Czytaj książkę: «Женщины гребут на север. Дары возраста»

Name: Женщины гребут на север. Дары возраста
Author: Мэри Пайфер
ISBN: 978-5-4461-1298-2

Czcionka:

Серия «Сам себе психолог»

Права на издание получены по соглашению с Bloomsbury Publishing Plc. Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

* * *

Посвящается всем женщинам, которые вместе со мной плывут по реке жизни

Предисловие

Все, что нужно мне для счастья, находится там, откуда у меня уши растут.
Джейн Джарвис

В книге «Женщины гребут на север» речь идет о том, что волнует женщин, которые переходят от зрелости к старости. На данном этапе, со всеми его сложностями и удовольствиями, необходимо ответить на самый важный вопрос: как сохранить вкус к жизни и не впасть в уныние, преодолевая многочисленные трудности. Научиться жизнерадостности, проявлять внимание и знать, к чему стремиться. Можно взять на себя ответственность за собственное отношение к происходящему и сконцентрироваться на сильных сторонах и на том, что радует. Можно глубже мыслить и смотреть правде в лицо. Можно овладеть новыми навыками, чтобы они помогали ко всему приспособиться. Именно приспособиться!

Всякий раз, когда начинается очередной жизненный этап, прежние стратегии устаревают и теряют актуальность. Возникают новые трудности, для разрешения которых недостаточно ресурсов. Однако если не развиваться, одолеет нервозность. Если проблемы переходят в разряд непреодолимых, здоровая реакция – укреплять и развивать свои способности, становиться более глубокими в личностном плане, добрее к себе и окружающим, приближаясь к благодати.

Далеко не все зависит от нашего отношения к происходящему, но оно многое определяет. Старея, мы постепенно осознаем, что не все можно держать под контролем, но выбор – за нами, это в нашей власти. Именно от него зависит, наступит в жизни застой или мы сумеем полностью раскрыться как личности.

Безусловно, мир не делится на два типа женщин – тех, кто развивается, и тех, кто этого не делает. В каждой есть и то и другое, разные события происходят почти каждый день. Временами мы отлично справляемся, и жизнь радует. Но бывает, что мы реагируем на все слишком остро и впадаем в пессимизм, сопровождаемый болью, печалью и гневом. Однако благодаря усилиям воли, умению ставить перед собой цели и правильному набору навыков, в конечном итоге можно стать счастливее.

Есть счастливцы, жизнерадостные от природы, но многим счастье дается нелегко. Я поняла, что такое счастье, лишь преодолевая печаль и волнения на протяжении всей жизни.

Я знаю, как заботиться об окружающих и быть достойным человеком, но потребовалась целая жизнь, чтобы научиться заботиться о себе. В моей семье были и психозы, и депрессии, и алкоголизм, и самоубийства. Будучи маленькой, я сильно страдала оттого, что родителей не было рядом, и превратилась в гиперответственную старшую сестру, которая всегда начеку и в ответе за других. Однажды я сказала подруге, что теоретически счастлива. Та рассмеялась и ответила: «Быть теоретически счастливой так же нереально, как теоретически переживать оргазм».

Хоть я не могу утверждать, что достигла особых высот на пути к радости и счастью, жизнь многому меня научила. Я не жду счастья постоянно. И сейчас, когда взгрустнется, знаю, как себе помочь. Я стала спокойнее, не реагирую на все так остро, как раньше. В моей жизни по-прежнему бывают ненастные дни, и я постоянно напоминаю себе, что надо жить здесь и сейчас, испытывая благодарность за происходящее. При этом постоянно надеюсь на лучшее. Сам процесс, а не идеальный результат – вот что приносит счастье.

Чтобы быть счастливой на данном жизненном этапе, недостаточно стать упрощенной версией себя в молодости. Нужно изменить стиль мышления и поведение. Эта книга помогает выработать такое отношение к жизни и приобрести необходимые навыки, чтобы отпустить прошлое, открыться новому, пережить утрату и обрести мудрость, стать самими собой и испытать благодать.

На этом этапе мы утрачиваем нечто, что долго было неотъемлемой частью нашей уникальной личности, но у нас появляется и новое, что можно развивать разными способами. Например, распрощаться с ролями, которые мы исполняли раньше, и пережить это, осваивая новые роли, более приемлемые в настоящий момент. Хочется верить, что мы становимся деликатнее и добрее по отношению к самим себе.

Мне особенно интересны женщины, которые переживают такой же пик изменений в жизни, как я. В этом году мне исполняется семьдесят. Шестидесятилетние женщины и те, кто приближается к семидесяти годам, перешагивают некий порог, а самое интересное в жизни происходит именно на пороге.

Конечно, женщины чувствуют, что подошли к критическому рубежу, в разном возрасте. Но хронологические цифры не так важны, как состояние здоровья. В двадцать первом веке мы, женщины, и в шестьдесят лет чувствуем себя зрелыми, а не пожилыми. Пока нет серьезных проблем со здоровьем или потерь среди близких и любимых, мы ощущаем себя молодыми.

Специалист по психологии развития Бернис Ньюгартен выделяет два этапа старения: младший пожилой возраст и старший пожилой возраст. Пока в основном можем делать все, что хотим, мы – люди раннего пожилого возраста. Как только, в силу значительных изменений в организме, приходится пересмотреть образ жизни, мы вступаем в старший пожилой возраст. Но, судя по моему опыту, многие находятся в промежуточном состоянии, в зависимости от имеющихся проблем со здоровьем, например таких, как ухудшение зрения или артрит. Мы продолжаем жить по-прежнему, адаптируясь к новой ситуации.

Антрополог Мэри Кэтрин Бейтсон отмечает, что после Второй мировой войны продолжительность жизни увеличилась. Многие из нас вполне смогут дожить до восьмидесяти и девяноста лет. Она называет такой возраст Зрелость II – Вторая Зрелость. Эта книга основана на собственном опыте. Я была дочерью, сестрой, женой, матерью, бабушкой и сиделкой для моей сестры, страдавшей от деменции. Я видела, как умирают мои родители, и заботилась о моих внуках с первого дня их жизни.

Как психотерапевт я работала преимущественно с женщинами. Мои исследования тоже посвящены им. Я преподавала такие дисциплины, как женская психология, сексуальные и гендерные роли в Университете Небраски, была автором статей о женщинах и выступала с лекциями о них на протяжении всей профессиональной карьеры.

Мои труды относятся к области культурной антропологии и клинической психологии, я специализируюсь на сфере психологии развития и психотравм. Книгу «Воскрешая Офелию: секреты девочек-подростков», опубликованную в 1994 году, я посвятила подросткам, а в книге «Женщины гребут на север» размышляю о женщинах в возрасте. Оба жизненных этапа подобны крутым поворотам реки. Преодолевая их, нам нужно совершить скачок в собственном развитии.

Как и в книге про подростков, здесь я изучаю определенную часть жизни женщины с точки зрения феминизма, стремясь понять его подлинный смысл, который сильно отличается от господствующего взгляда, принятого в культурологии. Мы, женщины, гораздо сложнее, многограннее и личностно богаче, чем принято считать в Америке.

В современной культуре к нам, пожилым женщинам, проявляют презрение. Мы страдаем от унизительного восприятия старых людей и трудностей, с которыми обычно сталкиваются представительницы нашего пола. Когда мы стареем, к нашему телу, сексуальности, разуму и душе начинают относиться без должного уважения. Существует множество стереотипов применительно к пожилым женщинам, а мне больше всего неприятны шутки про тещ. В них нас изображают бесцеремонными, назойливыми и склонными к предвзятости, заставляя думать, что мы всем мешаем. В книге «Женщины гребут на север» мы обсудим много нового и подумаем о том, как сложна и богата наша личность, с какими проблемами приходится сталкиваться и что ценного мы можем дать людям. Несмотря на действующие культурные стереотипы, многие пожилые женщины по-настоящему счастливы. Проведенное в 2014 году Институтом Бруклина исследование, посвященное счастью в разном возрасте, показало, что меньше всего люди счастливы в двадцать, тридцать и сорок с небольшим лет, а с возрастом они начинают наслаждаться жизнью. Безусловно, многие женщины чувствуют себя счастливее после пятидесяти пяти, и это чувство достигает расцвета к концу жизни.

Дилип Джест в 2016 году провел исследование в Институте Калифорнии (Сан-Диего) и обнаружил, что по мере взросления люди утверждают, что в целом испытывают большее удовлетворение от жизни, становятся счастливее и благополучнее, меньше беспокоятся и впадают в депрессию, реже подвергаются стрессу. Чем старше человек, тем крепче его душевное здоровье. Показатели счастья среди женщин были значительно выше в сравнении с мужчинами. По данным последних исследований, проведенных в Великобритании, наиболее счастливы женщины 65–79 лет.

Существует много теорий, объясняющих, почему женщины счастливее мужчин. Одна из них гласит, что мы просто здоровее и активнее. Кроме того, у нас чаще складываются близкие отношения с родными и близкими. Мы умеем вести задушевные беседы, выражать словами глубокие переживания и помогать другим делать это. У нас могут сохраняться длительные контакты с любимым, и часто есть старые друзья, с которыми мы общаемся десятилетиями, что придает душевных сил.

В этом году у меня появился яркий пример того, как пожилые женщины могут быть счастливы. На протяжении многих лет я руководила досуговым центром в университете, где преподавала, а потом стала работать в тренажерном зале, где были созданы специальные программы для пожилых людей. Я заметила, как сильно отличается обстановка в женских раздевалках. В университете молодые женщины нервничали и были несчастны, постоянно говорили по мобильному телефону или обсуждали с другими посетительницами фитнес-центра свой вес, финансовые дела, учебу, отношения. Почти все они стыдливо приседали и скрючивались, когда переодевались. Изредка можно было услышать радостные новости о том, как они провели выходные или каникулы, но в основном разговоры шли невеселые.

Совсем иначе обстояли дела в раздевалке, где оказалась я. Мы, пожилые женщины, непринужденно разгуливали голышом или в каком попало белье либо неказистых купальниках. У многих тела покрыты рубцами от растяжек и морщинами, виден целлюлит. Но кому какое дело? Наплевать!

Мы с большим интересом разглядывали лица друг друга, хранившие приметы долгих лет радости и страданий, открытых и заинтересованных, живущих сегодняшним днем.

Женщины старшего возраста действительно обсуждают свои горести, порой «заводят шарманку» о разных болячках. Но чаще мы обсуждаем семью, путешествия, книги, фильмы и развлечения. Мы постоянно шутим. Например, одна женщина сказала: «Чем лучше ты к ним относишься, тем дольше они сохраняются». Другая тут же вмешалась в разговор: «О чем это ты?» И одна за другой все защебетали: «Твои коленки», «Твой счет в банке», «Твой купальник», «Твой муж». Как мы справляемся с множеством возникающих проблем? В этой книге я утверждаю, что наше счастье не зависит ни от генетической предрасположенности, ни от внешних обстоятельств. А то, как и что мы делаем, действительно важно для ощущения радости.

И хоть страдают многие, развиваются единицы. Не все пожилые женщины превращаются в старушек. Связанные с развитием трудности не разрешаются сами собой – надо приложить усилия, чтобы стать мудрее, чем раньше. На пути саморазвития необходимо учиться смотреть в будущее, управлять своими эмоциями, говорить о хорошем и завязывать отношения с людьми. По-новому радоваться жизни, испытывать благодарность и наполнять смыслом каждый день. Усвоив эти уроки, мы обретаем жизненные силы.

Можно стать счастливыми, наполняя жизнь юмором и заботой об окружающих, научившись испытывать чувство благодарности. Конечно, сразу все не получится: завышенные ожидания способны свести с ума. Но реально выработать привычки, которые помогут реагировать на происходящее правильно.

Важно понимать, что жить долго, с радостью и жить, отказавшись от многого, – разные вещи. В первом случае мы будем наполнены радостью, второе – эмоциональная смерть. Мой врачебный опыт доказывает, что секреты, отказ от каких-то вещей и стремление от чего-то уклониться приводят к беде. Чтобы двигаться вперед, нужно видеть все ясно.

Потеряв близкого человека или узнав об ухудшении своего здоровья, мы вполне естественно испытываем всепоглощающее отчаяние. Чаще всего паникуем и впадаем в ступор, начинает казаться, что этого мы не переживем. Но придя в себя после первоначального шока, ощущаем другие болезненные эмоции. Нет исцеления без боли. Какое-то время, чтобы исцелиться от нее, нужно пострадать.

Я не рекомендую подавлять эмоции – лучше прислушиваться к ним. Они открывают доступ к информации, жизненно важной для выздоровления. Мы хотим глубоко чувствовать – душевно и телесно – этот путь к исцелению и обретению надежды.

Отчасти именно отчаяние заставляет нас должным образом ценить жизнь и время. В сущности, это и есть отправная точка для будущего развития. Таков древний замкнутый круг, состоящий из травмы, отчаяния, борьбы, приспособления и разрешения трудной ситуации. Благодаря ему мы глубже осознаем происходящее и готовимся к тому, что за ним следует. Наши сердца распахиваются навстречу новым людям, мы учимся быть благодарными за каждую приятную мелочь. Я стараюсь быть похожей на женщин, которые не прятались от реальности, а скорее занимали активную жизненную позицию – например, Элис Пол, Тилли Ольсен и Грейс Боггс. Они ясно видели, что происходит, были полны решимости сделать мир лучше. Я всегда восхищалась многогранной и гениальной Маргарет Фуллер. В начале 1800-х она говорила о необходимости контролировать рождаемость и защищала права женщин. Однажды заявила: «Я подчиняюсь Вселенной». Так она хотела сказать, что понимает ее законы и не отрицает реальность, а действует в интересах женщин, помогая им жить полной жизнью.

Давайте стремиться к свободе – видеть, слышать и чувствовать все вокруг. Это не значит действовать импульсивно. Как Маргарет Фуллер, мы достаточно сильны духом, чтобы смотреть правде в глаза и открыто строить свое счастье.

Данный отрезок нашего пути может быть прекрасен, несмотря на трудности. Преклонный возраст всегда связан с потерями. В конце концов, так или иначе мы попрощаемся со всеми, кого любим. Когда исполнится шестьдесят или семьдесят, скорее всего, будем больше времени проводить на приеме у врача, чем на концертах, и чаще бывать на похоронах, нежели на свадьбах. Нужно ловко маневрировать на этом крутом повороте реки жизни, терпимо относиться к неопределенности, открыться новому и видеть положительные стороны во всем, что с нами происходит.

Больше всего гибкость в поведении нужна женщинам старшего возраста, но и нам, тем, кто моложе, надо изо всех сил ей учиться. Мы выстояли в жизненных бурях и видим, как наш жизненный путь простирается далеко вперед. Можем взять на себя ответственность за эмоциональный климат, который создаем и ощущаем.

Данный этап развития проходит под лозунгом «И то и другое». Скорее всего, нам не однажды придется пережить и глубокую печаль, и мгновения блаженства. В одно и то же время похоронить престарелых родителей и взять на руки первых внуков. Из-за проблем со здоровьем мы, вероятно, станем менее подвижными, но сможем наслаждаться концертами Баха, испечь персиковый пирог для дочери, которая придет в гости, или собраться на пикник и любоваться закатом на пляже или в прерии.

Если мы будем делать правильный выбор и развивать навыки, о которых идет речь в книге, не раз переживем колоссальные скачки в развитии. Постараемся быть более любознательными, меньше нервничать и копаться в себе, научимся широко мыслить. Независимо от жизненных обстоятельств и индивидуальных слабостей, мы обретем душевное равновесие, станем мудрыми и счастливыми.

«Женщины гребут на север» – путеводитель, который позволит понять, что вы способны расцвести. В этой книге мы постараемся выяснить, что нас поддерживает, наполняет жизненными силами и обогащает, когда приближаемся к важному жизненному рубежу. В этот момент у нас появляется шанс для эмоционального, социального и духовного развития. Возможно, главный вывод, который мы должны сделать, прост: «Нам все по плечу». Мы всегда можем окунуться в живительный серебряный поток, который нас подхватит и понесет вдаль.

Эта книга – описание реальных событий и набор полезных советов. В ней я делюсь своим врачебным опытом, приобретенным в течение всей жизни. Множество разговоров с пациентками и историй из их жизни поведают о том, как по-разному воспринимают женщины свою жизнь здесь и сейчас. Мы учимся друг у друга. Эта книга не предлагает четкие «правила жизни», но, я надеюсь, она о том, как «думать о них».

Я беседовала с женщинами из разных штатов, с разным образованием, достатком и уровнем культурного развития. Я не указываю, к какой расе или национальности они принадлежат. В этой книге просто собраны истории, рассказанные женщинами из Латинской Америки и Азии, Европы и Северной Америки, американками африканского происхождения и представительницами коренных народов американского континента. У них – разные заботы и проблемы, разные варианты их решения. Одни женщины были раздавлены горем. Другим подвластно искусство жить полной и счастливой жизнью наперекор обстоятельствам. И все они стремятся достойно преодолеть трудности, с которыми пришлось столкнуться на этом жизненном рубеже, изо всех сил хотят быть счастливыми и вести достойную жизнь.

Некоторые женщины разрешили мне сохранить настоящие имена, но в основном у моих собеседниц в этой книге они вымышленные. Некоторые истории я объединила и изменила детали, чтобы сохранить тайну личности рассказчика. Поэтому здесь постоянно встречаются Виллоу и Кестрел, Эмма и Сильвия.

Я включила в книгу много историй и размышлений из собственной жизни: себя мы знаем лучше, чем кого бы то ни было. Думаю, я – типичная пожилая женщина, принадлежу к среднему классу, живу в центральной части страны в типичном университетском городе. Это голубой город в ярко-красном государстве. В целом на здоровье не жалуюсь, но уже есть первые тревожные звоночки. Настроение бывает разное. И, конечно, у меня есть недостатки, то, чем я недовольна, за что себя критикую. И я буду работать над собой до последнего вздоха.

Женщины нашего возраста – представительницы разных культур и рас; у них разная работа, социальный и экономический статус; они живут в разных частях земли и имеют различные сексуальные предпочтения. Кто-то постоянно заботится о других, у кого-то таких обязанностей нет. У них неодинаковый доступ к ресурсам. Например, одна семья живет вместе, есть спутник жизни и близкие подруги, обстановка безопасная. Я знаю шестидесятилетних женщин, которые похожи на девяностолетних, а другие, как моя семидесятипятилетняя подруга Дебби из Лос-Анжелеса, открыты для новых приключений. Все мы по-разному страдаем физически и эмоционально, кто-то более жизнерадостный по сравнению с остальными. Некоторые женщины тяжелы на подъем, а другие не могут утихомириться.

Большинство из нас существует между этими полюсами. Иногда мы радуемся жизни, а порой – нет. От одной неприятности быстро восстанавливаемся, а после другой не можем прийти в себя. И все мы проходим один и тот же поворот реки жизни.

Нет женщины, которая объединяла бы все присущие женскому полу черты. У кого-то есть спутник жизни, а кто-то одинок; кто-то здоров, а кто-то хворает; кто-то счастлив и доволен, а кто-то страдает. Тридцать процентов женщин в возрасте от шестидесяти пяти до шестидесяти девяти лет продолжают работать. В этой книге отражено разнообразие женских типов, проходящих один возрастной рубеж.

В части I книги «Женщины гребут на север» обсуждаются трудности, касающиеся старения, предвзятого отношения к пожилым людям и их дискриминации из-за внешнего вида, а также проблемы, связанные с уходом за другим человеком, переживания из-за утрат и одиночества. Часть II посвящена навыкам, которые нужно приобрести, чтобы плыть на север по реке жизни. Это умение понять себя, делать правильный выбор, построить вокруг сообщество близких людей, знать, что и как рассказывать, талант быть благодарными. Особенно важным я считаю умение быть полезным. Барбара Кингсолвер выразила эту мысль лучше меня: «Счастливые люди сумели пригодиться кому-то, превратившись в некий полезный инструмент». Часть III книги приглашает читателей в путешествие в лодке, плывущей по реке долгой любви. Неважно, есть семья или нет, нам необходимы близкие отношения с окружающими. От них зависит личное развитие: изоляция – кратчайший путь к застою. Наконец, в части IV мы будем изучать преимущества данного этапа жизни, такие как умение быть собой, прозорливость и благодать.

Я использовала в названии книги глагол «грести», а не «плыть», потому что, стремясь поддерживать динамику, нужно прилагать усилия, во всем видеть хорошую сторону и изо всех сил сохранять направление движения на пути в холодную зимнюю страну.

Мне посчастливилось много раз участвовать в ежегодном турпоходе «Только для женщин» вместе с подругами, с которыми мы знакомы тридцать лет. У всех – работа кроме домашних обязанностей, поэтому мы обсуждали рабочие дела, начальников, сослуживцев, случаи сексуального домогательства. Кто-то приезжал с маленькими детьми, и начинались беседы о грудном вскармливании, первых зубках и о том, как приучать малышей к горшку. Мы жаловались на своих мужей. А потом обсуждали школьные дела и трудных подростков. Мы плакали и беспокоились, когда наши дети уезжали из дома, чтобы продолжить учебу. Вместе переживали менопаузу – непростое и мучительное время, когда выезды на природу не доставляли особого удовольствия. Мы поддерживали друг друга, когда постепенно уходили из жизни родители. Теперь главный предмет обсуждения – приближение старости.

Мы провели много дней и ночей на реке Платте. Она мелкая и извилистая, течет по всему штату. Про нее говорят: «Миля шириной и курице по колено». Но весной река, бывает, наполняется талым снегом с вершин Скалистых гор и грохочет, глыбы льда несутся по ней, сгрудившись в бурлящих потоках. А летом, когда часто идут дожди, Платте похожа на грязный пруд.

Представляя себе поход на берег реки, я вижу, как беседуют и смеются мои подруги. Как часто происходит в путешествиях, каждый день случается что-то неожиданное, порой опасное. Это проверка, мы должны проявить ум, мужество и умение решать проблемы. На пути нам не раз встречались перекаты и заторы из бревен, а иногда мы любовались цветущей черемухой, роскошными закатами и слышали перекличку диких гусей.

На пути мне и моим подругам часто попадались пустынные и безлюдные места. А если что-то шло не так, кто-то напоминал остальным: «Помни главный закон пустыни: не паниковать!»

Существует правило, которое полезно помнить, путешествуя по реке времени: если проявлять находчивость, сохранять ясность ума и владеть своими чувствами, в жизнь придет радость. Когда все тщательно спланировано, вещи аккуратно упакованы, есть хорошие карты и проводники, дорога ведет в новые, прекрасные и возвышенные миры.

Часть I
Трудности в пути

Глава I
Новый поворот

Проблема в том, что пожилой возраст никому не интересен, пока сам в него не вступаешь; это чужая страна, где говорят на иностранном языке, непонятном не только молодежи, но и людям среднего возраста.
Мэй Сартан

Цель жизни, в конечном счете, просто прожить ее, максимально наслаждаясь каждым мгновением, жадно и бесстрашно стремясь ко всему новому и увлекательному.
Элеонора Рузвельт

За одну жизнь проживаешь несколько жизней. Я родилась в Миссури Озарк в 1947 году, а мои родители только что отслужили на военном флоте фронтов Второй мировой. Так что я – одна из первых беби-бумеров, поколения, родившегося в послевоенные годы. Выросла я в городе Бивер, штат Небраска, где моя мама работала врачом. В семье была старшей из детей. Жили мы на окраине города, и я все дни напролет читала или играла на берегу реки Бивер.

Я была угловатым и необщительным подростком. Прихожанкой методистской церкви, где свято поклялась никогда не употреблять алкоголь, не ругаться, не курить и не заниматься сексом до свадьбы. На своем красном проигрывателе пластинок я включала бродвейские мюзиклы: «Камелот», «Юг Тихого океана», «Песня барабана цветов». Позднее, в старших классах, я слушала Дейва Брубека и Стэна Гетца и считала дни до момента, когда наконец смогу навсегда уехать со Среднего Запада.

Окончив школу, я поступила в Калифорнийский университет Беркли, в то время – воплощение свободомыслия и исследовательский центр в очень разных научных областях. Мой брат жил в Сан-Франциско. В то время мы слушали Grateful Dead и Дженис Джоплин в парке «Золотые ворота», Филлмора и Авалона. Я изучала гадание на картах таро, интересовалась астрологией и суфизмом, научилась готовить гранолу и йогурт. К моменту окончания университета я нарушила все обещания, которые дала в методистской церкви.

С тех пор у меня много раз начиналась новая жизнь, и все это происходило в штате Небраска. Сначала я стала выпускницей психологического факультета, потом – матерью маленьких детей и женой Джима, психолога и музыканта. Я работала врачом, была писательницей и читала лекции. А последние семнадцать лет с гордостью исполняю роль бабушки для моих внуков, которые живут по соседству.

Сколько всего со мной произошло за эти жизни! Я всегда любила проводить время в кругу семьи и компании друзей, бывать на природе, совершать долгие прогулки, плавать и глядеть на небо. С раннего детства чтение давало мне душевный покой, а еще я любила заботиться о людях и животных.

Кое-какие моменты жизни стерлись из моей памяти. Я с трудом вспоминаю девочку, которая одевалась в кружевные пижамы в стиле беби-долл, танцевала твист и читала свою белую Библию в кожаном переплете на ночь, прежде чем погасить свет; которая слушала вечернее радио КОМА. Что это была за молодая женщина-психолог, которой едва хватало 200 долларов на юбку в клетку, надеваемую, чтобы выступить свидетелем в суде? Она кажется незнакомкой. У меня такое чувство, будто все происходило не со мной…

Многие из нас были детьми в 1950-е, подростками – в 1960-е, а в университете учились во времена войны во Вьетнаме. Теперь мы вступили в новый век, и для нас наступил новый жизненный этап. Мы понимаем, каким хрупким стало все вокруг и мы сами.

Неизменными остались лишь перемены, происходящие во Вселенной. А единственная предсказуемая вещь в нашей жизни – ее непредсказуемость. На данном жизненном этапе мы будем переживать внутренние и внешние кризисы.

Переходя из одного этапа жизни в другой, с учетом изменений личности, самое сложное – обрести новый смысл жизни и сформулировать новые жизненные цели. Это легко сказать и трудно сделать. Как заметил мой брат, работавший врачом, когда был вынужден выйти на пенсию из-за проблем со здоровьем, «нельзя просто взять, пойти в магазин и купить там один фунт смысла жизни». Джон прав: мы конструируем смыслы, решая, что делать, как и кому помочь, какие истории рассказать себе.

Конечно, необязательно каждый день стремиться к новой цели. Бывают дни, когда мы позволяем себе поваляться в постели, встречаемся с друзьями или смотрим кино. Тут важны здравый смысл и чтобы жизнь не стала монотонной. Лучше всего мы чувствуем себя, чередуя работу и отдых.

До некоторой степени мы, женщины, счастливее мужчин, потому что роли, исполняемые нами в семье, делают жизнь понятной и размеренной. Мы занимаемся хозяйственными делами, заботимся о родных, встречаемся с друзьями. И многие из нас испытывают то, что Маргарет Мид назвала ПМИ – постменопаузальной изюминкой. Чтобы справиться с трудностями этого нового жизненного этапа, нужно выработать новые привычки. Это никогда не поздно! В сущности, мы не могли научиться ничему подобному, когда были моложе. По мере старения меняется наше тело и взаимоотношения с людьми, а темп изменений постоянно растет. В семьдесят мы уже не сможем делать то, что удавалось в пятьдесят. Нам потребуется новый взгляд на мир, новые навыки ориентирования и движения в пространстве и новые представления для оценки происходящего.

Изменения могут быть постепенными, но осознаем мы их внезапно. Для Авы момент истины наступил, когда она покупала билет в Институт искусств в Чикаго. Молодой кассир предложил ей пенсионную скидку. Обычно мужчины не предлагали ей ничего подобного: Ава, брюнетка с соблазнительной фигурой, всегда вызывала у них интерес. Да как он смеет считать ее пенсионеркой?

Она, конечно, понимала, что ей уже шестьдесят пять, но казалась себе шикарной женщиной в возрасте чуть за тридцать. Муж и другие мужчины в ее окружении по-прежнему так к ней относились. Но незнакомые люди и те, кто видел ее впервые, отчего-то не видели Аву тридцатилетней. Ее не сильно волновало, что на улице вслед больше никто не присвистывает. Однако она не думала, что тишина означает утрату женской привлекательности. Это было обидно.

Слова молодого человека словно скинули ее на ступень вниз. Ава прижала руку к сердцу и подождала, пока восстановится сбившееся дыхание. Потом она ответила, что хочет получить пенсионную скидку.

Ава – умная женщина и понимает: сексуальность и красота – не единственная ценность в жизни. Но лично для нее это было важно. Видя, как привлекательность исчезает, она начала терять почву под ногами. Ава призналась мне: «Не могу представить себя серой и незаметной. Я же не такая». Когда нам исполняется шестьдесят и семьдесят, в наших сердцах и разуме должны открыться новые горизонты. Когда мы перестаем верить в то, что наши возможности возрастают, ограничивается стимул к движению вперед. Настроившись на то, что наши способности и таланты можно развивать, мы понимаем, что, куда бы ни направились, это место станет своего рода школой, а каждый встречный – учителем. Трудности и радости данного жизненного этапа способны зарядить энергией. Мы можем увидеть, что лица друзей наполнены любовью, почувствуем вкус дождя, услышим песнь жаворонков на лугу. Нам это подвластно, даже если мы в этот момент возвращаемся с похорон или страдаем из-за артрита. Умение радоваться жизни – не что-то фиксированное, раз и навсегда завершенное. В наших силах совершенствовать это умение, учась готовить, водить машину или занимаясь йогой. Но развития может и не случиться. Некоторые женщины замыкаются в узком внутреннем мирке, закутавшись в знакомые и потерявшие актуальность мысли, будто в старое одеяло. Другие со временем эмоционально чахнут, а все сбои, происходящие в организме, заставляют их отвернуться от окружающего мира, замкнуться в себе.

Австрийская романистка Мария фон Эбнер-Эшенбах заметила: «Старость полностью меняет человека или превращает его в ископаемое». Каждый встречал людей, которые постоянно ноют, говорят только о себе или критикуют окружающих, не способны осознать, что происходит. Иногда мы, женщины, ведем себя именно так: становимся ворчливыми, впадаем в уныние и принимаем решения без вдохновения. Проигрываем в битве с аппетитом и собственными влечениями. Однако измениться к лучшему никогда не поздно.

Мы можем развиваться духовно. Страдая сами или становясь свидетелями чужих страданий, мы развиваем у себя способность к сопереживанию. Боль личностно обогащает и делает добрее. А еще закаляет. Мы можем грести и двигаться против самых сильных течений, стать примером мужества. И это не теоретические рассуждения. Я видела, как такое происходит с моими клиентками, друзьями и родными.

Когда я опубликовала книгу «Воскрешая Офелию», моя дочь была старшеклассницей, и ко мне на прием приходило много девочек-подростков, страдающих, сердитых, бунтующих против всего и вся. Мне было интересно узнать, какие трудности, с точки зрения культуры, они переживают. Сейчас моей дочери сорок лет, у меня есть внучки-тинейджеры, а я сама – седая женщина, преодолевающая трудности, связанные с новым этапом собственного развития.

Подобно тому как девочки-подростки не могут оставаться под защитой родной семьи, нас, женщин старшего возраста, больше не оберегают молодость, здоровье и привычный ход жизни. И подросткам, и пожилым людям нужно заново отвоевывать себе место в обществе, принимая новые обязанности и формируя новые цели. И те и другие должны приспособиться к резким изменениям собственного тела, соответствовать новым ожиданиям и культурным стереотипам.

Рассказывая моей внучке-подростку Кейт об этой книге, я подчеркнула, что труден любой жизненный этап. Оглядываясь на прожитую жизнь, десятилетие за десятилетием, я не могу вспомнить ни одного периода времени, где не было бы горечи и страданий.

Я и Кейт преодолеваем множество трудностей. У меня есть проблемы со здоровьем, приходится часто бывать на похоронах друзей. А Кейт только что пошла в новую школу после домашнего обучения, и ей приходится иметь дело с учениками и учителями, которые имеют очень разные взгляды на жизнь. У нее появляются новые музыкальные пристрастия, она больше узнает об окружающем мире и о том, кто она. Кейт – подросток, полный энтузиазма и способный хорошо адаптироваться. Я думаю, что она будет принимать верные решения. Но ей придется нелегко. В ее возрасте всегда так.

Я рассказала Кейт, что в ее возрасте у меня было больше проблем в сфере взаимоотношений, чем сейчас. Я не умела выражать свои эмоции или управлять сильными чувствами, волновалась, смогу ли найти любимого человека, с которым надо прожить всю жизнь, и на что буду жить. Я сказала ей, что сейчас гораздо счастливее по сравнению с тем временем, когда мои дети были подростками, или в те годы, когда я была успешным писателем, куда-то стремилась, торопилась, переживала и просто выбивалась из сил.

Сейчас, в семьдесят лет, я гораздо спокойнее, а жизнь стала более размеренной. Лишь из дня сегодняшнего моя прежняя жизнь кажется более организованной и целеустремленной. Большую ее часть я не представляла, что предстоит. Часто это было делом случая и везения. Опираясь на доступную информацию, я принимала одно решение за другим, не представляя себе многих последствий.

На всех жизненных рубежах нас захватывают и радости, и печали. Судьба и обстоятельства определяют, какой из них окажется самым трудным. Здесь все зависит от того, насколько человек внимателен и к чему стремится. Этот путь помогает исправить ошибки прошлого, если извлечь урок из проблем, с которыми пришлось столкнуться. Подобно тому как подросткам нужно найти свою путеводную Северную Звезду, пожилым женщинам надо осознать, какими они хотят стать. Подпитывать нас будет необходимость приспособиться к новым обстоятельствам. Время течет быстро и тает, словно облачная дорожка от пролетевшего самолета. Мы постоянно погружены в размышления и заняты принятием решений. Нас мучает масса вопросов, например: «Теперь у меня есть время для путешествий. Куда бы поехать?», «Раз мой лучший друг переехал в Аризону, с кем мне пойти в кино?», «Как с моей больной спиной тащить тяжелый тридцатифунтовый контейнер с птичьим кормом?»

При этом мы задумываемся и о другом: правильно ли я распорядилась временем и талантами? А сейчас? Любила ли я других людей? А сейчас? Любили ли меня? А сейчас? Какое место я занимаю во Вселенной?

Ища ответы на эти вопросы, мы можем выбирать, как к чему относиться. Для многих данный этап наполнен смешанными чувствами – страдания и счастья. Именно они подпитывают наше развитие, и мы можем сказать, что живем по принципу «и то, и это». Страдание учит состраданию, а счастье дает надежду и наполняет энергией. Противоречия становятся вратами, ведущими к обогащению души.

* * *

В свои семьдесят два Виллоу – подтянутая стильная темноглазая женщина с волнистыми каштановыми волосами, на пике долгой и успешной карьеры в области социального обслуживания. Она единственная дочь эмигрантов из России, которые умерли в шестидесятилетнем возрасте: отец – от инсульта, мать – от сердечного приступа.

Виллоу думала, что тоже может умереть в шестьдесят, но, как ни парадоксально, именно благодаря этому страху у нее отменное здоровье. Она никогда не курила и не злоупотребляла алкоголем, не употребляла наркотики. Придерживалась здорового питания, а в обеденное время занималась физкультурой. Всегда чувствовала себя на двадцать лет моложе реального возраста. Ее муж Сол до сих пор говорит ей, что она хорошенькая, и она ему верит.

Еще до смерти родителей Виллоу остро ощущала, что все люди смертны. Ее папа и мама часто рассказывали о родственниках, умерших в детстве или подростковом возрасте. Многие родные погибли при погромах и во время Второй мировой войны. Однажды ее отец сказал, что евреи, как никто, понимают бесценность времени.

Но даже если заботишься о себе, все получается до поры до времени. Сол становится более медлительным, а Виллоу понимает, что скоро не сможет возглавлять некоммерческую организацию, где проработала многие годы. Ее совет директоров захочет найти более молодых руководителей: для пиара восьмидесятилетний руководитель не годится. Многие из тех, с кем работала Виллоу, умерли или вышли на пенсию. Теперь более молодые сотрудники устанавливают хорошие контакты. Они достаточно энергичны, чтобы работать двенадцать часов в сутки.

Но ведь только Виллоу знает, как нужно работать. У нее личное и профессиональное «Я» практически слились воедино. Ее родители подолгу работали в табачном магазине и ждали от нее такого же прилежания в школе. Она училась от рассвета до заката, именно ей доверили произнести речь на выпускном вечере Сити Колледжа.

С самого детства, проведенного в бедности, Виллоу мечтала помогать бездомным и другим людям, попавшим в трудные жизненные ситуации. Она училась на социального работника в колледже и сразу после выпуска нашла работу в медицинском центре психического здоровья. Начальник флиртовал с Виллоу и благоволил к ней, но она отдавала сердце клиентам. Вскоре она уже руководила собственной программой, и у нее не было начальника с навязчивыми ухаживаниями.

Проработав два года после колледжа, под давлением родных Виллоу согласилась выйти замуж за своего бывшего парня, с которым встречалась в колледже. Он был интересным целеустремленным человеком, но ему хотелось детей и традиционного семейного уклада. Начав хорошо зарабатывать, он захотел, чтобы Виллоу родила ребенка и оставила работу. Ей это было неинтересно, и после двух лет совместной жизни они развелись.

Годы спустя Сол и Виллоу встретились в антикварном магазине, так как оба любили русскую литературу и историю. Пару лет они говорили о книгах, а потом Сол пригласил Виллоу на свидание. Поженились они в пятидесятилетнем возрасте. Сол был гораздо более независимым человеком по сравнению с первым мужем Виллоу, культурным и обходительным. На этот раз Виллоу ясно дала понять, что работа стоит для нее на первом месте.

Теперь Виллоу проводила время так, как хотела. Они с Солом жили в квартире с одной спальней неподалеку от Центрального парка и рядом с ее офисом. Весь дом был залит солнцем. Детство Виллоу провела в тесной полуподвальной квартирке под магазином, принадлежавшем ее родителям, потому свет и пространство стали для нее воплощением роскоши.

Ей нравится надевать выглаженный деловой костюм и отправляться в офис на углу Девяносто четвертой улицы. Обычно она работает до семи вечера, но иногда засиживается допоздна. Ее дверь всегда открыта, и она знает по именам всех клиентов, страдающих психическими расстройствами. Когда у сотрудников дни рождения, она дарит им выпечку. Некоторые клиенты, например Руби, бездомная артистка, жонглер тростью, и Мирон, который считал себя вице-президентом, стали для нее почти родными. Виллоу заботится о них не один десяток лет.

Однажды Сол спросил, не могла бы она приходить домой чуть пораньше. Виллоу рявкнула: «Приду, когда все дела будут закончены».

Сол подождал еще несколько месяцев, потом однажды, массируя ей плечи, спросил: «Может, тебе было бы интересно отправиться в путешествие или посетить какие-то культурные мероприятия в городе? Если ты не готова выйти на пенсию, почему бы не работать на полставки».

У Виллоу холодок пополз по спине. Она отрезала: «Лично для меня слово “пенсия” – самое ужасное в английском языке». У Виллоу бывает два настроения – она счастлива или грустит. Может сконцентрировать мысли на том, что у нее хорошо идут дела и она процветает, или на том, что в детстве жила в бедности. Может радоваться отличному здоровью или грустить по умершим родителям. Может испытывать удовлетворение от работы или думать о том, что муж хотел бы, чтобы она снизила рабочую нагрузку.

Виллоу больше не может с легкостью преодолеть шесть лестничных пролетов или запомнить имена всех, кого повстречала. В основном она настроена позитивно и полна энергии, но иногда, особенно среди ночи, с ужасом думает о будущем. И мысли не может допустить о том, чтобы стать беспомощной или слабой.

* * *

Как Виллоу, мы не в силах остановить время, но пока не утратим способности мыслить и справляться с трудностями, можем усилием воли перенестись туда, где нам будет хорошо, в каком-то новом месте. Если настроиться должным образом и быть благодарными за происходящее, есть шанс адаптироваться. Более того, если мы всю жизнь были трудолюбивы, скорее всего, окажемся в состоянии справиться с неизбежными переменами в этот новый период нашей жизни.

Женщины в состоянии пережить даже утрату близких, с которыми прожили долгие годы. Вскоре после того как у моей коллеги Сары умер муж, она призналась: «Я хожу как потерянная, словно играю роль в пьесе под названием “Моя новая жизнь”. Не видать мне больше счастья никогда».

Оставшись одна, первые два года Сара ужасно страдала. Ей приходилось принимать снотворные, и она стала хрупкой, словно яйцо Фаберже. Все твердила: «Если идешь сквозь ад – иди, иди, не останавливайся». Прошло пять лет, и Сара снова радуется жизни, уже несколько раз ходила на свидания. Недавно она сказала: «Я научилась никогда не говорить “никогда”».

Кто не испытал страданий, становится невыносим. Глубина нашей личности зависит от широкого спектра чувств, которые мы испытываем. Это касается и глубоких личных трагедий, а силы дает то, что было призвано нас уничтожить. Собирая свое сердце из осколков, мы развиваем устойчивость к боли. Как заметила моя подруга Нора, «смерть Леона морально подготовила меня к тому, чтобы пережить несчастный случай с сыном, который получил ожог, а это помогло мне пережить смерть сестры. Я не знаю, какие еще тяготы готовит жизнь, поэтому наслаждаюсь каждым погожим днем».

Без страданий мы многое воспринимаем как само собой разумеющееся. А когда возвышаемся над страданием, для нас нет мелочей, на которые не стоит обращать внимание. Мы радуемся каждому спелому персику, каждому налитому огненными красками октябрьскому дню, тому, что в гости заглянул друг. Мы бодрствуем и живем полной жизнью.

Конечно, легко говорить и трудно делать. Никто из нас не в состоянии преодолеть все и быть выше трудностей. И эта книга написана не для того, чтобы восхвалять совершенство во всем, скорее, чтобы вовлечь в процесс, который поможет стать счастливее.

Моя основная мысль заключается в том, что в происходящем с нами на данном этапе развития есть удивительная мудрость: чем больше отнято, тем большим состраданием и умением ценить происходящее мы наполняемся. Для развития нужно исцелиться от пережитых трагедий и интегрировать их в цельную личность. Многое утратив, мы, женщины, стремимся ценить все, что происходит.

Один из величайших парадоксов жизни на данном этапе заключается в том, что мы переживаем не только огромное количество катастроф, но и находимся на пике благополучия. Наше удовлетворение жизнью зависит от того, насколько мы все принимаем. Мудрость – это вознаграждение за труды. Мы можем твердой рукой направить лодку своей жизни, преодолевая бурные пороги, заторы из поваленных деревьев, крутые перекаты – и делаем это с уверенностью, со знанием дела. Мы можем изучать тайны, которые открываются у реки времени, помогая друг другу на пути вниз по течению.

Наиболее остро я почувствовала способность окружающих помочь и то, как найти то, что мне нужно, зимой 2017 года. В ту неделю, когда произошла инаугурация Дональда Трампа, ставшего президентом, я посетила уединенное место на Гоуст Ранч в Нью-Мексико вместе с буддистской наставницей Джоанной Мейси. Она собрала четырех покровителей, которые должны были помочь подготовиться к будущему. Мы беседовали о наших страхах и печалях, о том, что вызывало у нас гнев, когда мы узнавали страшные новости об угрозе матери земле и изменениях климата. Мы вместе поплакали, а потом танцевали и пели.

Однажды ясным утром мы бродили по окрестностям в поисках чего-нибудь, что имело бы для нас особое значение. Потом следовало сесть рядом с этим предметом и хорошенько его рассмотреть. А после – придумать с ним особую церемонию.

Я брела по полузамерзшей красной глине. На мне были надеты тяжелое зимнее пальто, перчатки и ботинки для походов. Передо мной открывался вид на долину Чама, где столетиями жил народ тева. По ней змеилась серебряная река, устремляясь прямо к Гоуст Ранч. Над долиной возвышались кроваво-красные, оранжевые и розовые горы Сангре-де-Кристо, точно такие, как на картине Джорджии O’Кифф.

На сухой ветке каркали два ворона и сидела целая стая птиц-крапивников, похожих на рождественские игрушки; они расселись на кедре. Ярко желтели на солнце цветы желтого белокопытника. Казалось, всё и все хотят мне что-то сказать. Но я прогулялась еще немного, прислушиваясь, как по растрескавшейся земле хрустят мои шаги, вдыхая чистый горный воздух и пытаясь понять, что за особенный предмет нужно найти.

Приблизившись к лабиринту Гоуст Ранч, я его нашла. Ни мгновение не сомневалась, сразу поняла – это он. Поняла, потому что у меня перехватило дыхание. На высоком берегу, над пересохшим руслом реки, росла огромная цилиндропунция – кактус, покрытый яркими желтыми грушевидными отростками и колючками. Ее бледно-зеленые отростки напоминали руки, простершиеся в разные стороны, будто множество рук Шивы. Она была старая и ободранная, некоторые отростки почернели и сморщились. Однако на ней пробивались и юные, ярко-пурпурные ростки. Именно такой я представляла себя. Школьница с сияющими глазами, юная мать с новорожденным, женщина, которая умела кататься на коньках и беговых лыжах, – все они исчезли. Но я чувствовала, что во мне просыпалась новая сила.

Я присела на холодную землю у кактуса, видавшего лучшие дни, и осталась там на какое-то время. За растением, в небе, то возникали, то растворялись облака. Вместо них появлялись новые. А потом мне явились все детали церемонии: колючки и плоды, боль и красота. Мое тело состарится, но моя душа станет значительнее и сильнее.

Глава 2
Разведка местности

Я заслуживаю большего – что за опасная, безумная мысль приходит женщине в голову!
Мередит Дюран

Женщины, возможно, единственная группа людей, которые с возрастом становятся еще более радикально настроены.
Глория Стейнем

Однажды осенним вечером я сидела в парке Холмз. С собой у меня были книга о птицах и бинокль. Золотоволосая кудрявая малышка в красной шерстяной шапочке подошла ко мне, чтобы взглянуть на мою книгу. Ее мама наблюдала за нами, а я показывала девочке изображения птиц и привлекала ее внимание к похожим птицам, которых мы видели у озера. Малышке занятие очень понравилось, а когда я закрыла книгу, она взглянула на меня и спросила, от всей души, по-хорошему: «А откуда берутся старушки?» Очевидно, она считала меня представителем особого вида живых существ! Старики – живое напоминание о том, что состариться – неизбежный удел всех и каждого. В нашем обществе мы становимся свидетелями тому, как старые люди попадают в культурную и эмоциональную изоляцию. Это обстоятельство огорчает представителей обоих полов, но для женщин это особенно разрушительно.

Старые женщины в Америке страдают от нездорового восприятия себя. Для нас сам факт пренебрежительного отношения к пожилым – более серьезная проблема, чем старение. Наша сексуальность становится объектом насмешек, над нашим телом потешаются, нам пытаются заткнуть рот. Мы чувствуем себя такими же бесполезными, как рождественская пуансеттия через неделю после праздника. В обществе, отдающем предпочтение молодым, спортивным и красивым людям, мы, в конечном счете, оказываемся никому не нужны. Что еще хуже, нас, пожилых женщин, изображают колдуньями или тещами из анекдотов, злыми и замышляющими пакости. Хотя многие вкладывают в понятие «старая ведьма» новый, вдохновляющий смысл, общество в целом не считает, что старая карга достойна уважения.

Поздравительные открытки для пожилых женщин часто содержат унизительные намеки. Там высмеивается слабоумие, пристрастие к алкоголю, сексуальная несостоятельность, излишняя чувственность или обжорство. Расистские шутки считаются невежливыми и вредными, зато шутки про старушек не под запретом. С ними сталкиваешься повсеместно. Когда я рассказываю подругам, что работаю над книгой о старушках, они часто реагируют с негодованием: «Я не старушка!» «Старый» – негативное слово в нашей культуре, такое же, как «толстая» и «грязная». Когда женщины говорят «Я не старая», они хотят сказать: «Культурные стереотипы в отношении меня считаю неприемлемыми».

Телевидение, кино, мода и реклама редко отвечают потребностям пожилых женщин и соответствуют их жизненным обстоятельствам. В феврале 2017 года лондонский Институт разнообразия СМИ (Media Diversity), благотворительная организация «Социальная инициатива» и страховая американская компания «Хумана» (Humana) провели научное исследование, в ходе которого выяснилось, что пожилые люди составляют менее 12 % персонажей фильмов – лауреатов премий в области кинематографа в период с 2014 по 2016 годы. Более того, женщин среди них почти не было. Институт гендерного равенства в СМИ Джины Дэвис сообщает, что в фильмах для семейного просмотра мужских персонажей в три раза больше, чем женских. За редким исключением, женщины старше сорока исчезли из голливудских фильмов.

В Америке внешняя привлекательность повсеместно признается самой важной характеристикой человека. Считается, что тело женщины, независимо от ее возраста, всегда должно быть юным и гибким. Однако чем старше мы становимся, тем труднее соответствовать идеалу. При этом в нашей культуре такие сильные стороны, как забота о других, сочувствие, миротворчество и умение устанавливать контакты совершенно не ценятся.

Недавно я познакомилась со сверстницей, которая работает в издательской сфере. Роза – так звали эту женщину – призналась мне, что ей не хочется красить волосы в каштановый цвет, но ее неоднократно предупреждали: если она хочет сохранить работу, должна выглядеть моложаво. Многие пожилые женщины подвергаются чудовищному прессингу, который вынуждает их выглядеть моложе своих лет, и часто задумываются о необходимости сделать пластическую операцию. Будь мы прокляты, если это сделаем! И будем прокляты – если не сделаем…

Отмахиваясь от косметической хирургии, мы рискуем потерять работу или любимого человека. А если сделаем пластическую операцию и она окажется неудачной, станем еще менее привлекательными и будем чувствовать более глубокое унижение. Возможно, над нами станут потешаться. Даже если все идет нормально, многие женщины хранят сделанную пластическую операцию в секрете, так как не хотят осуждения за то, что искусственно подправили внешность или стали молодиться.

Пожилых женщин часто считают беспомощными и слабоумными. Однажды моя семидесятипятилетняя двоюродная сестра, работающая полный день, оплачивала покупки в продуктовом магазине. Кассир начал подсказывать ей, какие купюры достать из кошелька, чтобы расплатиться. Она не знала, как реагировать: смеяться над абсурдностью ситуации, расплакаться или объяснить, что способна сама подсчитать деньги.

Крайне неприятно, когда окружающие обращаются к нам во множественном числе, например: «Золотце, нам нужен жакетик?», или: «Так-так, чего мы хотим покушать на завтрак?» Ха-ха! Как унизительно звучит это «мы». Такое обращение многих из нас обескураживает.

Поведение пожилых людей трактуют с иных позиций, нежели поведение тех, кто моложе. Например, если пожилая дама попадает в незначительное ДТП или получает штраф за превышение скорости, это приписывают ее возрасту. Некоторые из нас – действительно неважные водители. С другой стороны, подобное могло произойти с кем угодно. Если бы это случилось с молодой женщиной, все сказали бы, что она спешила или ей не повезло, либо просто пожали бы плечами: «Все ошибаются».

Аналогичные несправедливости касаются финансовых вопросов. Если у нас перерасход на банковском счету или чековой книжке, с нами мгновенно затевают унизительный разговор о том, что мы не умеем считать деньги. Если мы заблудились, забыли выключить на кухне плиту, упали – все истолковывается иначе, раз мы состарились.

Не так давно в гости забежал двадцатилетний приятель, чтобы помочь мне посадить цветы ваточника. Мы за работой славно поболтали, я была рада его визиту. Потом я вошла в дом и увидела себя в зеркале. У меня на рубашке оказалось пятно от кетчупа. Настроение тут же испортилось, и я забеспокоилась: не заметил ли пятно мой молодой друг и не подумал ли он, что я стала неряхой, впала в маразм. Если бы я была моложе, ничего подобного мне и в голову бы не пришло.

Старея, мы меняемся ролями с теми, кто моложе, и это лишает нас уверенности в себе. Теперь власть и сила в руках молодых. Наши начальники, врачи, юристы иногда на несколько десятков лет младше. Наши взрослые дети крепко стоят на ногах и часто не нуждаются в советах, а нашим мнением не интересуются. Здесь не нужно искать виноватых, но отношения, связанные с властью, меняются так, что мы чувствуем смятение и отчаяние.

Если мы недостаточно осторожны, можем принять слишком близко к сердцу подобные негативные сигналы из внешнего мира, начать стыдиться своего тела, морщин и навязанных ролей. Мы не хотим мириться с такой оценкой окружающих, способны начать скептически относиться к себе и другим пожилым женщинам. Предосудительность порой превращается в самосбывающийся прогноз: если утверждают, что от нас нет проку, мы становимся бесполезными. Если нам говорят, что мы не способны жить полной жизнью и наслаждаться ею, у нас не получится так жить.

Молодые люди часто не понимают пожилых, потому что сами такими не были. Мы же, состарившись, помним, какими были в детстве, подростковом возрасте, молодости или в зрелом возрасте. Опыт научил нас сострадать и понимать других. Молодым людям не с чем сравнить ощущения шестидесятилетнего человека. Они не могут прочувствовать, что мы ощущаем.

В 2012 году Йельская школа общественного здоровья провела исследование и назвала количество пользователей Фейсбука, недовольных стариками. Выяснилось, что в группе пользователей данной социальной сетью в возрасте от 21 до 27 лет 75 % относились к пожилым людям с пренебрежением. В этом исследовании подробно обсуждалось явление под названием «геронтофобия» и его влияние на общественность. Ведь в конечном счете пренебрежительное отношение к старикам, или эйджизм, – негативный взгляд на самих себя в будущем. Маргарет Мид считала идеальным общество, в котором принимают все ценное, что несет в себе каждый человек. Но из-за культурных ограничений старым женщинам нет места в обществе. Редко можно услышать, насколько мы многогранны, о нашей мудрости и радостях.

Но это касается не всех культур. Когда эмигранты и беженцы приезжают в нашу страну, некоторые устраиваются на работу в дома престарелых или в центры паллиативного ухода. Их часто удивляет обращение со стариками в таких учреждениях. В странах, откуда они прибыли, о пожилых заботятся родные или все племя.

Когда в стране начинает развиваться индустриализация, взаимоотношения между родителями и детьми везде стремительно меняются. В Таиланде молодые люди переезжают из деревень в города, и старики остаются одни. Первый раз за всю историю этой страны им некому помочь. В Японии существует давняя традиция жить вместе со стареющими родителями и помогать им, но все меняется, потому что взрослые мужчины и женщины стали подолгу работать, живут в маленьких квартирах в густонаселенных городах. В домах взрослых японцев нет ни места для престарелых родителей, ни времени, чтобы заботиться о них. Так в обществе начался кризис.

В нашей культуре и языке отсутствуют нужные слова и выражения для обсуждения взаимоотношений между поколениями. Наши мысли о независимости и зависимости заставляют мыслить полярно, в режиме «или-или». Пожилые женщины боятся попасть в зависимость, а дети хотят стать независимыми. И ни одна из этих идей не отражает реальность. В сущности, все мы постоянно зависим друг от друга.

Если представить взаимоотношения с окружающими, когда все взаимозависимы, все обо всех заботятся и получают заботу, мы сумеем выработать новые представления об отношениях пожилых и тех, кто моложе. Молодые люди смогут реально оценить, что мы способны им предложить. А пожилые люди станут частью замкнутого круга, в котором все друг о друге заботятся, и забота перетекает от самых старых из живущих родственников к крохотному младенцу.

У многих пожилых людей потерян контакт с молодежью, а у молодых людей – со старшим поколением. Это плачевно и для конкретных людей, и для семей, и для культуры в целом. Когда разные поколения взаимодействуют, культура расцветает. Разные возрастные группы вдохновляют друг друга и обмениваются энергией. Осознав эту связь, мы начинаем ценить то хорошее, что способны предложить. Иначе останемся в плену стереотипных историй, распространенных в нашем обществе, и значительная часть потенциала будет растрачена впустую.

Бывают яркие исключения, когда нет сегрегации пожилых. У многих из нас есть молодые друзья: не все настроены против людей в возрасте. Мы часто видим, как молодые люди приходят на помощь. Когда я недавно ездила в Чикаго, молодая пара, мужчина и женщина, помогли мне уложить чемодан на багажную полку в самолете, а по прибытии на место сняли его. В вагоне поезда, который шел в город из аэропорта, битком набитом людьми, подросток уступил мне место. Когда я поднималась по лестнице в лобби гостиницы, молодая женщина остановила меня и предложила помочь донести чемодан. Такая доброта и уважение к старым людям трогают меня до слез. Я очень признательна этим людям. Подобное отношение – честь для меня.

Многие пожилые женщины говорят, что, когда они совершают покупки, работают, занимаются волонтерской деятельностью или физкультурой, молодые люди их просто не замечают. Одна моя знакомая, адвокат, сказала, что, если она стоит в очереди на обслуживание или заказывает еду, молодые люди проскакивают перед ней без очереди к прилавку. Если же она вместе с мужем покупает бытовую технику, мебель или машину, продавцы-консультанты обращаются только к нему. Она горько замечает: «Я стала невидимкой. Вполне могу раздеться догола и так пройтись по залу суда – никто этого не заметит».

Кстати, в невидимости кроются не только минусы. Иногда она помогает ощутить себя свободной. Когда нас не замечают, мы можем делать все что заблагорассудится и наблюдать за происходящим. Невидимость позволяет не волноваться о внешности и поведении. Можно делать глупости, чудить и т. п. Если мы не ходим на работу, не нужно одеваться так, чтобы создавать имидж успешной женщины. Как заметила Эмма из Денвера, «в новом тысячелетии я купила всего одни брюки».

Если захочется, можем постоянно ходить в тренировочных штанах и футболках. Не бывать там, где неинтересно. Однако, хоть порой невидимость нам на руку, о пренебрежительном отношении к пожилым людям так не скажешь, особенно когда мы сами к нему склонны.

Я брала интервью у Сюзанны в кафетерии больницы, где она работала. Это высокая угловатая женщина в костюме горчичного цвета и туфлях в тон. Мы много лет жили по соседству, а так встретились впервые. Я слышала, как о ней отзывались другие: «Самая уверенная в себе женщина из всех, что доводилось встречать», «прирожденный лидер». Сюзанна дружелюбно улыбалась мне, но ее отрывистая манера разговора недвусмысленно говорила о том, что пора перейти к делу.

Мы сразу начали обсуждать стереотипы в отношении пожилых людей. Сюзанна рассказала, что, будучи руководителем и являясь старшей в группе сотрудников, она осознала свою попытку скрыть настоящий возраст и желание казаться такой же молодой, как сослуживцы. Она заявила: «Я хочу жить так, как полагается в моем возрасте. Но это ляжет на мои плечи тяжким грузом».

Сюзанна призналась, что, хоть ей шестьдесят девять лет, она относится к пожилым людям с таким же пренебрежением, как и молодые. Читая в некрологе, что усопшему было шестьдесят девять или семьдесят, она думает: «Ну да, они были такие старые». А потом спохватывается: «Нет, погодите… Боже мой, это мои ровесники. Я не готова умереть».

Сюзанна заметила, что последние несколько месяцев чувствует себя недостаточно уверенно во время публичных выступлений перед большой аудиторией. Она волнуется, громко ли говорит и достаточно ли сильно ее воздействие на слушателей по сравнению с тем, как было раньше. Сказав это, она испытующе посмотрела на меня. «Меня это волнует, потому что со мной что-то не то?» – мы обе засмеялись, но невесело.

Сюзанна взяла кофейную кружку двумя руками и сделала небольшой глоток. Потом призналась, что работа важна для нее, ей это нравится. Но в больнице существует правило – уходить на пенсию в семьдесят лет. Она привыкла к тому, что на работе ее ценят, и волновалась, как будет жить без чувства признания: «Моих друзей-пенсионеров мало кто уважает. Я думаю, что теперь они должны сами испытывать уважение к себе».

В колледже Сюзанна стала исповедовать радикальные феминистские взгляды. Хотя у нее долгие отношения с художником по имени Уолт, она никогда не подчиняла свою жизнь стремлению быть привлекательной и не ставила ее в зависимость от взаимоотношений с мужчиной. У нее было много близких подруг, и она получала удовольствие от занятий разного рода. Хотела бы понять, какие чувства будет испытывать и как станет воспринимать себя, оказавшись самой старшей из женщин в округе. Она со смехом сказала: «Мне почему-то всегда казалось, что состариться может кто угодно, только не я».

Когда была жива мать, Сюзанна дружила со многими резидентами дома престарелых, где та находилась. Теперь она дважды в неделю навещает их, чтобы поиграть в лото. Это изменило ее представление о пожилых людях. Сюзанна рассказала об одной женщине старше других, которая иногда засыпала и начинала клевать носом прямо за игрой. Раньше она считала, что эта женщина выжила из ума, но теперь знает, что в бодрствующем состоянии та живо и с юмором поддерживает беседу.

Допив кофе, мы вернулись к обсуждению того, насколько не соответствуют стереотипам о пожилых людях собственные мысли и ощущения Сюзанны. Она вспомнила: «Однажды мы с Уолтом смотрели фильм, где было много песен и танцев, но среди сотни актеров не увидели ни одной пожилой актрисы. Словно нам показали идеальный мир, в котором для нас не нашлось места».

Я согласилась с ней: «В этом фильме не было морщин и отвисшего жира на руках».

Сюзанна изо всех сил старается противостоять культурным стереотипам, направленным против пожилых женщин. Хотя она – феминистка и лидер, занимается общественной работой, вдруг обнаружила, что ей непросто противостоять предрассудкам, даже собственным.

В книге «Воскрешая Офелию» я рассказывала об американских девочках-подростках. У них более трудная и увлекательная жизнь, чем культурные сценарии, оказывающие на нее влияние. В отличие от подростков, которые вступают в общественные отношения, мы, пожилые женщины, провели в них всю жизнь. Наш мозг созрел, у многих выработались аналитические навыки, способность защищать других и чему-то их учить. Но и став зрелыми, мы должны видеть собственные ограничения и уметь от них избавляться.

Американская писательница Мерибель де Суар считала, что «выживать – значит сопротивляться». Поскольку принятые в современной культуре представления о том, как мы должны себя вести, бесполезны, это позволяет нам сбросить оковы и сопротивляться широко распространенным представлениям.

Мой любимый пример сопротивления – история из книги «Две старушки» Велмы Уоллис. Она пересказывает легенду племен атабаска, живших на Аляске. Однажды суровой холодной зимой, когда все страдали от жестокого голода, двух самых старых женщин решили бросить умирать в одиночестве. Вожди-мужчины не хотели кормить тех, кто был не в состоянии работать. У этих женщин осталась лишь одежда, кожаная сумка, где варили еду, и топор, который потихоньку принес внук одной из них. Женщины приготовились с скорой смерти: старики ведь всегда умирают. Но та, что была моложе, заявила: «А почему не попытаться выжить? Вдруг получится. Я так просто умирать не собираюсь».

Женщина постарше согласилась, и они начали организовывать свой быт сами. Упорно боролись с голодом и холодом, отсутствием крыши над головой и сумели добраться до болотистой поймы реки, которую помнили с детства. Там они разбили лагерь, стали ловить рыбу, охотиться на кроликов и белок. Женщины не только выжили, но наловили и заготовили много рыбы. Прошло несколько недель, и по-прежнему страдающее от голода племя пришло к их хижине. Старые женщины поделились с соплеменниками запасами еды. Потом племена атабаска стали их почитать, а история о них передавалась из уст в уста, от поколения к поколению. Это красивая история о том, на что способны целеустремленные женщины.

Мы можем заявить, что в нас скрыта сила, и сохранить уважение тремя способами. Во-первых, взять на себя ответственность и рассказывать другим людям о стереотипах, связанных с пожилыми женщинами, и о том, каковы реалии нашей жизни. Во-вторых, решить раз и навсегда не критиковать ни себя, ни других женщин за то, что они состарились и утратили привлекательность, не позволять себе отрицательные высказывания в их адрес. В-третьих, сказать во всеуслышание: «Нам не нравятся анекдоты про тещу», или: «То, что вы только что сказали о пожилых женщинах, не имеет отношения к моим знакомым старшего возраста».

Мы способны встать на защиту женщин всех возрастов, которые работают, чтобы создавать организации и проводить политику, позволяющие быть здоровее, являться частью общества и проживать свою жизнь продуктивно. Мы можем привлекать внимание ко всем проявлениям предвзятого отношения к людям старшего возраста и противостоять им с помощью лоббирования и петиций, а также подавать заявления в суд и организовывать акции протеста. Лучший способ заинтересовать прессу – акции протеста пожилых женщин в креслах-качалках или с букетами полевых цветов. Мы можем обращаться с письмами, высказывать свое мнение вслух, включать музыку, использовать произведения искусства и театральные постановки, чтобы изменить отношение к себе и восприятие нас.

Наконец, мы можем беседовать с людьми разных возрастов и ходить в гости к знакомым, которых встречаем, отправляясь по делам или идя на прогулку. Хвалить родителей за трудную работу, которую они выполняют, и молодых сотрудников ресторанов и гастрономов, которые ведут себя этично. Если они работают хорошо, мы можем спросить у них: «Кто научил вас так хорошо работать?»

Когда молодые и пожилые женщины работают сообща, возникает взаимное уважение, умение сострадать и понимать друг друга. Мы можем объединиться с молодыми женщинами, выполняя конкретную работу или занимаясь проектами. Создавать совместные образовательные группы и стараться понять, что еще надо узнать, чтобы успешнее защищать интересы окружающих. Вместе мы можем обращаться к тем, кто вырабатывает законы, и к представителям силовых структур, чтобы лоббировать важные для всех программы. Вместе мы можем соткать из прозрачного воздуха великую силу. Защита стремления понять интересы женщин, вступающих в тот же период жизни, что сейчас переживаем мы, не только пойдет на пользу, но и благоприятно скажется на грядущих поколениях. Культура создает нас, а мы творим ее. В обществе, где ценят красоту юных женщин, пожилые дамы утрачивают статус, начиная стареть. Когда тело теряет привлекательность, нужно искать новые способы продолжать жить и сохранять силы. Мы должны сами о себе заботиться и создавать культуру заботы о нас. Давайте спустим лодку на воду и начнем грести.

Глава 3
Одряхлевшее тело

Страх перед собственной старостью заставляет испытывать страх перед старыми людьми и отвергать их, и этот страх сам себя подпитывает. В западном обществе этот замкнутый круг страха существует уже долгие-долгие годы.
Александра Роббин

Мы увядаем, впадаем в немощь, покрываемся морщинами, дряхлеем, и все события жизни накладывают на нас свой отпечаток. Время и притяжение земли, воздух и вода губят нас, создавая уникальную и бесценную красоту, и все эти проявления так же прекрасны, как пейзаж или растение, которое пережило все времена года.
Стефани Шугарс

Иногда у моей подруги по имени Пия возникает непреодолимое желание пригласить посетителей в свой кабинет и сказать: «Я тоже когда-то была молодой». Она показывает им свою фотографию в Университете Чикаго, сделанную в 1969 году. Она в саду, под деревьями, утопающими в зеленой листве. На ней рубашка с психоделическим рисунком и повязка на голове с узором из индийских огурцов, а волосы длинные, кудрявые, золотистые. Щеки круглые и гладкие, глаза блестят, губы полные и розовые. Пия хочет, чтобы люди знали, что она не всегда была седой, сморщенной и исхудавшей – такой, как теперь.

Когда мы приближаемся к семидесяти годам, наши кости, фигура, зрение, обоняние и вкус, даже наши зубы – все меняется. Организм иначе реагирует на лекарства, и повышается чувствительность к холоду. Поскольку кожа истончается, мы чаще страдаем от порезов, ухудшается и состояние хрящевой ткани. Мы с трудом держим равновесие и сохраняем координацию движений. Кажется, все слабеет и отвисает.

Женщины, которые раньше ощущали себя привлекательными и сексуальными, в этот кризисный момент начинают терять уверенность в себе. Они смотрятся в зеркало и видят в нем морщины. Даже у обладательниц худощавого телосложения появляются жировые складки на теле. Одна моя подруга перестала носить купальник в сорок лет. «Не хочу портить людям выходной на пляже», – призналась она. А другая подруга начала подумывать о косметической операции, чтобы скорректировать возрастные изменения на шее, но потом решила потратить эти деньги на поездку на Гавайи. И молодец!

Наша сексуальность меняется поразительным образом: у некоторых женщин пропадает сексуальное влечение, у других возрастает. Риту, которая раньше отличалась яркой сексуальностью, теперь секс не очень интересует. А Милли благодаря доверию к спутнику жизни, с которым они провели вместе сорок лет, в сексуальном отношении чувствует себя гораздо более непринужденно и получает гораздо больше удовольствия, чем раньше. Болезни, изоляция и одиночество тоже влияют на сексуальные потребности и все, что происходит в данной сфере.

* * *

Сильвия и Льюис живут в маленьком домике в Остине, штат Техас, с двумя внуками, над которыми взяли опеку. До выхода на пенсию Сильвия работала помощником юриста, Льюис – электриком. Он до сих пор иногда подрабатывает. Оба ходят в небольшую евангелистскую церковь рядом с домом.

Когда Сильвия улыбается, становится заметна щель между двумя передними зубами; но теперь улыбка стала редкостью. Она была жизнерадостной, но по прошествии двадцати лет радости поубавилось: смешинка, жившая в ней, погрузилась в сон. В детстве Сильвия перенесла полиомиелит и с тех пор хромает, а еще страдает из-за артрита. Она располнела, и теперь у нее нет ни времени, ни сил заниматься физкультурой. На абонемент же в фитнес-центр денег нет.

У Сильвии и Льюиса есть единственная дочь Ленора. Они воспитали ее, следуя своим религиозным убеждениям, оплачивали уроки игры на фортепиано. Когда Ленора училась в средней школе, все было хорошо, кроме школьных оценок. Но став старше, она пристрастилась к алкоголю, наркотикам и начала бомжевать. Сначала употребляла метамфетамины, затем перешла на героин. Сильвия и Льюис потратили много сбережений на лечение Леноры от наркозависимости и реабилитацию, но безуспешно.

Самое страшное, что случилось с Сильвией за ее жизнь, – это иметь душевнобольную дочь. Она призналась мне: «Ты по-настоящему не понимаешь, что значит “страшно”, пока у тебя не появится дочь-наркоманка, бездомная и не способная к нормальному общению».

Ленора до сих пор употребляет наркотики. Сильвия не знает, где она сейчас. В последний раз, когда о ней что-то было слышно, она находилась в Оклахома-Сити, в реабилитационном центре для наркоманов и бывших заключенных. Когда Сильвия пыталась туда дозвониться, трубку на другом конце провода бросали.

После потери Леноры Льюис начал уходить в себя. Сильвия предлагала ему сходить на рыбалку или поиграть в карты по пятницам в компании друзей. Но он каждый вечер проводил перед телевизором, часто засыпая в своем кресле-качалке. Когда-то у пары была яркая сексуальная жизнь, но она заглохла много лет назад. Сильвия сворачивалась калачиком в своей постели и по утрам просыпалась в полном одиночестве.

Она не могла стать опорой погруженному в печаль Льюису. Ее едва хватало на то, чтобы по утрам сварить себе кофе, сесть в машину и поехать на работу. Она перестала встречаться с друзьями, чтобы не видеть сочувствие на их лицах. Никто не знал, как ее утешить. Закончив с ужином и перемыв посуду, она обычно уходила к себе в комнату, смотрела на фотографии Леноры и плакала. Подозревала, что и Льюис плачет, но, к сожалению, плакали они в разных комнатах.

Когда им обоим было хорошо за шестьдесят, они начали заботиться о детях Леноры. Максу – десять, и у него есть особенности здоровья, которые создают проблемы с учебой. Это высокий худощавый ребенок с огромными ушами и такой же щелью между зубами, как у бабушки. Восьмилетняя Грейси – добрый приветливый ребенок. Она полновата, с толстыми косичками торчком. Оба ребенка энергичные, им постоянно что-то нужно. Сильвия призналась Льюису: «Господь не зря придумал менопаузу. Он понимал, что шестидесятилетним людям трудно растить детей».

Сильвия редко жалуется на артритные боли и не лечилась от них. Недавно ушел на пенсию ее бессменный терапевт, она скучает по нему. Он посещал их церковь, они часто обменивались овощами и разными домашними вкусностями.

В конце концов боли стали так донимать Сильвию, что она обратилась к новому доктору. На первом приеме ей было с ним некомфортно: доктор моложе прежнего врача и чаще смотрел в компьютер, чем на нее.

Он стал упрекать ее за то, что она растолстела и не делала гимнастику. Сообщил, что у нее высокое давление и уровень холестерина выше нормы, рекомендовал изменить образ жизни, уделять больше времени физическим упражнениям. Под конец приема он сказал, что не рекомендует ей снотворное, потому что оно вызывает привыкание. Вместо этого выписал ей направление в специализированную клинику боли.

Сильвия вышла из кабинета рассерженная и разочарованная. У нее и так много хлопот с внуками, а на лечение нет денег. Если бы у них была финансовая возможность, они бы лучше оплатили Льюису протезирование зубов.

Сильвия ворчала про себя, что маловероятно, чтобы при ее жизни и с такими нервотрепками она смогла «изменить образ жизни». Думала так: «Этого бы доктора на мое место, стал бы он делать гимнастику? Отказался бы от кукурузной лепешки с соусом на ужин или от утешительной вечерней шоколадки?»

* * *

Когда мы стареем, даже те из нас, кому живется лучше, чем Сильвии, чувствуют, как уходят силы. Мы еще планируем устроить нечто грандиозное в саду или пройти пешком огромный Манхэттен, но тело умоляет воздержаться от этого. Мы просыпаемся, полные жизненных сил, но через несколько часов они на исходе. Мы часто недоумеваем: «Как раньше мы умудрялись столько всего успевать?»

Всем нам придется распрощаться с некоторыми удовольствиями, связанными с физическими ощущениями. Моя подруга Кармен больше не играет в теннис. Леанна, ландшафтный дизайнер, уже не справляется с тяжелыми физическими нагрузками, с которыми связана ее работа. Эбби не может читать и переключилась на аудиокниги.

Даже наша голова работает иначе, мы становимся более косными. С огорчением замечаем, что не способны делать пять вещей одновременно. Нам нелегко даются новые иностранные языки или сложные игры, например шахматы. У многих начинает страдать краткосрочная память.

Чаще всего, обсуждая память пожилых людей, говорят, что она ухудшается, а иногда полностью утрачивается, но не упоминают одно важное явление. Наш разум теперь не загроможден мелочами и нацелен на главное в жизни. Воспоминания становятся глубже, и усиливается их связь друг с другом. Не так важно, где мы оставили свой мобильный телефон или куда положили очки. Важнее цепочка воспоминаний о семье, друзьях, истории, поворотных моментах в жизни и суровых испытаниях, которые довелось пережить.

Мы можем забыть детали, но нам удается восстановить в памяти разные истории. Они могут иметь и практическую пользу: «Моя свекровь пекла изумительные хрустящие пироги, потому что смазывала их жиром». Могут стать предостережением: «Я помню, что случилось, когда моя тетя сделала племянника своим поверенным», – или утешением: «Когда мне не спится, я вспоминаю, как дремала у колыбели моих маленьких детей». Могут вдохновлять: «Мои родители пережили Великую депрессию и Вторую мировую войну, так что и я как-нибудь переживу эти тяжелые времена», – или быть нравственным ориентиром: «Моя мама говорила, что хорошие манеры заключаются в том, чтобы следовать Золотому правилу».

Наши воспоминания, как старая река, глубоки и чисты. Мы можем осознать взаимосвязь событий, которые произошли пятьдесят лет назад, и нашей реакцией на них сегодня. Нам спокойнее жить с более сложным и богатым взглядом на мир. Известно, что даже в те моменты, когда судьба наносит удар, боль – неотъемлемая часть человеческой жизни, и мы в силах ее вынести. Мы учимся принимать постоянный круговорот забот о хлебе насущном, утрат, попыток приспособиться к происходящему и обновлениям.

Когда мы были моложе, многие из нас считали, что быть здоровыми – само собой разумеющееся. Учась в старших классах, я курила сигареты с ментолом, бочками поглощала кофе и на завтрак уплетала сладкие пончики. По выходным я всегда пила вино с друзьями, а единственной и основной физкультурой для меня было пройти пешком от парковки до здания факультета психологии Университета Небраски. Летом я училась на свежем воздухе, чтобы заодно позагорать. Я годами не обращалась к врачам, у меня даже медицинской страховки не было. Все и так хорошо.

Мне никогда не приходило в голову, что однажды придется оперировать катаракту, лечить остеопороз и бороться с распространением раковых клеток в организме. Я представить себе не могла, что у меня пожелтеют зубы. Теперь я жалею, что не пользовалась, как нужно, защитным кремом от загара и не работала над осанкой. И напрасно я курила двадцать лет подряд.

С возрастом мы начинаем добрее относиться к старикам, лучше понимаем своих дедушек и бабушек. У моего отца случился инсульт в сорок девять лет. Мне тогда было девятнадцать и не казалось странным, что он перенес несколько инсультов, один за другим, и скончался в пятьдесят четыре года. Теперь моему сыну сорок шесть, а я на двадцать один год старше моего отца в то время, когда у него случился первый инсульт.

Я помню, как ворчала на маму за «старушечью» походку. Она несколько раз поскользнулась на льду и, в конце концов, стала пользоваться тростью с опорой на четырех ножках. Теперь я, пробираясь по скользкому льду, жалею, что у меня нет такой тросточки.

Когда я была моложе, разговоры о здоровье наводили на меня скуку и тоску. Отчего мои пожилые родственники постоянно обсуждают проблемы с желчным пузырем и кишечником, операции на глазах? Я могла понять, почему такие темы важны тем, кто болеет, но моим родственникам было просто интересно, чем болеют другие.

Я была шокирована тем, насколько открыто и без комплексов пожилые люди обсуждали то, что происходило с их телами. Помню, услышала, как дядя рассказывает про свое опухшее яичко. А одна из тетушек сообщила, что у нее запор. Многие взрослые жаловались на проблемы со сном. В молодости я считала, что нет ничего скучнее подобного разговора.

Теперь я смотрю на это иначе и тоже разговариваю о здоровье. Меня еще удивляют рассказы знакомых мужчин о том, как на их сексуальную жизнь действуют таблетки для повышения потенции или как они контролируют свой мочевой пузырь, но уже не так сильно, как пять лет назад. Конечно, мы обсуждаем здоровье. Для многих из нас это главный повод для беспокойства. Ведь если бы случился потоп, мы говорили бы о воде.

Но подобные разговоры не всегда печальные, как можно было бы подумать. Мы учимся приспосабливаться к проблемам и даже смеемся над нашими невзгодами. О здоровье можно и шутить, и рассказывать анекдоты. Особенно хорошо это получалось у Филлис Диллер: «Я сейчас в том возрасте, когда моя спина гуляет больше меня». Один их моих друзей, который проходит курс химиотерапии, называет себя «химо сапиенс». Первая премия за чувство юмора по поводу неприятностей принадлежит моей соседке. Ей удалили обе груди, и теперь на Хэллоуин она вставляет в лифчик две одинаковые тыковки – так с ними и ходит.

Мама Иоланды Ева ухитрилась пошутить прямо перед смертью. Она не признавала лекарства и отказывалась от них, не хотела принимать обезболивающие препараты, а к врачу приезжала только на роды. Вела здоровый образ жизни, много работала физически и говорила, что, когда придет ее час, просто уйдет из жизни.

Здесь Ева оказалась права. В девяносто восемь лет она подхватила пневмонию – болезнь, которую моя мама окрестила «старушкина подружка». Ее привезли в палату интенсивной терапии. Она страдала от сильных болей, и врач предложил укол морфия.

Сначала Ева отрицательно качала головой, но затем после паузы кивнула в знак согласия. Врач сделал укол, и через несколько секунд ее тело расслабилось. Она лукаво улыбнулась дочери Иоланде и сказала: «Как же я была неправа! Следовало начать наркоманить много лет назад».

Обе засмеялись.

Всегда есть шанс помочь себе. Мы можем выбрать, чему уделить внимание и на что направить волю, чтобы получить то, к чему стремимся. По крайней мере, у нас в распоряжении есть необходимое лечение. В какой бы ситуации мы ни оказались, всегда может быть хуже. И очень полезно представить себе худший сценарий, почувствовать, какое везение, что его удалось избежать.

Недавно я отправилась в уличное кафе с Эбби, которая только что прошла курс радио- и химиотерапии по поводу рака яичников. Она призналась мне, что не узнает себя, стала как опустевшая ракушка, и ничто не напоминает о том, какой она была когда-то. Ее преследовало ощущение, что лечебные процедуры стерли ее личность. Но именно в этот момент разговора нам принесли красивый заварной чайник с травяным чаем и круассаны с миндалем. Она пригубила чай, попробовала круассан, улыбнулась и сказала: «Эбби, которая любила круассаны, вернулась».

* * *

Кестрел – невысокая женщина с холодными голубыми глазами; душа у нее такая же холодная. Она работает в технологической компании в Сиэтле. Живет одна, в квартире с видом на залив Пьюджет-Саунд.

Кестрел выросла в пригороде Вашингтона, в консервативной рабочей семье. Отец был алкоголиком, склонным к насилию над окружающими. Однажды вечером он пытался задушить мать, и Кестрел ударила его по голове утюгом, пригрозив, что убьет, если тот посмеет поднять руку на одну из них. Отец грязно выругался и отступил, больше не тронул никого из родных.

Парадоксально, но Кестрел была ему признательна. Жестокость отца научила ее стоять за себя и помогла эмоционально окрепнуть. Сила, которую она в себе выработала из-за противостояния с ним, стремление защитить слабых, задиристость и стойкость сослужили ей добрую службу. Она вступила в организацию «Прайд», защищающую права сексуальных меньшинств, и страстно борется с любой несправедливостью.

К сожалению, в наследство ей досталось и кое-что другое: она никому не верит, полагается только на себя, и у нее ни с кем не было длительных отношений. Сейчас Кестрел встречается с учительницей по имени Бекка, но старается держать эмоциональную дистанцию. Она никогда не приглашала Бекку остаться на ночь и не говорила: «Я люблю тебя». Кестрел, как и ее отец, «на ты» лишь с алкоголем.

Момент истины для нее настал, когда пришло известие о состоянии ее здоровья. В возрасте шестидесяти четырех лет она прошла сканирование костей, и врач сообщил, что у нее остеопороз. Он поинтересовалась, сколько алкоголя выпивает Кестрел, и она ответила, что обычно бутылку красного вина на ночь. Врач выразила обеспокоенность, неодобрительно сжав губы, и посоветовала Кестрел сократить употребление алкоголя, вместо этого начать пить молоко. Кестрел заворчала: «Последний раз я пила молоко, когда лежала в подгузниках».

Обе засмеялись.

Кестрел поинтересовалась, что может случиться, если она не последует рекомендации. Врач ответила: «Тогда в один прекрасный день вы сломаете спину, вынимая тарелки из посудомоечной машины, или получите перелом бедра».

Кестрел судорожно сглотнула и уставилась в сторону, чтобы успокоиться. От этой новости ей захотелось выпить.

Врач также предписала ей воздерживаться от всего, что связано с риском упасть, в том числе от ее любимых велосипедных прогулок в Каскадных и Олимпийских Горах. Вместо этого посоветовал Кестрел выполнять упражнения с гантелями. Выйдя из кабинета врача, Кестрел так разозлилась, что ей захотелось плюнуть на пол. Мало того что отец причинил вред всем родным, так еще и передал ей по наследству алкоголизм. Она выругалась и пошла по улице, дважды остановившись, чтобы пнуть колеса припаркованных машин. Одно она пнула так сильно, что ушибла ногу. Похромала домой и позвала к себе Бекку, чтобы было с кем еще поругаться.

Кестрел и в голову не пришло обратиться в Общество анонимных алкоголиков. Ей была отвратительна сама мысль о том, чтобы выставить напоказ свои слабости перед незнакомыми людьми, поделиться с ними мыслями или чувствами по поводу того, что происходит. Но на свой день рождения Кестрел уже отказалась от выпивки. К счастью, у нее была стальная воля, и она взяла под контроль все, кроме своего темперамента.

Первые несколько месяцев ей было нелегко находиться в компании женщин из организации «Прайд», которые употребляли алкоголь. Еще трудно оказалось удержаться от выпивки, кода она оставалась одна дома или заходила с коллегами в суши-бар. Ничто не оказывало на нее такого успокоительного действия, как алкоголь. Но представив себе, как ломает кости или позвоночник, Кестрел находила силы воздержаться от выпивки. Всю свою жизнь она была сильной, постоянно преодолевала чувство неудовлетворенности. В конце концов, вместо алкоголя Кестрел переключилась на тоник с лаймом. Однако стала нервной, началась бессонница. Она еще не полностью преодолела трудности, справиться с которым ей помогал алкоголь.

* * *

Работая над своей книгой про беженцев, я многое узнала о психологических травмах и исцелении от них, а беседы с людьми навели меня на мысль о «комплексе средств исцеления». Это может быть западное лечение, традиционное целительство, распространенное в странах, откуда прибыли беженцы, или какие-то простые удовольствия. Например, одним из целительных средств может стать прогулка по одному из городских парков, приготовление национального блюда или встречи с людьми, которые говорят на том же языке.

Все мы можем создать собственные комплексы средств исцеления, задумавшись о том, что поможет стать здоровее, успокоит и сделает счастливыми. Можем сами себе назначить лечение, разработать диету и физкультуру, посоветовать, с кем устанавливать отношения, найти то, что порадует и принесет чувство удовлетворения.

В ноябре 2014 года жизнь устроила и мне проверку на прочность, когда в течение месяца было очень тяжело на душе. Я узнала, что после шестимесячной ремиссии у моего брата снова нашли рак простаты. В то же время умерла моя подруга Марианна, а затем, две недели спустя, – мой друг Карл. Стоматолог отправил меня на протезирование. А еще я выяснила, что у меня серьезные проблемы с руками – я почти не смогу ими пользоваться.

Руки окоченели и воспалились, и я записалась на прием к физиотерапевту. Думала, он посоветует мне держать их в холоде и давать отдых. Но вместо этого после полуторачасового обследования мой врач Дэн выразил удивление по поводу того, что я еще в состоянии готовить, водить машину и одеваться без посторонней помощи. Он заключил: «Ваши руки нужно лечить в больнице».

Он рекомендовал упражнения на растяжку рук и назначил повторный прием через две недели. Посоветовал не брать на руки девятимесячного внука, не работать в саду и не поднимать тяжести. Он также заявил, что мне нельзя работать над новой книгой – ни писать от руки, ни набирать текст на компьютере. Я спросила Дэна, смогу ли я сама пережить собственные руки, если буду слишком нагружать их. Он ответил: «Это правильный ход мыслей».

Происходящее не было удивительным. Всю жизнь я не давала отдыха рукам. В десятилетнем возрасте помогала маме в ее врачебном кабинете – стерилизовала шприцы, многоразовые резиновые перчатки и хирургические инструменты. Когда перешла в старшие классы школы, работала на полную ставку в закусочной «Эй энд Даблью» на Хайвей, 81. Там я таскала полные поддоны с солодом и гамбургерами по центральному коридору. Последние два года учебы в старших классах я работала поваром-фритюрье в той же закусочной, постоянно что-то рубила и таскала тяжелые фритюрницы. В колледже и во время работы над докторской диссертацией я по много часов делала записи от руки. Когда стала врачом, писала заметки во время приема. На протяжении последних тридцати лет я трудилась над рукописями от шести до восьми часов в день.

Конечно, удивляться нечему, но я была потрясена: всегда считала себя сильной, здоровой и компетентной. Я была убеждена, что если работать достаточно упорно, практически все получится. В голове не укладывалось, как жить, если начну сдавать физически.

Придя домой, я сообщила новости мужу. Он тихонько посидел, подумал, а потом сказал: «Мы с этим справимся».

Конечно, жизнь продолжалась. А как иначе? К счастью, я была в состоянии оплатить необходимое лечение. Купила перчатки-протекторы на руки и перестала посещать занятия по йоге. Я выполняла упражнения и надеялась на улучшение самочувствия.

Я подумала тогда, что в наказание боги не могли бы придумать худшей кары, чем превратить меня в беспомощного человека. И если бы они захотели, чтобы я увидела Вселенную глобально, именно такую кару назначили бы мне. Когда я заявила моей милой двоюродной сестре Роберте, что, по моему мнению, боги устроили мне испытание на прочность, она уверенно сказала: «При чем тут боги? Такое с людьми бывает».

Китайская пословица гласит, что великое знание дается через великую боль, но обратное необязательно верно: не вся великая боль дает великое знание. Как врач я советовала другим людям извлекать уроки из отчаяния и боли, которые они испытывали, и твердо решила сама поступать так же. Я знаю, что мне нужно было прекратить сопротивляться реальному положению вещей и стать человеком, принявшим ситуацию с благодарностью.

Прошло две недели, и я снова пришла к Дэну на обследование. Силы в руках не прибавилось. Упражнения не помогут. Когда я ехала домой на машине, пошел густой снег. Обледеневшая дорога и белая мгла беспощадно и точно символизировали все, что происходило тогда в моей душе. Конечно, показалось, что падающий с неба снег оплакивает меня.

В ближайшую субботу мой муж Джим пошел в гости к другу, чтобы посмотреть футбол. Я осталась дома одна, наступили сумерки, и я смотрела, как падает снег. Снег всегда вдохновлял меня, был неким духовным символом. Я знала: чтобы сохранить руки здоровыми, нельзя их нагружать письменной работой. Но я сказала себе, что это исключение ради «качества жизни». И у меня было столько заметок, что я решила открыть папку с материалами про мои руки.

Я обнаружила там открытку с собственным изображением и рекламной акцией, посвященной моей книге «Письмо изменит мир». Я прикрепила ее к обложке папки и стала рассматривать. Вдруг меня охватил приступ ярости, я схватила маркер и крест-накрест зачеркнула свое лицо на фотографии. Теперь на папке было написано: «Мэри Пайфер: отказаться от письма, чтобы спасти мир».

Меня удивил этот приступ ярости. Какое-то время я просто прислушивалась к своим чувствам. В груди одна за другой накатывали горячие волны гнева и душевной боли. А потом я расхохоталась над горькой иронией ситуации.

Что же, когда-то я была писателем. Вспомнился ответ Бертольда Брехта на вопрос: «Будут ли песни в темные времена?» Он сказал: «Да. Будут и песни о темных временах». Мысль о пении в моем случае все изменила.

Я стала осваивать специальные кухонные принадлежности и ручку для больных рук. Мой муж открывал консервные банки и закручивающиеся крышки, помогал мне надевать носки. Зять установил на моем компьютере программу записи текста с голоса. С малышом я играла на полу или когда кто-то передавал мне его в руки.

Приспособиться к новым нормам жизни оказалось нелегко, они создавали много проблем. Джим не очень умело готовил, и хотя он был мастером на все руки, я старалась не слишком зависеть от него. Это значило, что по вечерам на ужин у нас часто был овощной салат и магазинные вегетарианские бургеры.

Отныне я старалась не водить внуков кататься на санках с дамбы Холмс, потому что, когда мы спотыкались, я не могла подняться, не нанося вреда рукам. А упасть для меня значило разбить лицо.

Я заметила, что стала, как завороженная, наблюдать за руками окружающих. Обращала внимание, если человек нес что-то тяжелое или играя раскручивал малыша в воздухе. Я думала, какие эти люди сильные, какие штуки они делают с помощью рук. Даже когда смотрела телевизор, удивлялась, какие у актеров сильные руки. Я с трудом удерживалась от того, чтобы хвалить своих друзей за мощные верхние конечности.

К своему ужасу, я стала замечать, что целый день могу провести, занимаясь своими руками. Человеку с инвалидностью необходимо правильно организовать быт, иначе у него возникнут трудности в общении и эмоциональные проблемы. Я не желала посвящать всю жизнь заботе о собственном здоровье – хотела жить полной жизнью и участвовать во всем, что происходит вокруг. Задалась вопросом: «Сколько времени мне следует тратить с пользой для себя? И сколько времени нужно выделить на то, что для меня важно?»

Люди были ко мне добры и стремились помочь. Первый урок, который я извлекла из этого, – умение с благодарностью принимать помощь. Как легко жить, когда о тебе кто-то заботится! Повезло, что у меня есть муж с хорошим чувством юмора и любящие друзья. Но со временем я отчетливо поняла, что это превращается в проблему, которую необходимо разрешить. Разговоры о моей инвалидности не поднимали настроение окружающим, а советы, которые мне давали, редко были полезными.

Мне нужно было остаться один на один со своей болью и горем, чтобы набраться сил и вести более здоровый образ жизни. В ту зиму я много медитировала и просто смотрела на небо, озеро и птиц, пролетавших в небе. Я напоминала себе, на что еще способна: я могу плавать, читать, разговаривать и гулять на свежем воздухе.

Примерно в это время произошло несколько событий, которые изменили мою точку зрения. Я пошла на ужин с друзьями и излила им душу. Моя подруга Кейти сказала: «У тебя прекрасные руки, и ты по-прежнему можешь пользоваться ими во время беседы. Мне всегда нравилось наблюдать, как ты жестикулируешь». Жанин присоединилась к ней: «Руки хорошо тебе послужили. Они долго и напряженно работали, обеспечили прекрасную жизнь. Вспомни об этом и поблагодари их за все хорошее, что они сделали для тебя. Продолжай их любить».

Вскоре после этого разговора я наблюдала за Леонидами – потоком метеоритов. Через час я увидела ярко-зеленый метеорит, который медленно шел по восточной части небосклона и плюхнулся в озеро Холмс. Несколько раз за свою жизнь, когда для меня наступал переломный момент, я видела зеленый метеорит. Это был сигнал, посланный мне Вселенной для ободрения.

Чем чаще я беседовала с друзьями, тем больше убеждалась, что в моих страданиях нет ничего из ряда вон выходящего. Хирург, лечивший мои руки, по совместительству пианист, который любит играть классическую музыку, сообщил мне: «У вас наступит улучшение в состоянии рук, но они всегда будут болеть. Вам не грозит тяжелая инвалидность, вы всегда сможете делать то, что нужно, но делать это будет больно. У меня тоже руки болят каждый день».

Я вспомнила свою бабушку через год после того, как дедушка скончался от сердечного приступа. Она умирала от лейкемии в своем домике в Флеглере, штат Колорадо, и мы с мамой навестили ее. На мой вопрос о здоровье бабушка ответила: «Давай обсудим что-нибудь поинтереснее». Она начала расспрашивать меня о школе, что я читаю и о моих друзьях. Однажды я призналась ей, что восхищаюсь выдержкой, с которой она справляется со своей ситуацией, и что держится молодцом. Она взглянула на меня и сказала: «Мэри, в том, что касается лейкемии, выбора у меня нет, но я могу взять под контроль то, как я на это реагирую. Я могу вести себя правильно и радоваться этому».

Пока мне делали операции и шел процесс восстановления, я узнала, что дочь моей подруги умирает от рака. Дня не проходило, чтобы в библиотеке или тренировочном зале мне не встретились сверстники, у которых только что умер близкий человек или которые не получили бы тревожных новостей о собственном здоровье. Я осознала, что, пока была здорова, принимала свое состояние как нечто само собой разумеющееся. Теперь, думая о своих больных руках, я уже не удивлялась: «Почему это случилось со мной?», а говорила себе: «Почему бы и нет?»

Когда я впервые узнала, что у меня проблема с руками, представила себе все отрицательные последствия этого: дряхлость, зависимость от окружающих и постепенный распад всего, что много значило для меня. Но я поняла, что заглядывать так далеко вперед опасно. Никто не знает, что произойдет в будущем, будет хорошо или плохо. Лучше приспосабливаться к жизни, планируя сегодняшний день, здесь и сейчас.

К приходу весны я настроилась ценить то хорошее, что есть. Радовалась, что солнце встает раньше и листья зеленеют, а также собственному неуклюжему, но выздоравливающему телу. Иногда меня охватывало чувство глубокой благодарности за все, что происходит.

Однажды утром на траву рядом со мной сел свиристель. Мне давно не встречались эти птицы: с тех пор, как выдалась холодная весна, у нас померз яблочный цвет, и множество голодных свиристелей собралось под нашей яблоней. Но этот пролетал мимо и сделал остановку в пути, словно хотел сказать: «Как приятно, что ты вышла подышать чистым воздухом!»

Darmowy fragment się skończył.