Czytaj książkę: «Птички»

Глава 1

Запах перегара ударил по ноздрям и сработал лучше любого будильника.

Мария резко открыла глаза и сразу же сощурилась. Казалось, лучи проходили сквозь лупу. Резкая боль продолжилась гулкими ударами в области висков. В ушах зазвенело и казалось череп вот-вот треснет.

Сквозь звуки утреннего похмелья проступил мужской храп. Вчерашнее приключение из клуба лежало рядом. Как только глаза привыкли к яркости света, она осмотрела туловище, что заняло её добрую половину кровати. Абсолютно голый, со стекающей слюной на подушку, лежал полноватый мужчина.

— Опять, — пробубнила Мария себе под нос.

Он захрюкал, переворачиваясь на бок. Пары алкоголя, вырвавшиеся изо рта, неприятно коснулись глаз — защипало. Комки тут же подступили к горлу. Мария приложила кулак ко рту, спихивая туловище ногами. Он с оглушительным грохотом рухнул на пол. Ошарашенный, с сонным взглядом, как напуганный филин вертел головой, осматриваясь.

— А… Ты чего? — спросил он и, осознав неловкость положения, прикрылся подушкой.

— Тебе пора.

Мария обернула вокруг себя одеяло и указала мужчине на дверь.

— Захлопни за собой, — попросила она, шаря в ящике прикроватной тумбы в поисках волшебной таблетки.

— А поцеловать?

Мужчина уже вернулся на кровать и потянулся к ней, вытянув губы в трубочку. Редкие волосины на его голове светились из-за чего была видна его проплешина. Покосившись на мужчину, Мария скривила лицо, абсолютно не понимая чем руководствовалась при выборе мужчины на ночь.

— Нет. — Она повернулась к нему спиной.

Встала с кровати, придерживая рукой одеяло, и прошла мимо тумбы, на которой стоял чайник. Воды в нём было немного, в чашке уже лежал пакетик со вчерашнего вечера и открытая пачка дешёвого печенья. Кнопка щёлкнула и чайник зашумел. Мария поморщилась, пнув джинсы в сторону гостя.

— Давай давай, у тебя есть десять минут, Ромео.

Дверь в ванную закрылась на защёлку.

— Куда ты катишься, м? — спросила она себя, посмотрев в отражение.

Размазанная тушь, съеденная поцелуями помада, помятое лицо. От прошлой ночной «богини», как нарёк её ухажёр, не осталось и следа. Голова всё ещё гудела, неприятно отдаваясь пульсирующей болью.

Открыв зеркало, Мария расплылась в блаженной улыбке. Волшебная таблетка лежала в баночке прямо перед ней. Взяв стакан, она вытащила из него зубную щётку, кинула таблетку и налила воды из-под крана. Таблетка зашипела, вода забулькала. Звук для болеющей головы был не из приятных, но выбора не было. Дождавшись, когда она полностью растворится, Мария осушила стакан залпом.

Отпихнув ногой одеяло подальше к двери, повернула кран. Приятные струи прохладной воды коснулись кожи, смывая всю ту грязь, что на ней осела за ночь. Казалось, вместе с этим смывалась и головная боль и зудение под кожей. За стенкой послышался звук захлопывающейся двери. Мария запрокинула голову назад, подставляя воде лицо — остатки макияжа смыло в сток.

Она металась по комнате собирая себя по частям. Сначала крабик, что лежал на комоде. Поспешно забрала им волосы. Затем распахнула шкаф: одежда лежала кое-как, комками, но в углу ровным строем висели водолазки, брюки, блузки для работы. Выбор пал на белую блузку, брюки прямого кроя и пальто, мышиного цвета.

Скача на одной ноге, натягивая штаны, взгляд Марии остановился на часах. Без пяти восемь.

— Твою ж мать!

Поборов медлительность, она быстро залезла в ботинки, схватила сумочку, сиротски лежавшую у входной двери, накинула пальто и вышла из дома.

Всю дорогу до работы Мария пыталась вспомнить — заперта ли дверь. Эта мысль долбила по ушам сильнее ночной музыки. В сумочке творился хаос. Среди чеков, салфеток с номерами, помады и нескольких пачек жвачки она пыталась отыскать мобильный телефон. Он хитро зарылся в подкладку и не хотел никак даваться в руки.

— Мария Анатольевна, всё в порядке?

Тихий, бархатный голос заставил отвлечься от раскопок. Максим стоял возле служебной машины, протягивая ей кофе. Кивая, протянула руку и обхватила ещё тёплый стакан, напрочь забывая про мобильник.

— Да, — ответила коротко.

Максим кивнул и вернулся к автомобилю, протирая стекла. Она старалась вспомнить хоть один раз, когда он брал кофе кому-то ещё. Мария сделала пару глотков и поспешила в здание следственного комитета.

Отдел по утрам пах дешёвым кофе, не таким как ей приносил Максим, и бумагой. Мария бросила сумку, повесила пальто и включила компьютер. На столе её ожидала новая порция папок, которые она точно не оставляла вчера вечером — значит, Вязьмин снова воспользовался её столом как перевалочным пунктом. Она передвинула их к краю.

— О, Волкова явилась, — сказал Колесов из-за соседнего стола, не поднимая головы от монитора. — А я уж думал всё, с концами.

— Думать не твоя сильная черта, Колесов.

— Помятая какая-то, — сказал он подняв на неё глаза. — Бледнющая.

— Это я от твоей рожи с утра, — сообщила Мария и открыла первую папку.

Колесов хмыкнул, незлобно. Они работали рядом уже шесть лет. За это время у них образовалось что-то типа традиции: он отпускает глупые шуточки, она огрызается, и оба делают вид, что это нормально. Так оно и было.

Планёрка была короткой и бессмысленной, как это обычно и бывало. Начальник отдела — Олег Никитич, грузный, усталый человек с постоянно несчастным выражением лица — пробежал по текущим делам, раздал замечания, поручения и отпустил всех с богом.

Мария уже собиралась вернуться к своим заботам, когда он её окликнул:

— Волкова. Задержись.

Она остановилась в шаге от выхода и вернулась к столу начальника.

— Дело по пропавшей, — сказал Олег Никитич, пролистывая что-то у себя на столе. — Девочка, пять лет, двое суток как нет. Мать надо допросить, первично. Тут рядом, Максим уже ждёт — отвезёт. Как допросишь, вернёшься.

— Новое дело? — Мария с энтузиазмом ухватилась за папку, но начальник ухватился за край, не отпуская папку из рук. Он пристально посмотрел ей в глаза, и вся радость от его доверия сошла на нет.

— Дело ведёт Вязьмин.

Мария сразу же отпустила папку и та упала на стол начальника.

— Ну вот пусть он и едет.

— Он занят, а у тебя сейчас свободного времени вагон. Тем более тебя прошу я — лично, — настаивал Олег Никитич.

Мария вздохнула, забирая папку. Начальник уставился в документы, чиркая ручкой по бумаге.

— Хорошо, — согласилась она.

Максим сделал радио погромче, когда Мария села на заднее сиденье и хлопнула дверью. В машине играла приятная, ненавязчивая музыка. По-хорошему нужно было ознакомиться с деталями дела, но раз это первичный допрос, а все вводные начальник озвучил, тем более что дело достанется не ей, Мария решила проигнорировать папку. Разберется на месте. Машина медленно тронулась с места оставляя позади обшарпанное здание.

За окнами мелькали деревья. Осенняя пора накрыла город также резко, как закончилось лето. В один день. Редкие пожелтевшие листья срывались ветром и, кружась, опускались на асфальт, припаркованные автомобили и козырьки подъездов.

Максим, как обычно, молчал. Эту черту она в нём ценила больше всего, особенно после болтливого Колесова. Он никогда не лез в чужие дела, несмотря на большой опыт оперативной работы, никогда не пытался поддерживать разговор или, не дай боже, заводить его самостоятельно. Всегда опрятный, всегда педантичный. Ещё и приятный бонус в виде горячего кофе по утрам.

Мария уткнулась лбом о стекло, разглядывая мелькающие пятиэтажки. Прохлада от лба разошлась по всей голове, снимая утренний бодун окончательно.

— Приехали, — тихо сказал Максим.

Мария оторвалась от стекла, закрутив головой по сторонам.

— Так… это ж мой дом.

Пятиэтажка с облупленным козырьком подъезда. Рябина у забора, которую она знала с детства — одну ветку на ней лет двенадцать назад сломал соседский мальчишка и с тех пор она росла криво, укладываясь на тот самый козырёк. Наглые вороны облепили уродливую ветвь и пристально смотрели на Марию. Внутри всё скукожилось.

— Максим, мы точно приехали куда нужно?

Максим только кивнул и не дал больше никаких комментариев.

***

Корнеева Юля жила на втором этаже, в квартире напротив лестницы. Мария знала эту дверь — синяя, с облезлой краской, ржавыми петлями — и мать знала тоже, хотя только в лицо: кивали на лестничной площадке, здоровались возле подъезда.

Остановившись на лестничной клетке, Мария всё же заставила себя заглянуть в материалы дела. Фотография девочки — рыжие косички, задорные зелёные глаза и добродушная улыбка. Пропала позавчера вечером. Прямо с детской площадки. Мать была на сутках, сообщила бабушка через три часа — сначала бегала по району самостоятельно, пытаясь найти девочку, думали, что Юленька заигралась и ушла в соседний двор с соседскими детьми.

Папка захлопнулась слишком резко и фотография, как осенний лист, упала на пол. Мария перевела дух, вернула фотографию девочки в папку и постучала в дверь.

Ольга Корнеева открыла сразу, будто стояла за дверью. Наверное так и было. Женщина не высокого роста, плотная, с такими же веснушками и рыжими мелкими кудряшками, в застиранном старом халате — смотрела такими глазами, как смотрит ребёнок, увидев последнюю конфету в серванте у бабушки.

— Здравствуйте, я следователь Волкова. Вы позволите войти?

Она закивала, попятившись назад. Слёз уже не осталось, за эти дни она всё выплакала. Опухшие глаза опустились куда-то вниз. В квартире пахло сигаретами и несвежей едой. На кухне сидел мужчина в белой майке-алкоголичке — видимо отец. Её название отлично отражало его внешний вид. Помятый, взлохмаченный, с тёмными кругами под глазами и желтоватым оттенком кожи. Он угрюмо сидел, обнимая кружку, в которой, судя по сильно крепкому запаху, был не чай.

Мария сделала всё правильно: говорила спокойно, задавала нужные вопросы, всё записывала. Ольга отвечала ровно, только руки постоянно что-то теребили — платок, рукав халата, салфетку на столе.

Когда Мария уже вставала уходить, мужчина на кухне наконец повернул голову:

— Найдёте? — спросил он. Голос был хриплый, севший.

— Найдём, — сказала Волкова.

Это было не по протоколу, непрофессионально. В конце концов просто глупо — обещать. Она знала это и всё равно сказала.

На лестнице она остановилась у окна — во дворе было пусто, только рябина качалась на ветру. Юля каждый день играла на детской площадке, и Мария видела её, девочку с рыжими косичками, которая часто прыгала через лужи у подъезда.

Не решаясь вернуться, она позвонила Ольге ещё раз, уточнив пару моментов. Потом спустилась к машине.

***

Олег Никитич встретил её таким взглядом, будто уже знал что разговор будет неприятным.

— Вязьмин будет вести дело, — заговорил он не дав Марии открыть рта. — Ты провела первичный опрос, спасибо, передай материалы ему и отчитайся.

Мария помолчала.

— Олег Никитич.

— Волкова, — вздохнул начальник, потирая переносицу.

— Мы с ним одного звания. Я такой же старший следователь. Вы попросили меня сделать работу за него. Девочка пропала не первый день…

— Ты выполнила просьбу. Дело ведёт Вязьмин.

— Отдайте его мне.

— Нет

— Олег Никитич, девочка живёт в моём доме. — Мария незаметно для себя, навалилась на стол руками. — В моём подъезде. Я знаю этот двор, соседей, я…

— Вязьмин. — Он поднял на неё взгляд. — Всё, Волкова. Передай материалы и возвращайся к своим делам.

Ноздри Марии расширились, словно вот-вот полыхнут огнём. Она поджала губы, аккуратно закрыв за собой дверь. Постояв в коридоре минуту, подошла к своему столу, взяла папку и понесла к Вязьмину.

***

Домой Мария вернулась в девятом часу. Разулась в прихожей, там же бросила на пуфик пальто. Включила чайник, открыла холодильник, посмотрела и закрыла. Открыв верхний шкаф, достала бутылку.

Налила немного — для успокоения нервов, как она себе говорила, хотя знала, что это неправда. Просто без этого квартира была слишком тихой, тёмной, унылой. Такой же, как отражение в зеркале, которое она наблюдала каждый день. В такой атмосфере всегда лезут добивающие мысли. Заплаканные глаза Корнеевой Ольги. Веснушки Корнеевой Юли. Папка в руках Вязьмина, у которого и так было три дела одновременно и он регулярно терял нити в двух.

Мария допила, налила ещё. Потом встала и прошла в ванную.

В зеркале снова она — без тональника, маскирующего мешки под глазами, без яркой помады и нарисованных бровей, которые придавали ей уверенности. Серая и незаметная. С мокрыми щеками от умывания и влажными волосами. Она долго смотрела на себя. Затем достала фен.

Через час из ванной вышел другой человек — с укладкой, со стрелками, с красной помадой и серьгами до плеч. Она надела узкое чёрное платье, с открытыми плечами, каблуки, окинула себя взглядом в зеркало прихожей.

Хорошо.

Захватив бутылку, закрыла за собой дверь.

Спускаясь по лестнице, машинально ускорила шаг, миновав второй этаж.

Уже через пару часов она танцевала в центре клуба, который был наполнен молодыми студентами, да лоботрясами, представлялась другим человеком и была уверена, что контролирует свою жизнь.

***

Лампочка своим гулом раздражала сильнее, чем язвительная усмешка Петровича. Мария расписывалась в документах на проходной, пытаясь воскреснуть после загульной ночи. Глаза старикана блуждали по опухшему лицу Волковой, а морщинистые руки медленно ковыряли пакетик с конфетами.

— Закусить надо? — прошептал он, приблизившись к окошечку.

Мария одарила его вымученной улыбкой, поставила последнюю подпись и захлопнула журнал. За спиной раздался мерзкий смешок, но тут же заглох, как только дверь в кабинет захлопнулась.

Вязьмин сидел за её столом, закинув свои длиннющие ноги. Бесцеремонно отодвинул все личные вещи коллеги к стенке и полистывал одно из своих дел. Мария поставила сумку, аккуратно защипнула край его брюк двумя пальцами, подтянула и скинула с поверхности стола.

— И тебе доброе утро, — ощерился Вязьмин.

— Чем обязана?

— Да у меня пока убираются, решил скоротать время, пообщаться. Обсудить рабочие моменты.

Узкие губы Вязьмина искривились в подобии хитрой улыбки. За спиной его все ласково называли крысёнышем: лопоухие уши, вытянутое лицо, острый нос, и маленькие чёрные глазки. Мария решила не отвечать, просто отвернулась и закинула пальто на вешалку.

Вязьмин не оценил её молчания. Откашлявшись, он положил папку на стол и заговорил громче.

— Волкова, твой отчёт никуда не годится. Переделай и через час занеси.

Мария развернулась, выставив указательный палец, и готова была уже заткнуть эту нахальную морду, когда заметила, что дверь приоткрылась — начальник собирался войти. Колесов встретил его в коридоре и о чём-то расспрашивал.

— Вязьмин, сам разберись с отчётом, у Волковой другое дело, — прохрипел Олег Никитич.

Мария ухмыльнулась, предвкушая, что ей доверят что-то такое, из-за чего Вязьмин будет кипеть от злости. Начальник вручил ей тонкую папку и удалился. Колесов прошёл на своё место, бесцеремонно сёрбая чаем.

— Ну, ладно.

Вязьмин поправил свой тонкий галстук, который так идеально подходил его крысиному образу, и ушёл, захватив свою папку. Мария взяла с подоконника тряпку и протёрла стол, хотя он оставался чистым.

— Наконец-то новое дело, — обрадовалась она.

Колесов угукнул, ехидно улыбаясь. Он не стал шутить, а значит содержимое папки Волкову не обрадует. Желание ознакомиться с делом улетучилось так же быстро, как начальник из кабинета. Но выбора не было. Открыв папку, Мария вытащила оттуда всего один листок. Брови сдвинулись, образовав складку на лбу.

— Малолетки спёрли пару пачек сигарет из ларька… С каких пор мы этим занимаемся? — возмутилась Мария. — Я этим занимаюсь?!

Колесов прыснул, забрызгав монитор чаем. Выдохнув, стараясь не терять самообладание, Мария накинула на плечи пальто, захватила сумку и покинула кабинет.

***

В машине Марию ждала приглушённая музыка, запах хвои от пахучки и горячий кофе от Максима. Каждый глоток по чуть-чуть снимал напряжение с лица. Пока она шла от здания до машины пальцы успели покраснеть и замёрзнуть , а теперь оттаивали. Небольшой картонный стаканчик приятно отдавал теплом, которое расползалось от кончиков пальцев по рукам.

За окном стали всё чаще мелькать сосны, кедры, редкие берёзы. Максим выехал на загородную дорогу, которая огибала приличный кусок города. Волкова вытянула шею, всматриваясь в пейзаж.

— Наш ларёк в тайге что ли? — поинтересовалась Мария.

— Нет.

Максим не спешил объяснять выбор дороги. Он словно статуя сидел на водительском месте и рулил, изредка посматривая в зеркала. Или робот. Робот было бы точнее. Но взгляд Марии зацепился за незначительный жест — длинные пальцы барабанили по рулю. Обычно он крепко держался за баранку, иногда всего одной рукой.

— Так куда мы? — снова задала вопрос Волкова.

— На пути через Маяковку авария. Трубу прорвало, всё перекрыто.

Следователь кивнула и вернулась рассматривать мелькавшие деревья за окном. Одно было древнее предыдущего. Величественные, высокие, уходившие в самое небо. Мария любила тайгу — в ней было что-то манящее, загадочное и при этом пугающее. Она не боялась диких зверей, в её картине мира единственные, кого стоит бояться — люди.

В машине резко потянуло холодом и далеко не осенним. Волкова поёжилась, не в силах оторвать взгляд от стволов деревьев. Они растягивались, утопая в глубине чащи. Мурашки строем прошли по позвоночнику. Мария вздрогнула, чуть не уронив стаканчик с кофе.

Максим недовольно хмыкнул, но ничего не сказал. Волкова одним глотком допила остатки, и больше в сторону леса не смотрела.

В мыслях промелькнуло, что неплохо было бы ещё раз почитать про ужасных воришек сигарет. Опустив руку на соседнее место, ничего не обнаружила. Пошарила рукой — пусто. Открыла сумочку — ничего.

— Да чтоб тебя!

Максим только поднял глаза и посмотрел в зеркало заднего вида.

— Разворачивайся, я похоже на работе дело оставила.

Он молча протянул ей тонкую папку.

— Где ты…

— С капота захватил.

Выдохнув, Мария коротко кивнула, не удостоив водителя даже взгляда, и принялась читать показания.

***

Мария не планировала потратить на историю с ларьком весь день, но освободилась только к вечеру Подростки слёзно просили прощения, а угрюмая тётка с фиолетовыми волосами настаивала, чтобы «охламоны сели в тюрьму». Марии пришлось применить все свои таланты переговорщика и убедить склочную тётку, что ребята всё поняли и больше так не будут. Ребята, правда, были под два метра ростом, худощавые, детдомовские. Ремня им уже не дашь, но их слезам и соплям Волкова поверила, было в этом что-то безобидное, напоминающее детство. В любом случае, это не то дело, которым должен заниматься её отдел. Она оставила себе заметку, чтобы передать всё в отдел по делам несовершеннолетних, и закрыла папку.

На обратном пути Волкова улыбалась, вспоминая свою шпану, когда жила в приюте. Часто защищала таких же слюнтяев от более бойких мальчишек за что неоднократно получала.

— Вы чего такая довольная? — поинтересовался Максим.

— Ну я же просила на «ты». — Мария спрятала улыбку, надев суровую маску следователя. — Напомнили мне о детстве.

— Братья?

— Ну, можно сказать и так.

Вдаваться в подробности смысла не было, да и Максим потерял всякий интерес, как только она перестала предаваться воспоминаниям и вернулась в серую реальность.

Машина остановилась у дома. Чья-то «Волга» перегородила дорогу к подъезду. Максим напрягся, выглядывая из машины. Фонарь, освещавший пятачок, приветственно моргнул.

— Не напрягайся, я дойду. Это сосед, вечно так херово паркуется, — сказала Волкова и дёрнула ручку двери.

Максим вышел следом, поправляя воротник пальто. Без всяких слов он следовал за ней, как личный телохранитель. Она насупилась, пряча руки в карманы. Вечер становился прохладнее, изо рта шёл пар. Этот сентябрь был самым холодным на её памяти.

— Я сама дойду. Не маленькая.

Максим ничего не ответил, остановился у той самой рябины и не сводил с Волковой взгляда. «Как под надзором», — подумала она.

Только после того как зашла в подъезд и поднялась выше третьего этажа, послышался звук буксующих шин. Выглянув в окно подъезда, Мария увидела, как служебная машина теряется в тёмных дворах. Через пару поворотов фары вовсе скрылись из вида.

— Забавный ты, Максим Дмитриевич, — сказала она.

Вместо того, чтобы подняться домой, Мария вернулась во двор, где пропала Юля и села на детские качели. Они были уже не по размеру и бортики предательски сжали бёдра. Отталкиваясь ногой, она медленно покачивалась, пытаясь понять, почему дело Юленьки её не отпускает. Качели устало постанывали от каждого движения. Мария осматривала двор, проигрывая все варианты, как можно было незаметно забрать отсюда ребёнка в разгар дня.

За домом была оживлённая дорога граничащая с лесом. Даже ночью машины то и дело проезжали мимо. С двух сторон от дома Юли стояли другие пятиэтажки, образуя квадрат. А в квадрате — детская площадка. Столько окон, столько детей с родителями и ни одного свидетеля.

Картинка в глазах постепенно мутнела и расплывалась. Мария перестала ощущать прохладу металлических поручней, хватаясь за них крепче. Мышцы напряглись и правую руку свело. Глаза захлопали, ловя фокус. Она растирала запястье — по руке словно прошлись сотни иголок.

— Угомонись, Волкова, это забота крысёныша, — пробубнила она сама себе под нос.

Мария долго ещё просидела на месте, буравя взглядом подъездную дверь, из которой вскоре вышла пожилая женщина. В цветастом халате, махровых носках и старых тапках. На плечи была накинута лишь вязаная жилетка. Волосы, собранные в пучок, желтели от света фонаря.

Женщина направилась прямиком к Марии, с трудом перешагивая через бордюр. Старушка взглядом пригласила её присесть рядом и села на лавку возле качелей. Мария приняла приглашение.

В воздухе стояли холод и сухое отчаяние. Бабулька уставилась на свои тапки, поматывая ногами, будто собиралась с духом.

— Новости есть?

Наконец заговорила старушка. Волкова напряглась. Она не вела это дело, но посмела дать обещание — спрос с неё. Ладошки тут же вспотели, Мария хотела было что-то ответить, но только открыла рот. Затем закрыла.

— Ясно, — вздохнула старушка.

В морщинистых уголках глаз заблестели слёзы. Мария запустила руки в карманы, лишь бы не сделать глупостей. Ей безумно хотелось обнять бабульку, утешить, сказать, что внучка скоро будет дома. Но она не имела права.

— Никто не ищет мою Юленьку, — всхлипнула старушка.

Достав платок, бабушка Юли начала утирать слёзы, шмыгая курносым носом. Мария посмотрела на землю. Тысяча слов разом крутилась в голове и ни одно не подходило для того, чтобы быть произнесённым.

— Милиция…

— Полиция, — поправила старушку Мария.

Всхлипы прекратились. Женщина повернулась к Волковой и нахмурилась. Мария втянула ноздрями воздух, обжигая холодом слизистую. «Как глупо» — повторяла она сама себе. «Нужно было молчать. Просто выслушать и дать уйти.» — мысленно отчитывала себя Маша.

— Вот именно, — разразилась женщина. — И так нихрена не работали, а сейчас переименовались, форму поменяли, машины дорогие накупили, тьфу.

Она поднялась со скамьи и зашаркала в сторону дома — ругалась всё громче.

— А как работать, так они не хотят. Ребёнок пропал, — голос сорвался, захлёбываясь слезами. — Ой, Юленька, где же ты… внученька… чтоб он провалился… ироды…

Причитания бабушки скрылись за подъездной дверью.

Во дворе снова стало тихо: только шелест листвы, редкие звуки проезжающих машин, шорох в кустах. Что-то чёрное пролетело слишком низко, едва коснувшись затылка Волковой. Она пригнулась, а за спиной раздался грубый крик вороны.

По спине пробежал холодок. Мария медленно повернулась и встретилась с птицей глазами. Ворона сидела на деревянной крыше песочницы и дёрганно крутила головой, казалось, пристально наблюдая. Её чёрные глаза механически моргали, а крылья недовольно вздрагивали.

— Кар!

Взмах крыльев — и она улетела.

***

— Взрослая баба, а испугалась птицы!

Мария плеснула дешёвый коньяк в стакан и села за стол, закуривая сигарету. Клубы дыма медленно поднимались вверх, к абажуру, а затем выныривали в форточку. Рыжий абажур, висевший ровно посреди круглого стола, молил о замене лампочки. Света едва хватало на столешницу, не говоря уже про остальную кухню. И это при её скромных размерах.

Она скинула один сапог, сделала глоток, затем сняла второй. Откинувшись на спинку стула, вытянула ноги, закидывая их на табурет. Рука потянулась к пульту и началась игра — найди что-то интересное. По телеку шли лишь глупые ночные шоу с идиотскими шуточками да иностранные фильмы, просмотренные Волковой уже не раз.

Выключив говорящий ящик, она кинула пульт на диван. Глоток. Ещё один. Жидкость обжигала горло, разливаясь терпким теплом по всему телу. Стакан попросил добавки и рука, не раздумывая, налила ещё.

Из приоткрытой форточки повеяло осенней прохладой. Часы смиренно отсчитывали последний час до полуночи.

Веки опускались, налитые свинцом. Сигарета тлела в пепельнице. Ещё пару глотков. Волкова сморщилась, и, отчитав себя за бесполезность, поспешно отправила стакан в раковину, вылив содержимое бутылки.

В ванной было теплее. Пар от горячей воды согревал лучше одежды. Волкова смотрела на своё отражение, на губы винного цвета. «Нет, не сегодня» — подумала она и провела по губам тыльной стороной руки. Помада смазалась.

После душа Мария лежала на диване, в сереньком халате, не разбирая постель. Мысли, как мелкие тараканы, то и дело выбегали кучкой и снова разбегались кто куда. Потолок казался интереснее телевизора, только вместо говорящих голов и поющих трусов — внутренний голос. Он раз за разом напоминал Волковой о её глупости, никчёмности и невостребованности.

Она, молчаливо соглашаясь, кивала на каждое новое оскорбление, которое сама себе придумывала. С каждым новым словом голос становился тише и на его место пробивалась тощая, обессиленная вера.

Мария знала, как работает Вязьмин. Знала, что дети из таких семей, как у Юленьки, никто не ищет. Система менялась, но ей нужно время, а такие, как крысёныш препятствовали любым изменениям.

— Тебя уволят, Волкова, — хмыкнула Мария в ответ на новую мысль, что приземлилась где-то в сознании. — И правильно сделают.

Она повернулась на бок, убрала руки под подушку и закрыла глаза. «Завтра же изучу дело Юли подробнее» — с этой мыслью и уснула.

Глава 2

Утро наступило слишком быстро. Мария поморщилась от яркого солнца, которое обжигало глаза сквозь закрытые веки. Пение птиц просочилось через приоткрытую форточку, напоминая, что пора на работу.

Волкова медленно поднялась и недовольно промычала. Спина захрустела, словно старый лаваш. Каждая косточка, каждая мышца вопила о своём существовании. «Грёбаный возраст». В двадцать лет она могла спать в позе скрюченной гусеницы в маленьком кресле, и всё было нормально.

— Вставай, рухлядь, тебе надо на работу, — сказала она и сама дёрнулась от своего хриплого голоса.

После бодрящего душа Мария налила чай. Приятный аромат никак не вязался с горьковатым вкусом. Она отдала слишком много денег за обещание на упаковке — дарует силы и крепкое таёжное здоровье. Бросила пару кубиков сахара. Он делал вкус менее противным.

Мария взяла пульт и включила первый попавшийся канал. Симпатичная, стройная девушка вещала о погоде: солнечно, теплее, чем вчера, дождя не ожидается. Но верить этому можно было едва ли. Серые редкие тучи намекали Марии, что неплохо было бы захватить зонтик. Собрав себя по крупицам, она покинула квартиру.

У подъезда сидела бабушка Юли, рядом — две сплетницы из соседнего дома. Подруги щебетали с обеих сторон. Бабушка Юли смотрела на носки своих тапок и даже не дёрнулась, когда одна из женщин коснулась её локтя. Мария уже набрала полные лёгкие воздуха, готовясь отвечать на незаданные вопросы и вместо этого сказала:

— Доброе утро.

Не сбавляя шаг миновала старых сплетниц, выворачивая на тротуар.

***

Работа встретила смесью запахов перегара, обоссанных штанов и заваренного кофе. Двое мужчин сидели, упершись друг в друга лбами и храпели в унисон — на лавочке возле окна.

— С каких пор у нас вытрезвитель? — спросила Мария, расписываясь в журнале.

— Да сынок какой-то шишки из городского управления. С другом фонарь снесли. Машину в хлам. — Помотал головой Петрович. — Как живы остались — вопрос.

Мария залезла к старику в пакет, вытащив пару карамелек, пока он вещал ей о дурнопахнущих объектах. Развернув одну, закинула в рот и поморщилась от химозного яблочного вкуса.

— Угу, ясно, — борясь с кислотой ответила Волкова.

В кабинете гулял сквозняк — Колесов курил в открытое окно, задумчиво всматриваясь в силуэты деревьев. Те приветливо склонялись, сбрасывая с себя очередной слой пожелтевшей листвы. Он даже не обернулся на звук открывающейся двери.

Мария бросила сумку на стул, снимая с себя пальто. Взгляд задержался на плечах Колесова — напряжённых, поднятых. Он не обернулся, не бросил своё банальное «опять помятая». Только стряхнул пепел с сигареты, которая почти догорела до пальцев. «С женой поцапался, похоже», — подумала Волкова и повесила пальто на вешалку.

Ни сказав ни слова, Мария ушла. Вчерашнее обещание не хотело отпускать мысли.

Она остановилась у кабинета Вязьмина и огляделась. В коридорах было пусто, за дверью царила тишина. Вязьмин никогда не приходил раньше, наоборот, он любил задержаться придавая себе мнимой важности. Мария дёрнула ручку двери и та с лёгкостью подалась. «Зачем он себе выбивал отдельное пространство и не следил за ним», — задавалась вопросом она. Только если это очередной щелчок ей по носу — мол, он важнее.

В кабинете царил хаос. Стопка папок накренились на краю стола, готовая вот-вот упасть и спутать все бумаги. На тарелке лежал заветренный пончик, а рядом стояла чашка с коричневыми потёками по стенке и прилипшим к краю чайным пакетиком. Мария поморщилась, прикрывая за собой дверь.

Папка с нужным делом лежала сверху, её выдала торчавшая фотография Юленьки. Включив МФУ, она перекладывала лист за листом, делая копии. В коридоре послышался противный смех Вязьмина и Петровича, они что-то бурно обсуждали на проходной.

Аппарат втянул последний лист с сухим треском. В коридоре снова засмеялся Вязьмин. Мария прижала готовые копии ладонью к груди. «Давай. Шустрее, чёртовая машина!», — Мария закусила губу, бегая глазами от двери до еле вылезающего листка. Смех в коридоре оборвался. Послышались приближающиеся шаги.

Наконец принтер отдал последний листок, который Мария положила к остальным, свернула, засунула за пояс штанов, и прикрыла блузкой. Папку Вязьмина она вернула на место.

Дверь распахнулась, и удивлённое лицо Вязьмина искривилось в недоброй улыбке. Он прикрыл за собой дверь, повесил пальто и подошёл к Марии. Несмотря на разницу в возрасте — крысёныш младше на шесть лет — Вязьмин выглядел её ровесником, если не старше.

— И что это мы тут делаем?

Он говорил шёпотом, с каждым словом приближаясь всё больше. Наклонился к её уху. Волкова чувствовала его дыхание на своей шее. Он же нависал над ней, прижимая к столу.

— Ты говорил, что с отчётом что-то не так. Я хотела исправить, — сухо ответила Мария.

Она, насколько могла, сохраняла спокойствие и молилась всем богам, чтобы он не стал распускать руки и не обнаружил скрученные ксерокопии за её спиной.

— И ты именно ради него пришла? После того как Никитич тебя официально отмазал? Или что-то задумала?

Вязьмин криво ухмыльнулся и наконец отступил. Мария выдохнула, направившись на выход.

— Я не знаю, что ты тут делала, но если что — знай, даже твои прошлые заслуги тебе не помогут. Выкинут в два счёта, — он говорил тихо, понизив тон. — Всё равно толку от тебя нет.

Мария замерла, вцепившись в дверную ручку.

— Да ты…

Копии упирались в поясницу. Стоило только выпрямиться или резко повернутся — блузка непременно бы задралась. Она почувствовала обжигающий взгляд Вязьмина в спину. Он наверняка улыбался. «И ведь прав, крысёныш».

Волкова ссутулилась, словно побитая собака, поджала губы и закрыла за собой дверь.

***

Сидеть в кабинете с хмурым Колесовым не хотелось. Дел было немного, и во время обеда Мария решила прогуляться в парке возле работы. Она взяла кофе и пару булочек с вишней по дороге к своему любимому месту. Обычно там было мало народа — за деревьями никто не замечал старой скамьи. Там она могла скрываться и погружаться в свои мысли.

Сидя на скамье и откусывая булку, Мария вчитывалась в ксерокопии дела о пропавшей Юле. Некоторые буквы плохо пропечатались, из-за чего приходилось щуриться.

Как Волкова и предполагала, свидетели были. Дети. Но их никто не допрашивал. «Даже не попытался!», — пронеслось в мыслях. Возможно, дело было в их возрасте, а возможно, Вязьмину было просто лень организовывать все условия для допроса.

Мария свернула бумаги и убрала в сумку. Осенняя прохлада щипала щеки, но горячий кофе согревал изнутри. Вскоре доела вторую булочку, допила кофе и выбросила стаканчик с упаковкой.

Волкова медленно поднялась, вытирая руки салфеткой и, посмотрев по сторонам, направилась в сторону работы.

В парке было безлюдно. У палаток с выпечкой и напитками не было покупателей. Под ногами хрустели листья, которые сорвались с веток самыми первыми. Мария спрятала руки в карманы пальто, пытаясь проиграть в голове диалог с начальником. Каждый раз ничего не получалось — она получала отказ. Если Олег Никитич узнает, что она залезла в кабинет Вязьмина и сделала копии материалов дела Юли Корнеевой, простым выговором не обойдётся.

— Рискни, Волкова, чего тебе терять? — сказала вслух Мария, неожиданно для себя.

Оглядевшись, в надежде что её никто не слышал, она ускорила шаг, набираясь решимости. Но мерзкий голос Вязьмина продолжал подзуживать где-то в голове. Решимости поубавилось, стоило мыслям как стае ворон, заполонить сознание.

***

Олег Никитич сидел в своём кабинете с видом замученного человека, которому приходится всё тащить на себе. Волкова коротко постучала и после разрешения вошла.

— Волкова? — Он поднял на неё взгляд, откладывая многочисленные папки с документами в сторону. — Присаживайся.

Волкова кивнула, села на самый дальний стул, будто опасалась, что толстые пальцы начальника сомкнутся на шее, и кивнула на графин. Налив воду в гранёный стакан и сделав пару глотков, Мария осмелилась посмотреть в глаза начальнику — он уже барабанил пальцами по столу.

— Олег Никитич, прошу, отдайте дело Юли Корнеевой мне.

Начальник шумно вздохнул, откинулся на спинку стула и выжидающе смотрел в глаза Марии. «Какая из тебя Волкова», — подумала она и тут же отвела взгляд.

— Вязьмин не станет искать девочку, у него и так полно дел…

— Это он тебе сказал? — перебил Олег Никитич.

— Н-нет.

— Тогда с чего такие выводы? Вязьмин — прекрасный специалист. В отличие от тебя, у него за спиной множество успешных громких дел. В том числе, если ты помнишь, поимка серийника.

Мария замолчала, сложив руки в замок с такой силой, что костяшки мгновенно побелели. «Конечно помню, я же его ловила», — подумала она и снова посмотрела на начальника.

— До матери добрались только на третий день. Вы сами просили меня осуществить первичный допрос. Я уже не говорю о том, что он не опросил маленьких свидетелей. Вы же понимаете, такая морока ему не по душе, — выпалила Мария и снова замолчала.

Олег Никитич придвинулся ближе к столу, прищурился, внимательно оглядывая свою сотрудницу.

— Волкова, если я узнаю, что ты роешься в чужих делах без моего ведома… Или что? Вязьмин снова захотел работать в паре?

— Нет, — слишком резко ответила Мария.

— Волк… — его тон стал мягче. — Маша, я понимаю, что ты хочешь вернуться в строй. Вы с Вязьминым были лучшей командой. Не знаю, какая кошка между вами пробежала… Но не тащи личное в работу. — Олег Никитич устало потёр глаза, махнул рукой в сторону двери и повернулся на стуле к окну. — Дело останется у Вязьмина.

— Но…

Толстая ладонь ударила по столу, и ручки покатились, поочередно падая на пол.

— Если я только узнаю, что ты лезешь не в свои дела, то отправлю тебя в бессрочный неоплачиваемый отпуск. Ясно, Волкова?

Начальник нахмурился, и его пухлые щёки тут же покраснели. Казалось, галстук сдавил горло с такой силой, что ему трудно было выговаривать каждое слово.

Мария кивнула, молча встала и покинула кабинет.

День доработала с трудом. Казалось на неё вылили пару вёдер помоев и заставили так ходить весь день. Она даже ушла пораньше с работы, чего себе почти никогда не позволяла.

***

На столе вперемешку лежали копии листов из дела о пропавшей Юле. Рядом стоял наполовину пустой стакан с виски, а в пепельнице дотлевала до фильтра не первая сигарета.

Было уже за десять вечера. Мария сидела в тусклом свете оранжевого абажура, удерживая голову двумя руками. Слова Вязьмина переплетались с угрозами начальника и долбили по ушам с двух сторон. Как только доходило до пика, Мария делала глоток, после которого слова начальника и Вязьмина теряли чёткость.

— Нет успехов, ха. Будто у Вязьмина они без меня есть, — прошипела она, сделала ещё один глоток, опустошила стакан и наполнила его снова. — Да он только и делал, что сидел на заднице ровно, пока я скакала по чёртовым заброшкам и подвалам за всякими мудаками.

Новая порция была выпита слишком быстро. Мария скривилась, терпкая жидкость обожгла горло. Дрожащая рука дотянулась до открытой пачки сигарет и вытащила одну. Зажав её губами, она чиркнула спичкой, поднеся её к сигарете.

В тёмном стекле дёргалось отражение огня, но Волкова его не замечала. Она увидела своё измученное лицо в окне. Под глазами снова появились тёмные мешки, казалось, морщин даже стало больше. Кое-как завязанные в хвост волосы и вытянутая одежда.

Спичка обожгла кончики пальцев, Мария отдёрнула руку и выругалась, выплюнув сигарету. Она знала, что её поможет. Поднявшись из-за стола, пошатнулась, схватилась за край столешницы, затем ушла в ванную.

***

Музыка была настолько громкая, что невозможно было услышать собственные мысли. Волковой это было на руку. Танцпол был забит отдыхающей молодёжью, среди которой нет-нет да мелькали такие же возрастные гости, которые пытались вернуться в молодость.

Мария шла сквозь толпу, даже не касаясь никого плечами. Казалось, люди сами расступаются перед ней, как воды перед Моисеем. Она уже поймала на себе пару взглядов потенциальных избранников. Повесив кожанку на спинку барного стула, попросила бармена налить виски и разбавить его колой.

Сев вполоборота к барной стойке, Мария начала игру на выбывание. Кандидат возле колонны слишком уверенно направился в её сторону. Она демонстративно отвернулась. Другой криво улыбнулся — знакомый рот, кажется, встречала его на своей подушке. Тоже нет.

— Это вам от того мужчины, — сказал бармен, подвигая бокал на тонкой ножке с белым вином.

Мария выпрямилась, посмотрев туда, куда указывала рука бармена и увидела мужичка. Он был не высокий, с толстой цепью на шее. Взгляд сразу выловил маленькую деталь, стоило лучу софита скользнуть по его руке: на безымянном пальце белел след от кольца. «Перед входом спрятал, красавчик», — съязвила про себя Волкова.

Мария позвала бармена и попросила вернуть знак внимания. Мужчина этого не оценил и, нахмурившись, начал двигаться в её сторону. Она подпёрла голову рукой, осматривая отвергнутого без особого интереса.

— Не понравилось вино?

Раздался гнусавый голос прямо над ухом. Мужчине пришлось встать на носочки, удерживаясь за стул, лишь бы дотянуться. Мария хмыкнула, наклонилась к горе-жениху и сказала как можно громче:

— Нет, не понравился даритель.

Она снова расправила плечи, возвышаясь над мужчиной. Теперь он казался ещё ниже. Он насупился, желваки заходили, а на лбу вздулась вена.

— Слышь, овца.

Он схватил Машу за руку, силы в нём оказалось больше, чем она думала. Предплечье сразу же заныло, а стул предательски качнулся, едва не сбросив её.

Что произошло дальше, Мария толком не разобрала. Перед ней мелькнули широкие спины трёх молодых парней, которые оттеснили коротышку.

— Всё в порядке?

Юноша наклонился к Волковой осматривая оставленный след пальцев на руке. Мария машинально кивнула, не до конца понимая, что обращаются к ней.

— Может, льда? — Молодой человек щёлкнул пальцами и бармен тут же поставил стакан со льдом рядом с Машей. Юношу взял его в руку.

— Всё ок.

Она подняла глаза и увидела довольно юное лицо. Он смотрел на неё, крепко сжимая в руке стакан со льдом, не зная куда его деть. Мысленно поставила у себя галочку и любезно улыбнулась.

— Спасибо за помощь, — сказала Мария.

— Да не за что. Я Матвей.

Шестерёнки в голове моментально закрутились. Мария окинула взглядом парня — хорошо сложен, высокий. «Слишком молод. Но разве это не очередное доказательство для тебя, Волкова?» — пронеслось в мыслях.

— Катя. — Решила соврать она. «Ради одной ночи представляться не стоит». Маша протянула руку и почувствовала на ней его губы.

— Очень приятно, Катя.

***

Крепкие руки блуждали по телу Марии, пока она пыталась нащупать выключатель. Что-то полетело с комода и разбилось, но ей было всё равно. Жаркие поцелуи затуманили рассудок, покрывая шею. Мария старательно вытягивала её, что бы не смущать молодого любовника своей, как её казалось, дряблой кожей.

Дверь захлопнулась — глаза открылись. Мария стояла в коридоре своей квартиры в объятиях совсем юного парня. В клубе выяснилось, что ему всего двадцать два года — разница в девятнадцать лет.

— Дай мне минутку, — прошептала она, вырываясь из его хватки.

Заперевшись в ванной, Волкова ухватилась за раковину, не способная сделать вдох. Словно в горле что-то встало поперёк и расширялось. Она смотрела в зеркало, пытаясь собраться с мыслями.

Открыла кран сильнее. За шумом воды не было слышно, как неровно она дышала.

— Он тебе в сыновья годится, ненормальная, — прошептала она самой себе. — Ну и что, ты же для этого и ходишь по клубам? Доказать себе, что всё в твоих руках — стоит только пожелать? — сама себе дала ответ.

Дыхание постепенно выровнялось, и отражение одобрительно улыбнулось. Быстрый горячий душ, переоделась и она была готова.

Мария вышла из ванной, и комната тут же наполнилась тёплой влажностью. Чёрное кружевное бельё обтягивало тело — купила пару дней назад. Как знала. Алкоголь смягчал границы отгоняя тревожные звоночки.

Он лежал на разобранном диване, упираясь локтями. Молодой, уже готовый — без одежды. «Двадцать два года, совсем малыш» — подумала она. Мария медленно приближалась, контролируя каждый шаг. Споткнуться или потерять равновесие было непозволительно.

— Не трогай, — сказала она, когда его руки потянулись к её талии. Голос был низкий, спокойный, манкий. Он послушно кивнул, хотя по глазам было видно, как ему не терпится сорвать с неё кружева.

Она сама развязала ленточки, медленно, демонстративно. Бельё упало, и Мария осталась абсолютно нагая, наслаждаясь, как молодой взгляд блуждает по её телу, как прерывается дыхание юноши. Наслаждалась его беспомощностью.

Сев верхом, она начала двигать бёдрами — медленно, вверх, вниз. Его дыхание участилось, он подался навстречу, но она оттолкнула его, ускоряя движения. Он потянул к её груди руки, напрягся. Она ударила по рукам и задвигалась агрессивнее, резче. Он сжал губы и кончил.

— Прости… — прошептал Матвей.

Мария перевернулась на спину, уставившись в потолок. «Типично. Совсем мальчишка», — подумала она.

Матвей продолжал извиняться. И ей это быстро надоело.

Она ухватила его за волосы, резко, без нежностей. Он вздрогнул, но послушно последовал. Его лицо оказалось между её ног.

— Молчи, — выдохнула она, но просить уже было не нужно.

Сначала он неловко двигал языком, не зная, что делать, но Мария направляла его, удерживая за волосы, как за поводья. «Вот так». Её тело отвечало импульсом на каждое его прикосновение. Когда он наконец нащупал нужный ритм, Мария прогнулась в пояснице. От виски ещё кружилась голова. Но теперь это не мешало: движения задавала она.

Посмотрев на его лицо, как он пытался угодить ей и послушно следовал малейшему движению руки, она улыбнулась. В какой-то момент хватка ослабла и, боясь потерять контроль, она сильнее сжала пальцы не боясь сделать больно. Он не прекратил, наоборот, становился ещё настойчивее.

После очередной волны удовольствия она отпустила поводья. Расслабилась. Матвей навалился на неё, уложив голову на грудь. На бедре она почувствовала его новую волну возбуждения. Мария приподняла бровь, а на лице появилась смесь сомнения и азарта. «Опять?» — Волкова потянула его за подбородок.

***

Телефон пиликал уже полчаса и не собирался затихать. Мария ненавидела себя за дурацкую идею поставить бесконечный рингтон на смс. Но пропустить важное сообщение с работы оставалось её главным страхом. И надеждой одновременно.

Поднявшись с кровати, она осмотрелась. На часах было всего шесть утра. Вчерашнего гостя уже не было, а на столе виднелся белый листок сложенный пополам. Его номер телефона и короткая записка: «У меня пары, увидимся позже?». На коже ещё держался запах его одеколона, но теперь он не пьянил, а раздражал.

Телефон наконец замолк, но лишь на секунду, чтобы оповестить о новом сообщении. Волкова начала рыться в вещах на полу в поисках мобильника. Спустя несколько минут она нашла его в кармане пальто у входа.

— Кому я так срочно понадобилась? — бубнила Волкова, пытаясь сосредоточить взгляд на маленьком экране.

Номер был незнаком. Зайдя в ванную, она открыла сообщения.

«Мария, это Максим. Мы можем поговорить?» — первое сообщение.

«Я заеду за вами домой, буду через 10 минут» — второе.

«Мне подняться? У вас всё хорошо?» — третье.

— Если бы ты только знал, — ухмыльнулась Волкова и тут же осеклась.

Вытаращив глаза, она подбежала к окну. Машина Максима стояла у подъезда, а сам мужчина докуривал сигарету. Она заметалась по комнате, выбрасывая пустую упаковку от презервативов, подбирая разбросанные вещи, запихивая часть из них под диван, затем пробежала в ванную — срочно привести себя в порядок. Насколько это возможно.

Звонок в дверь заставил выйти из ванной раньше. Мокрая, обёрнутая в полотенце, она посмотрела в глазок и замерла. За дверью стоял Максим. Всё такой же невозмутимый. «Прекрасно. Просто прекрасно».

Глава 3

Глава 3

Гул закипающего чайника прервал тишину. Мария в спешке переодевалась в ванной, сшибая с полки то тюбик с пастой, то стаканчик с щеткой. «Была бы квартира побольше. Или что, сироты не плодятся?!» — вертелось в голове. Через дверь она слышала, как звенела ложка, ударяясь о край чашки. Собрав волосы в хвост, сделала глубокий вдох, потёрла горящие щёки и вышла из ванной комнаты.

Максим сидел за столом как примерный семьянин. Руки сложены в замок, серьёзный взгляд в окно. Именно так в детстве Мария представляла отца, которого никогда не имела. Легкая седина украшала волосы. Идеально отглаженный воротничок выглядывал из-под кардигана. Прислонившись к дверному косяку, она стала тщательнее рассматривать мужчину. Немного сутулый, высокий, всегда молчаливый.

На столе стояли две чашки — пар тонкой струёй поднимался к потолку — лежали пара бутербродов с сыром и пара с колбасой, которая пролежала в холодильнике уже недели полторы. Она давно подсохла, с трудом резалась, не говоря уже о том, чтобы откусить. Но Максиму удалось порезать её на тонкие, практически полупрозрачные колёсики.

— Я похозяйничал. Ничего? — пробасил он.

Мария встрепенулась и сделала вид, что поправляет искусственные подсолнухи в вазе, затем кивнула. Взгляд зацепился за белую бумажку, которая лежала на столе. Горло сжалось, а по телу прошлась армия мурашек. Почему-то ей было важно, чтобы Максим эту записку не увидел. «А что, если уже видел?» — подумала она, подошла к столу и, делая вид, что смахивает крошки, накрыла ладонью листок.

— Сахар нашёл? — спросила она, с невозмутимым видом.

— Да. В шкафу.

«Конечно. В шкафу. Не на столе же, рядом с номером телефона студента».

— Так… о чём ты хотел поговорить? Не замечала за тобой таких хобби.

Максим обхватил чашку руками. В них она была совсем крохотной.

— Хобби? — переспросил мужчина, делая глоток. Его брови вопросительно изогнулись, а в глазах повисло непонимание.

— Ага. Разговоры. Я не видела, чтобы ты кому-то говорил больше пары предложений. — Мария сунула бумажку в карман и села за стол напротив Максима.

Он проигнорировал её выпады, за что она мысленно его поблагодарила. Шумно выдохнул, почесал затылок и ещё раз взглянул в окно, будто ожидал какого-то знака.

— Есть свидетель.

— Да, дети. Я видела отчёт, — перебила Мария, уверенная, что Максим влез в дело Юли, и пытался оказать ей медвежью услугу. От чего раздражалась сильнее.

— Нет. Есть ещё один. Формально он ребёнок, пацан лет тринадцати - четырнадцати. А раз ты не ведёшь это дело, то поговорить с ним можешь. Не как следователь. — Максим с каждым словом понижал тон голоса, пока не перешёл на полушёпот. Он повёл бровями, опустил взгляд на стол и сделал пару глотков, пожав плечами. Бутерброды не трогал.

— Вязьмин.

— Что Вязьмин?

— Почему ты не рассказываешь это ему? — Волкова схватила бутерброд с чёрствой колбасой и откусила. На миг замерла, боясь сломать зуб или поцарапать нёбо. Но на удивление колбаса жевалась легко, будто совсем свежая.

— Я всего лишь водитель, он не станет меня слушать. А вот тебя… — Максим снова пожал плечами, откидываясь на спинку стула.

— Меня тем более. Он спит и видит… Стоп. А откуда у тебя эта информация?

Мария чуть наклонилась, положила бутерброд, и сложила руки на столе в замок, пристально посмотрев на Максима. Если бы не взлохмаченный вид и всё ещё влажные волосы, она бы могла навести жути. Как следователь. Максим отзеркалил её движения, не прерывая зрительного контакта.

— Остались связи. От прошлой жизни.

Волкова прищурилась. Мужчина ухмыльнулся. Он первым отвёл взгляд на окно, будто уступая старшему следователю эту игру в гляделки. Мария забарабанила пальцами по деревянной поверхности, пытаясь поймать хоть одну мысль в своей голове. Что от неё требовалось? Ехать на работу и доложить всё начальнику? Вязьмину? Они опять от неё отмахнутся. Самой допросить мальчишку? Тогда можно потерять работу. «Думай, Волкова, думай», — раздавался голос эхом в голове.

— Поехали.

Она хлопнула по столу рукой, отчего Максим даже не вздрогнул. Откашлявшись, допил чай, встал и направился к двери.

— Я буду в машине, — кинул он и захлопнул за собой дверь.

Волкова не отреагировала, только включила фен в розетку и его гул заглушил все звуки дома.

***

Пахучка в машине всё ещё висела на своём месте и фонила хвоей. Не то что бы в этом была какая-то необходимость, парфюм Максима Марии нравился больше, но сказать об этом не решалась.

Она крутила пуговицу на своём пальто, вытягивая шею и вглядываясь в каждого подростка, который проходил мимо машины.

— Он? — дёргая ногой спросила Мария.

— Нет, — тихо ответил Максим.

— А этот?

— Нет, — он выдохнул и посмотрел в зеркало заднего вида. — Я тебе скажу, когда увижу.

Мария кивнула, но не перестала всматриваться в лица детей. Они находились от её дома недалеко — пару кварталов. Максим рассказал, что мальчуган ходил в гости к однокласснику и кое-что видел из окна. А вот что он увидел, Волковой предстояло узнать. «Главное — не получить по шапке», — подумала она, когда взгляд зацепился за невысокого паренька, на вид лет тринадцати.

Он, ссутулившись, семенил мимо домов, крепко держа в руках футляр от скрипки и пакет со сменкой. Листья прилипали к подошве начищенных лаковых туфель, на которых Мария заострила внимание. «Совсем не по погоде», — промелькнуло в голове. Мальчик изредка оглядывался, как будто проверял нет ли за ним хвоста.

— Пошли.

Максим вышел из машины и по-джентельменски открыл дверь, протянув руку. Маша на секунду замешкалась, не припоминая такого галантного поведения у мужчин на её работе, но приняла этот жест. Или она просто обычно выходила раньше, чем кто-либо мог за ней поухаживать.

Они направились за мальчиком и почему-то Максим решил не спешить. Он вытянул локоть в сторону Маши, даже не посмотрев на неё. Она скосила глаза и проигнорировала жест, сунув руки в карманы. На улице появлялось всё больше детей с огромными рюкзаками и полосатыми пакетами со сменкой. Сонныеи явно недовольные своим походом в школу.

— Чего мы ждём? — спросила Мария и взглянула на Максима. Он не сводил взгляда с мальчишки.

— Он сейчас завернёт за угол, там не так много людей, — отчеканил Максим и кивнул. Мальчик и правда завернул за угол через пару метров, и только тогда Волкова со своим водителем прибавили шагу. Нагнали они его, когда он проходил в арку девятиэтажного дома, во дворе которого стояла небольшая музыкальная школа.

— Юра Мельников? — неожиданно дружелюбным тоном заговорил Максим. Такой тон она слышала у отцов, зовущих детей домой или воспитателей в интернате.

Мальчик обернулся. Сжал пакет со сменкой сильнее, из-за чего ручки натянулись, и попятился назад, пока не наткнулся спиной на стену.

— Д-да, — дрожащим голосом ответил он.

— Мы из сле…

Максим не дал договорить Маше, вынул из кармана красную продолговатую корочку и вручил Юре. Это было школьное удостоверение.

— Держи, нашёл у дома в паре кварталов отсюда, — улыбнулся Максим.

Мари засмотрелась на улыбку. Обычно хмурый, молчаливый мужчина в данный момент показался ей совершенно с другой стороны. Было в нём что-то располагающее — отеческое. Юра выдохнул и ослабил хватку. Забрав удостоверение, он закивал и рассыпался в благодарностях, несколько раз открыв красную корочку и убедившись, что там точно его имя и фотография.

— И корочку ты, конечно же, нашёл? — прошептала Мария наклонившись к Максиму.

— Нашёл.

Максим отстранился от следователя и достал какую-то фотографию из кармана.

— Юра, скажи мне, пожалуйста, а ты случайно не видел эту девочку? Моя племянница. Может, видел по новостям? — спросил Максим, протягивая фотографию Юли.

Юра потянул фото за уголок и тут же вернул назад, отводя глаза. Он замотал головой, а его плечи опустились. Мария снова посмотрела на ботинки. Идеально начищенные, блестящие, казалось, в них она могла разглядеть своё отражение лучше, чем в старом зеркальце.

— Тебя мама попросила не говорить? Боится, что ты угодишь в неприятности? — как можно мягче спросила Мария. Однако подобрать правильной окраски голосу, как это сделал Максим, у неё не получилось.

Юра замер, закрутил ручки пакета в руках, затем отвернулся. Повисла тяжёлая тишина, когда каждый от друг друга чего-то ждёт. В арке загудел ветер и пакет в руках Юры противно заскрипел. Минуту Мария и Максим стояли в ожидании, что мальчик ответит, но он молча смотрел куда-то вдаль и только взгляд метался из стороны в сторону.

— Беги на занятия, а то опоздаешь. Извини, если напугали, — сказал Максим и похлопал мальчика по плечу.

Тот вздрогнул, машинально кивнул, и зашагал к школе. Настороженная похода сменилась подавленной: плечи опущены, голова виновато повисла, а руки болтались плетьми.

Мария сделала глубокий вздох. Пристально посмотрела на Максима, покачала головой и, развернувшись на каблуках, направилась в противоположную сторону.

— Постойте, — робко сказал Юра и обернулся.

Он посмотрел по сторонам и подошёл ближе к Максиму. На Марию даже не смотрел.

— Только вы никому не говорите, что я вам рассказал. Мама будет злиться, — прошептал он.

Максим закивал и наклонился к мальчишке ближе. Марии пришлось напрячь слух, чтобы не пропустить ни единого слова. Подходить так же близко она не стала, боясь спугнуть мальчика.

— Я тогда был у Сашки, ну… У одноклассника. Мы играли в приставку. Ему отец привёз её из этой… — Он запнулся о мысль и почесал затылок.

— Америки? — неуверенно уточнила Мария.

— Не-е-е. Командировки, — чуть увереннее сказал Юра. — И в пять часов я увидел, как этот уводит девочку. Я подумал, что это её отец, — он шмыгнул носом, который от прохлады стал краснеть. — А потом по новостям увидел, что она пропала. И всё.

— А где ты это увидел? — спросил Максим.

— Я из подъезда выхожу. А он её на руки и понёс, а она плакала. Но негромко. А он такой здоровый, высокий, страшный.

— А во сколько ты это увидел говоришь? — спросила Мария, мысленно делая заметки, что мальчик всё видел выходя из подъезда, а не из окна, как сказал Максим.

— В семь. Мама позвонила и сказала идти домой.

— Ты сначала сказал в пять, — поправила Волкова.

Юра сильнее закрутил ручки пакета.

— Ну… Я не помню. После маминого звонка это было.

— А день? — спросил Максим.

— Хм, — Юра задумался. — Семнадцатое сентября… Да, точно. Восемнадцатого контрольная была.

— А куда он понёс девочку? Может видел? — спросила Мария не уследив за интонацией. Старший следователь прорывался наружу. Максим откашлялся и осторожно коснулся её локтя.

— К соседнему дому, номер я не знаю. Он ещё стоит вдоль леса, только… — Юра снова задумался, будто просматривал воспоминания снова и снова.

— Только? — Максим сунул руки в карманы.

— Мне показалось он не пошёл в подъезд, а за дом, в сторону лесу. Но я не уверен. — Юра пожал плечами.

— Спасибо, Юр. Беги, а то опоздаешь, — сказал Максим и протянул руку Юре.

Обменявшись рукопожатиями, мальчик побежал в сторону школу, на этот раз без оглядки и в более приподнятом настроении.

Мария проводила подростка глазами, затем достала из кармана сигареты и закурила. Она бы не отказалась и от виски, но нужно было ещё заскочить на работу. Предложила Максиму угоститься. Тот не отказался и прикурил, выпуская клубы дыма.

— И? Что дальше? — спросила она, делая очередную затяжку.

— Ты тут следователь, ты и скажи, — ответил Максим, покосился на Волкову и ухмыльнулся.

Маша закашлялась, выплёвывая облака дыма. То ли сильно затянулась, то ли организм давал понять, что пора с этой привычкой завязывать.

Взгляд задержался на сигарете. Когда окурок обжёг подушечки пальцев, Волкова пришла в себя, выкинула его и огляделась. Максим шагал в направлении машины, а рядом с сапогом Марии валялась его истлевшая сигарета.

Она поспешила за ним.

***

Как и ожидалось, Марию в очередной раз обделили работой. Она завела «тайную» папку, куда подшила записи разговора с юным свидетелем. Показаниями это ещё не было. А вот объясняться перед начальством, откуда у неё копии чужого дела, совсем не хотелось бы.

Колесова отправили в командировку, поэтому кабинет был полностью в её распоряжении. Вязьмин тоже куда-то уехал, из-за чего даже дышалось легче. Она с особой скурпулёзностью расписывала все известные детали пропажи Юли Корнеевой, пытаясь хоть за что-то зацепиться.

Когда часы на стене показали, что пора обедать, Мария вышла из кабинета, захватив ту самую папку.

На улице с двумя стаканчиками кофе стоял Максим, опершись на машину. Как только он увидел Волкову выходящую из дверей, сразу выпрямился и развернулся к ней всем корпусом, протягивая стаканчик.

— Приглашение на обед? — спросила Мария.

— Можно и так сказать, — был ответ.

Взяв стаканчик, сделала пару глотков. Обхватила его обеими руками, сильнее сжимая. Максим достал из машины пакет и указал в направлении парка.

Людей было немного, Мария дошла до своей любимой скамьи и расположилась на ней, оглядываясь по сторонам. Максим сел рядом, порылся в пакете и протянул Маше булочку с вишней. «Какой внимательный», — подумала она и улыбнулась.

— Спасибо, — сказала и зашуршала упаковкой.

После молчаливого обеда в урне рядом лежали пустые стаканчики из-под кофе и упаковки от сдобы. Мария погрузилась в свои размышления о Юре и о его маме. Она не понимала, почему женщина настаивала на молчании сына, когда пропала маленькая девочка. И такое она наблюдала не раз. В таких страшных ситуациях родители, стараясь защитить детей, часто утаивают самую важную информацию.

— О чём думаешь? — спросил Максим.

Мария пожала плечами. Откровенничать не хотелось. Тем более, когда в мыслях то и дело проскальзывало сожаление об утренней вылазке.

— Да так. Думаю, как эту информацию передать Вязьмину, чтобы он не выкинул её и не сдал меня с потрохами, — Мария усмехнулась. — Хотелось бы доработать до пенсии. Тем более недолго осталось.

— Понятно.

Максим сказал это сухо, будто разочаровался в человеке раз и навсегда. Марии же послышалось: «Другого от тебя я и не ждал». Кожу защипало, как будто ошпарили. Она повернулась к нему, скрещивая руки на груди.

— Прости?

— М?

— Понятно, — передразнила она. — Что? Что ты хотел от меня услышать? Сам вылетел с работы и меня на это подбиваешь?

Максим напрягся. Мария зажмурилась и закрыла лицо руками. «Идиотка!» — процедила она мысленно. Через мгновение послышались удаляющиеся шаги. Когда Волкова открыла глаза, соседнее место на скамье пустовало, а Максим скрылся среди полуголых деревьев.

***

На работе было удивительно тихо. Ни бомжей, ни пьянчуг, ни проституток. Местный обезьянник пустовал, а по коридорам разносились только запахи кофе. Принтер гудел и выплёвывал новые партии копий. В такие моменты работники забывали, что они в этом здании всего лишь гости и, как только доделают ремонт, следственный комитет переедет в новое здание.

Маша сидела во мраке кабинета, освещая лишь свой стол небольшой настольной лампой, которая устало склонилась над бумагами. Было уже за восемь вечера, но начальник требовал отчёты о прошлогодних делах именно сейчас, ссылаясь на какую-то проверку.

Подперев голову руками, Маша водила по буквам взглядом, моргая всё медленнее. Зевок за зевком. Рука выскользнула, и Волкова со всего размаху приложилась лбом о стол.

— Твою ж… — заскулила она, потирая место удара.

Взгляд зацепился за упавшую папку — ту самую, куда она подшила записи разговора с Юрой, и на работе подшила к ним ксерокопии, сделанные накануне.

— Тебе больше всех надо, что ли, — простонала она, посмотрев на дверь.

Гробовая тишина помещения становилась всё более неуютной. За окном было совсем темно и старый фонарь, подмигивая, не спасал ситуацию. Папка уложилась в стопку бумаг, которые Мария собиралась завтра отправить в шредер.

Она потянулась, ещё раз взглянула на часы, закрыла папку с отчётами и собралась уходить.

Резкий стук о стекло заставил замереть на месте. Мария всмотрелась — за окном всё та же темнота, мигающий фонарь и толстые ели.

Снова стук.

Волкова шагнула к окну, прищурилась, пытаясь рассмотреть, что там стучит. «Если что-то страшное — просто зажмурюсь», — с надеждой подумала. В такие моменты она жалела, что не носила с собой табельное оружие.

Стук.

— КАР!

Фонарь за окном загорелся ярче обычного и осветил силуэт крупной вороны. Она сидела на подоконнике и долбила своим клювом по стеклу. Мария могла поклясться, что птица следила за ней и, если бы не преграда в виде окна, то вцепилась бы когтями в глаза.

— Кыш! — Волкова замахала руками. — Проваливай.

— КАР!!!

Ворона ещё раз ударила клювом по стеклу, взмахнула крыльями и взлетела.

Волкова выдохнула, приложив руку к сердцу. Оно стучало так быстро — казалось, ещё немного, и вырвалось бы через горло наружу. Подойдя к окну, упершись руками в подоконник, Мария вгляделась в темноту. Вороны не было. Фонарь по-прежнему тускло моргал, пытаясь осветить хотя бы пятачок под собой, где стояли всего две служебные машины.

Обернувшись, она окинула взглядом кабинет и потянулась к выключателю лампы. Рядом лежала папка. Та, которую отложили на утиль.

Она ещё раз осмотрела кабинет. Никого. Только она, темнота и старая настольная лампа.

— Ну, попробую.

Маша взяла папку, отчёты, затем выключила свет и вышла из кабинета.

***

Олег Никитич сидел за столом, зевая каждую минуту. На столе были горы папок, не первая чашка кофе, судя по пустым пакетикам «3в1», и парочка эклеров.

— Заходи, — прохрипел он, откашлялся и отпил кофе.

— Вот отчёты, Олег Никитич. Я могу идти? — спросила Мария, положив отчёты на стол, дополняя эти бумажные горы.

— Иди, Волкова. — Олег Никитич широко зевнул, прикрывая рот рукой. — Иди.

Следователь кивнула, поджала губы, крепче стиснула оставшуюся папку и развернулась, направившись к выходу. Она остановилась. В голове звучал её собственный голос: «Иди. Расскажи ему! Попроси дело! Волкова, твою мать! Иди!!!», — и Мария не могла его заглушить.

— Что-то ещё?

Голос за спиной заставил развернуться, подойти к столу и, не ожидая разрешения, сесть напротив начальника. Мария налила воды из полупустого графина, сделала глоток и посмотрела в сонные глаза Олега Никитича.

— Олег Никитич, я нашла свидетеля по делу Юли.

— Соседки твоей, да, и что?

Начальник снова уткнулся в папки, что-то записывая к себе в ежедневник. Ему потребовалась ровно минута, до момента, когда слова Марии дошли до мозга.

— Волкова?! Ты оборзела??? Ты понимаешь, что я тебя сейчас могу уволить к херам и никакие заслуги не помогут!

Начальник забасил на весь кабинет, с каждым словом повышая голос. Он выпучил глаза, брызгая слюнями, пару раз ударил кулаком по столу. «Зато кофе больше не нужно», — подумала Мария и усмехнулась.

— Тебе ещё и смешно?! Волкова, скажи мне, ты совсем с ума сошла от безделья? — голосил Олег Никитич.

Мария стиснула зубы. Уж кто-кто, а она без дела никогда не сидела, пока Вязьмин не сделал из неё козла отпущения. «Спокойно, Маша. Возьми себя в руки», — обращалась она к себе.

— Я тебе что говорил? — не унимался начальник.

— Не лезть.

— И?

— Я нашла свидетеля.

— Как ты его нашла? Кто с ним вёл беседу? — Олег Никитич расстегнул пуговицу на рубашке, которая и так бы, после очередного всплеска ругани, оторвалась. Шея начальника напряглась, через слой жира проступили вены. — Ты представилась ему?

— Олег Никитич, выслушайте меня, а потом делайте что хотите. Я понимаю, вы запретили мне лезть в это дело, но…

Мария начала свой рассказ. Все свои наблюдения. Убеждала и начальника, и в первую очередь себя, что знает, что проверить первым делом.

Сначала лицо начальника побагровело. Казалось, даже надулось, как переполненный гелием шарик. Но чем больше приводила аргументов Волкова, тем спокойнее становился Олег Никитич.

— У меня получится. В конце концов, у Вязьмина и без Юли хватает крупных дел, — продолжала Волкова.

— Да и по этому делу за столько дней он мне так ничего и не предоставил, — внезапно согласился Олег Никитич. Мария замерла, но внутри ликовала так, будто ей сказали о повышении зарплаты. — Ладно, Волкова. Дело твоё. Но если что…

— Знаю, знаю. Голова моя полетит.

— Да ладно твоя. Тут моя полетит, — усмехнулся начальник, потирая шею. — Ладно, иди. Время покажет.

Марии хотелось кричать от радости, как бы глупо это не выглядело со стороны. «Но почему он так быстро согласился?», — подумала она и тут же осеклась.

— А Вязьмин?

— Я сам ему сообщу завтра. Иди уже, Волкова, не видишь, сколько тут дел у меня?! — хрипло ответил начальник, ещё слово и он бы точно потерял голос.

Мария широко улыбнулась, схватила свою папку и поспешила прочь из кабинета, пока Олег Никитич не передумал.

Сдав ключи от своего кабинета, Волкова вышла на улицу, вдыхая морозный сентябрьский воздух. Листва приятно шуршала от ветра, вдали прогуливались люди с собаками перед сном, кто-то, как и Волкова, шёл домой с работы.

— Кар! КАР!

Следователь вздрогнула, обернулась, поправляя ворот пальто. На сухом дереве сидела та самая огромная ворона. Маша поспешила домой, изредка оборачиваясь и всё ещё ловя на себе взгляд чёрной птицы.

Глава 4

Выходные Мария провела дома. На столе скопилась толпа немытых кружек со следами засохшего кофейного порошка. Пепельница молила об очищении — окурки, наваленные друг на друга, еле держали равновесие.

Подшивки из дела Юленьки хаотично лежали на столе. Глаза цеплялись за каждую букву, в надежде найти ту самую спасительную зацепку. Мария старалась думать о том, что мог упустить Вязьмин и проходилась по знакомым строчкам снова и снова.

Будильник противно запищал. Мария хлопнула по кнопке, которая находилась сверху, и будильник замолчал. Она не спала. Уже была одета и готова бежать на работу, просить организовать детского психолога на весь день и узнать, что за леший такой напугал детей.

В сказочную версию она, впрочем, не верила. Детская фантазия способна на многое. И совершенно обыденные вещи, такие как бомжи, например, превращались в существ из страшилок. Сунув папку в сумку, Волкова окинула взглядом квартиру, которую превратила за выходные в свалку, и закрыла дверь.

Выйдя из подъезда, вдохнула полной грудью прохладный воздух. Поправила лямку сумки и окинула двор взглядом. «Надеюсь, Юля, ты тоже дышишь», — промелькнуло в мыслях. Тело отреагировало дрожью заставив плечи дёрнуться. Сумка сползла с плеча. Мария снова её поправила и направилась в сторону работы.

Она остановилась возле массивных, железных ворот, напоминающих больше решётку. Ком подкатил к горлу, постепенно расширяясь и мешая сделать вдох. Максим крутился возле машины, смахивая налетевшие жёлтые листья, изредка посматривая по сторонам. Мария сжала ремешок от сумки, обернулась, ожидая, что кто-нибудь пойдёт в здание и она прошмыгнёт рядом.

Максим выпрямился, как только его взгляд уловил знакомый силуэт. Он смотрел прямо на Волкову, которая стояла как трусливый подросток возле бетонного столба, прямо за воротами. Поправил воротник и открыл дверь машины. Мария решила, что это её шанс пройти незамеченной. Она опустила голову и быстро зашагала ко входу, проклиная каблуки, которые слишком звонко стучали по асфальту.

— Мария.

Она остановилась. Голос Максима резанул по спине. Кожу неприятно защипало, а лёгкие сжались с такой силой, что невозможно было сделать вздох. Затем она обернулась, стараясь нацепить на лицо одну из своих масок безразличия.

— Максим.

— Поздравляю, слышал, ты всё же добилась своего. Дело твоё.

Кончики губ Максима дрогнули в подобие улыбки. Щёки Волковой загорелись. После вчерашнего она никак не ждала от него поздравлений. Вообще ничего не ждала. Если бы он сделал вид, что её не существует, она бы поняла и подыграла.

— Да, типа того, — пробормотала Мария и отвернулась, скривила мину, будто дала неправильный ответ на экзамене и сделала шаг.

— Мария.

«Не буду я извиняться», — подумала она и обернулась. Взгляд упал на стаканчик с кофе и вишнёвую булочку, которые Максим протянул ей. Волкова готова была взвыть от неловкости. Опустив плечи, она приняла угощения и встала в полоборота. Максим, с невозмутимым видом, достал жёлтую тряпку и начал протирать стекла.

— Я должна извиниться, — сказала Мария. «Знал бы ты, каких усилий мне это стоит».

— Нет, — резко ответил Максим.

Мария машинально сжала булочку и красная начинка просочилась сквозь тесто. Благо выпечка была в упаковке.

— Что? — спросила Мария, готовая выплеснуть всё своё возмущение.

— Не должна. Всё в порядке, — ответил он, не отвлекаясь от стекла.

Мария осталась стоять рядом. Руку грел стаканчик, во второй истекала джемом булочка.

— Ну, спасибо, наверное, — неуверенно сказала она, не понимая куда себя деть.

— Пожалуйста, — был ответ.

Он так и не посмотрел на неё.

До дверей она дошла не сделав ни одного глотка.

***

Мария пристально рассматривала дело Юли, снова пытаясь найти хоть малейшую зацепку, кроме лешего. Ничего. Она перечитывала листы снова и снова. В голове были лишь насмешки Вязьмина. Она представляла как он ехидно улыбается на очередном собрании Никитича, и ликует, когда Марию отстранят от дела.

Дверь открылась и в кабинет ввалился Колесов, держа в руках стопку папок, упираясь в верхнюю подбородком придерживая.

— О, Волкова, сегодня не такая мятая, — ухмыльнулся он и папки с грохотом повалились на пол. — Да бля… Это всё из-за тебя, Волкова.

— Карма та ещё сука, Колесов, — сказала Мария, не отводя взгляда от дела. Внизу одной из страниц пропечаталось знакомое описание мужчины. Девочку с ним не видели, но он вызвал подозрение у местных старух и появлялся возле дома Юли довольно поздно вечером после пропажи.

Мария сощурилась, достала увеличительное стекло и пыталась разобрать буквы. Добрые пару строчек словно стёрли. «Чёртов Вязьмин, даже принтер нормальный не мог себе выбить».

— Ууу, совсем стара стала. Глазки уже не те, да? — Колесов был явно в хорошем настроении, судя по голосу.

Мария отложила лупу, схватила листок и подошла к Колесову. Он не торопясь раскладывал папки по ящикам, не обращая внимания на коллегу.

— Можешь помочь? Я разобрала, что был составлен фоторобот, но в деле его не нашла.

Колесов выдернул листок из рук Волковой и нахмурился. На его лице промелькнула лёгкая ухмылка, он вернул листок и сел за компьютер. Пальцы начали бодро что-то печатать и через пару минут из принтера вылез фоторобот.

— Держи. Поздравляю с делом, не оплашай только.

Мария ухватилась за лист, на котором был изображён незнакомый мужчина. Покосившись на коллегу, она положила фоторобот на его стол и скрестила руки на груди.

— Так просто?

— Что? — искренне удивился Колесов.

— В чём подвох, Колесов? Я тебя сто лет знаю. У тебя прыщ на заднице просто так не вскочит.

Мужчина откинулся на спинку кресла, сомкнув руки в замок. Он смотрел прямо в глаза Марии и улыбался.

— Почему ты от всех ждёшь подвоха? Я не Вязьмин. — Колесов развёл руками и закинул их за голову. — Фоторобот составлял я. Вязьмин решил не прикладывать его к делу, так как не видел связи. И мне он тоже не нравится, а с тобой я уже не первые десять лет работаю. Успокоил?

Мария закусила щёку изнутри, взяла фоторобот и вернулась к себе за стол. Ей хотелось поблагодарить коллегу, но слова застревали в горле.

В дверь постучали. Следом появилась голова Максима.

— Какие люди. Открывай сова, медведь пришёл, — воскликнул Колесов, подошёл к водителю и они обменялись рукопожатиями.

— Да я на минуту. Мария, Олег Никитич спрашивает нужен я тебе сегодня или он меня отправит в район с Вязьминым.

Уши Марии загорелись. Казалось, из них вот-вот пойдёт пар. Ей не хотелось уступать своего водителя крысёнышу, но и придумать причину, чтобы он остался, она не могла. Поджав губы, покачала головой и снова принялась рассматривать фоторобот.

— Можно? — спросил Максим, касаясь уголка листа.

Волкова кивнула. Такое лицо у Максима она видела впервые. Он покраснел, брови сошлись, образовав складку, а светлые глаза сделались цвета пасмурного неба.

— Ты его знаешь?

— Да. Приходилось ловить его некоторое время назад… — ответил Максим и понизил тон. — В прошлой жизни.

— Ааа, это тот мудак из-за которого тебя попросили с вещами на выход? — спросил Колесов.

Максим резко посмотрел на него и тот сразу вернулся на своё рабочее место. Мария вопросительно повела бровью, подошла к Максу и заглянула в глаза. «А вот и повод».

— Потом расскажу. Так нужен?

— Ты знаешь где его искать? — спросила Мария и прищурилась.

— Поехали.

Максим так быстро покинул кабинет, что Волкова не смогла сориентироваться. Пару секунд стояла как вкопанная, пока не услышала звук захлопывающейся двери. Собрав листы в папку, схватила сумку и пальто. Вышла из кабинета, чуть не сбив уборщицу с ног, и поспешила за Максимом.

***

Дорога до посёлка была недолгой. Где-то полтора часа. За это время успел пройти мелкий дождь, который часто называли грибным, и пару раз выглянуло солнце.

Машина остановилась возле старенького домика. Его давно не ремонтировали и, как и принято старикам, он постепенно горбился уходя глубже в землю. Краска давно облупилась, а некоторые наличники отвалились, прогнив под гнётом времени. Мария вышла из машины первой, не дожидаясь Максима. Она огляделась, поправляя рукава и вдохнула полной грудью. Запах мокрой травы напоминал о беззаботном детстве: маленькая Мария любила гулять по осеннему парку, прыгая по лужам. Во рту моментально всплыл вкус чая с малиной, который готовила мама по возвращению домой.

Волкова глупо улыбалась, смотря на неказистый домик. Максим опустил стекло и осторожно коснулся её руки.

— Мне пойти с тобой?

Маша вздрогнула. Вернувшись в реальность, расплескав всё то тёплое, что разливалось в груди, она покосилась на водителя. «Было бы неплохо», — промелькнуло в голове, но она тут же отмахнулась от идеи. За столько лет она впервые получила такое громкое дело. Теперь ей нужно было доказать, что она чего-то стоит. В первую очередь самой себе. И принимать помощь, тем более водителя, она не собиралась.

Покачав головой, Мария прошла к дому, вглядываясь в окна. Пыль облепила изнутри стёкла, скрывая за собой очертания мебели. Прищурив глаза, с трудом высматривала мутные силуэты.

Что-то тёмное двинулось к углу и затаилось. Волкова напряглась, пошарив по карманам пальто. Ничего, что могло бы ей помочь обороняться. В кармане брюк она нащупала ключи от дома, сжала их в кулаке и прошла ко входу.

Дверь держалась на честном слове. Ржавые петли частично отошли от косяка и в щели можно было заглянуть. Но было темно. Мария постучала. Дверь гулко задребезжала от прикосновений, но не открылась. Мария дёрнула за ручку. Изнутри было заперто на засов.

Тогда Волкова приложила ухо к шершавой поверхности дерева — оно неприятно кололо кожу. Шелуха некогда синей краски упала на плечо. Мария слышала лишь стук собственного сердца. Вздохнув, поджала губы, собираясь уходить. В доме раздался грохот раскрывающегося окна. Она выглянула за угол, но невысокий мужчина уже убегал в сторону леса.

Мария бежала за ним, чувствуя предательское покалывание в боку. Правое колено заныло, а сердце колотилось так сильно, что вот-вот вылезет из горла. За спиной раздался звук захлопывающейся двери автомобиля. Боковым зрением Мария увидела Максима. Казалось, данная пробежка не составляла для него никакого труда. Через секунду он уже оставил Марию за спиной и, рывком, повалил подозреваемого на землю, скрутив руки за спиной.

Поваленный мужчина зарычал, начал материться, и плеваться. Максим нависал над ним как коршун, сильнее надавливая коленом на позвоночник. «Это уже перебор». Мария остановилась в паре шагов, не в силах выдать ни одного слова. Одышка не позволяла нормально вздохнуть. Волкова наклонилась, упираясь в колени, и смотрела на Макса. Его лицо было напряжено. Вены на висках пульсировали, челюсть сжалась так сильно, будто ещё немного и послышится звук крошащихся зубов.

— Не… стоило… я бы и… сама… — Мария остановилась рядом, упёрлась ладонью в бедро. Воздуха хватало только на короткие вдохи. — Справилась.

Максим ничего не ответил. Выпрямился, поднимая подозреваемого за руки, и подтолкнул его к Волковой.

Перед Марией стоял невысокий мужчина, молодой, но по ссадинам на лице и гнилым зубам — он широко оскалился — было видно, что жизнь его не пощадила. Он стоял сгорбившись, потирая запястья. На костяшках красовались тюремные партаки, а на шее татуировка ангельских крыльев. «Иронично».

— Я ничё не сделал, чё вам надо ваще, — заверещал он и харкнул Максиму под ноги.

— А зачем тогда убегал? — удивилась Мария.

— А вы рожу своего друга видели? Я ментов за версту разгляжу.

Максим невозмутимо хмыкнул, закурил и отвернулся в сторону леса. Подозреваемый покосился на него, возможно, оценивая возможности для нового побега, потом покачал головой и снова посмотрел на Марию.

— Чё надо? — спросил он.

— Владислав Алексеевич, мы знаем за что вы сидели…

— Меня оклеветали. Она сама захотела…

Максим резко развернулся, схватил подозреваемого за плечо и надавил где-то, где кончается ключица. Мужчина взвыл, ноги подкосились и он рухнул на землю.

— Да чё надо-то, — простонал подозреваемый.

— Пропала девочка, рыженькая, с косичками. Узнаёшь? — Мария вытащила из папки фотографию и показала Владу. Тот посмотрел, скривился и харкнул на землю.

— Совсем ёбнулись? Ребёнка на меня повесить решили?

— Вас видели недалеко от дома, где жила девочка.

— И чё?!

Максим схватил подозреваемого за грудки и поднял в воздух. Он заболтал ногами. Щуплый, худой, до ужаса напуганный.

— А то, что такие как ты не меняются, — прорычал Максим.

— Ты чё, начальник, бля буду. Это же совсем ребёнок, а меня оклеветали тогда.

Максим ослабил хватку и Влад снова рухнул на землю, как мешок с костями.

— Мне восемнадцать было, а бабе моей… — Влад осёкся. — То есть Женьке пятнадцать. Почти шестнадцать, мы любили друг друга. А её мамаша…

— Меня не интересует твоё прошлое. Где ты был семнадцатого сентября? — Мария убрала фотографию в папку и прижала её к груди, как самое ценное, что было у неё.

— Я с друзьями в баню городскую ходил.

— Кроме друзей, кто может подтвердить?

— Да все кто там были, чё… Эта, на проходной бабулька такая, толстая с бородавкой на носу. — Влад почесал затылок, поднимаясь на ноги. — А да, ещё в сауне там днюху отмечали какие-то дядьки.

— Адрес бани?

— Воронова шестьдесят.

Мария посмотрела на Максима и покачала головой. Это здание находилось через три дома от места, где пропала Юля. Пока всё сходилось и он действительно мог просто там проходить.

— Мы проверим. А пока не уезжайте из города, Владислав Алексеевич.

Мария развернулась и направилась к машине. Максим выкинул бычок в траву, ещё раз окинул взглядом подозреваемого и зашагал следом.

— Постойте, — Влад подошёл к ним. — А сколько девочке лет?

— Тебе зачем? — Мария скрестила руки на груди, с прищуром посмотрев на Влада.

— Да, бабка ещё в детстве рассказывала, что по осени девочки пропадают. Сеструху двоюродную с нами не отпускала гулять. Тогда в деревне каждые три года соседские девчонки пропадали. Вот я и подумал, может маньяк этот опять… Ну…

Мария сморщилась, отмахиваясь от слов Влада. Максим открыл ей дверь и она села в машину, положив папку с делом рядом. Через минуту Максим завёл мотор, но продолжал сверлить взглядом мужчину.

— Думаешь есть в его словах правда? — спросила Мария.

— Думаю, почему его не пришили в тюряге за его грехи.

Машина двинулась и, сделав круг, вырулила на трассу в сторону города.

***

Максим остановился на заправке. Пока заправщик отрабатывал свои чаевые, Максим взял два кофе и протянул один Марии. Она сидела на заднем сидении, смотрела в окно, но сфокусироваться на чём-либо не могла. Мысли ворохом кружились в голове, и слова Влада никак не хотели растворяться.

Максим повернулся, отпивая кофе и с настороженностью посмотрел на Волкову. Она даже не пошевелилась. Пальцы становились красными от горячего стаканчика.

— О чём задумалась?

Знакомый голос вырвал из раздумий, Мария шикнула, одёргивая поочередно руки от горячего напитка. Наконец отпив кофе, Мария расслабилась. Тепло приятно согревало и на время удалось перестать крутить чужие слова в голове.

— Да всё о том же.

— Ясно, — коротко ответил Максим.

Мария коснулась губами стаканчика, и замерла, засмотревшись на зеркало заднего вида. В него были видны лишь глаза Макса: тоскливые, цвета пасмурного неба. Он смотрел на неё и, если ещё вчера она бы отвела взгляд, то сегодня что-то в нём притягивало. Стаканчик снова обжёг кожу, из-за чего пришлось дёрнуться.

— Горячо, — сказала Мария и мягко улыбнулась, делая очередной глоток. — Не хочешь мне рассказать?

— О чём?

— Откуда ты знаешь этого… члена общества? — Ещё один глоток.

— Это не интересная история.

Максим опустил глаза, сделал большой глоток и поставил стаканчик на бардачок. Затем положил руки на руль, но заводить машину не стал. Видимо, о чём-то задумался. Или вспоминал. Провёл большим пальцем по обшивке руля. Мария не хотела доставать расспросами, но какое-то детское любопытство подтрунивало её пересесть вперёд и выведать у него всё. Что она и сделала.

Максим удивлённо покосился, когда Волкова удобно устроилась на сидении пассажира спереди. Она неловко улыбнулась, поставила свой стаканчик на бардачок рядом с кофе Макса и, развернувшись вполоборота, посмотрела ему в глаза.

— Я слушаю, — настаивала Мария.

— Нам нужно ехать.

— Если бы у тебя не было и мысли мне рассказать, ты бы уже завёл машину и мы мчались бы по этой унылой дороге к нашему любимому и такому же унылому начальству. Давай, — сказала она и похлопала Максима по ноге.

Он проследил взглядом за её жестом, шумно выдохнул и откинулся на спинку кресла, скрещивая руки на груди. Ещё с минуту он молчал, но пристальный следовательский взгляд не оставлял выбора. Максим расслабился, опустил руки на колени, будто открывался Марии.

— Лет пять-шесть назад, может слышала, я работал опером.

— Мы тогда не пересекались, а сплетнями я не особо интересуюсь, — перебила Мария.

— Тогда одна семья написала заявление на восемнадцатилетнего урода. Он встречался с их пятнадцатилетней дочкой, ну и. Сама понимаешь. Он утверждал что по обоюдному, но девушка говорила обратное. В общем, я слегка не рассчитал силу при задержании, — Максим закрыл глаза и стал говорить почти шёпотом. — И при допросе. И при конвоировании его в зал суда.

— Удивил. Ты же всегда спокоен как слон.

— С тех пор — да. Терапия, все дела. Никитич настоял, но о работе опером я мог забыть. Только водитель. Жена ушла и забрала сына. Сейчас в Канаде с новым мужем и новым, соответственно, отцом. Всяко лучше чем такой как я, — последние слова давались ему особенно тяжело. Голос захрипел, взгляд потух ещё сильнее.

— Я не могу судить тебя не как отца, не как работника. Но человек ты хороший. Да и в нашей работе иногда сложно держать самообладание… С определённым контингентом.

Максим накрыл руку Марии своей. Она замерла, не в силах вдохнуть. Такой простой жест, но такой неожиданный от него. Волкова медленно убрала руку, схватила полупустой стаканчик с кофе и сделала вид, что очень сильно захотела пить, прикладывая стаканчик к губам. Максим вернул руки на руль и сосредоточился на дороге, повернув ключ зажигания.

— Просто не верь его словам. Тогда он всё свалил на девушку, сейчас придумал какую-то историю. У нас бы весь отдел на ушах стоял, будь его слова хоть на долю правдивы.

— Не знаю, Максим. Что-то мне подсказывает, что в этот раз всё не так просто, — Мария хмыкнула. — Если пропажу детей в принципе можно называть чем-то простым.

Максим покачал головой и вдавил педаль газа.

***

Оставшиеся полдня Мария с Максимом разъезжали по свидетелям, просматривали записи камеры наблюдения у входа в баню, снова прошлись по соседям. Стало ясно одно — Владислав, хоть и редкой подлости человек, точно не был причастен к похищению девочки.

На улице уже стемнело, хотя на часах не было и шести вечера. Волкова сидела в машине, перелистывая материалы дела раз за разом.

— Что я упускаю, — пробормотала она.

Максим барабанил по рулю, внимательно осматривая прохожих. При всём своём спокойствии, у Волковой складывалось впечатление, будто он всегда наготове.

— Ко мне? — спросил Максим.

Мария вскинула брови, поправляя лацканы пальто. Он снова смотрел на неё своим проницательным взглядом, будто всё о ней знал. Волкова поёжилась, засовывая папку с делом в сумку.

— Мой дом в паре метров, я дойду.

Ухватившись за дверную ручку услышала щелчок. Он заблокировал двери и рассмеялся. Бархатный, гортанный смех. Она слышала его впервые. Он даже улыбался редко, а тут такая раскатистая радость на ровном месте. Мария медленно опустила руку в карман, нащупывая ключи.

— Как ты могла подумать, что я предложу тебе такие непристойности без единого свидания?. Мне просто надо погулять с Лизой, а потом можем подумать над делом, — объяснил Максим и снова щёлкнул кнопочкой — снял блокировку.

— Знаешь про оборотней в погонях?

— Похож?

— Частично, — ответила Мария, проведя пальцем по папке. — Над этим делом я уже думала. Нужно поднять старые, — она схватила его руку, на которой были часы, и потянула на себя, посмотрев время. — Мы успеем в архив?

— Всё-таки поверила ему? — спросил Максим, поправляя рукава.

— Не совсем. Считай это моё предчувствие и любопытство следователя. Так что? Успеваем?

— Я договорюсь в архиве. Не переживай.

Ответить он не дал, машина заревела и сорвалась с места, оставляя за собой клубы дорожной пыли и ворох сухих листьев.

***

Мария осталась ждать внизу у дома. «Дура, почему ты не узнала кто такая Лиза?», — мысленно ругала она себя, топчась на месте. В луже у бордюра кружились два листа. Один зацепился черенком за другой; Мария проследила, как их развернуло и снова растащило водой. Выдохнула, почувствовав себя таким же листом, который давно сорвался с родной ветки и кружился в полном одиночестве. В луже. Иногда к кому-то притягиваясь, но не позволяя соприкоснуться.

Звук грохота металлической двери заставил поднять взгляд. Из дома вышел Максим, намотав на кулак толстую цепь. Следом за ним, прихрамывая, вышла собака — овчарка. С такой же сединой, как у хозяина. Макс остановился рядом с Марией и посмотрел на четвероного друга.

— Знакомься, это Лиза, — сказал он и присел на корточки, потрепав собаку по загривку.

Мария наклонилась и протянула руку, замерев в паре сантиметров от собаки.

— Можно?

— Сейчас она познакомится с тобой и сама скажет, — прошептал Максим, выпрямившись.

Лиза медленно подошла и понюхала руку, слегка коснувшись мокрым носом кожи Марии. Волкова задержала дыхание. Страх, что собака не примет, сковал всё тело. «С чего вдруг?». Лиза высунула язык, повернулась к хозяину и жалобно проскулила. Лицо Максима изменилось за секунду. Полуулыбка исчезла, а взгляд сделался внимательным, строгим. Лиза снова понюхала руку Марии, ткнулась в неё лбом и отошла в сторону, насколько позволял поводок. Листья под лапами собаки зашуршали и она принялась искать место, где можно справить нужду.

— Похоже твоя женщина меня не приняла, — сказала Мария и спрятала руки в карманы.

— Нет, видимо у неё снова болит спина. Не так давно была операция, она тяжело восстанавливается. Возраст всё-таки.

«Возраст… », — мысленно ухмыльнулась Волкова вспоминая как пыталась воскресить своё тело утром. Откуда у неё пунктик на цифрах она не знала. Ей бы хотелось винить мужской коллектив на работе, который не чурался высказывать грубости в её адрес. Но винила она только себя. Повесила голову, рассматривая листья под ногами, и не заметила как Максим с Лизой отдалились. Когда Мария вернулась из пучины своих мыслей, собака со своим хозяином гуляла среди редких деревьев, где уже кончилась детская площадка и не было дорожки для людей. Она всё так же тяжело шла, а Максим не сводил со старушки взгляда.

Мария решила на мешать. Села на скамью у подъезда, поставив рядом сумку, и просто наслаждалась осенью. Редкие листья падали под ноги, из подъезда выходили люди, мелькали дети. Взгляд невольно возвращался к сумку — единственной, кто был рядом.

Максим вернулся довольно скоро. Он завёл Лизу домой. Предлагал Марии подняться и выпить отменного кофе, но Волкова отказалась. Она никогда не заходила на территорию мужчин, ей хватало работы.

— Ну что? В архив? — Максим стоял перед ней, одевшись чуть теплее, а в руках держал термос. Мария не смогла сдержать улыбки.

— Кофе?

Он кивнул и подставил локоть. Волкова огляделась, будто смущённый подросток, осторожно взяла Максима под руку и направилась с ним к машине.

Глава 5

Архив располагался в подвале. Самым неудобным был вход: он находился с торца здания, из-за чего приходилось делать крюк. Мария спустилась по ступенькам. Мрачное помещение встретило затхлостью, сыростью и запахом плесени. У двери сквозь трещину в стене сочилась вода с улицы.

Чуть дальше стоял небольшой столик, освещённый одной-единственной настольной лампой. Потолочные светильники почти не горели, лишь некоторые ярко мигали в глубине коридора.

За столом, кутаясь в шаль, сидела упитанная девушка, слишком молодая для такого места. Она читала какой-то женский роман и даже не подняла взгляда, когда дверь за Волковой захлопнулась.

— Добрый вечер, — поздоровалась Мария.

— Архив закрыт. Время работы на двери, — сухо ответила девушка и перелистнула страницу.

Волкова взглянула на Максима, затем снова на девушку. Все слова растерялись по пути. Сняв пальто, Мария перекинула его через руку и села на стул возле стола.

— Но мне очень нужно, — продолжила Мария.

— Я же сказала, — повысив тон, ответила девушка, наконец оторвавшись от книги. Она отбросила роман на стол, и на лице ясно читалось: сейчас будет скандал.

Но взгляд её перешёл с Марии на Максима и моментально изменился. Ещё секунду назад она хмурилась, сжимая пухлые губы, а теперь улыбалась, упершись в столешницу и вытягиваясь навстречу мужчине. «Не дотянешься, пампушка», — пронеслось в голове у Марии, но озвучивать эту мысль она не стала.

— Ой, Максим, что ж вы не сказали, что это вы! — защебетала девушка и принялась суетливо перекладывать бумаги на столе, пытаясь прикрыть обложку книги. — Но правила есть правила. Я вас не могу допустить.

— Зато меня можете, — откашлявшись, вставила Мария и приветливо махнула рукой.

— Нам правда очень надо, — сказал Максим и протянул девушке коробку конфет. Та словно по волшебству появилась у него в руках.

— Ну вы прямо-таки толкаете меня на преступление!

Хихикая, она приняла подарок и спрятала его в ящик стола. Затем обернулась, открыла небольшой шкафчик на стене, достала ключи и протянула Максиму.

— Держите. — Девушка расплылась в улыбке. Максим забрал связку и кивнул. Но стоило ей пересечься взглядом с Марией, как она тяжело вздохнула, изменившись в лице. Вся любезность тут же улетучилась. — Поаккуратнее там и ничего не выносите без разрешения Олега Никитича.

— Конечно, спасибо, — ответил Максим, потянув Марию за рукав.

Они зашагали по длинному коридору, оставив архивариуса позади.

— Ещё минута — и я бы её придушила.

— Брось, она хорошая.

— Ну конечно, Максим, — с придыханием протянула Волкова, пародируя девицу.

Максим недовольно хмыкнул, вставил ключ в замок и открыл дверь.

Войдя в помещение, Мария поморщилась. В нос ударил запах пыли, отсыревшего картона и свежеокрашенных труб. Она посмотрела на Максима, который оставался совершенно невозмутимым.

— Ты робот? Как можно при такой вонище стоять с абсолютно каменным лицом?

— Годы тренировок и тесное общение с разным отребьем. Оно воняет не лучше.

Максим щёлкнул выключателем, и лампы загудели, мерцая так же, как и в коридоре. Комната осветилась: высокие стеллажи до самого потолка были забиты коробками с делами, а некоторые папки лежали просто стопками. «Халатно, однако», — подумала Мария и провела по первой попавшейся обложке, собирая толстый слой пыли. Растерев её между пальцами, Волкова обернулась вокруг себя, словно надеясь, что это поможет и она окажется в более приятном месте. Не удалось.

— Так с чего начнём? — спросил Максим, снимая пальто.

— Тот тип говорил про каждые три года. Но если наткнёшься ещё на какие-то дела о пропаже детей — тащи, — ответила Мария, отодвинула стул и включила настольную лампу.

Уже через пару минут Максим принёс первые две папки. На одной значился 2009 год, на корешке второй — 2010-й. Обе не толще каталога «Орифлейм». Мария раскрыла ту, что по дате была свежее, и начала внимательно читать. Максим мешать не стал и продолжил рыться в коробках.

***

Через три часа на столе выросла приличная стопка дел за разные годы. Никакой строгой периодичности не прослеживалось. «Значит ли это, что он выдумал? Впрочем, каждые три года девочки и правда пропадали. Но если так смотреть, то дети пропадали всегда — без привязки к дате», — крутилось в мыслях.

— Что-то нашла?

Максим сел рядом и, закрыв очередную папку, положил её в общую стопку. Мария закивала, затем пожала плечами и откинулась на спинку стула.

— Не знаю, всё очень… тупо.

— Что ты имеешь в виду?

— Свидетелей толком нет. Вернее, есть, но это дети. Большинство говорят про лешего — знаю, звучит нелепо. Но кто-то описывает просто страшного дядьку. И всё. Будто никому не было до них дела, висяки просто закрывали за истечением сроков. Не объединяли в одно производство, не проводили параллелей. И ладно бы такую херню творил только Вязьмин, — выдохнула Мария.

— А кроме лешего? Что общего?

— Семьи. Есть откровенные алкаши, а есть просто в тяжёлой ситуации, как у Юли: мать сутками пашет на нескольких работах, пока папаша заливает зенки. Или отсутствует вовсе.

— Ненужные дети.

Мария напряглась, покосилась на Максима и, когда он потянулся к папке, выхватила её прямо из-под носа.

— Не говори так. Нет ненужных детей. Есть безответственные взрослые. И безучастное окружение, — отрезала Волкова.

Максим в примирительном жесте поднял руки, затем скрестил их на груди и молча наблюдал, как Мария изучает дела.

Минут через тридцать в дверь постучали — на пороге показалась архивариусша с подносом, на котором стояли две фарфоровые чашечки и один гранёный стакан. Стакан с самым дешёвым пакетиком чая она поставила перед Марией, одну из чашек — перед Максимом, а вторую взяла сама.

— Я подумала, перерыв вам не помешает, — сказала девушка.

Мария насупилась, делая вид, что это её ничуть не задевает. Ей не привыкать к пренебрежению. Максим же принял и чашку, и блюдце с конфетами.

— Да, перерыв на чай не помешает. Спасибо, Дарья, — согласился он и подвинул блюдце со сладостями ближе к Марии.

— Только мне не мешайте, — буркнула Волкова и отодвинула от себя и стакан, и блюдце, вновь уткнувшись носом в папки.

***

Было за полночь. Максим и, как выяснилось, Даша мило беседовали, пили уже не первую чашку чая и совсем не обращали внимания на Марию. «Да чтоб вы лопнули». Глаза жгло, и они никак не хотели фокусироваться на буквах. Подперев голову руками, Волкова снова и снова перечитывала строчку, смысл которой ускользал сразу же, стоило дойти до точки. Разговоры превратились в фоновый шум, а текст перед глазами начал плясать.

Максим зевнул — бесцеремонно, шумно. Следом, кокетливо прикрывая рот, зевнула Дарья. Цепочка дошла до Марии, и, хоть она изо всех сил старалась сдержаться, зевок не заставил себя ждать.

— Давай продолжим завтра? — предложил Максим и осторожно положил руку Маше на плечо.

Мария обернулась. Дарьи в кабинете уже не было — видимо, вышла прибрать чашки. На Волкову смотрели серые сонные глаза Максима, под которыми набухли мешки, будто какой-то хомяк складывал туда свои запасы. Наверное, сама она сейчас выглядела ничуть не лучше.

— Ты можешь ехать домой, я сама доберусь.

Мария дёрнула плечом, и Максим убрал руку.

— Ну нет, я дождусь.

Он шумно выдохнул, поднялся с места и принялся ходить по комнате, разминая затёкшие мышцы. Мария снова попыталась вчитаться в ускользающие строчки.

— Максим, — позвала она, сжимая в руках папку. — Нашла.

— Что?

— Свидетеля. Мужчина, живёт в Сосновке. В двух часах от города.

— Там вроде бы ещё детский лагерь был?

— Да. Поехали? — Мария обернулась, сонливость как рукой сняло.

— Ночью? Давай по домам, а завтра с утра поедем.

— Ждать…

Максим покачал головой и, надевая пальто, наклонился к столу, чтобы разглядеть год на корешке.

— Дело восемьдесят пятого года? Думаю, если он до сих пор там, то за ночь никуда не денется.

— Но…

— Пошли.

Максим взял со стула пальто Марии и помог ей одеться. Перед уходом она аккуратно сложила папки, выключила свет, а на выходе попросила Дарью пока ничего не убирать. Та даже не удостоила её взглядом, зато Максиму улыбалась во все тридцать два зуба.

***

Спала Мария всего четыре часа, но чувствовала себя на удивление бодро. Собралась быстро, оставалось только дождаться Максима. Стоя у окна, она то и дело поглядывала на телефон, который молча лежал на столе. Сделала пару глотков из кружки и поморщилась. Растворимый кофе был идеальным быстрым решением, но тот, что приносил Максим, уже успел въесться в сознание.

— Надеюсь, ты меня порадуешь, — прошептала она, заметив подъезжающую к дому машину.

Не ошиблась. Максим даже не успел набрать её номер, как она уже выскочила из подъезда. Он хмыкнул, протянул стаканчик с ароматным напитком и открыл заднюю дверь машины.

— Если не против, я поеду спереди, — сказала Волкова, сама открыла переднюю дверцу и опустилась на пассажирское сиденье.

Максим пожал плечами, шмыгнул носом и захлопнул сначала заднюю дверь, а затем и ту, которую открыла Мария. Обогнув машину, он сел за руль, пристегнул ремень безопасности и шумно выдохнул.

— Что такое? — спросила Мария.

— Да так. Ночь выдалась бессонной.

— Лиза? — первое, что пришло Марии в голову. Максим кивнул. — Как она?

— Уснула под утро, ждал врача. Сделали укол. Всё в порядке, восстановление — процесс небыстрый. — Голос Максима звучал глухо, будто он отвечал самому себе под нос.

— Так езжай домой, а я такси возьму.

— Нет. Всё нормально. С ней соседка, она как раз ветеринар, так что, если что, я на связи, — Максим вытащил из кармана телефон и покрутил его в руках.

***

Путь до посёлка оказался долгим. Несмотря на свободную трассу и хорошую погоду, добирались они больше двух часов. В детских воспоминаниях Марии дорога занимала куда меньше времени. Да и сама Сосновка теперь выглядела иначе.

Полуразрушенные дома, потерявшие не только хозяев, но и краски. Заросшие бурьяном дворы с травой в человеческий рост. Высохшие деревья, покосившиеся заборчики, опустевшие собачьи будки. Впрочем, чем дальше вглубь посёлка они проезжали, тем живее становилась картина: участки выглядели ухоженнее, а избы радовали глаз яркими наличниками.

Людей на улицах почти не было — в основном старики, что корячились на своих огородах. Для внуков не сезон, а молодёжь давно перебралась в ближайшие города.

Машина остановилась. Максим провёл пальцами по рулю, осмотрелся и отстегнул ремень.

— Какой номер? Пойду поспрашиваю.

— Дом… Дом, дом, дом, — затараторила Мария, копаясь в сумке, куда сунула клочок бумаги с адресом. — Нашла. Сто тридцать шестой.

Максим вышел из машины и направился к двум бабулькам, сидевшим на скамье возле крохотного домика. Заметив высокого незнакомца, старушки забавно нахмурились, поджав беззубые рты. Но вскоре их лица смягчились, и они наперебой замахали руками, видимо, указывая направление, а к концу разговора и вовсе расплылись в улыбках и даже захохотали.

Максим вернулся, открыл дверцу, забрал из салона телефон и махнул рукой, чтобы Мария шла за ним. Она подхватила сумку, выдохнула, собираясь с мыслями, и выбралась наружу.

— Тут недалеко, дойдём пешком.

— А что ты им такого сказал, что они так развеселились?

— Не бери в голову, — ответил Максим и сунул руки в карманы.

— Что, какие-то непристойности? Не ожидала я от вас, Максим, — усмехнулась Мария.

— Они спросили, не присматриваем ли мы с женой домик для жизни. Я ответил, что мы по работе, но они не поверили.

Мария чуть не поперхнулась воздухом. Сделав вид, что услышанное ей совершенно неинтересно, она зашагала бодрее. Максим не отставал, изредка указывая рукой, куда свернуть.

Двухэтажный кирпичный дом выглядел уставшим. Штукатурка облупилась, обнажая кладку, а окна второго этажа и вовсе были заколочены. Зато во дворе блестела новенькая «Нива», будто хвастаясь своим видом перед умирающей постройкой.

Во дворе женщина стирала в тазу бельё, то и дело развешивая на верёвке старые покрывала, наволочки и рушники. Выглядела она молодо, несмотря на пару седых прядей: румяные щёчки, курносый нос и огромная грудь. Такую Мария видела разве что… Неважно где. Волкова стёрла с лица лишние эмоции, стараясь придать себе профессиональный вид, и постучала по калитке, прежде чем войти.

— Здравствуйте. Мы ищем Лужникова Олега Фёдоровича, он здесь проживает?

— А чего вам надо? — спросила хозяйка, уперев руки в бока.

— Нам бы задать пару вопросов по одному делу. — Мария вытащила из кармана корочку и в раскрытом виде протянула вперёд.

Женщина сощурилась и сделала шаг навстречу, вытирая мокрые ладони о подол халата.

— Так помер он.

Глаза Марии округлились, а внутри всё оборвалось. Надежда поговорить со свидетелем, который мог бы натолкнуть на нужные мысли, разом испарилась. Волкова медленно опустила удостоверение, захлопнула его, но в карман убирать не стала.

— Как помер?.. — вырвалось у неё.

— Ну так ему бы в этом году сто два года стукнуло, — усмехнулась женщина.

— А вы?..

— Внучка я его, Клавдия Щеглова. Но я ни о каких делах не ведаю, уж извиняйте, — ответила та и развела руками.

Мария помрачнела. Максим достал блокнот, написал на листке номер телефона и вручил Клавдии.

— Мы расследуем дело о пропавшей девочке…

— Так то ж когда было, — перебила его женщина.

— Несколько дней назад пропала ещё одна. Дела очень похожи, — сухо пояснила Мария.

— Ну, дед проходил свидетелем в восемьдесят пятом, если я не путаю. Не понимаю, как они могут быть связаны. Прошло двадцать семь лет.

— В любом случае, если что-то вспомните — может, слышали разговоры или дед чем-то делился с вами…

— Нет, извините, я ничего такого не знаю, — отрезала хозяйка, сунула листок в карман и вернулась к стирке.

— До свидания.

Попрощавшись, Мария зашагала прочь со двора. Ей хотелось бежать, кричать, спрятаться, в конце концов. Максим шёл следом — как всегда, абсолютно спокойный.

— А ты не посмотрела его год рождения?

Волкова остановилась. Провела рукой по волосам, затем резко развернулась. Становилось душно, тело била мелкая дрожь.

— Я похожа на идиотку? Если бы я знала, что ему за сотню, то не потащила бы тебя сюда! В деле не было даты рождения, только имя и адрес.

— Ладно, не кипятись, — Максим поднял руки и сделал шаг вперёд. — Не всё потеряно.

— Завтра летучка. Если Никитич узнает, что у меня ничего нет, ни малейшей зацепки… — она сделала глубокий вдох, — он заберёт дело, а Вязьмин…

— Не заберёт, — произнёс Максим тихим низким голосом и обхватил Марию за плечи. — Всё будет хорошо. Это твоё дело.

«Если бы всё было так просто», — думала Мария, глядя в его светлые глаза. Казалось, под ясным небом они стали почти бесцветными. И руки. Крепкие, уверенные. Поддержка, которой ей так не хватало. Которой у неё никогда не было. «Не было». Мария повела плечами, высвобождаясь, развернулась и молча зашагала к машине.

***

Мария вышла из машины у здания отдела и посмотрела на часы. Время обеда. Но есть совсем не хотелось. В голове уже звучали голоса Вязьмина и начальника, выплёскивающие очередную порцию унижений. Пальцы крепче сжали папку; Мария внимательно посмотрела на обложку и спрятала дело в сумку, словно боялась, что его вырвут из рук. За спиной хлопнула дверца автомобиля, рядом выросла высокая фигура Максима, протягивающего открытую пачку сигарет. Курить тоже не хотелось. Покачав головой, Волкова поёжилась, окинула взглядом фасад, будто оценивая свои шансы на увольнение, и зашагала ко входу.

На проходной сидел Петрович и бормотал что-то себе под нос, чиркая карандашом в тонком сборнике кроссвордов. Он даже не взглянул на удостоверение, просто махнул рукой. Мария миновала турникет и остановилась у кулера. Тишина. По спине пробежали мурашки, а горло сжалось. Она налила воды, сделала пару глотков и, покосившись на дверь кабинета Вязьмина, вошла в свой.

Колесова не было — видимо, обедал в ближайшей кафешке. Они с Вязьминым любили зависать там дольше положенного и возвращались с перерыва с опозданием. Но, казалось, никого это не волновало. Мария повесила пальто, поставила сумку на тумбу возле стола и опустилась на стул.

Ей хотелось, чтобы мысли ворохом закружились в голове, чтобы было в чём покопаться, за что ухватиться. Но — пустота. Она не представляла, что делать дальше.

Взгляд упал на жёлтый квадратный стикер, приклеенный к плафону лампы. На нём было коротко написано, что психолог сможет только послезавтра. Мария схватила сумку и начала в ней рыться, попутно выкладывая на стол папку с делом и другие документы. Телефон провалился за подкладку, и выудила она его не сразу. Разряжен. Волкова выдвинула ящик стола, достала зарядное устройство, воткнула в розетку и подключила мобильник.

Через пару минут он пискнул, и экран загорелся. Несколько пропущенных от Колесова и два — от Олега Никитича. Мария подпёрла голову рукой и шумно выдохнула.

Тело сделалось ватным. Веки слипались при малейшей попытке моргнуть. Пальцы не слушались, и телефон, выскользнув из ладони, стукнулся углом, проехался по столешнице и замер у самого края.

— Я больше так не могу, — прошептала Мария и уронила голову на стол. Прохлада дерева обожгла лоб, но ей уже было всё равно. Единственное, чего хотелось, — чтобы этот дурацкий день поскорее закончился.

***

Ночь пролетела быстрее дня. Тело ни капли не отдохнуло — наоборот, казалось, сон лишь отнял последние силы.

На работе было тихо. Максима отправили на выезд с Вязьминым, Колесов засел в архиве, а Олег Никитич, предупредив, что собрание состоится вечером, уехал по каким-то важным делам. «Хоть бы не возвращался».

Волкова просидела до самых сумерек, зарывшись в бумаги. Надежда, что про неё забудут, таяла с каждой минутой. Когда до летучки оставалось полчаса, в кабинет влетел Колесов — напряжённый, дёрганый. Он яростно застучал по клавиатуре, нарушая идеальную тишину. Загудел принтер, выплёвывая какой-то лист. Колесов выхватил его и так же стремительно выскочил за дверь. «Ни здрасте, ни до свидания», — подумала Мария и снова уткнулась в папки.

— Во-о-олкова, летучка!

Голос Вязьмина застал врасплох. Документы со стола полетели вниз вместе с ручкой. Мария подняла глаза и увидела его самодовольную физиономию, замершую в проёме приоткрытой двери. Как же сильно хотелось, чтобы кто-нибудь случайно навалился на эту дверь и ему прищемило башку.

— Сейчас иду, — только и смогла выдавить Мария.

В кабинете начальника не хватало только её. Вязьмин сидел ближе всех к Олегу Никитичу и ухмылялся. Кажется, эта мерзкая улыбочка сопровождала его с самого рождения. Рядом с ним развалился Колесов, прикрывая рукой зевок. Мария опустилась на единственный пустующий стул напротив. «Будто на допросе», — подумала она, поймав на себе хитрый взгляд Вязьмина и глупую ухмылку Колесова.

— Заставляешь ждать, Волкова, — пробормотал начальник, закрыл папку и, сложив руки в замок, посмотрел на Марию.

— Она у нас теперь важная шишка, с крупным делом носится. Ей не до ваших собраний, — вставил Вязьмин, откинувшись на спинку стула.

— Я тебя не спрашивал, — отрезал Олег Никитич. Колесов хмыкнул, а ехидная улыбка Вязьмина моментально увяла.

Мария боялась смотреть на начальника, хотя боковым зрением видела, что он полностью обращён к ней. В такие моменты она чувствовала себя маленькой девочкой, которую вызвали на «ковёр» в интернате. Отвратительное чувство. Мария ссутулилась, опустив взгляд.

— Волкова, ты мне говорила, что знаешь, что делать? И? Что там у тебя? — голос начальника был неестественно мягким. Она знала, чего следует ожидать. И ей это точно не понравится.

— Да, я ездила опрашивать свидетеля, запросила детского психолога для работы с детьми по делу Юленьки, — начала отчитываться Мария.

— Подожди-подожди, — Олег Никитич расстегнул верхнюю пуговицу и сделал глоток воды. — Про поездку, пожалуйста, поподробнее.

— Ну, я решила проверить аналогичные архивные дела и…

Начальник ударил кулаком по столу. Брови нахмурились, застилая глаза, и он рявкнул на весь кабинет, брызжа слюной:

— Какого лешего ты попёрлась к свидетелю по делу, которому почти тридцать лет?! Ты в своём уме?!

Вязьмин расплылся в блаженной улыбке. Колесов застыл, пристально глядя на Марию. Она тоже посмотрела на него и увидела порцию сочувствия. Лицо напряглось, поджала губы, снова опустила взгляд. Процесс начался. Мария теребила рукав блузки под столом, стараясь даже не дышать.

— Что молчишь? — продолжил Олег Никитич. — Ты какого хрена вообще решила рыться в старых делах? Хоть одну связь назови!

— Леший, — прошептала Мария.

Вязьмин рассмеялся, Колесов лишь ухмыльнулся. Олег Никитич, не ожидавший такого ответа, подпёр подбородок кулаком.

— Леший, угу, — он начал судорожно перекладывать бумаги с места на место. — Где то тут… Да где же… Ага, вот.

Он положил перед Марией белый лист и ручку, затем скрестил руки в замок.

— Что это? — спросила она.

— Пиши заявление. На отпуск. Или сразу на увольнение, — сухо пояснил начальник.

— А может, её в больницу? Под капельницы? Совсем допилась, лешие чудятся, — вставил Вязьмин со злорадной улыбкой. Колесов пихнул его локтём, но тот даже не отреагировал, лишь ближе наклонился в сторону Марии.

— Не буду, — пробормотала она.

— Что? — спросил Олег Никитич и прищурился, подставляя правое ухо к Марии.

— Не буду, — сказала она твёрже. — Леший это то, как описывают человека дети, которые его видели. И есть всего один взрослый свидетель, показания которого, почему-то, не в полном объеме в деле. Вернее был свидетель.

— Был да сплыл, — хохотнул Вязьмин. Олег Никитич зыркнул на него и он заткнулся, скрестив руки на груди.

— Ещё одна подобная самодеятельность, Волкова, и я заберу у тебя не только дело, но и должность. Свободна! — Олег Никитич потёр переносицу.

— Но Олег Никитич, она же…

Все свободны, чтоб глаза мои вас не видели, — оборвал Вязьмина начальник и отвернулся к окну.

Из кабинета Волкова вылетела первой. Задерживаться не хотелось — день и без того выдался паршивым. Но у Вязьмина были свои планы: он нагнал её у двери и перехватил за локоть.

— Ещё чуть-чуть — и тебя попрут с должности, а дело достанется мне. Я закрою его быстро — очередная галочка в послужном списке.

Мария вырвала руку, распахнула дверь своего кабинета и замерла, пока Вязьмин шествовал дальше. Глядя на его плешивую макушку, она так сильно сжала кулаки, что ногти впились в ладони.

— Ты умеешь только подбирать чужие заслуги, а своих личных — ни хрена! — бросила она ему в спину и шмыгнула внутрь, заперев дверь на ключ. Вязьмин что-то бубнил, барабанил кулаками. Колесов пытался открыть, но Мария оставила ключ в двери и крепко сжимала ручку, будто от этого зависела её жизнь.

Слеза медленно скатилась по щеке.

***

С работы она ушла спустя час, так и не пустив Колесова в кабинет. Коллега прождал её на проходной, чтобы наконец забрать куртку и поехать домой.

Возле машины стоял Максим с кофе и сдобой. Но встретиться с ним взглядом, остановиться, заговорить было выше её сил. Мария ускорила шаг, застучав каблуками, и прошла мимо, отмахнувшись, когда он её окликнул. «Прости».

На улице стояла осенняя тьма. Бесцветная, скрывая оттенки листвы, отражения в лужах. Изо рта валил пар и тонкое пальто совсем не согревало. Мария вцепилась в сумку, и уверенно топала по знакомой дороге. Ещё пару кварталов и она дома.

По пути подмигивала вывеска круглосуточного магазинчика «У Светланы». Волкова механически толкнула дверь, попросила бутылку дорогого коньяка и лимон, смутно надеясь, что хватит наличных. Продавщица — крупная женщина с синими тенями на веках и ярко-красными губами — с осуждением оглядела её помятый вид.

— Что? — грубо бросила Мария.

— Ничего. С вас тысяча восемьсот пятьдесят рублей, — жуя жвачку, ответила та.

Мария швырнула на прилавок двухтысячную купюру, подхватила бутылку с лимоном и вылетела на улицу, даже не дожидаясь сдачи.

Дома она даже не разделась. Лишь расстегнула пальто, откупорила бутылку прямо в темноте прихожей и сделала первый большой глоток. Всё, чего хотелось, — поскорее напиться до бесчувствия и просто стереть из памяти этот проклятый день.

— Кар!

Огромная ворона с размаху ударила клювом в оконное стекло, цепляясь когтями за мокрый карниз.

— Да пошла ты, — хрипло бросила Мария и резким движением задёрнула плотные шторы.