Czytaj książkę: «Хроники Архита»

I: Те, кому некуда бежать

— Слабо, Раф! — голос наставника прозвучал холодно, без тени жалости.

Лезвия клинков со свистом рассекли влажный воздух пещеры, высекая сноп искр от резкого удара. Металл звякнул, отзываясь болью в уставших мышцах.

Грэбл отступил на полшага, легко удерживая равновесие, пока его клинок нацелился прямо ей в грудь.

— Этот мир не станет церемониться с тобой только потому, что ты изголодалась и устала. Здесь у тебя нет права на слабость.

Раф сплюнула кровь на серый камень, судорожно выдыхая и сжимая рукоять до побелевших костяшек. Внутренний зверь рвался изнутри, требуя сорваться, но она заталкивала его обратно, подпитываясь чистой яростью.

— Заткнись... — прошипела она, бросаясь вперед в отчаянной попытке обойти защиту старшего.

Но Грэбл двигался быстрее. Одним плавным, расчетливым движением он парировал её удар, заставив оружие отлететь в сторону, и тут же со злобной точностью вогнал короткий кинжал ей в плечо, прокручивая лезвие глубже в плоть. Раф вскрикнула от резкой, разрывающей боли, рухнув на колени. Кровь теплой струйкой побежала по одежде, но наставник лишь наклонился к самому ее уху, не давая опомниться:

— Запомни раз и навсегда, девчонка. В реальности никому нет дела до твоих терзаний. Вне этих стен тебя не пожалеют и не погладят по головке. Либо ты рвешь глотки сама, либо становишься кормом для таких же падальщиков. Выбирай.

Раф задохнулась от боли и гнева, зажав рану рукой. Она подняла на него тяжелый, исступленный взгляд, в котором горело нежелание сдаваться. Грэбл молча выдернул лезвие, отступил на шаг и кивнул на выход из пещеры: — А теперь вставай.

.

— Война всех изменила. Не было ещё в этих землях места, где каждый уживался бы с каждым. Каждый тянет одеяло на себя, — раздался глухой голос молодой вампирши из полумрака пещеры. Она снова пришла к старшему наставнику то ли за утешением, то ли за советом. Или просто туда, откуда её не погонят. За спокойствием.

— Тянет, спору нет. Но виновата в этом не война, — отозвался Грэбл, прислоняясь спиной к холодному влажному камню. — Я знаю одно убежище. Там не смотрят на родословную и не требуют отчёта в том, каким именно даром ты владеешь — божественным или проклятым.

Молодая вампирша — бледная, с измождённым от бесконечной борьбы с внутренним голодом лицом и запавшими глазами — сидела на каменном стуле, кутаясь в потрёпанный, пропахший пылью дорожный плащ. Каждый вздох отдавался тупой болью в горле: её организм сжигал себя изнутри, требуя запретной человеческой крови, но она держалась на чистой, ослепляющей силе воли. В её взгляде застыла холодная, ощетинившаяся настороженность существа, загнанного в угол самой судьбой.

Грэбл скрестил руки на груди, пристально глядя на вампиршу: — Там ценят совершенно другое.

Раф нахмурилась, недоверчиво прищурившись: — А что может цениться там, куда сбегаются те, от кого отвернулся мир?

Наставник качнул головой и уставился в пол немигающим взглядом. Он уже давно знал, что надо отправить девушку в большой мир, но боялся. Боялся, что он разрушит тот последний шанс Раф прожить, хоть и относительно, но нормальную жизнь.

— Там ценят способность высказать правду. Или выслушать то, от чего другие отворачиваются, — голос Грэбла звучал тяжело, словно эхо из заброшенного склепа. — Это закрытый круг в старой таверне на отшибе. Туда приходят те, кому некуда больше бежать — даже люди, потерявшие свои библиотеки, — мужчина взглянул на подопечную тем взглядом, которым провожают на верную гибель. — Собирайся. Нам пора.

.

После того как их знакомство состоялось, Аквария поблагодарила Грэбла за услугу и бросила фразу, от которой у вампирши неприятно заскребло на душе: она уже давно искала такую, как Раф.

Раф стояла в стороне, чувствуя, как внутри закипает глухое, липкое раздражение вперемешку с подозрительностью. Мысли крутились в голове назойливым роем: зачем вообще водному полудуху понадобился вампир? С чего вдруг такое гостеприимство? На все эти вопросы Аквария отвечала очень обтекаемо и в итоге просто переводила тему. Раф в итоге сдалась. Все равно идти ей было больше некуда, а полудух хотя бы корчится от одного только вида вампира.

Несколько дней Аквария безвылазно пропадала в своей комнате. Раф видела только то, как полудух по вечерам спускается вниз за едой. Сначала вампирша думала, что это от того, что Аквария спит ночами, а Раф, как и положено всем вампирам, днями. Но все её догадки разбились после того, как она обнаружила, что и ночами Аквария не спит. В один из глубоких вечеров Раф всё же решилась зайти к Акварии. Та стояла возле стола спиной к вампирше, сильно опустив голову, и что-то тихо шептала. В её голосе слышался надрыв и злость. Раф тут же закрыла за собой дверь и глубоко вдохнула. Ну и мрак.

.

Дорога петляла через выжженные тракты и глухие чащобы. Воздух густел от ночной сырости и запаха прелой листвы. На подходе к извилистой развилке, где сухие ветви старых деревьев смыкались над головой, они услышали глухие, отчаянные звуки борьбы, яростное шипение и глухие удары металла о плетение.

У тихого, затянутого тиной ручья возилась эльфийка. Она запуталась в проклятой охотничьей сети, но вместо того чтобы плакать, ожесточённо рвала когтистыми пальцами прочнейшие нити из лунного шёлка, сжимая зубы от бессильной ярости. Её трясло не от страха, а от дикого, кипящего раздражения на собственное бессилие перед этой ловушкой. Заметив приближение чужаков, она резко вскинула голову, сверкнув разъярёнными глазами, и прошипела сквозь зубы:

— Только попробуйте! Я и сама почти выбралась!

Аквария бесшумно шагнула из теней деревьев, глядя на неё с холодным интересом:

— Что случилось?

Эльфийка дернулась, с отвращением отбрасывая в сторону обрывки проклятой сети, и резко поднялась на ноги, отряхивая одежду с перекошенным от злости лицом:

— Меня выследили... Какая-то тварь... какой-то наемник накинул на меня эту мерзкую дрянь. Я почти перетёрла нити, но эта падаль чуть не застала меня врасплох.

Аквария не раздумывая протянула вперёд руку. Раф, глядя на это, в удивлении приподняла брови. Какой же дружелюбный дух им попался, может, и бездомных будет за собой звать. Что только творится у неё в голове.

.

После небольшого привала они двинулись дальше уже втроём — вампирша шла впереди, не выпуская из рук рукоять скрытого под полой кинжала. Нахождение эльфа рядом изрядно напрягало.

Едва они приблизились к тяжёлым дубовым дверям таверны, затерянной среди тёмных переулков и узких улиц, из-за поворота неожиданно выскользнули чьи-то торопливые шаги. Перед ними вырос парень — смертный, с резкими чертами лица и россыпью веснушек на переносице.

— Приветствую, — негромко произнес он, держась вполне спокойно и рассудительно. Он оперся о перила террасы и, не глядя на девушек, произнес: — Идти вам в одиночку сейчас небезопасно.

— И что ты нам предлагаешь, о великий мудрец? — с раздражением спросила Раф, заметив книжную суму на поясе человека.

— У меня хоть меч с собой есть, — парень смерил каждую девушку оценивающим взглядом. — А то вас выловят по одной.

Люция раздражённо фыркнула, скрестив руки на груди и сверкнув на парня недобрым взглядом.

Аквария долго смотрела на незнакомца, взвешивая каждое слово и размышляя о его предложении. Люция нетерпеливо потянула её за рукав в сторону приоткрытого дверного проёма, но полубогиня в последний момент резко оттолкнула её руку, внимательно глядя на парня: — Не знаю, парень, чего мы тебе сдались, но если уж так хочешь...

— Аквария, — холодно произнесла Люция. — Ну неужели она окончательно выжила из ума? Он же человек. А если...

Сэмуэль не дал ей договорить, уверенным движением протягивая руку для рукопожатия:

— Сэмуэль.

Пути назад не было.

II: Пробуждение Хранителя

Когда в таверне стихли шаги и наступил короткий предрассветный час, Аквариа подошла к Раф и тихо тронула ее за рукав:

— Пойдём со мной. Я нашла это, когда пряталась в тени подвала.

Они спустились в дальний, забытый всеми угол зала, заваленный пустыми бочками и ломаной мебелью. Аквария смахнула с каменной ниши толстый слой вековой пыли, и вампирша удивлённо приподняла бровь, скрестив руки на груди:

— Это ещё что за металлолом? Чучело птицы?

— Вовсе нет, — качнула головой полудух, осторожно касаясь пальцами заиндевевших латунных пластин. — Это механический коршун. Посмотри на работу: тончайшие перья, подогнанные друг к другу с ювелирной точностью, сложнейшая часовая механика. Его зовут Архи. А под его лапами покоится древний фолиант. Но он наглухо заперт.

Раф наклонилась, вглядываясь в массивную обложку книги: на тяжёлой медной накладке действительно красовался сложный, витиеватый замок, не поддающийся ни одному известному инструменту.

— И как по-твоему его вскрывать? Обычная магия здесь бессильна?

— Грубая сила ломает железо, а такие замки поддаются лишь тем, кто связан с ними кровью и памятью, — раздался за спиной ровный, лишенный всякого трепета голос.

Из полумрака выступила Люция. В ее бледной ладони лежал необычный, тяжелый ключ: металл отливал пеплом и застарелыми чернилами, а бородка была выкована в форме литеры «А».

— Держи, — эльфийка без лишних слов протянула находку вампирше. — Это Ключ Архита. Он создан для этого замка, открой книгу.

Раф осторожно, словно боясь обжечься, перехватила ключ холодными пальцами и вставила его в замочную скважину на обложке.

Раздался глухой, зловещий щелчок, отдавшийся эхом под сводами зала. Механизм фолианта с лязгом отщелкнул тяжелые застежки, и книга мягко, тяжело раскрылась, являя миру абсолютно чистые, белые листы пергамента.

— Читай вслух, — негромко приказала Аквария, глядя на вампиршу в упор. — То, что у тебя на душе.

Раф сделала судорожный вдох, сглатывая застрявший в горле ком, и глухо произнесла:

— «Каждая история начинается с того, кто осмелился произнести ее вслух...»

Едва слова сорвались с ее губ и коснулись раскрытых страниц, внутри металлической птицы со скрежетом и звоном закрутились сотни сокрытых шестеренок. Внутренний хронометр на груди коршуна затикал, отсчитывая секунды в пугающем ритме чужого сердцебиения, а единственный глаз-линза вспыхнул резким, пронзительным янтарным светом. Архи расправил бронзовые, пропахшие мазутом крылья, опустил когти на оживший фолиант и издал резкую, режущую слух металлическую трель, прокатившуюся по всей таверне.

— Он слышит нас, — выдохнул Сэмуэль, выглядывая из-за потертой стойки с бледным от напряжения лицом. — Получилось...

— Разумеется, получилось, — скупо обронила Люция, пряча руки в карманы плаща. — Книга открыта. Теперь у нашего Альянса есть Хранитель.

Но едва эльфийка договорила, свечение на белых листах пергамента дрогнуло и начало стремительно блекнуть. Написанные строки таяли на глазах, растворяясь в пустой белизне так же быстро, как появились.Люция с недовольным видом поморщилась, скрестив руки на груди:— Прекрасно. Текст пропадает. Нам придется идти к Чернильному Роднику.Раф опешила, недоверчиво прищурившись:— Куда-куда?— К Чернильному Роднику, — пояснила эльфийка, не скрывая раздражения. — Это скрытый источник, специально придуманный для этой книги. Без его вод пергамент ничего не удержит, иначе она просто не будет работать.Люция бросила быстрый взгляд на Акварию, которая задумчиво и отрешённо смотрела на замирающие страницы фолианта. Раф поочерёдно перевела взгляд с одной на другую, тяжело и равнодушно вздохнула, после чего бросила:— Делайте что должно, но хотя бы иногда объясняйте, что происходит.Ей, предсказуемо, никто не ответил. Раф лишь молча переглянулась с Сэмуэлем, в чьих глазах читалось такое же глухое непонимание.