Czytaj książkę: «Искушаемая дьяволом»
Michelle Heard
Tempted by the Devil
Copyright © 2023 TEMPTED BY THE DEVIL by M. A. Heard
All rights reserved
Перевод с английского Анны Гусевой
© Гусева А., перевод на русский язык, 2026
© Издание на русском языке, оформление. Издательство «Эксмо», 2026
* * *
Искушаемая дьяволом
Роман о мафии/Организованная преступность/Саспенс
Отдельное произведение из серии «Короли мафии»
Книга первая
Обратите внимание, что серия «Короли мафии» не связана ни с одной другой серией моих книг.
Примечания автора:
В книге затрагиваются темы, которые могут оказаться болезненными для некоторых читателей:
сомнительное согласие
брак по принуждению
физическое и психологическое насилие
утрата членов семьи
сцены насилия
18+
Пожалуйста, ответственно отнеситесь к прочтению данной книги.
Любое совпадение с реально живущими или когда-либо жившими людьми, предметами или местами является случайным.
Посвящение
Читательницам, мечтающим встретить негодяя с серой моралью, который будет их боготворить
Страх ранит глубже, чем меч.
Джордж Рэймонд Ричард Мартин. «Игра престолов» 1
Плей-лист
Knocking on Heaven’s Door – RAIGN
Metamorphosis – MILCK
Here Come The Monsters – ADONA
What a World We Live In – Oshins
Stand By Me – Ki: Theory
Caught In The Fire – Tommee Profitt, Sam Tinnesz
Save You – Turin Brakes
The Heart Wants What It Wants – KELSON
Have A Little Faith In Me – SYML
Where It Stays – Charlotte OC
Life Begins – Shelly Fraley
Глава 1
Тори
Анджело Риццо, 34 года;
Виттория – Тори Романо, 23 года
– Запомни мои слова, – говорит Джорджио, – до конца года я стану одним из боссов.
Я едва могу удержаться от смеха. Разглагольствования моего сводного брата о том, какая он важная шишка в «Коза Ностре», просто смешны.
Ага, как же, размечтался!
Джорджио… ну, в общем, Джорджио – самовлюбленный говнюк. Иначе и не скажешь. Все знают, что в «Коза Ностре» всего пять боссов: Риццо, Торриси, Витале, Ла Роса и Фалько. Эти пять семей управляют Нью-Йорком, и никто не осмелится их ослушаться.
А Джорджио может только языком трепать – и однажды это его погубит.
По крайней мере, я на это надеюсь.
В ту же секунду меня охватывает чувство вины за то, что я желаю смерти своему сводному брату.
Прости меня, Отче.
После смерти моего отца и мачехи в автокатастрофе семь лет назад Джорджио занял место папы в «Коза Ностре». Это совершенно вскружило Джорджио голову, и жить с ним стало просто невыносимо.
Моя тетя по материнской линии просила Джорджио разрешить мне жить у нее, но он и слышать об этом не хочет. К сожалению, мама умерла от пневмонии, когда мне было всего три года, и из родственников у меня остались только тетя, дядя и двоюродный брат.
Мне было всего шестнадцать, но слово Джорджио в нашей семье – закон, поэтому никто не посмел пойти ему наперекор. Сейчас мне двадцать три, а я все еще вынуждена жить с этим мерзавцем.
Подозреваю, что он держит меня при себе, только чтобы заполучить мою долю наследства, а это станет возможно, лишь когда мне исполнится двадцать пять.
Сам он растранжирил уже больше половины своей части наследства: спустил деньги на азартные игры, выпивку и женщин.
Джорджио был идеальным пасынком для моего отца. Папа его даже усыновил, так что я не могу винить отца за то, что Джорджио теперь управляет нашими финансами. Даже я была поражена, когда выяснилось, какой Джорджио на самом деле гнусный.
Цеттина – мать Джорджио – вышла замуж за папу через два года после смерти мамы. Мне было пять, а Джорджио – тринадцать, так что мы росли как брат и сестра.
Но он совершенно изменился буквально за один день. Cтал жестоким, эгоистичным и жадным.
Не знаю, что я буду делать через два года, когда мне исполнится двадцать пять, но Джорджио не получит от меня ни цента. Надеюсь, что смогу получить наследство и уехать куда-нибудь, где он не сможет меня найти.
Я откашливаюсь и шепотом произношу:
– Извините, мне нужно в туалет.
Взгляд Джорджио прикован к красотке, которая только что появилась в дверях, поэтому, когда я встаю со стула, он не обращает на меня никакого внимания.
По пути в заднюю часть ресторана я оглядываюсь. Свободных мест нет, но хотя я и выросла среди этих людей, все они кажутся мне чужими.
По пятницам мы всегда обедали в ресторане «Маленькая Сицилия». Этот ресторан принадлежит Анджело Риццо, но я видела его всего несколько раз и даже не успела хорошенько разглядеть.
Впрочем, не так уж мне этого и хотелось. Пятеро главарей «Коза Ностры» пугают меня до смерти. Всем известно, какие они безжалостные, когда дело доходит до бизнеса.
Я выросла в «Коза Ностре», поэтому научилась бояться членов этих пяти семей, как и все остальные сицилийцы, считающие Нью-Йорк своим домом.
Даже Джорджио боится их до смерти. Это передо мной он заливается петухом, а когда разговаривает с кем-нибудь из людей Анджело Риццо, он выглядит просто жалко.
Каждый раз после такого унижения Джорджио отыгрывается на мне. Когда Большой Рикки в последний раз отругал Джорджио за опоздание на работу, Джорджио сломал мне два ребра.
Он редко бьет меня по лицу, потому что любит выставлять меня напоказ перед одинокими мужчинами из «Коза Ностры». Я знаю, что Джорджио собирается выдать меня замуж за одного из них, но сперва он хочет дождаться, когда я получу наследство.
Единственное, что успокаивает меня в этой ужасной ситуации, – это то, что Джорджио не может принудить меня выйти за него замуж. В нашей сплоченной сицилийской общине его женитьбу на мне не одобрили бы, ведь мы росли как брат и сестра. Это мое единственное спасение, а также причина, почему Джорджио не рассматривает меня как сексуальный объект. Единственное, чего он по-настоящему хочет, – это наложить свои грязные лапы на мое наследство.
Я захожу в туалет, облегчаюсь, потом мою руки и подкрашиваю губы. Я окидываю взглядом свое летнее платье светло-персикового цвета, проверяя, не застряло ли оно в нижнем белье. Такое однажды случилось с моей кузиной Аидой, когда нам было по четырнадцать лет, и я чуть не сгорела от стыда за нее. С тех пор я всегда тщательно проверяю одежду, чтобы убедиться, что все в порядке.
Я задерживаю взгляд на своем отражении в зеркале и вздергиваю подбородок.
Еще два года в этом аду – и ты сможешь сбежать и создать себе новую жизнь.
Когда я выхожу из туалета и направляюсь обратно к нашему столику, справа от меня открывается дверь в кабинет. Я машинально оборачиваюсь на звук – и застываю на месте.
Я отчетливо вижу, как Анджело Риццо хватает за горло какого-то мужчину. Мне не слышно, что они говорят, но когда Большой Рикки выходит из кабинета, я вижу, как Анджело вонзает мужчине в горло нож.
Матерь Божья!
Я взвизгиваю, и взгляд Большого Рикки устремляется на меня.
Черт!
Сердце начинает бешено биться у меня в груди, и я отскакиваю влево. Я понимаю, что пытаться бежать глупо, но у меня срабатывает инстинкт «бей или беги», а бегство всегда кажется мне более предпочтительным.
Я не успеваю добежать даже до конца коридора, когда меня хватают за руку и тащат обратно к кабинету.
Нет, нет, нет, нет, нет!
– Но я ничего не видела! – возражаю я.
Большой Рикки не обращает на мои слова никакого внимания, и я начинаю его умолять:
– Я ничего никому не скажу. Пожалуйста, отпустите меня.
Он заталкивает меня в кабинет, и я, спотыкаясь, прохожу вперед. Мой взгляд прикован к мистеру Риццо. Он вытирает с ножа алые капли, и от этого зрелища кровь стынет у меня в венах.
Опустив голову и сосредоточенно стирая с лезвия алые капли, мистер Риццо тихо и с угрозой приказывает:
– Уберите тело.
Широко раскрыв глаза, я наблюдаю, как Тини с легкостью вытаскивает тело через боковую дверь. Тини такой огромный, что ему даже не приходится прикладывать особых усилий. При виде следов крови на кафельном полу меня начинает подташнивать.
Отче, я порядочная девушка. Я никогда ни с кем не встречалась и сохранила невинность для брака. Я каждое воскресенье хожу в церковь. Пожалуйста, вытащи меня из этой передряги. Ты мне должен.
Мистер Риццо медленно поднимает голову. Когда он смотрит на меня своими карими глазами, по моему телу пробегает дрожь страха.
Черт!
От одного взгляда Анджело Риццо у меня пересыхает во рту. Я с трудом сглатываю, потому что от паники у меня в горле застрял комок.
Мистер Риццо медленно осматривает меня от макушки до сандалий на ногах, после чего останавливает взгляд на Большом Рикки.
– Она видела, что тут произошло, – объясняет тот.
Я быстро мотаю головой и дрожащим голосом умоляю:
– Я никому ничего не скажу. Обещаю!
Мистер Риццо приподнимает руку и проводит большим пальцем по нижней губе, а потом снова устремляет взгляд на меня.
В его взгляде столько жестокости, что у меня в животе все сжимается.
Отче, я не хочу умирать. Вытащи меня из этой передряги, и я сделаю все, что Ты пожелаешь.
Тини возвращается в кабинет, и мистер Риццо, не сводя с меня глаз, передает ему орудие убийства.
– Она сестра Романо, – сообщает Большой Рикки боссу.
Если мое сердце станет биться еще быстрее, я потеряю сознание.
Мистер Риццо приподнимает одну бровь:
– Виттория.
Он знает, как меня зовут?!
Ну конечно! Я почти уверена, что на его территории ничего не происходит без его ведома.
Мистер Риццо делает глубокий вдох и медленно подходит ко мне:
– Последний раз я видел тебя на похоронах твоего отца.
Меня переполняет желание сделать шаг назад, но милостью Божьей мне удается остаться на месте.
Мистер Риццо останавливается всего в нескольких сантиметрах от меня, и мне приходится приподнять голову, чтобы посмотреть ему в лицо.
Если бы я не была до смерти напугана, я бы залюбовалась этим привлекательным мужчиной. Его черные волосы резко контрастируют с глазами янтарного цвета. От крошечных золотистых точечек в его зеленовато-карих глазах создается впечатление, что в них полыхает пламя. Я знаю, что ему немного за тридцать и он еще не женат, потому что он все время занят – он твердой рукой управляет принадлежащей ему территорией.
Когда Тини встает рядом с мистером Риццо, я осознаю, что они одного роста. На две с половиной головы выше меня.
Но если Тини весь состоит из накачанных мышц и грубой силы, то мистер Риццо более крепкий, – от этого у меня в голове возникает образ скрытности и смерти, облаченных в дорогой костюм.
У Тини круглое лицо, а у мистера Риццо – заостренное, с острой челюстью.
Я продолжаю переводить взгляд с одного мужчины на другого, при этом ясно осознавая, что Большой Рикки стоит у меня за спиной.
Я больше не в силах выдерживать взгляд мистера Риццо, все еще прикованный к моему лицу, и всхлипываю:
– Я никому не расскажу, что видела.
У него между бровями появляется морщинка, и он мягко, но опасно шепчет:
– Я знаю.
Что он имеет в виду? Что я могу идти или что он собирается меня убить?
О Господи!
Мистер Риццо внезапно подносит руку к моему лицу, отчего я вздрагиваю и испуганно вскрикиваю. Зажмурившись, я сжимаю ладони в кулаки и готовлюсь встретить удар.
Кожа у меня на скулах и челюсти туго натягивается, и я сжимаю зубы.
Через несколько секунд я чувствую чье-то прикосновение к своим волосам и открываю глаза.
Мистер Риццо накрутил локон моих волос на указательный палец и пристально смотрит на меня.
Его действия совершенно сбивают меня с толку, и я снова вздрагиваю, услышав где-то за дверью офиса громкий голос Джорджио:
– Черт бы тебя побрал, Тори! Вытаскивай уже свою задницу из туалета!
Я слышу шаги, затем скрип петель на двери кабинета, затем Большой Рикки произносит:
– Твоя сестра в кабинете с мистером Риццо.
– Что?! – ахает Джорджио.
Я слышу у себя за спиной какое-то движение, но мой взгляд по-прежнему прикован к человеку, который сейчас представляет для меня самую большую угрозу. К Анджело Риццо.
– Что ты натворила?! – шипит на меня Джорджио.
Мистер Риццо хмурится. Когда он выпускает из пальцев мой локон, я нервно провожу рукой по волосам и быстро делаю шаг в сторону от этого устрашающего человека.
Чувствуя, что должна объясниться, я бессвязно бормочу:
– Когда я выходила из туалета, дверь в кабинет приоткрылась. Это привлекло мое внимание, и я случайно увидела, как мистер Риццо… э-э-э… кое-что сделал. Я не подглядывала! Я случайно его заметила.
Я прижимаю руку к своему бешено колотящемуся сердцу и клятвенно заверяю:
– Я никому ничего не скажу.
Мистер Риццо переводит взгляд на Большого Рикки:
– Проводи мисс Романо к столику и принеси ей чашечку кофе, а я пока побеседую с ее братом.
Что?
Я не уверена, что верно его расслышала, поэтому переспрашиваю:
– Я могу идти?
Мистер Риццо возвращает свой пронзительный взгляд на меня:
– Пока что да.
С чувством огромного облегчения я быстро выхожу из кабинета в сопровождении Большого Рикки.
Я бросаю на него осторожный взгляд – Большой Рикки ненамного выше меня.
– Мне и правда очень жаль.
Слегка приподняв уголок рта, Большой Рикки кивает:
– Все в порядке, bellissima 2.
Он подводит меня к столику и кивком указывает на стул.
– Можешь подождать здесь, пока мистер Риццо разговаривает с твоим братом.
– С моим сводным братом, – поправляю его я.
Поскольку из всей их компании Большой Рикки выглядит наименее устрашающим, я набираюсь смелости и спрашиваю:
– Насколько большие неприятности меня ждут?
Большой Рикки качает головой.
– Если будешь держать язык за зубами, все будет хорошо.
Я испытываю еще большее облегчение, и мое сердце наполняется надеждой.
– Правда?
Он снова кивает, потом жестом подзывает официанта.
– Принесите мисс Романо чашечку кофе.
Когда официант уходит, Большой Рикки снова смотрит на меня:
– Никуда не уходи.
Я киваю и наблюдаю, как он идет к столику, за которым обедают трое мужчин.
Я выдыхаю, откидываюсь на спинку стула и провожу ладонью по лбу.
Боже Милостивый! Ну и ужас.
Я смотрю на столик и прокручиваю в голове ужасающие события последних минут.
Блин, у меня будут большие проблемы с Джорджио!
Мои плечи сгибаются под свалившейся на меня тяжестью переживаний, и я снова перевожу взгляд на коридор.
Поверить не могу, что я только что встретилась лицом к лицу с Анджело Риццо.
Боже, какой он могущественный!
И красивый.
И чертовски устрашающий.
Теперь, оказавшись вне линии прямого огня, я осознаю, насколько Анджело Риццо привлекателен. Я начинаю понимать, почему моя кузина Аида была так им увлечена, когда мы виделись пару месяцев назад на семейном ужине.
Может, Анджело Риццо и один из самых привлекательных мужчин, которых я когда-либо встречала, но это нисколько не умаляет того ужаса, который он мне внушает. А может, наоборот, еще больше усиливает.
Отче, это снова я. Спасибо, что спас мою задницу.
Я возвращаюсь мыслями к убийству, свидетелем которого стала, и страх снова возвращается.
Я выросла в «Коза Ностре», поэтому должна была бы привыкнуть к преступности и коррупции, но это не так. Думаю, что я никогда не смогу привыкнуть к смерти.
Еще два года, и ты сможешь окончательно порвать с Джорджио и с этим миром.
Глава 2
Анджело
Дождавшись, когда Витторию выведут из кабинета, я подхожу к столу, сажусь и перевожу взгляд на Джорджио – у него такой вид, как будто он сейчас обделается.
Ему было всего двадцать один, когда он занял место Тони семь лет назад, но Джорджио не выполняет и половины той работы, которую делал для меня Тони. К тому же он пристрастился к азартным играм, из-за чего я начал терять деньги.
– Я слышал, ты проводишь много времени в «Падших ангелах», – ворчу я.
Стриптиз-клуб «Падшие ангелы» – мой первый бизнес, поэтому я питаю к нему слабость.
Клуб разделен на три части: «Рай», где посетителям можно только смотреть, как девушки танцуют, «Ад», где дозволено все, и «Чистилище» – помещение для азартных игр.
Само собой разумеется, что это заведение приносит мне кучу денег.
– Да, сэр, – отвечает Джорджио.
Он направляется к одному из стульев за моим столом, но Тини кладет руку ему на грудь и качает головой.
Никому не позволяется сидеть в моем присутствии. Ну, за исключением людей с фамилией Риццо, Ла Роса, Торриси, Фалько и Витале.
– Сколько он задолжал? – спрашиваю я.
Я и сам знаю точную сумму, но не хочу, чтобы у Джорджио создалось впечатление, будто его жизнь меня хоть сколько-нибудь интересует.
– Без малого триста тысяч, – отвечает Тини.
Я приподнимаю одну бровь и качаю головой.
Джорджио покрывается потом, капельки влаги блестят у него на лбу и стекают по вискам.
– Я обязательно рассчитаюсь!
– Разумеется, – отвечаю я. – Причем сегодня же.
Глаза у Джорджио становятся огромными, как два блюдца.
– Я не смогу так быстро достать деньги.
– Ну, это твоя проблема, – произношу я без тени жалости на лице.
Тини делает угрожающий шаг в сторону Джорджио, и тот бормочет:
– Я достану деньги. Дайте мне месяц времени.
Прищурившись, я смотрю на ублюдка.
Переводя испуганный взгляд с меня на Тини и обратно, Джорджио добавляет:
– Я единственный близкий человек, который остался у Тори. Пожалуйста, дайте мне всего один месяц. Я обещаю, что достану деньги.
Это я уже слышал.
Как правило, люди говорят это прямо перед тем, как я их убью.
Но Джорджио стоит сейчас передо мной не из-за того, что он мне должен, – иначе он был бы уже мертв. По правде говоря, завтрашний день стал бы для него последним, если бы не его младшая сестра.
Если бы не Виттория Романо.
Я был так занят, что даже и не заметил, как эта девочка выросла и стала красавицей.
Я привык, что люди меня боятся, но когда я увидел ужас в глазах Виттории, мой член затвердел со скоростью света – такой реакции я не ожидал.
Интересно, каково это – подчинить ее себе?
У меня все в порядке с либидо, но в последнее время все женщины словно слились воедино. Все это стало чертовски скучно. К тому же дядя постоянно капает мне на мозги, что пора жениться.
И когда передо мной предстала эта напуганная лань, сердце у меня стало биться быстрее от одного ее кроткого взгляда.
– Виттории двадцать три года, – замечаю я.
Джорджио удивленно смотрит на меня, потом его лицо озаряется от облегчения.
– Да.
– Она уже достигла брачного возраста.
– Да, – кивает Джорджио. – Я выдам ее замуж, когда ей исполнится двадцать пять.
Я издаю смешок: этот ублюдок становится забавным.
– С чего ты взял, что имеешь право выдавать ее замуж? – Я указываю рукой на стол. – Я что, пропустил ту часть, где сказано, что ты у нас главный?
Джорджио опять широко раскрывает глаза:
– Н-н-нет, сэр.
Зачем ждать, когда ей исполнится двадцать пять?
Я отодвигаю эту мысль в дальний угол. Тини займется личной жизнью Виттории после того, как я разберусь с ее братом.
Я облокачиваюсь на стол и слегка наклоняюсь вперед:
– Ты не можешь выдать Витторию замуж без моего благословения.
Сначала я хочу сам позабавиться с этой женщиной, а уже потом передам ее кому-нибудь, кого сочту достойным.
Джорджио кивает, потом спрашивает:
– Насчет долга, сэр… Мы договорились насчет месяца?
Пока да.
Я киваю и указываю рукой на дверь, давая ублюдку знак, чтобы он убирался.
Как только он уходит, я поворачиваюсь к Тини:
– Я хочу узнать все о Виттории Романо.
– Хорошо, босс.
Тини нерешительно останавливается и спрашивает: – Что мне сделать с телом Дункана?
– Отвези к нему домой, пусть семья его похоронит. – Я вытаскиваю из нагрудного кармана телефон и добавляю: – Заплати за похороны и дай его жене пятьдесят тысяч. Видит Бог, она так долго его терпела, что эти деньги ей точно пригодятся.
Когда Тини уходит, в кабинет заходит Большой Рикки:
– Девушка и ее брат ушли.
Я киваю, просматривая почту и сообщения.
– Не думаю, что она станет болтать, – замечает Большой Рикки.
Я снова киваю. У меня назначена встреча во вторник в пять часов. Раз в две недели пять главарей «Коза Ностры» собираются вместе. Сначала мы встречались просто для поддержания мира, но со временем мы подружились. Теперь мы играем в покер и разговариваем о делах.
Место Риццо в «Коза Ностре» должен был занять мой кузен, но его убили члены картеля Квинтеро, когда пытались установить свою власть в Нью-Йорке.
Мне было девятнадцать, когда я взял управление на себя, чтобы мой дядя мог покинуть пост главы семьи Риццо. Дядя по-прежнему помогает мне с бизнесом на Сицилии и за всем присматривает – и мне стоит поговорить с ним об этом. Пора ему отойти от дел и наслаждаться оставшимися годами жизни.
Черт, неужели прошло уже пятнадцать лет?
Когда зарабатываешь деньги, время летит незаметно.
Неудивительно, что дядя Маурицио достает меня разговорами о женитьбе. Он боится, что меня убьют прежде, чем я успею дать семье Риццо наследника.
Единственная проблема заключается в том, что женщины из подходящих семей либо намного старше меня, либо еще школьницы. Дядя Маурицио намекал, что мне стоило бы жениться на Валентине Тоскано, потому что она из влиятельной семьи, но этому не бывать! Она на шесть лет старше меня – и к тому же совершенно долбанутая.
Я вспоминаю прекрасное лицо Виттории, но качаю головой – семья Романо занимает гораздо более низкое положение, чем семья Риццо.
Ну, по крайней мере, она сицилийка, черт побери!
Я снова качаю головой, потому что совершенно точно не хочу, чтобы Джорджио стал моим зятем.
Опускаю взгляд на свою правую руку и потираю пальцы, вспоминая прикосновение к шелковистым волосам Виттории.
Она вздрогнула так, словно подумала, что я собираюсь ее ударить. Женщины так реагируют только в том случае, если их уже били раньше.
Прищурившись, я вспоминаю своих родителей. До того как они погибли в автокатастрофе, отец избивал мою мать до полусмерти. Чуть ли не через день стены были забрызганы ее кровью.
Мир, в котором я вырос, сделал меня жестоким, но я никогда не подниму руку на женщину.
И снова в моей голове проносятся воспоминания о Виттории.
Она заполняет все мои мысли, я начинаю стучать пальцами по столу.
Я в два раза крупнее, чем она. Неукротимые золотисто-каштановые локоны обрамляют ее лицо в форме сердца. Ее невинные глаза обладают таинственной притягательной силой.
Эта женщина чертовски красива.
– Босс? – привлекает мое внимание Большой Рикки.
Я и забыл, что он все еще в кабинете. Встряхнув головой, я гоню от себя мысли о Виттории Романо и убираю телефон в карман.
Вздохнув, я встаю и бормочу:
– Пошли в клуб.
Каждый день меня окружают красивые женщины, но ни одна из них не притягивает меня так, как эта маленькая лань с необузданными локонами и невинными глазами.
Глава 3
Тори
– Чертова мелкая сучка! – рычит Джорджио, заталкивая меня в дом.
До смерти папы и Цеттины – матери Джорджио – наш дом всегда был наполнен смехом и любовью. Теперь в нем царят безнадежность и жестокость.
Джорджио бьет меня ладонью по затылку, отчего я спотыкаюсь и теряю равновесие. Я распласталась на деревянном полу, который всегда так долго полирую, а мой мозг пронизывает резкая боль.
Сумочка соскользнула под журнальный столик. Прежде чем я успеваю подняться на ноги, Джорджио пинает меня в правый бок.
Я закусываю нижнюю губу, чтобы не закричать от боли.
Когда Джорджио ударил меня в первый раз, у меня под глазом остался синяк. Я две недели не могла выйти из дома. В церковном приходе все спрашивали обо мне, и Джорджио это выводило из себя. С тех пор он не бьет меня по лицу.
– Из-за тебя у меня всего месяц, чтобы найти хренову кучу денег! Мне придется продать часть акций.
Еще один пинок в живот – и воздух с силой вырывается у меня из легких. У меня все плывет перед глазами, а с губ срывается мучительный стон.
Я чувствую, как по щекам текут слезы, от боли мне трудно дышать.
Споры и мольбы тут не помогут. Если я осмелюсь произнести хоть слово, Джорджио только еще больше разозлится. Я сворачиваюсь в позу эмбриона и обхватываю себя руками за талию.
Джорджио пинает меня ботинком в спину и наваливается на меня всем своим весом.
– Однажды я тебя прикончу, – усмехается он.
Наконец давление на мою спину ослабевает, и я слышу тяжелые шаги Джорджио – он идет в гостиную.
Ублюдок.
Поднимаясь с пола, я стараюсь не застонать от боли, пронизывающей мой живот и спину. Я оставляю сумочку под журнальным столиком и, опираясь на стену, плетусь в свою спальню.
Я закрываю за собой дверь и проверяю, что она заперта. Оказавшись наконец в безопасности, я медленно сползаю по стене на пол.
Тихие слезы текут у меня по щекам, но я даже не пытаюсь их вытирать.
Еще два года.
Но они кажутся мне вечностью. Интересно, окупят ли деньги мои страдания?
Может, лучше сбежать среди ночи в какой-нибудь городишко и найти там работу официанткой?
Ага, размечталась. У тебя за душой ни цента. Как ты собираешься туда добраться? Пешком?
Чувствуя себя в ловушке без малейшей надежды выбраться, я подтягиваю колени к груди и обхватываю их руками.
Боже, как я скучаю по папе! Я не очень хорошо помню маму, но знаю, что я на нее похожа.
До самой смерти папы я была его любимицей. Это не изменилось даже после того, как он женился на Цеттине. Я считала себя самой счастливой девочкой на свете, ведь у меня была любящая мачеха и старший брат. Все было так хорошо, пока папа и Цеттина не умерли.
А потом в мгновение ока солнце в моей жизни сменилось грозой – и эта буря до сих пор не утихла. Наоборот, мое положение становится все менее стабильным.
Я вздрагиваю от того, что Джорджио колотит кулаком в дверь моей спальни и приказывает:
– Иди приберись в гостиной!
Закрыв глаза, я проглатываю слезы и отвечаю:
– Иду.
Я слышу удаляющиеся тяжелые шаги Джорджио и, поднявшись на ноги, отпираю дверь. Я осторожно выглядываю в коридор и вижу, как захлопывается дверь в комнату Джорджио.
Он занял спальню наших родителей через месяц после их похорон. Мне показалось, что тем самым он проявил к ним неуважение, но когда я сказала об этом, Джорджио отвесил мне такую пощечину, что у меня застучали зубы. Он заявил, что заслуживает спать в главной спальне, ведь теперь он глава семьи.
Когда Джорджио впервые меня ударил, я выплакала себе все глаза. Сначала я не могла понять, почему Джорджио так изменился, но со временем осознала, что он всегда был злым, просто скрывал это от наших родителей.
Я прошмыгиваю в свою ванную и глотаю пару таблеток обезболивающего, чтобы унять тупую боль в боку.
В гостиной я останавливаюсь у журнального столика и поднимаю с пола сумочку. Я кладу ее на диван, а потом замечаю разлетевшиеся по полу осколки стекла и стекающие по стене капли виски.
Я со вздохом направляюсь на кухню, чтобы взять все необходимое и убрать устроенный Джорджио беспорядок.
Ты сможешь продержаться еще два года. Тебе нужно получить наследство, чтобы начать новую жизнь в другом месте.
Я собираю осколки стекла и выбрасываю их в мусорное ведро, потом оттираю стену.
Закончив с уборкой, я возвращаюсь на кухню.
Это мое самое любимое место во всем мире. Я люблю готовить и печь. Чтобы отвлечься от всего этого дерьма, я начинаю печь яблочные пироги к кофе, который мы всегда подаем в церкви после мессы.
Пока я чищу яблоки, напряжение медленно покидает мое тело, а после обезболивающего боль в боку стихает.
Нарезая яблоки на дольки, я мечтаю встретить любящего мужчину в маленьком городке, в который я когда-нибудь перееду. Наш дом будет огорожен белым забором. У нас будет трое или четверо детей и собака.
Я стану домохозяйкой и позабочусь о том, чтобы мужа всегда ждал вкусный ужин, когда он возвращается домой с работы.
Я буду очень далеко от Джорджио и от «Коза Ностры», а со временем вообще забуду об их существовании.
* * *
После воскресной мессы я спешу к столикам, где все собираются за чаем и кофе, и быстро включаю чайники.
После происшествия в «Маленькой Сицилии» прошло уже две недели. Джорджио, похоже, весь на нервах из-за долга мистеру Риццо, а вымещает свое раздражение на мне. Он даже пытался заставить меня подписать согласие, что в случае моей смерти он станет моим бенефициаром.
Я качаю головой – поверить не могу, что Джорджио считает меня настолько глупой, чтобы подписать себе смертный приговор. Я уверена, что, как только подпишу этот документ, Джорджио от меня избавится. Ему нужны мои деньги, и он вполне способен на убийство, чтобы их заполучить.
Опасность растет с каждым днем, и я не уверена, что смогу продержаться еще два года, но не знаю, что еще мне делать.
Если я перееду к тете Марии, Джорджио меня там разыщет. Это поставит тетю в ужасное положение, ведь она, как и все остальные члены моей семьи, обязана соблюдать законы «Коза Ностры».
Даже если я попрошу у нее денег и сбегу, у нее будут неприятности из-за того, что она мне помогла. От «Коза Ностры» никуда не спрячешься.
Я издаю несчастный вздох.
– Ты принесла три пирога? – спрашивает Роза, присоединяясь ко мне за столиками.
Я выдавливаю из себя дружелюбную улыбку:
– Да, но, кажется, сегодня больше людей, чем обычно.
– Оставь кусочек для отца Паризи.
Я киваю, достаю из контейнеров пироги и откладываю кусочек на тарелку. Роза готовит чай и несет чашку и кусок пирога отцу Паризи, а я начинаю обслуживать прихожан, которые уже толпятся вокруг стола.
Я всем улыбаюсь и всех приветствую, и вскоре суматоха стихает, и я могу налить чашечку кофе и себе тоже.
Мой взгляд направлен куда-то вниз, когда я вдруг слышу чей-то рокочущий голос:
– Доброе утро, Виттория.
Я быстро поднимаю глаза и нечаянно проливаю горячую воду себе на руку:
– Ой!
– Ты в порядке? – спрашивает Роза, а мистер Риццо, напугавший меня до смерти, суетится вокруг столика.
Когда он приближается ко мне, у меня мгновенно пересыхает во рту, а сердце начинает бешено колотиться. Роза бросается к другому концу столика, оставляя нас наедине, и осторожно наблюдает за мистером Риццо.
Ни одна живая душа из присутствующих здесь не осмелится перечить Анджело Риццо.
Он хватает со стола кухонное полотенце, берет меня за руку и насухо ее вытирает, а затем внимательно осматривает оставшееся красное пятно.
Мои брови взлетают вверх, а губы приоткрываются от удивления.
Все тем же рокочущим голосом мистер Риццо произносит:
– Кажется, все не очень страшно. Будь осторожнее с кипятком.
Широкими, как большие блюдца, глазами я смотрю на Анджело Риццо, словно он сошел с ума.
Неужели он действительно переживает из-за того, что я обожгла руку?
Наши глаза встречаются, и – как и прежде – его жестокий взгляд ощущается как удар.
Я высвобождаю руку и, сглотнув, спрашиваю:
– Хотите чашечку чая или кофе?
На какое-то тревожное мгновение мистер Риццо прищуривается, а потом медленно качает головой:
– Пойдем со мной.
Что?!
Я нервно облизываю губы.
– Куда?
Не отвечая, мистер Риццо разворачивается и выходит из здания, а следом за ним выходят Тини и Большой Рикки.
Я никогда раньше не видела, чтобы мистер Риццо приходил на мессу, так что это не предвещает ничего хорошего.
Я чувствую на себе взгляды других прихожан, но точно знаю, что никто из них не осмелится вмешаться и помочь мне. Я сбита с толку и напугана, но скрепя сердце иду за мистером Риццо.
Рядом с собором расположены заросшие сады, а сзади – очень старое кладбище.
Я следую за тремя мужчинами на безопасном расстоянии, но в животе у меня все сжимается. Мистер Риццо рассматривает полуразрушенные надгробья.
Я обнимаю себя руками. Тишина все больше затягивается, и я начинаю дрожать всем телом.
Отче, не дай этому человеку убить меня на освященной земле.
А лучше вообще не дай ему меня убить.
После нескольких самых долгих минут в моей жизни мистер Риццо смотрит на Тини и Большого Рикки и слегка наклоняет голову. Когда два сторожевых пса мистера Риццо оставляют нас наедине, мой страх многократно усиливается.
Налетевший легкий ветерок чуть приподнимает подол моего платья. Я быстро прижимаю руки к бокам и хватаюсь за ткань, удерживая платье на месте.
Мистер Риццо по-прежнему молчит, и я дрожащим голосом спрашиваю:
– Зачем вы попросили меня пойти за вами?
Засунув одну руку в карман, а другой потирая челюсть, мистер Риццо снова прищуривается и смотрит на меня.
Господи, если он в ближайшее время не заговорит, я умру от нервного напряжения.
Мистер Риццо хмурится и произносит:
– Ты выглядишь уставшей.
Ого, прекрасный способ сказать, что я плохо выгляжу!
Испытывая неловкость после такого комментария, я тоже хмурюсь и качаю головой:
– По правде говоря, все это ужасно меня нервирует. Объясните, пожалуйста, о чем вы хотели со мной поговорить.
Заткнись, Тори!
Наверное, из-за того, что я все время ощущаю себя загнанной в угол и испытываю страх, я и не могу держать язык за зубами!
Должно быть, мне померещилось, но кажется, уголки губ мистера Риццо приподнялись в легкой улыбке, а потом его рот снова принял форму привычной мрачной линии. Это длилось какую-то долю секунды.
Мистер Риццо подходит ко мне ближе, он двигается как волк, преследующий добычу. Меня охватывает ужас, а дыхание учащается.
Остановившись прямо передо мной, мистер Риццо наклоняет голову и смотрит мне в глаза:
– Меня вчера навестил твой брат.
– Сводный брат, – поправляю я его.
Терпеть не могу, когда Джорджио называют моим братом.
Мистер Риццо приподнимает правую бровь, и я быстро извиняюсь:
– Простите, что перебила вас, сэр.
– Называй меня Анджело и обращайся ко мне на «ты».
Ни разу не слышала, чтобы кто-то называл мистера Риццо по имени.
Застигнутая врасплох, я хлопаю глазами.
Мистер Риццо скрещивает руки на груди и смотрит на меня. Выглядит он при этом просто устрашающе.
– Джорджио сообщил мне, что ты непорочна.
Что. За. Черт?!
Я продолжаю хлопать глазами, но лицо у меня вспыхивает, а внутри все горит от смущения.
Обижаться мне не на что, потому что главари «Коза Ностры» имеют право знать статус любой женщины, достигшей брачного возраста. Как правило, они должны дать свое благословение на брак, поэтому для Анджело это вполне обычный разговор.
Покраснев от кончиков пальцев до корней волос, я киваю.
Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, Отче. Не дай этому человеку выдать меня замуж. Иначе я никогда не отделаюсь от Джорджио.
Анджело снова прищуривается:
– Ты девственница?
О боже!
Я снова киваю.
– И ты никогда ни с кем не встречалась?
Щеки у меня горят еще сильнее, и я киваю в третий раз.
Внезапно Анджело проводит рукой по моим волосам, и я инстинктивно вздрагиваю – эта реакция из-за насилия, которому я много лет подвергалась со стороны Джорджио.
Черт!
Анджело на мгновение останавливается и пристально смотрит мне в лицо, а затем накручивает на палец локон моих волос.
– Ты вздрагиваешь так, словно боишься, что я тебя ударю.
От его слов у меня внутри все холодеет, а дрожь во всем теле усиливается.
Я не могу лгать на освященной земле, поэтому признаюсь:
– Вы меня пугаете.
Анджело выпускает из пальцев мой локон и шепчет:
– Я не нахожу удовольствия в том, чтобы бить женщин.
Но легче от его слов мне не становится.
Глава 4
Анджело
Вот уже две недели я не могу выбросить Витторию из головы.
После того как Тини узнал о ней все что смог, я велел привести ко мне Джорджио. Этот ублюдок не замедлил внести недостающие сведения. Совершенно очевидно, что преданностью семье этот человек не отличается.
Но я не собирался верить каждому слову Джорджио, мне нужно было услышать все это от Виттории лично. Я знаю, что она слишком напугана и не осмелится мне врать.
Пока кудри Виттории развеваются на ветру, я упиваюсь ее красотой. Несмотря на то что в ее мягких карих глазах дрожит страх, Виттория не отводит взгляда.
Смелости у нее куда больше, чем у ее сводного братца, который преподнес мне ее на блюдечке с голубой каемочкой – в качестве оплаты своего долга.
Я сказал Джорджио, что убью его голыми руками, если он хоть словом проговорится Виттории, пока я обдумываю его предложение.
Меня до чертиков бесит то, с какой поспешностью Джорджио предложил мне девственность Виттории в качестве оплаты своего долга. Виттория стоит гораздо больше, чем жалкие триста тысяч долларов.
Она стоит больше, чем жалкая жизнь самого Джорджио.
Меня бесит то, что, хотя инвестиций Джорджио на фондовом рынке вполне достаточно, чтобы выплатить мне долг, он предпочел пожертвовать невинностью Виттории, чем расстаться со своими деньгами.
Этот ублюдок готов продать мне ее целомудрие, а когда Виттории исполнится двадцать пять, он сбагрит ее кому-нибудь, кто не станет возражать против попорченного товара.
Я также выяснил, почему Джорджио ждет, когда ей исполнится двадцать пять. В этом возрасте Виттория получит наследство, которое Джорджио, кажется, хочет заполучить.
Черт побери, это приводит меня в бешенство!
Я смотрю на женщину, о которой думаю чаще, чем готов признаться, и ясно вижу, насколько она невинна.
Проверив жизнь Виттории, Тини не обнаружил на ее репутации ни пятнышка.
Каждое воскресенье Виттория подает кофе и чай в церкви после мессы. Когда кто-нибудь из прихожан заболевает, она приносит им домашнюю еду.
Эта женщина – просто воплощение чистоты.
В моем мире это редкость, а я люблю коллекционировать уникальные вещи.
Виттория нервно облизывает губы, и я перевожу взгляд с ее глаз на рот.
Готов поставить все свои деньги на то, что она никогда ни с кем не целовалась.
Совершенно завороженный этой женщиной, я спрашиваю:
– Ты когда-нибудь целовалась?
Виттория хмурит брови, а румянец у нее на щеках становится еще ярче.
Господи, она настолько невинна, что даже простой вопрос о поцелуе вгоняет ее в краску!
Виттория качает головой, и я замечаю, сколько усилий ей требуется, чтобы не отвести взгляд.
Я подхожу ближе, так что между нами остается лишь несколько сантиметров, и, наклонившись, глубоко вдыхаю ее запах. От исходящего от нее запаха печенья и теста у меня начинают течь слюнки, и еще я улавливаю нотки какого-то мягкого цветочного аромата.
– Скоро увидимся, piccola cerviatta 3.
Это милое прозвище вырвалось у меня само собой, и, удаляясь, я чувствую на спине горящий взгляд Виттории.
Может, Виттория Романо и не из благородной семьи, но у нее есть нечто, чего никто другой в нашем сообществе не может мне предложить, – ее невинность.
Джорджио ожидает большой сюрприз, потому что мне нужна не только девственность Виттории. Если я возьму ее в жены, я женюсь на самой прекрасной женщине в Нью-Йорке. Она станет согревать мою постель и подарит мне наследников.
И дядя Маурицио наконец-то перестанет меня доставать.
По правде говоря, мне все равно, женат я или нет. Идея любви к женщине никогда меня не привлекала, но обладание этой красоткой для меня определенно заманчиво.
– Мы уходим? – спрашивает Большой Рикки, когда я подхожу к нему и Тини.
– Да. – Я иду к внедорожнику с затемненными стеклами и, усевшись на заднее сиденье, бросаю: – Высади меня в клубе, а потом приведи ко мне Джорджио Романо.
– Хорошо, босс, – отвечает Тини, и Большой Рикки заводит двигатель.
Пока мы едем в самое сердце Лонг-Айленда, где находится клуб «Падшие ангелы», мои мысли заняты предоставившейся мне возможностью.
До встречи с Витторией мне было совершенно наплевать на женитьбу. Разумеется, я знал, что когда-нибудь женюсь, но это было не срочно.
Это и сейчас не срочно.
Но мысль о том, что эта прекрасная маленькая лань будет согревать мою постель, слишком хороша, чтобы от нее отказаться.
Я буду обладать чем-то, к чему не прикасался ни один мужчина.
Уголки моего рта приподнимаются, но стоит мне вспомнить о Джорджио, как улыбка исчезает.
Я не любитель давать второй шанс, но садистская сторона моей натуры хочет поиграть с этим ублюдком, как кошка с мышкой. Прежде чем его убить, я хочу посмотреть, как далеко Джорджио готов зайти.
Когда Большой Рикки останавливается у входа в клуб, Тини провожает меня внутрь, а потом возвращается к внедорожнику, чтобы выполнить мой приказ.
По воскресеньям клуб «Падшие ангелы» закрыт, поэтому, если не считать нескольких рабочих, отчищающих помещение сверху донизу, здесь никого нет.
Я направляюсь прямиком в свой кабинет, чтобы еще раз проверить поступления, пришедшие в банк на прошлой неделе. У меня есть люди, которые могут все это сделать за меня, но в том, что касается денег, я не доверяю ни одной живой душе.
Кроме стриптиз-клуба и казино, я владею еще целым флотом кораблей, занимающихся перевозкой запрещенных товаров по всему миру.
Сальваторе управляет водными перевозками, а Эдди следит за тем, чтобы все это дерьмо не просочилось в мой клуб. Кроме того, он управляет рестораном и казино. Воскресенье – единственный выходной у Эдди, поэтому я даже не проверяю, в офисе ли он.
Думаю, что Эдди – отличный кандидат на должность управляющего на Сицилии. Он мне понадобится, когда мой дядя уйдет на пенсию. Нужно подумать и обучить кого-нибудь, кто мог бы заменить Эдди здесь. Это нелегкое решение, потому что, если не считать Ренцо, Дамиано, Дарио и Франко – глав остальных четырех семей «Коза Ностры», – я могу доверять только Сальваторе, Эдди, Тини и Большому Рикки.
У меня очень узкий круг общения, ведь в моем мире это единственный способ выжить.
Постучав в дверь, в кабинет заходит Тини, а за ним – до смерти напуганный Джорджио; похоже, после нашего последнего разговора он совсем не спал.
При мысли об этом я вспоминаю, какой уставшей выглядела Виттория.
Тини вталкивает Джорджио в кабинет, и ублюдок резко останавливается перед моим столом. Я с отвращением смотрю на него, а его умоляющий взгляд наполнен ужасом.
Я мог бы просто убить его и забрать себе Витторию.
– Если я возьму себе Витторию, то не потерплю никакого вмешательства с твоей стороны, – произношу я полным угрозы голосом.
На лице Джорджио отражается замешательство, которое затем сменяется облегчением.
– То есть вы лишите ее девственности, а в обмен спишете мой долг на триста тысяч?
Я смотрю на Джорджио так пристально, что он, кажется, вот-вот обмочится, а потом отвечаю:
– Я еще не решил. Если ты хоть слово скажешь ей об этом разговоре, это будут твои последние слова.
– Д-д-да, к-к-конечно, – заикаясь, произносит он. – Я же не дурак. Я вовсе не хочу, чтобы она сбежала.
– Ты боишься, что она может сбежать? – спрашиваю я, наклонив голову.
Джорджио кивает:
– У нее еще с подросткового возраста была дурацкая мечта жить в маленьком городке, в домике с белым заборчиком и с идеальным мужем. Она хранила невинность для брака.
Прищурившись, я смотрю на ублюдка, оскорбившего детскую мечту Виттории. Если она выйдет за меня замуж, у нее будет хренов замок и все, что ее душа пожелает!
– О чем еще она мечтает? – требовательно спрашиваю я.
– Об обычной фигне. О детях.
Я рад это слышать.
Взмахом руки я отпускаю Джорджио. Увидев мой жест, Тини хватает ублюдка за руку и выталкивает из кабинета.
Снова оставшись один, я пялюсь на таблицу на экране ноутбука, но не могу сосредоточиться на цифрах.
Мои мысли заняты прекрасной ланью, которая, возможно, станет моей женой. Зная, что Виттория может сбежать, я начинаю составлять план. Раз мне нельзя рассказать ей о свадьбе, придется заманить ее на церемонию обманным путем. Кроме того, я не хочу, чтобы ее проклятый сводный братец узнал, что мне нужна не только ее девственность.
Как только Виттория предстанет перед священником, она не сможет сбежать и у нее не останется выбора, кроме как выйти за меня замуж.
Чувствую ли я себя хреново из-за того, что готов обманом заставить женщину выйти за меня замуж?
Не-а. Ни капельки.
Это моя территория, и я беру все, что захочу. Виттория быстро научится мне подчиняться и будет мне хорошей женой, а взамен она получит роскошную жизнь. Она будет растить наших детей, а я продолжу править своей империей.
Решив, что Виттория станет моей женой, я слегка улыбаюсь.
Скоро маленькая лань и ее невинность станут моими.
Глава 5
Тори
Когда я вхожу в тихое помещение собора, все мое тело болит. Я оглядываю пустые скамейки и поправляю несколько неаккуратно поставленных сборников церковных гимнов.
Чтобы освободить руки, я ставлю блюдо с пастой алла норма 4, которое принесла отцу Паризи, на одну из скамеек. Пройдя вперед, я снимаю с подставки рядом с кафедрой увядший букет цветов и иду с ним на кухню.
Там я кладу букет на стойку и быстро достаю из-под раковины пакет для мусора.
Я со вздохом выбрасываю цветы, а потом навожу порядок на кухне.
Я делаю это каждый вторник, чтобы отцу Паризи не нужно было об этом волноваться. Хотя, с другой стороны, он, наверное, и не вспоминает про цветы, пока Роза не принесет новый букет.
Выбросив цветы, я возвращаюсь к скамьям, забираю блюдо с пастой и направляюсь в кабинет отца Паризи.
Я осторожно потираю бедро – оно болит после того, как Джорджио пнул меня вчера вечером.
Чтобы не дать мрачным мыслям испортить то редкое утро, когда я смогла выбраться из дома, я погружаюсь в тишину собора. Здесь я всегда чувствую себя спокойно – и сегодня не исключение.
Дойдя до кабинета отца Паризи, я быстро стучу в дверь, а потом захожу внутрь:
– Доброе утро, святой отец.
Отец Паризи приподнимает голову от бумаг, над которыми работает, и у него на лице появляется улыбка.
– Доброе утро, Тори.
Каждый вторник мы встречаемся с отцом Паризи, чтобы обсудить цветы и угощение для прихожан после воскресной мессы. Все расходы оплачивает церковный приход, поэтому мне не нужно просить денег у Джорджио.
Мне также немного платят за работу, и я трачу эти деньги на разные женские штучки и туалетные принадлежности.
Я сажусь перед столом отца Паризи и ставлю блюдо с пастой на угол, чтобы оно ему не мешало.
При виде домашней еды священник благодарно улыбается:
– Спасибо. Вы с Розой всегда меня кормите, так что мне совсем не нужно заботиться о еде.
– На здоровье. Я люблю готовить. – Я достаю из сумочки список покупок. – Я подумала, что к следующей мессе неплохо было бы приготовить канноли.
Отец Паризи машет рукой:
– Тут ты решай, я согласен на все, что ты испечешь. Сколько денег тебе потребуется?
Я показываю отцу Паризи список и общую сумму, которая понадобится для покупки всех ингредиентов. Пока он достает деньги из маленькой коробочки, я спрашиваю:
– Мне заказать розы для следующего букета?
Отец Паризи что-то невнятно бубнит:
– Заказывай все, что пожелаешь.
Несмотря на то что он всегда одобряет мои идеи, из уважения к нему я всегда спрашиваю разрешения.
Отец Паризи вручает мне деньги и внимательно смотрит на меня. Потом сдвигает брови и, усаживаясь обратно на стул, спрашивает:
– Ты достаточно отдыхаешь? Выглядишь уставшей.
Я издаю смешок и машу рукой:
– Вот это да, за последние несколько дней мне уже второй раз об этом говорят. Я постараюсь уделять своей внешности побольше внимания.
Чувствуя неловкость, я плотнее запахиваю легкую кофточку. Несмотря на жару, мне приходится носить одежду с длинными рукавами, чтобы скрыть синяки на руках. Летние платья тоже не подходят – мне приходится надевать джинсы, чтобы прикрывать ноги.
Отец Паризи наклоняет голову, в морщинах на его лице отражается обеспокоенность.
– Я не это имел в виду. Дома все в порядке?
Не желая рассказывать о своих неприятностях, я киваю и встаю со стула:
– Пойду передам Розе заказ на цветы.
Отец Паризи качает головой, потому что я так и не ответила на его вопрос.
– Если захочешь поговорить, я всегда здесь.
Я выдавливаю из себя улыбку и шепчу:
– Знаю. Я просто не хочу сейчас об этом говорить.
– Я не стану тебя заставлять. – Отец Паризи со вздохом опускает глаза на документы, лежащие на столе. – Увидимся в воскресенье, Тори.
– Хорошей вам недели, – желаю я и выскальзываю из кабинета.
Я люблю утро вторника и воскресенья, потому что это единственное время, когда Джорджио точно не будет рядом.
По правде говоря, после происшествия в «Маленькой Сицилии» он стал совершенно невыносим. Я изо всех сил стараюсь не попадаться ему на глаза, но он кричит на меня каждый раз, когда приходит домой. Да и бьет меня почти регулярно.
Кажется, что степень насилия все время повышается, и от беспокойства я не могу спать по ночам.
На протяжении пары километров от собора до цветочного магазинчика Розы я думаю о деньгах, которые лежат у меня в сумочке. Их вполне хватило бы, чтобы купить билет на поезд, но при одной только мысли о краже я осеняю себя крестным знамением.
Прости меня за нечестивые мысли, Отче.
Солнце так сильно печет голову, что вскоре мне становится не по себе от жары.
Внезапно рядом со мной останавливается черный внедорожник, и, бросив на него осторожный взгляд, я ускоряю шаг.
Услышав звук открывающейся дверцы, я оглядываюсь и замираю на тротуаре, увидев в машине Анджело.
О господи! Мы с ним стали слишком часто встречаться.
– Куда ты направляешься? – требовательным тоном спрашивает Анджело, даже не поздоровавшись со мной.
– В цветочный магазинчик Розы, – отвечаю я, рукой указывая направление.
– Садись в машину, – приказывает Анджело, кивком указывая на заднее сиденье.
Ох…
Тяжело вздохнув, я подхожу к внедорожнику и с тревогой, сжимающей мои внутренности в твердый комок, проскальзываю на заднее сиденье.
Анджело садится рядом со мной, и я отодвигаюсь к противоположной дверце, чтобы между нами было как можно больше места.
Мое сердцебиение учащается, а по спине пробегает дрожь.
Я знаю, что должна быть благодарна Анджело за то, что он спас меня от палящего летнего зноя, но машина с одним из главарей «Коза Ностры» – это последнее место, в котором я хотела бы оказаться.
– Сейчас слишком жарко, чтобы разгуливать пешком, – сквозь зубы бормочет Анджело. Бросив на меня косой взгляд, он ворчливо спрашивает: – Почему ты так тепло одета?
Я обхватываю себя руками, прижимаюсь всем телом к дверце и лгу:
– Когда я выходила из дома, было прохладно.
Прости меня, Отче.
Без каких-либо указаний от Анджело Большой Рикки едет к цветочному магазину Розы. В воздухе висит тяжелая тишина. Я так остро ощущаю присутствие опасного мужчины рядом со мной, что не могу сдержать дрожь в теле.
Я также не могу не заметить, насколько он привлекателен, и от этого у меня в животе возникают необычные ощущения.
Анджело не пытается заговорить со мной, и когда Большой Рикки останавливается перед магазинчиком, я с облегчением вздыхаю.
Выдавив из себя благодарную улыбку, я поднимаю глаза на Анджело:
– Спасибо, что подвезли.
Не отрывая глаз от документа, который он читает, Анджело просто кивает в ответ.
– До свидания, – шепчу я, открывая дверь.
Потом быстро вылезаю из внедорожника и захлопываю за собой дверцу. Обойдя машину сзади, я вбегаю в кондиционируемое помещение.
– Матерь Божья, Тори! Это машина мистера Риццо? – спрашивает Роза, широко раскрытыми глазами глядя на внедорожник, все еще припаркованный перед магазином.
– Да. – Я пожимаю плечами и пытаюсь сделать вид, что в этом нет ничего особенного. – Он просто меня подвез, потому что на улице очень жарко.
Роза приподнимает одну бровь:
– Этот человек ничего не делает просто так. Будь с ним осторожна.
Кивнув, я следую за Розой в заднюю часть магазинчика, где она проводит большую часть времени, составляя букеты.
– Можно нам розы для прихода на этой неделе? – спрашиваю я, изо всех сил стараясь забыть о том, что Анджело Риццо уделяет мне слишком много внимания.
– Розы очень дорогие, но я могла бы добавить еще гипсофилы и маргаритки.
– Было бы здорово. – Я смотрю на ведра со всевозможными цветами. – Я приготовила отцу Паризи пасту алла норма, – сообщаю я Розе, чтобы мы случайно не принесли одно и то же блюдо.
– Поняла. На этой неделе приготовлю ему макку 5.
Суп? В такую жару?
К счастью, Роза подрезает стебли и не замечает удивления у меня на лице.
– Что собираешься испечь к мессе? – спрашивает она.
– Канноли. Давненько мы их не подавали к кофе.
– Сделай побольше, вдруг опять придет много людей.
– Хорошо, – киваю я. Делая шаг к выходу из магазина, добавляю: – Мне пора. Хочу вернуться домой до обеда.
Роза протягивает мне розовую гвоздику:
– Да, надо спасаться от такой жары.
Взяв цветок, я дружелюбно улыбаюсь:
– Увидимся в воскресенье.
Оставив Розу за работой, я замечаю, что внедорожник все еще припаркован у входа в магазинчик.
Только не это!
Секунду я сомневаюсь, но, понимая, что не могу прятаться в магазине весь день, со стоном выхожу на улицу.
В тот момент, когда я ступаю на тротуар, задняя дверь автомобиля распахивается.
Господи, помоги мне!
– Садись, – произносит Анджело, когда я осторожно заглядываю внутрь.
Отче, неужели я чем-то Тебя огорчила? Мне начинает казаться, что Ты оставил меня.
– А-а-а… зачем? – дрожащим голосом спрашиваю я.
Когда Анджело смотрит на меня, красивые черты его лица искажаются от раздражения.
– На улице чертовски жарко, Виттория. Садись в машину.
Мне хочется заскулить, как щенок, но я выполняю его приказ. Когда я захлопываю дверь, Большой Рикки спрашивает:
– Куда вас отвезти, мисс Романо?
– М-м-м… В продуктовый магазин, чуть дальше по этой улице.
Я перевожу взгляд с затылка Большого Рикки на Анджело – он снова сосредоточился на чтении документа.
Все это ужасно странно.
Из-за нестабильной ситуации дома и необходимости видеться с Анджело Риццо гораздо чаще, чем мне бы хотелось, напряжение в моем теле достигает критической отметки.
Глава 6
Анджело
Исходящее от Виттории напряжение звенит в воздухе.
На улице чертовски жарко, а она разгуливает в одежде, которая вполне подошла бы и для зимы.
У меня еще миллион дел до вечерней игры в покер, но я велел Большому Рикки проехать мимо собора, потому что знал, что сегодня утром Виттория зайдет к отцу Паризи.
Зная ее расписание, я легко могу за ней следить.
Но я вовсе не собирался возить ее по всему городу, как чертов таксист!
Впрочем, она моя будущая жена, так что пора мне привыкать о ней заботиться.
Когда мы поженимся, у нее будут водитель и охранник, которые будут отвозить ее куда ей нужно.
Не в силах сосредоточиться на договоре, который держу в руках, я сдаюсь и смотрю на красавицу, дрожащую от страха рядом со мной. Заметив, как крепко она сжимает пальцами цветок, я бормочу:
– Ты его погубишь.
Взгляд Виттории устремляется на меня.
– Я… что?
Я жестом указываю на ее руки:
– Ты погубишь цветок.
Виттория переводит взгляд на свои руки и тихо ругается:
– Блин. – Ослабив захват на увядающей гвоздике, она добавляет: – Строго говоря, этот цветок уже погубили.
Глядя на ее прекрасное лицо, я спрашиваю:
– Почему ты расхаживаешь по улице в такую жару?
Виттория снова устремляет взгляд на меня:
– У меня были дела.
Она теребит в руках гвоздику и, кажется не осознавая этого, начинает отрывать от нее лепестки.
– И эти дела никак не могли подождать? – Я задаю вопросы, только чтобы услышать ее мягкий голос.
– М-м-м… – Пальцы Виттории начинают двигаться быстрее, лепестки один за другим падают ей на колени. – По вторникам я всегда хожу к отцу Паризи. Я приношу ему домашнюю еду, и мы решаем, что я буду печь для чаепития после мессы.
Ну, разумеется, она кормит святого отца!
Виттория ненадолго замолкает, облизывает губы и продолжает:
– Я зашла в магазинчик Розы, чтобы сказать, какие цветы нужно приготовить к воскресенью, а теперь мне нужно купить ингредиенты для канноли, которые мы будем подавать после мессы.
Виттория наконец замолкает и делает отчаянный вдох.
Ее болтовня мне кажется увлекательной и даже… милой.
Тем временем гвоздика была уничтожена окончательно. Заметив это, Виттория в панике восклицает:
– Ой, простите!
Очевидно, боясь, что я накажу ее за беспорядок, который она устроила у меня в машине, Виттория судорожно собирает лепестки.
Большой Рикки находит место на парковке возле супермаркета, и я заявляю:
– Мы идем с ней.
– Что?! – шепотом вскрикивает Виттория, и в ее широко распахнутых глазах я вижу шок.
– Это не обсуждается, – произношу я и выхожу из внедорожника.
Должен признаться, что получаю огромное удовольствие от нашего общения.
Я жду, пока Виттория выходит из машины, и кладу руку ей на поясницу, из-за чего она чуть не подпрыгивает от страха.
Я не обращаю внимания на ее реакцию – полагаю, когда мы поженимся, она ко мне привыкнет.
Большой Рикки плетется где-то позади нас. Когда мы заходим в супермаркет, я беру тележку.
Виттория с недоумением смотрит на меня, но у нее не хватает смелости спросить, зачем я иду с ней за покупками.
Все взгляды устремляются на меня, и я чувствую, как по супермаркету прокатывается волна страха. Пока мы идем к отделу выпечки, люди разбегаются от нас в разные стороны, а Виттория нервно поглядывает на меня.
– Что тебе нужно купить? – спрашиваю я, чтобы она сосредоточилась на том, зачем мы пришли.
Виттория достает из сумочки листок бумаги и быстро собирает в тележку нужные ингредиенты.
Кассирша пробивает наши покупки, не поднимая глаз.
Воздух пропитан страхом, который испытывают ко мне эти люди. Я пахал как проклятый, чтобы этого достичь!
Это символ моей власти.
Когда Виттория достает из сумочки пару купюр, я ее останавливаю:
– Я заплачу.
– Это же для церковного прихода, – неуверенно возражает она.
Я не повторяю дважды. Никогда.
Проигнорировав слова Виттории, я протягиваю кассирше свою черную безлимитную карту и оплачиваю наши скромные покупки – мы не заполнили доверху даже один пакет.
Нужно будет сделать Виттории карточку.
Я делаю себе мысленную пометку, пока обрабатывается платеж.
Возвращая мне карточку, кассирша дрожит как лист на ветру. Я засовываю карту в бумажник, а Большой Рикки берет в руки пакет с покупками.
Когда мы выходим из магазина, Виттория ускоряет шаг, чтобы поспевать за мной, и шепчет:
– Спасибо. Я скажу отцу Паризи, что вы за все заплатили.
– Ни в коем случае! – возражаю я.
– Но я же не потратила деньги, которые он мне дал. Отец Паризи захочет узнать почему.
На мгновение я впечатлен тем, что у Виттории хватило смелости мне возразить.
– Тогда ничего ему не говори, а деньги оставь себе, – бормочу я.
Виттория замирает на месте и смотрит на меня так, словно я сошел с ума:
– Я не собираюсь лгать отцу Паризи, и я совершенно точно не стану присваивать себе деньги прихожан.
Она крестится, и это вызывает у меня неожиданный смешок.
– Почему?
– Потому что это ложь и воровство, – потрясенно выдыхает она.
Уголки моего рта приподнимаются в улыбке, я сокращаю расстояние между нами. Когда я подношу руку к ее лицу, Виттория вздрагивает и бледнеет.
Не обращая внимания на столь сильную реакцию, я провожу пальцами по ее щеке и не отрываю взгляда от ее испуганных глаз. Когда я наклоняюсь к ней, Виттория задерживает дыхание, и из груди у меня вырывается смешок.
– Это не воровство, ведь я же за все заплатил. Я приказываю тебе оставить себе деньги, которые – строго говоря – принадлежат мне.
Вместо слов у нее вырывается какой-то писк, и она качает головой вверх и вниз.
Слегка приподняв голову, я снова встречаюсь с ней взглядом:
– Расслабься, Виттория. Я не собираюсь тебя убивать.
Воздух вырывается из ее губ. Решив, что на сегодня я уже достаточно над ней поиздевался, я отстраняюсь и жестом указываю на внедорожник:
– Садись в машину.
Как и положено маленькой лани, Виттория бросается к автомобилю и быстро забирается внутрь.
Когда я сажусь рядом с ней, она чуть ли не вдавливается в противоположную дверцу.
Я, конечно, ненормальный, раз получаю такое удовольствие от ее страха, но это не мешает мне расплыться в довольной ухмылке.
Господи, я просто в экстазе от охоты за моей маленькой ланью!
Глава 7
Тори
К тому моменту, когда внедорожник останавливается перед моим домом, я нахожусь в таком страхе и растерянности, что едва не теряю сознание.
Я даже не могу заставить себя посмотреть на Анджело, когда благодарю его:
– Спасибо за все.
Схватив пакет с покупками, я быстро выхожу из машины и захлопываю дверцу, а потом спешу к крыльцу.
Отче, нам надо серьезно поговорить.
Почему Ты позволяешь этому человеку все время встречаться на моем пути?
Я отпираю входную дверь и захожу в дом. Услышав, как внедорожник отъезжает, я облегченно вздыхаю.
Ну наконец-то.
Я закрываю дверь и, прежде чем пойти на кухню, проверяю, что она заперта.
Поверить не могу в то, что сегодня случилось. Зачем Анджело возил меня по всему городу? Чего он хочет?
Такие люди, как он, ничего не делают, если не ожидают получить что-то взамен.
Я ставлю пакет на кухонный стол и разбираю продукты.
Только теперь вспомнив об оставшихся у меня деньгах, я вытаскиваю их из сумочки и внимательно разглядываю.
Несмотря на то что Анджело приказал мне оставить эти деньги себе, я обязательно верну их отцу Паризи в воскресенье.
А приход может принять продукты в качестве пожертвования от Анджело. Я все объясню отцу Паризи и попрошу его никому ничего не рассказывать.
Отодвинув от кухонного стола стул, я опускаюсь на него и издаю стон.
Кажется, что моя – обычно такая спокойная – жизнь скатывается в пропасть хаоса и насилия, и я не понимаю, почему это происходит.
Внезапно в кухню заходит Джорджио и замечает деньги, прежде чем я успеваю их спрятать. Не говоря ни слова, Джорджио подходит ко мне и выхватывает банкноты у меня из рук.
Черт!
– Это деньги церковного прихода, – возражаю я и поднимаюсь со стула, чтобы забрать у него деньги.
Джорджио засовывает деньги себе в карман и, вторгаясь в мое личное пространство, презрительно усмехается:
– Теперь мои.
Он так сильно толкает меня в плечо, что я падаю и натыкаюсь на стол. Поясницу пронизывает острая боль, но я не обращаю на нее внимания и не свожу глаз с Джорджио.
Я жду, что он снова меня ударит, но, к счастью, одного толчка ему оказалось достаточно.
Когда Джорджио выходит из кухни, я падаю обратно на стул и закрываю лицо руками.
Я так больше не могу. Отче, пусть Джорджио куда-нибудь уйдет, чтобы я могла побыть одна.
Через несколько секунд я слышу, как захлопывается входная дверь – Джорджио ушел.
Спасибо.
Рыдания вырываются у меня из груди, и, обняв себя руками, я даю волю слезам.
Отче, я сделаю все что угодно. Пожалуйста, помоги мне выбраться из этой невозможной ситуации.
Через несколько минут мне удается восстановить контроль над своими эмоциями, и, взглянув на продукты, я поднимаюсь и убираю все на место.
Джорджио, наверное, поехал в клуб «Падшие ангелы», а значит, домой он вернется нескоро.
Слава Богу за эти маленькие радости.
Я иду в спальню, снимаю теплую одежду и, переодеваясь в летнее платье, замечаю свое отражение в зеркале на стене.
Я останавливаюсь и, рассматривая синяки на руках и ногах, чувствую себя ужасно несчастной. Ухватившись за низ платья, я приподнимаю ткань – по всему телу и по бокам у меня фиолетовые, красные и коричневые кровоподтеки.
Все синяки очень болезненные, и я понимаю, что только чудом избежала переломов.
Не желая предаваться жалости к себе, я поправляю платье и выхожу из спальни.
Джорджио ушел, поэтому на ужин я устрою себе настоящий пир и буду есть до тех пор, пока не почувствую, что вот-вот лопну.
Вернувшись на кухню, я сажусь за кухонный стол и начинаю чистить картошку.
Я готовлю крокеты – сицилийское блюдо из картофельного пюре и яиц, обжаренных в панировочных сухарях. После обжарки эти маленькие шарики становятся хрустящими и очень вкусными.
Я также готовлю скаччу – тонкие лепешки с овощами, сыром и мясом.
Когда еда готова, я беру из холодильника баночку газировки и несу тарелку в гостиную.
Сажусь на один из диванов, поджимаю под себя ноги, ставлю тарелку на колени и беру в руки пульт от телевизора.
Я включаю «Виргин Ривер» и, погрузившись в чужие жизни, наслаждаюсь каждым кусочком еды.
Действие сериала происходит в небольшом городке, окруженном лесом и красивой рекой.
Я бы хотела там жить.
Может, когда-нибудь моя мечта сбудется.
Закончив с едой, я ставлю тарелку на журнальный столик и ложусь на диван. Я смотрю серию за серией, и мой встревоженный разум понемногу успокаивается.
Пока я смотрю «Виргин Ривер», нет никакого злого сводного брата, который в конце концов меня убьет.
Нет никакого главаря мафии, который проявляет ко мне странный интерес.
Есть только моя мечта о лучшем будущем.
* * *
Боль пронзает мое тело оттого, что меня внезапно швыряют на журнальный столик.
Проснувшись от сильнейшего шока, я не успеваю защититься. Я распахиваю глаза, и уже в следующую секунду меня хватают за шею и поднимают в воздух.
Когда я вижу, кто передо мной, по моим венам разливается ледяной страх.
Это Вито Страно.
Один из людей Дамиано Фалько.
– Где Джорджио? – угрожающим тоном спрашивает Вито.
– В «Падших ангелах», – хриплю я сквозь крепкую хватку его рук на моей шее.
Он отшвыривает меня, как тряпичную куклу, я ударяюсь о барный шкаф и под грохот бутылок падаю на пол.
Я быстро отталкиваюсь руками от деревянного пола и в состоянии полного шока смотрю на группу мужчин, работающих на одного из главарей «Коза Ностры».
Не говоря мне больше ни единого слова, они громят гостиную и уходят.
Только теперь я осознаю, что произошло. Шок перерастает в хаотическую смесь ужаса, паники и безнадежности.
Такая жизнь меня скоро прикончит. Я в этом уверена.
Поднимаясь с пола, я наступаю на осколок стекла и невольно вскрикиваю. Когда я всем телом налетела на барный шкафчик, одна из стеклянных дверей разбилась. Я этого даже не заметила.
Осторожно, чтобы не наступить на еще один осколок, я хромаю в ванную, сажусь на край ванны и вытаскиваю из ступни стекло.
Я достаю из шкафчика аптечку, протираю рану антисептиком, а потом наклеиваю пластырь.
Безнадежно вздохнув, я разглядываю капли крови на кафельном полу.
Такое случалось и раньше, когда кто-то приходил за Джорджио, но боль мне причинили впервые. Обычно все побои достаются моему сводному брату.
Надеюсь, сегодня они его убьют и я смогу спокойно прожить остаток своей жизни.
Мою душу наполняет чувство вины, и я крещусь.
Прости меня, Отче. Сегодня был очень тяжелый день.
Поднявшись на ноги, я осторожно, не слишком сильно наступая на порезанную ногу, хромаю в гостиную и навожу там порядок.
Как же я устала!
Я бы не отказалась сейчас от помощи.
Не хочу показаться назойливой, Отче, но не мог бы Ты послать ко мне фею-крестную, чтобы она помогла мне навести порядок?
Тяжело вздохнув, я приступаю к работе, и как только гостиная обретает свой прежний вид – не считая разбитой дверцы барного шкафчика, – я плюхаюсь на диван.
Как они проникли в дом?
Вскочив, я бегу к входной двери. Замок не сломан, значит, Джорджио не запер дверь, когда уходил.
Вот мерзавец!
Качая головой, я поворачиваю ключ в замке. Я бы даже заперла дверь на засов, но Джорджио меня убьет, если не сможет отпереть дверь.
– Просто еще один обычный день в «Коза Ностре», – бормочу я, устало вздыхая.
Я иду на кухню мыть посуду и, набирая воду в раковину, шепчу:
– Такая жизнь становится слишком тяжелой. Я просто хочу, чтобы все это закончилось.
Darmowy fragment się skończył.
