Czytaj książkę: «Развод. Исцели меня»
Глава 1
Дмитрий
Молодой мужчина, одетый в белоснежный халат, сидел у окна своего небольшого кабинета. Поздняя осень распугала хлёстким ледяным дождём прохожих с улиц, сегодня вряд ли кто-то придёт на приём, половина пациенток уже перенесли дату на конец недели. Никому не хочется тащиться на маленькую улочку в одном из спальных районов, где и находился их не самый презентабельный медицинский центр.
Дмитрий, врач-гинеколог с ранее безгрешной репутацией и блестящей карьерой, усмехнулся, поправив непослушный ёжик волос широкой ладонью. Всего один скандал и он очутился здесь. Впрочем, Дима был благодарен главврачу, Софье Никитичне, за возможность работать в маленькой клинике.
Да, репутация гинеколога-мужчины – дело очень тонкое. Один намёк в интернете, одна пациентка, к которой, якобы, он отнёсся не совсем профессионально и на Дмитрия обрушился шквал критики и проклятий от возмущённых женщин. Работать дальше в своём престижном центре он не смог, руководство намекнуло, что скандал плохо сказывается на репутации клиники, и попросило Дмитрия уйти «по-хорошему».
А началось всё после того, как его коллега предложил ему «подзаработать». Молодой врач не понял намёков, думая про дополнительные часы, и жестоко ошибся. То, чем действительно занимался его бывший друг, Таранкин Игорь, повергло Диму в шок. Подпольные операции, лечение жертв изнасилований, когда богатый преступник, запугав женщину до полусмерти, таким образом, старался замести следы своих издевательств, лживые показания в суде, поддельные экспертизы. Дмитрий в резком тоне отказал коллеге, за что и поплатился. Через неделю его пациентка написала жалобу, что он грубо и неэтично вёл себя во время её визита. Таранкин намекнул: если Дмитрий проронит хоть слово и продолжит работу в их центре, делу дадут ход. Игорь сказал, что у них имеются фото, доказывающие его противоправные действия. Как доказательство, в сети начались гонения на него, явно подстроенные бывшим другом. Дмитрий счёл лучшим тихо уйти, надеясь, что скандал со временем сойдёт на нет, как и волна «хейта» в соцсетях. Потому и довольствовался этой работой с небольшим окладом.
- Дмитрий Савельевич, - в кабинет заглянула молоденькая медсестра, Любочка, - может чаю вам принести?
- Да пожалуйста. От ливня, кажется, даже в кабинете стало сыро и зябко, - улыбнулся врач.
- Я мигом, - кивнула Любочка, скрывшись за дверью.
- Люба, у меня сегодня хоть кто-то на приём есть? – Спросил Дмитрий, когда медсестра вернулась с кружкой крепкого чая с молоком.
- Многие перенесли визит, а другие просто не пришли, будто трудно позвонить, - покачала головой девушка, - через полчаса должна подойти пациентка, если тоже не передумает.
- Будем ждать, - Дмитрий кивнул медсестре, - спасибо, Любочка.
Он снова бросил взгляд в окно, где ярился ветер, срывая последние листья с деревьев, заставляя птиц забиться под крыши домов, прогоняя прохожих с улиц мокрыми злыми тумаками. Дожди шли уже несколько дней, серое небо плотно затянула пелена низких грозовых туч. Сейчас только три часа дня, а темно, словно вечером. Дмитрий глотнул горячего чая, наблюдая, как дорогу перебегает хрупкая молодая женщина. Её ноги по щиколотку были в воде, зонт норовил вырваться из рук, а полы плаща разметал ветер. Она напомнила ему Мэри Поппинс, того и гляди сейчас оторвётся от земли и улетит. С головы незнакомки сорвало маленькую шляпку, и женщина помчалась за ней вдоль тротуара.
Стукнула дверь, Люба принесла немного печенья к чаю, и врач отвлёкся от созерцания злоключений незнакомки.
- Угощайтесь, Дмитрий Савельевич, - поставила она тарелку на стол, - сама пекла.
- Ты меня балуешь.
- Конечно, - хихикнула девушка, - втираюсь в доверие к начальству.
Врач рассмеялся над бесхитростной шуткой:
- Будь добра, обзвони пациенток, если так и дальше пойдёт, ждать нам с тобой просто некого, уйдём домой пораньше.
- Сейчас сделаю, - радостно улыбнулась девушка, предвкушая свободный вечер.
Дмитрий не спеша собирал вещи в рюкзак, хотелось домой: задёрнуть шторы, включить любимый фильм и отвлечься от непогоды, которая портила настроение.
- К вам пациентка, - впорхнула Любочка, - пока идёт приём, я успею обзвонить оставшихся.
- Отлично, спасибо, Люба.
В дверях показалась та самая незнакомка, в ботинках при каждом шаге хлюпала вода, с плаща стекали струи дождя, тушь размазалась под глазами, а шляпка, которую женщине всё же удалось поймать, напоминала комок мокрой грязи. Увидев Дмитрия, она застыла на пороге.
- Простите, я ошиблась кабинетом, - забормотала женщина.
- Вы записывались к доктору Дорошенко? – Уточнила Люба.
- Д-да, но я думала, врач женщина, - растерянно пожала она плечами, - простите.
- Не бойтесь, - улыбнулся мужчина, - проходите.
- Наш Дмитрий Савельевич – лучший гинеколог города, - задрала нос Люба, недовольно фыркнув, - не бойтесь, он вас не обидит.
- Я… не боюсь, только… неловко как-то, - смущённо опустила женщина взгляд.
- Врач – существо бесполое, слышали такое, - Любочка мягко взяла незнакомку под локоть, заводя в кабинет, - мы вот сами всей больницей у Дмитрия Савельевича лечимся и вам советую.
Женщина сдалась, отдавая мокрый плащ медсестре.
Глава 2
Елизавета
Я сидела над фотографией уже битых четыре часа, возвращая к жизни пиксель за пикселем. Мне кажется, профессия цифрового реставратора-ретушёра чем-то сродни работе историка, я отметаю весь «мусор» со старых снимков, оживляю их, дарю людям восстановленные портреты близких людей, ушедших в мир иной уже очень давно, словно воссоздаю семейное родовое древо.
Вот и сейчас я трудилась над фотографией бабушки одной бизнесвумен, восстанавливать старые семейные архивы стало нынче модным. Карточка была пожелтевшая, затёртая, мне приходилось по миллиметру «воскрешать» женский облик, и здесь помогало не столько мастерство фотографа, сколько талант художника, снимок буквально пришлось отрисовывать, такой выцветший он был. Стилус порхал над экраном графического планшета, и я совсем забыла о времени.
- Лиза, - на плечи легли руки мужа, - битый час жду тебя на кухне. Меня кто-нибудь покормит?
- Прости, Олег, - вздрогнула я, - увлеклась.
- Зачем тебе всё это? – Муж небрежно взял в руки кисть для ретуши, повертел в пальцах, швырнул на стол, - со своим старьём возишься, даже обо мне не вспомнила.
- Сейчас что-нибудь быстренько приготовлю, - выключила сканер и планшет, убрала всё в шкаф. Туда же отправилась фотография, бережно упакованная в мультифору.
Сковорода зашипела раскалённым маслом, зашкворчал лук поджариваясь.
- Яичницу будешь? – Обернулась я, вытащив из холодильника помидоры и зелень.
- Опять? – Скривился Олег, - нормального ничего нет?
- Сам знаешь, я сегодня готовилась к выставке, не успела.
- Лиза, ты прежде всего жена и хозяйка дома, давно пора задуматься об этом всерьёз, - нахмурился муж, - неужели я недостаточно зарабатываю.
- Ну зачем ты так? Это ведь дело всей моей жизни. Фотография – тоже искусство…
- Хватит! – Резко оборвал меня супруг, - опять залилась соловушкой со своими дурацкими фотками. Сколько можно?! Тратишь время на всё, кроме дома и меня. Ладно бы зарабатывала прилично, а то сущие копейки, а в квартире вечный бардак, еды нет.
Я потупила взгляд, не осмеливаясь спорить с мужем. Нет, Олег никогда не поднимал на меня руку, он умел подавлять словами, жестами, взглядами, бесконечными упрёками. Чувство вины стало моим постоянным спутником, только вот отказаться от любимого дела я не могла. Оно было единственной отдушиной в моём странном браке. Или страшном. С этим я не могла определиться сама.
Олег не был жестоким, но он подавлял меня в мелочах, вроде только слово сказал, а чувство вины мучило потом неделю, что я бездарная хозяйка и никчёмная жена. Муж мастерски владел искусством манипуляции, настолько тонко, что в его сети незаметно попало всё наше окружение. Многие, благодаря его намёкам, одному оброненному вовремя слову, считали меня взбалмошной дурочкой, сидящей на шее у мужа. Ещё Олег любил оказывать пустячную помощь, раздувая мелкое одолжение чуть ли не во спасение жизни. Для всех он был бескорыстным, добрым и отзывчивым человеком. Но люди не видели, что всё это делалось только для самого Олега. Используя влияние на друзей и близких, супруг выбивал прибыльные заказы для своей фирмы, которая занималась поставками компьютеров и комплектующих. Это Олег купил мне самый лучший графический планшет. В глазах родных он был великодушным мужем, позволяющим жене заниматься ерундой, оплачивая её глупые увлечения.
Тот факт, что я была одним из лучших специалистов города по ретуши и реставрации фото и неоднократно выступала в суде по делам о мошенничестве, как приглашённый эксперт, когда преступники пытались подделать документы или данные фото- и видеосъёмок, никому и в голову не приходил. Мои выставки считали блажью, а работу – ерундой. Постепенно я и сама привыкла так думать.
- Лиза, - нетерпеливо прикрикнул муж, - мы есть сегодня будем?
- Давай закажем доставку, если ждать не хочешь. Олежа, ты ведь тоже задерживаешься в офисе, когда много дел.
- Я деньги зарабатываю, а не дрянью всякой занимаюсь. От тебя несёт реактивами.
Для очистки оптики используются специальные жидкости на основе изопропилового спирта или метанола, запах у них соответствующий, я к нему давно привыкла, но остальные порой замечали.
- Так что, заказать еды? – Проигнорировала упрёк мужа.
- Ну да, ты же у нас миллионерша. Так легко сорить деньгами, когда они не твои. Давай быстрей, звони в доставку.
Ужин прошёл в молчании: каждый жест и взгляд Олега были наполнены невысказанными упрёками.
Убрав посуду, я пошла в ванную, умыться перед сном, супруг ждал в спальне. Облокотившись на стиральную машину, замерла, по телу пробежала дрожь. Я до одури боялась очередной ночи со своим мужем. Олег любил жёсткие ласки, если это слово вообще подходит для того, что происходило в нашей спальне. Он объяснял это тем, что любит меня так сильно, оттого не в состоянии сдерживать эмоции. Но с годами я стала его бояться и сидела в ванной до последнего, ждала, пока муж уснёт. Мне везло не всегда.
Я меняла гинекологов раз за разом, потому как мои жалкие потуги объяснить, что это муж творит со мной по любви, однажды переставали действовать. Очередной доктор, Виктория Андреевна, пригрозила обратиться в полицию, и мне снова пришлось искать врача.
Из-за диких ласк мужа я потеряла двоих детей – выкидыш, и больше не пыталась забеременеть, принимая противозачаточные. После прошлого акта любви у меня снова началось кровотечение. Взяла в руки телефон, Варя, моя помощница, дала мне номер гинеколога, Дорошенко Д.С., придётся идти к новому врачу. Тогда я и знать не могла, какой сюрприз меня ждёт.
Глава 3
Елизавета
Я стояла в дверях кабинета, а на меня смотрел доброжелательным взглядом молодой мужчина. Ему бы пожарным работать или спасателем, а не врачом. Под белым халатом просматривались отличные мускулы, широкие плечи, высокий рост, непослушный ёжик чёрных волос и зелёные глаза – такому самое место на фотографии для моей выставки.
И как назло, я вымокла до нитки под ливнем и сейчас выглядела, как подбитая ворона: мокрая, потрёпанная и грязная. Стыд какой. Мне раньше не приходилось бывать у мужчин врачей, тем более таких узких специалистов.
Медсестра заболтала меня, заведя в кабинет, ещё не оправившись от удивления, отдала ей свой плащ и опустилась на стул, девушка вышла из кабинета, прикрыв за собой дверь.
- Елизавета Михайловна, не пугайтесь вы так, - улыбнулся доктор, - вас никогда не осматривал мужчина?
- Не-е, - мотнула головой.
- Я надену маску, чтобы не смущать вас. Проходите за ширму, раздевайтесь, когда будете готовы, скажите. А пока заполним анамнез, ответьте на несколько вопросов.
Бросив взгляд на дверь, куда мне так хотелось сбежать, поплелась в закуток, где стояло гинекологическое кресло.
«Ну и подумаешь, мужчина, по статистике они лучшие врачи»: мысленно уговаривала сама себя. Разделась, натянула длинный свитер почти до колен и, вздохнув, вскарабкалась на кресло.
- Я готова, - пискнула из-за ширмы.
- Захожу, - послышался голос врача.
Он появился не только в маске, но и в медицинском колпаке, так что виднелись лишь глаза.
- Елизавета Михайловна, всё в порядке? Мы можем начать осмотр?
- Д-да, - смутившись окончательно и покраснев, ответила я, закрыв глаза, так было легче.
- М-м-м, простите за вопрос, - сказал Дмитрий Савельевич, - но я должен знать, как ваш лечащий врач. Вы подверглись изнасилованию?
- Н-нет, - началось, снова эти расспросы, - мой муж бывает иногда грубоват.
- Муж?! – Голос врача был изумлённым, - у вас старые и едва поджившие разрывы, гематомы наружных половых органов, повреждения влагалища и, судя по симптомам, – кандидоз, надо сдать мазок. Простите мою дотошность, но подобные вещи происходят с вами постоянно. Может, я смогу помочь вам, например, обратиться в полицию.
- Нет! – Вырвалось у меня слишком поспешно, - у нас нормальная семья, многие ведь любят грубые ласки.
Дмитрий Савельевич ловко орудовал инструментами:
- Елизавета Михайловна, я никогда не спешу давать советы, но, прошу вас, задумайтесь, такие травмы говорят о жестокости и насилии, а не о любви, как вы меня пытаетесь уверить.
- Всё в порядке, у меня только кровит немного.
- Дождёмся результатов анализов, - доктор снял перчатки, - можете одеваться, а потом я назначу вам лечение.
Выйдя из-за ширмы, заметила на стене плакат со знаменитой фотографией.
- Это же Анри Картье-Брессон! – Воскликнула я.
- Да, - Дмитрий Савельевич снял маску, - мой любимый автор снимков, даже язык не поворачивается назвать его просто фотографом. Откуда его знаете?
- Потому что он мой коллега, так сказать, - улыбнулась я.
- Вы фотограф? Неординарная профессия.
- Скажите, почему вы выбрали именно это фото? – Мне всегда было интересно, что движет людьми, когда они отдают предпочтение тому или иному снимку.
- Видите женщину на фотографии? Чёрная одежда, голова опущена, спина согнута, точно от непомерного груза, но она продолжает подниматься по лестнице, а вокруг кружат голуби, как символ надежды.
- Удивительно, но я чувствую то же самое, - вытащила пригласительный из сумочки, потрёпанный и мокрый, как и всё остальное, - приходите на мою выставку, буду рада вас видеть.
- О, польщён, - Дмитрий Савельевич улыбнулся, взяв приглашение из моих рук, - не знал, что у нас проводятся подобные мероприятия, обязательно приду. А вас я жду на повторном приёме, сейчас подберём вам подходящую дату.
Мы уже попрощались, когда врач догнал меня возле двери:
- Елизавета Михайловна, иногда нам, как этой самой женщине, - ткнул он пальцем в фотографию, - нужен лишь первый шаг, обещайте подумать об этом.
Я вышла из клиники в полном смятении чувств. Конечно, как здравомыслящий человек, понимала: подобное отношение мужа ненормально. Только… Это ведь началось не сразу, поначалу какие-то звоночки, потом первая жуткая ночь и цветы наутро с дорогими бриллиантовыми серёжками, тысяча извинений. Олег сам вечером приготовил обалденный ужин и, когда мы оба разомлели после еды, долго объяснял мне мотивы таких странностей, говорил о любви, которая затмевает разум. Тогда я поверила, Олег не сразу проявлял свои пугающие склонности к садизму. А потом… Наверное, привыкла, притерпелась. Мой муж не был тираном, не избивал меня, а многие знакомые вообще завидовали нашему положению, достатку. Витрине образцовой семьи. Может, я слишком доверилась мнению других и потому запихнула своё собственное куда подальше? Встреча с Дмитрием Савельевичем затронула мою душу, как камень, упавший в болото, где на дне прячутся самые потаённый и жуткие страхи.
Глава 4
Елизавета
Настал день моей выставки: долгожданный, волнительный. Это была не первая экспозиция, однако всегда каждый раз, как первый. Переживаю, как воспримут люди мои работы. Многие считают фотоискусство лишь умением делать удачные снимки, а это нечто совершенно другое. Фотография – уникальный язык, когда автор останавливает мгновенье, превращая его в вечность. Это неуловимая поэтика света и тени, образов и чувств, разговор по душам, когда автор полностью открывается перед зрителями. Фотограф – точно ловец снов, вырывает из бытия ту самую, единственную, неповторимую секунду, в которой заключена красота мира, глубина чувств, история человечества. Снимки – это незримый диалог между автором и публикой, универсальный язык без слов, который позволяет нам понять многогранность окружающего мира, передать переживания фотохудожника. Для меня – это искусство глубокого созерцания, когда за кажущимся простым изображением скрывается глубина чувств, обыденное становится неким символом. Фотоискусство бросает вызов самой вечности, превращая мимолётное видение в бесконечную историю.
Я шла по залу с приглушённым освещением, где-то в вышине терялись точечные светильники, которые лили свои лучи вниз, чтобы людям было комфортно, но держали в тени фотографии, и только когда человек подходил ближе, над изображением вспыхивали мягкие блики, не бьющие в глаза, направленные на снимок. Варя суетилась по залу, проверяя, всё ли сделано, а я в последние мгновения, перед тем как откроются двери, всегда проходила всю выставку, точно напитываясь энергией от своих картин.
- Лиза, всё готово, - тронула меня за плечо Варя, невысокая девушка с пышными, совершенно Рубенсовскими формами и рыжими волосами, которые локонами спадали на плечи.
- Идём, - окинула взглядом сумрачный зал, - будем встречать гостей.
Двери распахнулись, загорелись мелкие фонарики, очерчивающие проём входа, народ потихоньку потянулся внутрь.
- Людей меньше, чем мы рассчитывали, - вздохнула моя помощница.
- Ничего, ты же знаешь, многие придут ближе к середине вечера.
Люди подходили к фотографиям, над снимками вспыхивали лампы, точно звёзды, освещая миражи, изображённые на моих фотокартинах. Кто-то шёл ко мне, поделиться впечатлениями, кто-то спешил к фуршетному столу: народу становилось всё больше. Это был успех.
Прошло часа два, толпа не редела, гул людских голосов заполнил зал, ко мне подбежала Варя.
- Почти все твои снимки проданы, ну и дела, - не веря, покачала она головой, - если так и дальше будет, можно хоть каждый месяц выставку делать, и вообще, Лиза, пора задуматься о собственной галерее.
- Ну да, Олег и так ворчит, что я много времени провожу на работе.
Варя только вздохнула, она была не лучшего мнения о моём муже, но старалась его не озвучивать.
Супруг даже не подумал прийти, чему откровенно я была только рада. На моих выставках он ходил с видом заправского мецената, который оплатил всё на свете, хотя моя работа приносила неплохой доход и денег на свои нужды я у Олега не просила. Особенно он любил приходить с друзьями, похваляясь перед ними успехами супруги и отпуская шпильки в мой же адрес:
- Чем бы жена ни тешилась, пускай, - было самое корректное его замечание.
Дружки Олега ржали в голос, налегая на веселящие напитки, поглядывая на меня снисходительно, что несказанно выводило из равновесия, иногда к концу мероприятия, чувствовала себя политой грязью, вся радость от моего праздника растворялась в грубых насмешках.
Варя принесла мне небольшую тарелку с канапе и стакан сока:
- Перекуси немного, весь день голодная.
Я улыбнулась:
- Как ты за всем успеваешь уследить, у меня перед открытием просто голова кругом идёт.
- Кто-то из нас должен быть прагматиком, - глубокомысленно заметила Варя, - смотри, какой мужчина, красавец, - девушка потянула меня за локоть, заставляя обернуться.
Перед одним из моих снимков стоял Дмитрий Савельевич, я едва узнала его, без халата и маски он походил на отпрыска аристократического семейства: дорогой, идеально сидящий костюм, ёжик на голове тщательно уложен, начищенные туфли отражают блики света. Мужчина стоял, не сводя взгляд с чёрно-белого снимка, на фото была изображена девушка, она сидела, поджав ноги, а вокруг неё, точно кокон, раскинулась чёрная тончайшая вуаль.
- Мы с ним знакомы, - улыбнулась Варе, - а ты сама дала мне номер красавца.
- Я??? Да быть не может, - тряхнула кудряшками девушка.
- Это же Дорошенко Дмитрий Савельевич, гинеколог, - тихо рассмеялась в ответ.
- Во дела-а-а-а, - протянула Варя, - без халата он совершенно другой.
- Пойду, поздороваюсь, всё-таки я сама пригласила его.
Передав Варе тарелку и бокал, поправила платье и шагнула к снимку, который загораживал силуэт Дмитрия Савельевича.
