Czytaj książkę: «Последнее открытие»

Открытие

Город Корд. 2153 год.

Доктор Хэйн не спал всю ночь. Голова была слишком взвинчена надеждами на день, в котором всё зависело лишь от его профессионализма.

– Здравствуйте, мистер Хэйн!.. – уважительным тоном произнёс темнокожий охранник через окошко будки.

– Привет, Ларри! Как день? – спросил Хэйн, с улыбкой выглядывая из окна машины.

– Все отлично, мистер Хэйн. Как обычно, довольствуюсь хлебом насущным, и наблюдаю за успехами таких гениев, как вы… Удачи вам сегодня! – с почтительной расстановкой ответил Ларри, поднимая шлагбаум.

– Спасибо, дружище! – на прощание сказал доктор, заезжая на территорию научного центра.

Найдя своё парковочное место, он оставил машину и энергичным шагом побрёл к входным дверям строгого, но внушительного строения.

Главный научный центр города Корд. 25 января 2157 года. Огромное святилище науки сегодня как никогда охвачено всеобщим волнением.

Квадратная, с виду монолитная форма тёмно-серого здания навевала глубокую тоску, рождающуюся в сердцах прохожих. Учёные же не испытывали ничего похожего на чувства обычных зевак. Они знали о том, что внутри их ожидает укромный уголок, который позволит заниматься любимым делом с достаточной свободой.

Вдруг Хэйн остановился, суетливо проверяя карманы куртки.

«Да нет, вроде всё на месте» – подумал он, вздохнув с облегчением. Набрав пароль на панели доступа и отсканировав сетчатку глаза, Хэйн вошёл внутрь обиталища знаний. Он пошёл по коридору, замечая неестественные изменения в поведении своих коллег.

Сегодня с ним здоровались более лаконично, но при этом почтительнее, чем всегда. Обыкновенно спокойные учёные, кропотливо занимающиеся исследованиями, в этот час были особенно хлопотливы и душевно восторженны, но никто из них не показывал вида, дабы сохранить деловую атмосферу. Они торопливо бегали из коридора в коридор, из офиса в офис, из лаборатории в лабораторию, передавая научные образцы и бумаги. Им было известно о том, что должно произойти.

Пройдя через коридор, доктор Хэйн направился в лабораторию. Он насвистывал забавную мелодию, услышанную из комедии две тысячи двадцать третьего года. Комедия пришлась всей его семье не по вкусу: очень скромный, будто бы извиняющийся юмор, обрезанный на корню. Тем не менее, ему нравилось изучать фильмографию режиссёров прошлого века. Это позволяло окунуться в историю, прочувствовать на себе взгляды тогдашнего общества.

Генетик Мартин Хэйн – мужчина сорока трёх лет. С детства увлечённый наукой, он положил всю свою жизнь на создание лекарства от многих болезней. Исследуя особенности человеческого и животного мира, Хэйн пришёл к выводу, что многие их части взаимозаменяемы.

Ещё ребёнком он слышал, что операции по замене некоторых человеческих органов на свиные вполне оправдывают себя. Однако, в современных реалиях одной замены органов было недостаточно.

Простые по строению, но в то же время имеющие крайне сильные приспособленческие способности, беспозвоночные иглокожие впечатлили доктора Хэйна ещё в годы юности. Не отвлекаясь ни на что, он начал проводить опыты на лабораторных животных, трансплантируя в их тело клетки морских звёзд.

К сожалению, даже самые близкие по строению к человеку существа не смогли выжить, умирая от отторжения внутри организма. Тем не менее, несколько удачных экспериментов было: пару животных, в ходе своей жизнедеятельности потерявшие конечности, смогли отрастить новые. Затем они, как и остальные, скончались от отторжения. Таким образом, долгосрочные и дорогостоящие исследования имели противоречивый результат. С одной стороны, в большинстве случаев клетки совершенно никак себя не проявляли, уничтожая чужой организм изнутри. С другой – частичный результат всё же присутствовал.

Людские организмы ослабли из-за совершенно конкретных причин. Эволюция человеческой расы напрямую сопряжена с повсеместным облегчением жизни, что сделало их тела крайне неприспособленными к ухудшающимся условиям. Кроме того, та же эволюция дала человеку возможность утолить свой безмерный аппетит. Неконтролируемое поглощение ресурсов, наплевательское отношение к флоре и фауне сделали своё дело, создавая невыносимые условия окружающей среды. Ясно было одно: без очередного открытия, способного приспособить людей к новой жизни, человечеству придёт конец.

Снова остановившись, он на мгновение задумался. В голове навязчиво всплывали имена людей, от которых так или иначе зависел успех эксперимента.

«Так, в Хайзи я не сомневаюсь. Этот парень подходит к делу со всем трудолюбием, да и годы работы вместе дают о себе знать… Мистер Кроувелл, очевидно, уже на месте. Не каждый день выпадает шанс спасти свою жизнь… Беррет неплохой техник, но всё же достаточно ленивый… Надо бы самому проверить оборудование» – подумал доктор Хэйн и направился дальше.

От взаимодействия научных отделов зависела судьба переломного открытия, способного изменить жизнь всего мира. Несмотря на внешнюю хладнокровность звеньев сциентифического братства, наученные люди оказывали друг другу посильную поддержку в исследованиях. Соперничество здесь не принято, ведь все работают как единый механизм, обеспечивающий продолжение истории открытий.

Наконец настало время, когда труд доктора Хэйна окупится сполна.

Джонатан Кроувелл, неизлечимо больной лейкемией, услышав из программы новостей об удачных попытках доктора Хэйна в области клеточных трансплантаций, дал согласие на проведение эксперимента. Давно уже не имея надежды на выздоровление, он воспринял новость об эксперименте как посланный свыше шанс вернуться к нормальной жизни.

Хайзи взял карточку больного и понёс её в лабораторию. В ней были описаны основные параметры тела больного: волосы тёмные, глаза зелёные, рост 5' 10 футов, вес 172 фунта.

– Итак, всё готово? – спросил доктор Хэйн ассистента Хайзи.

– Да, сэр. Все показатели больного в норме, отторжения организмом не наблюдается. – ответил он, поправляя очки на носу. Хайзи – молодой мужчина двадцати девяти лет. Уже многие годы он работает в паре с доктором Хэйном, ассистируя ему в опытах и исследованиях. Довольно скромный, он всем сердцем доверял Хэйну, ибо был уверен не только в его профессионализме, но и в человеческих качествах, известных всему научному центру.

– Хорошо… Как вы, Джонатан? – спросил Хэйн у помещенного в биокапсулу подопытного. Современная наука позволила использовать изобретение – прямоугольные биокапсулы, позволяющие создавать необходимые условия для поддержания жизнедеятельности клеток, трансплантированных в тело Кроувелла.

– Все хорошо! – ответил Кроувелл, пытаясь всеми силами подавить неуверенность в себе.

– Чувствуете какие-нибудь изменения? – спросил Хэйн, внимательно осматривая больного через прозрачную стенку биокапсулы.

– Да… Кажется, мне становится легче. Странные ощущения… – ответил Кроувелл, пытаясь прислушаться к своему телу.

– Как вы думаете, доктор, клетки смогут прижиться? До этого момента у нас никогда не выходило даже приблизиться к такому серьезному результату! Подготовив геном¹ больного, получилось трансплантировать регенерирующие клетки в самый очаг болезни! И он даже чувствует себя лучше! – с восторгом произнес Хайзи, протирая запотевшие очки. В характере Хайзи присутствовали нотки юношеского задора, сопряжённые с нарочитой наивностью. Ему не хватало стальной выдержки и спокойного разума для достижения успехов на поприще желаемой им профессии учёного.

– Верно. Но, тем не менее, рано делать выводы. Сейчас его организм перестраивается, пытаясь совладать с инородными клетками. Этот процесс не так прост, ибо даже мои надежды на выживание человека в таком эксперименте может оправдать только по-настоящему сильное тело, обладающее великолепным иммунитетом. Нам нужно будет наблюдать ещё как минимум месяц. – ответил Хэйн, глядя на отчёты по анализам. – Возьмите кровь для исследования, Хайзи. Это покажет, начался ли процесс восстановления.

– Хорошо! – радостно ответил Хайзи, выполняя просьбу доктора.

Прошёл месяц после эксперимента. К счастью доктора Хэйна и его ассистента, всё прошло как нельзя лучше. Больной пошёл на поправку, с каждым днём всё больше наполняясь энергией и здоровьем. Клетки морских звёзд заменили собой поражённые участки по всему организму, позволяя избавиться от неизлечимой напасти.

Информация об удавшемся открытии просочилась между коллегами по работе, а затем и ослепила весь мир. Сразу же была дана огласка в СМИ о новом лечении, способном изменить жизнь всего человечества. Множество больных и их семьи начали отправлять письма в научный центр, дабы поскорее получить заветную операцию, являющееся современной панацеей.

Прошёл второй месяц после эксперимента. Взяв повторный анализ и убедившись, что всё хорошо, Джонатана Кроувелла отпустили домой, с радостью сообщив ему о выздоровлении. Симптомы недуга полностью исчезли, показатели анализов пришли в норму, и больше не было причин держать настрадавшегося мужчину взаперти.

Его душа была будто обдуваема ветром перемен, что приносит события, наполняющие красками потускнелую жизнь. Теперь судьба не выглядела такой уж несносной стервой, завлекающей первыми десятками лет беззаботной жизни, а затем сбрасывающей с обрыва неизлечимой болезнью.

Придя домой, Джонатан тут же встретил свою возлюбленную по имени Кассандра. Она кинулась в его объятия и от счастья заплакала.

– Джон! Я так боялась… – всхлипывая произнесла Кассандра, прижимаясь к нему сильнее.

– Всё хорошо… Теперь всё позади. – ответил Джон, наслаждаясь ароматом духов любимой. Ему казалось, что этот запах он чувствует впервые, хотя она никогда не изменяла себе в выборе духов. Любовь теперь существовала совсем по-другому: она была более трепетной и чувственной, более щадящей и мученической, но, что более всего важно – она была куда ценнее, чем раньше.

– Стой… Джон, почему ты так сильно давишь? – с трудом сказала она, пытаясь сделать вдох.

– Что?.. – удивлённо спросил Джон, разжимая объятия.

– Фух! Ты чуть мне все ребра не переломал, силач! – произнесла она, смеясь и удивлённо глядя на вернувшегося к жизни любимого человека.

– Извини… Я не специально. – ответил Джон, смущённо улыбаясь.

– Я приготовила к твоему приезду прекрасный ужин! Сейчас мы откроем бутылочку дорогого вина и тогда… – полушёпотом сказала Кассандра, прикусывая нижнюю губу.

Они сели за стол, наслаждаясь долгожданной встречей друг с другом. Кассандра немало постаралась, приготовив настоящий пир к прибытию своего героя. Даже в такой прекрасный вечер она мучилась не меньше его, возможно даже больше, испытывая страх за судьбу Джона.

Ей было до боли тяжело отдавать любимого для проведения опасного эксперимента. Изучив информацию о прошлых неудачах на научном поприще в этой сфере, она не могла уснуть ночами, молясь о его выздоровлении. К огромной радости, он вернулся домой. Но кто может дать гарантию, что с ним и дальше всё будет хорошо? Моменты счастья так мимолётны, чему они оба успели убедиться.

«Ещё в самом начале жизни любовь мне казалась детской игрой, заключающейся во взаимном утолении потребностей. Теперь же я вижу, что она может быть больше и важнее, чем весь мир» – думал Джон, глядя на прекрасное лицо Кассандры. Она аккуратно резала кусок мяса на мелкие части и элегантно клала их в рот.

Как следует насладившись домашней едой и охмеляющим напитком, двое разделись и легли на кровать ближе к полуночи. Испытывая дикую страсть, они наслаждались теплом тел друг друга как никогда. Влюблённые смаковали каждую секунду и энергично переворачивались в кровати, упиваясь земным удовольствием.

Джон на секунду остановился, в полутьме разглядывая лицо возлюбленной. Очертания блаженства больше не украшали милое чело молодой девушки. Лицо её изменилось со страстно – возбуждённого на непонимающе – неприязненное.

– Джон… – сказала она медленно, понимая, что что-то не так.

– Да? – спросил Джон, тяжело дыша.

– Твоя кожа… делает мне больно. – сказала она, чувствуя боль от каждого прикосновения.

– Как?.. – спросил Джон, пытаясь убрать свою руку от руки Кассандры.

Поднимая руку, он заметил, что рука Кассандры будто прикована незримой силой к его руке.

– Что за?.. – вопросительно выпалил Джон, пытаясь оторваться от неё.

– Как больно!.. – завопила Кассандра, корча обыкновенно умиротворённое и чистое лицо в мучительную гримасу.

Джон увидел, что из его живота наружу выбирается желтовато – прозрачный пузырь, медленно обволакивающий тело Кассандры. Он не поверил своим глазам. Всё это выглядело как страшный сон или галлюцинация, создавшая гротескный образ в полутьме.

– Джон!.. А-А-А! Сделай что-нибудь будь! – безумно закричала Кассандра, в отчаянной попытке выбраться и ёрзая телом.

В первые же секунды Джон пытался что-то предпринять, чтобы прекратить её мучения. Первым, что пришло в голову, было схватить странную консистенцию, выходящую из его брюха рукой. Совершив это, он увидел, что склизкая масса просочилась через его ладонь и начала обволакивать тело Кассандры.

На мгновение он залип в одной точке, будто потерявшись в пространстве. Мысли начали покидать голову, всё на свете стало не таким уж и важным. Совсем скоро усталые глаза начали закатываться от неведомого удовольствия. Он почувствовал, что его голод наконец начинает утоляться.

Снова открыв глаза, Джон понял, что какое-то время спал.

«Что за дурной сон?.. Ах, ладно, пора возвращаться к нормальной жизни. Как же давно у меня не было столько сил!» – подумал он, сбрасывая с себя одеяло.

На простыне он увидел огромное пятно крови и мелкие ошмётки человеческой ткани.

– Что за?! – вопросительно крикнул он, выпрыгивая из кровати. – Кассандра?! Кассандра?! – шокировано провопил он, пытаясь её найти.

В прихожей Джон увидел, что обувь, сумка и пальто, принадлежавшие возлюбленной, на месте.

«Не могла же она уйти без всего?..» – догадался Джон, выискивая улики.

Обратно зайдя в спальню, он увидел, что мобильник Кассандры гудит на тумбочке.

К нему пришло осознание, что это был не сон.

– О господи!.. Неужели всё это было взаправду?! – крикнул вслух Джон, держась за голову. Нечто в тот миг в нём умирало, рассыпалось на мелкие осколки, не оставляя и следа вчерашнего счастья. Словно гром раздавались в сознании мысли о том, что её больше не будет рядом. Та, что была всей его жизнью, будто растворилась в пространстве, оставляя после себя лишь догадки и предположения, намекающие на трагичный конец. Все планы, которые он строил после своего выздоровления, прямой нитью связывали их обоих и должны были привести к долгожданному счастью, но, видимо, мечты оказались несбыточны.

«Моя дорогая Касандра… Как такое возможно? Ты оставалась верна мне всегда, даже когда шансов на моё выздоровление не оставалось… Через сколько всего мы вместе прошли… Что же случилось? Ведь я не хотел тебе никакого зла…» – сокрушаясь над потерей подумал Джон, обессиленно падая на кровать. Всё произошло слишком быстро, чтобы можно было принять реальность как факт.

Он взял её фотографию с тумбочки и с его глаз потекли слёзы. В одно мгновение весь мир рухнул, оставляя лишь пепел воспоминаний.

На эмоциях он зашёл на кухню, взял кухонный нож и всадил его себе в живот, пытаясь свести счёты с жизнью. Почувствовав нестерпимую боль от удара, он выронил нож и лёг на пол, облокотившись на кухонный гарнитур. Джон ощутил некоторое жжение на месте раны, сопровождающееся бегающими мурашками по его коже. Подняв рубаху, он увидел, что поражённая плоть невероятно быстро затянулась, не оставляя на себе никаких следов. Кровь, оставленная на его руке после удара, начала исчезать на глазах. Она впитывалась в кожу, будто через губку.

«Наверно, надо позвонить доктору Хэйну… Сообщить ему обо всём этом ужасе… Но что со мной будет? Явно, они не предпримут ничего хорошего по отношению ко мне… Поместят в клетку, как животное, и будут ставить опыты, которые приведут к ещё большим смертям! Мне нужно скрыться… Точно! Я куда-нибудь убегу!» – подумал Джон, размышляя над произошедшим. Недоверие, смешанное с шоком от ситуации, сделало из него пугливого отшельника, пытающегося разузнать немногое о странностях прошлой ночи.

Тем временем доктор Хэйн не сидел без дела. Трансплантация клеток уже на первых этапах оказалась крайне действенной, и ему не терпелось снова приступить к работе. Его безрезультатно зазывали на пресс-конференции касающиеся недавнего открытия. Он отказывался или же просто не отвечал. В голове Хэйна сидела навязчивая мысль о том, что он может спасти человеческие жизни.

Не дожидаясь признания безопасности эксперимента, учёные всего мира подхватили на вооружение результаты исследований доктора Хэйна. Многие хотели снискать славы и признания, многие жадно использовали результаты, дабы обогатиться. Кроме того, слишком большое количество жизней зависело от своевременной операции.

Тьма из репортёров, поджидавших Хэйна у научного центра, вынуждала его каждый раз выбегать через чёрный вход и мигом бежать до машины без оглядки. В этот раз всё прошло удачно и его никто не заметил. Сидя в машине, он с облегчением вздохнул и вставил ключ в замок зажигания. Старый мотор немного покряхтел и через секунду завёлся.

Хэйн включил радио и начал движение по трассе, что вела к его дому. От зажигательной песни на радио его плечи стали невольно двигаться в такт музыке.

Он подумал:

«А ведь отличная песня!.. Интересно, что же жена на приготовила на ужин… После таких изнурительных исследований я готов кабана съесть!»

Глядя по сторонам, Хэйн видел множественные деревья, окутанные полуночной тьмой.

«И что этим репортёрам дома не сидится? У нас важное исследование, а они только отвлекают! Было бы лучше, если бы они все разом обленились и не пришли на работу… Это ведь надо так докапываться до людей! Как у них самих только терпения хватает?» – размышлял Хэйн с неприязненным лицом по дороге домой.

2. Адаптация

Джонатан Кроувелл собрал небольшую сумку с вещами и стремглав выбежал из квартиры. В скором времени он спустился по лестничной клетке и встал у подъезда многоэтажного серого дома в недоумении.

Перед его взором были длинные улицы, по бокам которых стояли в ряд будничные здания, своей незыблемостью и примитивной скукой напоминавшие каменных истуканов. Лёгкий химический туман стоял над городом, обвивая своей пеленой заспанный квартал высоток. Никого уже не удивляло следствие непрекращающейся работы заводов и фабрик, бесконтрольно загрязняющих атмосферу.

Инфраструктура города Корд осталась такой же неразвитой и упрощённой, как и столетие назад. Классические одноэтажные дома с множеством комнат внутри составляли основную часть строений спящего городка. Редкие коттеджные участки, выполненные в той же стилистике, только имеющие несколько уровней, часто занимали спальные районы, расположенные ближе к окраинам. Более же бедное население обитало в многоквартирных домах, уходящих своей высотой далеко в небо. В городе существовало социальное неравенство и его можно было отследить по жизни отдельных районов.

«Так… И куда же мне бежать?..» – подумал он, поглядывая по сторонам. Время здесь встало на месте, будто бы сторонясь наступившего будущего. Вялотекущие люди в потоке напоминали равнодушных зомби, морально искалеченных современным потребительством. Они с благородным отчаянием принимали отказ от новых технологий, слепо следуя маршруту своей жизни.

«Точно! Заброшенный дом на окраине! Там ведь когда-то жили мои дальние родственники… От кого-то я точно слышал, что там давно уже никого нет, отличное место, чтобы не привлекать лишних глаз!» – рассудил Джон, с недоверием поглядывая на равнодушных прохожих. Похоже, его странное поведение никого не интересовало. Никого, кроме маленькой дворняжки, подбежавшей к Джону, и начавшей изо всех своих щенячьих сил тявкать на необычно пахнувшего человека.

– Да отвяжись ты! – раздражённо крикнул Джон, злобным взглядом провожая убегающую дворнягу. Меньше всего ему сейчас хотелось привлекать внимание.

Добравшись до одноэтажного запустелого дома, Джон начал осматривать его снаружи. Всё выглядело довольно типично и обыденно, лишь неухоженная, заросшая сорняками лужайка, растения на которой достигли уже полуметрового размера, давала знать о том, что жильцы оставили это место.

Одноэтажное строение было довольно объемным и до сих пор смотрелось цивильно снаружи. Видно, оно осталось без внимания шаловливых подростков, обычно так и норовящих исследовать неисследованное.

Джон не заметил ни единой трещинки на краске стен дома. Даже по прошествии стольких лет можно сделать вывод о том, что строение создавалось с особым трепетом и усердием.

На каждой стене дома находилось по несколько квадратных окон, параллельно расположенных друг к другу. Большинство окон либо полностью, либо частично прикрывали алюминиевые жалюзи изнутри, но Джон всё же нашёл проёмы, где через пластины можно было разглядеть обстановку внутри дома. Всё выглядело опустелым и безлюдным. Никаких движений и никаких признаков наличия жильцов, как и предполагалось.

«Похоже, никто не будет против, если я займу этот дом на какое-то время… Всё равно ему стоять без дела» – подумал Джон, пробираясь через кустарники ко входу.

С улицы, по которой он только что подходил к дому, к нему подбежала уже знакомая дворняжка, энергично машущая хвостом. Она выслеживала его по запаху несколько километров и, наконец, добралась до встретившегося человека. В её глазах Джон разглядел просьбу о помощи, вынужденную тяжелой жизнью без хозяина.

– Ладно, пойдем… – устало проговорил Джон, сожалея о непростой судьбе уличного щенка. В момент осознавая, что жизнь беззащитного животного, обитающего на холодных просторах города Корд, может быть очень схожа с его теперь уже скитальческим образом жизни, он пропитался к четвероногому сорванцу теплыми чувствами, рождающими привязанность.

Подойдя к входной двери вместе с псом, Джон дёрнул за ручку, но дверь оказалась заперта.

– Сволочь! – крикнул Джон вслух, мгновенно впадая в бешенство. Его сознание заметно изменилось. Он уже не мог чётко осознавать до очевидности простых вещей, которые быстро выводили его из себя. Щенок заскулил, пугаясь от безосновательной агрессии его нового друга.

Кроувелл начал дёргать ручку, раздражённо скрипя зубами. Разозлившись, Джон надавил немного сильнее. Деревянная рукоятка покрылась многочисленными трещинами.

– Чёртова ручка!.. Какой дурак закрыл дверь?! – в бешенстве выпалил Кроувелл, суетливо повторяя движение рукой.

Закончив бесцельное занятие, он не поверил своим глазам: расслабив кисть, он было уже хотел отпустить ручку, но она моментально развалилась по мелким кусочкам в его руке. Глядя на деревянные щепки, вываливающиеся из его ладони, Джон попытался собраться с мыслями и прийти в себя:

«Так… Всему должно быть объяснение! Скорее всего, ручке просто много лет, и она уже превращалась в труху, поэтому так легко разлетелась… Или же я действительно становлюсь чем-то нечеловеческим…»

Он обернулся и взглянул на щенка. Тот дрожал, тревожно глядя влажными глазами на взбесившегося Джона.

– Не пугайся, я ведь не чудовище… Просто этого требует ситуация. – произнёс Кроувелл, пытаясь успокоить животное.

Джон сделал резкий удар ногой по стороне двери, где находился замок. Удар получился настолько мощным, что дверь слетела с петель и отлетела на два метра вперед, стукнувшись о стену. Щенок отбежал на несколько метров, дабы не попасть под горячую руку.

– Всё нормально, пойдём! – сказал Кроувелл, кивая головой в сторону образовавшегося входа. Дворняга осторожно подходила ближе, до сих пор недоумевая, безопасен ли этот человек или нет. Пересилив свой страх, щенок всё же пошёл за новым хозяином.

Джон взглянул на откинутую сломанную дверь и подумал:

«Кажется, пора переставать удивляться…»

Зайдя внутрь дома, он увидел, что вокруг полный бардак: кучи мух и мошкары, летающие над горой немытой посуды, застаревшие пятна на полу, кухонном гарнитуре и даже стенах. В углах комнат распространилась плесень, буквально пожирая обои на стенах. Разбросанные вещи и мусор свидетельствовали о том, что хозяева в последние дни своей жизни либо были не в состоянии следить за порядком, либо окончательно перестали заботиться о своей жизни.

Джон прошёл по коридору в зал и повалился на промятый диван, обдумывая дальнейшие действия. Пёс прошёл за ним и сел рядом с диваном, внимательно рассматривая человека.

«Что же со мной не так?.. Всё пошло наперекосяк после того эксперимента в научном центре. Неужели я стал монстром или же монстр внутри меня? Кассандра… Боже, я не хотел её убивать!..» – вспомнив о возлюбленной, Джон опустил голову вниз, как при покаянии. Глаза его увлажнились и сердце наполнилось неимоверной болью. Он достал из своего паспорта её фотографию и начал с горечью произносить слова, обращаясь к ушедшей:

– Ты знаешь, моя дорогая, что я всем сердцем любил тебя и буду любить… Я бы никогда не позволил себе даже пальцем тебя тронуть!.. – промычал Джон, всхлипывая носом. – Твоя любовь меня ни раз спасала. Ты заставляла идти меня дальше и бороться ради нашего будущего! Я знаю, ты бы хотела, чтобы я не опускал руки, чтобы я продолжил путь без тебя, но я не знаю, что мне делать… Этот сраный эксперимент всё испортил, лучше бы его не было! – воскликнул Джон, резко вставая с дивана и в бешенстве швыряя стол в телевизор.

Его лицо в одно мгновение превратилось в яростный оскал зверя. Выпученные красные глаза выглядели настолько дико, что напоминали очи безумного демона, сошедшего на землю для смерти и разрушений.

Щенок отбежал в попытке спастись, но его тут же нагнала пожирающая слизь, вырвавшаяся из чрева Кроувелла. Обволакивая крошечное тело, она начала переваривать скулящего от боли пса, всеми силами пытающегося вырваться из мучительной ловушки. Худые лапки жалобно скреблись по полу, пока щенок окончательно не сдался и не принял свою гибельную участь.

Джон, как и в случае с Кассандрой, не мог сделать ничего. Его разум поглотил яростный голод, вырвавшийся наружу в виде прожорливой твари, захватившей недавнего друга в смертоносные тиски. Поглощённая масса, только что представлявшая из себя измученную дворняжку, начала продвигаться через желтовато-прозрачные стенки вытянувшегося пузыря, насыщая бесконтрольное тело Кроувелла. Он пребывал в забытие, не видя и не осознавая происходящего кошмара.

Придя в себя после поглощения, Джон схватился за лоб обеими ладонями и тихо завыл от безнадёжного отчаяния. Он был беспомощен перед монстром, обитавшем где-то внутри него. Самое страшное – единственный важный человек в его жизни погиб. Все те, кому он захочет хоть на каплю довериться, вечно будут в большой опасности рядом с ним.

Джон глубоко вздохнул, набирая себе в лёгкие воздух. Выдохнув, он немного пришёл в себя, и тут же повалился на диван без сил.

«Внутри меня обитает демон, не меньше! Что это за напасть такая? Я никогда не был таким раздражительным и тем более вспыльчивым… Эксперимент, что провёл надо мной доктор Хэйн, явно имеет необратимые последствия… Похоже, я реально становлюсь монстром! Всё чаще у меня не получается себя контролировать, и, вероятно, в этом теле теперь сидит не только Джонатан Кроувелл…» – подумал Кроувелл, делая неутешительные для себя выводы. Кромешной тьмой обернулось для него спасительное выздоровление. Мысли о последних днях вызывали дикую рвоту и чрезвычайно мерзкое отношение к собственной личности. Не осталось ни единой цели, способной вернуть желание жить.

Живот Джона сильно заурчал, раздаваясь жалобным эхом по комнате.

«Как же хочется есть… И это после того, как я уничтожил бедную дворнягу, прибившуюся ко мне из-то, что некуда было больше идти? Что я за существо? Как мне с этим мириться?.. Нет, я не смогу разумно мыслить, испытывая такой голод. Надо сходить в магазин и попробовать насытиться людской едой» – подумал он, начиная собираться в дорогу. Порывшись в своей сумке, он решил, что нужно выглядеть максимально неприметно. Продев через голову мешковатую толстовку, он натянул на голову капюшон. В столешнице он нашёл тёмные очки.

«Это поможет лишний раз не светиться на камерах» – подумал Джон. На ноги он надел синие джинсы и кожаные ботинки.

Кроувелл подошёл к зеркалу в коридоре и взглянул на себя:

«Вроде выгляжу как обычный человек…» – прикинул он, мельком оглядев свой внешний вид.

Спешно выйдя на улицу, Джон, не оглядываясь, побрёл в ближайший магазин под названием «Глоу Маркет». Ранее, когда бабушка, единственный близкий человек, воспитывающий его с детства, просила навестить дальних родственников в теперь уже заброшенном доме, ему порой приходилось мотаться до «Глоу Маркета» за продуктами на велосипеде. Это было прекрасное время.

«Совсем недавно я был на этих улицах своим… Это был мой дом, здесь я родился и вырос. Теперь я чужой не только в своём доме, но и во всём человечестве» – с грустью подумал Джон, проходя по знакомому району. Нечто в его груди сжималось и давило. Ему показалось, что это та самая мистическая душа, о которой постоянно твердят проповедники в храме. Видно, она надрывается и плачет из-за того, что её владелец не сможет существовать, как прежде. Вся его жизнь обречена на глухое бесцельное одиночество.

На него напала тоска по прошлым временам, приносившим беззаботное счастье. Благополучное детство с бабушкой, которая его действительно любила и заботилась о нём. Но всё же, если проникнуть поглубже в воспоминания, то станет ясно, что ему не хватало полноценной семьи, где каждый исполняет свою роль и тем самым закладывается фундамент настоящего и будущего благоденствия.

«Жаль, что я не ценил простые радости жизни. Всегда было на что жаловаться, на что спихнуть ответственность за всё происходящее. Но прошлое не вернёшь, как и не предскажешь будущее. Остаётся только жить в мучительном настоящем…» – философски рассудил Джон.

Он был свободен и волен в своих поступках, из-за чего часто ошибался и попадал в передряги. Это и рождало в его голове приятные впечатления о прошлом. Школа, в которой первое время он был тихим одиночкой, не понимающим, по каким законам живёт местное племя, а затем, ставши компанейским весельчаком, получал массу внимания и каждодневное удовольствие от общения в своей компании. Колледж, где ему довелось попробовать много нового и запретного, а также повстречать Кассандру и влюбиться в неё.

Перед его глазами проплывали прекрасные моменты, будто сон возвращающие в недостижимые нынче грёзы.

Несмотря на поток противоречащих мыслей, он старался идти быстрым шагом, лишний раз не отвлекаясь на прохожих и до боли ностальгические места.

«Существо внутри меня напало на Кассандру и дворнягу. Следовательно, оно должно поглощать пищу животного происхождения… Но живую или нет? Ладно… стоит попробовать взять что-нибудь из мяса. Это единственный вариант, как успокоить тварь внутри меня» – прикинул Джон, подходя к мерцающей вывеске магазина. Автоматические двери открылись, и он спешно проследовал внутрь, пряча взгляд от кассира.

Немного побродив по отделам магазина, Джон наткнулся на прилавок с мясом. Он открыл стеклянную дверцу и протянул руку к обдающейся холодом упаковке. На секунду он задумался, держа руку в статичном положении:

«Странно. Я совсем не ощущаю холода…» – подумал Джон, глядя на свою руку. Ему причудилось, что он умирает, теряя чувствительность к холоду. Немного поразмыслив и проложив в голове причинно-следственную связь, на ум пришло, что это одно из поразительных последствий эксперимента.

Из его ладони начала медленно выходить прозрачная консистенция, по своей форме напоминающая увеличенный человеческий кишечник. Продолговатая кишка добралась до упаковки с мясом и полностью обволокла её, приступая к перевариванию.

Джон смог своими глазами наблюдать, как сущность, вышедшая из его тела, расщепляет упаковку на мелкие волокна. Закончив с пластиком, она приступила к поглощению мяса. Ферменты внутри наружного кишечника расщепляли попавшую внутрь добычу, будто это была шипучая таблетка, брошенная в стакан воды. Это смотрелось особенно необычно и ужасно, если учесть тот факт, что продолговатый пузырь является частью тела.

«Так вот как это работает…» – подумал Джон, глядя на жутковатую картину. – «Этот пузырь представляет из себя кишечник, который выходит наружу для питания… Интересно, если попробовать его отрезать, то тварь внутри меня умрёт?..» – размышлял он, испытывая насыщение. Окончательно разобравшись с мясом, склизкая форма начала неторопливо возвращаться обратно в руку, напоминая своими движениями дождевого червя.

Джон снова посмотрел на свою ладонь. Никаких следов только что появившейся массы не было. Расщелина, через которую орган выходил наружу, моментально заросла.

– П-простите… сэр – послышался сзади неуверенный голос молодого человека.

– А?! – воскликнул Джон – разъярённо оборачиваясь. Перед ним стоял скромный парень лет двадцати. На его бэйджике было написано «Пабло» и приписка «Заведующий».

– Я здесь заведующий… У вас всё хорошо? – спросил он, посматривая через плечо Джона на прилавок.

– Конечно. А что-то не так?.. – уточнил Джон, пытаясь узнать, стал ли этот парень свидетелем неординарного зрелища.

– Просто по камерам я увидел, что вы взяли упаковку с мясом… А сейчас на прилавке её нет. – аккуратно произнес заведующий, пытаясь ненавязчиво попросить гостя вернуть украденное.

В голове Кроувелла вспыхнул пожар. Он без раздумий врезал правой рукой по лицу парня, после чего тот отлетел, ударился головой о плитку пола и бездвижно замер. Его бейджик отлетел ближе к кассе.

Кроувелл огляделся по сторонам, выискивая свидетелей. Увидев, что никого нет рядом, он взял заведующего за ноги и потащил его тело в служебное помещение. За головой волочащегося тянулась кровавая дорожка, указывая маршрут преступного пути. Открыв дверь служебного помещения левой рукой, резким движением правой он закинул тело внутрь и сам направился следом за ним, прикрывая дверь.

Личина монстра

Встав у бездыханного тела, Кроувелл поднял края своей толстовки вверх. Из его живота полезло жуткое создание, привычным образом обволакивающее тело жертвы. В тот момент Джон не испытывал никакой жалости и предубеждений на свой счёт, им полностью овладела жажда крови, так присущая инвазивному² виду. Тем не менее, он был в сознании и мог себя контролировать.

«Как же хорошо!..» – подумал Кроувелл, испытывая небывалое наслаждение. Он с удовлетворением ощущал, как частицы и ткани усваиваются в его организме, наполняя силой и энергией. С каждой минутой его тело всё больше насыщалось, посылая дофаминовые сигналы в мозг. Нечто неистребимое и порочащее взяло верх над его личностью. Животный инстинкт стал ему поводырём.

Кожа жертвы распадалась на частицы, будто её одновременно поглощала тонна червей, обнаруживших желанную падаль. Через несколько минут от бедняги осталось всего несколько обглоданных костей. Кроувелл достаточно насытил монстра.

Спустя несколько минут Джон снова пришёл в себя:

«Господи! Что я наделал?!» – сожалеюще подумал он, глядя на останки парня. – «Этот молодой парнишка совсем был ни в чём не виноват… Просто попал под горячую руку»

Джон опустился на колени, скорбно вымаливая прощения. Он не знал, существует ли в мире сущность, способная спасти его или изменить ход событий. Однако Кроувелл был бессилен и уже практически сдался под напором зверя, копящего силы внутри. Ему не осталось ничего более, кроме как искать поддержку извне.

«Я это уже не я! Это уже нечто большее, нечто гиблое и чужое, не испытывающее жалости ни к чему живому! Я мог бы сдержать себя, но не сдержал…»

Джон простоял так ещё несколько минут, осматривая останки.

В его голове копошились мысли-тараканы подъедающие остатки самоуважения. Он размышлял о том, что убийство человека теперь не является для него чем-то далёким и запретным, услышанным из утренней сводки новостей. Постепенно Кроувелл превращался в девианта³, который идёт к своей цели, но не видит препятствий.

«Если так и дальше пойдет, то я превращусь в нечто ужасное…» – подумал Джон, протирая платком потный лоб.

Мысли о том, чтобы закончить начатое и расправиться с тварью, живущей внутри, не оставляли его и сейчас. Ему не удавалось найти подходящий момент и взять под контроль своё тело, когда из него начинает выходить прожорливая субстанция.

Выходя из служебного помещения, Джон увидел, как несколько мужчин в полицейской форме идут напрямик по кровавому следу. Один из них держит в руке бейджик с надписью «Пабло».

– Стоять! – крикнул офицер. Оба полицейских быстро достали пистолеты из кобуры и направили оружие на недоумевающего Джона.

– Подождите!.. Это ошибка! – воскликнул Джон, судорожно размахивая руками.

«Я попал! Если они меня поймают, то упекут за решетку… А если кто-то узнает о том, что я участвовал в эксперименте, то на мне ещё и начнут ставить опыты фанатики из научного центра. Нет, нельзя этого допустить!» – подумал Джон, глядя, как двое медленно к нему приближаются.

Он резко рванул в сторону, делая прыжок.

Полицейские среагировали моментально. Сказались многолетняя сноровка и выдержка. Два выстрела и два попадания. Первая пуля прошла в колено, вторая в бок живота Джона.

Получив две пули, Кроувелл завалился на рядом стоящий стеллаж с журналами и опрокинул его на себя. Он бессильно лежал под тонной макулатуры, будто заживо похороненный в бумажном гробу.

Джон раздумывал:

«Больно… Очень больно. Видимо, они всё-таки меня прихватят. Либо я сделаю свой последний вздох под этими бумагами, либо под капельницей в больнице. Плевать! Если есть хоть малейший шанс увидеться с Кассандрой на том свете, то я буду рад его использовать…» – попрощавшись с жизнью, подумал Джон.

Кровь, не прекращаясь, лилась из его ран, будто бы ей не было конца и края.

Полицейские осторожно подошли к телу, направляя оружие на многочисленные журналы, засыпавшие нарушителя. Один из них ногой откинул часть макулатуры и направил пистолет на лицо Кроувелла.

Мужчины в форме увидели, что его глаза закрыты и переглянулись между собой. Первый убрал пистолет в кобуру, подмечая, что преступник уже не жилец. Второй опустился на одно колено рядом с Кроувеллом, чтобы проверить пульс. Подняв руку лежащего, он тут же изменился в лице. Что-то желтовато – прозрачное, напоминавшее своим видом исполинских размеров бактерию, захватило руку полицейского и продолжало захватывать его тело дальше.

– А-А-А! Что за дрянь! – завопил полицейский, дёргая рукой из стороны в сторону. Он отчаянно пытался скинуть с себя чужеродного монстра, намертво прилипшего к коже.

Второй мужчина сразу же поднял пистолет, направляя его на руку товарища. Выждав несколько секунд, он начал стрелять по странному пузырю, так яростно вцепившемуся в тело приятеля. Попадая в прозрачную субстанцию, пули значительно замедлялись, но проходили насквозь, не оставляя ни малейших следов на склизкой поверхности.

В одно мгновение Кроувелл поднялся на ноги. Он молниеносно приблизился к стрелявшему полицейскому, что был всего в двух метрах от него. Сделав замах рукой, Джон нанёс удар по его лицу, дробя скуловые кости на осколки. Полицейский отлетел на несколько метров, повсюду разбрызгивая фонтан крови.

Джон удивился тому, что его удар возымел такой кровожадный эффект. Лицо полицейского превратилось в кровавое месиво из-за лёгкого взмаха рукой. Взглянув на свою окровавленную кисть, он обнаружил, что тыльная сторона ладони полностью обросла острыми трёхсантиметровыми иглами. Не прошло и нескольких секунд, как тонкие костяные лезвия вонзились обратно в кожу, не оставляя следов своего присутствия.

Но пугающие события не заканчивались. Из той же руки, которой Кроувелл только что ударил полицейского, полезла ещё одна прозрачная форма, растягивающаяся до лежащего тела. Субстанция буквально парила над поверхностью. Она удерживая свою форму благодаря сильным мышцам, расположенным в толще слоя кишечника.

Консистенция начала пробираться на несколько метров до только что убитого полицейского. До этого момента Кроувелл и представить не мог, что внутреннее чудище может выползать настолько далеко от тела хозяина.

«Как такое возможно?!» – удивляясь, подумал Джон. Он смотрел на убийственную живую массу, выходящую из его рук. Казалось, будто две прозрачные трубки высасывают коктейль жизни из мёртвых тел.

– Моё тело имеет безграничную силу! Меня не берут ни болезни, ни оружие, ни даже сама природа! Прощай, хрупкое человеческое тело! – злобно воскликнул Кроувелл, глядя на затянувшиеся раны. – «Всё это сделала наука! Она превратила меня в идеального хищника!..»

Пули начали просачиваться через пальцы наружу, падая со звоном на плитку пола. Полностью избавившись от чужеродных предметов, пальцы вновь стали прежними.

Кроувелл услышал звуки человеческой речи. Пройдя через прилавок, на одной из стен он увидел прикреплённый телевизор, показывающий новостную программу:

– Сегодня совершена волна нападений на улицах Корд. По предварительной информации, нападавшие проявляли беспричинную агрессию к встречающимся им прохожим и вели себя крайне вызывающе. Свидетели подтверждают тот факт, что видели, как странного вида люди начинают диалог с незнакомцами на улице, затем, получив отказ, бросаются в драку и пытаются уволочь их в укромное место. Некоторые из нападавших в различных районах и вовсе не разговаривают перед нападением и ведут себя в несвойственной человеку манере. Стали известны факты массовых краж, хулиганства и пропажи людей. Мы будем следить за событиями. Будьте осторожны.

Кроувелл выслушал новостную сводку и быстро выбежал из магазина.

Доктор Хэйн в очередной раз провёл продуктивный рабочий день. Продолжая помогать людям, он всей душой чувствовал себя на нужном месте. Из всех уголков света Хэйн получал письма с теплыми словами благодарности от выздоравливающих пациентов.

Вездесущая панацея пришлась как раз кстати, ведь количество болезней за последнее столетие выросло в два раза. Причиной стали загрязнение планеты и изменение образа жизни людей. Условия улучшились, и людям больше не приходится постоянно испытывать бытовые и физические трудности, а уж тем более бороться за свою жизнь. Таким образом, их здоровье и иммунитет стали слабеть, делая человеческую расу более подверженной инфекциям и наследственным заболеваниям.

Добравшись до дома, счастливый Хэйн прошёл в коридор, где его встретили жена и дочь. Он приобнял жену за талию и крепко поцеловал её в губы. Затем наклонился к маленькой дочке и поцеловал её в щёчку. Жена помогла супругу снять коричневое пальто и отнесла его в шкаф.

Улыбающаяся дочка слегка подпрыгивала на месте, глядя на своего отца.

– Ты ведь не думала, что я тебе ничего не куплю? – улыбчиво спросил Хэйн, доставая из своего дипломата молочный шоколад.

– Да! Папочка! – задорно воскликнула девочка, прыгая папе на шею.

– Только не ешь до ужина, аппетит испортишь! – с лёгким наказом сказал Хейн, гладя дочь по голове.

Семейство в составе трёх человек село за кухонный стол, приступая к трапезе. Доктор Хэйн с аппетитом накинулся на куриные ножки, закусывая их овощным салатом.

– Как дела на работе? – спросила жена, с удовольствием осознавая, что приготовленная пища пришлась супругу по нраву.

– Просто великолепно! С каждым днём всё больше здоровых и счастливых людей! Я думаю, что пересаженные клетки надо опробовать на устойчивость к вирусам. Если результат будет положительным, то трансплантация клеток иглокожих в тело каждого человека значительно обезопасит человеческий вид. И тогда проблем у гомо сапиенса поубавится… – ответил Хэйн, добродушно улыбаясь.

– Ура-а! – воскликнула дочка, радостно поднимая руки. Она не понимала, о чём речь, но была рада успехам отца.

– Молодец, любимый. Я рада, что муж делает правильное дело. – сказала жена, с теплотой глядя на Хэйна.

– Папа, а люди станут бессмертными? – с любопытством поинтересовалась дочка.

– Ну что ты, милая. Конечно, нет. Если мы будем бессмертными, то людей на планете станет слишком много. Нам будет негде жить, нечего есть, да даже, наверное, нечем дышать. – объяснил Хэйн, подбирая нужные для понимания ребенка слова.

– А можно хотя бы я буду бессмертной? И вы тоже?.. – спросила дочь, жалобными глазами глядя на папу.

– Думаю, когда ты повзрослеешь, наука продвинется настолько, что и это уже будет возможно. А зачем тебе бессмертие, принцесса? – поинтересовался Хэйн, с любопытством глядя на детское личико.

– Ну как же?.. Я буду всегда жить и есть конфеты, шоколадки… Смогу посмотреть все мультики… Заведу себе много друзей, и мы будем играть!.. – ответила дочь, мечтательно перечисляя свои желания. – Я никогда не умру и мне не будет больно… – вымолвив последнюю фразу, её лицо стало мрачным.

Такой ответ немало удивил доктора Хэйна и его жену. Они и предположить не могли, что такое маленькое создание задумывается о тяжести бытия.

– Ну что ты!.. Кто тебе сказал такую глупость? У тебя всё будет отлично, ты ведь маленькая принцесса! – сказал Хэйн, приятно улыбаясь. Он подумал о том, что детский разум порой обращает внимание на куда более важные вопросы, чем взрослый. Находясь в постоянной гонке, стараясь всё сделать и успеть, мы забываем о реальной ценности жизни и о скорой своей кончине.

– Даже и не думай о такой глупости! Тебе ещё жить и жить! – с небольшим возмущением произнесла жена.

Девочка немного замялась, обдумывая услышанное, а затем её лицо вновь стало веселым и беззаботным.

4. Смертельные танцы

«Люди… Кем же они всё-таки являются? Глупыми существами, которым по ошибке дан интеллект, или же обычными паразитами?.. Большинство из них недостойно жизни! Вообще никакой жизни! Это лицемерное общество сперва пользуется благами намерениями, а потом выдаёт свою отвратительную суть, убирая неугодных себе. Они излечили меня, дали вторую никчёмную жизнь, чтобы сделать ужасным изгнанником, вынужденным постоянно скрываться в тени нормальной жизни! Спасибо вам, доктор Хэйн, за то, что сделали меня существом, пожирающим всё на своём пути! Я вас взаимно отблагодарю… Да-да, непременно отблагодарю!» – мысленно возмутился Кроувелл, разглядывая щетинистые наросты на своём теле. Прошлой ночью он снова забрался в заброшенный дом и спал там до рассвета. Проснувшись, Джон обнаружил значительные изменения на своём теле: некоторые участки кожи покрылись тёмно-синей коркой, которая имела ребристо-игольчатую поверхность.

Он повернулся к стене и с трудом попытался разглядеть висевшую рядом картину. Настенное изображение расплывалось в его глазах, создавая ощущение, что на полотне присутствует лишь размалёванное пятно смешанных красок. Очередная попытка всмотреться с расстояния не увенчалась успехом, и он решил приблизиться, дабы убедиться в слабости собственного зрения. Картина прояснилась: на ней была изображена улыбающаяся маленькая девочка, в руках которой несколько пышущих своей спелостью красных яблок. Пейзаж изображён в тёплых солнечных тонах, навевая во всем помещении бриз детского уюта. Простояв у картины несколько минут, его вдруг осенило, что обыкновенное человеческое счастье, доступное любому зеваке, любому прохожему, не вовлечённому в экспериментально-научные игры, стало для него невероятно губительно и недостижимо.

«Со вчерашнего дня моё зрение значительно помутнело, а совсем недавно я имел стопроцентное зрение! Похоже, это одно из последствий внедрения клеток. Ещё одна прекрасная новость!» – разозлился Кроувелл, импульсивно бросая рядом стоявший светильник в стену. С большим шумом керамика разлетелась по всей комнате, высвобождая накопившийся в Кроувелле гнев.

– Сволочи! Ненавижу этих тварей! Кожу бы с них содрал и съел!.. – громко рявкнул Джон, издавая пугающий животный крик. В его голове метались параноидальные мысли, из стороны в сторону меняющие и без того противно-шаткое настроение.

От собственного безумства ему стало не по себе. Он мысленно посмотрел на ситуацию со стороны.

– Ладно… Ладно! Надо найти доктора Хэйна и попросить его помочь мне. Да-да-да! Так больше не может продолжаться! Либо я смогу излечиться от этой мерзости, либо окончательно сгину!.. – маниакально воскликнул Джон, собирая оставшуюся волю в кулак.

Его руки судорожно задрожали, а по телу побежали капли пота, стук по полу которых раздавался шумом в ушных перепонках. Чувство колющего голода снова застлало его глаза, заставляя бессильно следовать за попавшейся добычей, будто степной волк. Потеряв последние остатки разума, он спешно побрёл к запылившемуся окну, с инстинктивным наслаждением выискивая следующую жертву.

За окном ничейного дома творился настоящий хаос, в неразберихе которого были задействованы как люди, так и искусственно созданные монстры. Испуганные жертвы разбегались во все стороны, изо всех своих сил стараясь не попасться в хищные лапы мутантов, следовавших зову голода.

Эта картина поразила Кроувелла в самое сердце. Он будто увидел историческую программу, показанную с телеэкрана. В ней освещали бесчеловечные ошибки прошлых лет, которые нынче уже нельзя изменить.

Он осознал всю ничтожность своей природы: его внутреннее бессознательное до сих пор вело его вперёд, продвигая личность к ужасающим событиям, которые в силу затуманенности разума и голода казались ему вполне адекватными и свойственными в его ситуации.

«Это я?..» – подумал Джон, наблюдая за обезумевшими мутантами. Внешне они всё ещё напоминали людей, но их поведение не вписывалось ни в какие рамки человеческого общества. Более того, даже животные не ведут себя настолько агрессивно.

Апокалипсическая картина пробудила в нём здравомыслящего человека. Он не мог оторвать взгляд с обезумевших животных, так настойчиво доказывающих слабость благоразумия охваченному страхом миру.

Кроувелл овладел собой. Ему вдруг стало очевидно, что незнание людей не означает их вину в его тяжелой судьбе. Никто не предполагал настолько разрушительного результата, способного перевернуть мир с ног на голову. Частично в ситуации виноват и он сам, ведь без его разрешения не состоялся бы эксперимент. В любом случае, его личная обида оказалась настолько мизерной и ничтожной, что по сравнению с катастрофой, творившейся на улице, Джон даже про неё забывал.

«Такая слабость, такая низость!.. Жить в несогласии с собой и нападать на ни в чём неповинных людей, пытающихся скромно существовать своим счастьем! Будь я проклят, если не отличаюсь от этих самопровозглашённых губителей, царей природы!» – доблестно воспрянул Джон, выбегая на улицу для своевременной помощи.

Совсем недавно он и сам был бесконтрольным чудовищем, поступающим в угоду своим инстинктам, но теперь всё изменилось. Без лишних раздумий он вышиб входную дверь и помчался на первого встречного мутанта, преследовавшего убегающую девушку.

Тварь имела человеческую форму с явными признаками затянувшейся мутации: практически всё лицо покрыто красноватого оттенка участками, имеющими скопления шероховатых присосок и ворсинок. Отёкшие глаза приобрели кроваво-багровый цвет, создавая ощущение преемственности к силам зла. Верхнее и нижнее веко на оба глаза отсутствовали. Рот существа был раскрыт настолько, что уголки губ порвались до основания щёк. Зубов у мутанта не было, как и самой челюсти. На открытых участках тела, а именно на руках и шее, уже не оставалось фактов когда-то существовавшего человека. Иглокожая корка распространилась по телу и своими ворсинками напоминала кучки мха, выросшего на подножии дерева. Щупальцевидные пальцы, внутренняя сторона которых располагала на себе бесчисленное количество присосок, уже не имела ничего общего со строением человеческих кистей. Бескостные щупальца извивались, растягиваясь и сужаясь в разных формах. Было заметно, что твари тяжело удерживать тело на двух ногах. Сказалось не только отсутствие костей, но и видоизменение.

Перегородив дорогу, Джон принял позу стойкого освободителя. Он бросил решительный взгляд в сторону волочащейся по асфальту ошибке природы.

В глазах твари не было ни капли осознанности, от чего всё больше утверждалась теория о полной её бессознательности. Сам внешний вид говорил о том, что бывший когда-то человек с равнодушным бессилием поддался генетическому воздействию и уже практически полностью перевоплотился в нечто безмозглое.

Девушка вдруг остановилась, бросая взгляд на своего защитника. Это был молодой мужчина, лицо которого прикрыто капюшоном. Пускай она и не надеялась на лучший исход, но вариантов не было. В чрезвычайно опасном положении было понятно, что весь привычный мир разрушен, повсюду подстерегает неизбежная смерть и бежать некуда, разве что утопиться и сделать свою судьбу куда легче. Внутренний голос заставил её остаться.

Мутант сделал прыжок в сторону Джона, пытаясь захватить его наружным кишечником. Тот увернулся от слабовидящей твари и резким взмахом ладони порвал вытянувшийся орган надвое. Впадая в ярость, гибрид начал бесконтрольно махать руками, пытаясь покромсать встретившийся обед. Кроувелл предвидел до простоты инстинктивный всплеск агрессии.

Увернувшись от множества ударов, Джон удачно контратаковал. Он прицельно вмазал кулаком по морде, и в тот же миг из его кисти вылезли острые иглы, насквозь пронзившие голову твари. Звуки потрескивающих хрящей сменились монотонной тишиной.

Тяжело дыша, Кроувелл вытащил руку, застрявшую в голове мутанта.

Девушка стояла, затаив дыхание. Она оцепенело наблюдала за кровопролитным сражением двух сверхчеловеческих созданий. Теперь стало очевидно, что её спаситель никто иной, как очередной мутант. Только вот будет ли он снисходителен к ней? Один неправильный вывод мог стоить ей жизни.

Округа пылала. Когда-то спокойный, счастливый район, славящийся отсутствием каких-либо событий, сегодня изменился до мрачной неузнаваемости. Уютные домики были либо разрушены мутантами, выискивающими свою добычу, либо просто брошены на произвол времени своими владельцами. Спрятаться в таких укрытиях от монстров не представлялось возможным. Они чувствовали тепло организмов, слепо преследуя свою жертву, где бы она ни была. Горело всё: машины, дома, магазины и даже деревья. Те мутанты, что успели сохранить частицы разума, использовали свою агрессию не только в поимке добычи, но и в разрушении окружающего мира. Такова природа восторжествовавшего вида.

По обе стороны от дороги бежали растерянные люди, скоропостижно выбравшиеся из своих домов. На сегодняшний день каменные коробки скорее представляли из себя ловушку, чем убежище. Неким счастливчикам удавалось успеть сесть в машину и получить все шансы на благополучное бегство. Однако мутанты приспособились даже к такой хитрости: они переворачивали стоящие рядом автомобили и наскоком прыгали на крыши тех, кто уже был за рулём. Имея огромную физическую силу, им не составляло труда пробить крышу и достать изнутри желанное пропитание.

Кроувелл заметил, как иглы вонзаются обратно под кожу. Теперь его руки не были прежними: они покрылись темно-синей коркой и костяными наростами. В тот момент его сознание охватил страх. Он боялся окончательно потерять себя, становясь подобным уродливым монстрам.

Девушка вскрикнула, замечая, как часть отрезанная часть мутанта оживает. Кусок ткани кишечника увеличивается в размерах, регенерируя и образуя новые части тела. Через пару секунд она уже покрылась иглокожей поверхностью.

Не успел подоспеть Джон, как сзади его обхватил только что убитый мутант. Его голова моментально срегенерировала, не оставив на себе никаких следов проникающего удара.

Крепкие щупальцевидные лапы сжимали тело всё сильнее, высвобождая остатки воздуха из сдавленных лёгких Джона. Тиски казались настолько неодолимы, что их железную хватку можно было сравнить лишь с животной необузданной яростью, становящейся в разы мощнее при отсутствии мыслительной деятельности.

Тварь уже приготовилась к перевариванию, обволакивая тело Джона склизкой массой. Но он не был готов так просто сдаться.

Кроувелл испытал небывалый прилив сил, взявшийся из ниоткуда. Его охватила дикая ярость.

– А-А-А!!! – дико заорал Кроувелл, раскрывая пасть с длинными клыками. Сознание отключилось и единственной целью его сущности стала борьба за жизнь.

Длинные иглы вырвались из-под толстовки Джона, насаживая на себя тело напавшего существа. Поражённый мутант распустил захват и бездыханно упал навзничь, разливая по асфальту тускло-красную жидкость, когда-то представлявшую из себя кровь.

Джон помчался на помощь девушке, не отрывая глаз от происходящего.

Безглазое творение, представляющее из себя монстра куда более отвратительного, чем предыдущее, было рождено с помощью бесполого деления. Это существо уже не имело за собой человеческой основы. Структура состояла лишь из доминантных клеток морских звёзд.

Преобразовываясь, ожившая масса обретала черты хищного существа, из поверхности которого вырывались склизкие тёмно-синие щупальца. Оно отрастило четыре большие когтистые лапы, способные разорвать любую добычу. Морда была особенно уродлива: гипертрофированная овальная форма создавала впечатление, что мозг у существа огромен, а зубастая пасть по сравнению с формой головы ничтожно мала. Но это лишь заблуждение, ведь если существо решит питаться через пасть, то стенки ротовой полости многократно растянутся и внутри жертва увидит плотные ряды мелких, но острых игл, уходящих внутрь пищевода.

Успев окончательно сформироваться, существо, полностью облаченное в броню из шипов, попыталось наброситься на отбегающую девушку.

Джон вовремя подоспел и сразу же подпоясал ошибку генетики руками. Обхватив туловище, он оттолкнулся от земли и прогибом назад кинул тварь головой об асфальт. От мощи настолько сильного столкновения, пробившего даже верхний слой асфальта, искажённая голова монстра разлетелась по кусочкам. Сгустки алой жижи окропили запылённую трассу.

Из Джона начал лезть прожорливый кишечник, обволакивающий только что побеждённое существо.

«Я могу поглощать себе подобных?..» – удивлённо подумал Джон. Он и предположить не мог, что мутанты способны стать каннибалами. Однако они всё же преследовали людей, а не друг друга. Очевидно, поглотить человека было куда проще, чем сражаться с равным по силе гибридом.

Тварь, пронзённая шипами, снова поднялась на ноги. Она незаметно подобралась к рядом стоящей машине и подняла её над головой.

Джон обернулся и увидел, как в него летит двухтонный пикап. Резким взмахом руки он отбил машину в сторону. Раздался сильный грохот металла.

Кроувелл пошёл напрямик к твари, теряя терпение от постоянных атак. Девушка снова вскрикнула, наблюдая, как куски прошлой твари отращивают маленькие щупальца и начинают двигаться по асфальту, пожирая друг друга и перерастая в нечто большее. Настолько жуткая картина могла представиться разве что в научно-фантастических фильмах, где сюрреалистическими кадрами режиссёры развлекали людей.

Получеловек пустил несколько щупалец в Джона, пытаясь обхватить его и обездвижить, но тот налету их схватил и сжал могучими кистями, выдавливая все соки из нечеловеческих отростков. Подбежав ближе, Кроувелл снизу-вверх зарядил по челюсти мутанта, опрокидывая его на цветочную клумбу. Битва, превосходящая по неординарности любое другое сражение, происходила в быстром, напряжённом темпе, не оставляя времени Джону ни на малейшие сомнения. Она была подобна схватке двух свирепых хищников, делящих между собой добычу в голодное время.

Кроувелл обернулся, дабы убедиться в сохранности девушки, но нигде её не увидел. В поле зрения была лишь ещё одна тварь, которая поглощала свои же останки и оттого безмерно росла. Удивившись необычному зрелищу, Джон взял себя в руки и решил действовать рационально и последовательно.

«Первым делом надо ликвидировать тварь, валяющуюся в кустах, а затем уже что-то делать с гигантом» – рассудил Джон, выверяя тактику на ходу.

Использовав все возможности своего тела, он молниеносно накинулся на поваленного мутанта. Не давая ему встать, Кроувелл резким движением рук свернул голову гибрида, переламывая шейные хрящи и оставшиеся кости.

Поглощая клетки только сражённого существа, Джон наблюдал за трёхметровым колоссом, имеющим пугающее разнообразие наростов на исполинском теле. Этот был куда более могучим: его лапы по своим объёмам и силе напоминали медвежьи, из тела торчали многочисленные щупальца, превышающие по размеру те, что уже видел Джон на иных тварях. Безглазая голова имела крепкий череп, который своей широкой формой создавал впечатление обросшего тиной и мхом подводного камня. Туловище – словно монолитная фигура, которая, как казалось, не имеет ни единой бреши в хитиновой защите.

Благодаря сенсорике наростов гигант быстро обнаружил Джона, и, сотрясая землю шагами, побрел в его сторону. Кроувелл закончил с поглощением. Он не боялся схватки с демоном. Напротив, ему было сложно представить более благородную причину для смерти. Впереди ничего не ждёт.

Тварь издала настолько оглушительный крик, что он заставлял рваться ушные перепонки. Щупальца на теле монстра извивались в экстазе. Они будто бы направляли ультразвуковые лучи во все стороны.

Испытывая дикую боль, Кроувелл закрыл кровоточащие уши руками и побежал в сторону, обходя существо сбоку. Не успев среагировать, он получил мощный удар щупальцем, и отлетел в красный гидрант, стоящий у ближайшего дома. Стало ясно, что его тактический приём не удался.

Сильный напор воды отбросил его тело вверх. Спустя несколько секунд полёта Джон упал на крышу дома и провалился внутрь. Почувствовав резкую боль в спине, он неохотно поднялся на ноги и увидел, как в уголке коридора, прижавшись к стене, сидела та самая девушка, что исчезла несколько мгновений назад.

Обрадовавшись, что увидел её невредимой, Кроувелл тут же получил сокрушительный удар от протаранившего стенку монстра. Снеся на своём пути настенный гарнитур, отопительную батарею и шкаф, гигант взвыл, испытывая болезненные ощущения от кипятка, струившегося в его тело из поломанной трубы. Его кожа начала слоиться и разрушаться, не выдерживая высокой температуры воды.

Джон поднялся, сбрасывая с себя обломки стены. Он заметил странную закономерность и сразу же сообразил. Подняв арматуру, представляющую из себя продолговатый кусок бетона со стальным стержнем внутри, он подбежал к чудовищу и изо всех своих сил врезал ему по морде.

Не выдержав удара, оно попятилось назад, напарываясь туловищем на трубу, извергающую жгучий напор кипятка. Существо было будто приковано, лишаясь сил с каждой секундой. Оно умирало, расслаиваясь на мелкие частицы и ткани, которые впоследствии моментально исчезали.

Использовав последний шанс, исполин оторвал одно из оставшихся щупалец и кинул его в сторону. На нём мгновенно выросли присосочные ножки, позволяющие передвигаться по поверхности пола. Немного отбежав, живое щупальце начало мутировать, отращивая конечности и ткани. Кроувелл подошёл и своевременно остановил процесс:

– Неплохая попытка, тварь! – воскликнул Джон, давя отросток ногой и пиная его под фонтан губительного кипятка.

Девушка сидела, дрожа от страха и безнадёги. Зажатая в углу, она надеялась найти хотя бы минутный покой в этом доме, но крушащие всё вокруг мутанты достали её и здесь. Услышав человеческую речь, она немного успокоилась и почти полностью уверила себя в том, что с получеловеком можно вести разговор.

– Мистер?.. – вопрошающе произнесла она, разглядывая щетинистые участки на лице Джона. До сих пор не уверенная в том, что этот монстр не агрессивный, она всё же решила рискнуть и пойти на опасный контакт.

– Я Джон. Можешь так меня называть. – прямо ответил он, оглядываясь по сторонам, дабы не стать жертвой внезапного нападения. Он был рад тому, что удалось спасти её жизнь. Однако времени на сантименты не было.

– Я Алисия… – ответила она угрюмо. Испытывая немалый стресс от произошедших событий, ей оставалось надеяться лишь на то, что Джон станет шансом на спасение.

– Тебе лучше убраться в безопасное место. – твёрдо сказал Джон, таким образом пытаясь искупить грехи. Ему казалось, что он родоначальник всего творившегося хаоса. Не будь его, не было бы и расплодившихся мутантов.

«Если бы удалось принять своевременные действия, возможно, этого бы не было» – скорбно подумал Джон, глядя на испуганную девушку.

– А где это… безопасное место? – спросила она, недоуменно глядя на странного человека. Алисия была не глупа, оттого слова Джона показались ей особенно нелепым.

Джон на секунду замялся.

– Вы сами знаете, что в округе сейчас кромешные ужасы!.. Не успею я добраться хоть куда-нибудь, как… – не дожидаясь ответа сказала она, боязливо потирая свои плечи тонкими ручками.

Представив, что может ожидать беззащитную девушку среди взбунтовавшейся армии монстров, Джон почувствовал, как сердце его дрогнуло. Он в моменте оттаял от узколобой решительности и начал искать варианты.

– Верно… – согласился Джон, осознавая ответственность за жизни людей. – Идёмте со мной к научному центру! Есть небольшой шанс застать там доктора Хэйна живым, если до него ещё не добрались мутанты! – воскликнул Джон, прикидывая в голове план действий.

Как бы там ни было, возможность обнаружить доктора Хэйна на месте была крайне мала. Успех гибридов в истреблении людей был настолько велик, что рассчитывать хоть на какой-нибудь благоприятный исход не приходилось. Любое планирование на будущее представлялось тешащей сказкой, несбыточным видением закрывшегося от проблем разума. Теперь последствия бездействия стали явными как никогда. Миру угрожает эпохальная опасность, затрагивающая умы всех и каждого.

Разрушенный город, совсем недавно являющийся пристанищем счастливых людей, в одно мгновение превратился в руины давно забытой цивилизации. И, как это часто бывает, любое вымирание античного народа сопровождалось одной или несколькими вескими причинами, способными привести к краху целую общность, будь то уничтожение другой цивилизацией, военный переворот, материальная расточительность элит, сепаратизм и национализм; в результате изменения климата или невозможности перейти на новый уровень развития.

Однако такой причины свет ещё не видывал. Открытие людей, в перспективе способное освободить человеческий организм от вирусов и болезней, сработало в противоположную сторону. Оно наделило носителей смертоносным паразитом – клетками инвазивного вида.

Хватило всего нескольких дней, чтобы город Корд погрузился в кромешных мрак ошибки, совершенной с благими намерениями. По улицам бегали изуродованные выродки, уничтожающие и поглощающие любое встреченное на пути существо. Они не видели никаких преград в тотально-искореняющем предприятии.

Шутка природы состоит в том, чтобы дать человеку разум. С его помощью он уничтожит сам себя.

5. Безумство и страх

Пробираясь по улицам города Корд, двое выживших смогли найти дорогу к дому Алисии. Строение было нетронутым, как и машина, находящаяся в гараже.

– Я сяду за руль. – сказала Алисия, видя, как корчится в муках её спаситель. Тело Кроувелла начинало мутировать, и с каждой секундой было всё тяжелее совладать с внутренним зверем, так и норовившем выйти наружу. Он был не в себе: инвазивные клетки захватили больше половины клеток организма и вызывали дикий голод, побуждающий на неконтролируемые поступки.

Алисия подвергала себя большой опасности, находясь рядом с ним, но другого выхода не было. Самое главное – она верила в него, как в человека.

Оба сели в машину, после чего Алисия завела мотор и выгнала машину из гаража. Она придавила педаль газа в пол, маневрируя среди руин. Сосредоточившись на езде, она хотела поскорее выбраться из города, полного фантастических кошмаров.

Джон пригвоздился к пассажирскому сидению задней точкой. Его немало удивила самоотверженность девушки. В такое опасное время можно было ожидать страха и неловкости, но она проявляла себя героически.

Всего через несколько минут граница небольшого города была преодолена. Спасшиеся ехали по магистрали, по обе стороны которой находился высокий сосновый лес.

Накал страстей угас, и они могли слегка расслабиться. За городом было пусто и тихо, полчища гибридов концентрировались в местах с высокой плотностью населения, что означало относительную безопасность в нелюдимых местах.

– Откуда ты вообще взялся? Почему решил вступиться за меня?.. – начала разговор Алисия, не отрывая взгляда с дороги. Восстановившись после леденящих кровь событий, она снова могла трезво мыслить.

Джон устало приоткрыл глаза, обдумывая ситуацию. Сначала он не хотел распространяться о своём прошлом и настоящем, но потом осознал, что скрывать больше нечего и не за чем. Нет смысла притворяться хорошим человеком, который желает мира во всем мире. Рассудив о том, что лучше ей высказать, он начал говорить тяжелым голосом:

– Я – Джон Кроувелл, отвратительный результат слияния природы и науки. Заболев лейкемией и испробовав все способы лечения, я потерял надежду и уже был готов к скорой смерти, но новость в научном журнале заставила меня поверить во второй шанс, данный мне Богом. – сказал он, произнося факты из своей жизни.

– Так это ты тот самый больной, с которого всё началось? Но что же было не так? Ведь новостные сводки были полны уверенных слов об удачных экспериментах. – удивлённо произнесла Алисия.

– Действительно, поначалу всё шло отлично: я не испытывал боли, восстановились все функции организма, более того, я стал чувствовать себя даже лучше, чем до болезни. – продолжил Кроувелл, грустно осматривая лесистую местность. – Через какое-то время я начал замечать странности, которые никогда не были свойственны моему телу…

– И что же изменилось? Ты до сих пор произносишь слова и рассуждаешь достаточно трезво… – сказала Алисия, искренне не понимая, о чём он говорит. Она и подумать не могла о том, что защитивший её мужчина мог совершать плохие вещи.

– Задаваясь вопросами о том, что мне делать дальше, я совершил немало ошибок, которые стоили жизни многих людей. Так или иначе, но моё сознание изменилось наряду с телом, ведь до того момента я был исключительно положительным человеком, пытающимся придерживаться правил. Теперь же я вижу, что этот шанс был послан мне дьяволом, и я без промедления им воспользовался… С меня всё началось, мною всё и закончится. – произнес Джон, испытывая мучительную боль от собственных откровений. Ему было тяжело рассуждать о противоречивых вещах, загоняющих себя и Алисию в тягомотную тоску. И без того настроение было отвратительное.

– А ты не торопишься с конкретикой… Видимо, для тебя это всё действительно много значит. – подметила Алисия, краем глаза поглядывая на Джона. – Глядя на то, во что люди превратились на улицах… Не думаю, что за тобой есть вина. Что ты такого сделал? – заинтересовавшись, спросила она.

– Когда я подошёл к окну, выходящему на улицу, первым моим желанием было найти жертву, способную утолить голод. Но как только я увидел, как совершенно беззащитные люди разбегаются в страхе перед сотворённой наукой напастью, вдруг осознал, что сошёл с правильного пути. От моих рук пострадали многие. Я также бессилен перед генетической угрозой. Вот только она поглощает меня изнутри, а обычных людей снаружи… – продолжил он и в голове его всплывали картины прошлых зверств, сотворённых под влиянием клеток беспозвоночных хищников.

– Теперь понятно, почему ты так переживаешь… Но ты ведь не виноват! Просто ситуация так сложилась, что всё происходит так, как происходит… – сказала Алисия, растрогавшись от исповеди своего спасителя. Всем своим сердцем она хотела поддержать его, осветить дорогу, по которой он мог бы и дальше следовать без сомнений и зазрения совести. Алисия верила в силу слов, поэтому не оставляла попытки убедить его в том, что всё не так плохо.

– Ты ведь спас меня! Разве не делает тебя хорошим человеком то, что ты смог побороть внутри себя заразу и вступить в бой, неравный по силам?.. Это только начало! Тебе удастся многое, если твой волевой характер проведёт тебя дальше, к спасению людей! – произнося восторженную речь, воскликнула она. Слова звучали в какой-то степени банально и тривиально, но именно они смогли найти отклик в сердце слушателя.

Он внимательно выслушал девушку и, сам того не ожидая, наткнулся на истину:

«И действительно… Чего горевать, если это ничего не изменит? Нужно продолжать путь, и, быть может, получится помочь многим людям» – подумал он, удивляясь мудрости девушки. Хоть она и казалась слегка эксцентричной и эмоциональной, часто из её уст выходили верные слова.

Добравшись до научного центра, они увидели здание нетронутым и практически заброшенным. Пройдя ближе к дверям, Джон набрал нужный пароль, отсканировал сетчатку глаза и створчатые металлические двери раскрылись в разные стороны.

– Как ты это сделал? – спросила Алисия, удивившись содеянному.

– Хэйн дал мне пароль после того, как эксперимент состоялся. Я состою в базе данных. Он сказал, чтобы я при необходимости являлся для осмотра и анализов. А чтобы меня не задерживать и не отвлекать других людей от исследований, решил позволить мне входить в рабочее время. Вот такая вот добродушная сволочь… – скорбно ответил Джон. Он стал немногословен и задумчив.

Зайдя внутрь, они увидели стоящего перед ними учёного в белом халате. Он поджидал их, направив дрожащими руками плазменный пистолет на Кроувелла.

– Стой, монстр! – воскликнул он, удерживая пистолет скользкими от пота руками. Очки на лице учёного запотели, покрываясь мутной пеленой влаги. – Ты думал, что сможешь сюда безнаказанно проникнуть?! Система безопасности, как и я, работает безотказно! Обитель науки никому не разрушить! Я – её последний защитник! – крикнул помешанный учёный. Его глаза горели безумным отчаянием. Похоже, он не смог принять произошедшей в мире ситуации и впал в истерику.

– Я не монстр! – злобно ответил Кроувелл, неприязненно разглядывая сноба. На мгновение его захлестнула ярость, пробудившаяся от услышанных слов. Раздражительность проникала в мозг, словно острый саморез. Она многократно усилилась с тех пор, как он поглотил огромное чудище. Всё сводилось к тому, что мутация прогрессирует не только с течением времени, но и в соответствии с объёмом поглощённых клеток.

«Кажется учёный совсем потерял связь с реальностью… Если не найти подход к его больной голове, то разговор закончится плохо» – подумала Алисия, наблюдая за взрывоопасным диалогом.

– С ним всё хорошо, он держит себя в руках! Только не надо его так называть!.. Мы ищем способ излечить людей! – крикнула Алисия, испугавшись за нестабильное состояние Джона. Пускай Кроувелл и не обращал внимания на её реплики, всё же присутствие Алисии заставляло его помнить об ответственности. Не будь спасённой девушки рядом, всё могло бы закончиться куда быстрее.

– Я не могу вам доверять! – произнес учёный, подозревая неладное. – Слишком многие погибли от лап чудовищ… Я видел, как пожирают моих бедных коллег, они молили о пощаде звероподобных существ, не имеющих жалости! Если даже сейчас он кажется нормальным, то через секунду он может напасть! Это будет в самый непредвиденный момент, когда никто не ожидает! Отойдите от него, мисс! – продолжил он, быстро вдыхая кислород в лёгкие. Непредвиденная ситуация заставила его волноваться.

– Разве тебе не кажется странным, что я пришла вместе с ним? – спросила Алисия, указывая на Джона. – Какой человек в здравом уме будет держаться рядом с монстром?! Он спас меня от полчища тварей! Спас без оглядки на собственную жизнь! – искренне воскликнула она.

Ученый задумался, пытаясь придумать контраргумент. С минуту простояв, он не смог подобрать в голове ничего дельного и немного остыл.

– Да, пожалуй, это действительно странно… – задумчивым тоном произнес учёный, подмечая, что здесь что-то не сходится.

Злость внутри Кроувелла накипела. Он пытался переварить слова самоуверенного клерка и оставить их без внимания, но не смог:

– Это ты мне говоришь о том, как пожирают твоих коллег?! – не в силах больше сдерживаться, яростно воскликнул Кроувелл. – Ты был одним из тех, кто участвовал в исследованиях, приведших к апокалипсису, а теперь, когда пришло время отвечать за ошибку, кучка из трусливых зачинщиков спряталась здесь, прижав хвост! Люди вокруг гибнут, спасаясь от необратимого хаоса, созданного вами! Это не ли ваша работа? Не те ли это, кто должен был вести человечество к будущему?! – приближаясь всё ближе к учёному, заорал Джон. Вид его напоминал доминантного хищника, свирепо надвигающегося на свою добычу.

– Стой! Я буду стрелять! – воскликнул учёный, прицеливаясь в голову Кроувелла, и руки его задрожали сильнее. Мужчина средних лет, обладающий учёный степенью, никогда не стрелял в человека, не говоря уже про мутанта. Внутри него метались сомнения, но ужас, исходивший от приближающегося гибрида, заставлял принимать скоропостижные решения. С самого начала учёный рассчитывал на мирный исход, однако сказанные им слова лишь разожгли пожар в тёмной душе Кроувелла.

– Не надо, Джон! – крикнула Алисия, обнимая его за шею. Они оба тогда были во власти эмоций, не в силах рассуждать логически. Он – в приступе гнева, она – в искреннем желании вернуть прежнего Кроувелла.

Алисия уже успела привязаться к подопытному, в жизни которого, как и в её жизни, ничего не осталось. Она смогла разглядеть в нём сильную личность, способную противостоять не только генетическим изменениям внутри тела, но и последствиям окружающей действительности. Девушка сомневалась, что этот смелый и благородный человек может бороться до конца, выигрывая ещё немного времени перед подступающим монстром. Поэтому она решила пройти этот путь вместе с ним.

Джон на мгновение затих, чувствуя нежные руки Алисии на своей шее. Его ошарашил рискованный поступок, напоминающий о том, что есть ещё отвага и самопожертвование в людях. О чём она только могла думать, прыгая на чудище, способное убить её в ту же секунду? Но действие было выигрышным.

Ярость Джона утихла, и он наконец понял, что потерял контроль. Гнев сменился раскаянием.

– Ты… – тихо сказал Джон, непонимающим взглядом уставившись в пол. Как только она очнулась от нахлынувшей бури эмоций, щёки её покраснели, и она опустила руки с шеи Кроувелла.

В голову Кроувелла пришла мысль о том, что спасение Алисии и дальнейшая её помощь – ничто иное, как очередной знак свыше. Он сделал первый шаг на правильный путь, но до сих пор продержаться на нём помогла только она. Стало очевидным, что Алисия ему не безразлична. Но что он на самом деле к ней чувствует? Джон не мог признаться сам себе и не мог оставить мыслей о Кассандре.

– И что теперь? Зачем вы пришли сюда?! – воскликнул учёный, глядя на странную парочку. Его терпение уходило. Он не мог рассчитать план действий и не понимал, чем всё закончится, от чего жутко бесился.

«Монстр может в любой момент сорваться и тогда… Нет, мы не можем рисковать, оставляя их здесь. Похоже, долбанутая девка ничем не лучше этого психа» – прикинул учёный, обводя гостей неприязненным взглядом.

– Мне нужен доктор Хэйн! Нам нужно разобраться с проблемой и излечить меня. – ответил Кроувелл, испытывая судороги от подступающего голода.

– От тебя едва ли остался человек, монстр! Такие как вы, хотят разворотить последнее безопасное убежище, уничтожить под корень всех живых обитателей! Но я этого не допущу! Пускай я и не лучший солдат, попасть в тебя с нескольких метров не составит никакого труда! Убирайся, не то я буду стрелять! – крикнул учёный, потными ладонями удерживая рукоять плазменного пистолета. Подобное вооружение также запрещено международными договорами, однако на складе научного центра немало всего было припасено с давних времён.

Все затихли. Джон молча стоял, рассуждая, а затем произнёс:

– Нет, я не могу уйти. Опусти оружие, трус, и дай нам пройти! Мне не составит труда пройти через твой труп при необходимости. – грозно ответил Джон, шагая вперед.

– У людей больше нет шансов… Дайте хотя бы попытаться поговорить с доктором Хэйном! Вместе мы можем остановить много смертей! – жалобно произнесла Алисия, пытаясь призвать учёного к голосу разума. Тот был глух к мольбам девушки. Перед его взором появилась конкретная опасность, которая в его разуме не могла решиться, кроме как насилием.

– Я вас предупреждал! – воскликнул учёный, делая прицельный выстрел в Кроувелла. Джон тут же рукой оттолкнул от себя Алисию, принимая заряд плазмы плечом. Ему полностью разорвало ключицу и даже задело шею, дезинтегрируя её часть. Рука болталась на одном сухожилии. Казалось, ещё одно мгновение и сухожилие разорвётся под тяжестью конечности. Однако обновлённый химический состав делал его тело куда крепче и выносливее.

Алисия отлетела в сторону и упала на пол.

– Джон!.. – пряча лицо от страшной картины, крикнула она.

Кроувелл пошёл вперёд, на ходу сращивая изувеченные выстрелом части тела. Сила регенерации многократно усилилась пропорционально возросшему количеству клеток в организме. Шея и рука снова зарастали тканями и мышцами, приобретая первоначальный вид. Хватило всего нескольких секунд, чтобы несовместимые с жизнью ужасные ранения практически полностью затянулись.

– Что?! – закричал учёный, раскрывая рот от удивления. Он и подумать не мог, что модифицированные хищники имеют такую мощь. Но давать заднюю было слишком поздно. Собравшись с мыслями, он снова поднял пистолет на Кроувелла и начал прицеливаться.

Джон рывком подскочил к держащему пистолет дилетанту, и тыльной стороной ладони выбил пистолет в стену. Не рассчитав силу, ударом он сломал фаланги пальцев руки учёного. Выброс адреналина заставил сердце жертвы биться чаще, из-за чего она не чувствовала боли.

Кроувелл схватил его за шею и поднял над землей. Было одновременно жалко и смешно осознавать, как колотится от страха сердце беспомощного тела. Джону снова представилась возможность прочитать ужас в глазах жертвы. Он чувствовал себя превосходным охотником, лишь из жалости растягивающим время жизни добычи.

– Н-нет… – пробурчал учёный, испытывая сильное удушье. Весь его героизм растворился в ту же секунду.

Кроувелл посмотрел в лицо обезоруженного клерка. На нём читалась мольба о пощаде, отчаянная капитуляция и преклонение перед соперником.

Джон вдруг осознал, что как бы ни притворялись учёные строгими интеллектуалами, скептично ставящими все теории под сомнение, внутри они остаются обыкновенными животными, точно такими же, что сейчас слоняются по улицам и творят хаос во славу своей природы. Их самодовольная маска, позволяющая ставить себя выше общества, слетает, когда они сталкиваются с настоящей угрозой, способной тут же разорвать на клочки.

Человеческая примитивность позволила Кроувеллу понять, что никто не виноват. Никто не может быть настолько совершенным, чтобы быть виноватым.

6. Путь к истине

– Хватит! – выкрикнул чей-то голос из-за угла коридора.

Джон повернулся и узнал в человеке Хайзи, помощника доктора Хэйна.

– Я вас узнал, мистер Кроувелл… Если вы ищите доктора Хэйна, то я готов вас к нему проводить… – ответил Хайзи, стараясь предотвратить кровопролитие.

Поразмыслив несколько секунд, Джон опустил полуживого на ноги. Учёный начал часто дышать, широко раскрыл глаза и, в конце концов, быстро скрылся в одном из коридоров.

Проходя через офисные помещения с прибывшими гостями, Хайзи чистосердечно признался:

– Кто же знал, мистер Кроувелл, что всё вот так обернётся… А вы ещё держитесь молодцом! Остальные практически сразу поддались влиянию трансплантированных клеток и потеряли рассудок. Но не вините доктора Хэйна, он действовал исключительно из благих намерений…

– Почему же вы ведёте меня к нему?.. Вы не можете быть уверены, что я не совершу месть за вашу ошибку. Да и к тому же, чего вы вообще можете ждать от меня? – настороженно спросил Джон, пытаясь разгадать намерения ассистента. Он всё ещё не доверял людям из-за произошедшего опыта. К тому же было странно, что никто не смог предусмотреть последствия настолько важного эксперимента. Должен был быть какой-то контроль со стороны, как он думал, но всё сводилось к фатальной ошибке людей.

– А я и не уверен. – останавливаясь, прямо сказал Хайзи. Ассистент повернулся лицом к Кроувеллу. – У нас нет варианта, который бы мог исправить положение. Ситуация слишком запущена и окончательно вышла из-под нашего контроля. То, что вы смогли сюда добраться целыми, да ещё и в добром здравии, говорит о многом. Порой глупая случайность или даже самое мельчайшее событие может перевернуть игру с ног на голову. Вероятно, вы будете полезны даже на пороге начавшегося конца света.

– Так значит, меня очередной раз используют? Вы так и будете вести холодной расчёт, не беря во внимание жизни людей? Уж в такое-то время могли бы стать человечнее! – произнес Кроувелл, всё больше разочаровываясь в словах Хайзи. – Не прибыл бы к вам очередной болванчик для опытов, вы бы так и сидели здесь, ожидая собственной смерти…

– Прошу, не корите нас за малодушие… Характер ведения дел – наша привычка, от которой мы не можем избавиться в неформальной обстановке. Нужно быть постоянно сконцентрированным, не упускать деталей и не позволять себе вольностей. Как же это вредило нашим семьям, когда они ещё были живы… – ответил Хайзи, измученно глядя куда-то вверх. – Так или иначе, но мы используем друг друга. Очевидно, вы пришли сюда из желания вернуть себя и всё вокруг на прежнее место. Мы же можем придумать какой-либо способ, если вы нам посодействуете… Без вашей силы наш разум ничто, как и ваша сила без нашего разума.

Добравшись до офиса на третьем этаже, где горел лишь тусклый свет потолочных ламп, Джон увидел поникшего и омрачённого доктора Хэйна, который сам на себя не был похож.

Он сидел за столом, напряжённо уставившись в одну точку на фотографии, лежащей в руке. Его каштановые волосы с редкой сединой были настолько сильно взъерошены, что создавалось ощущение, будто кто-то пытался их выдрать. Галстук на шее был неряшливо растянут, а наполовину расстёгнутая рубаха значительно испачкалась пятнами от виски.

Рядом с Хэйном стояла начатая бутылка и наполовину пустой стакан. Всё это свидетельствовало о том, что когда-то великий учёный смешал себя с грязью, отрекаясь от действительности. Ему уже было не важно, кто он и зачем живёт. В голове лишь осознание поражения, которое привело к краху мира.

Доктор Хэйн опустился, положив голову на свои руки. Теперь он положил изображение, в котором так настойчиво пытался просверлить дыру взглядом, перед собой. На нем доктор Хэйн обнимал жену и дочь, с добродушной улыбкой глядя в объектив камеры. Счастливое семейство в тот день не знало никаких невзгод. Учёный с грустью вспоминал, как наслаждался скромным существованием, позволявшим мириться с безоблачной судьбой.

– Доктор Хэйн?.. – тихо спросил Джон, стараясь не отвлекать Хэйна от погружения во тьму. Его захлестнуло одновременно чувство жалости и неприязни. Тот, кого он совсем недавно видел уверенным мессией, ведущим человечество вперёд, сегодня выглядел совершенно беспомощным и разбитым, словно опустившим руки после исключительного провала.

– Да?.. Прошу, не называйте меня доктором… Эти регалии лишь унижают меня и заставляют сокрушаться над ошибкой, к которой я с великим трудом шёл десятки лет. – мрачным голосом ответил Хэйн, не отрывая взгляда от фотографии. Рассматривая фото, он мысленно возвращался в беззаботные времена, когда все члены его семьи были живы.

Без сомнений в чём-то пассивная и бездеятельная жизнь была лучшим решением для прошлого. Пускай моментами Хэйну становилось скучно, но кроме проблем в быту, которые на самом деле и не представляли из себя проблем, его родным ничего не угрожало. Ему удавалось много времени проводить с семьей, даря уют и тепло, согревающие в самые холодные времена. Он был счастлив, но этого становилось недостаточно. Семейный уголок пусть и является тихой гаванью, способной дать отдых и силы, но всё же первоначальной мечты он не исполнит.

Доктору Хэйну как никогда было важно реализовать себя, запечатлеть себя на страницах истории, оставляя след совершившего величайший подвиг героя. Он представлял перемены, родившиеся из его открытия, однако никогда до конца не мог предвидеть и понять последствий. Радость от идеи, что вот-вот реализуется, полностью заполонила его разум, не оставляя простора для трезвой мысли о будущем.

– Но… вы ведь не виноваты! Никто не мог знать о том, во что это выльется! – эмоционально произнесла Алисия, с сожалением глядя на доктора. – Вы хотели только лучшего! Вы хотели дать жизнь тем, для кого она является мечтой!.. – продолжила она, пытаясь вернуть доктору веру в будущее.

– Я не смог предусмотреть очевидных вещей… Слишком понадеялся на человеческий организм. Думал, что он перестроится и сможет контролировать деление трансплантированных клеток… А потом начнёт приспосабливаться, приобретая сильные регенеративные свойства… – ответил доктор Хэйн, медленно проводя пальцем по запечатлённым родным на фотографии. – Всё кончено! Мечты об идеальном будущем растоптаны моей же ногой!.. Будь у меня хоть капля знаний сегодняшнего дня, я бы никогда не притронулся к генетическим опытам!.. – воскликнул он, будто никого вокруг не слыша и не воспринимая всерьёз.

Хэйн до сих пор оставался наедине с собой, а окружающих людей воспринимал как иллюзию, пришедшую к нему из-за пьянства и уныния. Он не мог и не хотел допустить, что кто-то сможет понять его боль.

– У вас это получилось. – сказал Кроувелл, с сочувствием глядя на расстроенного доктора.

Доктор Хэйн мгновенно поднял глаза, удивлённо спрашивая:

– Что?.. Мистер Кроувелл?

– Существа, полученные в ходе эксперимента, действительно восстанавливаются и приобретают новые способности. Я на своей шкуре всё это испытал. – ответил Джон, не то с упрёком, не то в жесткой манере выразившись. Он считал Хэйна всеобщим избавителем, интеллектуально выдающимся гением, опередившим своём время. Теперь в его глазах тот выглядел как одураченный своими же познаниями ребёнок, решивший поиграть в Бога.

– Я не знал об этом… По новостям показывали лишь обезумевших монстров, крушащих всё на своем пути. Я думал, что люди просто потеряли возможность мыслить, мутируя и преобразовываясь в нечто патогенно неправильное… Так значит, они не только избавились от болезней и вирусов, но и приобрели регенерацию… Но какой же ценой… – произнес Хэйн, глубоко задумываясь над словами Кроувелла. Доктор Хэйн осознал, что в какой-то степени был прав, хотя это ни в коем случае не умаливает его грехов.

– Мы видели, как из одного существа появляется несколько! Джон убил одного из мутантов, затем из его руки появился второй, потом из ошмётков головы появилось огромное чудище! – с не то детской, не то девичьей эмоциональностью выкрикнула Алисия. – Но я видела, какую боль он испытывает… Какие усилия прилагает, чтобы преодолеть себя и пойти против монстра, сидящего внутри… – сказала она, меняясь в голосе. Интуитивно она ощущала, что Джон с каждым днём всё больше теряет контроль, превращаясь в нечто противоречащее законам природы.

– Вероятно, наше тело оказалось куда более приспособленным к клеткам морских обитателей, чем я думал… Невероятно! Люди приобрели способность бесполого деления, подобно микроорганизмам! – с восхищением воскликнул доктор Хэйн. Новость возродила в нём веру в науку. Несмотря на последствия, которые в эту секунду Хэйну были не важны, кое-что из незапланированного всё же удалось реализовать.

– Не думаю, что это радостная весть. – с усталым вздохом заметил Хайзи. – Чем больше они делятся, тем больше у нас проблем.

– Согласна! Эти уродливые монстры размножаются самим мерзким способом! – без задней мысли выразилась Алисия, вспоминая картину, как бесформенные ошмётки головы отращивали себе маленькие присоски и пожирали друг друга, переходя в целостное состояние.

Кроувелл посмотрел на неё тяжелым взглядом, после чего она смущённо улыбнулась. Он до сих пор не знал, что правильнее: причислять себя к числу людей или к числу так называемых «монстров».

– Не сочтите мой восторг извращением! – энергично протараторил доктор Хэйн. Он сидел за столом с хитрой улыбкой потирая руку об руку. – Эта новость означает лишь то, что люди переняли куда больше от морских звёзд, чем предполагалось. Значит, многие действия и свойства их организмов мы можем предугадать.

– О чём вы? Разве не вы только что топили своё горе в бокале? Что изменилось? – спросил Кроувелл, с удивлением глядя на сменившего облик доктора Хэйна.

– Я долгие годы занимался изучением тел иглокожих. Такая цепочка генетических преобразований может дать шанс всем нам, но в первую очередь нужно дать шанс вам, мистер Кроувелл. Вы так долго сопротивлялись своему организму, что вряд ли у вашего тела остались силы сдерживать изменения клеточной структуры. – произнёс доктор Хэйн, будто отвлекаясь в разговоре на собственные мысли.

– И как же вы мне поможете? – с издёвкой спросил Джон, вспоминая о прошлом эксперименте.

– Для того чтобы понять связь, нужно начать с истории. В наше время морские звёзды стали инвазивным видом. Они настолько распространены и прожорливы, что полностью уничтожили коралловые рифы и многие виды бентоса⁴. Как я вижу, мистер Кроувелл, признаки генетической модификации отражаются даже на коже: вы обзавелись иглами, присосками и педицелляриями… – сказал Хэйн, рассматривая лицо своего давнего пациента.

– Нельзя ли не пялиться? – злобно спросил Кроувелл, отворачивая лицо. Ему было неприятно лишнее внимание, особенно когда пришлось стать главным героем гротескной сказки.

– Начнём с признаков, присущих морским звёздам. С регенерацией всё ясно. Она настолько сильная, что можно даже отращивать новые конечности. Но что, если я скажу вам о том, что они имеют очень слабое зрение?.. – спросил доктор Хэйн, выжидая ответа Кроувелла.

– Действительно, моё зрение ухудшается с большой скорость… – ответил он, подмечая истину в словах.

– Отлично! Верней, сочувствую… Но это также является подтверждением теории о том, что люди полностью переняли признаки иглокожих в результате эксперимента. Во многих организмах их начали многократно делиться, вытесняя клетки хозяев. Они распространились подобно паразитам или вирусам, помещённым в благоприятную среду. – произнёс доктор Хэйн, что-то записывая на своём планшете.

– Что-ж… Но сейчас не об этом! – продолжил он, отвлекаясь от записи. – Многие морские звёзды – каннибалы. Стоит учитывать этот факт. Они обладают смертоносным ядом, умеют передвигаться с удивительной скоростью и могут менять пол. Некоторые размножаются делением надвое, то есть, как уже было сказано, бесполым путём. Очевидно, что протоплазма их вида имеет способность захватывать клеточную структуру. Я думаю, что и так всем понятно – выведенные гибриды не имеют естественных врагов, более того, они даже не имеют слабостей!

– Мне удалось убить одного из мутантов обычным кипятком… – сказал Джон, подвергая знания учёного сомнению.

– Что?.. Такого и быть не может! Скорее всего, это лишь какая-то неустойчивость или болезнь отдельной особи. – произнёс доктор Хэйн в замешательстве. – Вы же понимаете, что мировая катастрофа не может решаться так просто? Это было бы глупо и странно для проблемы такого масштаба.

– Верно… Очевидно, найдется высокотехнологичное средство, способное не без труда расправиться с надвигающейся угрозой. Тривиальные средства нам не интересны. – вмешался в разговор Хайзи, становясь на сторону доктора.

Участники разговора остались при своём. Было очевидно, что без согласия общая проблема не решится.

– Не огорчайтесь сильно, господа! Я читал вам лекцию не для того, чтобы окончательно убить в вас надежду. – с юношеской энергичностью заявил доктор Хэйн. – Средство есть, но нужно будет испытать его на Кроувелле… – продолжил он, интригующе глядя на неудачливого пациента.

7. Метод борьбы

Захватив внимание слушателей, доктор Хэйн начал вводить гостей в курс дела:

– Почти столетие назад, когда морские звёзды только приближались к полному уничтожению океанической живности, учёные предприняли решительный шаг, способный предотвратить продвижение инвазивного вида.

– Роботизированные системы тогда ещё были в свободном доступе, поэтому они использовались во всех областях человеческой деятельности.

Роботы со встроенной камерой опускались на самое дно, после чего управляющие ими люди выискивали необходимые виды морских звёзд. Они вводили летальный токсин напрямую в тела иглокожих, после чего в скором времени те погибали. – продолжил он, неловко показывая работу роботов руками.

«Он будто объясняет детям, разбавляя речь забавными жестами рук» – подумал Хайзи, почти незаметно улыбаясь.

– Но даже тогда регенеративные свойства океанических обитателей проявили себя: после введение токсина поражённые звёзды начинали отделять от себя здоровые части тела, таким образом сохраняя жизнь себе и воспроизводя новых беспозвоночных. – произнёс он, удивляясь своим же словам вместе со слушателями.

– Кроме того, я преувеличил, сказав, что они умирают в «скором» времени. Порой не хватает даже нескольких десятков минут, чтобы звезда окончательно перестала подавать признаки жизни. Конечно, робототехники было недостаточно, поэтому аквалангисты принимали не меньшую часть работы на себя. По сути, их роль не отличалась от роли роботов никаким образом. Точно также они спускались на дно и вводили токсин в найденных иглокожих» – сказал Хэйн, делая небольшие расстановки между предложениями. Ему казалось, что слушатели так лучше воспримут информацию.

– И что же пошло не так? Выглядит так, будто они нашли решение… – сказала Алисия, внимательно слушая.

– Как бы это не было прискорбно, но усилий оказалось недостаточно. Человек во все времена был особенно успешен в уничтожении живности вокруг себя, но здесь, когда понадобилось сознательно сократить популяцию хищников, мы оказались бессильны… – ответил он мрачным тоном.

– Природа будто отомстила за наши ошибки, заставляя до конца времен осознавать невозможность восстановить баланс в живом мире. Мы нарушили биологическую цепочку, отчего и получили вымирание огромного количества видов. Прожорливые хищники размножаются с космической скоростью, одна самка может произвести от десяти до двадцати пяти миллионов яиц в год, что приводит к быстрому росту популяции. – произнёс Хэйн, потирая пальцами усталые глаза.

– Но ведь это не единственный вид, размножающийся с огромной скоростью… В чём настоящая причина? – спросил Кроувелл, желая дойти до разгадки.

– Предполагают, что слишком быстрый прирост численности морских звёзд вызван спровоцированными человеком изменениями в океанской экосистеме. Они связаны с повышенным содержанием биогенных загрязнений. К тому же у доминирующего вида практически нет естественных врагов: иглокожие от природы наделены отличной защитой и ядом, способным убить даже человека. Действия человека спровоцировали расширение мест обитания неуязвимого во многих смыслах вида. – ответил Хэйн, уточняя детали – Теперь поняли, к чему я веду?

– Нет. – ответил Джон, всё ещё размышляя над сухой тирадой Хэйна.

– Получается, у нас нет шансов?! Мы обречены! – воскликнула Алисия, прикрывая открытый рот ладонями рук.

Хайзи, облокотившись на дверной косяк, равнодушно закатил глаза.

– Пожалуй, лучше сказать им в лоб. – произнёс он, желая прекратить бесцельные попытки доктора Хэйна достучаться до слушателей.

Доктор Хэйн немного замялся, осознавая бестолковость ценной информации, только что оговорённой его устами.

– Мистер Кроувелл, вам снова придётся взять на себя ответственность. В этот раз нам нужно будет испытать яд на вашем теле, чтобы понять, каковы наши шансы в борьбе с мутантами. Реакция трансплантированных клеток покажет, насколько эффективен токсин внутри человека. – полушёпотом произнёс Хэйн, сочувствующе глядя на Кроувелла. Доктор Хэйн считал себя виноватым перед всеми, но перед своим пациентом особенно.

Джону пришлось быть первым, кто встанет на путь мутации не по своей воли. Сейчас же история повторяется: ему необходимо снова стать подопытным в рискованном эксперименте, принимая своим телом практику науки. Он может погибнуть, может окончательно превратиться в ужасного монстра, ведомого собственной яростью. Однако времени и выбора уже не было. Если не предпринять нужное решение сейчас, то планету заполонит новый доминирующий вид, пожирающий всё на своём пути.

– Но… – пробормотал Джон, чувствуя себя обманутой лабораторной мышью. Действительно, времени, чтобы обдумать тяжелый к восприятию поток информации, у него не было. От его решения зависела жизнь и судьба всего мира, что добавляло перчинку в и без того острое блюдо.

– Не беспокойтесь, мы введем лишь малую дозу, чтобы посмотреть на реакцию клеток. По моему прогнозу, мутировавшая часть начнёт отмирать, оставляя нетронутыми человеческие ткани и органы. – прервав размышления Кроувелла, сказал доктор Хэйн.

Подопытный исподлобья посмотрел на доктора Хэйна. Ничему верить было нельзя, но и обрекать мир на ужасную смерть не лучше.

– Конечно, нельзя быть точно уверенным, как поведут себя трансплантированные клетки, ибо они поменялись качественно, адаптируясь к вашему организму. Почувствовав опасность, они могут начать делиться с огромной скоростью либо же, наоборот, начнут пассивно защищаться, перестраивая протоплазму и адаптируясь к раствору. Малая доза токсина, по крайней мере, должна быть безопасна для вашего выживания, а в остальном – будем надеяться на чудо! – с натужной улыбкой проговорил доктор Хэйн.

– С ним точно не случится ничего плохого?.. – тревожно спросила Алисия, беспокоясь за Джона.

– Если летальный токсин не справлялся с наиболее устойчивыми видами морских звёзд, то что говорить о целом человеке, который лишь частично поражён влиянием мутации? По-моему ответ очевиден. – ответил Хэйн, поправляя очки на глазах.

– Естественно, это печально, что Кроувеллу приходится уже второй раз претерпевать на себе результаты полностью не изученных опытов. Но что поделать? Только с его помощью мы имеем шанс остановить армию мутантов, которая с каждой секундой нарастает в количестве. – добавил Хайзи.

– Видимо, у меня, как и тогда, нет выбора… – тяжело вздыхая, согласился Кроувелл. Ему вспомнился тот самый эксперимент, что привёл к ужасным последствиям. Недоверие к науке в его сердце возрастало. Это она, созданная людьми невидимая субстанция, способная многократно облегчить жизнь всей планеты, в итоге оказалась величайшим проклятием всего мира.

Никто из героев не понимал, насколько велик и многогранен извечный конфликт между матерью-природой и человеком. Стремясь к свету развития, люди создают проблемы из собственного разума, который, как казалось, ведёт лишь к благим переменам. Претерпевая последствия, человек в который раз убеждается, что сознание делает из него не Бога, а всего лишь потребителя, заложника собственных желаний, пытающегося облегчить себе жизнь.

Человек велик, чтобы разрушать, но не строить. Вседозволенность иллюзорна, ведь рано или поздно придёт расплата за содеянное.

Приготовив инъекцию, Хайзи передал небольшой шприц в руки доктора Хэйна.

– Вы готовы, мистер Кроувелл? – спросил доктор Хэйн, глядя на измученного мыслями подопытного.

– Да. – прямо ответил Кроувелл, перебарывая в себе недоверие во благо общей цели. Его внутренняя сущность, изменённая фактом наличия мутировавших клеток, всё ещё сопротивлялась, толкая Джона на парадоксальные мысли. Ему хотелось тут же разорвать в клочья всех находившихся рядом и остаться наедине со своей бедой.

Измученный паранойей, навязчивыми голосами талдычащими о том, что всё вокруг – заговор, он уже с трудом отличал сон от реальности. Но, так или иначе, сил, чтобы делать дальнейшие выводы, у него уже не было. Кроувелл мирно принял происходящие события как данность судьбы.

– Укол будем делать в плечо. По старинке. – улыбчиво сказал доктор Хэйн, пытаясь разбавить напряжённую атмосферу.

Алисия отвернулась. Она до жути боялась уколов.

Джон снял с себя толстовку, после чего глаза доктора Хэйна стали настолько широкими, что могли посоперничать в размерах с оправой его очков. Из живота Кроувелла лезла бесформенная масса, своим фантастическим видом напоминающая инопланетного червя.

Без раздумий доктор Хэйн переборол в себе страх и вколол токсичный раствор в плечо подопытного. Джон схватил руками склизкий кишечник, пытаясь удержать его на месте.

– Быстрее, в биокапсулу! – крикнул доктор Хэйн, открывая прозрачную дверь помещения. Джон забежал внутрь, удерживая бесконтрольный орган.

Доктор Хэйн запер дверь, после чего подошёл к сенсорному экрану управления биокапсулой. Он отрегулировал настройки искусственно созданной среды, быстро проведя указательным пальцем по панели действия. Условия внутри биокапсулы изменились под состояние испытуемого. Это облегчало борьбу организма с инородными клетками.

Все присутствующие в лаборатории начали наблюдать за ходом исследования. На карту был поставлен весь мир.

Кроувелла в одно мгновение охватила невыносимая боль, разливающаяся по телу расплавленным металлом. Начался сильный жар, по ощущениям способный растопить стены научного центра и устроить вселенский пожар. Глаза заплывали, окончательно теряя возможность видеть реально. Ему казалось, что с него слазит кожа, растягиваясь на пол, как жжённая карамель.

В лихорадке на ум пришла мысль, что, наконец, час его искупления настал, и вот-вот из разлома появится пылающая дорога в ад, уносящая с собой грешную душу.

Окончательно обезумев, он бессильно упал на колени и начал извиваться, как поражённый заразой зверь. Кроувелл взялся обеими руками за голову, пытаясь заглушить нарастающий шум, доносящийся изо всех углов капсулы. К шуму добавились странные крики, визги, полушёпоты, вливающиеся в его уши единым потоком.

Ни одного слова распознать невозможно, но он был уверен, что это – предсмертная процессия, провожающая его аккомпанементом мёртвых музыкантов в последний путь. Нечто похожее на летаргический сон, способный вобрать в себя отрывки лиц, мест, описаний и событий из разных этапов жизни. Мрачная кинолента проносилась перед глазами.

В те мучительные секунды Джон Кроувелл избавлялся от своей звероподобной части, ставшей одним целым с его организмом.

Каждый из наблюдавших страдал, осознавая, как тяжело приходится человеку, который всего-то хотел жить обычной нормальной жизнью. Действительно, болезнь бы его уже забрала, не будь злосчастного эксперимента. Но счастлив ли он получить такой дар?

Корчась на полу, Джон обрёл способность видеть. Вот только видел он не совсем то, что хотел.

Перед глазами представали сюрреалистичные образы, всё ближе приближающиеся к прозрачным стенкам биокапсулы. Чем ближе они находились, тем ярче представлялись Кроувеллу их уродливо-комичные выражения. Лица персонажей напоминали детские поделки из пластилина, выражающие человеческие, но в то же время искусственные эмоции.

Его личность разделялась, оставляя пустоту в разломе между уже объединившимся человеком и животным.

Очнувшись от непродолжительного сна, Джон поднялся и увидел, что всё ещё находится в биокапсуле. Люди, совсем недавно с большим удивлением наблюдавшие за экспериментом, уже заметно заскучали и начали заниматься привычными делами: доктор Хэйн сидел за компьютером, что-то печатая и изредка отвлекаясь на обдумывание мыслей, Хайзи ушёл в другую комнату, а Алисия прилегла на кушетку, желая восстановиться от продолжительного стресса.

Джон подошёл к прозрачной стенке биокапсулы и легонько постучал, привлекая внимание доктора Хэйна. Тот сразу же обернулся, рванул со стула и быстрым шагом подошёл к двери. Мельком осмотрев состояние подопытного, он принялся отворять дверь, в душе радуясь за выживание человека. На тот момент их связывало много общего.

– Как ты? – с интересом спросил доктор Хэйн у выходящего наружу. От ответа подопытного зависело многое.

– Тяжело… Такое ощущение, что мне дали обухом по башке. Но в целом голод внутри меня ослаб, и стало легче быть собой. – ответил Кроувелл, вяло шатаясь. Мыслить стало куда свободнее, как и управлять своим телом.

– Отлично! Я вызову Хайзи, чтобы он взял анализ. Нам нужно удостовериться, что токсин действует. – в приподнятом настроении произнёс доктор Хэйн, подзывая ассистента, находящегося в другой комнате.

После формальной процедуры, которая должна была доказать теорию о действенности яда, доктор Хэйн призвал гостей остаться в научном центре, дабы не подвергать себя опасности на улицах, полных чудовищ. Свободных мест было предостаточно. Большинство учёных, как и все остальные люди, были либо уже мертвы, либо пытались выжить в борьбе за свою жизнь на улицах. Тем не менее, до сих пор в научном центре было довольно безопасно, чего нельзя сказать о других местах.

Кроувелл постепенно приходил в себя, и голова его прояснялась. Он уже не смотрел сквозь пальцы на сотворённые ужасы, предпосылкой к которым было влияние неконтролируемой мутации.

Джон корил себя за неспособность сдержаться, ибо тех людей, что он погубил, уже никогда не вернуть. В его сердце накопилась невыносимая тоска, которая, словно наполненная до краёв чаша, вот-вот разольётся.

Ему захотелось поговорить с доктором Хэйном о многом. Пускай он и выглядел в глазах Кроувелла противоречиво, но уважение к выдающемуся учёному никуда не ушло. На это были причины, ведь доктор Хэйн, не изменяя себе и не меняя курса деятельности, многолетним трудом пришёл к великолепному результату. Никто не ныне живущих не обладал даром проницательности или достаточным знанием, чтобы предвидеть последовавшую катастрофу.

Вечером Джон зашёл к доктору Хэйну в офис.

– Мистер Кроувелл?.. – спросил Хэйн, тут же завидев неловко стоящего на пороге пациента.

– Я тут… поговорить хотел. – ответил Кроувелл, с натужностью подбирая слова.

– Да, конечно. Присаживайся. – добродушно сказал доктор Хэйн, указывая на стул, стоящий у стола.

Джон осторожно сел, прокручивая в голове слова, с которых он бы хотел начать диалог.

– Мне сложно говорить об этом, но эксперимент… заставил меня действовать вразрез с моралью. Голод и злость брали надо мной контроль не раз, отчего погибли невинные люди и бедное животное. Всё было как в тумане, когда нечто неестественное выбиралось из меня и поглощало добычу… – сказал он, вспоминая жуткие картины.

– Продолжай. – произнёс Хэйн, показывая свою вовлеченность в разговор.

– Не знаю, вся ли вина лежит на мне, или же стоит спихнуть ответственность на неудавшийся эксперимент, но ясно одно – от моих рук пострадали многие. – с трудом высказался Кроувелл, опустив взгляд в пол.

И хотя он до сих пор чувствовал смущение и негодование, дышать ему стало легче от осознания того, что это больше не всемирная тайна, тяготящая лишь его душу. Он разделил свою боль не со случайным незнакомцем, а с тем, кто знает тайны его тела, с тем, кто многое в жизни повидал и даже в какой-то степени принял роль Творца.

– Я понимаю… Поверьте, меня и самого часто душит совесть, хоть это и нельзя назвать рациональным понятием. Люди гибнут по моей вине, более того, совершенно добрые и отзывчивые личности под влиянием ксенотрансплантации меняют свою суть, как и вы. Ответственность за это в первую очередь лежит на мне, но не стоит углубляться в тяжелые думы… – понимающе произнёс доктор Хэйн.

– Придя сюда, вы дали мне шанс на искупление. Ваше появление натолкнуло меня на мысль о том, что человечество сможет вернуться к своей нормальной жизни. Даже первый испытуемый, с самого начала несущий в себе доминирующие клетки хищника, смог взять себя в руки и направиться в научный центр, дабы переломить ход ситуации. На вас вина лежит куда меньшая, чем на мне, мистер Кроувелл… – продолжил Хэйн, погружаясь в уныние.

– Это тоже самое, что рассуждать об обстоятельствах, повлекших преступление. Если нет умысла, то и нет прямой вины. Вы совершили открытие, не подозревая о том, что оно повлечёт. А вот я… Мне кажется, что во многих случаях я сдался перед пороком. – произнёс Кроувелл.

– Поверьте, в наших силах всё исправить, если результаты действенности токсина подтвердятся. То, что мы сейчас переживаем, куда хуже любого суда, будь он людским или небесным. – поддерживающе ответил доктор Хэйн. – Не так больно понести наказание, как осознать всю тяжесть своих ошибок…

Во время беседы Алисия подслушивала, прижившись к стенке офиса ухом. Кроувелл чувствовал тепло и запах её тела, но решил, что ничего плохого в том нет, что она узнает всю правду.

Она медленно привстала и подошла к дверному проёму, ведущему в офис. Аккуратно постучав о дверной косяк миниатюрной ручкой, она без слов попросила разрешение войти.

Доктор Хэйн, сидя лицом напротив ко входу, заметил её и кивнул головой.

Она тихо прошла в офис и села на стул рядом с Кроувеллом.

– Мне кажется, что вы слишком корите себя… Никто ведь и знать не мог, что так случится. Главное, что мы сейчас вместе решаем общее дело, чтобы изменить начавшийся апокалипсис. Конечно, даже если мы сможем спасти мир, то это не вернёт погибших людей, в том числе и твою Кассандру, Джон… – скромно сказала она, убирая торчащий локон волос с лица. – Но ведь это самое лучшее, что мы можем сделать! – эмоционально воскликнула Алисия, краснея от собственной опрометчивой смелости, которая потянула вмешаться её в интимный разговор.

– А я думаю, что вы абсолютно правы! – ответил доктор Хэйн, внимательно выслушав речь Алисии. Он широко улыбнулся. – К чему нам глупые разговоры, если путь у нас только один.

Джон снова опустил взгляд в пол, вспоминая время, проведённое с Кассандрой.

– Ты не один, Джон. – сказала Алисия, замечая печаль своего спасителя. – Скорее всего, моих родных нет в живых, хотя я и надеюсь… С самого начала этой вакханалии я думаю о них. Что с ними?.. Как они?.. Только вот случившаяся трагедия не даёт мне надеяться на лучшее. Многих людей уже нет. – пролепетала она, и на изящном лице появились слёзы.

Её девичье сердце разрывалось от осмысления ситуации, творившейся с людьми. Она не могла до конца принять тот факт, что осталась совсем одна в этом мире, беззащитная и потерянная. Вероятно, эти чувства заставили её остаться с Кроувеллом, когда ей угрожала смертельная опасность.

– Мне и самому пришлось потерять семью… Только я, в отличии от вас, до последнего держал всё в себе, пытаясь сохранить лицо. Это было фатальной ошибкой. – еле слышно сказал доктор Хэйн, доставая платок из кармашка белого халата. – Я вернулся домой слишком поздно… Удалось лицезреть лишь их останки. Может, если бы я приехал чуть раньше, то мог бы забрать их с собой в научный центр… – задумчиво продолжил он, вытирая нос платком.

– А может, от вас бы тоже остались лишь останки. – ожесточённо произнёс Кроувелл.

– Это ведь просто стечение обстоятельств!.. Зачем вы думаете об этом? – спросила Алисия, сожалеюще глядя на доктора Хэйна.

– Долго вы ещё будете сопли жевать? – раздался возмущённый голос Хайзи, стоящего в дверном проёме офиса. Беседующие сразу же отвлеклись на резкий голос, ворвавшийся в умиротворённо-скорбящий разговор. Внезапно появившийся оратор завладел всеобщим вниманием, заставляя забыть о теме прошлой беседы.

– Результат анализов готов! – ответил он, обводя слушателей сомневающимся взглядом.

8. Пылающая тропа

По лицу ассистента Хайзи сложно было заранее догадаться о том, каков будет ответ. С тех самых пор, когда стало известно о том, что проведённый эксперимент – не великое открытие, а самая настоящая трагедия, он стал угрюм и опустошён.

– Летальный токсин действует. Эффект положительный. – произнёс Хайзи, скрестив руки. Выражение его лица ничуть не изменилось, он всё так же не рассчитывал на благоприятный исход событий, чувствуя, что это и есть конец света.

– Отлично… Значит, шанс у нас всё же есть. – сказал доктор Хэйн, выстраивая в голове план дальнейших действий.

– И насколько же токсин действенен? Я чувствую себя значительно хуже. – устало спросил Кроувелл, сидя за столом и подпирая подбородок рукой.

– Твоя клеточная структура пострадала на двадцать процентов. Естественно, организм после такого испытывает большой стресс, сопряжённый с утратой пусть и чужеродных, но уже прижившихся клеток. – ответил Хайзи, с равнодушием глядя на реципиента.

– Не переживай, мистер Кроувелл. В скором времени ты восстановишься. Мутировавшая часть ушла из твоего организма, а значит, у нас есть ещё немного выигранного времени, которое нужно потратить с умом. – поддерживающе произнёс доктор Хэйн.

– И что же нам теперь делать?.. – слабым голосом прошептала Алисия, оглядывая всех участников разговора.

Повисло молчание. Мимолётная радость от появившейся возможности растаяла на глазах. Никто точно не знал, каким образом можно использовать летальный токсин, чтобы справиться с нарастающей угрозой.

– Хм… – задумчиво произнёс Хэйн, перебирая всевозможные варианты в голове.

– Мы могли бы использовать помощь полиции или военных! Они же смогут нам помочь! – высказала Алисия первую пришедшую на ум мысль.

– Вероятно, ситуация слишком запущенна. Правительство уже выдвинуло силы на подавление беспорядка. Я слышал об этот в сводке новостей. Такое решение повлечёт полный крах армии, ведь без токсина они бессильны против не имеющих слабостей гибридов. Я отправлю им сообщение, чтобы они не бросали боевую мощь по чём зря, а эвакуировали людей в безопасное место. Однако я могу также связаться с военными частями, которые находятся ближе к границе страны. Их силы задействуют в последнюю очередь. Как раз эти части можно использовать заранее, вооружив солдат инъекционными автоматами. – ответил доктор Хэйн, подмечая для себя дальнейшую задачу.

– Но одних сил военных будет недостаточно! Да и к тому же… как мы передадим им убийственные ампулы? – спросил Кроувелл, осознавая всю тяжесть борьбы с мутантами. Сразившись с опасными тварями, он понимал, что обыкновенные люди, пускай и вооружённые действенным оружием, мало что могут противопоставить сверхлюдям. – Раньше боевые роботы использовались и в военных целях… Это могло бы облегчить нашу задачу и спасти жизни военных! – продолжил он.

– Не все так просто, мистер Кроувелл… Большинство роботов утилизированы, а те, что остались, применяются лишь в мирных целях. Возможно, где-то на засекреченных складах осталось пару десятков киборгов, но их нельзя использовать, дабы не развязать войну между странами. – сухо ответил доктор Хэйн. – А вот вопрос передачи токсина солдатам оставьте мне. Научный центр имеет способы безопасной доставки.

– Тогда что нам в действительности остаётся? Сидеть и ждать? – спросил Хайзи, обращаясь к доктору Хэйну.

– Мне нужно связаться с правительством и военными частями. Надеюсь, ещё не поздно, и я смогу прийти к общему согласию в организации с ними. Вы пока отдыхайте, рискованные действия нам ничем не помогут. – ответил Хэйн, удаляясь в свой кабинет.

Стены безликого, одинокого научного центра обдавали холодом спины находящихся внутри людей. Томительное ожидание рождало тревогу, так и норовившую выйти наружу бесконтрольным всплеском эмоций. Неизвестность губила.

Каждый из них сдерживался. Каждый прокручивал в голове трагичные варианты финала истории. Становилось очевидным, что больше нет ясной надежды, заставляющей проделывать тернистый путь.

Первым молчание прервал Хайзи.

– Знаете… мне ведь повезло остаться в ночную смену здесь… Благодаря этому я выжил. – грустно произнёс Хайзи, слегка приподнимая уголок своего рта. – Столько смертей, столько слёз… Моих родных больше нет… как и меня не скоро не будет! – воскликнул он, вставая со стула. Не в силах совладать с эмоциями, Хайзи растрогался. Маленький рот его едва заметно задрожал, и на глазах появились слёзы. – Я так надеялся стать частью чего-то великого!

– Ну что вы… – сказала Алисия, жалобно глядя на сорвавшегося парня. Она всем сердцем его понимала, но пыталась держать себя в руках, чтобы не усугублять положение.

– Я пахал день и ночь, чтобы добиться успеха! Мы с доктором Хэйном проделали феноменальную работу!.. А теперь всё кончено… Никакой труд больше не имеет значения, ведь мы всё угробили своими руками… – пролепетал Хайзи, обессиленно падая обратно на стул.

– До конца ещё далеко. Быть может, доктор Хэйн поговорит с важными людьми и найдется решение проблемы. Конечно, это будет непросто, но что нам остаётся?.. – сказал Кроувелл, пытаясь поддерживать боевой дух.

– А если никакого решения нет? Что тогда?! – воскликнул Хайзи, резко прыгая со стула. – Я стал частью погибели всего мира!.. О, Господи! Прости меня!.. Нам остаётся только смириться и молить о прощении. – окончательно потеряв рассудок, Хайзи полушёпотом начал читать молитву.

– Летальный токсин действует! Ты ведь сам проверял результаты анализов! Так почему не веришь в то, что монстров можно остановить? – спросила Алисия, рассуждая рационально.

– Полулюдей не остановить! Это наша кара!.. – пробурчал Хайзи, вздрагивая от своих же слов. Убедившись, что его никто не отвлекает, он снова продолжил читать молитву.

Кроувелл смотрел с неким удивлённым презрением на выгоревшего человека. Ему казалось опрометчивой ошибкой давать волю чувствам в такое ответственное время.

Алисия подошла к Хайзи и по-матерински обняла его за голову. Она начала успокаивать беднягу, поглаживая его по затылку и тихим шёпотом что-то приговаривая, после чего тот заплакал навзрыд.

Доктор Хэйн вернулся в кабинет с довольной улыбкой на лице.

– Мне удалось связаться и с правительством, и с частями. – оживлённо сказал Хэйн, привлекая внимание аудитории. – Всё не так плохо, как нам казалось. Очень многие военные части укомплектованы и готовы к бою. Правительство также готово привлечь федеральные структуры, вооружённые протестированным токсином. Они считают, что в совокупности нам хватит людей, чтобы остановить надвигающуюся угрозу. Сразу после моего звонка они уверили, что начинают проводить военные инструктажи, которые сориентируют солдат в борьбе с мутантами. – продолжил он, убедительно произнося речь.

Лицо Хайзи мгновенно посветлело. Следы истерики, будто серые тучи на небе, мимолётно растворились, напоминая о себе лишь высохшими ручейками слёз. Джон и Алисия также обрадовались, услышав прекрасную новость.

– Однако не всё так просто… – медленно произнёс доктор Хэйн. -Руководящие лица доложили о том, что не мы первые придумали использовать токсин. Его уже успели опробовать, и во многом это было успешно.

– И что же не так? – спросил Кроувелл, пытаясь добраться до ответа сквозь дебри тавтологии.

– Дело в том, что многие образцы мутировали, приобретая невероятно сильные качества. Некоторые из них стали феноменально быстры, некоторые устойчивы к яду, некоторые крайне ловки в делении на части, из-за чего убить их выстрелом не представляется возможным. – перечислил доктор Хэйн.

– Снова, мистер Кроувелл, вам придётся решать судьбу мира. Я дам вам с собой несколько ампул летального токсина. Он предназначен не для мутантов, а для вас. Это поможет сдерживать деление клеток в организме. На устойчивых мутантов токсин уже не сработает, из-за чего остаётся лишь один радикальный метод… Поглотить самых опасных существ, развивших свою клеточную структуру на максимум. Не забывайте вкалывать себе токсин, иначе и сами превратитесь в одного из бездумных монстров. После поглощения одного из чудищ количество клеток в вашем организме несоизмеримо вырастет, из-за чего будет крайне тяжело сохранять трезвый разум…

– Я пойду с ним! – воскликнула Алисия, внимательно выслушав доктора Хэйна.

– Что?.. – одновременно произнесли доктор Хэйн и Кроувелл.

– Я умру, если буду сидеть здесь и думать о твоей судьбе! Позволь мне пойти с тобой! Дайте мне пистолет с токсином, и я буду отбиваться от монстров, как любой солдат! – решительно произнесла Алисия, бросая пламенный взгляд то на Кроувелла, то на мистера Хэйна. – Кроме того, рано или поздно твоё тело ослабнет, и ты не сможешь взять себя в руки!.. Тогда я вколю тебе токсин!

Все вдруг замолчали, чувствуя одновременно неловкость, одновременно уважение к самоотверженной девушке.

– Не стоит… Ты можешь пострадать. – тихо сказал Кроувелл, в душе разрываясь на части.

– Я не принимаю от тебя никаких слов… Только благодаря твоему поступку я жива, и я сделаю всё возможное, чтобы отплатить тебе тем же! – воскликнула она, и зелёные глаза её заблестели.

Всё ещё не найдя никаких аргументов, благодаря которым можно было бы оставить Алисию в научном центре, Кроувелл спросил:

– Как же мне найти этих… супер – мутантов?

– Вот! – сказал доктор Хэйн, передавая в его руки небольшой электронный планшет. – На нём отмечены места дислокации этих существ. Благо разведчики смогли постараться, передавая координаты.

– Пять точек? – спросил Кроувелл, всматриваясь в планшет.

– Да. Практика в трансплантации клеток началась с Корда, поэтому лишь здесь у гибридов было время настолько сильно мутировать. – ответил Хэйн, жестикулируя. – В остальных городах, как мне доложили, справляются солдаты. – продолжил он.

– Знаете, я тут подумал… Возможно, помощь Алисии не такая уж и плохая идея. Она права в том, что вам будет сложно самостоятельно вкалывать токсин после поглощения. Да и вполне вероятно, что в борьбе она может пригодиться. Для одного это будет слишком тяжелый путь. Я же пока займусь разработкой новой партии токсина, в чём мне поможет Хайзи. В добрый путь, мистер Кроувелл! – в быстром темпе произнёс доктор Хэйн, будто желая поскорее отделаться от нежеланных гостей.

– Что-ж… в добрый… – нехотя промямлил Кроувелл, готовясь к очередному опасному заданию.

9. Кровавая жатва

Наступило утро. Лесистая окраина только-только просыпалась, наполняясь светом восходящего солнца и пением птиц. Казалось, безлюдный пейзаж ничто не может испортить: всё здесь застыло в статичном благоговении, мирно существуя в дали от индустриальных перемен.

Джон Кроувелл вышел из научного центра, вяло потирая сонные глаза. Бессонная ночь давала о себе знать. Он оглядел здешние окрестности, как в последний раз. Нечто наталкивало на мысль, что шаткое равновесие мира потеряно и вскоре не останется ни единого процветающего уголка.

Вскоре из дверей выскочила и миниатюрная девушка по имени Алисия. Они встали на месте, наслаждаясь долгожданными минутами отдыха. Если бы не мировая катастрофа, то можно было подумать, что счастливая парочка выбралась на пикник за город, убегая от шума урбана. Однако реальность была куда суровее.

– Ладно. Надо браться за дело. – решительно произнёс Кроувелл, настраивая себя.

– Надо. – поддержала Алисия.

Джон повернулся и лишь сейчас заметил её присутствие.

– Это куда опаснее, чем кажется. Ты уверена, что готова пойти со мной? – спросил он, надеясь на то, что она передумает.

– Если не справишься ты, то кто справится? Ни у кого не будет шанса выжить, так что не надо меня жалеть. – произнесла она боевым тоном, поднимая инъекционный пистолет к груди.

– Ты хоть стрелять-то умеешь? – спросил Джон, сдерживаясь от смеха.

– В школе нас учили. Да и разве ты видишь здесь любую другую поддержку? – ответила она, иронично намекая, что у него нет выбора.

– Верно… – сдаваясь, произнёс он.

– Пойдем! У нас мало времени. – сказала она, направляясь к машине. Джон поплёлся за ней, в этот раз оставляя милому, но бесстрашному созданию право лидерства.

Алисия отыскала свою машину. Положив инъекционный пистолет и чемоданчик с ампулами на заднее сиденье, она села за руль, вставляя ключ в замок зажигания. Кроувелл сел на пассажирское сидение, пристёгивая ремень.

– Какова наша первая цель? – спросила она, с интересом заглядывая в планшет, находящихся в руках Джона.

– Метка стоит на машиностроительном заводе. Он находится в районе Глустон, что в северо-восточном направлении от центра. – ответил Кроувелл, изучая информацию на планшете. – Здесь написано, что в нём находится большое сосредоточие сил мутантов, возглавляемых… маткой? – непонимающе произнёс он, хмуря густые брови.

Кроувелл хотел всё обдумать, прикинуть план действий и тактику, но девушка тут же его перебила.

– Поняла! В дорогу! – задорно воскликнула она, давя педаль газа в пол. Мужчина вжался в кресло, очередной раз от неожиданности пуча глаза.

Правительственный небоскрёб, находящийся в самом центре города Корд. Высотка выполнена в стиле сдержанного ампира, выделяясь мрачной античностью на фоне всех ближайших строений. Она казалась абсолютно нетронутой и защищённой по сравнению с остальной частью города.

– Итак, основная часть плана выполнена как нельзя лучше. – чётко произнёс некто, обращаясь к слушателям за круглым столом. В полутьме никто не мог разглядеть лиц друг друга. Были заметны лишь очертания, заставляющие строить догадки о настоящей внешности присутствующих. Свет неоновой лампы освещал кисти руки, лежащие на столе. По ним можно было определить настрой участвующих в диалоге лиц.

– И каков же план был изначально? Почему мы до сих не осведомлены? – возмутился один из слушателей, сжимая кисть руки в кулак.

– О, поверьте… Когда управляешь целым миром, порой приходится многих держать в неведении. Некоторые просто не готовы осознать перемен, требующихся человеческому обществу. – ответил человек, собравший всех вместе. – Но я не буду лишний раз сгущать краски. Всё ради конспирации.

– Ваши слова, как всегда, полны ядовитого очарования… За это я вас люблю и уважаю. – сказал один из слушателей, кладя ладони рук на стол. – Но прошу вас… Давайте не таить ничего друг от друга… Более того, ситуация накаляется, и времени остаётся немного.

– Я вас понимаю. Хорошо… То, что вы сейчас видите в низшем мире – запланированный шаг. Не тайна, что потребителей стало слишком много. Люди плодятся в несметном количестве. Они бесконтрольно потребляют ресурсы, и с этим нужно было что-то делать. Даже искусственных заменителей уже стало мало для прожорливых тараканов. Проблема очевидна. – сказал главный, сцепляя пальцы рук в замок. – Многие из вас заранее догадывались о моём решении и молчали, за что я вас сильно благодарю. – продолжил он и в полутьме стала заметна улыбка тонких бледных губ.

– Только дурак бы не догадался… – ответил один из слушателей, выдыхая дым сигары вверх.

– И, думаю, все понимают, для чего нужна конспирация. Пускай здесь находятся доверенные люди, однако информация могла в любом момент просочиться. – продолжил оратор, незаметно обводя присутствующих взглядом.

– На каком же этапе ваш план? И всё ли продумано до мелочей? – спросил один из слушателей, постукивая пальцами по столу.

– Не беспокойтесь. Наша жизнь – превыше всего. – удовлетворённым тоном произнёс главный. – План практически достиг апогея. Эксперимент нашего человека выкосил уже более пятидесяти процентов населения города. По остальному миру цифры разнятся, однако успех неизбежен. Примечательно, что первый подопытный, с которого и начался весь план, смог сохранить разум и даже добрался до нашего человека. Этот учёный или как его там… недавно связывался со мной, и я объяснил, что подопытного нужно чем-то занять… – продолжил он, увлечённо рассказывая историю. В свете лампы отражались золотые кольца с драгоценными камнями.

– Не отнимайте наше время. Подробности о маргиналах никому не интересны. Пожалуйста, переходите к финалу плана. – поторопил процессию один из слушателей.

– Вы правы. Я слегка увлёкся… Как только мутанты уничтожат нужный процент населения, мне достаточно будет дать знак, после чего дроны, находящиеся в засекреченных базах по всему миру, вылетят над городами и странами, распыляя газообразный летальный токсин. Этот яд уже был испытан. На людей он не действует. Существа погибнут, а немногие выжившие останутся. – жестикулируя кистями рук, объяснил главный. – Мы ничего не теряем, будьте уверены! В результате правительство выполнит свою задачу, избавив мир от катастрофы, и все останутся довольны.

– И всё так просто? Вы даже не брали в расчёт, что ваш план может быть ошибочен? И почему вы ни с кем из нас не посовещались? – возмущённо спросил присутствующий.

– Вы не понимаете. Человек в научном центре – настоящий гений. Я в этом лично убедился. – медленно сказал главный. – Не переживайте по чём зря, вся ответственность и обязательства на мне. Вам останется лишь получить выгоду.

Выслушав план, все замолчали.

– Что-ж… Будем надеяться, что проблем не возникнет. План опасен, и я понимаю, почему вы его держали в секрете. Осталось воплотить слова в реальность, господин Зобберман. – уважительным тоном произнёс один из участников диалога.

Тем временем Джон и Алисия прибыли в город. Всеобщий хаос прекратился, оставляя за собой лишь тень прошлой жизни. Повсюду на улицах валялись кучи мусора, обломки частей зданий и уличной среды. Бесхозные машины, вскрытые как консервные банки, стояли посреди дорог и тротуаров. Многие из них были побиты, перевернуты, измяты. Некоторые стали частью зданий и столбов из-за серьёзного столкновения.

Редкие крики людей сменялись воплями монстров, доносящихся из разных сторон немых улиц. Оставшиеся выжившие укрылись в потаённых местах, надеясь на спасение в уже мёртвом городе.

Алисия управляла машиной на высоких скоростях, маневрируя среди препятствий. Ей удавалось ловко объезжать строительный мусор и всяческие заграждения.

Мутанты стали реже встречаться в Корде с тех пор, как большинство людей либо были съедены, либо сбежали в иные места. Они последовали по миру, выискивая добычу в густонаселённых городах.

Добравшись до завода, Джон и Алисия увидели большое монолитное здание, окружённое забором из металлических пластин. До недавних событий это был довольно шумный участок, мешающий отдыхать здешним домам. Теперь же в округе повисла тишина.

Зайдя внутрь через металлические ворота, они увидели перед собой обширный цех, наполненный станками, частями автомобилей и различным инструментом. Всё было в крови, и порой, невольно сосредотачивая взгляд на каком-нибудь опасном инструменте, можно было ужаснуться, увидев рядом человеческие останки. На бетонных стенах висели трупы рабочих, приколоченные за руки железными прутьями. По обе стороны от входа и до противоположной стены стояли горящие бочки, внутри которых можно было заметить оторванные конечности. Солнечный свет едва пробивался внутрь помещения через окровавленные стёкла окон.

Напротив сидело огромное существо, своим уродливым обликом пробирающее до костей. Оно представляло из себя несколько частей, взаимозависящих друг от друга. Сверху – бледное хилое тело человеческой формы. Оно имело лицо, на котором виднелись лишь маленькие глаза и зубастый рот. Руки невероятно длинные и худые. Фаланги пальцев продолговатые и имеют на своих концах длинные желтоватые ногти. Из кожи вырывались скелетные пластинки, соперничая за территорию лишь с наростами и присосками. Туловище тела врастало в нижнюю часть. Снизу – разросшаяся опухоль колоссальных размеров. Из её мешковатых стенок торчали склизкие щупальца и недоразвитые отростки. Они хаотично шевелились и подёргивались, будто испытывая на себя разряд тока. Наросты опухоли время от времени лопались, освобождая выродков, рождавшихся внутри.

– О-о-о брат! Ты… перевёл… привёл нам добычу? – раздался мерзкий визг существа, находящегося у стены цеха. – Я вижу… В тебе есть разум! Немногие из нас смогли его оставить!

Речь существа была спутанной и сбивчивой.

Через дыры в потолке и разбитые окна полезли мутировавшие твари, наполнявшие помещение. Они встали по бокам от матки, покорно осматривая гостей и ожидая приказа.

Кроувелл и Алисия медленно проходили вперёд, озираясь на выродков. Приблизившись к опухшей матке, они встали рядом с её телом.

Рассмотрев Алисию ближе, тварь с удовлетворением завопила:

– И ты даже привалок её в сазнании… Как тебе удалось заставить жертву е… идти за собой? – спросило оно, от восторга шевеля отростками.

– Что ты?.. – спросил Кроувелл, с отвращением рассматривая бесформенное создание. Он немало удивился, осознавая, что существо перед ним разговаривает.

– Я? А ты ть… не знаешь?.. Ох, видимо бедняжка отбился от стаи… – сварливо произнесла тварь, облизывая когтистые лапы. – Я – мать, ра… создаюсщая своё патомство. Какое ниуважение!.. – вскрикнуло существо, поднимая вверх лапы и отростки.

– Почему они не нападают? И почему вы убивали людей, не поглощая их? – спросил Кроувелл, всё больше удивляясь происходящему.

Алисия стояла на месте, замерев от ужаса. Она и представить не могла более сюрреалистично безобразной картины. Ей казалось, что это только сон. Прикрывая глаза каждые несколько секунд, она рассчитывала, что видение вот-вот развеется, перенося её в мягкую постель свойского дома.

– Мы уже насытелись… вкус… – медленно произнесло существо. Окружающие выродки завыли, ликуя своему успеху.

– Оставить паразитов в живых было нельзя! Они – не… ничтожный… скот, жаждущий собственного при… убоя! Слабейший вед… вид среди всех! – воскликнуло существо, постоянно меняя интонацию и путаясь в словах.

Джон не ждал услышать такого ответа. Он воспринимал гибридов как обыкновенных животных, убивающих ради пропитания и продолжения жизни. Но всё оказалось куда печальнее. В мутировавших существах осталось нечто большее от человека, чем просто генетический код. Малое число из них сохранило разум, но куда большее число сохранило ещё и жестокость.

– Почему это они скот? – произнёс Кроувелл с явным недовольством в голосе. – Они отправили военных на защиту собственных граждан. Люди всеми силами стараются выжить.

– Г-р-р… военные?.. Не-е-е-т, глупае дитя! Никаких салдат здесь не была. Лишь мёртвая добича, испуганно… ры… разбигающаяся, как букашки. Ох, бедняжка!.. Тебя заставели… тр… поверить в ист… бред? Будь… я… у тебя токая мать, как я, ты бы… был… некогда не даверился людям! – провопила тварь, истошно хрюкнув и заливаясь хохотом. Глаза её бессознательно начали бегать из стороны в сторону.

Джон не хотел верить в слова богомерзкого создания, но всё очень уж походило на правду. Никаких следов военных в городе он не заметил. Очевидно, к этому времени уже должна была начаться полномасштабная война с мутантами.

«Неужели доктор Хэйн соврал мне? Но зачем? Или же правительство просто уверило его в том, что всё будет хорошо, а само не стало предпринимать никаких действий?..» – подумал он, стоя в недоумении перед кучей агрессивных монстров.

– Тебя э-э-это удивляет, дитяте?.. – произнесло существо, раздаваясь мрачным хохотом на весь цех. – Теперь… шар…мир…планета в нашех руках! Мы паглотим все… да единого, ни оставем ни однако человека.

– И что же будет, когда ничего кроме вас не останется? – с интересом спросил Кроувелл.

– Всяму уходи… приходит конец! – расхохотавшись, ответило существо. – Мы поглатим друг друга и не останится нечего дышащего на этой проклятой земле! Таков закат мира!

Выродки всё ближе подбирались к непрошенным гостям. Кроувелл завидел лазерный резак, лежащий рядом со станком, и в его голове созрел план.

– Беги! – крикнул он Алисии, бросаясь к инструменту.

Она побежала со всех ног, не оглядываясь на происходящее на спиной.

Выродки побежали за Алисией, отвлекаясь на свежую добычу.

Джон поднял резак и посмотрел в глаза твари.

– Так ты глупае восставший детя? Те… в тебе ещё больше слабосте, чем в человеках! – хрипло воскликнуло существо, пуская в ход отростки и щупальца.

Резким прыжком в сторону Кроувелл увернулся от нападающих конечностей. Он рванул вперёд, на ходу активируя оружие. Небольшое устройство, имеющее рукоять и своеобразный ствол, напоминало своим видом пистолет. Оно создавало лазерный луч, способный с лёгкостью резать металл.

Ещё дюжина конечностей полетела в сторону Кроувелла, но круговое движение резаком помогло избавиться от склизких щупалец, пытающихся окружить его со всех сторон. Он всеми силами оттолкнулся ногами от пола, сделав большой прыжок. Сила, полученная им в ходе мутации, позволила взлететь достаточно высоко, чтобы достать до получеловеческого тела, возвышающегося над опухолью.

В полёте он провёл инструментом по вертикали, отрубая лапу твари. Падая, он не изменил положения устройства, из-за чего удалось отрубить и часть опухоли. Матка громко взвыла, привлекая внимание своих отпрысков.

Заприметив, как выродки полезли через потолочные дыры и окна, Джон молниеносно начал рубить бесформенную массу на куски. Щупальца обхватывали его, но ловкие движения резаком помогли избавиться от склизких конечностей.

Проведя резаком по горизонтали, он отрезал верхнее тело от общей части и начал его поглощать. Сосредоточившись, ему удалось куда быстрее усваивать разлагающиеся элементы.

Выродки приближались, окружая его.

Тут же подоспела Алисия, вновь появляясь в дверях цеха. Быстрым нажатием на спусковую скобу она выпустила множество ампул в тела настигающих мутантов.

Кроувелл с трудом утилизировал оторванные от матки куски. Тварь таких размеров было нелегко в себя впихнуть. К тому же скорость мутации после поглощения в его теле многократно усиливалась. Но он знал, что если хоть что-нибудь останется, то она сможет восстановиться.

Несмотря на отвлекающий манёвр напарницы, ему пришлось одновременно отбиваться, одновременно уничтожать остатки огромного тела.

Напряжённая ситуация дала Алисии сил. Не раздумывая, она сосредоточилась на стрельбе, метко попадая снарядами в мутировавшую плоть. Большая доза летального токсина позволяла расправиться с каждым из них всего за несколько секунд. Однако боезапаса оказалось недостаточно.

Твари не прекращались, формируя своим числом целую армию. Они накидывались на Кроувелла, но шипы, вырвавшиеся из его тела, в одно мгновение обездвиживали схвативших его существ. Такой эффект достигался благодаря парализующему яду, который Джон приобрел в ходе мутации.

Поглотив добычу, Джон начал орудовать лазерным резаком, разрубая прибывших и отгоняя от себя остальных. В скором времени он пробрался к выходу с боем.

Вместе с Алисией они сумели выбежать из цеха, спасаясь от преследования полчища монстров.

Уже сев в машину, они почувствовали несколько мощных толчков, сила которых выбила стёкла дверей. Это были более быстрые и сильные мутанты. Опередив толпу, они решили первыми полакомиться добычей.

Джон вытащил из окна лазерный резак и направил луч вниз, отрубая лапы существа, пытающегося перевернуть машину.

Алисия прижала педаль газа в пол. Машина тут же рванула с места, поднимая вверх клубы пыли и оставляя прожорливых тварей ни с чем.

Кроувелл начал задыхаться от спазмов, сковавших грудь. Он крепко взялся за голову, пытаясь совладать с нарастающим давлением. Каждый удар сердца раздавался по телу жуткой болью. Опустив веки в попытке сконцентрироваться, он увидел необычные картины, формировавшие животную суть. Нечто вроде облаков, превращающихся в дикий оскал зверя, неизбежно надвигалось на него.

Кожа мгновенно начала покрываться тёмно-синей коркой. Из плеч вылезли шипы, разрывающие ткань толстовки. Сосуды в глазах разрывались и зрачки налились кровью. Из него начинал выходить монстр.

Алисия протянула руку назад и взяла ампулу из чемоданчика. Быстрым движением она воткнула сосуд с иглой в плечо Кроувелла. Джон издал страдальческие звуки, но затем смолк.

Глава 10. Конечное исправление

Со временем Джон пришёл в себя. Он углубился в пучину размышлений, вспоминая и пытаясь осознать слова говорящего монстра:

«Почему всё так вышло? Где все военные? Почему людям остаётся только прятаться и надеяться на чудо? Даже если у правительства другой план спасения, то почему они не подумали об эвакуации людей?» – сыпались мысли в голове Кроувелла. Он тихо сидел и смотрел в окно, с ненавистью глядя на просторы разрушенного города.

– Нам нужно вернуться в научный центр. – кратко произнёс Джон. Ему больше не хотелось быть ведомой марионеткой, не понимающей, куда идти и зачем. Важнее всего сейчас лично задать вопросы доктору Хэйну. Люди с каждой секундой гибли, и ситуация не менялась.

Алисия посмотрел на Джона понимающим взглядом. Она задавалась теми же вопросами, что и он, однако ей явно представлялось неладное. Интуиция позволяла почувствовать, что здесь что-то большее, чем простое предательство.

Девушка повернула в сторону научного центра и поехала по дороге, что была ближе к окраине. Так было меньше шансов наткнуться на мутантов.

Они ехали через запустелые фермерские угодья, расположившиеся на зелёных лугах. Раньше эти поля были пристанищем подрастающего скота. Полуразваленные сараи и амбары, огороженные хлипким деревянным забором, давно уже доживали свой век в одиночестве. Их оставили задолго до последствий научного открытия.

Добравшись до серого здания, они вышли из машины и подошли к входной двери. Джон ввёл пароль. Не сработало. Тогда он повторил комбинацию кнопок, после чего результат повторился.

– Похоже, эта сволочь сменила пароль… – сказал Джон, уставившись на входную панель. Пазл в его голове сложился в единую картину. Стало очевидно, что его и Алисию нагло подставили, посылая на верную смерть.

Не долго думая, он размахнулся и ударил кулаком по створчатым дверям. От силы удара осталась большая вмятина. Стал виден проём внутрь. Джон снова размахнулся и нанёс второй удар, увеличивая проёмную вмятину в несколько раз. Он схватился руками за края двери и разомкнул их в разные стороны. Образовался проход.

Они зашли внутрь и увидели человекоподобную конструкцию, медленно шагающую вперёд. Каждое движение сопровождалось скрипящими звуками, которые нарушали безликую тишину коридора.

Джон присмотрелся, пытаясь сфокусировать зрение.

В полутьме проёма мелькали красные сенсоры, расположенные на месте глаз. Одна из рук робота была оснащена крупным огнемётом, вторая же представляла из себя большой механический кулак.

«Похоже, когда нужно, боевые машины у них всё-таки есть…» – подумал Кроувелл, помчавшись в атаку. Выбора нет. Нельзя давать волю своему страху.

Робот направил огнемёт на противника. Через секунду Кроувелл наблюдал перед собой яркую вспышку, сотканную из языков пламени. Она проходила через всё его тело, выжигая куски одежды и кожи.

Резко боль прекратилась. Джону казалось, что он бесследно растворился в огне, но ноги продолжали идти вперёд. Сознание не задавалось вопросами происходящих странностей. В голове была лишь месть, способная преодолеть преграды, которые в обычной ситуации считались бы чистым самоубийством.

Его кожа покрылась синеватой коркой, уберегающей от действия высокой температуры. Пламя обвивало его тело, пытаясь найти уязвимые места, но всё тщетно. Совершенный хищник не знал слабостей.

Преодолев огненную преграду, Джон сделал замах кулаком. В момент удара из его кисти вырвались огромные иглы, пронзающие верхнюю часть металлического корпуса. Костяные отростки оказались настолько крепкими, что удалось пробить даже ударостойкую защиту. Но этого оказалось мало.

Поршневой кулак робота с огромной скоростью вломился в тело Кроувелла. Стал слышен хруст рёбер, и из его рта брызнула кровь.

– Джон!.. – воскликнула Алисия от увиденной сцены.

Забывая про боль, мужчина поднял вторую руку и обхватил механического человека за шею. Переставив ногу за ногу врага, он сделал подножку, толкая тяжелую машину всем своим телом. С огромным грохотом робот повалился на землю.

Кроувелл сделал высокий замах ногой и опустил её, как гильотину, пяткой пробивая головную защиту. Красные сенсоры несколько раз помигали и окончательно погасли.

– Всё закончилось… – устало произнёс Кроувелл, прикладывая ладонь к сломанным рёбрам. Алисия подбежала к нему, мягко обнимая.

– Что я могу сделать?.. – заботливо спросила она, глядя в его глаза. Ей было тяжело осознавать свою бесполезность из-за совершенно понятной причины. Тёплые чувства не дают быть равнодушной. Однако ему эта причина была непонятна.

– Ничего. Дай мне время. – сухо ответил он, продолжая идти дальше.

Оставалось найти Хайзи и Хэйна, коварных притворщиков.

Из одного из офисов на Кроувелла выскочил тот самый учёный, уже во второй раз пытающийся противостоять мутанту.

– У меня нет на тебя времени. – кратко произнёс Кроувелл, лёгким движением руки впечатывая его в стену.

Немного поразмыслив, Кроувелл попросил Алисию вернуться в машину. Здесь было не безопасно. К тому же он не хотел, чтобы она ужасалась от вида жестокой расправы.

Коридоры были защищены лазерными и плазменными турелями. Кроувелл ловил выстрелы телом, даже не пытаясь увернуться. Глубоко в сердце он понимал, что месть ничего не изменит, как и его смерть.

Организм не позволял ему умереть. Поражённые участки на теле восстанавливались с невероятной скоростью.

Добравшись до офиса Хэйна, Кроувелл осмотрелся вокруг и понял, что всё не так просто. Заговорщики скрылись.

«Далеко они убежать не могли… Очевидно, Хэйн рассчитывал, что робот-охранник уничтожит меня в пепел. Им пришлось экстренно скрыться…» – подумал Кроувелл, проводя небольшое расследование.

К нему пришла мысль, что они спрятались где-то среди герметичных комнат, служащих для хранения особо ценных материалов. Это были самые защищённые места в научном центре.

«Не зря я здесь прогуливался во время опытов…» – с удовлетворением подумал Кроувелл, подмечая, что обыкновенная случайность обернулась ценным знанием.

Спустившись на лифте на цокольный этаж, он увидел перед собой уже знакомый коридор, по бокам которого находились двери из сплава разных металлов. Каждая из них обладала невероятной прочностью и толщиной.

Ударив по поверхности одной из дверей, Джон увидел лишь небольшую вмятину.

«Выбивание дверей займёт у меня не меньше недели… Лазерный резак!» – осенило его. – «Но, пожалуй, стоит поостеречься» – подумал Джон, резким движением отрубая себе руку. Рука упала на пол и начала бесконтрольно дёргать пальцами. Из места сруба появились растущие отростки.

Джон снова поднялся на наземный этаж и выбежал из научного центра. Он взял лазерный резак из машины и вернулся обратно.

Зайдя в коридор с хранилищами, он удивился тому, что ничего нет рядом.

«Видимо мой план не удался. Рождённая тварь сбежала» – подумал он, осматриваясь.

Тут же чьи-то лапы обхватили его шею. Кроувелл почувствовал, что вес чьего-то тела тянет его вниз. Не в силах выдержать, он упал на спину.

Под ним оказалась та самая рука, перерождённая в нечто мерзкое. Мутировавшая тварь начала кусать его за шею, отрывая куски плоти. Кроувелл сдвинул корпус, отодвинул шею, одновременно прижимая спиной тело повисшего выродка к полу. Он запрокинул руку и вмазал локтём по морде мутанта. Каша из ошмётков разлетелась по полу.

Поглотив свою часть, Джон поднял лазерный резак. Нажав на кнопу, он активировал луч и прислонил его к поверхности двери. Металл нагревался до высокой температуры и плавился. Это не заняло много времени.

Прорезав последнюю дверь по левой стороне коридора, Джон выбил её ударом ноги.

В уголке за большими контейнерами сидел доктор Хэйн, притаившись и надеясь, что до него никто не доберётся. Рядом с ним было мёртвое тело Хайзи. На белом халате трупа виден след от пули.

Джон сразу почувствовал тепло тела и токсичный запах. Такой аромат приобретали все учёные, работавшие в научном центре.

Пройдя всего несколько шагов, он обнаружил перед собой недавнего знакомого. Трясущийся доктор сидел, поджав ноги к себе. Завидев мутанта, он было хотел закричать, но затем понял, что это бесполезно.

– Мистер Кроувелл! Подождите!.. – быстро сказал доктор Хэйн, пытаясь успокоить руками дрожащие коленки.

– Ты!.. Ты послал нас на верную смерть! Больше того, ты обрёк всех людей на смерть! – воскликнул Кроувелл, и лицо его приобрело гневное выражение.

– Просто… Они меня заставили! Я не мог не работать на них! Они бы убили меня! – произнёс Хэйн, из последних сил пытаясь сохранить себе жизнь.

– Кто они? Что ты несёшь? – спросил Кроувелл, пытаясь выудить информацию. В этом случае ему был необходим разум, ведь чем больше будет известно деталей, тем праведнее будет его месть.

– Это… правительство. У них был план по уничтожению части населения. Они его выполнили. Я был всего лишь инструментом!.. – воскликнул Хэйн, прикрывая голову руками. Он был уверен, что его слова вызовут вспышку неконтролируемой агрессии. Но ничего не произошло.

Джон стоял перед ним совершенно спокойно. Лицо стало равнодушно-презрительным. Казалось, ему совершенно плевать на всё услышанное.

– Где их найти? И как они собираются всё это прекратить? – спросил Кроувелл, пронзительно глядя в глаза опустившегося Хэйна.

– В главном здании. На Брук-Шилд. – ответил Хэйн, отводя взгляд. Он почувствовал, что Кроувелл смягчился и в каком-то смысле взял себя в руки. – Скоро вылетят дроны и распылят летальный токсин по всему миру. Это должно излечить поражённых мутацией людей и убить выродков, состоящих из доминантных клеток звёзд.

Кроувелл развернулся и начал выходить из комнаты.

«Похоже всё самое худшее позади…» – подумал Хэйн, облегчённо вздыхая.

Мутант развернулся и взмахом щупальца оторвал голову учёному. Безголовое тело повалилось на бок, обливая пол ручейками крови.

«Хайзи… Был ли он замешен в этом? Или же ему пришлось стать очередной марионеткой в планах Хэйна? Об этом я уже никогда не узнаю» – подумал Джон, задумчиво направляясь к выходу.

Улицы наполнялись мутантами, пожиравшими оставшихся людей и друг друга. Счастливчики, которым каким-то чудом удалось выжить и уцелеть в ходе массового уничтожения, убрались подальше от Корда и укрылись в нелюдимых местах. Они были более готовы на голодную смерть, чем на смерть в лапах мутантов.

План правительства подошёл к своему апогею.

Кроувелл вышел из научного центра и сел в машину к Алисии. Они сидели молча до тех пора, пока не увидели, как буквально из-под земли вылетают многочисленные дроны. Летающие устройства появлялись целой гурьбой и распределялись по своим направлениям.

– Что это?.. – спросила Алисия, удивлённо наблюдая за происходящим.

– Они выпустили дронов в надежде остановить всё это. Но это не сработает… Нам нужно попасть на Брук-Шилд. – сказал Кроувелл Алисии.

– Что там было? Что произошло? – спросила она, в недоумении глядя на Кроувелла.

– Я стал частью плана по истреблению людей. Каждого из нас использовали. Правительство решило уничтожить часть людей под прикрытием провалившегося эксперимента. Сейчас они начали распылять летальный токсин, который способен уничтожить мутантов… – ответил Джон, избегая взгляда девушки.

– Что ты хочешь сделать?.. Ты ведь умрёшь, если где-нибудь не укроешься! – воскликнула Алисия, беспокоясь за него.

– В этом уже нет смысла. Я хочу убить тех, кто заставил меня идти на поводу. Они заставляли убивать. Они управляли мной и людьми. – твёрдо ответил Кроувелл. Сборище из элиты, возомнившей себя Богами среди черни, искренне тяготило Кроувелла.

Он понял, что во многом люди могли бы жить лучше. Большинство из них сознательно совершает жертвенные ошибки в угоду своим грехам. Они пытаются переложить ответственность на окружающий мир, а потом страдают из-за невозможности признаться самим себе в ложном шаге.

Общество в любой момент могло измениться. Оно могло обустроить свою жизнь более добросовестно, рационально, справедливо. Но это никому не было нужно.

Парадоксальные чувства завладели Кроувеллом. Теперь он почувствовал себя чужим среди своих и в каком-то смысле был этому рад. С другой стороны, его пожирало осознание глубокой отречённости.

Джон посмотрел в лицо Алисии. По её белоснежной коже катились капли слёз.

Правительственный небоскрёб. Панорамные окна наполнялись кроваво-багровым светом заката.

Тучный мужчина в бежевом строгом костюме торопливо шёл в главный зал. Лоб и щёки его вспотели, приобретая розовый оттенок. На секунду он остановился, поправив овальные очки и тяжело отдышавшись.

В главном зале практически все были на месте. Напряжённая атмосфера доводила ум каждого присутствующего до крайности. Однако дисциплина сохранялась благодаря страху.

Зобберман сидел, облокотив подбородок на сложенные кисти. В полутьме были видны лишь тонкие губы и продолговатый подбородок. Все расценивали формы его лица как знак строгости характера. Без исключения.

– Вы опять опаздываете, мистер Крудельшпиц… – многозначительно произнёс он, наблюдая за суетившимся телом.

– Прошу прощения, мистер Зобберман!.. Мой Роллс-Ройс задержало несколько ужасных тварей, встретившихся мне по пути! – на ходу воскликнул опоздавший. Он мигом сел на свободное кресло и начал жадно глотать воздух ртом.

Наступило молчание. У каждого было время обдумать сказанное. Члены совета сдерживались от пылкостей, пытаясь правильно подобрать слова о наболевшем.

– Кажется, ваш план слегка не удался… – с иронией сказал один из присутствующих, делая акцент на слове «слегка».

Зобберман резко поднялся на ноги, ударив кулаком по столу. Он злобно взглянул в сторону, откуда были произнесены слова. Снова повисло молчание.

– И что нам теперь делать? Мы потеряем всю власть и деньги, если что-нибудь не предпринять! – быстро проговорил один из сидевших за столом.

– Спокойствие! – воскликнул Зобберман. – Сейчас уже не время думать о таких мелочах. Ситуация вышла из-под контроля.

– То есть как это вышла из-под контроля? Не вы ли это нас уверяли в том, что всё будет безупречно неделю назад? – спросил один из слушателей, нервно постукивая по столу.

– Молчать!.. – гневно произнёс Зобберман, бросая безумный взгляд во все стороны. Даже в патовой ситуации больше всего он боялся потерять уважение своих приближённых.

– Ваше слово уже ничего не стоит. – медленно произнёс один из участников собрания. – От ваших действий мы потеряли всё, и доверять речам больше нет смысла.

– И что же ты будешь делать, заморыш?! – воскликнул Зобберман, уставившись на него. – Слушайте меня и сможете пережить всё это! Нам нужно отправиться в засекреченный бункер… Там находятся наши люди и роботы. Технологии смогут обеспечить нам комфорт на долгие годы. Пропитания хватит на несколько веков вперёд. Всё хранится в специальных капсулах, не отравитесь. – продолжил он спокойным тоном, но эмоционально жестикулируя руками.

– Почему вы просто не расчистите тот беспорядок, что творится на улицах? – спросил один из слушателей. – Мало кто из нас хотел бы жить в погибающем мире, а уж тем более в стальной конуре где-то под землей.

– С каждой секундой человеческое население сокращается на несколько процентов. Где ты хочешь взять силы, чтобы всё это расчистить?! – заорал главный и на его покрасневшей шее выступили вены. – Летальный токсин, чёрт бы его побрал, смог уничтожить только самых примитивных и слабых мутантов. Это только ухудшило ситуацию, позволяя делиться сильнейшим! – продолжил он, всё больше раздражаясь от глупости своих коллег.

– И зачем же нам прятаться под землей? Разве это здание не имеет хвалёные пять уровней защиты? – спросил один из слушателей, почёсывая затылок.

– Любая крепость когда-нибудь рухнет… – устало проговорил Зобберман. – Вертолёт прилетит через пол часа. Медлить нельзя. – отрывисто произнёс он, решительно направившись в одну из комнат.

Присутствующие замолчали, обдумывая щепетильную ситуацию. Всем стало очевидно, что выяснять больше нечего. Споры, подобно лаянью собак, ничего не исправят.

Пожилой господин Зобберман, истощённый вечными думами и планами, ходил взад-вперёд по минималистично обставленному, но дорогому залу.

«Как бы там ни было, эти идиоты лучше, чем ничего… От них будет прок. Они непременно станут слугами, когда попадут в бункер, полный моих вооружённых людей. Да, в этом есть смысл… Но что будет дальше? Это конец? Нам останется только доживать наши жизни, надеясь на то, что ни одна тварь не сможет пробраться внутрь?.. И тем не менее, эта судьба приятнее, чем у большинства твердолобых зевак…» – рассуждал он, расчёсывая раздражение на дряблой щеке.

Прибыв к указанному месту, Джон и Алисия вышли из машины. В глаза бросилось высокое здание, уходящее далеко в небо.

– Будь ближе ко мне… – скромно произнёс Кроувелл, обращаясь к Алисии. Он испытывал неловкость, но в каком-то смысле осознавал, что без неё ему не справиться.

Входные двери были сделаны из бронированного стекла. Джон кинулся на них и с размаху пробил стекло. Шипы, вылезшие из его тела, разорвали слой укрепляющей плёнки.

Зайдя внутрь, они увидели широкий коридор, в самом начале которого стояли впритык арочные металлодетекторы. Помещение выделялось своим стилем и красотой: потолок, стены и пол были покрыты резными плитами с нанесёнными на них египетскими узорами. По бокам стояли античные колонны, которые, словно атланты, держали на себе пять десятков этажей. В память Джона особенно засел один из увиденных знаков – Уаджет – «всевидящее око».

Алисия следовала за Джоном до конца. Она не знала, что будет дальше, но чувствовала сердцем исход его действий. Ей хотелось верить в сознательность мужчины, в самое тёмное время ставшим для неё героем.

Они прошли через металлодетекторы, и тут же по лестницам побежали люди в камуфляжах и масках. Некоторые из них держали в руках пистолеты, некоторые автоматы.

Кроувелл и не сомневался, что их оружие смертельно для мутантов. При более внимательном рассмотрении стало очевидным, что игрушки в руках бойцов модернизированы в научном центре.

Добежав до наземного этажа, охрана приняла боевую позицию, держа на прицеле незваных гостей.

Алисия спряталась за колонну, держа наготове пистолет. Джон понимал, что выпущенные в его тело ампулы могут окончательно убить. Однако он вспомнил об одной из своих странных способностей.

Он забежал за одну из колонн и затаился. Резким движением он оторвал свою кисть и бросил её в сторону вооружённых охранников. Они тут же заметили неладное и начали палить в бегающую по полу конечность. Она была достаточно маленькой и проворной, чтобы долгое время сосредотачивать на себе внимание людей в масках.

В тот момент, когда все были отвлечены прыгающей по углам кистью, Джон помчался вперёд. Ворвавшись в толпу, он было хотел разобраться кулаками, но из его тела вырвались длинные иглы, проходящие сквозь тела людей.

В то же время кисть кинулась на лицо одному из охранников. Её отростки проникали в ноздри, глаза, рот и ушные проёмы. Находящийся рядом охранник увидел ужасную картину. Он прицелился и выстрелил в кисть на лице у товарища, поражая и конечность, и самого человека.

Алисия выглянула из-за колонны и убила последних двух охранников. Античный интерьер превратился в окрашенное кровавыми сгустками произведение искусства.

Джон с Алисией сели на лифт и поехали на верхний этаж.

«Это оказалось куда проще, чем я ожидал…» – подумал Джон, глядя на меняющиеся цифры этажей.

Выйдя из дверей лифта, они увидел перед собой двух роботов. Их механические ноги с изогнутыми назад коленями были похожи по строению на лапы тираннозавра. Амортизаторы, поршня и соединённые между собой балки делали конструкцию их ног довольно мобильной.

Головной центр представлял из себя металлический квадрат, внутри которого находились микросхемы и проводка. По бокам от головного центра роботов были расположены два огромных пулемёта Гатлинга, пугающих одним только видом. Размеры и количество стволов говорили о том, что крупнокалиберные пули будут вылетать с невероятной скоростью.

Вращающийся блок стволов пришёл в действие, поливая свинцовым дождём пришедших гостей. Алисия прижалась к внутренней рамке бронебойного лифта, затаив дыхание. Её миниатюрные размеры и худоба позволили полностью закрыть своё тело от оружия ликвидаторов.

Джон стойко переносил получаемый урон. Пули разрывали его плоть, оставляя рваные пробелы в туловище. Он был непоколебим: его ярость позволила приложить сверхчеловеческие усилия и пройти сквозь подавляющий огонь.

Кроувелл рванул на одного из робота и мощным толчком свалил его с ног. На тот момент у него отсутствовала уже одна треть тела. Руки превратились в культяпки, а грудь была изъедена горячим металлом.

Не мешкая, он кинулся ко второму, налету ударяя ступней по месту соединения балок ноги робота. Металл согнулся, не выдержав огромную силу мутанта, и чудо робототехники повалилось на пол.

Оба боевых робота продолжали палить в потолок, кроша бетонные плиты. Они не были запрограммированы к такому исходу событий.

Конечности Джона восстановились за минуту. Пробив защиту головного центра, он вырвал микросхемы и провода. Звук пулемётной очереди затих.

Алисия осторожно вышла из-за угла, оглядывая поле битвы. Коридор был искрошен в труху. Поднялся туман, содержащий в себе частицы бетона и крови. Через потолочные дыры проглядывала луна, бледным светом освещая чудовищный образ Кроувелла.

Они прошли к главному залу. В его середине стоял круглый стол, за которым сидела одна часть людей, а другая стояла рядом, с негодованием наблюдая за пришествием неизвестных. Зобберман стоял в центре толпы.

– О, так это вы, мистер Кроувелл! Доктор Хэйн многое о вас рассказывал… Должно быть, вы не просто пешка, а целая индивидуальность! – восхитился Зобберман, глядя на облитого кровью мутанта. – Вы идёте к цели, несмотря ни на что… Такие, как вы, заслуживают уважения! – продолжил он, прикладывая руку к сердцу.

Кроувелл и Алисия встали напротив кучки полуседых людей. Политики содрогались, глядя в глаза страху. Зобберман стоял спокойно, будто бы это была часть его изначального плана.

– Сложившаяся ситуация вам ничего не напоминает? Как же это забавно! – воскликнул главный, хрипло посмеиваясь. – Ваша история – ничто иное, как сыро стряпанный боевик из нулевых. Типичная история, в которой во всём виновато злобное правительство… Пародия ли это? Или же трагикомедия? А может, в ней заложен куда больший смысл?.. – с мучительной горестью спросил он, обращая свой взгляд на панорамное окно. Оно выходило на главную улицу разрушенного города Корд.

Зобберман обернулся и оглядел своих коллег.

– Больше нет смысла притворяться. Все вы идиоты, считающие себя пупом земли и тешущие собственное высокомерие. Как и любой смертный, вы лишь шестерёнки в большом механизме. Однако каждый из вас считает себя центром, вокруг которого крутится планета. Единственное ваше отличие от окружающего скота – чрезмерно раздутая гордыня, заставляющая прыгнуть выше всех. Но я не такой! – воскликнул он, глядя в непонимающие и испуганные лица. – Я преследовал великий замысел, благодаря которому человечество могло протянуть ещё несколько столетий! – он обернулся к Кроувеллу и Алисии. – Но мой план был разрушен людской глупостью. Токсин не сработал, и Госпожа Удача лишила меня всех козырей…

– Поздно прикрываться благими намерениями. – сухо ответил Кроувелл, не сводя глаз с Зоббермана.

– Вы правы. Но почему бы нам не взяться за изменение мира? Ты и сам успел заметить, насколько стадо легкомысленно… Они наивны, они верят во все услышанное. Они твердолобы, они упорствуют в своей глупости. Более того, именно мы создали этот культ тупоумия, так почитаемый современным миром. Цель их жизни – зарабатывать на минутные хотелки, обогащая скрытую верхушку. Не смешно ли это? Вместе с вами, мистер Кроувелл, мы сможем построить новый мир! Давайте убьём этих неугодных?! – горячо воскликнул Зобберман, указывая на толпу своих приближённых. Толпа встрепенулась, отходя назад.

– У людей снова появятся ценности, появятся цели. Потребительство уйдет в прошлое! Но мир не изменится, пока мы не возьмёмся за работу… Соглашайтесь! – продолжил Зобберман, оглядывая присутствующих диким взглядом и жестикулируя.

Кроувелл молча стоял, обдумывая услышанные слова. Через минуту он сдвинулся с места.

Залитый кровью пол был усеян ошметками человеческой плоти и оторванными конечностями. Дорогие костюмы были изорваны в клочки, лежа вперемешку с драгоценностями.

Алисия тихо плакала, сидя на корточках, как дитя.

Измученное лицо Кроувелла было направлено вдаль, на уходящее солнце, постепенно скрывающееся за мёртвыми многоэтажками.

В мире бесконечного круговорота он потерял себя. Его одолевало необычное чувство. Чувство завершённости, смешанное с осознанием бесцельности. Стоила ли его жизнь пути, залитого кровью? Стоила ли его месть отмщения?

Он взглянул на залитое слезами лицо Алисии.

«Ей придется взять ответственность за свою жизнь» – подумал он, с сожалением глядя на девушку.

Ничего святого не осталось, как и ничего грешного. Только багровеющий закат уходящей эпохи человечества.

Кроувелл достал из кармана ампулу с летальным токсином. Вариантов оставалось немного: либо окончательно превратиться в животное, бездумно продолжающее свою миссию по уничтожению всего живого, либо же покинуть этот мир, забрав с собой всё человеческое. Ему не было страшно и не было больно. В конце концов, причина нашла своё следствие.

Осознание конца существования – величайший момент человеческой жизни. Нет ничего более настигающего и возвращающего к реальности. Срывается покров и остаётся лишь чистое сознание, когда-то пришедшее в этот мир, чтобы играть по заведённым правилам.