Czytaj książkę: «Глухой сектор»

ГЛУХОЙ СЕКТОР

Михаил Рокотов

Лида проснулась от тишины.

Не от сирены, не от вызова – именно от неё. На узле так не бывало. Здесь всегда что-то работало: климат под полом, серверная за стеной, резервные блоки внизу. Даже ночью станция не молчала – только гудела тише. А сейчас будто всё на секунду остановилось и прислушалось.

Потом в дальнем конце жилого блока щёлкнул автомат, и под потолком загорелась аварийная полоса. Тускло-жёлтая. На стене вспыхнуло время: 04:17.

Лида села, натянула кофту, сунула ноги в ботинки и уже в коридоре включила планшет.

Верхняя строка была штатной:

МАГНИТНАЯ БУРЯ.

Ниже шло всё, что и должно идти в такую ночь: ионосферное возмущение, потеря спутниковой синхронизации, ограничение точности навигации.

Последняя строка была нештатной:

ПРОГНОЗНЫЙ КОНТУР / РЕЖИМ САМОАКТИВАЦИИ / ДОСТУП ОГРАНИЧЕН

Лида остановилась.

Жёлтый свет ложился на фотографии вдоль стены: закладка узла, первая зима, монтаж мачт, люди в оранжевых куртках на снегу. На одной из них мужчина стоял вполоборота, будто собирался выйти из кадра.

Она отвела взгляд и пошла дальше.

В операционном зале говорили тихо. В плохую погоду голос сам становится ниже, словно громкий звук здесь неуместен.

На центральной стене висела карта северного коридора: станции, маяки, грузовые маршруты, спасательные окна. Обычно чистая. Сейчас по ней шли разводы помех, и несколько участков едва заметно дрожали.

У пульта связи стоял Тимур Сафаров с чашкой, из которой он пил. Артемьев, начальник смены, смотрел на главный экран, сцепив руки за спиной.

– Видела? – спросил Тимур.

– Только уведомление. Что он поднял?

– Твоего любимца.

На боковом мониторе висел сервисный интерфейс прогнозного контура: чёрный фон, серые слои данных, резкие метки. Старый, некрасивый, для внутренней работы. В обычную смену его не поднимали.

Сейчас он лежал поверх карты.

– Кто дал доступ? – спросила Лида.

– Никто, – сказал Артемьев. – Поднялся сам после потери внешней коррекции.

– Не должен был.

– Уже понял.

Лида села за консоль и вывела журнал запуска. Скачок помех. Провал синхронизации. Перестройка частот. Запрос резервных маяков. Расширенный сбор. Дальше – длинный хвост операций, часть из которых не запускалась без ручного подтверждения.

Внизу экрана вспыхнуло:

ОБНАРУЖЕНЫ ЗОНЫ КАСКАДНОГО РИСКА

6 СОБЫТИЙ

ГОРИЗОНТ: 04:52–09:10

– Он теперь будущее считает? – спросил Тимур.

– Он строит гипотезу по шумам, – сказала Лида.

На карте проявились шесть серых участков вдоль трассы. Один накрывал акваторию медицинского коридора. Другой – ледовую перемычку между станциями. Третий ложился на район, который на узле называли просто: глухой сектор.

Лида увеличила его.

Контур показывал не один отказ, а последовательность: уход опорных маяков, рост ошибки на инерциальной коррекции, расползание локальной сетки, потерю маршрута.

– Мусор, – сказал Артемьев. – На таком фоне можно насчитать что угодно.

Лида уже прогоняла данные через фильтры. Обычно после этого аномалии исчезали. Сейчас участки побледнели, но не ушли.

Она запустила сверку с архивными паттернами.

Через несколько секунд пришёл ответ: