Czytaj książkę: «Развод. Терапия чувствами»

Глава 1. Часть 1. Скалка, полиция и один бывший муж

Три часа ночи. Я, Ася, врач-диетолог, блогер и просто женщина, которая после развода наконец-то начала высыпаться, мирно спала в своей кровати. Сны мне снились хорошие: авокадо на тостах, стройные пациенты, платящие вовремя, и никаких мужиков с вечными кризисами.

Домофон заверещал.

Я перевернулась на другой бок. Не открою. Не открою, даже если это министр. Или Димон. Особенно если Димон.

Домофон заверещал снова. Потом стих.

— Фух, — выдохнула я в подушку. — Пронесло.

Но не пронесло. Через минуту в подъезде раздался грохот. Кто-то споткнулся о мою велосипедную камеру, которую я всё никак не вынесу. Потом мат. Потом шёпот. Потом скрежет — кто-то царапал мою дверь. Прямо по краске.

Я села на кровати. Сердце ухнуло в пятки. Мысли забегали: «Грабители! Маньяки! Конец света!»

— А ну прекратите! — крикнула я дрожащим голосом, подойдя к дверям. — У меня газовый баллончик! И скалка!

Из-за двери донеслось жалобное:

— Ась, это я. Не надо баллончик. У меня и так глаза слезятся.

Дима — бывший муж.

Я выдохнула. Потом снова вдохнула и разозлилась.

— Ты что, дурак? Третий час ночи! Иди домой!

— Не могу, — простонал он. — Я потерял ключи. И телефон разрядился. Асенька, открой, я замёрз.

— Зачем ты царапал дверь?

— Я искал замочную скважину, но темно тут. Открой, пожалуйста.

Я подошла к двери, посмотрела в глазок. Дима стоял, прижимаясь лбом к руке, похожий на пьяного ангела. Помятый, но всё ещё красивый. Те самые волосы в беспорядке, которые когда-то сводили меня с ума. Тёмные круги под глазами, но губы — мягкие, родные. Как же я его любила раньше. Но я взяла себя в руки.

— Не открою, — сказала я. — Вызови такси и поезжай к маме.

— Мама в Сочи. Ась, я серьёзно. Я умираю.

— Ты всегда умираешь.

Он начал стучать. Сначала тихо, потом громче. Потом перешёл на удары кулаками.

— Открой! Ася! Я простыну! У меня насморк начнётся!

Я прижала ладонь ко лбу. Вот кретин! У меня удар сейчас случится от его идиотизма.

— Вызову полицию, уходи! — пригрозила я.

— Вызывай, — ответил он. — Я скажу, что меня бывшая жена пытает голодом. Там у тебя в холодильнике еда есть, я знаю... улика.

Я открыла рот, чтобы ответить, но не успела. Соседка сверху, тётя Зина, высунулась из своей квартиры:

— Это кто там орудует? А ну прекрати! Люди спят!

— Тётя Зина, это я, — жалобно сказал Дима. — Асенька меня не впускает.

— Ася, впусти человека! — гаркнула соседка. — Мне завтра на работу! Или я сама сейчас полицию вызову — вас обоих оштрафуют!

Сосед снизу, дядя Гриша, тоже подключился:

— Чего за шум? У меня давление! Впусти уже мужика, чего он под дверью сидит?

— Он мне не мужик, он бывший! — крикнула я.

— А мне плевать! — ответил дядя Гриша. — Открывай, давай, мне спать хочется!

Я поняла, что сопротивляться бесполезно. Если сейчас не впустить Диму, соседи соберут совет и посадят меня на кол за нарушение тишины. Или, что ещё хуже, напишут жалобу в управляющую компанию.

Я открыла дверь. Дима шагнул внутрь с видом триумфатора, но не успел он и рта раскрыть, как я схватила со стула скалку. Ту самую, которой тесто раскатываю, положила ее специально в коридоре, чтобы была под рукой на случай таких визитов.

— А ну стоять! — закричала я и огрела его по плечу. Не сильно, но ощутимо.

— Ой! — взвизгнул Дима, отскакивая. — За что?

— За то, что царапал дверь! За то, что соседей поднял! Почему мне спать не даешь?

Я махнула скалкой ещё раз, попала по руке. Он закряхтел, потирая ушибленное место.

— Ася, больно же. Ты чего дерёшься? Я же беззащитный.

— Беззащитный он! — фыркнула я, опуская скалку. — Ты — танк вредоносный с придурью.

Дима погладил плечо, сделал несчастные глаза. И — я снова увидела того самого парня, которого любила. Красивого, даже сейчас. Губы чуть припухли, ресницы длинные, и весь он такой потерянный, что рука сама потянулась убрать прядь с его лба. Вот зачем мироздание создает таких красивых мужиков, а нам потом мучайся?

— Ладно, проходи, — буркнула я. — Но если ты начнёшь домогаться, предупреждаю, скалкой по голове получишь. У меня рука не дрогнет. Как в прошлый раз не получится.

Он прошёл на кухню, сел на табуретку. Я поставила перед ним тарелку с гречкой и котлетой, которые положила и нагрела.

— Ешь и выметайся.

Дима взял вилку, но не торопился. Смотрел на меня с какой-то грустной нежностью.

— Ась, ты помнишь нашу свадьбу?

— Помню, — отрезала я. — Ешь.

И воспоминания накатили на меня волной.

Я была счастлива. Белое платье с открытыми плечами, фата, цветы. Дима клялся в любви. Гости пили, ели, кричали «горько». Мы с ним очень счастливые убежали из-за стола от гостей, целовались и пили шампанское из горла в какой-то комнате в ресторане. Я смотрела на него и не могла поверить, что это неимоверно красивое божество теперь мой муж. За что мне такое счастье?

Правда, потом выяснилось, что когда нужно было покупать букет невесте у жениха не оказалось денег и их ему дал мой папа, тогда я этому моменту не придала значения, но сейчас вспомнила очень отчетливо. Да, и вообще, вся наша свадьба была сделана на деньги Диминой мамы. Но и это меня тогда не смутило. Глаза мне затмила его невероятная красота.

Потом помню, как, я вышла из-за стола поправить макияж в туалетную комнату. И услышала за дверью голос его мамы. Она говорила с какой-то гостьей — эффектной брюнеткой в красном платье. Я её раньше не замечала.

— Ты не переживай, Ларочка, — ворковала мама Димы. — Она худая, бледная, ничего особенного, но Димочка уперся сейчас - хочу жениться и все. А ты — кровь с молоком. И фигура, и приданное. Дима ещё одумается. Год-другой — и разведётся, и ты будешь с ним. Я прослежу.

Я замерла, прижав руки к груди. Слёзы навернулись, но я их проглотила. Вышла из туалета с улыбкой, села рядом с Димой, поцеловала в щёку.

Он не заметил, что я плакала. Никогда не замечал.

— Ась, ты чего? — голос Димы сейчас вернул меня в реальность.

Он доел, отодвинул тарелку и смотрел на меня с тревогой. Или с притворной тревогой? Я уже не разбирала.

— Ничего. Вспомнила кое-что.

— Ты красивая, когда злишься, — сказал он и полез обниматься.

Я отодвинулась.

— Скалка, Дим. Скалка.

Он вздохнул, поднял руки вверх, как парламентёр.

— Асенька, я так соскучился, у меня никого, никого кроме тебя нет и не будет, ну можно я тебя хотя бы обниму, так хочется тепла, мне так одиноко, душа просто воет от холода.

— Никаких обниму, и не надейся, — я помахала скалкой для убедительности и нахмурила брови. Еще чего не хватало, этот пройдоха знал, что стоит ему до меня дотронуться и я поплыву на старых дрожжах, ведь любовь к первому мужчине так трудно забыть и перебороть. Почему я влюбляюсь не в тех мужчин, а потом сама мучаюсь?

— Ладно, ухожу. Спасибо за котлетки. Ты чудо!

Он чмокнул меня в макушку (я не успела увернуться) и выскользнул в прихожую. Дверь закрылась. Наступила тишина.

Я посмотрела на скалку. Потом на дверь. Потом на себя в зеркало — растрёпанную, красную, с горящими глазами.

— Ася, — сказала я себе, — в следующий раз просто переведи ему деньги на карту. Или не переводи. Лучше не переводи. Иначе он никогда не отстанет.

Телефон пиликнул. Сообщение от Димы: «Спасибо, Асенька. Ты единственная, кто меня понимает. И скалка у тебя бьет не больно, между прочим. Люблю».

Я закатила глаза и подумала: «Кажется, мне срочно нужен психотерапевт».

От автора:

Дорогие друзья, я рада привествовать вас в своей новой книге.

Роман является участником литмоба

«Трудный выбор»(18+)

https://litnet.com/shrt/MSdZ

Глава 1. Часть 2. Димон

Он вылетел из офиса «Ивент-Про» с такой скоростью, будто за ним гнались все женщины, которым он когда-либо обещал позвонить. Дверь хлопнула, охранник даже не поднял голову — видимо, привык к местным талантам, покидающим помещение в позе «я сам ушёл, поняли?».

— ...зараза, — закончил Дима фразу, уже натягивая куртку на ходу. Пуговица отскочила и покатилась в неизвестном направлении, символизируя его карьеру.

В ушах всё ещё звенел голос Игоря Аркадьевича, этого жирного боровка в галстуке-удавке. «Дмитрий, вы провалили проект. Клиент требует компенсацию. Свет отключился, артисты не получили денег, вы опоздали на читку на два часа…» Да что он понимает в живом звуке? Сидит в своём кожаном кресле, жопу просиживает, а туда же — учить гениев!

— Сам ты провалил, — бормотал Дима, шагая по вечерней улице. — Свет отключился? А кто технаря за копейки нанял? Я? А кто мне зарплату задерживает? Тоже я? Логика, блин.

Он закурил, жадно втягивая дым. В груди всё кипело. Ненависть распирала, как дешёвое шампанское — пузырьками, от которых хочется кашлять.

Мимо прошла девушка в обтягивающих легинсах. Дима проводил её скользким взглядом, и представил, как сжимает её задницу. Сколько таких задниц он перелапал, пока жена дома сидела.

— Шлюха, — прошептал он вслед. — Вырядилась.

Девушка не обернулась. Дима сплюнул в сторону урны — не попал. По херу.

В голове заскрежетало: почему его, талантливого ивент-менеджера и певца, мечтавшего покорить «Парад звёзд», никто не ценит? Потому что мир прогнил. Потому что везде нужны связи, бабки и умение лизать задницы. А он — творческая личность. Он выше этого. Он не будет, как эти… лакеи.

— Кстати, о задницах, — Дима вспомнил, что дома холодильник пуст, и желудок скрутило в тугой узел.

Ася.

Бывшая жена. Три месяца назад она, видите ли, «устала», «больше так не может» и подала на развод. Психованная. С чего бы? Он же её не бил, не пил (ну, почти), цветы дарил… когда вспоминал, гулял так, что она ничего не знала. Она готовила, стирала, гладила, работала, а главное — слушала его нытьё часами. И не перебивала. Идеальная женщина. Но нет, ей что-то в голову стукнуло: «Я тебе не мамочка», «Найди нормальную работу», «Когда ты уже повзрослеешь?».

— Взрослеют только те, у кого нет таланта, — изрёк Дима, проходя мимо витрины с дорогими часами. — А гении должны быть свободными.

Свободными — это значит, что кто-то должен обеспечивать быт и закрывать потребности. Логично же? А Ася была в этом деле профи. И в постели, кстати, тоже — ничего, хоть и без фантазии. Очень хочется приехать к ней, навешать лапши на уши, чтобы перепало от нее сладенького, она добрая, может пожалеть.

Дима достал телефон, набрал номер Аси. Гудок. Второй. Третий. Четвёртый. Потом — тишина. Сброс.

— С...ка, — прошипел он. — Не берёт.

Набрал снова. Длинные гудки, потом — «абонент недоступен». Вырубила, что ли? Или телефон разрядился. Дима сжал челюсть, желваки заходили ходуном. Кровь прилила к лицу.

— Думаешь, отделаешься? — прошептал он. — Нихера, Асенька. Я сам приду.

Он поймал такси, назвал адрес. Всю дорогу сидел, сжимая кулаки, и представлял, как поднимется к её двери, как будет стучать, пока не откроет. А она откроет. Он знал. Потому что она добрая.

— Котлетки и борщ, — мечтательно произнёс он, глядя в окно. — А потом — койка, — от этой мысли сладко заныло.

Хотелось уже приехать, вломиться, схватить её. Но нет. Сначала надо разжалобить. Сделать несчастные глаза. Сказать, что без неё пропадёт. Она поведётся. Всегда велась. Он же красивый, это без возражений, всегда он нравился бабам. Повезло ему с внешностью сильно.

В подъезде было темно, лампочка перегорела. Дима чертыхнулся, споткнулся о коляску и мысленно послал соседей в далёкое путешествие. Поднялся на нужный этаж. Нажал на звонок. Тишина. Нажал ещё раз — длинно, настойчиво.

— Ась, открой. Я знаю, ты дома.

Тишина. Он заколотил кулаком.

— Ася, б..дь, я замёрз! Открой!

Из-за двери донеслось её испуганное:

— У меня газовый баллончик! И скалка!

Дима усмехнулся. Какая же она предсказуемая. Добрая, но с характером. Ему это нравилось. Бесило, но нравилось. Как она для проформы от него защищается. Ее слабые попытки только разжигали в нем охотку.

— Ась, это я. Не надо баллончик. У меня и так глаза слезятся.

Она молчала. Потом сказала за дверью:

— Ты что, дурак? Третий час ночи! Иди домой!

— Не могу. Потерял ключи. И телефон разрядился. Асенька, открой, я замёрз.

Нагло совал Дима. Она никогда не узнает. Он прислонился лбом к косяку, изобразил самого несчастного человека на свете. И ждал.

Сверху высунулась соседка. Потом снизу. Галдёж, крики, угрозы. Идиотский и идеальный спектакль ему на пользу. Но он знал — она откроет. Потому что не выдержит давления, ей всегда неудобно перед соседями. Она всегда и для всех хочет быть удобной и хорошей.

Дверь щёлкнула. Дима шагнул внутрь. В нос ударил запах её духов, её дома, её жизни без него. И он понял: сейчас он постарается сделать так, чтобы эта жизнь без него кончилась. Хотя бы на одну ночь.

Глава 2. Авокадо против гантелей

Утро началось с трёх пропущенных от Димы и одного сообщения: «Спасибо, ты спасла мне жизнь. Ты самая лучшая. Целую».

Я закатила глаза, сделала себе полезный завтрак из геркулеса со сливочным маслом, разогрела тушёную курочку с прованскими травами и салатик. Поев, я открыла ноутбук.

Девять утра — созвон с пациенткой, которая хочет похудеть к свадьбе за две недели. (Спойлер: не получится, но я вежливо предложила начать с дыхательной гимнастики, чтобы она не задушила организатора на свадьбе от голода).

Десять — разбор анализов мужчины с хронической усталостью. Оказалось, он не спит, потому что играет в танки до трёх ночи. Я предложила заменить танки на прогулки вечером и сон. Он обиделся.

Одиннадцать — ответы в директ. «А можно есть после шести?» — «Можно, но не пиццу». — «А почему?» — «Потому что пицца — это не еда, это способ общения с психотерапевтом».

Двенадцать — бесплатная консультация для девушки, которая потом не придёт на платную, потому что «я сама разберусь» (спойлер: не разберётся).

Кстати, о деньгах. Я диетолог с добрым сердцем и пустым кошельком. Идеальное комбо для того, чтобы моя мама говорила: «Ася, ну когда ты уже устроишься нормально?»

Листая ленту в соцсетях, я наткнулась на вакансию: «Врач-диетолог в сеть фитнес-клубов REBOOT. Подработка, гибкий график, работа с аудиторией, заинтересованной в ЗОЖ».

Зарплату не указали, но слово «процент и фиксированная оплата» вызвало в моей душе лёгкую дрожь. Это когда не надо самой себе назначать цену и краснеть.

Я отправила резюме. Ответ пришёл через два часа.

«Анастасия, добрый день! Готовы пригласить вас на собеседование. Завтра в 11:00. Адрес: ул. Спортивная, 10. Спросить Кирилла Андреевича».

Кирилл Андреевич. Я почему-то разволновалась. И даже приготовила на завтра надеть не джинсы, а брюки. Серьёзные такие. Взрослые.

На следующий день в 10:55 я стояла перед стеклянными дверями фитнес-клуба «REBOOT». За ними — беговые дорожки, зеркала, люди в обтягивающей форме. Я поправила белую рубашку, одёрнула брюки и вошла с видом человека, который знает, что он хочет.

На ресепшене сидела девушка с идеальным макияжем и с идеальной укладкой. Я мысленно добавила ей плюс к самооценке.

— Анастасия? К Кириллу Андреевичу. Проходите в малый зал.

Я пошла по коридору, разглядывая плакаты с мотивирующими надписями: «Твоё тело — твой храм», «Никогда не сдавайся». В моём храме сейчас был аврал, но я сдаваться не собиралась.

Малый зал. Стеклянная дверь. Внутри, спиной ко мне, стоял мужчина.

Чёрные спортивные штаны, белая майка, которая облепила его так, будто была нарисована профессионалом. Спина — широкие плечи, мышцы перекатываются под кожей, как волны на море.

Он поправлял гантели, и я залипла. Профессионально. Как врач, изучающий анатомию. Да, точно, чисто из научного интереса.

Он повернулся. И я забыла, как дышать.

Тёмные волосы, чуть влажные после душа. Глаза, в которых читалось спокойствие и какая-то хитринка. Грудь — широкая, мощная, под майкой угадывался пресс, который, кажется, можно было использовать как стиральную доску в походных условиях. Я сделала шаг назад, потому что мои внутренние гормоны устроили митинг с требованием немедленно прикоснуться.

— Анастасия? — голос низкий, с ленцой. — Я Кирилл. Проходите.

Я шагнула в зал, пожала его руку. Ладонь сухая, горячая, сильная. И большая. Моя утонула в ней, как в тёплом одеяле.

— Здравствуйте, — сказала я, надеясь, что голос не дрожит. — Меня можно называть просто Ася.

— Хорошо, Ася, — сказал он так, как будто погладил и чуть улыбнулся. — Садитесь.

Он сел на скамью для жима напротив меня, широко расставил колени. Я села на диванчик, положила папку на колени и поняла, что не могу оторвать взгляд от его предплечий. Вены, мышцы, лёгкая тёмная растительность на груди.

Ася, ты врач или кто? Соберись!

— Рассказывайте, — сказал он. — Я посмотрел ваш блог. «В здоровом теле». Мне нравится. Но хочу понять, что вы можете дать именно нашим клиентам.

Я выдохнула и включила профессиональный режим.

— Я работаю комплексно. Не просто меню, а анализы, привычки, образ жизни. Часто проблема не в еде, а в голове. Люди заедают стресс. Я помогаю им это увидеть.

— Хороший подход, — кивнул он. — У нас много клиентов, которые приходят за телом мечты и здоровым образом жизни.

Я рассказала ещё минут двадцать. Он слушал внимательно, задавал вопросы по делу. Никакого флирта, никаких скользких взглядов. Но когда я замолчала, он посмотрел на меня так, что у меня внутри всё перевернулось. Медленно, изучающе. Спустился взглядом по шее, ключицам, груди (спрятанной под рубашкой), ногам...

— Хорошо, — сказал он спокойно. — Выходите в понедельник на испытательный срок. Оплата почасовая плюс процент. График обсудим. Посмотрим, как вы работаете, какие будут отзывы клиентов. Все документы по списку принесете в понедельник в отдел кадров.

— Спасибо, — кивнула я. — Я не подведу.

— Я надеюсь, — он чуть улыбнулся.

Я встала, попрощалась, вышла. В коридоре я почувствовала его взгляд на себе. Обернулась — он стоял в дверях, сложив руки на груди, и смотрел. Просто смотрел.

Я вылетела на улицу, как пробка из бутылки шампанского, и прислонилась к стене.

— Господи, — прошептала я. — Что это было?

Тело горело. Соски затвердели, как будто я только что вышла из морозилки. Между ног пульсировало.

Это просто гормоны, — успокоила я себя. — Давно не было мужчины. Вот и шалят. И вообще, он начальник. Нельзя. Профессиональная этика.

Но внутри уже поселилось что-то, что не слушало этику. И это что-то предвкушало понедельник с таким нетерпением, что я даже усмехнулась.

— Ася, ты влипла, — сказала я себе.

Ночью мне снился Кирилл. Его руки на моей талии. Его губы на моей шее. И запах — чистый, мужской.

Я проснулась в три часа, мокрая, с бешеным сердцем.

Телефон пиликнул. Дима: «Не спится. Вспоминаю тебя. Перезвони».

Я посмотрела на сообщение, потом на потолок.

— Знаешь, Дим, — сказала я вслух, — кажется, ты мне надоел.

Телефон выключила, не ответив.

Дорогие, друзья, если вам понравилось начало,

подпишитесь на автора.

Поставьте звёздочку — это укрепит мою самооценку.

И добавь книгу в библиотеку, чтобы не потеряться.

Следующая глава — первый рабочий день. Будет ещё жарче. В прямом смысле.

Герои

Друзья, давайте знакомиться с героями.

бывший муж Аси Дима

Новый начальник Кирилл

От автора.

Друзья, приветствую вас в своей новой книге!

Обязательно добавьте книгу в библиотеку и поставьте ей звезду.

Подпишитесь на страницу автора, чтобы не пропустить скидки и промокоды.

https://litnet.com/shrt/Ig0J

Приглашаю вас в свою книгу "Ошибка в контракте", которая близка к завершению.

https://litnet.com/shrt/XE0t

Эта книга движется к финалу, и совсем скоро цена вырастет. Успейте взять её по приятной стоимости!

И вот что за секрет я вам открою: в новом романе «Развод. Терапия чувствами» действует один загадочный охранник — Виктор. А в «Ошибке в контракте» этот же суровый мужчина предстал перед нами, как Кузьма — человек, который спас главную героиню и исчез, чтобы начать жизнь заново.

Теперь он с нами. Под другим именем, но с той же душой.

Прочитав обе книги, вы сложите пазл и увидите всю картину целиком. А пока — ловите момент и знакомьтесь с Кузьмой, он же Виктором по всем правилам!

Аннотация к книге "Ошибка в контракте":

Он — 40-летний циник, которому нужна фиктивная жена, чтобы получить опеку над племянником.

Она — 24-летняя художница, создающая авторских кукол, которая ищет мужа, чтобы умирающая бабушка ушла спокойно.

Их брак — сделка. Год без чувств и любви. Контракт подписан.

Она делает ошибку в контракте. Он замечает. Но молчит. Теперь она на десять лет принадлежит ему.

Впереди — суд по опеке, любовь, похищение и враг из прошлого, который жаждет мести. А ещё — ночи, после которых она перестанет верить, что фиктивный брак не может стать настоящим.

ОТРЫВОК:

Сначала он подумал: это шутка.

Или ошибка. Или проверка на профпригодность. Потому что та, что вошла в зал ресторана, никак не могла быть кандидаткой в жёны. Даже фиктивные.

Платье. Боже, что это за платье — ситцевое, в мелкий цветочек, с воротничком, который явно был моден лет пятьдесят назад. Волосы собраны в пучок, из которого выбились непослушные пряди. На щеке — пятно. Краска.

Она что, перед выходом картины писала?

Двадцать четыре года, значилось в анкете. Сейчас, глядя на неё, он бы дал все восемнадцать. Маленькая, щупленькая, в этом чудовищном платье. Кожа бледная, руки тонкие, без намёка на маникюр, с заусенцами. Она выглядела как пугало, которое сбежало с огорода и забрело в дорогой ресторан.

Марк прокрутил в голове свои критерии. Женщина рядом с ним должна быть взрослой, ухоженной. Она должна уметь держать спину, не смущаться деловых ужинов. Она должна быть активом, а не обузой. А это… это была катастрофа.

Он уже открыл рот, чтобы вежливо сказать: «Мне кажется, вы ошиблись. Я ищу женщину. Взрослую. Серьёзную».

А потом она подняла глаза. И он забыл всё, что хотел сказать…

ЧИТАТЬ:

https://litnet.com/shrt/AEjh

ПРИГЛАШАЮ вас в уже завершенную книгу про развод и жизнь после.

"Когда тебя нет рядом"

Аннотация:

Аннотация к книге "Когда тебя нет рядом"

Когда убегаешь от мужчины, от взгляда которого у тебя подгибаются колени, а в груди мелко вибрирует — убегаешь, чтобы не потерять себя в нем, не раствориться, не сдаться. Убегаешь от размеренной обеспеченной жизни, которую этот мужчина мог бы тебе дать на правах любовницы. Убегаешь из последних сил, и не знаешь, что ждет в чужом далеком городе, какие люди встретятся, сможешь ли залечить рану в сердце.

ЧИТАТЬ:

https://litnet.com/shrt/fYep

Глава 3. Первый рабочий день: загадки и взгляды

Понедельник начался с того, что я переспросила у зеркала: «Ты уверена, что хочешь работать с людьми, у которых идеальные тела?» Зеркало промолчало, но выглядело свежо. Белая рубашка, брюки, минимум макияжа — я решила, что буду выглядеть как серьёзный врач.

Фитнес-клуб встретил меня запахом амбиций и дорогого пластика. На ресепшене сидела та же девушка с идеальной укладкой, что и в прошлый раз. Она скользнула по мне взглядом, оценила (надеюсь, в плюс) и махнула в сторону коридора:

— Кирилл Андреевич просил зайти. Потом покажу ваш кабинет.

Я похолодела. Сразу идти к нему? Без подготовки? Нельзя ли сначала хотя бы выпить воды и вспомнить, как меня зовут?

Кабинет начальника находился в конце длинного коридора. Дверь была открыта. Я заглянула внутрь и… замерла.

Кирилл стоял ко мне спиной. Он смотрел на монитор, на котором мелькали какие-то графики, и держал в руке стакан с водой. На нём была белая футболка. Его фигура заставила меня молча восхититься архитектурой мужского тела: узкая талия, мощные мышцы спины, которые двигались под тканью футболки.

Он медленно повернулся. И тут я поняла, что предыдущая встреча была только разминкой. Потому что его утренний вид не оставил от моего пульса камня на камне.

Тёмные волосы. Карие глаза с лёгкой усталостью (может, не спал ночью? не мог уснуть от мыслей или по другой причине?). Грудь, которую футболка обтягивала, словно подарочная упаковка.

— Доброе утро, Ася, — его голос был низким, спокойным, с лёгкой хрипотцой. — Вы рано.

— Доброе утро, — я сглотнула, надеясь, что моя рубашка не промокла насквозь от волнения. — Решила прийти пораньше, чтобы освоиться.

— Похвально. — Он отставил стакан и взял с подоконника какую-то папку. — Ваш кабинет в конце коридора, первый пациент у вас через двадцать минут. Если будут вопросы — спрашивайте.

Я кивнула и уже собралась уйти, как он добавил, почти не глядя на меня:

— Кстати, вы хорошо выглядите. Не такая испуганная, как на собеседовании.

Я вылетела из его кабинета быстрее, чем зайчик из шляпы фокусника. Он заметил, что я испуганная? Он вообще меня рассматривал? И почему от его слов у меня мурашки по позвоночнику, даже когда он говорит деловые вещи?

Первый пациент по расписанию — Екатерина, 35 лет, менеджер по продажам. Пришла ровно в девять, с термосом в одной руке и телефоном в другой. Выглядела так, будто её жизнь — это бесконечный аврал. Пучок на голове, тёмные круги под глазами, джинсы, которые когда-то были узкими, а теперь просто «удобными».

— Анастасия? — она плюхнулась на диван, даже не поздоровавшись. — Меня направил Кирилл. Сказал, вы мне поможете. Я в это не верю, но если поможет…

— Давайте начнём, — я взяла блокнот и включила диктофон на телефоне (с её разрешения). — Расскажите, что случилось.

Катя выдохнула, как дайвер перед погружением.

— Я не худею. Я соблюдаю диету, хожу в зал… ну, через раз, но хожу. Сплю 7–8 часов. Но вес стоит, и я чувствую себя… овощем. Вялым, бледным, без энергии, и настроение… Апатия замучила.

Я записала: «вес не уходит, усталость, отсутствие прогресса».

— Катя, расскажите про ваш типичный день. С утра до вечера.

Она вздохнула.

— Просыпаюсь от будильника, с трудом. Кофе с печенькой — это завтрак. Работа до обеда, часто за компом, перекус — йогурт или батончик. Потом снова работа, потом домой, готовка, уборка, сериал… и перед сном что-нибудь сладкое. Потому что день был тяжёлый, и мне надо себя порадовать.

— А выходные?

— Выходные — это работа на дому. Или дела, которые не успела за неделю.

Я отложила ручку и посмотрела на неё. Спросила прямо:

— Катя, а кто заботится о вас, когда вы болеете или устаёте?

Она моргнула. Вопрос застал её врасплох.

— Никто. Я сама. Я привыкла.

— А когда вы последний раз делали что-то для себя просто так?

Она задумалась. Секунда, другая, третья.

— Не помню.

И тут я поняла. У неё не было дефицита витаминов (хотя, конечно, мы это проверим). У неё не было даже сильного гормонального сбоя (хотя кортизол, конечно, зашкаливал). У неё была пустота. Пустота, которую она заедала сладким по вечерам. Пустота, из-за которой она просыпалась уставшей — потому что её жизнь принадлежала не ей. Работе, дому, обязательствам. Но не ей.

— Катя, — сказала я мягко. — Я, конечно, порекомендую вам сдать анализы, вот список, но пока мне думается, что вы не худеете, потому что ваш организм в режиме выживания. Хронический стресс, кортизол, постоянная работа. Но главное — вы забыли себя. Вы не разрешаете себе отдыхать, радоваться, жить для себя. Поэтому ваше тело говорит «стоп». Оно не отдаёт вес, потому что вы не даёте ему энергию и радость.

Катя смотрела на меня, как на фокусника.

— И что, теперь?

— Сначала сдать анализы. Сейчас мы с вами поговорим про питание, водный и двигательный режим, что такое правильные жиры, мусорная еда, хорошие белки, жиры и углеводы, которые будут вас не только насыщать, но и не давать хотеть сладкого. Потом — придёте с анализами ко мне, составим программу по питанию и приёму недостающих витаминов. Но главное — давайте начнём с малого: заведите дневник. Каждый вечер пишите одно хорошее событие дня, лучше три. Один или три маленьких плюса. И обязательно записывайте что и когда вы едите.

— И пожалуйста, — добавила я, — найдите себе занятие, которое не связано с работой. В фитнес-центре хороший бассейн, йога, разные танцы, даже просто прогулка без телефона. Ваша задача — не похудеть, а вернуть себе радость. Вес уйдёт сам, когда вы перестанете быть «заезженным овощем».

Катя кивнула. Взяла направление на анализы. Ушла, оставив в кабинете аромат кофе и недоумения.

Встречайте горячую новинку от Elena Take

"Я выбираю (не) тебя"

https://litnet.com/shrt/_fvi

Глава 3. 2 часть.

Кирилл.

Кирилл стоял в конце коридора, прислонившись к стене и делая вид, что читает пост в канале о новых тренажёрах. Но на самом деле он смотрел на Асю.

На то, как она жестикулирует, объясняя пациентке сложные вещи простыми словами. Как улыбается — мягко, доверительно, без фальши. Как поправляет выбившуюся прядь волос, и в этом движении было что-то домашнее, уютное, чего он не видел в женщинах уже много лет.

«Ты чего на неё засмотрелся? — спросил он себя. — Это просто сотрудница. Рабочий момент».

Но внутренний голос, тот самый, который когда-то уговорил его пойти в спорт вопреки воле родителей, теперь шептал другое: «Она не просто врач. Она — живая. Настоящая. Не такая, как те, кто липнет к тебе из-за денег или статуса. Ей на тебя, кажется, даже плевать. И это… заводит».

Он поймал себя на мысли, что хочет подойти, положить руку ей на плечо, сказать что-то ободряющее. Дело в ней. В её голубых глазах, в её лёгком румянце, в том, как она пахнет — яблоками и корицей, а не синтетическими духами, от которых у него голова болит всегда.

Он оторвался от стены и пошёл в свой кабинет. Но по пути ещё раз глянул на неё — та как раз что-то писала в блокноте, склонив голову, и свет из окна падал на её шею, подчеркивая изгиб, который он запомнил ещё на собеседовании.

«Чёрт, почему меня это волнует?» — подумал Кирилл.

Ася.

Я тем временем работала не покладая рук.

Вторая пациентка, Лера, уже ждала в приёмной. Двадцать пять лет, фрилансер, с вечно горящими глазами и дрожащими пальцами.

— Я не умею отдыхать, — выпалила она, едва сев. — Я работаю по 12 часов, потом срываюсь на дошик, потом чувствую вину и не сплю. Тревожусь постоянно, из-за дедлайнов. И попа выросла, потому что я сижу на месте и ем всё подряд.

Я вздохнула. Ещё одна. Молодая, но уже с синдромом «я должна всё успеть».

— Лера, давайте по порядку. Что вы ели сегодня?

— Кофе. И круассан.

— А вчера?

— Дошик, пиццу, шоколадку, виноград. Виноград же полезный, да?

Я удержалась от желания погладить её по голове.

— Лера, у вас не проблема с питанием. Вы тревожитесь, потом едите, чтобы успокоиться, а потом тревожитесь ещё больше. Порочный круг.

Она прикусила губу.

— И что?

— Начнём с дыхания. Квадратное дыхание: вдох-задержка-выдох-задержка, по четыре счёта. Делайте каждый раз, когда чувствуете тревогу. Потом — дневник эмоций. И того, что вы будете есть каждый день. Записывайте, что вы чувствуете перед тем, как съесть вредное. Через неделю покажете мне.

Я протянула ей памятку с упражнениями и распечатку простого меню, свою методичку по продуктам.

— А в клуб приходите на пилатес — он учит контролировать дыхание и расслабляться. И не надо ходить каждый день. Два-три раза в неделю, без фанатизма. Договорились?

Лера кивнула, сжимая бумажки.

— Вы меня спасли, — сказала она.

— Я не спасаю, — ответила я, — я помогаю научиться спасать себя.

Она ушла. А я подумала: «Ох, Лера, если бы ты знала, как я сама умею спасать других. Но себя — пока нет».

Чуть позже я наткнулась на Кирилла в коридоре. Он стоял у кофейного автомата, ждал, пока нальётся стакан.

— Ася, — кивнул он.

— Кирилл, — ответила я, стараясь не смотреть на его плечи.

— Как пациентка? — спросил он, отпивая кофе.

— Катя — классический выгоревший офисный работник. Потеряла себя, чувствует себя «овощем». Я назначила анализы и посоветовала дневник радости.

— Дневник радости? — он чуть приподнял бровь. — Это профессиональный термин?

— Мой личный, — я позволила себе улыбнуться. — Работает лучше, чем диеты. Люди забывают себя радовать, поэтому и срываются.

Он посмотрел на меня с каким-то новым выражением. Не холодным, не изучающим — а почти тёплым.

— А вы сами ведёте такой дневник, Ася?

Вопрос застал меня врасплох.

— Нет, давно не вела, — честно призналась я. — Мне некогда. Или не хватает радости.

— Тогда, — он сделал глоток и завораживающе улыбнулся, — может, начнём вместе? Я тоже давно не радовался мелочам, да и по-крупному уже не помню когда.

Я не нашлась, что ответить, только кивнула. И хорошо, потому что он развернулся и ушёл, оставив меня стоять у автомата с открытым ртом.

Через час Кирилл появился в дверях моего кабинета.

— Ася, у нас обеденный перерыв. Я вас сначала представлю коллективу.

Он провёл меня по зонам. В тренажёрном зале, где пахло дорогим деревом и цитрусами, тренировалась группа. Кирилл остановился возле молодой женщины в идеальной форме.

— Инга, инструктор по функциональному тренингу. Это Ася, наш новый диетолог.

Инга улыбнулась мне как человек, который впускает нового котёнка в стаю.

— Привет. Когда мне нужен будет протокол диеты «подсушиться», я твой клиент. После новогодних праздников, конечно.

Я кивнула и улыбнулась.

Дальше Кирилл подвёл меня к парню, который перекладывал гантели на стойку. Плечи — будто два танка, но лицо добродушное, с ямочками на щеках.

— Максим, тренер по бодибилдингу.

Мы прошли в зону ресепшена. Администратор Алёна, девушка с идеальной укладкой, подняла голову от монитора.

— Алёна — главный по хаосу, — коротко бросил Кирилл.

— И по вашему расписанию тоже, — парировала она.

Я кивнула. Мы еще немного ходили по залам и знакомились. Коллектив оказался на редкость дружелюбным. Никто не цеплялся зубами, не задавал лишних вопросов. Просто кивали, улыбались и возвращались к своим делам.

Кирилл оставил меня у двери моего кабинета.

— Всё понятно?

— Вполне, спасибо, — ответила я. Он улыбнулся и ушёл, даже не оглянувшись.

Вечером, когда часы показывали половину восьмого, я собрала вещи, убрала бланки в ящик и выключила ноутбук. В коридоре было пусто. Только в тренажёрном зале мелькали фигуры, а из динамиков звучал спокойный трек.

Я спустилась на парковку. Вспомнила, что такси не заказывала. Махнула рукой — пройдусь до метро.

В этот момент заметила, что в окне на втором этаже, в кабинете Кирилла, горит свет. Я случайно подняла голову. Его силуэт виднелся у окна. Он смотрел вниз.

На меня, как мне показалось.

Я помахала рукой — скорее машинально. Он не ответил. Только слегка повернул голову, как будто провожал меня взглядом.

— Ладно, непонятный босс-красавчик, — сказала я себе. — До завтра.

Я пошла к метро, достала телефон и набрала Лене, подруге.

— Привет, сегодня вечером свободна?

— О, появилась совесть, — отозвалась та. — Что случилось?

— Ничего. Просто нужен женский совет. И, может, бокал вина.

— Я поняла. Дима опять достал?

— Хуже. У меня начальник, который смотрит на меня так, будто я самая вкусная конфета в мире, но ничего не говорит.

Лена засмеялась.

— Тогда точно приходи. Я закажу пиццу.

Мне почему-то стало тепло на душе. Может, от предстоящей встречи с подругой. А может, от взгляда Кирилла из окна.

Глава 4. Сеанс психотерапии с пиццей

Я ввалилась к Лене в районе девяти, с бутылкой вина. Лена открыла дверь в своей любимой пижаме с единорогами, из-за её плеча аппетитно пахло пиццей.

— О, смотрите, ко мне пришёл классический пациент, — вместо приветствия объявила она, пропуская меня в квартиру. — Усталая, голодная и с виноватым выражением лица. Будешь рассказывать сама или мне начать профессиональный допрос с пристрастием?

— Давай сразу к делу, — я рухнула на диван и уставилась в потолок. — У меня начальник — красавчик с плечами, которые шире моей жизненной позиции. И Дима всё названивает. Ну не могу я его окончательно отшить, вот, родным стал.

— Ох, — Лена разлила вино по бокалам и села напротив. — Ну, начнём с того, что ты уже давно как разведена, а до сих пор реагируешь на звонки Димы, как собачка Павлова на звонок о поступлении еды.

— Я не реагирую, — возразила я. — Я просто… эм… как вижу его или слышу голос, так и таю, не могу его бросить, когда он голодный или больной.

Лена приподняла бровь.

— Ася, твоя проблема называется «синдром спасателя». Ты — та самая девочка, которая в детстве приносила домой всех бездомных котят, а во взрослой жизни вышла замуж за самого бездомного кота в мире. Твоя самооценка напрямую зависит от того, сколько раз сегодня ты кого-то спасла. Дима для тебя не мужчина, а вечный проект «Я тебя вытащу, ты станешь человеком». И пока ты тащишь этот бесконечный проект, у тебя нет времени подумать о себе.

— Я думаю! Я вот, например, думаю о том, как мне перестать думать о Диме и о новом боссе одновременно, потому что если Диме я нужна часто, то с боссом таким крутым и красивым большой вопрос, — ляпнула я.

Лена посмотрела на меня с жалостливой улыбкой.

— Вот это типичный разрыв шаблона: «Когда я перестану его спасать, то буду не нужна никому». Так думает каждая женщина с комплексом спасателя, когда что-то пытаешься ей объяснить про её личную жизнь. А правда в том, что Дима проживёт без тебя, Ася. Правда в том, что ты нужна не ему, ты нужна... своей собственной невротической потребности быть нужной. Вы развелись, а зависимость осталась. Потому что развод — это штампик в паспорте, а психологическая зависимость — это штампик в голове.

Я взяла кусок пиццы и уставилась на него, пытаясь найти ответ на дне коробки.

— А если серьёзно, почему ты вообще выбрала Диму? Мужчина ненадёжный — творческая личность, он когда-то был красавчиком, а теперь просто деградирует. Мужчина, который от тебя вечно что-то хочет, а взамен ничего дать не может.

— Я думала, он изменится, и потом он ещё и сейчас красавчик, вот иногда гляну на него и аж сердце заходится. Неужели ты не видишь, какие у него идеальные черты лица?

— О, святая простота! — Лена драматично закатила глаза. — Вот это самое страшное заблуждение: «Я его вылечу, я его направлю, я его научу, и он изменится!» Люди не меняются, если им это выгодно. Ему выгодно, чтобы ты привозила ему еду, давала взаймы и смотрела на него с жалостью и обожанием. Скажи мне, он когда-нибудь привёз тебе ужин посреди ночи? Помог тебе с чем-то, не попросив ничего взамен? Или ты всё ещё веришь, что если ты просто будешь спасать его без устали, то он вдруг станет суперменом?

— Ладно, с Димой понятно, — я отодвинула тарелку. — Давай теперь про начальника. Его зовут Кирилл. Он бывший пловец, владелец сети фитнес-клубов. Очень красивый, очень накачанный, очень молчаливый. Смотрит на меня так, не могу даже тебе сформулировать, ничего не говорит, потом может резко развернуться и уйти. Иногда просто смотрит, а я… не знаю, что мне делать, у меня всё внутри от этого замирает.

Лена задумчиво отхлебнула вино.

— Могу предположить, что он красивый и сильный, при этом не нытик и не беспомощный. А его спокойствие тебя пугает? Потому что ты привыкла, что мужчины требуют твоего постоянного спасения, а тут просто мужчина, которому ты не нужна как «мамочка»?

— Нет, я не знаю… — я замялась. — Мне кажется, что он… ну, смотрит, и всё. А может, он просто начальник и следит за моей работой? И вдруг я ему совершенно не интересна как женщина, вокруг него столько идеальных девушек?

— Ах, вот он — главный страх! — Лена поставила бокал. — Тебе кажется: раз ты не можешь его спасать, то ты ему и не можешь быть интересной. А вдруг вы понравились друг другу просто так? Без драм, просто — нравитесь. И это пугает сильнее любого кризиса Димы. Потому что скучно, Ася. Без тебя не пропадают, на тебя просто пока смотрят. Страшно, да?

— Страшно, — честно призналась я.

— Вот и правильно, — подвела итог Лена. — Пока просто наблюдай: если мужчина хочет проявить инициативу, он её проявит. Особенно такой, как ты описываешь. И когда он проявит — не испугайся. Твоя задача сейчас — не спасать никого, а вылечить себя. Закончить свои прошлые отношения, не начав новые, полные тех же проблем.

Я залпом допила вино и кивнула. В голове немного прояснилось.

— Спасибо, доктор, — я подняла бокал. — Возьмешь с меня пять тысяч за сеанс или довольствуешься пиццей?

— Пиццей, — засмеялась Лена. — Но с условием: ты расскажешь мне про его плечи. Подробно. Сантиметр за сантиметром.

И тут началось то, ради чего я, собственно, и пришла. Не ради психологии — ради обычного девичьего трепа.

— Лен, ты не представляешь, — я закатила глаза к потолку и мечтательно сложила руки на груди. — У него плечи... ну как у... короче, когда он идёт по коридору, дверные проёмы становятся ему тесны. Вчера он надел обтягивающую футболку, и я чуть не поперхнулась водой. Под ней всё перекатывается. Мышцы. Перекатываются. Я думала, такое только в кино бывает.

— Так, стоп, — Лена отложила кусок пиццы и уставилась на меня. — Перекатывается — это когда волны? Как на море?

— Хуже. Как цунами.

— А лицо? — Лена прищурилась. — Что с лицом?

— Лицо нормальное. То есть не нормальное — красивое. Тёмные волосы, глаза карие, взгляд... ну, как у удава перед обедом. И улыбается редко, но когда улыбается — я таю. Как мороженое на солнце.

— Так, пациентка, — Лена строго постучала по столу. — У тебя явная степень влюблённости. Наблюдаются классические симптомы: учащённое сердцебиение, прилив крови к лицу, неспособность связно говорить об объекте воздыхания. Боюсь, болезнь запущена.

— И что ты посоветуешь, доктор?

Глава 5. Телесный позитив и когнитивный шантаж

— Прийти в себя. — Лена подмигнула. — Слушай, а давай я завтра зайду в ваш клуб под видом клиентки? Посмотрю на него, оценю объём бицепсов при встрече. Может, подкачу к нему для лёгкой провокации?

— Только попробуй! — я швырнула в неё салфеткой. — Он мой. Ну, то есть не мой, но... не твой точно.

— Ой, всё с тобой понятно, — Лена засмеялась. — Тогда предлагаю план Б: потеряй что-нибудь в его кабинете. Кошелёк там, заколку, желательно что-то мелкое, чтобы он сам тебе позвонил и пригласил забрать. Классика жанра.

— Я уже теряла самооценку в его кабинете, но это не считается.

— Ася, ты безнадёжна.

Мы ещё полчаса обсуждали, как вычислить, есть ли у Кирилла девушка или жена (Лена предлагала нанять частного детектива, я — просто спросить у администратора, но было страшно), и сошлись на том, что пока я буду просто ходить на работу и не делать глупостей.

— И главное, — напоследок сказала Лена, — не вздумай снова начать спасать Диму. Ты теперь свободный агент. Поняла?

— Поняла, — кивнула я.

— А теперь моя очередь, — я отставила пустой бокал и уставилась на подругу. — Ты тут мне всю плешь проела про мои "невротические потребности". Расскажи-ка мне, о великий психолог, как твой организм сочетает ночные посиделки с пиццей и твои же лекции про "осознанное питание"?

— Ах, это? — Лена с самым серьёзным видом откусила кусок пиццы. — Это у меня такой особый метод. Называется "корпоративный саботаж". Ну, или "подруга приперла вино, что я, больная, не выпью?"

— То есть пациентов ты учишь "слушать своё тело", а сама что?

— Я его слушаю, — совершенно серьёзно ответила Лена. — Вчера оно мне сказало: "Лена, нам срочно нужны углеводы в чистом виде, иначе мы выебем эту книгу по когнитивно-поведенческой терапии об стену". А я за здоровые отношения с собой, Ася. В том числе и с куском пиццы в руке. Это называется телесный позитив.

— Ах, телесный позитив, — я покивала, изо всех сил сдерживая улыбку. — А то, что ты третью неделю не ходила в спортзал, это что?

— Это энергосберегающие технологии, дорогая. Я коплю ресурс. Психологи выгорают, нам нужна перезагрузка.

— Ты поэтому вчера в "Вкусно и точке" брала двойной чизбургер? Тоже в рамках ресурсного состояния? — не унималась я.

— Ася, прекрати, — Лена подняла палец вверх. — Двойной чизбургер содержит белок, углеводы и жиры. Это сбалансированный приём пищи. И вообще, что ты ко мне прикопалась? Я, между прочим, единственный твой друг, который готов слушать про твоих мужиков в час ночи и даже не требует за это ничего.

— Давай лучше обсудим причёски, а потом подумаем, что тебе надеть на первую встречу с этим красавчиком.

— С каким ещё красавчиком? — не поняла я.

— С тем, которому ты вчера помахала ручкой, а он смотрел из окна клуба. Ты думала, я не замечу, как ты просияла, когда об этом рассказывала?

Домой я вернулась поздно. И почти сразу же телефон взорвался звонком. Я посмотрела на экран и тяжело вздохнула. Дима.

— Асенька, привет! — его голос был пьяным, раздражённым. — Ты чего целый день трубку не брала? Я тебе звонил, звонил… Думал, что уже случилось что-то?

— Ничего не случилось, Дима. Я устроилась на работу. У меня теперь есть профессиональные обязанности, пациенты, консультации. Я не могу разговаривать с тобой в любое время дня и ночи.

— Да ладно, на работу… — он хмыкнул. — Мы же договаривались, что ты всегда будешь на связи. А ты вдруг пропадаешь на целый день, и даже трубку не берёшь. Я волновался!

— Не нужно волноваться, и это ты решил вдруг с какого-то перепугу, что мы договорились быть на связи. Наша связь кончилась с разводом, — твёрдо сказала я, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения. — Я занята. И в следующий раз, когда у меня будет свободное время, я подумаю, хочу ли я тратить эти минуты на разговоры с тобой.

Я отключила телефон и с наслаждением опустилась в ванную. Лена была права. У меня новая жизнь, и в ней нет места бывшим мужьям. Нужно это запомнить.

В голове пронеслись её слова: «Твоя задача сейчас — вылечить себя. Закончить свои прошлые отношения, не начав новые, полные тех же проблем». Я посмотрела на себя в зеркало и улыбнулась.

Похоже, терапия только начиналась.

Глава 6. Ночные мысли

Кирилл сидел в своём кабинете, когда за окном уже давно стемнело.

Коридоры опустели. Сотрудники разошлись. Только где-то в тренажёрном зале дорабатывал уборщик, да внизу мигал светодиодный светильник на парковке.

Кирилл откинулся в кресле и закрыл глаза.

Перед внутренним взором снова возникла она. Ася. Сегодняшняя. Та, что стояла у кофейного автомата и смотрела на него растерянно, когда он сказал про дневник радости.

Он видел её шею. Нежный изгиб, по которому спускалась тонкая цепочка. Никогда раньше не замечал у женщин шеи. А тут — залип. И не мог оторваться.

Она не была похожа на тех девушек, что толклись в его клубе. Никаких накачанных ягодиц, никакой синтетической красоты. Обычная. Худая, даже хрупкая. Грудь маленькая — под рубашкой почти не видно. Ноги длинные, тонкие. И руки — изящные, с длинными пальцами, которыми она так смешно жестикулировала, объясняя пациентке про правильное питание.

Ничего особенного.

Сотрудница как сотрудница.

Но почему тогда он поймал себя на том, что ему хотелось посмотреть на неё из окна, когда она шла к метро? Почему его рука сама потянулась к стеклу, когда она помахала ему?

Кирилл потёр плечо. Заныло. Травма напомнила о себе — тупой, ноющей болью, которая начиналась где-то в глубине сустава и расползалась по руке.

Он устало откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза. И тут же мысли понеслись в другую сторону.

Воспоминания. Ему снова семнадцать, и он стоит в прихожей родительского дома. Отец в ярости, мать плачет.

— Ты позоришь семью! Дипломат — это призвание! А плавание... это удел тех, кому не дано думать!

— Я не хочу быть дипломатом, — сказал тогда он. — Я хочу быть пловцом.

— Тогда убирайся вон.

Он ушёл из дома в семнадцать. С пустыми карманами и полным убеждением, что справится сам. Но правда в том, что без чужой помощи — даже врага — не выживают. Кирилл не любил об этом вспоминать. Слишком больно. Слишком отдавало унижением. Но бизнес, который он построил, стоял не только на его упорстве. Первый клуб — крошечный зал на окраине с ржавыми гантелями и запахом пота — он купил на деньги, отложенные с подработок. Но чтобы превратить его в сеть элитных фитнес-центров, нужны были не только деньги. Нужны были связи. А связи давала фамилия.

Отец его знать не хотел, но старые друзья отца — те, что видели Кирилла на семейных ужинах, те, что жали ему руку на юбилеях и новогодних приёмах, — не отвернулись. Они помнили мальчика, который подавал им пальто, который знал, какая вилка для чего предназначена, который не лез в разговор взрослых, но умел слушать. И когда Кирилл пришёл к ним уже взрослым — с бизнес-планом, цифрами, готовым работать по шестнадцать часов в сутки, — они не отказали. Кто-то дал денег в долг без процентов. Кто-то помог с помещением в хорошем районе. Кто-то просто дал совет, который сэкономил годы.

Они вкладывались не из благотворительности. Они видели выгоду. Спортивные клубы при правильном подходе приносят стабильный доход. А Кирилл был молод, зол и голоден до успеха. Он не просил милостыню — он предлагал партнёрство. И они согласились. Каждый из них потом получил свои дивиденды. Но сам Кирилл знал: без их поддержки он бы не поднялся.

Это не отменяло того, что он сам пахал сутками. Он мыл полы, встречал клиентов, вникал в бухгалтерию, разбирался с документами, когда другие спали. Он не брал выходных. Не позволял себе слабость. И постепенно — год за годом — первый клуб разросся в сеть. Появились деньги, статус, уверенность.

Но внутри осталась пустота. От отца, который так и не сказал: «Я горжусь тобой». От матери, которая выбрала молчание. И от той мечты — плыть быстрее всех, дышать в унисон с водой, выигрывать, — которая разбилась о травму.

Кирилл потёр плечо. Заныло. И он не был уверен, что боль эта — только физическая.

Всего полшага не хватило до Олимпийских игр. Полшага. А потом — разрыв вращательной манжеты. Боль, операция, реабилитация. И тихий голос врача:

— В большой спорт не вернётесь. Слишком серьёзное повреждение. Простите.

Он тогда не заплакал. Просто сидел на больничной койке, смотрел в окно и чувствовал, как внутри что-то умирает.

Не карьера. Мечта.

А родители... они не звонили. Только через пару лет мать, когда у него уже появился первый спортивный клуб, прислала короткое сообщение: «Мы гордимся тобой, Кирилл. Ты построил свой бизнес. Ты сильный».

Кирилл открыл глаза и понял, что плечо болит сильнее обычного. Надо бы принять душ — горячая вода расслабляет мышцы.

Он встал, разделся в своей небольшой раздевалке при кабинете и зашёл под струи.

Пар наполнил помещение. Он закрыл глаза, подставил лицо под воду.

И снова перед ним возникла Ася.

Её губы. Когда она улыбалась пациентке — мягко, ободряюще. Нижняя губа чуть полнее верхней. И родинка возле уголка рта, которую он заметил сегодня, когда она поправляла волосы.

Глава 6. 2 часть.

Тело отреагировало мгновенно. Он попытался отогнать мысли, но они возвращались. Её запах — яблоки и корица. Её шея, её ключицы, выглядывающие из расстёгнутой рубашки. Как она смущалась, когда он на неё смотрел.

Кирилл прислонился лбом к прохладной плитке и выдохнул.

Давно у него не было женщины. После травмы он вообще ни с кем не встречался. Пару раз пытался — просто для тела, без чувств. Но быстро понял, что это не его. Ему нужна была не просто разрядка. Ему нужна была... загадка. Интрига. Женщина, которая не лезет в душу, но сама в неё проникает, даже когда он ставит барьеры.

Ася проникла. Сама того не зная.

Он представил её под собой. Её руки на его плечах. Её тихий стон. Волосы, разметавшиеся по подушке. И как она шепчет его имя.

Он кончил почти сразу, с глухим стоном, опираясь рукой о мокрый кафель.

Вода стекала по спине. Дыхание сбилось.

— Твою мать, приплыли, — прошептал он в пустоту.

Что на него нашло? Она обычная. Ничего особенного. Но почему тогда его трясёт сейчас, как подростка?

Он выключил воду, насухо вытерся и оделся. Посмотрел на себя в зеркало — тёмные глаза, мокрые волосы, заострившиеся скулы. Никто не узнает. Никогда.

— Завтра, — сказал он своему отражению, — ты не смотришь на неё. Не смотришь и ничего не подмечаешь. Она работает, ты работаешь. Ты — начальник. Всё.

Утром он приехал в клуб раньше обычного.

Увидел Асю в коридоре — она шла в свой кабинет, сосредоточенная, с папкой в руках. Он вежливо кивнул и прошёл мимо, даже не взглянув.

В кабинете он сел за компьютер, но работать не мог. Смотрел на монитор.

Он заставил себя сосредоточиться на отчётах.

День тянулся медленно. Кирилл старался не выходить из кабинета лишний раз. Но в обед услышал её голос в коридоре — она разговаривала с кем-то из пациентов. Он замер, прислушиваясь. Потом одёрнул себя и закрыл дверь.

К вечеру напряжение в его сердце достигло предела.

Ася задержалась. Он знал — сегодня у неё был поздний приём, и она осталась разобрать записи. Он мог уйти раньше. Но не ушёл.

Когда Ася наконец вышла на парковку, он уже стоял у выхода.

И тут Кирилл увидел это.

Возле машины маячила фигура. Высокий, худой, в драной куртке. Он что-то кричал, размахивал руками.

Ася замерла.

Кирилл не думал. Он просто пошёл к ним, ему нужно было защитить Асю.

Ася.

Я вышла из клуба после рабочего дня. Устала, как собака после дрессировки.

Такси заказала. Оставалось пройти немного до стоянки.

Я прошла в сторону от клуба — и нос к носу столкнулась с Димой.

Он стоял, прислонившись к фонарному столбу, пьяный, злой, лохматый. Драная куртка, грязные кроссовки. От него разило перегаром за метр.

— О, приползла, — усмехнулся он. — Здравствуй, Асенька. А я тебя жду.

Сердце ухнуло в пятки. Дима. Он нашёл меня на работе? Как он узнал?

— Дима, ты что здесь делаешь? — спросила я, стараясь говорить ровно. — Поздно уже.

— Ах, поздно? — он отлепился от столба и качнулся в мою сторону. — А мне насрать, что поздно. Мне насрать, поняла? Я тебя ищу, бл…ь, полдня опять! Ты трубку не берёшь, на сообщения не отвечаешь! Думаешь, если в этом долбаном клубе пропадаешь, так я не найду?

Я отступила на шаг. Он шагнул следом.

— Дим, давай спокойно...

— Какое, нахер, спокойно? — заорал он. В глазах — бешенство. Он резко схватил меня за плечо, пальцы впились. — Ты, сука, думаешь, я не знаю, зачем ты сюда устроилась? Жопой крутить перед мужиками? Да кому ты нужна, дура, кроме меня? Только вы…ать на разок!

Я пыталась выдернуть руку. Он держал крепко.

— Отпусти, больно!

— А мне насрать! — он дышал в лицо перегаром. — Я тебя предупреждал, Ася: ты моя. Пока я жив, никуда ты не денешься и к другому мужику не уйдешь. И не надо мне тут из себя строить свободную птицу! Я тебе давал время «отдохнуть», как ты просила, но вижу, что зря, это время вышло.

Голос у него сорвался на визг. Это был уже не тот Дима, который когда-то пел мне под гитару. Это была какая-то озверевшая тварь. Мне стало по-настоящему страшно, хотя я внутри понимала, что он абсолютно безопасен, иногда раньше у него случались такие приступы неконтролируемой агрессии из-за стрессов и слишком ранимой, слишком тонкой творческой натуры. Стоило его только успокоить словами, а потом известным образом расслабить, он становился опять вменяемым, но мы уже не супруги, и хотя до сих пор у меня внутри что-то замирала от взгляда на его соболиные брови, беспорядочные волосы и чувственные губы, я помнила наказы Ленки и не собиралась поддаваться своим слабостям.

Глава 7. Защита и нападение

— Отпусти, — повторила я.

— Иди на…уй, — ответил он и рванул меня за собой, туда, где темно, где нет фонарей, где никого.

И в этот момент раздался голос из темноты:

— Руки убрал от неё, мудак.

Спокойный. Ледяной. Словно приговор.

Из-за угла вышел Кирилл. Он был в спортивном костюме, руки в карманах. Шёл не спеша, но в каждом движении чувствовалась туго сжатая пружина. Лицо — каменное, только глаза горят.

Дима замер. Но руку не отпустил. Оценил высоту, ширину плеч, перевёл взгляд на меня и, видимо, всё понял.

— А, это тот самый, да? — Дима скривился. — Качок, блядь. Пришёл свою подстилку защищать?

Я ахнула. Кирилл даже бровью не повёл. Подошёл вплотную, не глядя на меня, уставившись на Диму сверху вниз.

— Я сказал: убери руки, — повторил он тише.

— А то что? — Дима заржал, но ржач был нервный. — Ударишь? Да ты меня пальцем не тронешь, понял, я со своей женой разбираюсь? А я сейчас полицию вызову, и заявление напишу, что ты на меня нападаешь… у меня есть знакомые…

— Знакомые, говоришь? — Кирилл чуть наклонил голову. — Иди на…уй со своими знакомыми.

Мат из его уст прозвучал так неожиданно, что я остолбенела. Он вообще-то не матерился. А тут — чётко, раздельно, как по писаному.

Дима опешил на секунду. Потом схватил меня за вторую руку и дёрнул.

— Пойдём, Ась, не слушай этого…

Договорить он не успел. Кирилл сделал одно движение — перехватил руку Димы у моего локтя, сжал так, что тот взвыл, и резко разжал свою хватку. Я оказалась на свободе.

— Ася, отойди в сторону, — сказал Кирилл всё тем же ледяным тоном.

Я отскочила.

Дима заорал, замахнулся, но Кирилл перехватил его удар на полпути. Они замерли: Дима с перекошенным от ярости лицом, Кирилл — спокойный, как удав.

— Ты, мразь, — прошипел Дима. — Да я тебя…

— Ты мне ничего не сделаешь, — перебил Кирилл. Он всё ещё держал его вторую руку. — А вот я тебя сейчас вынесу отсюда за шкирку, как нашкодившего щенка. И добавлю, чтобы больше не появлялся. Потому, что если ты ещё раз тронешь Асю, я тебе лично оторву яйца и скормлю собакам. Понял? Съеб…ся отсюда быстро?

Дима побелел. Не от угрозы — от того, как это было сказано. Без крика, без жестов. Просто и спокойно.

Он дёрнулся, Кирилл отпустил. Дима отступил, потирая запястье.

— Мы ещё поговорим в другом месте, — бросил он. — Ты пожалеешь об этом.

— Вали, пока я не передумал, — ответил Кирилл.

И Дима ушёл. Сначала задом, потом развернулся и чуть ли не бегом припустил за угол.

Я стояла, прижимая руки к груди, и чувствовала, как меня колотит крупная дрожь. Сердце колотилось где-то в горле, а в голове звенело от напряжения. Только что здесь, на парковке, могло произойти что-то страшное. Если бы Кирилл не появился в этот момент… я не хотела даже додумывать.

Кирилл повернулся ко мне. Взгляд — жёсткий, но когда увидел, что я трясусь, чуть смягчился.

— Сильно напугал тебя? — спросил он.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Он тебя раньше так обижал?

— Нет, — выдавила я. — Первый раз.

— Иди в клуб, — сказал он. — Я сейчас.

Я послушалась. Шла на ватных ногах, сжимая сумку так, что пальцы побелели. Каждый шаг давался с трудом, ноги не слушались, а перед глазами всё ещё стояло перекошенное лицо Димы. Как он мог? Я знала, что он бывает агрессивным, но чтобы вот так — с угрозами, с посягательством на мою свободу? Это был не просто скандал. Это было нападение.

Внутри клуба уже горел дежурный свет, охранник на ресепшене удивлённо поднял бровь.

— Всё в порядке? — спросил он, вглядываясь в моё лицо.

— Всё в порядке, — сказала я, но голос дрожал.

— Не похоже, — он протянул стакан воды. Я выпила залпом. Вода была прохладной, но внутри всё горело.

Через пару минут вошёл Кирилл. Он щёлкнул сигнализацией, кивнул охраннику.

— Такси уже едет, — сказал он мне. — Я постою с тобой.

Я смотрела на него. На его каменное лицо. На руки, которые только что держали Диму. И понимала, что вижу этого человека совсем с другой стороны. Он был не просто начальником. Не просто красивым мужчиной. Он был тем, кто мог защитить. Тем, кто не спрашивал, а делал. И это вызывало во мне странное, пугающее чувство безопасности, которого я не испытывала уже очень давно.

— Ты… вы… — начала я. — Вы матерились.

— Только с такими, — ответил он. — Они другого языка не понимают. Это твой бывший?

— Да, — выдохнула я.

— И ты всё ещё общаешься с ним? — спросил Кирилл. Я молчала и покраснела.

— Нет, стараюсь не общаться, — сказала я. — Но он постоянно появляется в моей жизни…

— Он тебя использует и запугивает, — перебил Кирилл мягче. — Гони в шею этого неадеквата, если нужна будет помощь — я помогу.

Я хотела возразить, но не нашла слов. Просто было трудно описать в двух словах, как не повезло Диме с карьерой и какой сильный для него это стресс, хотя я и понимала, что это вряд ли оправдывает его поведение, но мне было его жаль. Жалость въелась в меня, стала привычкой, и отучиться от неё было трудно.

Кирилл, казалось, прочитал мои мысли. Он не стал давить, не стал читать нотации. Просто стоял рядом, молчаливый и надёжный, и это молчание было красноречивее любых слов.

Подъехало такси. Кирилл открыл передо мной дверь.

— Ася, — сказал он, уже когда я села. — Если он появится снова, сразу звони мне. Поняла? Не раздумывай.

— Спасибо большое за помощь, — я кивнула ему.

Такси тронулось. Я смотрела в окно на его фигуру в свете фонарей — высокую, мощную, одинокую. Внутри всё ещё колотилось, но теперь к страху примешивалось что-то ещё. Благодарность. Уважение. И странное, доселе незнакомое чувство — когда за твоей спиной есть кто-то, кто не даст тебя в обиду.

«Матерится он, — подумала я. — Как сапожник. И может быть очень опасным. А я и не знала».

Я откинулась на сиденье и закрыла глаза. В голове крутились обрывки мыслей: Дима, его злые глаза, его железная хватка. А потом — Кирилл. Его голос. Его руки. Его спокойное «отойди в сторону». И мне вдруг стало легче. Как будто кто-то снял с моих плеч тяжёлую ношу, которую я тащила годами.

Таксист что-то спросил, я ответила на автомате и снова уставилась в окно.

— Вы в порядке, девушка? — спросил он, глядя на меня в зеркало заднего вида.

— Да, — ответила я. — Теперь да.

И это было правдой. Впервые за долгое время я чувствовала, что не одна. Что есть кто-то, кто не даст мне упасть. Кто не будет задавать лишних вопросов, а просто сделает то, что нужно.

Дома я долго сидела на кухне, обхватив кружку с ромашковым чаем, и смотрела на телефон. Хотелось написать Кириллу «спасибо» — просто так, без повода. Или «спокойной ночи». Но я боялась показаться навязчивой. В итоге просто легла спать, укрывшись одеялом с головой.

Перед сном подумала: «Кажется, у меня появился защитник. И это… неожиданно приятно».

Друзья, хочу познакомить вас с еще одной зажигательной новинкой литмоба "Трудный выбор"

Автор Ираида Мельникова ( Ирэн)

https://litnet.com/shrt/xeKC

"Хочешь в гарем?"

https://litnet.com/shrt/JmMJ

Образы героев.

Ася защищается сама от Димы

Асю защищает Кирилл

Глава 8. Квартира с историей

Кирилл захлопнул дверь своей квартиры и прислонился к косяку.

В прихожей его встретила тишина. Высокие потолки, лепнина, паркет «ёлочкой» — всё, как двадцать лет назад, когда родители купили эту квартиру в историческом центре. Они тогда сказали: «Будешь жить как человек, когда наиграешься со своим спортом».

Он не наигрался. И квартиру не продал, когда открывал клуб. Стояла, как память о том, откуда он родом и кто его родители.

Кирилл прошёл в гостиную, не зажигая верхний свет. Только настенная лампа у старинного секретера мягко освещала комнату. На стене висела небольшая картина — Левитан, этюд, ещё от деда. Рядом — бронзовая чернильница, часы с кукушкой, которую он в детстве боялся. Всё это когда-то казалось ему клеткой. Слишком правильно, слишком чинно, слишком «дипломатично».

Он сел в кресло, откинул голову на спинку и закрыл глаза.

После ухода из дома он много лет не появлялся здесь. Жил в общаге, снимал углы, работал грузчиком и тренером. Родители звонили редко, мать иногда присылала деньги, но он возвращал. Только когда бизнес встал на ноги, он решил — квартиру надо принять. Не как подарок, а как факт. Это его корни, его история, и он не будет от неё отказываться.

Он потёр плечо. Заныло. И тут же мысли перекинулись на другое.

Ася. Трясущаяся, испуганная, сжавшаяся в комок. И этот… урод. Бывший муж. Высокий, худой, с перекошенным от ярости лицом. Кирилл сжал кулаки, почувствовал, как заныло плечо.

«Как она вообще могла быть с таким? — подумал он. — Как позволила этому… еблану обращаться с собой так?»

Внутри взрывалось что-то тёмное, тягучее. Хотелось размазать этого мудака по асфальту. Но нет. Нельзя. Он же цивилизованный человек. Его учили быть выше этого. Отец говорил: «Кирилл, мужчина решает вопросы честью и словом, а не кулаками». Но когда речь шла о женщине, которую он… Что? Что он чувствует к Асе?

Он даже не знал, как это назвать. Обычная. Худая, даже хрупкая. А пахнет сладко. И смотрит так — растерянно, но смело.

«Сотрудница как сотрудница», — одёрнул он себя. Но тут же возразил: «Тогда почему не могу выкинуть её из головы?»

Он встал, подошёл к окну. За ним — ночной город. И вдруг снова подумал о её бывшем. «Он не успокоится. Этот уебок вернётся». Надо бы за ней приглядывать. Не как начальник, а как… кто? Мужчина?

Он посмотрел на телефон. Номер Аси он сохранил в первый же день. Надо бы позвонить, спросить, доехала ли. Но не сейчас. Не ночью.

«Завтра, — решил он. — Завтра я скажу ей… что? Что буду провожать её после работы?»

Тем временем Ася уже добралась до дома. Она сидела на кухне, сжимая в руках кружку с ромашковым чаем, который давно остыл. Перед глазами всё ещё стояла та сцена — Дима, его омерзительный голос, перегар, как он кричал: «Да кому ты нужна, дура?»

Пальцы дрожали. Она поставила кружку на стол и заметила, что не может унять дрожь.

Телефон зажужжал. Лена.

— Ты как? — спросила подруга, даже не поздоровавшись. — Димон объявлялся?

— Объявился, — севшим голосом сказала Ася и рассказала всё: и как Кирилл спас её, и как матерился, и как Дима пообещал вернуться.

Лена молча слушала, изредка вставляя междометия: «Ужас», «Козёл», «Вот же…». Когда Ася замолчала, Лена глубоко вздохнула.

— Ася, я буду говорить с тобой не как подруга, а как специалист. Ты готова?

— Давай, — кивнула Ася, хотя внутри всё сжалось.

— Во-первых, ты не виновата, — начала Лена. — То, что произошло — это не из-за того, что ты «слабая», не из-за того, что «позволяешь», даже не из-за того, что «не можешь отпустить». Ты просто столкнулась с человеком, который научился манипулировать, запугивать и давить на жалость. И сейчас, когда ты отстранилась, он в ярости, потому что теряет контроль.

— Но я же развелась с ним, — возразила Ася. — Почему он не отстаёт?

— Потому что он потерял не тебя, а свою власть над тобой, — объяснила Лена. — И теперь хочет вернуть контроль любой ценой. Криками, угрозами, приступами «милого» поведения. Но запомни: если он один раз поднял на тебя руку — пусть даже просто схватил больно — он сделает это снова. И чем дольше ты будешь терпеть, тем страшнее станет потом.

Ася закрыла глаза. В ушах всё ещё звучал его пьяный голос: «Я тебя предупреждал: ты моя. Пока я жив, никуда ты не денешься».

— Я так устала, — прошептала Ася.

— Это нормально, — ответила Лена. — Ты истощена, напугана, тебе нужна опора. Я рядом. И ты можешь мне позвонить или приехать в любое время, когда станет страшно. Не молчи. Чувство стыда — это то, на что давят абьюзеры. Мол «сама виновата». Нет. Ответственность за насилие всегда лежит на агрессоре.

— Но мне всё равно кажется, что я могла бы как-то сгладить всю эту ситуацию…

— Прекрати, — перебила Лена. — Признай: тебе было страшно, ты не заслужила такого обращения, это не твоя вина. И теперь, чтобы исцелиться, тебе нужно заботиться о себе. Начни с малого: выспись, съешь что-то вкусное. Завтра будет новый день, и ты справишься.

Ася открыла глаза, посмотрела на остывший чай и почувствовала, как что-то оттаяло в груди.

— А как же Кирилл? — спросила она. — Он… он защитил меня.

— Это хорошо, — сказала Лена. — Но помни: он не должен становиться твоим спасателем. Ты сама способна постоять за себя.

— Спасибо, — выдохнула Ася.

— Пожалуйста. А теперь иди в душ или сделай себе расслабляющую ванну, возьми свой дневник радости и запиши хотя бы одно хорошее событие дня. — Лена засмеялась. — Например, что этот красавчик защитил тебя и поступил, как нормальный мужик.

— Хорошо, так и сделаю, — улыбнулась Ася.

— Давай, спокойной ночи. Обнимаю.

— И я.

Ася положила трубку и долго сидела в тишине. Потом встала, вылила остывший чай и взяла блокнот.

«Сегодня меня спасли, — написала она. — И это дало мне понять, что я не одна».

Подумала и добавила: «А ещё Кирилл назвал Диму ебланом. И это было неожиданно приятно и смешно».

Она закрыла блокнот, убрала в ящик стола и пошла готовиться к завтрашнему дню. Рядом с постелью, на всякий случай, положила телефон — поближе.

Номер Кирилла был сохранён в контактах. Она посмотрела на него, потом убрала телефон и выключил свет.

Завтра будет новый день. И она с ним справится.