ты вообще понимаешь, насколько бесишь?

— Да.

— И продолжаешь.

— Да.

— Почему?

— Потому что ты начинаешь говорить правду только когда злишься.

Она рассмеялась. Коротко.

— Вот теперь ясно, зачем тир.

— Я думал, тебе понадобится место, где можно пострелять.

— В тебя?

— Желательно в мишень.

— Не обещаю.

Максим подошёл ближе. Не слишком. Ровно настолько, чтобы разговор перестал быть нейтральным.

— Послушай. Я не пытаюсь тебя разобрать.

— Уже разбираешь.

— Тогда плохо получается.

— Хорошо получается. В этом и проблема.

Он слегка улыбнулся.

— Наконец-то комплимент.

— Даже не мечтай.

Лада положила лист на стол.

— Что ещё прислали?

— Пока всё.

— Время?

— Сегодня утром.

— До звонка мне?

— Да.

— Значит, ты пригласил меня после этого.

— Да.

— И хотел посмотреть на реакцию.

— Да.

— Сволочь.

— Я предпочитаю «осторожный».

— Нет. Сволочь точнее.

Он не спорил. Лада снова надела наушники.

— Что ты делаешь?

— Злюсь.

Она подняла пистолет. Пять выстрелов. Все в центр. Максим посмотрел на мишень.

— Убедительно.

— Теперь говори о Кире.

Он помолчал.

— В ту ночь она была не одна.

— Это мы уже выяснили.

— Я видел её примерно в половине второго.

— Где?

— Коридор четвёртого этажа.

— С кем?

— С мужчиной.

— Имя.

— Нет.

Лада резко сняла наушники.

— Да ты издеваешься.

— Я сказал, почему не могу.

— Ты говоришь, что кто-то уничтожит доказательства. Какие?

— Документы.

— Какие документы?

— Финансовые.

— Киры?

— Нет.

— Твои?

— Частично.

— Ты связан с тем человеком бизнесом?

Максим ничего не ответил.

— Значит, да.

— Лада.

— Не надо. Молчание тоже ответ.

Он посмотрел с лёгким раздражением.

— Ты всегда разговариваешь так, будто interrogating тебя невозможно?

— Почти.

— Неправда.

— Докажи.

— Сейчас.

Он взял второй лист. Положил перед ней. На нём была копия банковского перевода. Получатель — Кира Вельская. Сумма — два миллиона триста тысяч рублей. Дата — за шесть дней до смерти. Отправитель — компания, связанная с одним из фондов «Гранит Капитал». Лада смотрела.

— Что это?

— Платёж.

— Я вижу.

— За работу.

— Какую?

— Вот это я и пытаюсь выяснить.

Она подняла глаза.

— Ты не знал?

— Нет.

— Твоя компания заплатила моей сестре два миллиона, а ты не знал?

— Это не моя личная компания. У нас десятки структур.

— Не уходи от ответа.

— Я не ухожу. Платёж провели через дочерний фонд. Подписывал не я.

— Кто?

— Человек, имя которого я пока не называю.

Лада медленно выдохнула.

— И ты нашёл это когда?

— Четыре года назад.

— Почему не пришёл ко мне?

— Потому что не знал, кто ты.

— Врёшь.

— Нет.

— Моё имя было в деле.

— Я не видел материалы дела.

— А Киру знал.

— Да.

— И даже не выяснил, есть ли у неё семья?

Максим замолчал. Вот теперь Лада увидела не осторожность. Что-то другое. Сожаление. Он опустил взгляд.

— Это была моя ошибка.

Она не ожидала. Именно поэтому фраза задела.

— Ошибка?

— Да.

— Моя сестра умерла.

— Я знаю.

— Не называй это ошибкой.

Максим поднял глаза.

— Тогда назови как хочешь.

— Трусость.

Он не отвёл взгляд.

— Возможно.

— Равнодушие.

— Не знаю.

— Вина.

— Возможно.

Она не сразу нашлась с ответом.

— Что значит «возможно»?

— Значит, я не знаю, мог ли остановить то, что произошло.

— Но думаешь об этом.

— Каждый год.

Слова прозвучали спокойно. Без попытки вызвать сочувствие. И именно поэтому Лада поверила, что он действительно думал. Не простила. Не смягчилась. Просто поверила.

— Почему Кира боялась того мужчины?

— Потому что хотела выйти из сделки.

— Какой сделки?

— Я не знаю всего.

— Тогда что знаешь?

— Что ей заплатили за доступ.

— К чему?

— Ко мне.

Лада медленно выпрямилась.

— Что?

— К моему окружению. К встречам. К документам. Возможно, к переговорам.

— Ты думаешь, она шпионила за тобой?

— Не думаю. Знаю.

— Доказательства?

— Есть.

— Покажи.

— Не сегодня.

— Почему?

— Потому что хочу сначала убедиться, что ты не побежишь с ними к человеку, который прислал тебе конверт.

Лада рассмеялась.

— Я не знаю, кто он.

— Именно.

— И ты предлагаешь мне доверять тебе?

— Нет.

— Тогда что?

— Работать вместе.

— Смешно.

— Почему?

— Потому что я не работаю с объектами.

— Теперь будешь.

— Нет.

— Будешь.

Она шагнула к нему.

— Ещё раз скажешь мне, что я буду делать, и я начну стрелять не в мишень.

Максим посмотрел на пистолет в её руке. Потом на неё.

— Вот поэтому я и предложил правила.

— Какие ещё правила?

— Простые.

— Я уже ненавижу.

— Каждый раз, когда один ловит другого на лжи, пойманный отвечает на один вопрос честно.

Лада прищурилась.

— Детский сад.

— Боишься проиграть?

Она улыбнулась.

— Плохо провоцируешь.

— Но сработало.

— Кто сказал?

— Ты всё ещё здесь.

Лада положила оружие.

— Допустим.

— Значит, согласна?

— Нет.

— Тогда почему «допустим»?

— Хочу понять, насколько далеко ты готов зайти.

— До конца.

— Очень мужской ответ.

— Очень твой вопрос.

Она рассматривала его. Впервые не как цель. И не как возможного убийцу. Как противника. Это было опаснее. Противника можно ненавидеть. С целью всё проще. У цели есть слабое место, задача и цена. У противника есть ход.

— Хорошо, — сказала Лада. — Одно правило.

— Какое?

— Если поймаю тебя на лжи, вопрос выбираю я.

— Разумеется.

— И ты отвечаешь без «не могу», «не сейчас», «не здесь».

Максим кивнул.

— То же касается тебя.

— Попробуй поймать.

— Уже.

Лада застыла. Он указал на распечатку со звонками.

— Ты сказала, что никто не знал о звонках Киры.

— Да.

— Ложь.

— С чего ты взял?

— Потому что через два дня после её смерти ты рассказывала об этом Роману Корсакову.

Внутри всё оборвалось. Лада очень медленно спросила:

— Откуда ты знаешь Романа?

Максим ничего не сказал. Она смотрела.

— Это мой вопрос.

— Да.

— И ты обязан ответить.

Он кивнул.

— Я знаю Романа Корсакова пятнадцать лет.

Лада не моргнула.

— Насколько хорошо?

— Достаточно, чтобы не доверять ему.

Потом Лада тихо сказала:

— Ты сейчас врёшь.

— Нет.

— Тогда у нас проблема.

— Почему?

Она взяла пальто.

— Потому что Роман сказал мне, что никогда тебя не встречал.

Максим впервые за весь вечер изменился в лице. Совсем немного. Но этого хватило. Лада поняла. Попала.

— Вот теперь, — сказала она, — игра действительно началась.

Она вышла из тира, не попрощавшись. В машине Инга ждала через квартал. Лада села рядом.

— Ну?

— Поехали.

— Куда?

— К Роману.

Инга завела двигатель.

— Что случилось?

Лада посмотрела в окно.

— Грановский утверждает, что знает его пятнадцать лет.

— Что?

— А Роман пять лет назад сказал мне, что впервые слышит эту фамилию.

Инга выругалась.

— Блядь.

— Именно.

Машина тронулась. Лада достала телефон. На экране уже было новое сообщение. Неизвестный номер.

«Первое правило хорошей игры: не верь человеку, который первым предлагает правила».

Она показала Инге.

— Это тот же?

— Похоже.

— Он знает, где ты была?

— Конечно.

— Лада…

— Что?

— Может, хватит играть в бесстрашную?

Лада посмотрела на сообщение. Потом напечатала ответ:

«А второе правило?»

Точки появились почти мгновенно.

«Не влюбляйся в противника».

Она ответила кривой усмешкой.

— Идиот.

Инга посмотрела на неё.

— Что?

— Ничего.

Лада заблокировала экран. Но почему-то впервые за день подумала не о Кире. Не о Романе. Не о деньгах. Она вспомнила, как Максим спокойно сказал:

«До конца».

И разозлилась на себя сильнее, чем на него. Потому что игра действительно началась. И хуже всего было то, что Ладе уже стало интересно.

Глава 5

Ложь, которая ждала пять лет

Роман Корсаков жил в квартире, которая слишком хорошо ему подходила. Сдержанная. Дорогая. Без единой случайной вещи. Серые стены, тёмное дерево, книги в одинаковых переплётах, почти отсутствие фотографий и большой стол у окна, на котором всегда лежали ровно две стопки документов — рабочие и те, о которых он никому не рассказывал.

Лада знала эту квартиру давно. И впервые вошла в неё как в чужое место. Роман открыл дверь сам. Без пиджака. Белая рубашка, тёмные брюки, очки в тонкой оправе. Он посмотрел сначала на Ладу, потом на Ингу.

— Ночь длинная?

— Только начинается, — сказала Лада.

— По твоему лицу вижу.

Он отступил.

— Проходите.

Инга осталась в прихожей.

— Я подожду здесь.

Роман посмотрел на неё.

— Боишься меня?

— Нет. Просто если они начнут убивать друг друга, я хочу быть ближе к выходу.

Лада сняла пальто.

— Инга.

— Всё, молчу.

Роман прошёл в гостиную.

— Виски?

— Нет.

— Кофе?

— Нет.

— Тогда зачем ты здесь?

Лада села.

— Максим Грановский.

Роман остановился. Совсем чуть-чуть. Но Лада увидела. Раньше бы, возможно, не придала значения. Сегодня — да.

— Что с ним? — спросил он.

— Ты его знаешь?

— Нет.

Ложь прозвучала спокойно. Без паузы. Без напряжения. Слишком чисто. Лада посмотрела на него.

— Подумай ещё раз.

— Лада, что происходит?

— Я задала простой вопрос.

— И ответил.

— Ты его знаешь?

— Нет.

Инга в прихожей перестала шуршать телефоном. В квартире стало тихо. Лада откинулась на спинку кресла.

— Максим сказал, что знает тебя пятнадцать лет.

Роман несколько секунд молчал.

— И ты ему поверила?

— Нет.

— Тогда зачем спрашиваешь меня?

— Чтобы посмотреть, соврёшь ли ты.

Он усмехнулся.

— Очень мило.

— Ты соврал.

— Потому что он что-то сказал?

— Потому что я знаю тебя слишком давно.

— Это не доказательство.

— Для суда — нет.

— А для тебя?

— Достаточно.

Роман подошёл к бару. Налил себе виски.

— И что теперь?

— Теперь ты ответишь честно.

— На основании чего?

— На основании того, что пять лет назад я спросила тебя, знаешь ли ты Грановского, и ты сказал: «Впервые слышу».

Он отпил.

— Я помню.

— И?

— И соврал.

Лада не моргнула. Инга тихо выдохнула.

— Отлично, — сказала Лада. — Уже прогресс.

— Ты приехала ругаться?

— Пока нет.

— Тогда что тебе нужно?

— Правда.

Роман засмеялся. Без радости.

— От тебя это особенно красиво звучит.

Лада чуть прищурилась.

— Объясни.

— Ты сама сколько раз мне врала?

— Не меняй тему.

— Удобно.

— Роман.

Он поставил стакан.

— Хорошо. Я знаю Грановского.

— Сколько?

— Лет пятнадцать.

— Откуда?

— Работа.

— Какая?

— Юридическое сопровождение его сделок.

— Ты был его адвокатом?

— Иногда.

— Иногда?

— У него были другие юристы. Я подключался к сложным вещам.

— Каким?

— Корпоративные конфликты. Выход партнёров. Споры по активам.

— Корнеев?

Роман посмотрел внимательнее.

— Ты быстро копаешь.

— Отвечай.

— Да. Корнеев тоже.

Лада встала.

— Пять лет назад Кира погибла в отеле, где был Грановский. Ты это знал.

— Знал.

— И молчал.

— Да.

— Ты охуел?

Инга подняла глаза. Роман не отвёл взгляд.

— Возможно.

— «Возможно»?

— Хочешь, чтобы я извинился?

— Хочу понять, какого хрена ты решил, что имеешь право скрыть от меня это.

— Потому что ты была не в состоянии думать.

Лада рассмеялась. Коротко. Опасно.

— Это ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

— Я была не в состоянии думать, поэтому ты решил думать за меня?

— Да.

— Прекрасно.

— Лада.

— Нет. Теперь моя очередь.

Она подошла ближе.

— Ты знал Грановского.

— Да.

— Знал, что он был в отеле.

— Да.

— Знал, что Кира работала на «Альту».

— Да.

Лада остановилась.

— И это тоже.

— Да.

— Сука.

— Если хочешь ругаться — ругайся. Но не делай вид, будто я скрывал это ради удовольствия.

— А ради чего?

— Ради тебя.

— Не смей.

— Ради тебя.

— Я сказала: не смей.

Роман подошёл ближе.

— Ты после смерти Киры была готова разнести пол-Москвы. Ты звонила людям ночью, угрожала, платила, спала с журналистом ради материалов дела…

Лада резко повернулась к нему.

— Закрой рот.

Инга напряглась. Роман замолчал. Лада смотрела на него.

— Ещё раз используешь это как аргумент — я уйду.

— Хорошо.

— Ты не имел права.

— Пожалуй.

— Опять это слово.

— Потому что я до сих пор не уверен, что поступил неправильно.

Лада шагнула назад.

— Тогда объясни.

Роман сел. Снял очки. Протёр линзы. Привычное движение. Слишком спокойное.

— После смерти Киры ко мне пришёл человек.

— Кто?

— Не знаю настоящего имени.

— Что хотел?

— Передал материалы.

— Какие?

— Несколько документов по форуму. Списки гостей. Внутреннюю переписку подрядчика. Копии договоров.

— Зачем?

— Сказал, что если ты продолжишь копать, умрёт ещё кто-то.

Инга тихо выругалась. Лада ничего не сказала.

— Кто именно? — спросила она.

— Не уточнил.

— И ты поверил?

— Нет.

— Тогда почему замолчал?

— Потому что через два дня у твоей матери прокололи колёса и оставили записку.

Лада побледнела.

— Что?

— Ты не знала.

— Нет.

— Я убрал записку.

— Что там было?

— «Следующая остановится не машина».

Лада смотрела на него.

— Ты не сказал мне.

— Нет.

— Ты не сказал матери.

— Нет.

— Ты решил всё сам.

— Да.

Она отвернулась. Инга подошла ближе.

— Лада…

— Не надо.

Роман продолжил:

— Я проверил, что мог. Ничего. Люди были чистые, номера — одноразовые, машины — чужие. Потом угрозы прекратились.

— Потому что ты перестал копать.

— Да.

— И заставил перестать меня.

— Я не заставлял.

Лада резко повернулась.

— Ты подсовывал мне ложные тупики.

Роман замер. Этого он не ожидал.

— Что?

— Теперь я понимаю. Ты говорил, что проверил одно направление. Что Грановский не связан. Что Корнеев вообще не был рядом. Что «Альта» — обычный подрядчик.

— Я пытался тебя увести.

— Ты лгал.

— Да.

— Пять лет.

— Да.

Лада подошла к столу. Уперлась ладонями.

— И теперь скажи мне, почему Максим знает, что я рассказывала тебе про звонки Киры.

Роман молчал.

— Он знает время.

— Какое?

— 02:06 и 02:11.

Роман побледнел. Вот теперь по-настоящему.

— Откуда у него это?

— Я думала, ты мне скажешь.

— Не знаю.

— Не ври.

— Не вру.

— Ты рассказал ему?

— Нет.

— Кому рассказал?

Роман посмотрел на Ингу. Потом снова на Ладу.

— Одному человеку.

— Кому?

— Сергею Костину.

Лада вспомнила. Юрист «Гранит Капитал». Умер два года назад.

— Зачем?

— Он был связующим звеном между мной и Грановским.

— Ты сказал ему про звонки Киры?

— Да.

— Почему?

— Потому что он утверждал, что пытается понять, что произошло.

— И ты поверил?

— Тогда — да.

— Ты совсем ебанулся?

— Тогда у меня не было сегодняшней информации.

— А у меня её не было вообще. Потому что ты решил играть в спасателя.

Роман поднялся.

— Да.

— И?

— И я ошибся.

Лада молчала. Это было первое прямое признание за вечер. Без «возможно». Без оправданий. Просто: Я ошибся. Она почувствовала, как злость чуть изменила форму. Не ушла. Стала холоднее.

— Костин мог передать это Максиму?

— Мог.

— Или кому-то ещё.

— Да.

— Кто ещё знал?

— Никто.

— Ты уверен?

— Да.

— Тогда у нас либо мёртвый юрист, либо Грановский, либо тот, кто имел доступ к Костину.

Инга тихо сказала:

— И ещё тот человек, который угрожал после смерти Киры.

Лада кивнула. Роман посмотрел на неё.

— Что ты уже нашла?

— Достаточно.

— Лада.

— Нет. Теперь ты не получишь всё просто потому, что решил наконец говорить правду.

— Это детский сад.

— Нет. Это последствия.

Роман усмехнулся.

— Ты разговариваешь как Грановский.

— Не беси меня.

— Значит, он уже влияет.

Лада посмотрела так, что он поднял руки.

— Хорошо. Замолкаю.

— Нет. Теперь ты расскажешь всё о Максиме.

— Что именно?

— Каким он был пятнадцать лет назад. Кому доверял. Кого ненавидел. С кем воевал. Что скрывал.

— Ты хочешь биографию?

— Я хочу человека.

Роман снова налил виски.

— Он не такой простой.

— Никто не простой.

— Грановский особенно.

— Это должно впечатлить?

— Нет.

— Тогда продолжай.

Роман сел.

— Он рос быстро. Слишком быстро. Умный, осторожный, почти без эмоций наружу. Но раньше был более резким. Корнеев был его партнёром и другом. Они вместе строили первый фонд.

— Почему разошлись?

— Официально — стратегия.

— Неофициально?

— Женщина.

Лада подняла бровь.

— Уже интереснее.

— Её звали Марина Левицкая. Она работала у них финансовым директором. Корнеев был в неё влюблён. Максим тоже.

— И?

— Она выбрала Максима.

— Банально.

— Дальше — нет.

— Что произошло?

— Через год она погибла.

Лада остановилась, вслушиваясь в сказанное.

— Как?

— Авария.

— Когда?

— Девять лет назад.

— И после этого Грановский с Корнеевым разошлись?

— Да.

— Ты думаешь, это связано?

— Думаю, да.

— Знаешь?

— Нет.

— Почему это нигде не всплывало?

— Потому что Марина не была публичным человеком. И потому что Максим умеет закрывать двери.

Лада задумалась.

— У него уже была женщина, которая погибла.

— Да.

— Потом Кира.

— Да.

— И ты не подумал, что это важно?

— Подумал.

— И?

— Именно поэтому я испугался.

Лада посмотрела на него.

— Ты считал, что он опасен.

— Тогда — да.

— Сейчас?

Роман не ответил сразу.

— Сейчас я не знаю.

— Очень удобно.

— Лада, я видел много людей. Грановский умеет быть жёстким. Очень. Но я никогда не видел, чтобы он ломал человека ради удовольствия.

— А ради цели?

— Да.

— Значит, способен.

— Как и ты.

Она усмехнулась.

— Наконец-то честность.

Инга подошла к окну.

— Можно вопрос?

— Можно, — сказал Роман.

— Кто был тот человек, который принёс тебе материалы после смерти Киры?

— Мужчина лет сорока. Среднего роста. Тёмные волосы. Без особых примет.

— Часы?

Роман задумался.

— Часы?

— Да.

— Не помню.

— Перчатки?

— Нет.

— Акцент?

— Нет.

— Шрам?

— Нет.

Инга вздохнула.

— Отлично. Мужчина. В Москве. Прорыв.

Роман посмотрел на неё.

— Прости.

— Не прощу, но переживу.

Лада ходила по комнате.

— Где была встреча?

— В моём старом офисе.

— Камеры?

— Архива давно нет.

— Он называл Киру по имени?

— Да.

— Грановского?

— Нет.

— Что именно сказал?

Роман закрыл глаза, вспоминая.

— «Если Вельская полезет дальше, второй раз будет не случайность».

Лада остановилась.

— Второй раз.

— Да.

— То есть он прямо дал понять, что смерть Киры не была случайностью.

— Да.

— И ты всё равно молчал.

— Да.

Лада подошла к нему почти вплотную.

— Я тебя ненавижу.

Роман кивнул.

— Имеешь право.

— Не говори со мной так, будто выдаёшь разрешение.

— Хорошо.

— Почему ты не пошёл в полицию?

— Потому что там уже закрыли дело. Потому что угрозы были реальными. Потому что я не знал, кому доверять.

— А мне?

— Тебе тогда — меньше всего.

Лада ударила его. Пощёчина получилась громкой. Инга не двинулась. Роман тоже. Просто повернул лицо обратно. На щеке проступил красный след.

— Это за пять лет, — сказала Лада.

— Понимаю.

— Нет. Не понимаешь.

— Возможно.

Лада почти засмеялась.

— Ненавижу это слово.

— Знаю.

Она отошла. Взяла пальто.

— Куда ты? — спросил Роман.

— Домой.

— Не едь одна.

— Не начинай.

— Лада.

— Что?

— Я хочу кое-что показать.

Она остановилась. Роман подошёл к шкафу. Достал маленький металлический сейф. Открыл. Изнутри вынул флешку.

— Это от того мужчины.

— Что там?

— Я не знаю.

Лада медленно повернулась.

— Пять лет держал и не открыл?

— Открыл.

— И?

— Там был зашифрованный архив.

— Пароль?

— Не смог подобрать.

— Почему не отдал специалистам?

— Потому что вместе с флешкой была записка.

Он протянул маленький лист. Лада прочитала.

«Откроешь — умрёт тот, кого она любит больше всего».

Инга тихо выругалась.

— И ты решил хранить это у себя?

— Да.

— Пять лет?

— Да.

Лада смотрела на флешку.

— Дай.

— Нет.

— Роман.

— Нет.

— Ты опять решаешь за меня?

— Пока да.

Лада медленно подняла глаза.

— Ты ничему не научился.

— Возможно.

Она протянула руку.

— Дай.

— Нет.

— Тогда я заберу сама.

— Попробуй.

Инга вздохнула.

— Господи, только не начинайте.

Лада сделала шаг. Роман убрал флешку в карман.

— Если ты сейчас откроешь этот архив и кто-то следит…

— Кто-то и так следит.

— Именно.

— Значит, пора перестать бояться.

— Это не страх.

— Тогда что?

— Осторожность.

Лада криво усмехнулась.

— Все трусы называют это осторожностью.

Роман посмотрел жёстко.

— А все безрассудные называют свою зависимость от риска смелостью.

Они смотрели друг на друга. Долго. Инга первой нарушила молчание.

— Всё. Достаточно. Флешка едет со мной.

Оба повернулись.

— Что? — спросила Лада.

— Со мной. Я найду человека, который попробует снять образ без подключения к сети. Никакого интернета. Никаких облаков. Никаких героев.

Роман задумался.

— Это разумно.

Лада посмотрела на Ингу.

— Ты уже слишком самостоятельная.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

— Всё равно беру.

Роман достал флешку. Передал Инге.

— Если почувствуешь что-то странное — не открывай.

— Если почувствую что-то странное, я сначала матернусь, потом подумаю.

Лада надела пальто.

— Завтра в десять у меня.

— Хорошо.

Роман подошёл ближе.

— Лада.

Она не повернулась.

— Что?

— Грановский не твой главный враг.

— Ты это знаешь?

— Нет.

— Тогда не говори.

— Но и не друг.

— С этим разберусь сама.

— Вот этого я и боюсь.

Она открыла дверь.

— Поздно.

На улице было почти полночь. Холодный воздух ударил в лицо. Инга села за руль. Лада рядом. Несколько минут они ехали молча. Потом Инга сказала:

— Ты реально ударила его.

— Да.

— Давно хотела?

— Пять лет.

— Помогло?

— Нет.

— Жалко.

Лада смотрела в окно.

— Он знал всё.

— Не всё.

— Достаточно.

— И пытался тебя защитить.

— Не оправдывай.

— Я не оправдываю. Просто говорю.

— Не надо.

Инга кивнула. Они проехали ещё два квартала. Телефон Лады завибрировал. Неизвестный номер. Она открыла сообщение.

«Корсаков солгал тебе не только про Грановского».

Следом пришла фотография. Лада увеличила. Снимок старый. На нём Кира. Рядом — Роман. Они стояли слишком близко. Роман держал её за талию. Кира смотрела на него снизу вверх. Не как на знакомого. Не как на друга семьи. Лада почувствовала, как внутри стало пусто. Под фотографией была подпись:

«Спроси, с кем твоя сестра провела последнюю ночь перед “Северным берегом”».

Инга посмотрела на экран.

— Блядь.

Лада ничего не ответила. Она уже звонила Роману. Он ответил быстро.

— Что случилось?

— Один вопрос.

— Лада…

— Ты спал с Кирой?

На другом конце повисла тишина. Слишком длинная. Лада закрыла глаза.

— Ответь.

Роман сказал тихо:

— Да.

Лада отключилась. Не спросила когда. Не спросила сколько. Не спросила почему. Пока. Машина ехала по пустой ночной улице. Инга молчала. Лада сидела неподвижно. И впервые за весь день чувствовала не ярость. Хуже. Предательство. Пять лет она думала, что знает двух самых близких людей в своей жизни. Оказалось, один мёртв. А второй всё это время жил рядом и хранил то, что могло изменить смысл каждой её памяти.

Телефон снова завибрировал. Новое сообщение.

«Первое правило настоящей игры, Лада: каждый врёт о том, что ему дороже всего».

Она медленно напечатала:

«А ты?»

Ответ пришёл мгновенно.

«Я тоже».

Лада смотрела на экран. Потом заблокировала телефон.

— Куда? — спросила Инга.

Лада не сразу ответила.

— К Максиму.

— Сейчас?

— Да.

— Уже за полночь.

— Тем лучше.

— Зачем?

Лада повернулась к ней. Взгляд был холодным. Совершенно трезвым.

— Хочу проверить, соврал ли сегодня единственный человек, который хотя бы заранее признался, что ему нельзя доверять.

Глава 6

Ночь без алиби

Максим открыл дверь через сорок секунд после звонка. Лада успела посчитать. Не потому, что нервничала. Потому что злилась. Злость у неё всегда обостряла внимание до неприятной точности: сколько ступеней от лифта до двери, сколько камер в коридоре, сколько секунд человек думает перед тем, как впустить тебя в свою жизнь.

Максим стоял босиком. Тёмные брюки, чёрная футболка, никакого пиджака, никакой привычной дистанции дорогого костюма. Впервые он выглядел не как Грановский. Просто как мужчина, которого выдернули из ночи. Он посмотрел на неё. Потом на часы.

— Половина первого.

— Умеешь определять время.

— Иногда.

— Впустишь?

— Уже думаю, стоит ли.

— Не льсти себе. Я не останусь надолго.

Максим отступил.

— Это обычно говорят люди, которые приходят после полуночи.

Лада вошла. Квартира была совсем не такой, как она ожидала. Не холодный пентхаус с мрамором. Не мужской музей власти. Тёплое дерево, книги, мягкий свет, огромные окна, город внизу. На столе — открытая книга. Рядом — чашка. Никакого алкоголя.

— Ты читаешь? — спросила Лада.

— Иногда даже понимаю написанное.

— Не похоже.

— Я тоже рад тебя видеть.

Он закрыл дверь.

— Что случилось?

Лада не ответила сразу. Сняла пальто. Положила телефон на стол. Открыла фотографию Киры и Романа. Максим посмотрел. Лицо не изменилось.

— Ты знал?

— О чём?

— Не беси меня.

— О том, что они были близки?

— Да.

— Да.

Лада медленно подняла глаза.

— И тоже молчал.

— Ты не спрашивала.

Она рассмеялась.

— Отлично. Теперь это новая форма честности?

— Нет. Просто факт.

— Роман спал с моей сестрой.

— Да.

— Ты это знал.

— Да.

— Пять лет?

— Больше.

В комнате стало тихо.

— Больше?

Максим кивнул.

— Они познакомились раньше.

— Когда?

— Примерно за год до её смерти.

Лада шагнула к нему.

— Откуда ты знаешь?

— Роман приводил её на одну закрытую встречу.

— Как кого?

— Как помощницу.

— Она не была его помощницей.

— Я знаю.

— А тогда?

— Тогда не знал.

Лада отвернулась. Внутри поднималось знакомое желание разбить что-нибудь дорогое и не своё.

— Все, блядь, знали мою сестру лучше меня.

— Неправда.

— Не утешай.

— Я не утешаю.

— Тогда молчи.

Максим замолчал. Это почему-то раздражало ещё сильнее.

— Нет, говори.

— Ты сейчас сама не знаешь, чего хочешь.

Лада обернулась.

— Повтори.

— Ты злишься на Романа, на Киру, на меня, на себя и, возможно, на половину Москвы. Это нормально.

— Не произноси слово «нормально», когда говоришь со мной.

— Почему?

— Потому что я не пришла за терапией.

— А за чем?

Лада подошла ближе.

— Проверить тебя.

— На что?

— На ложь.

Максим едва заметно улыбнулся.

— Наше правило?

— Да.

— Я думал, ты назвала его детским садом.

— Я передумала.

— Быстро.

— Не радуйся.

Она открыла второе сообщение. Фотография. Подпись.

«Спроси, с кем твоя сестра провела последнюю ночь перед “Северным берегом”».

Максим прочитал.

— Это от него?

— Да.

— Роман подтвердил?

— Да.

— И ты сразу приехала ко мне.

— Потому что он хотя бы соврал мне пять лет назад. Хочу понять, сколько врёшь ты.

Максим посмотрел спокойно.

— Хорошая логика.

— Заткнись.

— Уже.

Лада прошлась по комнате.

— Ты сказал, что Кира была не твоей любовницей.

— Да.

— Правда?

— Правда.

— Ты никогда с ней не спал?

— Никогда.

— Не целовал?

— Нет.

— Она тебя хотела?

— Допустим.

Лада остановилась.

— Это не ответ.

— Я не спрашивал.

— Но понимал.

— Да.

— И ничего?

— Ничего.

— Почему?

— Потому что она была связана с Романом.

— И тебя это остановило?

— Не только.

— Что ещё?

Максим смотрел на неё.

— Она мне не нравилась так.

Лада неожиданно почувствовала облегчение. И тут же разозлилась на себя.

— «Так» — это как?

— Как женщина.

— А как?

— Как человек, который слишком сильно хочет понравиться.

Она ответила кривой усмешкой.

— Кира умела нравиться.

— Именно.

— И тебя раздражало?

— Настораживало.

— Почему?

— Потому что люди редко так стараются без причины.

— И ты решил, что она что-то хочет.

— Да.

— Что?

— Доступ.

Лада на миг застыла.

— К тебе.

— К информации.

— Разница небольшая.

— Для меня большая.

Он подошёл к столу. Налил воду в два стакана. Один поставил перед ней. Лада не взяла.

— Когда ты понял?

— Не сразу.

— А когда?

— После одной встречи.

— Какой?

— Кира задала вопрос, который не могла придумать сама.

— Какой?

— Про структуру фонда, который мы тогда готовили к продаже.

— И?

— Это знали пять человек.

— Кто?

— Я. Корнеев. Костин. Роман. И ещё один человек.

— Имя.

Максим посмотрел на неё.

— Не сегодня.

Лада засмеялась.

— Да пошёл ты.

— Можешь.

— Мы договорились.

— Мы договорились отвечать на вопрос, если поймали на лжи.

— Ты сказал, что работаешь со мной.

— Да.

— И снова скрываешь имя.

— Это не ложь.

— Это трусость.

— Возможно.

— Господи, вы с Романом сговорились с этим словом?

— Что он сказал?

— То же самое.

Максим улыбнулся.

— Тогда это тревожный симптом.

— Для тебя.

— Для всех нас.

Лада посмотрела на него.

— Хорошо. Тогда другой вопрос.

— Давай.

— Ты видел Киру в ночь её смерти.

— Да.

— Ты сказал, она была с мужчиной.

— Да.

— Это был Роман?

Максим молчал. Лада уже поняла.

— Был?

— Нет.

Она выдохнула. Не облегчённо. Просто получила ещё одну дверь.

— Тогда кто?

— Пока не скажу.

— Ты издеваешься.

— Нет.

— Ты понимаешь, что я могу сейчас уйти?

— Да.

— И уйду.

— Нет.

Лада прищурилась.

— Снова решил за меня?

— Нет. Ты слишком зла, чтобы уйти без ответа.

— Самоуверенный мудак.

— Уже слышал.

Она схватила стакан воды. Выпила половину. Поставила слишком резко.

— Тогда отвечай на то, что обязан.

— Спрашивай.

— Ты знал, что Кира звонила мне перед смертью?

— До вчерашнего дня — нет.

Лада смотрела.

— Правда?

— Правда.

— Ты не получил эту информацию от Костина?

— Нет.

— От Романа?

— Нет.

— От полиции?

— Нет.

— Тогда как узнал?

— Из сообщения.

— Покажи.

Максим взял телефон. Открыл переписку. Сообщение:

«Спроси Ладу, почему Кира звонила ей в 02:06 и 02:11».

Лада сравнила время. То же. Никаких дополнительных деталей.

— Это всё?

— Да.

— С какого номера?

— Одноразовый.

— Проверял?

— Конечно.

— И?

— Куплен на чужие документы.

— У тебя люди проверяют номера быстрее моих.

— У меня другие ресурсы.

— Хвастаешься?

— Нет.

— Похоже.

— Тогда считай, что да.

Лада вернула телефон.

— Кто-то знает нас обоих.

— Да.

— Знает Романа.

— Да.

— Знал Киру.

— Скорее всего.

— И хочет, чтобы мы копали.

— Или чтобы мы думали, что копаем.

— Объясни.

Максим сел.

— Представь, что прошлое — комната.

— Очень поэтично.

— Потерпи.

— Уже страдаю.

— Нас двоих туда толкают. Но каждый раз дают только одну дверь.

— И за дверью?

— То, что вызывает эмоциональную реакцию.

Лада молчала.

— Твоя вина из-за звонков.

— Продолжай.

— Моя связь с Кирой.

— Не связь.

— Моё присутствие рядом с ней.

— Дальше.

— Роман.

— И?

— Теперь его отношения с Кирой.

Между бровей Лады появилась складка.

— Хочешь сказать, нами управляют.

— Пытаются.

— Не мной.

— Лада.

Она посмотрела.

— Что?

— Ты приехала ко мне через двадцать минут после того, как получила фотографию.

Она замолчала. Вот за это она его ненавидела. За спокойную точность.

— Это ничего не доказывает.

— Доказывает, что сообщение сработало.

— Хорошо. И что?

— Значит, следующий шаг тоже рассчитан.

— Какой?

— Пока не знаю.

Телефон Лады завибрировал. Они оба посмотрели. Неизвестный номер. Лада открыла. Одно сообщение.

«Спросила его про 02:17?»

Лада почувствовала, как внутри всё остановилось. Максим тоже увидел текст. Его лицо изменилось. Впервые по-настоящему. Не сильная реакция. Но она была.

— Что такое 02:17? — спросила Лада.

Максим молчал.

— Максим.

Он встал.

— Где ты взяла это?

— Оно только что пришло.

— Дай телефон.

— Сначала ответ.

— Лада.

— Что произошло в 02:17?

Максим подошёл ближе.

— Дай телефон.

— Нет.

— Сейчас не время играть.

— А когда было?

— Чёрт.

Он провёл рукой по лицу. Первый раз Лада увидела, что он действительно теряет контроль. Совсем немного. Но для него — много.

— Ты знаешь это время.

— Да.

— Что произошло?

— Я получил звонок.

— От Киры?

— Нет.

— От кого?

— От человека, которого пока не называю.

Лада выдохнула сквозь зубы.

— Всё. Хватит.

Она взяла пальто.

— Куда?

— Туда, где люди хотя бы врут понятнее.

Максим схватил её за запястье. Не сильно. Но остановил. Лада посмотрела на руку. Потом на него.

— Убери.

Он убрал сразу.

— Не уходи.

— Почему?

— Потому что в 02:17 мне позвонили и сказали: «Если хочешь увидеть Киру живой, поднимайся на четвёртый этаж».

Лада застыла.

— Что?

— Я был внизу.

— Где?

— В баре.

— Один?

— Нет.

— С кем?

— С Корнеевым.

— И ты поднялся?

— Да.

— Во сколько?

— Не помню точно. Через пару минут.

— И?

Максим смотрел на неё.

— Увидел Киру в коридоре.

— С мужчиной?

— Да.

— Потом?

— Она была жива.

— Потом?

— Я подошёл.

— Что сказала?

Максим молчал. Лада шагнула к нему.

— Что она сказала?

— «Не верь ему».

— Кому?

— Не знаю.

— Как это не знаешь?

— Она смотрела мимо меня.

— На мужчину?

— Возможно.

— Ты видел его лицо?

— Да.

— Тогда знаешь, кому.

— Не уверен.

Лада почти закричала.

— Какого хрена ты не уверен?

— Потому что в коридоре было трое мужчин.

— Кто?

— Тот, с кем была Кира. Ещё один вышел из лифта. И через несколько секунд появился Роман.

Лада побледнела.

— Роман?

— Да.

— Он был там?

— Да.

— Он сказал мне, что приехал утром.

— Значит, соврал.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

— Он видел Киру живой?

Максим опустил взгляд.

— Да.

Лада закрыла глаза. Внутри всё смешалось. Роман. Кира. Грановский. Корнеев. 02:17. 02:06. 02:11. Слишком много времени. Слишком мало правды.

— Что было дальше?

— Начался спор.

— Между кем?

— Кирой и тем мужчиной.

— Имя.

— Лада…

— Имя!

Максим посмотрел жёстко.

— Виктор Корнеев.

Лада не сразу поняла.

— Корнеев?

— Да.

— Твой бывший партнёр?

— Да.

— Тот, с которым ты сидел в баре?

— Да.

— Ты только что сказал, что в 02:17 был с ним внизу.

— Был.

— Тогда как он оказался наверху раньше тебя?

Максим замер. Лада увидела. Попала.

— Вот и всё.

— Что?

— Ты соврал.

— Нет.

— Соврал.

— Я сказал не всё.

— Это называется ложь.

— Нет.

— Для меня — да.

Он смотрел.

— Хорошо.

— По правилу я задаю вопрос.

— Задавай.

Лада подошла почти вплотную.

— Где ты был на самом деле в 02:17?

Максим молчал. Она ждала.

— В номере Киры.

Лада почувствовала удар в грудь. Не физический.

— Что?

— Я был в её номере.

— Ты только что сказал, что получил звонок в баре.

— Звонок получил не я.

Лада оцепенела на мгновение.

— Кто?

— Корнеев.

— И?

— Он показал мне сообщение и сказал, что Кира зовёт.

— Но ты уже был в её номере.

— Да.

— Зачем?

Максим посмотрел на неё.

— Искал документы.

Лада отступила.

— Чьи?

— Мои.

— Которые она украла?

— Да.

— Значит, ты вломился в её номер.

— Нет. Дверь была открыта.

— Очень удобно.

— Я не оправдываюсь.

— Ты копался в вещах моей сестры.

— Да.

— Пока она была где-то в отеле.

— Да.

— Потом Корнеев поднялся?

— Да.

— И вы вышли в коридор?

— Да.

— И увидели её?

— Да.

— Живой.

— Да.

Лада подошла к окну. Город внизу был равнодушен.

— Ты был последним, кто видел её живой?

— Нет.

— Кто последний?

Максим ответил не сразу.

— Роман.

Она повернулась.

— Откуда знаешь?

— Потому что я ушёл раньше него.

— Почему?

— Кира попросила.

— Что сказала?

— «Максим, уходи. Это не твоя война».

Лада смотрела на него.

— А ты ушёл.

— Да.

— Просто ушёл.

— Да.

— Оставил её с Романом и Корнеевым?

— Корнеев ушёл за мной.

— Значит, остался Роман.

— Да.

— И через полчаса она погибла.

— Примерно.

Лада почувствовала, как внутри поднимается холод. Не злость. Хуже.

— И ты пять лет знал это.

— Да.

— Почему не сказал полиции?

— Потому что Роман сказал, что Кира осталась одна.

— И ты поверил?

— Нет.

— Тогда почему?

— Потому что через несколько часов исчезли документы.

— Какие?

— Те, что я искал.

— У Киры?

— Да.

— Кто их забрал?

— Не знаю.

— Роман?

— Может быть.

— Корнеев?

— Возможно.

— Ты?

— Нет.

Лада долго смотрела.

— Правда?

— Правда.

Телефон снова завибрировал. Новое сообщение.

«Теперь спроси его, почему камеры четвёртого этажа отключились в 02:24».

Максим увидел.

— Чёрт.

— Ты знал?

— Нет.

— А кто мог отключить?

— Служба безопасности отеля.

— Кто контролировал?

— Подрядчик.

— Какой?

— Компания Корнеева.

Лада коротко усмехнулась.

— Конечно.

— Это ничего не доказывает.

— Уже достаточно.

— Нет.

— Ты его защищаешь?

— Я защищаю факты.

— Не надо умничать.

— Я серьёзно.

— И я.

Она взяла телефон. Набрала Ингу.

— Ты спишь?

— Уже нет.

— Найди всё по системе видеонаблюдения «Северного берега» в ту ночь.

— Сейчас?

— Сейчас.

— Что именно?

— Кто обслуживал, кто имел доступ, были ли сбои, заявки, журналы.

— Поняла.

— И ещё.

— Что?

Лада посмотрела на Максима.

— Проверь алиби Романа с двух до трёх.

На другом конце повисла пауза.

— Он сказал, что был не в отеле.

— Он соврал.

— Уверена?

— Да.

— Откуда?

Лада ответила:

— Грановский.

Инга тихо выругалась.

— Хорошо.

Лада отключилась.

— Теперь ты доволен?

— Нет.

— Почему?

— Потому что если Роман действительно остался с Кирой последним, а потом пять лет скрывал это…

— Не договаривай.

— Нужно проверить.

— Я проверю.

— Мы.

Лада посмотрела.

— Не привыкай.

— Поздно.

Она усмехнулась.

— Ты невозможный.

— Мне говорили.

— Женщины?

— В основном юристы.

Лада неожиданно рассмеялась. Коротко. Сама удивилась. Максим тоже. И на секунду напряжение стало другим. Опаснее. Она это почувствовала и сразу закрылась.

— Не надо.

— Что?

— Вот это.

— Что именно?

— Делать вид, будто мы нормальные люди.

— Мы не нормальные?

— Ты — нет.

— А ты?

— Я хотя бы не скрываю.

Он посмотрел внимательнее.

— Скрываешь.

— Что?

— Что тебе страшно.

Лада перестала улыбаться.

— Не начинай.

— Это не слабость.

— Я сказала, не начинай.

— Хорошо.

Он отступил. И почему-то именно это движение — без давления, без попытки дожать — задело сильнее. Лада взяла пальто.

— Я поеду.

— Останься.

Она замерла.

— Что?

— Уже почти два.

— И?

— За тобой следят.

— За мной всегда кто-то следит последние два дня.

— Именно.

— Не проблема.

— Лада.

— Нет.

— Я не предлагаю тебе спальню.

— Жаль, а я уже подготовила сарказм.

— Можешь использовать утром.

Она посмотрела на него.

— Я не останусь.

— Почему?

— Потому что не доверяю тебе.

— Это разумно.

— Вот и договорились.

— Но я могу вызвать охрану.

— Нет.

— Машину.

— Нет.

— Тогда хотя бы напиши, когда доедешь.

Лада медленно улыбнулась.

— Ты сейчас изображаешь заботу?

— Нет.

— А что?

— Контроль.

— Вот теперь честно.

Она надела пальто. У двери Максим сказал:

— Лада.

Она обернулась.

— Что?

— Кира в ту ночь сказала ещё одну вещь.

— Какую?

Он помолчал.

— «Если со мной что-то случится, Ладе нельзя знать правду».

Лада не двинулась.

— Что?

— Именно так.

— Почему ты не сказал раньше?

— Потому что не понимал, о какой правде речь.

— А сейчас?

— Сейчас тоже не понимаю.

Она смотрела.

— Ты врёшь.

— Нет.

— Тогда почему я должна поверить?

— Не должна.

Лада открыла дверь.

— Отлично.

— Но это правда.

Она вышла. В лифте руки начали дрожать. Совсем чуть-чуть. Лада сжала пальцы. Кира не хотела, чтобы она знала правду. Почему? Что было настолько страшным, что сестра предпочла унести это с собой? Лифт спускался. Двенадцатый. Одиннадцатый. Десятый. Телефон завибрировал. Инга.

«Нашла запись въезда машины Романа. Он приехал в “Северный берег” в 01:48».

Лада перечитала. Роман сказал, что приехал утром. Ложь. Следом пришло второе сообщение.

«И ещё хуже. Его машина выехала в 03:06».

Лада закрыла глаза. Кира погибла между 02:30 и 02:50. Роман был там. До. Во время. После. Двери лифта открылись. Лада вышла в холл. И в этот момент пришло третье сообщение. Не от Инги. От неизвестного.

«Теперь ты понимаешь, почему Кира просила не говорить тебе правду?»

Лада остановилась. Ответила:

«Нет».

Точки появились сразу.

«Потому что правда начинается с тебя».

Лада смотрела на экран. Сердце ударило один раз. Сильно. Следом пришёл аудиофайл. Двадцать семь секунд. Название:

«02_11».

Лада нажала воспроизведение. Сначала шум. Музыка. Чей-то смех. Потом её собственный голос. Пьяный. Раздражённый.

— Кира, да отъебись ты от меня сегодня. Сама влезла в это дерьмо — сама и выбирайся.

Несколько секунд никто не говорил. Голос Киры. Тихий.

— Лад, если я тебе скажу, ты меня возненавидишь.

И снова голос Лады.

— Мне всё равно. Разбирайся сама.

Запись оборвалась. Лада стояла посреди пустого холла. Не двигалась. Не дышала. Пять лет она помнила только сообщение.

«Я занята. Что случилось?»

«Ничего. Забей».

Но разговора… Этого разговора… Она не помнила. Вообще. Телефон едва не выпал из руки. Сзади открылись двери лифта. Максим вышел. Увидел её лицо.

— Что случилось?

Лада молча протянула телефон. Он прослушал. Не сказал ни слова. Она посмотрела на него. Впервые без защиты. Без язвительности. Без привычной холодной маски.

— Я это сказала.

Максим ничего не ответил.

— Я сказала ей это за полчаса до смерти.

— Лада…

— Не трогай меня.

Он не тронул.

— Я не помню.

— Хорошо.

— Что хорошего?

— То, что ты не пытаешься сейчас придумать оправдание.

Она рассмеялась. И в смехе не было ничего смешного.

— Блядь.

Максим стоял рядом.

— Поедем наверх.

— Нет.

— Лада.

— Нет.

— Ты сейчас не должна ехать одна.

Она посмотрела на него.

— А кто решил?

— Я.

— Ненавижу, когда ты так говоришь.

— Переживу.

— Я тебя тоже ненавижу.

— Это тоже переживу.

Она стояла ещё несколько секунд. Потом вдруг сказала:

— Хорошо.

Максим не улыбнулся. Просто нажал кнопку лифта. Они поднялись обратно. Без слов. Лада впервые за много лет позволила кому-то быть рядом в тот момент, когда внутри неё рушилось то, что она считала собственной памятью. И хуже всего было не то, что Кира умерла после их разговора. Хуже было другое. Кто-то хранил запись пять лет.

Знал о ней. Ждал. И включил её именно сейчас. Значит, игра началась не два дня назад. Она шла всё это время. Просто Лада об этом не знала.

Глава 7

Человек, которого она не помнила

Лада не помнила, как снова оказалась в квартире Максима. Помнила лифт. Помнила собственный голос из телефона — чужой, пьяный, резкий. Помнила Киру.

«Лад, если я тебе скажу, ты меня возненавидишь».

И собственный ответ:

«Мне всё равно. Разбирайся сама».

После этого память словно решила, что с неё достаточно. Максим не задавал вопросов. И за это Лада впервые была ему благодарна. Она сидела на диване, всё ещё в пальто, и держала телефон обеими руками. Аудиофайл был открыт. Двадцать семь секунд. Она не включала снова. Не могла.

— Воды? — спросил Максим.

— Нет.

— Кофе?

— Нет.

— Виски?

Лада подняла глаза.

— Ты серьёзно?

— Нет.

— Хорошо.

Он сел напротив. Не рядом. Правильно. Сейчас она не вынесла бы прикосновения.

— Ты помнишь этот разговор? — спросил он.

— Нет.

— Совсем?

— Я помню, что Кира звонила. Помню, что сбросила. Потом второй раз. Потом сообщение.

— А голосовой разговор?

— Нет.

Максим молчал. Лада резко сказала:

— Только не смотри на меня так.

— Как?

— Будто пытаешься решить, виновата я или нет.

— Я этого не решаю.

— Тогда что?

— Пытаюсь понять, кто сделал запись.

Она посмотрела. Практический вопрос. Холодный. Полезный. Именно то, что ей сейчас было нужно.

— Она могла записывать звонки автоматически?

— Ты лучше знаешь её телефон.

— Старый айфон. Никакой штатной записи.

— Приложение?

— Не знаю.

— Ты сохранила её вещи?

На губах мелькнула сухая усмешка.

— Пять лет прошло.

— Это не ответ.

— Телефон забрала полиция. Потом вернули матери.

— Где он сейчас?

— Не знаю.

— Узнай.

Лада подняла бровь.

— Уже командуешь?

— Да.

— Рано расслабился.

— Рад, что ты снова злишься.

— Почему?

— Потому что десять минут назад ты была бледнее стены.

— Не привыкай к моей слабости.

— Я не считаю это слабостью.

— Я считаю.

Максим не стал спорить. И снова правильно. Лада сняла пальто. Положила рядом.

— Кто мог записать разговор?

— Кира.

— Зачем?

— Возможно, фиксировала всё, что происходило вокруг сделки.

— Или кто-то контролировал её телефон.

— Тоже.

— Если контролировал, значит, запись могла попасть к тем, кто за ней следил.

— Да.

— И тот, кто присылает её сейчас, либо был среди них, либо получил архив позже.

— Да.

Лада посмотрела на него.

— Ненавижу, когда ты отвечаешь одним словом.

— Ты сейчас не в настроении для моих длинных ответов.

— Не решай за меня.

— Хорошо.

— Тогда длинный ответ: запись могла быть сделана Кирой добровольно, автоматически, через установленное приложение, через внешний перехват связи или уже после — например, если звонок проходил через записывающую систему. Но главное не это.

— А что?

— Человек, который прислал файл, знает, что именно тебя сломает.

Лада медленно подняла глаза.

— Меня ничего не ломает.

— Хорошо.

— Что?

— Ничего.

— Скажи.

Максим вздохнул.

— Ты сейчас сидишь у меня в два часа ночи, потому что услышала собственный голос пятилетней давности и перестала доверять своей памяти.

Лада напряглась.

— И?

— Это и есть точка давления.

— Не точка.

— Как скажешь.

— Ты специально меня провоцируешь?

— Нет.

— Жаль. Было бы проще.

Она встала. Прошла к окну. Внизу Москва выглядела чистой и чужой.

— Я была пьяна.

— Похоже.

— С кем?

Максим не понял.

— Что?

— С кем я была в тот вечер.

— Ты сказала, что неважно.

— Теперь важно.

— Почему?

— Потому что если я не помню разговор, я хочу восстановить всё.

Максим смотрел.

— Хорошо.

— Что?

— Наконец правильный вопрос.

Она повернула голову.

— Не беси.

— Кто был с тобой?

Она закрыла глаза. Вспомнила бар. Музыку. Золотой свет. Чужую ладонь на спинке её стула. Мужское лицо. Неясное. Слишком много вина. Слишком много злости на Киру за что-то. И вдруг — имя.

— Артём.

— Фамилия?

— Беляев.

— Кто он?

— Тогда — руководитель рекламного агентства. Сейчас не знаю.

— Ты с ним встречалась?

— Нет.

— Спала?

Лада посмотрела жёстко.

— Это обязательный вопрос?

— Если восстанавливаем ночь — да.

— Один раз.

— В ту ночь?

— Возможно.

— Не помнишь?

— Помню, что уехала с ним.

— Во сколько?

— После двух.

— Куда?

— К нему.

— Адрес?

Лада назвала. Максим взял телефон.

— Что делаешь?

— Проверяю.

— Через кого?

— Неважно.

— Правила помнишь?

— Ты не поймала меня на лжи.

— Пока.

Он набрал сообщение. Лада смотрела.

— У тебя всё действительно так просто? Написал человеку — и через минуту получил чужую жизнь?

— Нет.

— А выглядит именно так.

— Потому что ты видишь только минуту. Не годы, за которые создаются возможности.

— Философ.

— Иногда.

Лада снова посмотрела на аудиофайл.

— Я сказала ей «разбирайся сама».

Максим ничего не ответил.

— Она просила помощи.

— Не исключено.

— Не «возможно». Просила.

— Мы не знаем, о чём она собиралась сказать.

— Но она позвонила мне.

— Да.

— А я послала её.

— Ты не знала, что произойдёт.

— Не надо этого.

— Это факт.

— Не надо меня оправдывать.

— Я не оправдываю.

— Тогда что?

— Разделяю факт и вину.

— Очень удобно.

— Очень необходимо.

Лада усмехнулась краем рта.

— Ты всегда такой правильный ночью?

— Нет.

— А какой?

— Ты не захочешь знать.

— Самоуверенно.

— Реалистично.

— Опять.

— Рабочая формулировка.

Она впервые за эту ночь улыбнулась по-настоящему. Едва заметно. Максим увидел. Ничего не сказал. И это снова было правильно. Телефон у него завибрировал. Он прочитал. Лицо изменилось.

— Что?

— Артём Беляев умер.

Ответ пришёл не сразу.

— Когда?

— Три года назад.

— Как?

— Авария.

— Где?

— Ленинградское шоссе.

— Один?

— В машине был один.

Лада подошла ближе.

— Что ещё?

— Полиция признала обычное ДТП. Ночь. Потеря управления.

— Алкоголь?

— Жду.

— Женат был?

— К моменту смерти — да.

— Дети?

— Один ребёнок.

Лада провела рукой по волосам.

— Значит, ещё один мёртвый.

— Не делай выводов.

— Марина Левицкая — авария. Беляев — авария. Кира — «несчастный случай».

— Это ещё не система.

— Для тебя.

— Для фактов.

— Иногда факты слишком медленно догоняют систему.

— А иногда человек видит систему там, где только совпадения.

— Ты веришь в совпадения?

Максим посмотрел.

— Да.

— Я нет.

— Это опасно.

— Зато удобно.

Он снова прочитал сообщение.

— Алкоголя почти не было.

— У Беляева?

— Да.

— Что стало причиной?

— Машина ушла в отбойник. Экспертиза — технических неисправностей не выявили.

— Камеры?

— Проверим.

— Кто последний его видел?

— Не знаю.

— Узнаем.

Максим кивнул. Лада остановилась.

— Ты сейчас сказал «узнаем».

— Да.

— Мы всё ещё не команда.

— Разумеется.

— Тогда не говори «мы».

— Хорошо.

— И не улыбайся.

— Я не улыбаюсь.

— Врёшь.

— Поймала?

— Да.

Он чуть наклонил голову.

— Один вопрос.

Лада мгновенно поняла. И улыбка исчезла.

— Не сейчас.

— Правила твои же.

— Твои.

— Но ты согласилась.

— Хорошо.

Максим посмотрел прямо.

— Почему ты так боишься, что Кира могла любить меня?

Она резко остановилась.

— Я не боюсь.

— Ложь.

— Не льсти себе.

— Ещё одна.

— Ты охуел?

— Возможно.

— Ненавижу тебя.

— Не ответ.

Лада отвернулась.

— Потому что если любила, значит, она скрывала это от меня.

— И?

— И значит, я не знала её.

— Это всё?

Она молчала. Максим ждал.

— Нет.

— Тогда что?

— Потому что если она любила тебя, а потом погибла рядом с тобой, мне придётся решить, верю ли я тебе больше, чем ей.

Максим не ожидал. Это было видно.

— И что выбираешь?

— Ты задал один вопрос.

— Справедливо.

Лада села.

— Теперь мой.

— За что?

— За твою ложь про улыбку.

— Это мелко.

— Правила не уточняли масштаб.

Он усмехнулся.

— Хорошо.

— Ты был влюблён в Киру?

— Нет.

— Совсем?

— Нет.

— Это правда?

— Да.

— Тогда кого ты любил в тот период?

Максим перестал улыбаться.

— Марину.

— Левицкую.

— Да.

— Несмотря на то что она уже погибла?

— Особенно после.

Лада смотрела внимательно.

— Это поэтому ты отказал Кире?

— Отчасти.

— Она прямо предлагала?

— Нет.

— Тогда что было?

— Однажды поцеловала меня.

Лада напряглась.

— Ты сказал, что не целовал её.

— Я не целовал. Она — меня.

— Очень удобная формулировка.

— Но точная.

— Где?

— На террасе после одной встречи.

— И?

— Я остановил.

— Что она сказала?

Максим помолчал.

— «Даже мёртвых женщин ты выбираешь лучше живых».

Лада неожиданно узнала Киру. Не слова. Интонацию. Злую. Уязвлённую. Слишком живую. Она села глубже.

— Это похоже на неё.

— Да.

— И после этого вы продолжили общаться?

— Да.

— Почему?

— Потому что я понял: дело не во мне.

— А в чём?

— Ей нужно было, чтобы я подпустил ближе.

— Для работы?

— Да.

— И ты позволил?

— Частично.

— Почему?

— Хотел понять, на кого она работает.

— Выяснил?

— Нет.

— Значит, не такой умный.

— Бывает.

Лада посмотрела на него.

— Вот это неожиданно.

— Что?

— Ты признал проигрыш.

— Я признаю факты.

— Скучно.

— Зато полезно.

Телефон Лады завибрировал. Инга. Сообщение:

«Нашла журнал системы наблюдения. В 02:24 камеры 4-го этажа перевели в сервисный режим вручную. Учетная запись: А.К.»

Лада показала Максиму. Он нахмурился.

— А.К.

— Александр Костин?

— Сергей Костин.

— С.К.

— Значит, не он.

— Артём?

— Беляев — Б.

— Корнеев — В.

— Роман — Р.

Они замолчали. Максим сказал:

— Администратор?

— Имя?

— Не помню.

Лада набрала Ингу.

— Найди весь персонал смены с инициалами А.К.

— Уже.

— И доступ к системе.

— Уже.

— Люблю тебя.

Инга замолчала.

— Запишу. Такое бывает раз в високосный год.

— Работай.

Лада отключилась. Максим смотрел.

— Что?

— Ничего.

— Говори.

— Ты умеешь быть нормальной.

— Не распространяйся.

— Тайна умрёт со мной.

Лада прищурилась.

— Надеюсь, не буквально.

— С твоей компанией сложно обещать.

Телефон Максима снова завибрировал. Он прочитал. Потом ещё раз.

— Что теперь?

— Беляев перед смертью звонил одному человеку.

— Кому?

— Роману.

Лада встала.

— Когда?

— За сорок три минуты до аварии.

— Сколько длился звонок?

— Шесть минут.

— Роман говорил, что общался с ним?

— Не знаю.

— Я знаю.

— Что?

— Никогда. Он сказал, что впервые слышит фамилию Беляев.

Максим тихо выругался.

— Значит, ещё одна ложь.

— Не спеши.

— Это ты мне говоришь?

— Да.

— Почему?

— Потому что сейчас мы оба хотим сделать Романа виновным.

Лада остановилась. Он был прав. Слишком прав.

— Ненавижу тебя.

— Уже слышал.

— Но ты прав.

— Это тоже иногда бывает.

Она прошлась по комнате.

— Нужно восстановить всю ночь.

— По минутам.

— Кира звонит мне в 02:06.

— Потом в 02:11.

— В 02:17 Корнеев получает звонок или сообщение.

— Да.

— Ты в этот момент уже в номере Киры.

— Да.

— В 02:24 камеры отключаются.

— Да.

— Между 02:30 и 02:50 она погибает.

— Да.

— Роман приезжает в 01:48 и уезжает в 03:06.

— Да.

— А Беляев?

— Если он был с тобой, то отсутствовал в отеле.

— Я была с ним раньше.

— Точно?

Лада напряглась.

— Что?

— Ты сказала: «в баре», потом «уехала после двух».

— Да.

— А звонок Киры в 02:11 ты слышала где?

Она замерла. Не помнила. Музыка. Чужой смех. Но что за место?

— Я не знаю.

— Значит, нужно найти бар.

— Я знаю какой.

— Какой?

Она назвала. Максим взял телефон.

— Камеры уже не сохранились.

— Пять лет — конечно.

— Чеки.

— Карты.

— Такси.

— Геолокация.

— Фотографии.

— Соцсети.

Лада посмотрела на него.

— Ты меня бесишь, но работать с тобой удобно.

— Это почти признание.

— Не мечтай.

Телефон Инги зазвонил через несколько минут. Лада ответила.

— Есть.

— Говори.

— Смена в отеле. Начальник службы безопасности — Андрей Климов.

Лада посмотрела на Максима.

— А.К.

Он кивнул.

— Жив? — спросила Лада.

— Нет.

— Как?

Инга ответила тише:

— Самоубийство.

В комнате стало холоднее.

— Когда?

— Через семь месяцев после Киры.

— Обстоятельства?

— Повесился в гараже. Записки не было.

— Семья?

— Бывшая жена и дочь.

— Адрес бывшей жены.

— Скину.

— И всё по нему за тот период.

— Уже собираю.

Лада отключилась. Максим стоял неподвижно.

— Ещё один мёртвый, — сказала она.

— Да.

— Всё ещё совпадения?

— Уже меньше похоже.

— Спасибо.

— Не радуйся.

Она посмотрела на часы. Почти четыре.

— Я еду к себе.

— Сейчас?

— Да.

— Останься.

Лада посмотрела. На этот раз в его голосе не было игры.

— Нет.

— Почему?

— Потому что если останусь, утром это будет выглядеть как что-то другое.

— Для кого?

— Для меня.

Максим помолчал.

— Хорошо.

Он не стал спорить. Лада надела пальто. У двери остановилась.

— Один вопрос.

— Мы опять играем?

— Нет.

— Тогда спрашивай.

— Почему ты вообще продолжаешь это расследование пять лет спустя?

Максим не ответил сразу.

— Из-за Киры?

— Нет.

— Из-за Марины?

— Да.

Лада поняла.

— Ты думаешь, их смерти связаны.

— Думаю.

— Почему?

— Потому что за неделю до смерти Кира прислала мне фотографию.

— Какую?

Максим подошёл к шкафу. Достал конверт. Старый. Из него — фотографию. Лада взяла. На снимке была Марина Левицкая. Живая. Рядом с ней — Кира. Фотография сделана незадолго до аварии Марины. Лада медленно подняла глаза.

— Они знали друг друга?

— Да.

— Ты говорил, что Кира появилась позже.

— Я так думал.

— Когда получил фото?

— За неделю до её смерти.

— Что было написано?

Максим перевернул. На обороте рукой Киры:

«Она тоже узнала слишком много».

Лада почувствовала, как кожа покрылась мурашками.

— И ты молчал об этом до сих пор?

— Потому что не знал, чему верить.

— А сейчас?

— Сейчас я верю, что Марина погибла не случайно.

Лада смотрела на фотографию. Две женщины. Обе мертвы. Обе каким-то образом оказались рядом с Максимом Грановским. И обе, похоже, знали одну и ту же тайну.

— Что они узнали?

Максим сказал:

— Вот это и есть вопрос, ради которого я не остановился пять лет назад.

Лада вернула фотографию.

— Теперь это мой вопрос тоже.

Она вышла. На этот раз Максим не остановил. В машине Лада впервые включила аудиофайл ещё раз.

«Кира, да отъебись ты от меня сегодня. Сама влезла в это дерьмо — сама и выбирайся».

Несколько секунд никто не говорил.

«Лад, если я тебе скажу, ты меня возненавидишь».

Лада закрыла глаза. И вдруг услышала то, чего не заметила первый раз. На заднем фоне. Едва различимо. Мужской голос. Совсем близко от Киры. Он сказал:

— Не говори ей.

Лада резко открыла глаза. Перемотала. Снова.

«Лад, если я тебе скажу, ты меня возненавидишь».

И тихо:

— Не говори ей.

Голос был знакомым. Очень знакомым. Лада увеличила громкость. Послушала третий раз. Четвёртый. Пятый. А потом похолодела. Потому что поняла, чей это был голос. Роман.

Глава 8

Голос за спиной

Лада прослушала запись семь раз. На восьмой перестала считать. Голос был тихим, приглушённым, почти утонувшим в музыке и шуме бара, но она узнала его не потому, что слышала ежедневно. Потому что знала слишком давно. Роман.

«Не говори ей».

Три слова. Три слова, которые за одну ночь уничтожили ещё одну часть прошлого. Лада сидела в машине на подземной парковке у своего дома и смотрела в тёмное лобовое стекло. Инга уже уехала. Максим остался у себя. Москва продолжала жить, как будто никто не умер пять лет назад, никто не врал все эти годы и никакая запись не лежала сейчас у неё в телефоне.

Лада нажала вызов. Роман ответил не сразу.

— Да?

— Ты где?

— Дома.

— Не уходи.

— Лада…

— Я сказала: не уходи.

— Ты опять что-то нашла?

Она отключилась. Через двадцать минут стояла у его двери. На этот раз без Инги. Роман открыл почти сразу. Посмотрел на неё и понял.

— Что случилось?

Лада вошла. Не снимая пальто.

— Телефон.

— Что?

— Дай телефон.

— Зачем?

— Потому что я прошу.

— Это не ответ.

— Тогда другой: потому что если ты сейчас начнёшь качать права, я разнесу эту квартиру к чёртовой матери.

Роман несколько секунд смотрел. Потом положил телефон на стол.

— Хорошо.

Лада включила запись. Не всю. Только последние секунды. Голос Киры:

— Лад, если я тебе скажу, ты меня возненавидишь.

И мужской голос:

— Не говори ей.

Лада остановила. В комнате повисла тишина. Роман не изменился в лице. Слишком поздно.

— Это ты, — сказала Лада.

Он молчал.

— Не смей делать вид, что не узнал.

— Я узнал.

— Значит, ты был рядом с ней в 02:11.

— Да.

Лада почувствовала, как челюсть свело от злости.

— Ты сказал, что приехал в отель в 01:48.

— Да.

— Но в 02:11 ты уже был с Кирой.

— Да.

— Где?

— В её номере.

Лада рассмеялась. Холодно.

— Замечательно. Сегодня у всех был номер моей сестры.

— Лада.

— Не перебивай.

— Хорошо.

— Почему ты сказал ей не говорить мне?

Роман отвернулся.

— Потому что не хотел тебя втягивать.

— Во что?

— В то, куда она уже влезла.

— Что именно?

— В схему.

— Какую?

— Финансовую.

— Максим уже сказал.

— Не всё.

Лада подошла ближе.

— Тогда говори всё.

Роман провёл рукой по лицу.

— Кира не просто получила деньги за доступ к Грановскому.

— Продолжай.

— Она работала сразу на двух людей.

— На кого?

— На Корнеева и Костина.

— Костина?

— Да.

— Юриста Грановского.

— Да.

— Зачем?

— Они искали документы, которые могли изменить контроль над одним из фондов.

— Какой фонд?

— «Гранит Север».

— И что там было?

— Активы. Офшорные доли. Земля. Несколько очень грязных переводов.

— Незаконных?

— Я не видел всего.

— Ты опять.

— Я говорю то, что знаю.

— Тогда откуда знаешь про двух заказчиков?

— Кира сказала.

— Когда?

— В ту ночь.

Лада остановилась, вслушиваясь в сказанное.

— До звонка мне?

— Да.

— Что именно?

— Что всё вышло из-под контроля.

— Конкретнее.

Роман сел. Лада осталась стоять.

— Она сказала, что Корнеев хочет использовать документы против Максима.

— А Костин?

— Костин играл свою игру. Он хотел продать информацию третьей стороне.

— Кто третья сторона?

— Не знаю.

— Врёшь.

— Нет.

— Ты всегда знаешь больше, чем говоришь.

— Да. Но сейчас это правда.

Уголок её рта дёрнулся.

— И ты хочешь, чтобы я поверила.

— Нет. Я хочу, чтобы ты проверила.

Она остановилась.

— Это уже язык Максима.

— Потому что он прав в одном.

— В чём?

— Мы все можем врать.

Лада посмотрела жёстко.

— Не делай из своей лжи философию.

— Не делаю.

— Тогда почему Кира звонила мне?

— Хотела рассказать.

— Что именно?

Роман долго молчал.

— Что взяла документы не ради денег.

— А ради чего?

— Ради тебя.

На секунду Лада перестала двигаться.

— Что?

— Она думала, что один из фондов связан с компанией твоего бывшего клиента.

— Какого?

— Волкова.

Лада нахмурилась. Имя было знакомым.

— Илья Волков?

— Да.

— Это было семь лет назад.

— Да.

— Он заказал мне проверку партнёра.

— И ты вывела наружу цепочку подставных компаний.

— Частично.

— Именно.

Лада почувствовала, как прошлое снова меняет форму.

— Кира знала об этом?

— Да.

— Откуда?

— Ты рассказывала.

— Не всё.

— Но достаточно.

— И она решила продолжить за меня?

— Похоже.

— Без моего ведома.

— Да.

Лада закрыла глаза.

— Идиотка.

Роман тихо сказал:

— Она хотела доказать, что может сама.

— Кому?

— Тебе.

Это ударило сильнее, чем ожидалось. Лада отвернулась.

— Почему она боялась, что я её возненавижу?

Роман ответил не сразу.

— Потому что использовала твоё имя.

Лада резко повернулась.

— Что?

— Для доступа к одному человеку.

— Кому?

— Максиму.

— Как?

— Сказала, что работает с тобой.

— Она не работала со мной.

— Я знаю.

— А Максим?

— Тогда — нет.

Лада тихо выругалась.

— Значит, он думал…

— Что вы связаны профессионально.

— И поэтому подпустил её?

— Отчасти.

— А ты это знал?

— Да.

— Блядь.

Она прошлась по комнате.

— Кира использовала моё имя. Корнеев её нанял. Костин слил информацию. Ты всё это знал. Максим знал кусками. И никто мне ничего не сказал.

— Потому что к тому моменту она уже пыталась выйти.

— Почему?

— Испугалась.

— Чего?

— Не денег. Не полиции.

— Тогда чего?

— Что документы связаны не только с бизнесом.

Лада остановилась.

— А с чем?

— Со смертью Марины Левицкой.

— Объясни.

— В одном из файлов были переводы, сделанные за два дня до её аварии.

— Кому?

— Частной охранной компании.

— Какой?

— «Рубеж».

— Что за компания?

— Формально безопасность объектов. Неофициально — люди Корнеева.

— Ты уверен?

— Да.

— И Кира это увидела.

— Да.

— И решила, что авария Марины могла быть заказной.

— Да.

Лада молчала. Потом тихо спросила:

— Максим знает?

— Частично.

— Что значит частично?

— Он знает про переводы. Не знает, что Кира нашла ещё один файл.

— Какой?

Роман посмотрел на неё.

— Запись разговора.

— Чьего?

— Корнеева и неизвестного.

— Где она?

— Не знаю.

— Кира показала тебе?

— Нет. Только сказала, что есть.

— И после этого погибла.

— Да.

Лада медленно села.

— А ты был последним рядом.

— Да.

— И решил молчать.

— Да.

— Почему?

— Потому что Кира попросила.

Лада вскинула голову.

— Что?

— Она сказала: «Если Лада узнает, полезет до конца. А её убьют».

— И ты согласился?

— Да.

— Какой благородный идиот.

— Возможно.

— Не говори это слово.

— Хорошо.

Лада смотрела на него долго.

— Ты её любил?

Роман не ответил.

— Это по правилам.

— Каким?

— Моим.

— Ты их меняешь по ходу.

— Я стерва. Мне можно.

Впервые за вечер Роман едва заметно улыбнулся.

— Да.

— Что «да»?

— Любил.

Лада не ожидала. Хотя уже знала, что они спали. Одно дело — секс. Другое — любовь.

— Она тебя?

— Не знаю.

— Врёшь.

— Нет.

— Ты бы понял.

— Я понял, что она была ко мне привязана. Но любила ли — не знаю.

— А Максим?

— Она была им увлечена.

— То есть?

— Он был для неё вызовом.

— И всё?

— Думаю, да.

— Думаешь.

— Да.

Лада встала.

— Покажи мне всё, что у тебя осталось от Киры.

— Что именно?

— Всё.

— Лада…

— Всё, Роман.

Он молчал. Потом пошёл к кабинету. Открыл нижний ящик стола. Достал небольшую коробку. Поставил перед ней. Внутри — блокнот, две фотографии, старый пропуск, ключ-карта от отеля и флешка. Не та, что он отдал Инге. Другая. Лада подняла глаза.

— Ещё одна?

— Да.

— Сколько у тебя, мать твою, флешек от моей сестры?

— Две.

— И об этой ты тоже молчал.

— Да.

— Что на ней?

— Видео.

Лада оцепенела на мгновение.

— Какое?

— Кира записала его за день до смерти.

— Ты смотрел?

— Да.

— Показывай.

Роман вставил флешку в ноутбук. Открыл файл. Кира появилась на экране. Живая. Без макияжа. В гостиничном номере. Она смотрела прямо в камеру.

— Если ты это смотришь, значит, я либо струсила, либо всё пошло по пизде.

Лада закрыла рот рукой. Кира продолжала:

— Я не знаю, кому можно доверять. Ромке — вроде да. Максиму — не знаю. Корнееву — точно нет. Костин врёт всем.

— Лада, если это увидишь ты… прости.

Лада перестала дышать. На записи Кира усмехнулась.

— Хотя нет. Ты не любишь, когда просят прощения заранее.

У Лады задрожали пальцы.

— Я использовала твоё имя. Да, знаю. Ты бы меня убила. Но без него Максим даже не посмотрел бы в мою сторону. Мне нужен был доступ.

Она посмотрела куда-то в сторону. Потом снова в камеру.

— Я нашла кое-что про Марину. Это не авария.

Роман поставил на паузу.

— Дальше файл повреждён.

— Что?

— Я пытался восстановить.

— И?

— Есть ещё семь секунд.

Он включил. Кира снова появилась. Шум. Изображение дёрнулось.

— …если со мной что-нибудь случится, ищите женщину…

Картинка рассыпалась. Стоп. Лада смотрела.

— Какую женщину?

— Не знаю.

— Ты не восстановил?

— Нет.

— Пять лет?

— Пробовал.

— Ты отдавал специалистам?

— Двум.

— И?

— Ничего.

Лада схватила флешку.

— Теперь она моя.

— Нет.

Она подняла взгляд.

— Попробуй остановить.

Роман не двинулся.

— Я не буду.

— Умный.

— Иногда.

Лада положила флешку в сумку.

— И ключ-карту.

— Зачем?

— Номер?

— 412.

— Оставь.

Она взяла карту.

— Блокнот тоже.

— Лада.

— Всё.

— Там личное.

— Моей сестры.

— И моё.

— Переживёшь.

Роман посмотрел. Потом кивнул.

— Хорошо.

Лада открыла блокнот. На первых страницах — заметки по встречам. Имена. Суммы. Стрелки. Короткие фразы. На одной странице:

«М.Г. — не такой, как говорят».

На другой:

«Р. злится. Думает, что я лезу слишком глубоко».

Ещё ниже:

«А.К. боится Корнеева».

Лада остановилась.

— А.К.

— Что?

— Климов.

Роман подошёл.

— Начальник безопасности?

— Да.

— Значит, Кира его знала.

— Похоже.

Лада листнула дальше. Последняя заполненная страница. Три строки.

«Женщина из синей комнаты».

«Марина знала её».

«Если это она — мы все идиоты».

Лада подняла глаза.

— Синяя комната?

Роман побледнел.

— Что?

— Ты знаешь.

— Я слышал это название.

— От кого?

— От Максима.

Лада почувствовала вспышку злости.

— Конечно.

— Лада.

— Что это?

— Комната в старом офисе фонда.