Czytaj książkę: «Снотворец»

Глава 1

Предисловие.

Каждый из нас является творцом, своих мыслей, миров, поступков и самое главное своей жизни. Но не все задумываются о том, чем мы при этом жертвуем. Некоторые уже позабыли о том, что являются не просто творцами, а создателями прекрасных и удивительных миров, во снах других людей. Таких волшебников издавна зовут снотворцами, они украшают и возводят самые великолепные и очень необычные сны. Творцы снов следят за тем, чтобы сновидения людей были спокойные и мирные. В нашем мире осталось очень мало таких светлых творцов, одни позабыли о своём непростом деле, другие же больше не видят смысла в этой неблагодарной работе. Но остались и те, кто всеми силами пытаются преобразить наш мир, в частности наши беспокойные и порой тёмные сновидения.

Глава
1. Пробуждение.

Догорал закат, окрасив небо своим затухающим, алым пламенем, как будто, отдавая последние частички тепла на сегодняшний день. Осень властным движением руки брала вверх над этим серым и невзрачным миром людских забот. Он стоял у окна, пытаясь поймать мысль, которая так и норовила выскользнуть из его головы. Этот мир ему казался не более чем иллюзией. Он часто думал о том, что какой-то непутёвый художник нарисовал этот мир на своём холсте. Смотря по ту сторону окна, где уже появлялись яркие звёзды, которые как по волшебству превращались в созвездия, и тихо гулял прохладный ветерок, покачивая ветки деревьев, он всё же смог догнать мысль, которая часто не давала ему покоя. Кто он? Творец? Творение? Он не знал ответа, но всё же не терял надежды со временем обрести это знание. Уже было поздно, надо было ложиться спать, ведь ему предстояла нелёгкая работа, он был снотворцем, творцом снов и сновидений.

Здесь нет ничего, ни законов, ни ограничений, перед ним лежало, лишь пустое, неизведанное и пугающее своей непредсказуемостью пространство, которое ему раз за разом приходилось менять, украшать, делать ярче. Это стало обыденностью для него, обычного студента, который по воле случая стал тем, кто умеет менять людские сновидения по своей прихоти.

- Очередное пустое место, надо его преобразить. – С некой грустью и в тоже время с большим интересом, сказал парень лет двадцати на вид, одетый в чёрное пальто с золотистыми пуговицами, на голове у него был чёрный цилиндр, в руках он держал трость с необыкновенными чудными узорами.

Ударив тростью о пол, пространство всколыхнулось, оно как будто сошло с ума, всё начало преображаться. Он пошёл вперёд, постукивая тростью и припевая какую-то незамысловатую песенку. С каждым его шагом, этот мир менялся, становился ярким и красочным. Из-под его ног стелилась каменная мозаика, по бокам вырастали старинные здания, начинали светить фонари, сделанные настоящим мастером своего дела, они были украшены коваными розами, которые светились красноватым цветом. На небе появились звёзды, которые принимали вид ранее неизвестных созвездий, они посылали ему свой не источаемый свет. Так он делал свою работу, с радостью и лёгкостью. Его всегда радовало это занятие, ведь только здесь в этом тихом и спокойном пространстве, он мог дать полностью себя поглотить страсти творить.

-Так, надо отдохнуть – с усталостью сказал творец, усаживаясь на расписную скамейку.

Каждую ночь, ему приходилось творить, для того чтобы его жизнь имела, хоть какой-то смысл, ведь в последнее время он нуждался в нём больше, чем во всём другом. Днём он был обычным студентом второго курса университета, учился, гулял с друзьями, вёл обыденную и серую жизнь в этом мире людского безразличия. Но ночью, когда весь город засыпал, он творил, его фантазия лилась подобно бушующей реке, которая сносила всё на своём пути.

- В чём смысл бытия? - грустно спросил снотворец у самого себя, глубоко вздыхая.

Лишь беспристрастное дуновение ветра было ему ответом. Творец перекинул взгляд на ночное небо, на котором блестели, подобно драгоценным камням, звёзды.

Внезапно тишину нарушил далёкий звон — это пробуждался первый из тех, чьи сны он создавал. Творец знал: пора заканчивать работу. Он поднялся со скамьи, отряхнул пыль с чёрного пальто и задумчиво посмотрел на свои руки.

— Может быть, смысл в том, чтобы дарить людям красоту даже во сне? — прошептал он, но ответ так и не пришёл.

С каждым мгновением пространство вокруг начало тускнеть, словно растворяясь в предрассветном тумане. Снотворец знал: скоро наступит утро, и ему придётся вновь стать обычным студентом. Но что, если его истинная сущность — это не тот, кем он является днём, а тот, кто творит миры по ночам?

Внезапно в его сознании промелькнула мысль. А что, если есть другие, подобные ему? Те, кто также преображает чужие сны, кто борется с ночными кошмарами и создаёт удивительные миры? Может быть, именно в поиске их и кроется ответ на вопрос о смысле бытия?

Он взмахнул тростью, и пространство вокруг него заискрилось разноцветными огнями. Последний раз окинув взглядом созданный им мир, творец позволил себе улыбнуться. Возможно, ответ ближе, чем кажется. Возможно, он найдёт его в следующей ночи, в новом сновидении, которое предстоит создать.

А пока... пока нужно было вернуться в мир реальности, где его ждали лекции, друзья и обычная студенческая жизнь. Но теперь в его сердце зажглась новая искра — искра надежды найти тех, кто похож на него, и наконец-то обрести понимание своего истинного предназначения.

Утреннее солнце едва пробивалось через плотные шторы. Снотворец с трудом открыл глаза, уставшие, покрасневшие от проделанной работы. Голова гудела, было такое чувство, словно он всю ночь разгружал вагоны. Часы показывали семь часов утра, пальцы неосознанно сжимались, будто он всё ещё держал трость.

- Надо вставать. – Сказал Снотворец, сев на край кровати.

Жил он один, в бабушкиной двухкомнатной квартире, которую ему отдала в пользование на время учёбы в университете, а сама переехала к его родителям в другой город. Квартирка была старенькой, но в тоже время по - своему уютной и самое главное родной. В детстве его всегда оставляли летом у бабушки на каникулы, где он бегал, мечтал и верил, что это прекрасное время никогда не пройдёт. Но оно неумолимо шло, ломая детские мечты об серые будни реальности. Все друзья, с которыми он играл в детстве уехали в другие города в поисках нового счастья, либо себя. Конечно, Снотворец скучал по тем временам, но со взрослением понял, что прошло, то прошло. Не нужно бередить старые воспоминания, нужно принять тот факт, что это было и вынести из детства самое главное - опыт.

- Что-то я опять задумался… – Вставая с кровати и идя в ванную, сказал он.

Ванная комната была рядом с его комнатой, далеко идти не пришлось. Умывшись, Снотворец с тоской посмотрел на часы.

- Уже семь тридцать, Надо поесть и идти в университет.

Завтрак у Снотворца был скромным: яичница из двух яиц и стакан кофе.

Яичница зашипела на раскалённой сковороде. Запах разошёлся на всю квартиру. Вкусный и такой знакомый с детства. Кофе Снотворец всегда варил в турке. Настоящий чёрный кофе с небольшим количеством сахара. Сев у окна, он с задумчивостью смотрел в окно, где копошился город, подобно муравьям. У каждого из них, людей, были свои дела, мечты и мысли. Снотворец всегда пытался понять других людей, но, в конце концов, он не мог этого сделать, ведь они такие разные, у всех собственные мотивы, жизненный опыт. Снотворец вздохнул, сделав глоток горячего кофе, отчего, чуть не поперхнулся. Откашлясь, он посмотрел на часы. Уже было восемь утра.

- Надо уже собираться, пары начинаются в десять.

Помыв тарелки, он оделся, проверил тетради, письменные принадлежности и сложил всё это в портфель. Накинув куртку, Снотворец стоял у входной двери и смотрел вглубь квартиры, будто выискивая ту радость, которой ему так не хватает в это время. Выйдя из дома, его окатил Октябрьский ветер, такой холодный и в тоже время бодрящий. Небо не радовало сегодня совсем.

- Такое серое и тяжёлое, скорее всего, будет дождь…- подумал он.

По дороге Снотворец всегда пытался ходить пешком, ведь только так он мог уложить свои мысли по полочкам. Какие- то двадцать минут неспешным шагом до университета были единственным спасением для него. Он любил этот маршрут, молодые деревья вдоль улицы, небольшие ларьки с выпечкой по дороге к университету, где обычно Снотворец мог купить любимые плюшки с сахаром. Он шёл вдоль улицы, аккуратно касаясь листвы деревьев, которые так и норовили опустить свои кроны под порывом Октябрьского задумчивого ветра. Сегодня всё было как всегда, но одна мысль никак не хотела покидать думы, так измученного осенней тоской Снотворца.

- Есть ли такие же, как и я?

За очередным размышлением о тяжёлом бытие мечтателей, он подошёл к порогу обитания знаний. Это был Юридический Университет, большой, запутанный. Нередко в начале своего обучения Снотворец терялся в нём, искав, нужную аудиторию.

- Прям как лабиринт минотавра- посмеялся про себя он.

Сдав одежду в раздевалку, Снотворец поспешил на пару по философии.

Обычно пары его группы проходили на втором этаже, в закреплённой за их группой аудитории. Она была небольшая, едва умещав двадцать человек. Снотворец всегда сидел возле окна, смотря, как меняется погода, на вечный круговорот людей возле университета. Этот раз не был исключением, он сел на привычное место на последнем ряду, разложил тетрадь, учебник и ручки. В этот момент прозвенел звонок, призывающий не родимых студентов бежать на пары. Постепенно гул в коридорах стих, а полупустая аудитория стала наполняться людьми. Снотворец без особого интереса оглядел всех присутствующих. На первых рядах как обычно сидели, так называемые ботаники, те, кто записывал всё и вся. Посередине сидели студенты, которые пытались спрятаться от преподавателя, изображая бурную деятельность. А на последних рядах, сидели те, кто хотел просто тишины, чтобы их никто не трогал и не отвлекал. По крайней мере, в их группе было так. Снотворец часто мог задуматься о своём на парах, но и об учёбе не забывал, был хорошистом. Поприветствовав немного седого, лет за пятьдесят преподавателя, студенты принялись писать конспект, только Снотворец снова окунулся в свои мысли о снах, где он творил чудеса.

- Для людей античности сон являлся не просто отдыхом- сказал преподаватель, прохаживаясь вдоль ряда.

- Это путешествие, когда душа человека покидает тело и странствует по другим мирам.

Снотворец задумался, поднял руку, чтобы задать вопрос, который теперь не давал ему покоя.

- Да Максим- с неким едва уловимым не довольствием отреагировал на поднятую руку преподаватель.

- Пётр Васильевич, как Вы думаете, если души путешествуют в иные миры, значит ли это, что есть те, кто создает эти миры?

Преподаватель замедлил шаг, практически остановившись. Пётр Васильевич редко отвечал на вопросы не по программе, так как являлся педагогом старой закалки. Но и отмахиваться от вопросов студентов он не хотел. В этом была его странность и в то же время его обаяние.

- Очень интересный вопрос, Максим. – Он снял очки, протёр их платком. – С точки зрения науки – разумеется, нет, ведь сновидения порождает наш собственный мозг спящего, своими нейронами, воспоминаниями, эмоциями . – В связи с этим никаким внешним творцам тут нет места.

Студенты стали перешёптываться, кто-то усмехнулся. Однако преподаватель не спешил закрывать данный вопрос.

- С другой стороны, в древности считали по-другому . – Платон, например, полагал, что мир наш – всего лишь тень, отбрасываемая миром идей. А если мир здешний — чья-то тень, то, рассуждая логично, и мир снов может быть чьей-то тенью. Кто-то ведь должен её проецировать, так? — он слабо улыбнулся. — Неоплатоники называли такого творца демиургом. У романтиков девятнадцатого века эта мысль переродилась в образ «сновидца», чей сон охватывает целые вселенные. Борхес уже в двадцатом веке написал о человеке, который видел во сне другого человека — и умер, когда тот проснулся .

- Значит…- Максим немного запнулся. – в философии такие взгляды существовали?

- Существуют по сей день…- Пётр Васильевич поправил очки и добавил. – Философия тем и хороша, что даёт возможность поразмыслить на разные вопросы, которых наука ещё не обосновала. – А вот существуют ли на самом деле так называемые творцы – это уже вопрос не к философии, а скорее вашей вере, воображению… – он посмотрел на Максима внимательнее, чем обычно, и добавил: — ...и, возможно, к вашему опыту. Хотя это уже за рамками моей лекции.

Максим быстро опустил глаза в тетрадь, будто что-то дописывал. Сердце билось неровно. Ему показалось — или преподаватель действительно смотрел на него как-то иначе? Нет, конечно, показалось. Просто совпадение. Просто вопрос был странный, вот и взгляд задержался.

«Хотя это уже за рамками моей лекции». Странная оговорка. Максим записал её в блокнот на полях, обвёл кружком и поставил рядом знак вопроса.

Всю пару он сидел тихо, стараясь слушать, но слова преподавателя о Канте и «вещи в себе» стекали по сознанию, как дождь по стеклу, оставляя после себя мокрые дорожки чужих мыслей. Единственное, что зацепилось, — снова сны. Идея, что каждый человек видит мир сквозь призму собственного восприятия, и ни у кого нет прямого доступа к реальности.

«Значит, все живут в своих снах, — подумал Максим, глядя в окно, где небо всё тяжелело и наливалось свинцом. — Просто одни не знают об этом. А я — знаю».

Когда прозвенел звонок, он собрался не сразу. Пётр Васильевич как раз складывал свои бумаги, и Максим, поколебавшись, подошёл к кафедре.

-Пётр Васильевич, можно вопрос?

- Хм. Ну, говорите, пока я не передумал, — преподаватель взглянул поверх очков.

- Где можно почитать про эти... верования? Про демиурга снов, про то, что мир — чей-то сон? Не научные статьи, а скорее старинные предания, источники.

Преподаватель помолчал. По аудитории как раз проходили последние студенты, и когда за ними закрылась дверь, он вдруг произнёс негромко:

-В областной библиотеке, в отделе редкой книги, есть один сборник. «Полустертые сновидения, или Записи странствующего толкователя». Издание позапрошлого века, на руки не выдают — только в читальном зале под присмотром. Но там есть глава, которая, полагаю, вас заинтересует. — Он застегнул портфель и добавил, уже направляясь к выходу: — Забавно, что за тридцать лет никто из студентов о ней не спрашивал. Спросите у библиографа Марии Сергеевны, скажите, что от меня.

Он вышел, оставив Максима стоять посреди пустеющей аудитории с гулко бьющимся сердцем.

«Записи странствующего толкователя». Тропа, ещё утром бывшая смутной догадкой, вдруг обрела имя и адрес. Максим поспешно записал название в блокнот, трижды проверив каждую букву.

За окном впервые капнул дождь — одна-единственная капля, прочертившая по стеклу дрожащую дорожку. Максим смотрел, как за ней тянутся вторая, третья, и думал о том, что вечер обещает быть самым важным за всю его двойную жизнь. Сегодня ночью, когда город затихнет, он снова войдёт в пустое пространство. Но теперь у него будет не только трость.

Теперь у него будет зацепка.

Вечер тянулся медленно, как никогда. Максим поужинал, бездумно бродил по квартире, пересчитывая ступеньки, прислушиваясь к тому, как скрипит старый паркет под ногами. Часы показывали половину восьмого, когда он наконец собрал блокнот, ручку и вышел в дождливую октябрьскую ночь — в областную библиотеку, которая работала до девяти.

Дождь шёл мелкий, аккуратный, укутывающий город серой вуалью. Фонари отражались в лужах длинными дрожащими столбами света, и Максиму отчего-то вспомнились кованые розы из пространства снов. Он шёл и улыбался себе под капюшоном: никогда ещё дорога к библиотеке не казалась ему дорогой к тайне.