Czytaj książkę: «Тело, раскрывающее правду. Судмедэксперт против таинственного серийного убийцы»

Name: Тело, раскрывающее правду. Судмедэксперт против таинственного серийного убийцы
Author: Мэри Кэссиди
ISBN: 978-5-04-241577-7

Мэри Кэссиди

Czcionka:

Посвящается всем женщинам, которых я знаю и которых мне предстоит встретить.

Серия «Неестественные причины. Книги о врачах, без которых невозможно раскрыть преступление»

Под научной редакцией Карины Рытовой, врача судебно медицинского эксперта, автора блога coroner_rytova

МЭРИ КЭССИДИ

[судмедэксперт с 30-летним опытом]

Перевод с английского О. А. Ляшенко

В оформлении обложки использована иллюстрация, созданная с помощью искусственного интеллекта: Shutterstock AI Generator / Shutterstock / FOTODOM Используется по лицензии от Shutterstock / FOTODOM

1

Люди ассоциировали смерть с тишиной, приглушенными голосами и бормотанием соболезнований.

Однако по опыту доктора Терри О'Брайен смерть всегда сопровождалась шумом: воем сирен, хлопаньем дверей, выкрикиванием указаний, вопросами, шорохом бумаги и, наконец, звоном скальпеля, падающего на стол.

Смерть и шум. Две константы работы судмедэксперта.

Разумеется, в морге такие звуки могли быть заглушены радио, по которому на полной громкости играла песня группы Commodores Three Times a Lady. Стереосистема была довольно грязным устройством, стоявшим между коробкой с резиновыми перчатками и рядами стеклянных банок с образцами, хотя тщательная уборка в шкафу и заполнение его недостающими вещами и были в списке задач. Терри систематически проходилась по нему с тех пор, как заняла должность временного государственного судмедэксперта в Дублинском государственном морге несколько недель назад.

Однако эти дела могли подождать.

Перед Терри стояли более срочные задачи.

Как она любила говорить, морг был местом, где «происходила настоящая работа» правоохранительных органов. Это была длинная комната с высоким потолком, на полу и стенах которой красовалась разномастная кафельная плитка серого цвета. Разные фонарики и увеличительные стекла висели на выдвижной маневренной ручке, закрепленной на потолке, а также лежали в ранее упомянутом шкафу. Вдоль стен стояли раковины, рабочие станции и стенды с подсветкой.

Слева от Терри, за стеклянной панелью, находилась смотровая галерея, откуда следователи и другие заинтересованные лица могли наблюдать за процедурой. В то утро в галерее остались только стоячие места. «Они пришли на представление, – подумала Терри. – Значит, устроим его».

На столе перед ней лежало тело вышибалы Роббо Бойла. По словам старшего следователя, он проиграл в драке с группой парней, которым он отказал во входе в ночной клуб «Кабра». Во время драки Роббо с силой толкнули, в результате чего он упал, ударился головой о бордюр и потерял сознание.

Второй вышибала, работавший той ночью, сказал, что вскоре после падения Роббо быстро пришел в себя. Когда коллега поднял его на ноги, он увидел, что у Роббо текла кровь из уха, но голова не была разбита. Пострадавший настоял на том, что с ним все в порядке, и даже доработал до конца смены. Следующим утром, когда мать Роббо пришла его разбудить, она обнаружила его мертвым в постели.

Терри знала этот сценарий наизусть. Это была типичная пятничная ночь в родном ей Глазго.

Помня, что близкие Роббо ждали опознания, Терри взяла 25-сантиметровый скальпель и попыталась сделать разрез, не затрагивающий лицо, но с хорошим доступом к черепу. Она ловко провела лезвием в верхней части головы от уха до уха.

И увидела то, что ожидала.

– Винни, можешь сделать фото? – спросила она полицейского фотографа, указывая на большое подкожное кровоизлияние, расположенное прямо над правым ухом.

Детектив Винсент Грин прервал увлеченный разговор о вчерашнем футбольном матче, который вел с двумя полицейскими, и встал справа от Терри, держа фотоаппарат наготове. К тому времени он успел привыкнуть к ее стилю и темпу работы: тщательному, размеренному и менее торопливому, чем у ее начальника, профессора Бойда, главного государственного судмедэксперта.

Кивнув, Терри приложила линейку к большому красному участку кровоизлияния под апоневрозом. Винни приблизился и сделал снимок.

Терри придержала голову Роббо левой рукой и провела скальпелем по височной мышце, расходящейся веером чуть выше уха. Коричневатые волокна обнажили место кровоизлияния на поверхности черепа. Винни снова подошел, сделал снимок и отошел; они с Терри менялись местами с отточенной непринужденностью. Вспышки фотоаппарата были единственным напоминанием об их усилиях.

Томас, ассистент судмедэксперта, подошел к Терри слева и протянул ей пинцет. Легким движением руки Терри отделила мышцу от черепа.

– Готово!

Винни наклонился и сказал:

– Должен отдать тебе должное, док, все так, как ты говорила! Перелом черепа. Черт возьми, ты даже место верно определила!

Терри пожала плечами. Когда коронер позвонил ей утром и сообщил, что в расследовании подозрительной смерти требуется ее помощь, он упомянул профессию мужчины и произошедшую драку. Она сразу назвала ему причину гибели, ведь видела бесчисленное количество подобных случаев.

– Томас, можешь заняться черепом, – сказала она. – Только избегай перелома. Винни, останься со мной. Мы еще не закончили.

– Да, док, я с тобой.

Фоновая музыка затихла, когда электропила Томаса прорезала череп. Боковым зрением Терри увидела, как двое криминалистов, находившихся в помещении, поежились. Один из них отвел взгляд, и его лицо приобрело зеленоватый оттенок. Начальник криминалистической группы Мэри Хили, стоявшая рядом с двумя криминалистами, оказалась менее чувствительной, и они с Терри обменялись взглядами.

Словно хорошо вышколенные танцоры, члены ее команды заняли свои позиции. Терри сложила руки чашей над миской, что стояла под головой Роббо.

– Готовы? – спросил Томас, посмотрев влево и вправо.

За двумя утвердительными кивками сразу последовал треск расколотого черепа.

Фотоаппарат Винни щелкал, а Терри нагнулась, чтобы все рассмотреть.

– Эпидуральное кровоизлияние, – подытожила она. – У него не было шансов.

Блестящий диск кровяного сгустка размером с печенье с кусочками шоколада медленно выскользнул в руки Терри.

– Он большой, док, – сказал Томас. – Думаю, целых 150.

– Достаточно большой, чтобы убить его, это уж точно, – подтвердила Терри, перемещая сгусток в миску.

Она взглянула на людей в галерее. Сотрудники правоохранительных органов разделились на две группы. В задней выделялся детектив-суперинтендант Синнот – крупный, как медведь, мужчина с широкими плечами, стремительно редеющими волосами и выдающимся животом. Его серый костюм ничуть не скрывал того, что пуговицы рубашки с трудом выдерживали нагрузку. По прибытии в смотровую галерею он представился главой отдела по расследованию убийств и высоко отозвался о «последней протеже Бойда», что заставило Терри поежиться. Сержант Хили тихо сказала ей: «Редкий визит короля».

Офицеры группы Синнота казались озадаченными и были заняты разговором. Терри наклонилась над секционным столом и постучала по стеклу, чтобы привлечь их внимание. Они повернули головы, не ожидая вмешательства в их разговор.

Терри нажала кнопку микрофона и сказала: «Простите, что прерываю, господа».

Она тут же спохватилась и оглядела смотровую галерею, но, что неудивительно, по ту сторону стекла не было ни одной женщины.

«Благословенна ты меж мужей», – подумала она.

– Просто чтобы вы знали, ребята, – сказала Терри, указывая на тело на столе, – мистер Бойл умер от черепно-мозговой травмы. У него перелом черепа и обширное эпидуральное кровоизлияние, которое сдавило головной мозг и убило его. Судя по тому, что мне рассказали об обстоятельствах его смерти, вас, похоже, ждет дело об убийстве.

Синнот ответил:

– Этот наш друг, возможно, не единственный на сегодня. В Феникс-парке обнаружили тело. Вам нужно приехать туда как можно скорее. Там вас встретит старший следователь.

Сказав это, он повернулся к Терри спиной и продолжил разговор со своими приятелями.

– Что ж, всегда пожалуйста, – бросила Терри, понимая, что, хотя она продолжала жать на кнопку микрофона, никто ее уже не слушал.

2

Команда оторвалась от дел. Нужно было подготовиться к поездке в Феникс-парк.

Терри зашла в свой кабинет, чтобы взять пальто и сделать глоток из наполовину опустошенной банки колы, как вдруг дверь бесцеремонно распахнул ее начальник, профессор Чарли Бойд. Он обратил на женщину проницательный, похожий на лазер, взгляд больших карих глаз.

Бойду было под шестьдесят; это был высокий худощавый мужчина, и неровный цвет его лица давал понять, как много времени он проводил на улице. В то утро Бойд надел костюм-тройку в тонкую полоску, красный галстук и нагрудный платок, а седеющие волосы, в которых сохранялись каштановые пряди, зачесал назад.

– Доктор О'Брайен, я буду признателен, если вы уделите мне несколько минут.

Терри улыбнулась ему, хотя и чувствовала, что это не принесет ей особой пользы – у ее начальника был вид сапсана, готового напасть на полевую мышь.

– Пожалуйста, садитесь, профессор.

Бойд обвел взглядом ее кабинет.

– Куда именно?

Терри была точна, даже дотошна в своей работе в морге, но в личных делах допускала хаос. Ее кабинет был завален папками, фотографиями, пустыми кофейными чашками, банками из-под колы, журналами, записками, обертками из-под сэндвичей и недоеденными упаковками мятных конфет.

– Давайте уберем эту стопку со стула перед вами.

Терри встала, подняла стопку дел со стула и прислонила ее к стене. Бойд демонстративно провел ладонью по сиденью, прежде чем расположиться на нем.

– Чем я могу вам помочь? – спросила Терри, сидя на своем стуле и делая глоток колы.

– Я услышал то, что меня… обеспокоило.

Терри ждала. У Бойда был талант драматизировать, и она знала: он что-то задумал. Когда ожидание растянулось на пять долгих секунд, она сказала:

– Профессор, мы каждый день слышим то, что нас тревожит. Такая уж у нас работа. Что произошло?

Бойд сощурился и наклонился вперед:

– Это имеет непосредственное отношение к вам и обстоятельствам вашей работы.

Терри постаралась не подать виду, но почувствовала, как сердце ушло в пятки.

– Вот как?

– Да. Вот так.

– И?

Бойд поерзал на стуле и откашлялся:

– Вчера вечером я разговаривал с коллегой из Глазго. Он сообщил мне, что три месяца назад вас, как он выразился, отправили в «принудительный отпуск» из-за конфликта с некоторыми членами команды. Очевидно, дело в серьезных и укоренившихся разногласиях, касающихся ваших основных обязанностей.

Терри поставила банку на стол и усмехнулась.

– Пожалуйста, будьте серьезны, доктор О'Брайен. Повода для смеха нет. Когда я принимал вас на работу, у меня сложилось впечатление, что вы ушли с предыдущего места, потому что хотели, как вы выразились, «расширить горизонты». Теперь мне кажется, что это несколько расходится с правдой.

– Это абсолютная правда, – выпалила Терри, пытаясь скрыть раздражение. – Строго говоря, меня никто не отправлял в принудительный отпуск, я сама решила взять тайм-аут. Но разве ваш друг, решивший облить меня грязью, не сказал, что конфликт возник из-за непонимания роли эксперта-свидетеля теми, кто должен быть с ней хорошо знаком?

– Вы выражаетесь не совсем ясно, доктор О'Брайен.

– На меня оказывали давление, чтобы я подогнала свой протокол под версию полиции. Другими словами, меня принуждали солгать. Прокурор согласился, и парня осудили за кражу, а не убийство – непредумышленное в данном случае. Некоторые высокопоставленные сотрудники полиции дали мне понять, что я препятствовала расследованию и потому убийца оказался на свободе. Я была в ярости от их поведения и сказала им об этом. Недвусмысленно. Они подали на меня жалобу, а я подала встречную жалобу. Все немного запуталось.

Бойд посмотрел на нее, но ничего не сказал.

– Я была абсолютно честна на собеседовании, – продолжила Терри, несмотря на угрюмое молчание начальника. – Мне действительно хотелось сменить обстановку и узнать о работе полиции в другой юрисдикции, и у меня здесь есть друзья. Тут я не солгала.

Бойд вздохнул и, протянув руку, отодвинул кофейную чашку, опасно стоявшую у края стола.

– Доктор О'Брайен, должен сказать, что вы, безусловно, талантливый судмедэксперт.

– Спасибо.

– Пожалуйста. Однако вы также импульсивны и слишком любите внимание СМИ, которое привлек ваш приезд сюда. Мне не нравится то, как вы управляете своей командой: ваше чрезмерно дружеское отношение непрофессионально. Я рекомендую вам держаться на определенном расстоянии от коллег. Ирландия – маленькая страна. Вы занимаете очень важную должность, которая пользуется уважением общественности и находится под пристальным вниманием прессы. Офис государственного судмедэксперта не ваше личное игровое поле. Я не знаю, как работают в Глазго, – он растянул название города, как будто оно ему не нравилось, – но здесь мы делаем все по-другому. Я ясно выразился, доктор О'Брайен?

Терри посмотрела на него, чувствуя, как внутри закипает гнев, но поняла, что сейчас не время для битвы.

– Предельно ясно, профессор Бойд.

– Хорошо. Полагаю, вас уже ждут в парке. Надеюсь, вы отнесетесь к этому делу с пристальным вниманием, профессиональной сдержанностью и объективностью.

– Профессиональная сдержанность и объективность – мое второе имя, профессор.

Бойд моргнул, не понимая, не смеется ли она над ним.

– Ладно. Хорошего дня, доктор О'Брайен.

Бойд вышел, и Терри, застонав от обиды, положила голову на стол и начала выполнять дыхательные упражнения, которые психотерапевт, оставшийся в Глазго, посоветовал ей делать в моменты стресса. Успокоиться они не помогли. Еще и голова закружилась.

«Пожалуй, останусь верна коле», – подумала она, допивая содержимое банки, а затем надела пальто и направилась к парковке.

3

Полицейский автомобиль въехал в Феникс-парк с северной кольцевой дороги.

Женщине все еще было сложно ориентироваться в Дублине. Было бы проще, будь у нее своя машина, но та осталась припаркованной у дома отца в Глазго, и она ни за что снова не сядет на паром после ужасной переправы месяц назад. Отец отвез ее, чтобы помочь устроиться на новом месте, но, похоже, он просто искал повод снова побывать там, где когда-то жил.

Возможно, ей стоит все же купить небольшую машину, чтобы передвигаться по городу. Надо это обдумать.

В последний раз Терри была в Феникс-парке лет в десять, когда они с семьей приехали из Шотландии на каникулы. Переправа на пароме из Глазго и тогда была настоящим кошмаром, и ей не помогла даже отцовская мантра: «Тебя стошнит еще всего пару раз, и мы будем на месте!»

Один из старых школьных друзей отца из Сордса позволил им воспользоваться своим домом на колесах где-то к северу от Дандолка. Ее тетя Брайди, сестра отца, и кузены арендовали дом на колесах там же. Терри нравилось проводить время с ирландскими родственниками, и она улыбалась, вспоминая их выходки, когда они играли или, как говорила тетя Брайди, «вели себя как дураки» на территории кемпинга. Удивительно, что их оттуда не выгнали.

В один из таких дней, пытаясь уберечь своих шумных детей от неприятностей, семья О'Брайен поехала в Дублин, чтобы посетить зоопарк. Честно говоря, это было интересно только Дженни, старшей сестре. Все время, что они провели там, Терри дулась и жаловалась, что ее увезли так далеко от пляжа и кузенов.

Терри спрятала знакомое чувство сожаления в глубинах своего сознания. Мысли о Дженни всегда вызывали в ней сильные чувства. Казалось, это никогда не изменится.

На первом участке с круговым движением водитель полицейского автомобиля свернул направо, прочь от главной парковой зоны. Терри немного расслабилась. Ее работа – в морге или полевых условиях – была для нее безопасным местом, в котором она знала правила и имела конкретную задачу, требующую решения. Она не была похожа на другие задачи полиции и не требовала думать о мотивах и аффекте. Терри разбиралась с научной стороной произошедшего с покойным.

Наука во многом была проста. Она напрямую рассказывала вам историю того, что случилось, через улики, которые можно было обнаружить, если знать, куда смотреть.

Наука абсолютно честна. Она никогда не лгала, даже если люди периодически неправильно ее понимали.

Терри же была экспертом в интерпретации мельчайших посланий, оставленных для живых. Она похлопала по плечу полицейского, сидевшего на пассажирском сиденье перед ней. Он представился как Патрик, а водителя, кажется, звали Тони.

– Куда мы едем?

– В Фармлейх. Вы знаете большой дом, где останавливаются все VIP? – сказал он и повернулся к водителю. – Ты был там, когда приехал Обама? Боже, это было большое событие и начальство жутко нервничало. Я тогда патрулировал местность. Неделю просто слонялся и получал зарплату за ничегонеделание. Так ни разу его и не увидел.

Он повернулся к Терри и спросил:

– Вы помните, док?

– Нет, меня тогда здесь не было.

Однако Терри все знала о том визите. Ее тетя Брайди приехала из Корка в Мониголл, захолустный городок, где, как предполагается, жили предки Обамы, потому что не могла пропустить визит американского президента или папы римского на ирландскую землю. Многие люди ее поколения, казалось, жили ради моментов, когда взгляды всего мира обращались к их маленькому острову.

Словно читая ее мысли, полицейский продолжил:

– Брат служил в отряде вооруженного реагирования, и его направили в Оффали. В конце концов, все сейчас хотят быть ирландцами. Но Мониголл! Кому, черт возьми, сдалось это место? Правда, оно неплохо подходит для туризма. Это единственная причина, по которой кто-то в здравом уме может захотеть поехать в Оффали.

Машину остановили у ворот двое охранников, которые, похоже, относились к своей роли слишком серьезно. Только когда им объяснили, что в автомобиле находится один из государственных судмедэкспертов, они смягчились и позволили им проехать.

– Фармлейх, – повторил полицейский на пассажирском сиденье. – Телекамеры будут повсюду, как мухи на дерьме, не успеем мы опомниться, – сказал он и снова повернулся к Терри. – Они будут следить за вами, док.

Она знала, что так будет. Анонимность, присущая работе судмедэксперта в Шотландии, не была характерна для Ирландии. Здесь он, казалось, был частью истории. И этот факт, как ей недавно стало известно, сильно беспокоил профессора Бойда.

Ирландские СМИ подняли вокруг нее шумиху. В газетах Терри называли «новым гламурным судмедэкспертом Ирландии», а один из таблоидов даже заявил, что она «вернула убийствам сексуальность». По ее мнению, это было довольно оскорбительно для семей убитых. Однако она знала, что ее ответ лишь подольет масла в огонь.

Когда они шли по дороге, красивый эдвардианский дом с колоннами и балюстрадами внезапно возник на фоне чистого синего неба. Особняк, в котором когда-то жила семья Гиннесс, располагался на 32 гектарах того, что в основном было сельскохозяйственной землей в северо-западном углу Феникс-парка.

В тот день величественный вид дома был омрачен беспорядочным скоплением полицейских автомобилей и фургонов. «Цирк расследования смертей», как тот же таблоид назвал прибывшие на место преступления правоохранительные органы, приехал в город, создав мрачный контраст с необычайно теплым днем для конца лета. Та же журналистка назвала Терри «соблазнительной ведущей представления».

«Можно подумать, я просила об этой ерунде», – размышляла женщина, снова вспоминая слова профессора Бойда. Это прессу интересует личная, а не профессиональная сторона. Не ее вина, что время от времени какой-нибудь писака спрашивал, каким брендом косметики она пользуется или где она купила туфли. Бойда никогда об этом не спрашивали – мужчины с такой проблемой не сталкивались.

Водитель сообщил их данные молодому охраннику с планшетом, который бесстрастно поднял ленту, натянутую в конце подъездной дороги, и указал им на переднюю часть дома.

– Мы подождем здесь и отвезем вас обратно, док, – сказал водитель. – Не спешите. Мы припаркуемся там, за фургоном.

Терри поблагодарила их и, выйдя на солнце, направилась к группе детективов, стоявших в тени крытой галереи.

Она замерла на месте. Среди членов группы был старший инспектор Джон Фрейзер, хорошо одетый старший детектив, с которым Терри несколько месяцев назад познакомилась на конференции по судебной медицине на тему смерти в местах лишения свободы.

«Черт», – пробормотала она себе под нос. Терри не знала, что он из Дублина. Он не упомянул это во время их первой – и последней – встречи.

Фрейзер был крепким мужчиной чуть за сорок. Его волосы были искусно взъерошены и весьма длинны, что необычно для детектива, и от него исходила поразительная уверенность в себе. Выпивая и говоря обо всем на свете, Терри чувствовала себя расслабленно в его компании. В итоге, по негласному обоюдному согласию, она оказалась в его номере.

Это было… хорошо. По-настоящему хорошо. Как раз то, что ей было нужно, учитывая драму с работой, которая развивалась дома. На следующее утро они вместе позавтракали без следа неловкости или смущения, а затем снова потерялись в своих обычных жизнях.

Тогда она понятия не имела, что в скором будущем они будут работать в одном городе. В ту ночь она думала, что больше никогда его не увидит. Это была связь на одну ночь, понятная и простая.

Фрейзер вышел из тени, и Терри задумалась, был ли он так же ошарашен, как она.

– Доктор О'Брайен.

– Инспектор Фрейзер.

– Это был всего лишь вопрос времени, когда наши пути пересекутся, Терри. Я старший по этому делу.

По крайней мере, он запомнил ее имя. Они смотрели друг на друга несколько долгих мгновений, а затем Фрейзер сказал:

– Вы приехали как раз вовремя. Я собирался осмотреть место.

Он бросил взгляд на ее ноги. Терри почувствовала облегчение, что перед отъездом из морга сменила шпильки на старые кроссовки.

– Тело там, за озером, в лесу возле Бич-Лейн, на северной стороне поместья. Вам нужно что-нибудь взять с собой?

Терри посмотрела в направлении, в котором указывал Фрейзер, надеясь увидеть вдалеке хозяйственную постройку, где могло быть тело, но там была только зелень: трава, кусты, деревья, якобея обыкновенная и иван-чай.

– Нет, – ответила она.

Терри встречала судмедэкспертов, которые выезжали на место преступления с таким количеством оборудования, которого хватило бы для проведения серьезных операций на мозге.

Полагаясь на свой опыт, Терри знала, что лучше держать порох сухим, рот закрытым, а руки в карманах, пока не узнаешь, с чем имеешь дело.

Она могла бы притащить с собой половину лаборатории и в итоге не использовать ничего. Гораздо разумнее было осмотреть останки, а затем послать за оборудованием, которое действительно пригодится.

– На данном этапе нам мало что известно, – продолжил Фрейзер. – Тело нашли дети, гулявшие с матерями вокруг озера. Ребята резвились, бросали палки в воду. Их собака пропала, и, пойдя искать ее, они нашли больше, чем ожидали. По данным технического бюро, тело пролежало там довольно долгое время. Вероятно, собаку привлек запах. Специалисты сейчас разговаривают с мальчиками и их матерями.

«Бедные дети», – подумала Терри. Но сейчас не они были ее проблемой. Нужно было сосредоточиться на стоящей перед ней задаче. Человеком, о котором ей следовало переживать, был тот, кто лежал в лесу совсем один.

– Мужчина или женщина? – спросила она.

– Похоже, что женщина, но никто не подходил слишком близко.

Тень улыбки тронула его губы. Терри знала, что некоторые из самых крепких полицейских – самые большие слабаки, когда дело касается смерти. Этот случай будет особенно неприятным.

– Не видно ни сумки, ни телефона, но вы, возможно, найдете что-нибудь, когда подойдете ближе.

На дальнем берегу озера стоял большой белый фургон с надписью «Техническое бюро». Когда они с Фрейзером подошли к нему, Терри заметила двух мужчин в белых комбинезонах, борющихся с мешком для тела.

– Алан! – прокричал Фрейзер.

В открытых дверях в задней части фургона появилась высокая фигура, которая, посмотрев на них, сняла капюшон и обнажила копну густых черных волос.

– Это доктор О'Брайен, судмедэксперт.

Высокий мужчина помахал рукой и пошел в их сторону.

– Это инспектор Алан Ахерн, глава баллистического отдела, – сказал Фрейзер Терри, а затем обратился к приближающемуся инспектору: – Вы сегодня главный по работе на месте преступления, Алан?

– Хотел выбраться из офиса, – усмехнулся Ахерн. – Мэри занята на месте убийства вышибалы, и я подумал, что ты, возможно, оценишь появление «Команды “А”».

Он кивнул Терри, расстегивая молнию белого костюма и обнажая черную футболку, едва скрывающую внушительный торс. Затем он закатал рукава, продемонстрировав не менее впечатляющие бицепсы. Терри старалась не таращиться, но теперь понимала, почему ее лучшая подруга Мишель, которая много рассказывала ей об инспекторе Ахерне, была так впечатлена. Она питала слабость к мужчинам с накачанными мышцами. И к позерам.

Они с Мишель были лучшими подругами с тех пор, как поступили в университет в 2008 году, и она была одной из причин ее недавнего переезда в Дублин. Мишель работала ученой в Ирландской криминалистической службе и любила свое дело. По крайней мере, до разрыва с партнером, Полом, который до недавнего времени был государственным судмедэкспертом. К сожалению для Мишель, Пол вернулся в США и ему нужна была замена. Убитая горем Мишель умоляла Терри подать резюме. Ей пришлось признать, что момент был выбран как нельзя лучше: эта возможность подвернулась как раз тогда, когда Терри решила, что ей нужно на время уехать из Глазго. Ей требовалась передышка, прежде чем она могла бы принять решение относительно своей будущей карьеры.

Терри поддерживала тесную связь с одним из университетских преподавателей, профессором Руни, который регулярно выступал на конференциях по судебной патологии и был хорошо известен в этих кругах. Он был рад поддержать ее в подаче резюме.

«Нет худа без добра, – сказала Терри своей горюющей подруге, узнав, что ее приняли на работу. – Подумай обо всех фильмах ужасов и бутылках вина, которые нас ждут, когда мы станем соседями».

Конечно, все получилось не совсем так и Мишель любила напоминать ей об этом. Терри была невероятно занята, осваиваясь на новой ответственной должности и отвечая на бесконечные запросы на интервью от ирландских СМИ. По крайней мере, женщины наконец стали коллегами.

Мишель нравилось быть большой рыбой в таком маленьком пруду, как Дублин, и Терри понимала почему. Там все друг друга знали и в правоохранительных органах в основном царила атмосфера коллегиальности и взаимной поддержки.

Нельзя сказать, что Терри не сталкивалась со стервозностью и завистью, но она замечала их везде, где ей доводилось бывать. В данном случае хорошее перевешивало плохое. Пока, по крайней мере.

Ахерн улыбнулся ей:

– Доктор О'Брайен, рад знакомству. Миш много о вас рассказывала. Честно говоря, она не устает вас хвалить.

Миш?

– Очень приятно, – сказала она. – Кажется, Мишель тоже упоминала вас. Один раз или десять.

Терри посмотрела на Фрейзера и спросила:

– Вы знаете Мишель Флинн, Джон?

– Да, – ответил Фрейзер. – Отличный криминалист.

Ахерн изобразил застенчивость и повернулся к Фрейзеру:

– Это тело давно просрочено, если верить Винни. Я его еще не видел.

Он протянул Фрейзеру и Терри белые защитные костюмы и указал на коробки с хирургическими перчатками, стоявшие в задней части фургона.

– Угощайтесь! – сказал он.

Надев костюмы и ботинки, Терри и Фрейзер отправились вслед за Ахерном. На поляне впереди они увидели мужчину, сидящего спиной к ним. Подойдя ближе, они поняли, что он сосредоточенно рассматривал что-то в канаве перед собой. Услышав, что они приближаются, мужчина обернулся.

– Винни! – Терри с облегчением увидела знакомое орлиное лицо фотографа. Его глаза с тяжелыми веками придавали ему вечно задумчивый и виноватый вид.

– Сейчас я закончу здесь, док, а потом можете все осмотреть. – Винни опустил фотоаппарат на грудь. – Она лежит в неловкой позе, поэтому мне почти ничего не видно.

– Это точно женщина?

Винни кивнул. Терри подошла, ступая очень осторожно, чтобы не повредить улики. Фотограф встал и отошел, чтобы она могла протиснуться.

Запах разложения ударил ей в нос. Остальные быстро натянули маски, но такой тонкий слой ткани вряд ли способен справиться с проблемой. Терри считала, что они только усиливают зловоние и носить их было чертовски неудобно даже короткое время. Но правила есть правила.

Она оглянулась на Винни и вполголоса спросила:

– Выбросили?

Он слегка кивнул. Терри старалась не разглашать слишком многое в присутствии тех, кто не был членом ее команды, пока не удостоверится в фактах.

Тело было маленьким и хрупким. Длинные светлые волосы были единственным указанием на то, что это, вероятно, была женщина. Она лежала на правом боку в позе полуэмбриона с конечностями, согнутыми под странными углами. По другую сторону канавы были густая живая изгородь и забор. Терри посмотрела на Винни и кивнула в их сторону. Винни кивнул в ответ, молча соглашаясь с ее гипотезой о том, что тело должны были перебросить через живую изгородь и забор, чтобы оно приземлилось там в таком неестественном положении.

Терри осторожно соскользнула в канаву. Винни стоял над ней, крепко держа ее за левую руку. Судмедэксперт склонилась над телом, и в этот момент волосы жертвы зашевелились будто сами по себе, обнажив огромное количество личинок на ее лице.

«Черт, – подумала Терри. – С опознанием будут проблемы».

Тело было полностью одетым, но Терри не видела никаких пятен. Она заметила разрывы на одежде, и пальцы жертвы были обгрызены – неудивительно, учитывая, что она находилась в полном распоряжении любого мимо проходящего грызуна или другого четвероногого обитателя этих мест.

– У вас есть идеи о причине смерти? – крикнул ей Фрейзер.

Она знала, что от ее ответа зависели его дальнейшие действия, поэтому она просто пожала плечами:

– Пока не знаю, извините. Возможно – подчеркиваю, возможно, – у меня сформируется лучшее представление, когда я осмотрю ее в морге.

Терри увидела разочарование на его лице, но ей нельзя было торопиться с выводами. В отличие от Фрейзера, офицер рядом с ним явно был потрясен, глядя на пульсирующую массу личинок.

«Не такой уж он и крутой, этот инспектор Ахерн», – подумала она.

Как правило, такие места преступления позволяли отличить мужчин от мальчиков.

– Время смерти? – спросил Фрейзер.

– Этого я тоже не знаю. Но знаю человека, который нам поможет: это наша с Аланом подруга Мишель Флинн.

Детективы ждали, когда она объяснится.

– Кроме своих многочисленных достижений в криминалистике, Мишель – Миш для Алана – также специализируется на энтомологии и антропологии, то есть букашках и костях.

Терри указала на личинок, ползавших по лицу женщины.

– Ясно, – сказал Фрейзер.

– Как бы то ни было, эти ребята дадут Мишель достаточно хорошее представление о произошедшем. И если вы подозреваете, что наркотики могли быть причиной смерти этой дамы, они и здесь нам помогут. Личинки – умные гаденыши.

По пути на место происшествия сопровождающие из полиции развлекали ее рассказами о телах, найденных в парке, и о том, что, по их объективному мнению, это была очередная «наркоша». Терри терпеть не могла это слово.

– Подождите, пока не получите факты, – сказала она им. – И, кстати, такие люди называются наркозависимыми.

Коллективное закатывание глаз подтвердило, что она обращалась к закоснелым и незаинтересованным людям.

Передозировка наркотиков была маловероятна. Зачем кому-то передвигать или пытаться спрятать тело женщины, умершей от простой передозировки? Это было бы бессмысленно. Тем не менее Терри следовало не зацикливаться на каком-то из вариантов. Она подняла руку. Винни схватил ее и вытащил из канавы.

Если повезет, объяснение смерти этой женщины может быть очень простым.

Но она в этом сомневалась.

4

Терри сняла латексные перчатки, достала телефон и набрала номер Мишель. Она ответила после первого же гудка.

– Привет! – сказала Терри. – Ты занята?

– А когда я бываю не занята?

– У меня есть кое-что для тебя. В Феникс-парке обнаружили тело. На территории Фармлейха.

Терри знала, что Мишель никогда не откажется выбраться из лаборатории на место преступления. Ей нравилось быть в гуще событий. И, разумеется, она была бы рада поработать над делом вместе с ней, особенно с бонусом в виде участия Ахерна.

– Нам очень важно получить представление о приблизительном времени смерти, – сказала она, зная, на какие кнопки нажимать.

В ответ Мишель устало вздохнула и резко сказала:

– Тебе хорошо известно, что «приблизительно» я ничего не делаю. Энтомология – это наука. И я не устанавливаю время смерти, но скажу тебе, когда первая муха приземлилась на тело.

Терри представила, как Мишель выпрямилась во весь свой скромный рост, говоря это.

– Я интерпретирую это как «да, уже еду», ладно?

– Им нужно заехать в метеослужбу и получить данные о температуре и погоде за последние несколько недель, – сказала Мишель. – Когда я увижу тело, я смогу точнее сказать, насколько давние сведения потребуются. – Она сделала паузу для драматического эффекта и добавила: – Я собираю снаряжение и выезжаю туда.

– Спасибо, Мишель.

Она положила телефон в карман и обратилась к Фрейзеру:

– Один энтомолог уже в пути.

Ахерн подошел к краю канавы, чтобы встать рядом.

– Эта Мишель – темная лошадка. Она была экспертом по ДНК в деле, которое я вел, но я не знал, что она еще и энтомолог.

– Не забывайте про антрополога, – сказала Терри. – Правда, она и не позволит вам забыть.

– Впечатляюще.

Терри внимательно посмотрела на Ахерна. Он казался искренне заинтересованным. «Может быть, у Мишель есть шанс», – подумала она.

– Я буду благодарен за все, что поможет мне сузить окно возможностей, – сказал Фрейзер, пожимая плечами. – В данный момент это ситуация из разряда «найди иголку в стоге сена».

– Что ж, расчет времени смерти – это не точная наука, но Мишель – лучший выбор. Особенно если тело бросили сюда вскоре после смерти.

Терри знала многих судмедэкспертов, которые делали вид, что могут назвать точное время смерти и, к сожалению, они считали, что помогают, но многие расследования пострадали из-за их благих намерений. Только люди, которые были там в то время, знали, когда человек умер.

Терри уже привыкла к жалобам детективов, когда говорила о днях с момента смерти, а не часах и минутах.

Она не собиралась никому давать ложную надежду.

– Хотел бы я, чтобы время ее смерти было нашей единственной проблемой, – сказал Фрейзер. – Кто она, черт возьми?

Они назначили вскрытие на десять утра следующего дня, после чего Фрейзер и Ахерн ушли на совещание в оперативном штабе в полицейском участке на Кевин-стрит.

Пока Терри ждала приезда Мишель, они с Винни направились к дому в надежде, что им предложат кофе. Один из охранников ранее сказал им, что две комнаты были отведены под штаб-квартиру для различных команд, работающих на месте. Даже на таком расстоянии от особняка они слышали звуки бурной деятельности – верный признак сбора представителей СМИ. Было невозможно держать их на расстоянии после того как они узнавали о подобных историях, а тело молодой женщины, найденное на территории государственного гостевого дома, не могло не возбудить их интерес.

Приблизившись к дому, Терри подумала, что ей следует снять грязный и зловонный белый костюм, поэтому она расстегнула молнию и с трудом вылезла из него. Винни сделал то же самое, и они вместе вошли в величественный дом.

Когда Мишель приехала, Терри допивала кофе и делала заметки в одной из маленьких комнат, выделенных для участников расследования. Она наблюдала, как ее подруга возится с большой старомодной докторской сумкой, которая, как она знала, была подарком ее родителей на выпускной. Мама Флинн была так рада, что ее дочь будет изучать медицину в Университете Глазго, что купила эту сумку еще в день поступления. Правда, она была уже не так счастлива, когда ее дочь переключилась на криминалистику, но сумку Мишель сохранила.

Держа ее в руке, Мишель смотрела по сторонам, пока не заметила Терри. Улыбаясь, она подошла к ней и хотела обнять, но Терри отступила, строго посмотрев на нее. Всему свое время и место; она работала здесь относительно недавно и хотела сохранить профессиональную репутацию.

– Спасибо, что приехали, доктор Флинн, – сказала она, пытаясь создать официальный тон.

Смех Мишель прорвался сквозь манерность:

– Ваше желание для меня закон, доктор О'Брайен.

Терри невольно улыбнулась. Винни переводил взгляд с одной на другую.

– Мы с Тез давно знакомы, – сказала Мишель. – Вы Винни, верно? Мы встречались, когда вы фотографировали место преступления в Дандруме месяца четыре назад. Нападение с молотком, если не ошибаюсь.

Они пожали друг другу руки.

– Молоток так и не нашли, – вздохнул Винни. – Обнаружили достаточно других мелочей, чтобы заполнить ящик с инструментами, но молоток пропал.

Мишель повернулась к Терри:

– Веди, Макдуф. Полагаю, ты будешь моей прекрасной ассистенткой сегодня?

В таких ситуациях криминалист был главным, а судмедэксперт следовал его указаниям. Ее легкая ухмылка говорила Терри, что ей будет приятно покомандовать подругой для разнообразия.

Винни шел впереди, Терри и Мишель быстрым шагом следовали за ним. Они добрались до лесистой местности, где лежало тело, и Терри почувствовала, как взгляд подруги остановился на ней.

– Ты в порядке? – тихо спросила она.

– Да, – ответила Терри, стараясь придать своему голосу бодрость, которой не чувствовала.

Мишель знала о другой лесистой местности во многих километрах отсюда, которая оставила неизгладимый след в жизни Терри. Когда она была там в последний раз, стоял солнечный день, похожий на этот, но в ее сознании над этими деревьями царила вечная тьма. Над ними всегда была пелена смерти.

Кэрнхилл-Вудс в Шотландии никогда не покидал мысли Терри. Разве это было возможно? Много лет назад там нашли убитую девушку по имени Дженни. Ее сестру. Крепкий панцирь профессионализма был полезной защитой в такие моменты.

– Кстати, я видела твоего возлюбленного, – сказала она, меняя тему. – Абсолютный позер, я не удивлена!

– Неужели Алан здесь?

– Да, Миш.

Когда они дошли до канавы, где лежало тело, Мишель расставила оборудование вдоль ее края. Винни завороженно наблюдал, как та доставала стеклянные бутылки, некоторые – с прозрачной жидкостью, и рулетку. А затем она прыгнула в канаву.

– Итак, Тез, ты готова подать мне бутылки?

Терри заметила, как вздрогнул фотограф, когда Мишель ввела термометр в кишащую массу личинок в том месте, где должна быть глазница. По опыту она знала, что лучший способ побороть брезгливость – оказаться в самой гуще событий, поэтому Терри присела на краю канавы и повернулась к Винни:

– Фотографируй личинок, пока я выкладываю их на рулетку и измеряю.

Винни, чье вытянутое лицо было бледнее обычного, глубоко вздохнул, сглотнул и поднял фотоаппарат.

Они работали в комфортном молчании, пока Мишель не убедилась, что у нее есть репрезентативная выборка.

– Дай кельму, Тез! – весело сказала она.

Терри порылась в сумке, а затем, вооружившись двумя кельмами, опустилась в канаву рядом с ней. Вместе они проследили путь, по которому сытые личинки мигрировали из тела для окукливания. Терри потребовалось несколько минут, чтобы присмотреться и найти крошечные, похожие на пули коконы на земле вокруг тела – именно они были необходимы Мишель для расчета минимального времени, в течение которого женщина была мертва. Это не совсем то же, что время смерти, но помогало его определить.

Спустя целый час работы, когда день уже клонился к вечеру, Мишель встала и потянулась.

– Ладно, пора в душ. Кто-нибудь хочет выпить? – спросила она, переводя взгляд с Терри на Винни.

– Я, пожалуй, воздержусь, если вы не возражаете, – сказал Винни. – Хочу сделать еще несколько снимков, когда парни перетащат тело.

Он наклонился, схватил Терри за руку и вытащил ее из канавы.

– В другой раз, док?

– Не беспокойся, Винни. Спасибо за помощь. Увидимся в морге завтра утром.

Ее некогда белый костюм теперь был в темных пятнах грязи, воды из канавы и еще чего-то похуже.

– Господи, как же от нас воняет, – сказала Мишель, следуя за ней.

– Ничего нового, – ответила Терри, обернувшись к ней как раз тогда, когда два человека в белых костюмах доставали из канавы пакет с телом. – Где будем пить? В нашем месте?

– Где же еще?

– Ладно, давай приведем себя в порядок в морге, а затем пойдем.

5

Отдел судебной патологии в здании с громким названием «Офис государственного судмедэксперта», где работала Терри, был частью комплекса на Гриффит-авеню в Дублине. Там же находилась Ирландская криминалистическая – место работы Мишель – и Государственная токсикологическая службы.

Современный морг был долгожданным проектом, а также гордостью и радостью профессора Бойда, государственного судмедэксперта, даже несмотря на то, что он открыто критиковал вид здания и не раз поднимал эту тему в баре в присутствии Терри.

Она понимала его двойственное отношение. Это было подходящее место для мертвых, но Чарльз Бойд предпочитал ар-деко и георгианскую элегантность, и Терри была согласна с тем, что здание было довольно вычурным. Снаружи оно больше походило на художественную галерею, чем на отель для мертвых – большинство заселялось в него всего на пару ночей, а более сложные случаи часто задерживались дольше, чем их были рады видеть.

Переднюю половину здания сконструировали так, что видно было все: и снаружи, и изнутри. Широкая лестница вела в вестибюль, где царствовала миссис Кэри – Цербер и защитница профессора Бойда, который делил свое время между академическими обязанностями в университете и должностью здесь. Терри готова была поставить последний доллар на то, что никто из работавших в здании ничего не понимал в дизайне. Прозрачность стекла символизировала истинное предназначение этого места: раскрывать тайны мертвых.

Даже вечером в здании везде горел свет, но Терри знала, что единственным живым обитателем этого места был Джимми, вышедший в ночную смену. Он был управляющим морга, когда профессора Карли, предшественника Бойда, назначили государственным судмедэкспертом в начале 1980-х. Каким бы грубоватым и практичным Джимми ни был, он был готов пройти через огонь и воду ради Бойда. Казалось, пока он не испытывал тех же чувств к Терри.

Если никаких собраний не было, он всегда вызывался выйти в ночную смену. Терри знала, что он будет лежать на диване с банкой стаута и смотреть телевизор. Она взглянула на часы: 19:42, значит, сейчас идет «Улица Коронации». Кто она такая, чтобы лишать его такого простого удовольствия? Как бы то ни было, он вряд ли обратит внимание на ее желания.

Она обошла здание сзади и оказалась у въезда для катафалков. Идя по коридору, она крикнула: «Это я, Джимми. Я только приму душ и не буду тебе мешать. Тело привезут через час. Вскрытие назначено на завтра в десять».

В ответ звук телевизора на мгновение стих, а затем снова зазвучал почти до неприятно-громкого. Терри знала, что он ее услышал.

Завтра она попытается собрать воедино историю о том, что произошло с той женщиной в Фармлейхе.

Кем бы ни была умершая, она заслуживала лучшего места упокоения, чем канава на краю леса. Она была достойна могилы с надгробием – как и все остальные, – и именно Терри предстояло помочь полиции заполнить пробелы, предоставив детали, которые должны быть выгравированы.

Мишель опоздала в «Малхолланд» – паб, куда она ходила с тех пор, как Ирландская криминалистическая служба открыла офис в городе. Тогда он был достаточно далеко от больших начальников на Харкорт-стрит, поэтому они с коллегами могли расслабиться и перестать сдерживаться, что было необходимостью, учитывая напряженность их работы.

Паб находился на Дэйм-лейн – узком проходе между Дэйм-стрит и Графтон-стрит, в пешей доступности от полицейских участков на Пирс-стрит и Харкорт-стрит.

Терри сидела на барном стуле, потягивая «Бакарди» с колой. Она пропустила пару звонков, пока работала на месте преступления – оба от отца. Она думала перезвонить ему, пока ждала Мишель, но меньше всего ей хотелось слушать нотации о ее нахождении в пабе, поэтому она просто написала короткое сообщение: «Прости, что не ответила. Перезвоню завтра. Целую». Мишель дотронулась до ее плеча, и Терри чуть не опрокинула стакан от испуга.

– Твою ж мать! – воскликнула она.

Мишель быстро обняла ее и села рядом.

– Можно вывезти девушку из Глазго, но Глазго из девушки – никогда, – сказала она. – Ты не заказала мне кружку пива, куколка?

Преувеличенный глазговский акцент Мишель рассмешил ее. Обычно она была очень вежлива – настолько, насколько это вообще возможно для уроженки Ларкхолла. Она одарила Терри той же дерзкой улыбкой, которую та помнила с их первой встречи много лет назад. Это случилось на неделе первокурсников в Университете Глазго, на приветственном собрании в театральном кружке. Терри была с Бекс – подругой со времен начальной школы, которая была полна решимости с головой окунуться во все это. Бекс была невысокой, светловолосой и очень уверенной в себе, а Терри – ее полной противоположностью: высокой, худой, неловкой и застенчивой. Иначе говоря, плохим материалом для драмкружка. Мишель подошла к ней, когда она стояла одна в углу, кромсая в бумажный стаканчик конфетти и боясь, что ее кто-нибудь заметит.

– Ты это слышишь? – спросила она с нотками недоверия в голосе.

Терри огляделась, надеясь, что эта кудрявая девчонка разговаривает с кем-то другим. Она указала на парня в передней части зала, который лирически распинался о прелестях драмкружка.

– Напыщенный придурок. «Мы ставим Шекспира и серьезные пьесы, ничего легкомысленного вроде мюзиклов!» Ха! К черту все это, вот что я скажу.

– Может быть, это весело? – протянула Терри, хотя вовсе не была уверена в своем желании скакать по сцене в роли Барда.

– Ты издеваешься надо мной? – этот ответ Мишель стал их фирменной фразой на долгие годы.

Они так и не пошли в драмкружок.

Терри сунула телефон в сумку и жестом попросила бармена налить кружку пива для ее подруги.

– Мне нравится твой новый образ! – сказала Терри, нагибаясь и взъерошивая ее волосы. – Ой, фу!

Обычно неуправляемые кудри подруги теперь были уложены с помощью толстого слоя геля.

Мишель села на табурет и подняла кружку, ранее приземлившуюся на подстаканник перед ней:

– За здоровье, дорогая!

Они чокнулись и отпили.

– Ну, как тебе сегодняшний день? – спросила Мишель, вытирая каплю на бедре.

– Нормально, а что?

У Мишель было серьезное лицо:

– Это было нелегко – тело молодой женщины в лесу.

Терри не собиралась погружаться в это:

– Перестань, Мишель.

Мишель раздражала ее, когда вела себя как сводная старшая сестра, пытающаяся защитить ее от собственного разума. Как будто это было возможно. Терри уставилась на свой напиток. Когда она подняла взгляд, выражение беспокойства на лице Мишель заставило ее испытать вину за свою грубость. Она знала, что та хотела как лучше, и видела ее фасад «играй роль, пока роль не станет тобой». Однако ей вовсе не шли на пользу постоянные попытки вспомнить прошлое.

– Честное слово, я в порядке, – сказала Терри с улыбкой. – Не волнуйся так, трусишка.

Она взяла стакан и подняла его:

– Подруги?

– Подруги, – вздохнула Мишель.

Терри огляделась в поисках меню. С самого утра у нее во рту не было ничего, кроме кофе и колы, и «Бакарди» ударил ей в голову. Мишель толкнула ее.

– Что?

– Смотри, кто только что вошел.

Терри обернулась и увидела Алана Ахерна, руководившего работой на месте преступления. Мишель смотрела на него, выпучив глаза и практически высунув язык. Пока Ахерн пробирался к ним через бар, все женщины в пабе неприкрыто оценивали его. Пару своих знакомых он поприветствовал рукой на плече и широкой улыбкой.

– Кажется, у тебя не так много шансов, – сказала Терри.

– Угу. – Мишель покачала головой, махнув Ахерну рукой.

– Привет, Миш! Привет, доктор О'Брайен! – поприветствовал их Ахерн, подходя ближе.

Мишель придвинула еще один табурет, но Ахерн протиснулся между ними и прислонился к барной стойке.

«Бедная Мишель», – подумала Терри. Она так страдает с тех пор, как Пол собрал вещи и вернулся в Бостон. Пол сказал, что им стоит разорвать отношения, поскольку он точно не знает, вернется ли он в Ирландию, и если да, то когда. У его матери деменция, и он должен ухаживать за ней. С тех пор Мишель похудела, но не от горя, а главным образом потому, что Пол был отличным кулинаром. Единственное, что Мишель нравилось так же, как мускулистые мужчины, – это вкусная домашняя еда.

– Позвольте мне угостить вас, – сказал Ахерн, поворачиваясь к Мишель спиной. – Что вы пьете, Терри?

– Благодарю. «Бакарди» и колу, пожалуйста.

– А мне «Карлсберг», – добавила Мишель.

Хотя Ахерн почти не обращал на нее внимания, он заказал и то, и другое.

– А теперь, если позволите, – сказал он, когда бармен принялся за работу, – я воспользуюсь комнатой для мальчиков.

– Ты издеваешься? – сказала Терри, когда Ахерн отошел на достаточное расстояние, по дороге флиртуя со всеми подряд. – У тебя нет ни одного шанса на успех с этим парнем, Миш!

Мишель подняла брови и сказала:

– То, что он тебе не нравится, не означает, что он не обратит на меня внимания, дорогая.

– Да, он мне не нравится. Но я просто говорю тебе свое экспертное мнение: он абсолютно равнодушен к тебе.

– Вы, дамочка, слишком много спорите.

Ахерн вернулся как раз в тот момент, когда подали заказ, и приложил свою карту для оплаты. Поблагодарив его, Терри замешкалась, прежде чем поднять стакан. Ей все еще нужно поесть! Но она закрыла глаза, чтобы в полной мере насладиться вкусом холодного рома с колой.

– Как вам работа в Дублине по сравнению с Глазго? – спросил Ахерн, пододвигая барный стул так, чтобы сесть между Терри и Мишель.

– Работа та же, люди другие.

– Что ж, именно люди имеют значение, – улыбнулся он.

Терри посмотрела на себя и Мишель в зеркале за барной стойкой.

«Боже, – подумала она. – Мы похожи на влюбленных девочек-подростков, соревнующихся за то, чтобы произвести впечатление на крутого парня из школы».

В тот момент она решила, что, каким бы привлекательным он ни был, она не станет вступать ни в какие отношения с Ахерном, кроме профессиональных. Она и так чуть не усложнила себе работу подобными выходками, и ей только предстояло увидеть, чем это обернется с Фрейзером.

Мишель прервала ее размышления:

– Ты слышала последние новости? Синнот приходил к Маккензи по поводу одного из нераскрытых дел и поинтересовался, не выявит ли экспертиза совпадений с телом, найденным сегодня в парке.

Моника Маккензи была начальницей Мишель – директором Ирландской криминалистической службы. Терри считала ее раздражающей. Уж слишком много в ней было от школьной старосты.

– Похоже, Синнот подозревает парня по фамилии Кливер, – продолжила Мишель, – который недавно вышел из тюрьмы Маунтджой. Отбывал срок за тяжкие телесные. У него даже есть свой стиль нападений на женщин. Я навела о нем справки: бульварная пресса окрестила его «Бродягой из парка». Его подозревали в убийстве много лет назад, но Синноту так и не удалось доказать его вину.

Ахерн сделал глоток пива:

– Возможно, он выдавал желаемое за действительное. Готов поспорить, что это было убийство Маккарти – ему так и не удалось его раскрыть. Тогда Синнот не был суперинтендантом – просто детективом-новичком. Он не умеет проигрывать. Он всегда думал, что Фрэнк Кливер его перехитрил. Синнот любит пихать свое имя куда угодно: от дел о переходе улицы в неположенном месте до тройного убийства, благослови его бог.

– Убийство Маккарти? – спросила Терри.

– Эйлин, – ответил Ахерн. – Эйлин Маккарти.

– Как бы то ни было, – вмешалась Мишель, – Маккензи не была в восторге и отправила его восвояси со строгим предупреждением. У нас и так дел хватает.

Терри наклонилась и спросила:

– Так что же случилось с Эйлин Маккарти?

– Терри, тебе кто-нибудь говорил, что у тебя нездоровый интерес к убийствам? – спросила Мишель, приподняв бровь.

Терри предпочла ее проигнорировать.

– Ее обнаружили мертвой дома, – непринужденно сказал Ахерн. – Она была задушена и искромсана. Если не ошибаюсь, это было в 2007 или 2008. Никого не осудили за это, но имелись веские косвенные улики, указывавшие на Фрэнка Кливера. Они с жертвой были знакомы и встречались в пабе в вечер ее убийства. Она отвергла его, после чего он очень разозлился и угрожал ей. Это слышал весь паб. И, разумеется, у него была история насильственных преступлений сексуального характера. Правда, ни одного неопровержимого доказательства так и не появилось – все улики, как я уже сказал, были косвенными.

– То есть он избежал наказания, – сказала Терри.

– Да, и это стало началом одержимости Синнота. Суперинтендант предполагал, что изнасилование пошло не по плану и нападавший, которым, по его мнению, был Кливер, не собирался убивать жертву, но потерял контроль. Кливер в какой-то степени подходил под профиль, но оснований для осуждения не было. Семья бедной женщины так и не увидела раскрытия дела.

Ахерн допил пиво и протер рот тыльной стороной ладони.

– Ладно, – сказал он. – Я, пожалуй, пойду. Мне завтра рано вставать.

Мишель провожала его взглядом, пока он не вышел за дверь.

– Ради бога, Мишель, держи язык за зубами, – сказала Терри, подавая знак принести меню.

Она сделала мысленную заметку посмотреть протокол о посмертном исследовании Эйлин Маккарти. Возможно, там не было ничего особенного, но в ней пробудился интерес – ее всегда увлекали нераскрытые убийства. Любопытно, что, по мнению полиции, оно могло быть как-то связано с сегодняшним делом. Ей не помешало бы взглянуть на протокол, но не раньше, чем она закончит вскрытие тела из Фармлейха.

Лучше подходить к каждому делу, имея четкую картину.

6

Когда они вышли из паба, было уже темно.

Терри перешла на воду, зная, что ей нужно быть в наилучшей форме следующим утром, но все равно была немного пьяна, так как съела только один поджаренный сэндвич. Она попрощалась с Мишель, которая пошла в противоположном направлении, и двинулась на юг, мимо Тринити-колледжа и по Нассау-стрит, к арендованной на короткий срок квартире на Нортумберленд-роуд.

Она перешла на Меррион-сквер, которая была пустой и тихой. Расположенный на ней парк, теперь свободный от дневной суеты, закрыли на ночь. На улице не было холодно, но Терри сильнее закуталась в пальто и, опустив голову, быстро зашагала в сторону дома. На углу ее улицы светилась вывеска отеля «Скулхаус». Она взглянула на часы – 23:30. Бар отеля как раз закрывался.

Единственными звуками на пустой улице были голоса двоих мужчин, куривших на летней террасе бара, и шум ехавшей за ней машины. Автомобиль замедлил ход, когда Терри подошла к своему дому, и она пыталась бороться с иррациональным ощущением, что за ней следят.

Работа заставляла Терри быть очень внимательной к статистике убийств в каждом городе, где ей доводилось жить, и обстоятельствам этих смертей. Поэтому она знала, что за последний год пять женщин были убиты по пути домой после ночного веселья.

Ей не нравилось думать, что из-за работы она становится параноиком. Просто она соблюдала осторожность. Она быстро свернула к воротам и, перепрыгивая через ступеньку, поднялась. Когда она поворачивала ключ в двери своей квартиры, у нее в кармане зазвонил телефон. Это был рингтон ее отца: песня The One and Only – единственный хит Чесни Хоукса, который, как любил напоминать ей отец, занимал первое место в чартах на той неделе, когда она родилась. Это было в феврале 1991 года, и с тех пор он постоянно напевал ей эту песню.

Она толкнула дверь и одновременно вытащила телефон, нажимая на зеленую кнопку.

– Привет, пап, дай мне минутку, – сказала она, включая свет и садясь в пустой гостиной. – Прости, что не ответила на предыдущие звонки. Ты видел мое сообщение? У меня был ужасный день, и Мишель пригласила меня выпить.

Эти слова вылетели из ее рта до того, как она успела подумать.

– Было ли это мудрым решением, дорогая?

– Пожалуйста, пап, не начинай.

– Просто я думал, что ты ненадолго завязала с выпивкой, вот и все.

– Так и было, а теперь я выпиваю время от времени и у меня все хорошо.

– Я тоже так говорил, и посмотри, чем все обернулось.

– Теперь ты в порядке. И я тоже. Не нужно беспокоиться.

– Я мог умереть, знаешь ли, – тихо сказал он.

– Но ты не умер, пап. А потом ты встретил Эйлин и жил долго и счастливо.

– Бывших алкоголиков не бывает. Я бы не назвал это «жил долго и счастливо».

– Ты функциональный алкоголик, пап. И я не такая.

Дон О'Брайен был настоящим ирландцем: он первым запевал песню и последним уходил после того, как выпивали последнюю рюмку. Его пьянство вышло из-под контроля после того, как Терри уехала из дома. Он был дежурным сержантом в полицейском участке Ратерглена, когда у него случился инсульт. Терри даже не догадывалась, что причиной стали проблемы с алкоголем. Большой Джимми, друг отца с работы, усадил ее и попросил уговорить отца пойти в клуб анонимных алкоголиков. Теперь, когда все было под контролем, он стал настоящим борцом с выпивкой. Казалось, его тревожила мысль, что пристрастие к алкоголю может быть генетическим, своего рода ирландским наследием.

– Как поживает крошка Мишель?

Терри улыбнулась про себя. Мишель терпеть не могла, когда кто-то указывал на ее рост. Пришлось сказать отцу, что они вместе работали над делом в тот день.

– Что-нибудь интересное?

Терри замешкалась:

– Молодую женщину нашли мертвой в лесу. Похоже на убийство.

Отец замолчал. Через несколько секунд он прокашлялся и сказал:

– Это… тяжело. Ты в порядке?

– Я в порядке, пап. Это работа, и я не могу выбирать, с чем иметь дело. Как бы то ни было, надеюсь, мы сможем выяснить, кто она и кто с ней это сделал.

Он вздохнул:

– Это не твоя задача – выяснять, кто виноват, Терри. Этим должна заниматься полиция.

– Ага, и она всегда отлично справляется, да, пап?

Они оба знали, о чем она говорит.

Смерть Дженни разрушила семью О'Брайен. То, что убийцу так и не нашли, стало последней соломинкой, сломавшей хребет родительского брака. За несколько лет их семья сократилась с четверых человек до двоих. Терри осталась с отцом, когда ее мать не справилась и уехала. С того дня он всегда ее поддерживал.

– Они делают все возможное с тем, что у них есть, – сказал отец. – Занимайся своей работой и заботься о себе, Терри. Это должно быть твоим приоритетом.

В его тоне чувствовалась твердость, которая, как она знала, означала конец разговора. Отец был прав. Она действительно пристрастилась к алкоголю, когда на ее работе в офисе судмедэксперта в Глазго дела пошли наперекосяк, и это ничуть ей не помогло – только отдалило от и без того раздробленной команды. Если бы не ее врожденные способности, она, возможно, не продержалась бы так долго.

Бекс, подруга детства Терри, была незаменима. Она всегда держала наготове «Айрн-Брю» и пару таблеток парацетамола. В конце концов Бекс однажды привела Терри в универмаг, поставила перед зеркалом и спросила: «Куда делась моя подруга?»

Впервые за долгое время Терри увидела себя со стороны. Куда пропала та счастливая девушка, которой она была, когда они познакомились в школе?

Новый гардероб не стал панацеей, но послужил толчком к возвращению к прежней версии себя.

Ей пришлось признать – после того как Бекс все же убедила ее пойти на психотерапию, – что она занималась самолечением с помощью алкоголя. Однако она не нуждалась в нем каждый день. По крайней мере, теперь. Ей удавалось контролировать себя.

Переезд в Дублин стал последней попыткой оставить прошлое позади, но даже теперь ей иногда казалось, что она никогда по-настоящему не отпустит то, что ее сестру убили, а виновный до сих пор на свободе. Она почти не распаковывала вещи с момента переезда, и безликая мебель и голые стены арендованной квартиры никак не отражали ее личность. Если она вообще у нее осталась.

– Привет, дорогая! – раздался с другого конца провода голос ее мачехи Эйлин. Это вернуло ее к реальности.

– Привет! – сказала Терри громко, представив, как отец размахивает телефоном в воздухе, чтобы Эйлин ее услышала. – Мне очень понравились фото со свадьбы твоей племянницы. Тебе идут светлые волосы!

– Спасибо, милая.

Терри испытала облегчение, почувствовав, что разговор подходит к концу.

– Пап… – начала она, но на этот раз отец ее перебил:

– Прости, что я был резок с тобой, дорогая.

Его голос звучал тоскливо, и чувство тревоги, не покидавшее Терри с самого начала, сменилось грустью.

– Все в порядке, – ответила она.

– Ты знаешь, Дженни не хотела бы, чтобы ты так страдала. Она хотела бы, чтобы ты была счастлива и жила своей жизнью.

– Я счастлива, пап. И живу своей жизнью, – произнесла она, пытаясь сдержать слезы.

– Да, конечно. Я горжусь тобой, малышка. Ты это знаешь.

– Знаю, пап.

Они попрощались, и Терри пошла на кухню, чтобы налить себе водки.

Она вернулась на диван. В окне, за своим собственным отражением, она едва различала силуэты деревьев в конце заросшего сада.

Терри все еще слышала испуганный голос сестры, эхом разносящийся по роще и кричащий: «Беги, Анна Тереза! Беги!»

7

В ту ночь Терри не спалось. В 06:23 она встала и побрела в ванную. Из-за размазанной туши и усталости под глазами появились темные круги.

Она проследовала на полупустую кухню и сделала себе чашку кофе.

В гостиной Терри включила маленький телевизор. Тело, обнаруженное в Феникс-парке, было главной новостью. «Частично скелетированные останки были найдены в Фармлейхе», – говорила бегущая строка внизу экрана. Терри предположила, что операторы, вероятно, снимали, пока она сидела в канаве и гонялась за личинками вместе с Мишель.

Репортер попытался растянуть сюжет, рассуждая о преступности в парке.

Затем на экране появился кадр, на котором Терри идет к дому с Винни, а репортер сообщает телезрителям, что на место происшествия вызвали нового судмедэксперта. Черт возьми, лучше бы она не снимала белый костюм! Именно такой кадр мог разозлить Бойда.

После этого камера снова сфокусировалась на Джоне Фрейзере в Фармлейхе, которого назвали в сюжете «старший следователь».

Фрейзер кратко сообщил, что это тело женщины, но не раскрыл других подробностей. Справедливости ради, пока это была вся правда. Терри надеялась, что за ночь произошли какие-то сдвиги.

За Фрейзером и репортерами стояли обычные зеваки, испытывающие на прочность ленту, натянутую вокруг места происшествия, и терпение полицейских, которые пытались это место защитить.

В стороне, у импровизированного мемориала из цветов, оставленных случайными сочувствующими, стояла одинокая пожилая женщина. Ее глаза были закрыты, а руки быстро двигались. Она напомнила Терри ее тетю Брайди – старосту приходской церкви в Корке, которая перебирала пальцами четки со скоростью рыбака, натягивающего сети. Однако выражение ее лица больше напоминало выражение лица ее матери.

Точнее, того, что осталось от ее матери после смерти Дженни. Лицо сломленной и измученной женщины, ожидавшей ответов, которые так и не последовали.

Парковка у морга была практически пуста, когда такси Терри приехало туда в 09:30. Стояли лишь маленький белый фургон, который, должно быть, принадлежал отделу криминалистики, и старый потрепанный «Ленд-Ровер» Джимми – заведующего моргом. Ассистент Томас обычно ездил на автобусе, и Терри надеялась, что он уже на месте.

Заднюю дверь открыл Джимми – небритый, определенно немытый и одетый в коричневый халат, который он носил в качестве униформы.

– А, это вы, – пробормотал он, словно был одновременно удивлен и разочарован ею.

Терри мысленно закатила глаза:

– И тебе доброе утро, Джимми. Доктор Флинн уже приехала?

– Шотландская лилипутка?

Терри продолжала идти. «Джимми Финнеган разозлил меня уже второй раз за утро», – подумала она.

– Криминалист, – сказала она.

– Да. Она заставила Томаса кипятить воду. Сказала, она убивает личинок. Я обычно просто собираю их и использую для рыбалки.

– Третий.

– Что «третий», док?

– Ничего.

Когда Терри вошла, Мишель, одетая и обутая, уже была в секционном зале.

– Доброе утро! – сказала она. – Как самочувствие?

– Нормально, – ответила Терри. – А у тебя?

– Лучше не бывает.

– Да, по тебе видно!

– Поверить не могу, что я пропустил, как вы обе выпивали в будний вечер! – присоединился к разговору Винни.

– Мы выпили по одному стакану после работы, вот и все.

– Как скажешь, – ответил Винни.

Терри почувствовала укол совести.

Тело было в худшем состоянии, чем она предполагала. Опознание будет сложной задачей, как и установление причины смерти. Левая сторона была открыта, поэтому она приняла на себя основной удар погоды, насекомых и хищников. Правая, хотя и была защищена дном и боковой стороной канавы, тоже пострадала от мух, способных проникнуть в любой уголок. Только кожа вокруг правого уха пережила натиск личинок, быстро расправившихся с мягкими тканями левой стороны лица.

Терри и Мишель обошли секционный стол, пытаясь выбрать наилучший подход. Если это было убийство, Терри хотела убедиться, что они собрали все необходимые улики, и Мишель присутствовала там, чтобы ничто не упустили из виду. В таких ситуациях две головы точно лучше, чем одна.

Тело на столе выглядело жалким, маленьким и покрытым грязью, словно принадлежало беззащитному ребенку. Мишель кивнула Терри, и та быстро перешла в профессиональный режим: брала мазки, делала слепки и документировала каждый этап, прокручивая в голове возможные сценарии.

Впервые заглянув в канаву, она подумала, что это может быть убийством на сексуальной почве. Необязательно дело рук насильника и убийцы – возможно, тайная сексуальная связь, которая закончилась катастрофой. На своей работе она с тревожной регулярностью убеждалась в том, с какой легкостью страсть может перерасти в насилие.

Как обычно, она начала с одежды: белая футболка без рисунка, простой белый бюстгальтер, голубая джинсовая юбка и белые кружевные стринги. Юбка задралась, обнажив левое бедро. На левом рукаве футболки были небольшие отверстия – вероятно, следы от зубов животных. На левом боку тоже было несколько дыр. Терри разгладила материал и увидела дыры на левой груди. Винни сделал несколько фотографий, а затем Томас помог Терри стянуть футболку через голову. На левой чашке бюстгальтера были те же три дырки. Крови не было, но к краю одного из отверстий прилип небольшой шарик жира. После того как его сфотографировали, Томас взял тело за левую руку и перевернул его на правый бок, чтобы Терри расстегнула бюстгальтер. Томас опустил тело назад на стол, и, когда Терри сняла с него белье, она увидела три ножевых ранения на левой груди:

– Ой-ой.

– Что ты нашла, док? – спросил Винни. Он передал бюстгальтер Мэри Хили, ответственной за организацию работы на месте преступления и хранительнице вещественных доказательств, и снова подошел к столу.

– Ее ударили ножом.

– Но ты говорила, что крови нет. Ты уверена, что это не просто следы зубов? Крысы или другого животного?

Томас просунул голову перед Терри, чтобы лучше рассмотреть:

– Охрененно большой крысы, черт возьми! Прости, док.

Терри не смогла сдержать улыбки:

– Извинения приняты, Томас, но я согласна.

Она отошла и осмотрела тело с головы до ног, а затем взяла линейку, положила ее на кожу рядом с верхней раной и жестом попросила Винни сделать снимок.

– Полагаю, нам придется просто подождать, пока я не проникну внутрь и не увижу, что там. Можешь сфотографировать ее трусы, пока я их не сняла? Они надорваны слева и еле держатся. Резинка порвется, когда я их потяну.

– Конечно. Можешь просто разгладить материал, чтобы я сфотографировал дыры спереди? Откуда они?

– Вот их точно оставило животное.

Вскоре тело уже лежало голым и открытым. Терри посмотрела на Мишель. Это была совместная работа: она была судмедэкспертом, а ее подруга – криминалистом. Никто не собирался наступать другому на пятки. Только после того, как Мишель соберет все улики, Терри начнет свою часть процесса. Мишель бросила последний взгляд на руки погибшей и показала Терри большой палец вверх:

– Она твоя.

Терри стояла в конце стола. По телу словно провели линию: на изуродованной левой половине были следы разложения, а правая неплохо сохранилась.

Терри решила, что жертва была молодой и привлекательной женщиной с длинными светлыми волосами. Она провела осмотр на особые приметы. В таких обстоятельствах это всегда было сложно, но Терри соскоблила темные, покрывающиеся пузырями слои разлагающейся кожи с тыльной стороны правой руки, двигаясь вниз от плеча, и вдруг нашла что-то на тыльной стороне запястья.

– Винни, можешь сфотографировать эту область поближе?

– Что там?

– Мне кажется, это часть татуировки.

Винни сделал несколько снимков.

– Она как раз с краю, где грызла крыса… ну, или кто-то другой. Посмотри.

Он поднес к ней камеру. Терри всмотрелась в экран:

– Это может быть «с» или «е». Или край цветка. Или что там еще люди набивают.

– Не поклонница?

Терри приподняла бровь и снова повернулась к телу. Три раны на левой груди смотрели на нее. Они были овальными, а их края казались оранжевыми и будто покрытыми воском. «Странно», – подумала она.

Томас подбежал, как только Терри подошла к столу сбоку. Рукой в перчатке он ловко смел оставшуюся массу личинок с головы в ведро, давая Терри возможность лучше рассмотреть кожу головы. Личинки оказались ненасытными – череп уже был обнажен. Глаза отсутствовали. Терри подошла ближе и взяла скальпель, который Томас положил на стол. Она провела им от плеча до плеча, а затем поместила кончик в углубление шеи над верхней частью грудины и продолжила вести лезвие вниз к тазу, чтобы в итоге получился Т-образный разрез. Она осторожно отогнула кожу на левой стороне груди. Кровоизлияния в жировую ткань не было. Она по очереди вставила ручку скальпеля в каждое отверстие. Верхнее продолжалось через щель между двумя ребрами в грудную полость, а два других заканчивались на ребрах. Терри отделила жировую ткань молочной железы, чтобы обнажить переднюю часть грудной клетки.

В межреберной мышце между третьим и четвертым ребрами было отверстие. Томас протянул ей нож, после чего она распилила реберные хрящи, соединяющие ребра с грудиной, и подняла переднюю часть грудной клетки, обнажив содержимое полости: легкие и сердце. Терри ожидала, что легкое будет проколото, и так оно и было, но, к ее удивлению, оно не сдулось как лопнувший воздушный шар и в грудной полости не было крови. «Становится все любопытнее», – подумала она. Уже через несколько минут содержимое грудной клетки и брюшной полости оказалось на секционном столе.

Когда эта задача была выполнена, Томас снял скальп и вскрыл череп. Винни завис с камерой наготове, пока Терри рассматривала сохранившуюся область шеи. Она тщательно сняла слои кожи и мышц, исследуя их на наличие кровоизлияний и обнажая хрящи гортани. В мягких тканях спереди наблюдались кровоизлияния.

Терри остановилась и подозвала Винни.

– Щитовидный хрящ поврежден посередине, – сказала она, указывая на кадык.

Винни наклонился, чтобы сделать пару снимков крупным планом. Когда он отошел, Терри кивнула ему:

– Ты снял все, что нужно?

– Да, босс.

Она сосредоточилась на отделении тканей, тщательно проверяя тонкие кольца хряща выше и ниже гортани.

– Перстневидный хрящ тоже сломан, но ты сможешь сделать лучший снимок, когда я все это уберу.

Теперь пришло время проверить тело на наличие следов сексуального насилия.

В Глазго, как только она упоминала вульву, влагалище или женские гениталии в целом, техники сразу испарялись. Здесь все было иначе.

– Вы двое, пожалуйста, отойдите немного от стола и дайте мне больше места, – сказала она Винни и Томми, стоявшим по обе стороны от нее. Они недоуменно посмотрели на нее, но отступили на пару шагов.

– Спасибо.

Следующие десять минут она стояла, склонившись над телом, и проводила одну из самых сложных для судмедэксперта процедур. Пот тек между ее лопаток, пока она осторожно отделяла ткани промежности и внутренние половые органы. Она перенесла образец на секционную доску и изучила его снаружи и изнутри на предмет повреждений, которые могли указывать на изнасилование.

Наконец, она подняла глаза:

– Томас, старший инспектор здесь?

– Нет. Мне узнать, в пути ли он?

Не успела она ответить, как Джон Фрейзер появился в смотровой галерее.

Терри жестом пригласила его подойти ближе к стеклу и нажала кнопку микрофона.

– У нее раздроблено горло, – сказала она. – Вероятно, прием с захватом руки сзади или прижатием предплечья. Ее трусы были порваны, но это могли сделать животные, обгладывающие тело. На передней стенке влагалища синяк. Прежде чем вы сделаете поспешные выводы, должна сказать, что это не обязательно указывает на насилие. Возможно, незадолго до смерти у нее был половой акт, но я не могу сказать, был он по обоюдному согласию или нет. Врачи не диагностируют изнасилование. Ну, если только травмы не настолько ужасны, что другого объяснения нет. Думаю, вы уловили суть. Может быть, мазки что-то покажут. Как бы то ни было, вам, похоже, предстоит дело об убийстве. Ее ударили ножом, – Терри указала на тело на столе. – Три удара в левую грудь. Что странно, она была уже мертва, когда эти травмы были нанесены. И мертва давно.

Фрейзер не нажал на кнопку включения микрофона, поэтому Терри не услышала его ответ, но ей не нужно было быть экспертом по чтению по губам, чтобы разобрать слово «проклятье».

8

Когда вскрытие завершилось, Терри подробнее рассказала Фрейзеру о том, что узнала. Он внимательно слушал, периодически кивая.

– Спасибо, Терри, – сказал он. – Точнее, доктор О'Брайен.

– Пожалуйста, старший инспектор Фрейзер.

Он улыбнулся, и она почувствовала, что краснеет. Если Фрейзер и разделял ее неловкость, то не подавал виду. Они попрощались, и он ушел.

Следующей задачей Терри было сообщить профессору Бойду о результатах посмертного исследования, что означало встретиться с ним после вчерашнего выговора. Это было последнее, чего ей хотелось, но Терри не могла избегать его вечно.

Она знала, что у Чарли Бойда огромное эго. В ее первый рабочий день почти четыре недели назад он недвусмысленно продемонстрировал это перед всеми в морге и Терри оказалась объектом насмешек. Он влетел в сопровождении троих студентов и начал разглагольствовать о вскрытии, основываясь на предположениях из описания дела. Бойд плохо отреагировал, когда Терри сообщила ему о новых данных. Теория Бойда о «глупости молодости», согласно которой молодой альпинист упал с высокого пика, разбилась о то, что, хоть парень и погиб в результате падения, оно могло не быть смертельно опасным – причина же крылась в физиологической особенности в виде очень хрупкого черепа.

Он недвусмысленно осудил это предположение, отчитав Терри перед всей командой. Студенты были потрясены. Он самым решительным образом поставил Терри на место, показав, кто главный. Не имело значения, что ее «теория» оказалась абсолютно верной.

Теперь она понимала, что он с самого начала относился к ней с подозрением, и тот факт, что она не могла приехать на место происшествия, не попав в выпуски новостей, наносил удар по его эго. Терри была уверена: он чувствовал угрозу с ее стороны, поэтому начал копать. Однако ей нужно было работать с ним. Возможно, она даже могла бы сообщить ему последние новости, чтобы выудить у него немного информации о деле Эйлин Маккарти, которое Ахерн упоминал накануне вечером. Если Синнот был прав, это могло бы помочь пролить свет на обстоятельства убийства в Фармлейхе. Хотя все знали его как грубого мужлана, он, безусловно, был хорошим полицейским.

Терри поднялась по черной лестнице на второй этаж, собираясь оставить заметки на своем столе, прежде чем отправиться к Бойду. Дойдя до кабинета, она услышала его голос, доносившийся из приемной в конце коридора. Кто-то получал нагоняй:

– Это чертовски неудобно. Я не могу бросать все дела и бежать сюда каждый раз, когда у вас возникает проблема! У меня есть другие задачи, и все они срочные.

Терри подошла ближе и, увидев страдальческое выражение на лице миссис Кэри, решила сделать офис-менеджеру одолжение. Она громко откашлялась, и оба собеседника бросили взгляды на ту, кто их прервал.

– Доктор О'Брайен, – сказал Бойд, беря себя в руки. – На пару слов.

Он прошел мимо нее в сторону своего кабинета.

– Кто стащил его пирожок? – спросила Терри у миссис Кэри.

– Что, простите?

– О, моя бабушка так говорила. Что вывело его из себя?

– Он ищет папку и не может ее найти. Я сказала ему, где она, но он нетерпелив. Я схожу и принесу ее через минуту.

– Доктор О'Брайен, будьте любезны! – проревел Бойд из своего убежища.

Терри вошла и с неловким видом встала перед начальником. Он постучал по столу ручкой и помолчал несколько секунд, а затем сказал:

– Возвращаясь к нашему вчерашнему разговору, я думаю, вам было бы лучше сосредоточиться на работе, а не обхаживании СМИ. Вы так не считаете?

Он имел в виду новостной сюжет, где были кадры с ней?

– Я…

– Я неясно выразился? – перебил ее Бойд.

– Я вообще не участвовала в телевизионном репортаже, если вы об этом. Я приехала на место происшествия по вашему указанию и выполняла свою работу. Я не привыкла к камерам за каждым углом.

Он перебил ее:

– Мы хоть немного приблизились к опознанию останков из Фармлейха?

– Мы ждем результаты анализа ДНК и стоматологической экспертизы.

– Что ж, сосредоточьтесь на этом деле. Вокруг него разгорится шумиха в СМИ, и вы должны как можно скорее выяснить, кем была эта женщина. Нам нужны данные, доктор О'Брайен, а не модные советы.

– Вы полагаете, я этого не знаю, профессор? Вы серьезно считаете, что я намеренно привлекаю к себе внимание? Могу вас заверить, я делаю все возможное, чтобы установить личность этой несчастной женщины.

Бойд шмыгнул носом. Похоже, ему было неловко. Терри поняла, что он не привык, чтобы с ним так разговаривали. Он взял стопку документов и начал внимательно их изучать.

– Могу я спросить вас кое о чем? – поинтересовалась Терри, решив, что может воспользоваться его смущением.

Бойд поднял брови:

– О чем, доктор О'Брайен?

– Вы что-нибудь помните о вскрытии убитой женщины по имени Эйлин Маккарти? Это было в 2007 или 2008 году.

– Возможно, – ответил он.

– Похоже, детектив Синнот считал убийцей мужчину по имени Фрэнк Кливер, но так и не смог сдвинуть дело с мертвой точки. Кливер недавно вышел из тюрьмы, где отбывал наказание по другому делу. Синнот предположил, что между убийством Маккарти и той женщины из Фармлейха может быть связь. Я хотела узнать, можно ли мне взглянуть на результаты вскрытия.

Профессор Бойд снял очки, закрыл глаза и потер переносицу, словно был измотан:

– Доктор О'Брайен, вы разве не слышали, что я только что сказал? У вас есть неопознанное тело, найденное на государственной территории. Предлагаю вам сосредоточиться на этом.

– Именно этим я и занимаюсь! Я просто…

– Хватит! Занимайтесь делом, ради которого вы сюда пришли. А теперь, – он сел и открыл ноутбук, – мне нужно делать свою работу. Хорошего дня.

Терри чувствовала, как в ней разгорается гнев. Что с ним, черт возьми? Не решившись заговорить, она злобно посмотрела на начальника и вышла из кабинета.

9

Как только Терри вернулась в свой кабинет, у нее зазвонил телефон.

– Терри О'Брайен.

– Терри, это Винни. Пришла Лора, молодая врач, о которой мы говорили.

– Молодая врач?

– Да, сестра моей подруги, помнишь? Она выпустилась в прошлом году и пытается попасть на программу подготовки судмедэкспертов. Она одержима судебной медициной и мечтает стать мини-версией тебя. Ты сказала дать ей твой адрес электронной почты и обещала дать ей шанс.

В голове Терри всплыло смутное воспоминание. Она выпрямилась:

– Ах да, Лора! Мы переписывалась, но я уверена, что она должна была приехать на следующей неделе.

Терри начала лихорадочно просматривать удаленные письма, пока не нашла последнее письмо от Лоры. Оно подтверждало начало работы именно в этот день. Черт.

– Винни, сегодня неподходящий день. Неподходящая неделя. Она может вернуться в понедельник?

– Терри, она приехала из Белфаста. Взяла двухнедельный отпуск в больнице Роял-Виктория, чтобы приехать сюда. Я не собираюсь ее отсылать. Перестань, ты же обещала!

Терри потерла глаза и мысленно посчитала до десяти:

– Хорошо. Пусть приходит.

Ровно через три минуты в дверях ее кабинета появилась девушка.

– Здравствуйте, Лора! – Терри указала на стул перед своим столом и пригласила ее присесть.

Лора оказалась невысокой и худой, наверное, ростом не более 150 см на каблуках и весом не более 45 кг. Она промокла насквозь. У нее было симметричное овальное лицо и блестящие темные волосы, заплетенные в косу, которая спускалась почти до поясницы. Под пальто у нее была футболка с надписью Fun Lovin' Criminals. В ней бурлила энергия эмоционального возбуждения.

– Большое спасибо, что приняли меня, доктор О'Брайен. Я не могу выразить словами, как много значит для меня эта возможность.

– Вы считаете, что вскрытия вас заинтересуют?

Девушка покраснела. Терри улыбнулась ей:

– Это не всем по душе. Если бы вы побывали на вскрытии сегодня утром, возможно, вы бы передумали.

– О, мне так жаль, что я пропустила его, но я только приехала и встретилась с Винни в штаб-квартире полиции. Я не хотела приходить одна. Иначе я бы с удовольствием понаблюдала, как вы работаете.

– Что ж, буду очень рада видеть вас в следующий раз. Вы знаете, чем мы здесь занимаемся, и, если это вас не смущает, я буду более чем рада, если вы ко мне присоединитесь. Если вам станет слишком тяжело, просто скажите. Я не приму это на свой счет.

Терри потянулась через стол и пожала Лоре руку.

– Добро пожаловать на борт. Конечно, я не умею предсказывать будущее и уж точно не могу сказать, когда кто-то умрет. В перерывах между вскрытиями у меня полно дел, и вы можете помочь мне с ними, хотя, полагаю, большинство из них покажутся вам скучными. – Терри махнула рукой в сторону кучи папок, файлов и бумаг на ее столе, полу и всех прочих поверхностях в комнате. – Можете начать с того, чтобы помочь мне разгрести все это.

Лора огляделась в полном смятении:

– О, хорошо. Я могу это сделать… наверное.

– Вперед! Давайте начнем с того, что на столе, а потом будем двигаться дальше.

– Конечно, – сказала Лора, вставая и снимая пальто. – Это будет хорошим опытом. Это же все дела, да? Я говорю не о пустых кофейных стаканчиках, обертках из-под конфет и… чем-то другом, – она указала на то, что, по мнению Терри, когда-то было бананом. – Но с остальным мне будет полезно ознакомиться, так ведь?

– Вот это правильный настрой! – сказала Терри.

Они приступили к делу.

10

Он наблюдал, как девушка вышла из автобуса и направилась к своему дому. На ней снова было длинное пальто. Ее волосы были собраны в тугой пучок на затылке. Ему больше нравилось, когда они были распущены.

Она работала в отделе кадров одной из крупных IT-компаний. Он подумал, что она, должно быть, умела общаться с людьми и разбираться с их проблемами. Она была доброй и понимающей.

Легко потерять самообладание, когда приходится иметь дело с дураками, которые не осознают важности твоей работы. Он чувствовал, что девушка это понимала.

Она прошла через ворота и поднялась по ступенькам к своему дому.

Он вдруг задумался, не скучает ли она по тому месту, где они с приемной сестрой выросли. Был ли это хороший и счастливый дом? Или же он был похож на его собственный?

Возможно, ей было лучше без сестры.

К тому времени, как он выпустился из детского дома, его мать уже умерла, но его сестры все еще жили в том домике у реки. Он собирался навестить их, когда придет время. Мысль об этом волновала его.

Он смотрел, как девушка возилась с замком на входной двери, и думал о том, каково это – навестить ее.

11

Зайдя домой, Терри сразу сбросила туфли, а затем надолго ушла в душ. Им с Лорой понадобился целый день, чтобы привести кабинет порядок, и, хотя ей нравилась его новообретенная воздушная просторность, ей казалось, будто она с ног до головы покрылась пылью и грязью. Напор воды был не таким мощным, как в ее душе в Глазго, но водонагреватель был электрическим, поэтому она могла мыться столько времени, сколько хотела. Наконец, замотав волосы в полотенце и надев пижаму, Терри пошла на кухню, чтобы приготовить что-нибудь на ужин.

В холодильнике почти ничего не было, в шкафчиках – тоже. Она взяла последние два яйца из коробки и кусочек сливочного масла и приготовила себе омлет, который дополнила тостом и кружкой чая. Затем она пошла в гостиную и поставила тарелку на колени, чтобы посмотреть за ужином ток-шоу по телевизору.

Терри не знала половину гостей, но гул разговоров, смеха, периодических аплодисментов и ликований приятно ее отвлекал. Шеф-повар рассказывала о том, каким успехом пользовался в США ее подкаст о традиционной ирландской кухне. Терри потянулась за телефоном, чтобы найти его, но под списком «Популярные и трендовые подкасты» что-то привлекло ее внимание. «Забытые: поиск справедливости для убитых ирландок».

Она нажала на иконку и прочитала под ней текст «О нас»:

Мой путь начался с публикации организацией Women's Aid списка из более чем двухсот имен женщин, убитых в Ирландии с 1996 года по сегодняшний день.

Кто убил этих женщин?

Большинство из них были убиты кем-то из знакомых, но каждое восьмое из этих убийств остается нераскрытым, и половина жертв – подростки и молодые женщины лет двадцати с небольшим. Никто так и не был привлечен к ответственности.

Их жизни трагически оборвались.

И кому до этого есть дело? Их семьям, тем, кто любил их и переживал за них. И мне.

Это был не просто список имен. Рядом с каждым была фотография. Момент времени, запечатленный навсегда. Напоминание о том, кем они были. Подкаст «Забытые» расследует некоторые из самых громких дел о нераскрытых убийствах.

Терри поежилась. Ей была знакома любовь к человеку, который, казалось, был всего лишь статистикой для сильных мира сего, сделавших для него достаточно и особо не беспокоившихся по этому поводу.

Слева от описания подкаста был портрет его ведущей, Рейчел Рис. Ее лицо было частично скрыто бейсболкой, она стояла вполоборота, и ее единственный видимый глаз вызывающе смотрел прямо в объектив.

Под описанием было небольшое обновление:

Сейчас я работаю над выпуском о нераскрытом убийстве Эйлин Маккарти. Как всегда, я призываю всех, кто располагает какой-либо информацией по этому делу, связаться со мной по электронной почте rachel@abandonedpod.org.

Это привлекло внимание Терри. Опять это имя! Она еще немного прокрутила страницу и увидела обновление шестинедельной давности:

Я снова прошу моих слушателей предоставить любую информацию об Эйлин Маккарти. Полиция резко отклонила мои запросы, а мои электронные письма остались без ответа. Профессор Чарльз Бойд, судмедэксперт, проводивший вскрытие Эйлин, согласился на интервью, но выставил меня из своего кабинета, когда я задала вопросы, которые он не хотел слышать. Это расследование будет проведено публично. Я буду признательная за любую помощь.

Терри была удивлена, увидев имя Бойда. Поэтому он был так резок с ней, когда она спросила его о вскрытии Эйлин Маккарти?

Следующим утром Терри сидела в своем кабинете, дописывая протокол вскрытия вышибалы, но ее мысли постоянно возвращались к заметкам, сделанным о теле из Фармлейха. Детектив Синнот, похоже, приписывал это убийство насильнику даже до того, как она провела вскрытие. Он, очевидно, считал, что между делом об убийстве в Фармлейхе и делом об убийстве Маккарти были сходства. Если ей удастся взглянуть на протокол вскрытия Маккарти, несмотря на предупреждение Бойда, возможно, она либо найдет что-то, что указывает на невиновность Кливера, и поможет полиции не терять времени, либо предоставит правоохранительным органам что-то конкретное.

Ее размышления прервала Лора.

– Доброе утро, доктор О'Брайен, – сказала она, садясь за стол напротив нее.

– Я говорила тебе называть меня Терри.

– Я постараюсь запомнить.

– Постарайся, пожалуйста. Лора, ты ведь любишь истории о преступлениях? – Лора упомянула об этом во время вчерашней генеральной уборки.

– Было бы правильнее сказать, что я ими одержима.

– Ты слышала о подкасте «Забытые»?

– Это самый популярный ирландский подкаст о преступлениях, так что да.

– Значит, он хороший?

– Говорят, что Рейчел Рис – талантливый журналист-расследователь. Она обнаружила несколько улик и зацепок, которые были упущены из виду во время полицейских расследований. По крайней мере, она так говорит. Но да, подкаст действительно хороший.

Терри задумчиво кивнула:

– Ты знаешь, что она сейчас расследует дело Эйлин Маккарти?

– Да, я слышала об этом.

– Как ни странно, мне нужно взглянуть на результаты вскрытия Маккарти. Предполагается, что это дело может быть связано с убийством в Фармлейхе. Ты хочешь мне помочь?

– Конечно! Что от меня требуется?

– Немного покопаться. Там целая гора файлов, а административная работа не моя сильная сторона.

– Тогда я к вашим услугам. Можно получить доступ к документам в цифровом виде?

– Хороший вопрос, – засмеялась Терри.

Они быстро поискали на рабочем столе, но, к сожалению, файлы за 2007 год не были оцифрованы – похоже, технологический прогресс внедрялся в патологию гораздо медленнее, чем в другие области, – хотя каталог был доступен. Терри нашла номер документа и убедилась, что Бойд действительно проводил вскрытие, как и сказала ведущая подкаста.

В другой ситуации она попросила бы миссис Кэри достать документ, но из-за вовлеченности Бойда – не говоря уже о том, что он велел ей не лезть в дело Маккарти, – было безопаснее сделать все самостоятельно.

Папки в архиве были расставлены на стеллажах, стоящих вплотную друг к другу, и их приходилось раздвигать для доступа к материалам. Напротив них была металлическая стена. У Терри случился приступ клаустрофобии, когда она представила, как ее зажимает между стеллажами. Они с Лорой шли вдоль стены, на которой было написано «с 1970-х по 2020-е», пока не нашли полку «2007», и освободили место, раздвинув стеллажи. Это дало им возможность войти в образовавшийся проем и оказаться в узком коридоре, по бокам которого от пола до потолка шли стеллажи с вертикальной подвесной системой – папки висели на металлических стержнях, протянутых вдоль каждого уровня полок. Они пролистали папки до нужного месяца. И еще раз. Лора перепроверила номер дела, а затем просмотрела 2006 и 2008 годы на случай, если папка попала не туда, но там ее тоже не было. Сомнений не осталось: материалы по делу Маккарти отсутствовали.

Терри прижалась спиной к стеллажу.

– Нередко кто-то запрашивает старые материалы, – сказала она Лоре, – особенно если они могут иметь отношение к текущему делу.

– У кого они могут быть? – спросила Лора.

– Я не знаю, – призналась Терри. – Бойд кажется наиболее вероятным кандидатом. Я имею в виду, он близок к Арчи Синноту, а Синнот – тот, кто разнюхивает детали этого дела. Кроме того, вчера я упоминала вскрытие Маккарти в разговоре с Бойдом.

– Есть ли способ это выяснить? – спросила Лора.

– Да, но, учитывая мои натянутые отношения с профессором, это может выйти мне боком, если мы не будем действовать осторожно.

– Осторожность – мой конек, – сказала Лора так искренне, что Терри ей почти поверила.

Пять минут спустя они стояли у стола миссис Кэри. Офис-менеджер говорила по телефону, и, казалось, прошла целая вечность, пока она не положила трубку. Только после этого она посмотрела на Терри:

– Слушаю, доктор О'Брайен.

– Миссис Кэри, я не могу найти одну папку со старыми материалами… подумала, что если кто-то в этом отделе и знает, где она, то это вы!

Миссис Кэри, по-видимому, не впечатлившись лестью, ответила:

– Ну, я, конечно, не знаю, где находятся все старые папки, но могу предположить, где большинство их них. Вы хотите, чтобы я посмотрела в архиве?

Из кабинета профессора Бойда, который находился прямо напротив стола миссис Кэри, периодически доносился голос главного судмедэксперта, который громко и властно с кем-то разговаривал.

– О нет, я уже внимательно там посмотрела. Я подумала, может быть, папка у кого-то другого? Никто не запрашивал в последнее время материалы 2007 года?

– Ну, я точно не помню год, но я забирала несколько папок для профессора Бойда несколько недель назад. Он пока не просил меня вернуть их на место, так что, возможно, они до сих пор у него. Вы хотите, чтобы я…?

Миссис Кэри сняла трубку, чтобы ему позвонить.

– Нет! Нет, все в порядке. Я сама спрошу у него позже. Не хочу его беспокоить. Не волнуйтесь, я с ним свяжусь.

– Днем его не будет, у него лекции в университете.

– Хорошо, спасибо. Идем, Лора.

Они поспешили в кабинет Терри, пока профессор Бойд не вышел.

Позднее тем же утром Лора отправилась в штаб-квартиру полиции, чтобы понаблюдать за Винни, пока он каталогизирует фотографии со вчерашнего вскрытия. Терри тем временем дописывала протокол вскрытия вышибалы. Она оставила дверь открытой, чтобы видеть и слышать, кто приходит и уходит, пока она работает.

Как и следовало ожидать, незадолго до часу дня Терри услышала в коридоре громкий голос Бойда. Она подождала пять минут, давая миссис Кэри время собраться и уйти на обед, а затем направилась в кабинет начальника. Плюс очень пунктуального офис-менеджера – вы всегда можете предсказать, где и когда она будет.

И действительно, ее стул был пуст. На спинке висел запасной кардиган на случай резкой смены температуры. Блокнот и ручка лежали рядом с телефоном. А вот темно-синей сумочки на своем месте – на вешалке рядом с копировальным аппаратом позади стола – не было.

Поняв, что у нее есть возможность осуществить задуманное, Терри быстро проскользнула в кабинет Бойда.

Главный государственный судмедэксперт был большим любителем наблюдать за птицами и ходить в походы. На стенах его кабинета висели искусные фотографии красных коршунов, шилоклювок и клушиц, сделанные во время его экскурсий по горам и озерам Ирландии. Это место также служило святилищем его профессиональных наград и достижений. Терри всегда считала глупым выставлять напоказ каждое свое достижение, но понимала, что это впечатляло его посетителей.

Она остановилась в проходе и огляделась. На тяжелом дубовом столе Бойда стоял довольно внушительный, старый на вид набор для письма, но, к сожалению, больше на нем ничего не было. На резном столе слева стоял микроскоп и лежали аккуратные стопки папок. Создавалось впечатление, что это кабинет выдающегося и важного человека.

Терри внимательно изучила папки на столе. Очень немногие из них выглядели свежими. Как она и подозревала, все они были с отчетами о вскрытиях. Она просмотрела папки: верхние были зелеными, а нижние – розовыми и синими. На одной из синих было написано «Эйлин Маккарти». Бинго.

Розовая папка с надписью «Сестры Джойс» была прикреплена к папке Маккарти канцелярской резинкой. Терри предположила, что это свидетельствует о связи между делами, поэтому взяла и ее тоже, а затем переложила все остальные.

Держа в руках украденные материалы, она подошла к двери и прислушалась. Было тихо, поэтому она осторожно приоткрыла дверь и осмотрелась. Коридор был пуст.

Терри выскользнула из кабинета начальника и направилась прямо к копировальному аппарату. Нервничая и чувствуя опасность, она начала загружать содержимое папок в аппарат. В этот момент на пол вылетела фотография. На нее смотрела молодая женщина с открытыми глазами и широко раскрытым, будто в крике, ртом. Ее длинные светлые волосы разметались по некогда белой подушке.

Терри наклонилась и подняла фотографию. У нее на глазах подушка превратилась в листву, а волосы спутались и смешались с ней. Лицо женщины превратилось в лицо Дженни – более молодое, но такое же испуганное.

Это была ее старшая сестра, которую она оставила тем вечером на лесной тропинке. Терри была капризной младшей сестрой, которая отказалась сделать то, о чем ее попросили, не сомневаясь, что Дженни придет домой следом за ней. До их дома было десять минут ходьбы по освещенной дороге и пять минут быстрым шагом по лесу, но Терри не любила темноту. Обычно Дженни сдавалась под натиском младшей сестры, но на этот раз заставила Терри идти долгой дорогой в одиночестве. Последнее, что видела Терри, когда оглянулась, – как Дженни исчезла в темноте.

Покачав головой, чтобы отогнать воспоминание, Терри быстро закончила загружать листы и нажала кнопку «копировать». Как только последний лист вышел из аппарата, она разложила страницы обратно по папкам, натянула резинку и вернула оригиналы в кабинет Бойда. Направившись к выходу, она услышала шаги в коридоре. Оглядевшись, она заметила стопку пустых бумажных папок на полке за столом миссис Кэри и быстро сунула копии в одну из них как раз в тот момент, когда офис-менеджер поставила на стол свою сумочку.

– Могу я вам чем-то помочь, доктор О'Брайен?

– Нет-нет, мне просто нужны были кое-какие канцелярские принадлежности, но теперь все в порядке.

Терри похлопала по папке и кивнула миссис Кэри.

Прижимая папку к груди, она направилась к своему кабинету и встретила Лору, которая возвращалась с урока по каталогизации фотографий.

– Ты нашла материалы? – тихо спросила Лора, глядя на папку в руках Терри.

– Да. Давай посмотрим и попробуем что-нибудь узнать.

Лора кивнула, и они вошли внутрь.

12

Все изменило упоминание о татуировке.

Терри и Лора просматривали скопированные материалы, передавая страницы друг другу. Во второй папке была информация о двух женщинах – сестрах, убитых в Рингсенде в 2004 году. Терри убрала эти копии в старую желтую папку и отложила в сторону, чтобы они с Лорой сосредоточились на Эйлин Маккарти. Им предстояло разобрать каждый аспект заключения эксперта по вскрытию трупа, записывая все и сопоставляя с телом из Фармлейха.

– Говорю тебе, – сказала Лора через некоторое время, – мне не терпится услышать, что об этом скажет Рейчел Рис. Она, наверное, перевернет дело с ног на голову. Она такая крутая! Хочет добиться справедливости для этих женщин. У нее даже есть такая татуировка на запястье.

Терри подняла взгляд от страницы, которую читала:

– Извини, ты не могла бы немного отмотать назад?

– До какого момента? – спросила Лора, недоуменно глядя на нее.

– Ты упомянула татуировку.

– Да. У Рейчел на запястье тату – слово «справедливость». Она говорит, это послание виновным, что она идет за ними, и жертвам – что она не успокоится, пока они не обретут покой.

– Это большое обязательство.

Терри погуглила Рейчел Рис, нажала «Изображения» и увидела фотографию с пристально смотрящим глазом, служащую обложкой подкаста. На другой фотографии Рейчел была ярко накрашена и одета в элегантное черное кружевное платье. Ее длинные светлые волосы лежали на плече. За спиной у нее висел плакат премии «Лучший ирландский подкаст», и она сжимала в руке тяжелый на вид угловатый трофей.

Терри нажала на фото, а затем перешла по ссылке на сайт. Та фотография появилась снова, а за ней следовал крупный план улыбающейся и целующей награду Рейчел. У Терри в животе все сжалось. Она наклонилась ближе, рассматривая бледные запястья, держащие трофей.

Вот они, написанные курсивом буквы «сть» на тыльной стороне запястья. У Терри не было ни малейших сомнений, что она смотрит на женщину, чье тело было найдено на территории Фармлейха.

– Что случилось? – спросила Лора, увидев выражение лица Терри.

В этот момент у Терри зазвонил телефон. Это был Джон Фрейзер.

– Терри? Нам нужно поговорить. Есть новости о теле из Фармлейха.

– Подожди минуту, – она прижала телефон к груди и попросила Лору сходить за кофе. – Извини. Ты говоришь о Рейчел Рис?

– Что? Откуда ты знаешь? – Фрейзер звучал слегка разочарованно, что она его опередила.

Он объяснил, что ему позвонили по поводу исчезновения женщины по имени Рейчел Рис, жившей в Филсборо. Девушка, с которой она снимала дом, была в отпуске, и, когда она вернулась, к ней вышла недовольная соседка и бесцеремонно сунула ей кошку Рейчел. Рейчел не видели уже несколько недель, и соседка стала подкармливать голодное животное через пару дней после исчезновения хозяйки.

Подруга попыталась связаться с Рейчел, но телефон сразу переключался на голосовую почту. Шесть часов спустя она обратилась в полицию. Рейчел часто отдыхала от работы ведущей криминального подкаста несколько дней или даже недель, но никогда не оставляла кошку без присмотра.

Фрейзер решил, что длинные светлые волосы и телосложение, описанные соседкой по дому, соответствовали характеристикам тела, найденного на территории Фармлейха.

Он зачитал Терри полное описание пропавшей без вести женщины. И закончил на том, что на ее запястье была татуировка «справедливость».

Терри ожидала, что ее ассистентка расстроится, но после короткой тирады об ублюдках, убивающих женщин, и потере женщинами своего лидера Лора сразу перешла в деловой режим. Куда шла Рейчел? Что она там делала? К тому моменту, как она начала высказывать предположения о том, как убийца заманил Рейчел, Терри решила, что с нее достаточно. Она отправила Лору читать свежие судебно-медицинские журналы и делать копии интересных статей, чтобы представить их на следующем собрании по освещению дел. Она надеялась занять ее как минимум на несколько часов.

Лора была права: смерть Рейчел вызывала много вопросов, на которые пока не было ответов. Их поиск был задачей полиции, и сейчас у Терри были другие дела: ей нужно было дописать протоколы токсикологической экспертизы и гистологического исследования, но она никак не могла сосредоточиться. Терри потерла шею сзади и села прямо. В ее голове роились мысли. Достав телефон из кармана, она стала слушать некоторые подкасты Рейчел, чтобы понять, каким человеком она была и что собиралась делать.

Незаметно для Терри пролетело два часа, но она так и не получила больше информации. Насколько она поняла, сначала Рейчел просто пересказывала старые выпуски новостей, но в нескольких последних выпусках наблюдалась смена тона: она перешла к полноценным журналистским расследованиям. Ее наверняка ждало большое будущее.

Терри взглянула сначала на время на телефоне, а затем на гору бумаг, которая ждала ее внимания, но в итоге желание принять горячую ванну и посмотреть очередную глупую передачу пересилило необходимость задержаться на работе. Она сунула папки Джойс и Маккарти под нетипично аккуратную стопку таких же папок на столе, а затем взяла папку с делом Рис и положила ее в сумку. Нужно было все изучить перед конференцией, которая должна была состояться на следующий день.

13

Следующим утром на станции «Кевин-стрит» кипела жизнь. Ничто так не поднимало боевой дух, как новые детали дела. Фрейзер знал, насколько обескураживающим может быть простой в начале любого расследования. Было приятно почувствовать улучшение настроения в комнате.

С обнаружения тела на территории Фармлейха прошло три дня и теперь у полиции было имя. Пора начинать работать на полную мощность. При всех сложностях масштабного полицейского расследования все сводилось к двум главным вопросам: кем была Рейчел Рис и почему ее убили?

Конечно, детали нельзя было обнародовать до официального подтверждения личности, но криминалист Моника Маккензи пообещала, что ее ДНК-лаборатория уделит этому делу особое внимание. Она также прекрасно понимала, что защита данных полицией может быть дырявой, как старое решето, поэтому, чтобы семью Рис не ошеломила пресса, Фрейзер отправился в Донегол накануне вечером с целью сообщить вероятные новости.

Это была самая ненавистная часть их работы – сообщать плохие новости семьям. Родители Рис, благослови их Бог, даже не знали, что возникла проблема. Они думали, что Рейчел была вне зоны доступа, занимаясь расследованием, и ждали, что она появится, когда будет готова. Он увидел шок на лице миссис Рис, когда она открыла дверь ему и другому сотруднику полиции. Полиция, внезапно явившаяся в восемь вечера, – всегда плохой знак.

Семья казалась благополучной, и родители поддержали выбор дочери бросить учебу ради ведения подкаста, хотя понятия не имели, о чем он на самом деле. Они были довольны, когда Рейчел заверила их, что у нее все хорошо. Они не могли спорить с ней, ведь она зарабатывала достаточно, чтобы обеспечить себя, и даже получила пару наград.

Фрейзер провел с ними около получаса, прежде чем отправиться обратно в Дублин. Он оставил с родителями местного полицейского, специализирующегося на работе с семьями, – приятного молодого мужчину, казавшегося разумным и чутким. Пока что потрясенные родители цеплялись за надежду, что жертвой может оказаться не их дочь. Эта искорка надежды угаснет, как только тест ДНК подтвердит личность убитой.

ДНК не лгала и не поддавалась интерпретации – это была либо Рейчел, либо нет. Только результаты этого теста могли сказать наверняка.

Фрейзер осмотрел конференц-зал. Вся его команда присутствовала. Из танатологического отдела была приглашена доктор Терри О'Брайен, а из криминалистического – доктора Мишель Флинн и Моника Маккензи. Он надеялся, что детектив Синнот не появится, но не тут-то было – он влетел в зал с парой семенящих сзади лакеев. Синнот никогда не упускал возможности получить признание за раскрытое дело. По крайней мере, нигде не было видно его коллеги из патологии, профессора Бойда.

Незадолго до десяти утра Мишель Флинн толкнула плечом дверь конференц-зала, неся в руках два стаканчика кофе. Придерживая дверь спиной, она пропустила Терри и Монику. Терри держала стакан обеими руками, словно пытаясь согреться; ее кофе был премиального капсульного бренда – такой продавался рядом с зоопарком. За ней следовала миниатюрная молодая женщина с темными волосами, заплетенными в длинную косу, и тоже несла кофе. Наверное, это была молодая врач, которую Терри просила разрешить привести. Они огляделись в поисках мест. Фрейзер кивнул Винни, который, в свою очередь, жестом пригласил Мишель следовать за ним к стульям на другом конце комнаты.

Фрейзер посмотрел на часы и в последний раз оглядел конференц-зал, а затем постучал ручкой по столу.

– Всем доброе утро, – сказал он и улыбнулся, пока его слова разносились по комнате вместе со стонами нескольких детективов, которые жаловались, что их притащили сюда после ночной смены.

– Большинство из вас, наверное, знает, что у нас есть зацепка по делу об убийстве в Фармлейхе и мы просто ждем результатов ДНК-теста для подтверждения личности жертвы, – продолжил он, после чего на стене за его спиной появилась фотография. – Это, дамы и господа, Рейчел Рис.

Раздались аплодисменты. Все явно были рады, что жертву опознали. Когда шум стих, Фрейзер продолжил рассказывать присутствующим о событиях последних нескольких часов. Он начал с заявления о пропаже человека и визита в дом Рейчел в Филсборо сержанта Мэри Хили, начальника криминалистической группы, с детективами Винни Грином и Бобом Патерсоном. Наконец, он рассказал о своем собственном посещении семьи Рис и о том, что узнал о Рейчел, после чего в комнате стало тихо и всеобщее настроение ухудшилось.

Было полезно напомнить команде, что в центре этого – и любого другого – расследования находится скорбящая семья.

– Я также должен отметить, что мисс Рис была племянницей Эдварда Фаррелли, члена парламента Ирландии и министра финансов. Вы все знаете, что это значит.

Среди собравшихся раздались ропот и разговоры.

– Все верно. На нас будет оказано большое давление, и пресса будет постоянно освещать это дело из-за известности мисс Рис и ее политических связей, – сказал Фрейзер. – По этой причине все должно делаться тщательно и строго по регламенту. Не то чтобы я должен это говорить, но повторить стоит.

Это, казалось, заставило всех замолчать.

Фрейзер кивнул и продолжил:

– Мэри, можешь подробнее описать дом жертвы? Винни, ты готов показать фотографии?

Оба кивнули. Мэри обошла стол и встала рядом с Фрейзером. Снова раздались аплодисменты, которые Мэри быстро прервала криком: «Перестаньте!»

Фрейзер улыбнулся и жестом передал ей слово, а сам сел.

Мэри откашлялась:

– Эдвардианская терраса, следы взлома отсутствуют.

– За исключением дверцы для кошки, – вставил Патерсон, самопровозглашенный шутник детективного отдела.

Раздался легкий смех.

– Спасибо, Боб. Мэри? – Фрейзер пригласил ее продолжить.

– Как я уже сказала, никаких следов взлома не было. Следов борьбы тоже не было. Отсюда следует вывод, что ее убили не здесь. Мы в основном сосредоточились на спальне жертвы, которая, похоже, также служила ей домашним кабинетом. Там очень чисто и опрятно.

– Как у тебя, Мэри, – раздался голос сзади.

На этот раз послышался коллективный вздох. Мэри проигнорировала шутника.

– Это подтвердила, – она посмотрела в свой блокнот, – Мэгги Стил, ее соседка. Она сказала, что Рис была организованной и хранила все свои бумаги в старомодном серванте в своей комнате. Мы все оттуда забрали. А ее ноутбук пропал – она обычно держала его на туалетном столике и не любила брать с собой.

Мэри и Винни показывали фотографии с места преступления. Фрейзер периодически вклинивался, распределяя задачи между членами команды. Как только Мэри дала понять, что закончила, Фрейзер взял бразды правления в свои руки:

– Все знают, что нужно делать?

Последовали всеобщие кивки и тихое ворчание. Затем Фрейзер обратил внимание на трех докторов на противоположном конце стола.

– Добро пожаловать, доктора. Во-первых, спасибо, доктор Маккензи, что уделили особое внимание этому делу. Крайне важно провести опознание как можно скорее.

Моника Маккензи улыбнулась и ответила:

– Мы сделаем все возможное. Доктор Флинн занимается этим, поэтому будет лучше, если вы будете общаться с ней напрямую. Это избавит нас от бюрократии.

– Благодарю вас, доктор Маккензи. У вас какие-нибудь новости, доктор Флинн?

Маккензи слегка толкнула Мишель, и та вскочила, пошатнувшись и уронив стул назад. Она покраснела. Мишель была одной из лучших ученых, с которыми Фрейзеру доводилось работать, но детектив заметил, что ей неловко выступать перед аудиторией.

Мишель подняла стул и прокашлялась.

– Я… ну, я работала над уликами, собранными в доме в Филсборо, и над мазками, взятыми во время посмертного исследования Рис. – Ее голос слегка дрожал, но теперь, когда она стояла на ногах, Мишель, казалось, почувствовала себя увереннее.

– Как долго ждать результатов, доктор Флинн? – спросил Фрейзер.

– Эм, окончательный ответ должен быть завтра.

– Лучше сегодня, но это не так уж и плохо, – вздохнул Фрейзер.

– Я… могу сказать, что женщина, найденная в Фармлейхе, мертва около трех недель.

Фрейзер это записал.

– Это уже что-то. Что-нибудь еще?

– Ничто не указывает на то, что это не Рейчел Рис.

Фрейзер заметил недоумение на лицах некоторых членов его команды, вызванное выбором слов.

– Перефразируя ваши слова, все, что вам известно на данный момент, совпадает с версией о том, что тело из Фармлейха принадлежит Рейчел Рис?

Мишель неловко кивнула и села, явно обрадовавшись, что ее участие в собрании закончилось.

Терри выступала следующей. Она, очевидно, привыкла объяснять детали своей работы неспециалистам, поэтому полицейские быстро уловили суть ее находок. Жертву задушили, скорее всего, не на месте обнаружения тела – в канаву ее сбросили уже после смерти. Орудие убийства искать смысла не было – все указывало на то, что это сделали руками.

– Вероятно, ее застали врасплох. Нет никаких следов борьбы или травм, полученных при самообороне.

– Она могла быть в машине? – спросил краснолицый детектив в задней части зала. – Многие возят девушек в парк для секса.

Терри повернулась к мужчине, задавшему вопрос, и пристально посмотрела на него:

– Уже установлено, что она ведущая подкаста, а не проститутка.

Фрейзер с некоторым удовольствием наблюдал, как лицо мужчины покраснело и он пробормотал нечто неразборчивое. Он был одним из приближенных Синнота, членом старой гвардии, которая все еще жила в ушедшей эпохе. Фрейзер быстро вмешался.

– Есть ли признаки сексуального насилия? – спросил он Терри, зная, что она ответит.

– Никаких предметов одежды не пропало, бюстгальтер и трусы были на месте, но на них присутствовали разрывы, которые могли быть оставлены дикими животными. Кроме небольшого синяка на передней стенке влагалища, значительных повреждений в области гениталий не было. Она мертва уже давно, поэтому другие незначительные признаки могут быть неочевидны. Я не располагаю большим количеством данных. Хотя синяк может указывать на недавний половой акт, я не могу утверждать, что она была изнасилована. Но и исключить это тоже не могу. Это все, что я могу сказать. А, и еще кое-что необычное: ее ударили ножом.

Послышалось бормотание, и одна фраза – особенно четко: «Разве она говорила, что женщине нанесли ножевые ранения? Я что-то упустил?»

– Это было сделано не с целью убить, а уже после смерти. Чем-то острым вроде кинжала.

После этой сенсационной новости Фрейзер поблагодарил ее и заглянул в свои записи, чтобы убедиться, что все охватил. Он знал, что его команда рвалась приступить к работе, как и он сам. Им еще многое предстояло сделать.

Вдруг Фрейзер скорее услышал, чем увидел, как встал старший детектив-суперинтендант Синнот. Его сердце сжалось.

– Благодарю, старший инспектор Фрейзер. Пока что вы молодец. – Синнот обратил свое внимание к собравшимся и добавил: – А теперь, прежде чем вы все исчезнете отсюда…

Он улыбнулся, но в зале было тихо. Все внимательно смотрели на него. Синнот был убежден, что подчиненные его почитают, и Фрейзер не собирался его разубеждать. Но его, скорее, боялись. А некоторые презирали.

Никто не отрицал, что он был очень эффективным детективом. Однако как лидер он был не так успешен.

Синнот хлопнул рукой по столу.

– Я верю, что вы будете непредвзяты и сделаете все возможное, – сказал он и обратился к Фрейзеру: – А вы наверняка уже составляете список подозреваемых. Позволите?

Фрейзер кивнул, откидываясь на спинку стула. Синнот собирался высказаться, и он ничего не мог с этим поделать.

Синнот снова обратился к присутствующим:

– После данных о результатах вскрытия я хотел бы обратить ваше внимание на одно имя: Фрэнк Кливер. Для тех из вас, кто слишком молод, чтобы помнить, рассказываю: он был главным подозреваемым в убийстве Эйлин Маккарти в 2007 году – одном из дел, которое освещала мисс Рис. Кливер – известный насильник, и мы знаем, что он бывает в парке. Его так и не осудили по делу Маккарти из-за недостатка доказательств, но в итоге он все же оказался в тюрьме, пусть и по другому обвинению. Он вышел на свободу шесть недель назад, и теперь еще одна молодая женщина убита. Вы своими ушами слышали, как милый доктор, – он кивнул в сторону Терри, – сказала, что жертва могла быть изнасилована. Есть ли связь между Кливером и Рейчел Рис? Я хочу знать. Держите его имя в голове и выясните все, что можете.

Синнот хлопнул в ладоши, давая присутствующим понять, что им нужно шевелиться, а затем вышел из зала, не оглядываясь.

14

Вернувшись в отдел судебной патологии, Терри проскользнула по черной лестнице в свой кабинет. Она села за стол и достала из сумки записи об убийстве в Фармлейхе, а затем взяла копию дела Эйлин Маккарти со стола.

Она могла наизусть воспроизвести протокол о вскрытии Рейчел Рис хоть задом наперед, поэтому отложила его в сторону и потянулась к одной из полок позади себя, чтобы достать чистую тетрадь из аккуратной стопки, сформированной Лорой. Рядом лежали тетради, в которые она записывала свои выводы и мысли о каждом случае смерти, с которым ей приходилось иметь дело после переезда в Дублин, в хронологическом порядке. Раньше они были разбросаны по кабинету как попало, и Терри пришлось признать, что порядок ей нравился.

Ее тетради из Бостона и Глазго хранились в большой коробке в отцовском гараже. Уезжая из Шотландии, она собрала их, бормоча, как ужасно будет, если они попадут не в те руки. Бостон стал для нее боевым крещением. Ей предложили ординатуру в Бостонском отделении судебно-медицинской экспертизы, после того как она окончила магистратуру по гистопатологии в Глазго.

Перестрелки были ежедневным явлением в Бостоне, и Терри потеряла счет убийствам, с которыми ей довелось иметь дело. Через пару лет ее переманило Отделение судебно-медицинской экспертизы Глазго и она вернулась в родной город, очень обрадовав этим отца. Там по выходным ее занимали жертвы нападений с ножом, а не перестрелок.

Все коллеги Терри работали полностью в цифровом формате, но ей нравилось изливать свои мысли на бумагу. Возможно, это было следствием ее детской привычки регулярно вести дневник – если что-то не было записано, значит, этого не произошло. Тетради Терри с подробными наблюдениями были для нее гораздо ценнее официальных протоколов, которые становились частью доказательств при расследовании любой смерти.

Когда Терри училась в школе, учитель арифметики говорил, что правильный ответ – это только половина успеха. Ты получаешь отметки за то, как ты пришел к ответу, даже если он оказался неверным. И, боже мой, это применимо и к судебной патологии, где часто нет однозначно верного или неверного ответа.

В этих тетрадях хранились размышления Терри. Если кто-то спросит ее об ответе десять лет спустя, она сможет обратиться к этим записям и в подробностях объяснить, почему пришла к тому или иному выводу.

Терри положила чистую тетрадь на стол перед собой, аккуратно написала в центре обложки «Эйлин Маккарти, февраль 2007» и указала сегодняшнюю дату в верхнем левом углу. Затем она открыла протокол, взятый из кабинета Бойда, и, следуя своей обычной процедуре, прочитала его от начала до конца, делая заметки и отмечая повреждения на приблизительной схеме тела. Ранее она сравнила и сопоставила смерти Рейчел и Эйлин. Теперь пришло время сосредоточиться только на Эйлин и на том, что именно с ней произошло.

Эйлин Маккарти была найдена мертвой в постели в своем доме. Ей нанесли около двадцати ножевых ранений, в основном в область груди. Бойд также описал несколько порезов на ее лице и руках.

Терри обратилась к разделу «Травмы от ударов тупым предметом». Там упоминались ссадины и кровоподтеки на шее, а также поврежденные хрящи гортани.

Первое сходство с делом Рейчел Рис.

Она перешла к странице «Внутренние органы». Сердце было проколото, и на легких было несколько ножевых ранений, а в грудной полости – много крови. Однако повреждения с левой стороны груди, описанные Бойдом, казались поверхностными. В мягких тканях в области ребер были кровоизлияния. Терри изучала схему тела, пытаясь понять характер травм. Не возникало никаких сомнений в том, что Эйлин боролась с нападавшим и, конечно же, многие ножевые ранения могли оказаться для нее смертельными. Однако ее, как и Рейчел Рис, задушили.

Терри закрыла глаза. Она представила, как на лежащую в постели Эйлин нападает мужчина – да, она была уверена, что это был мужчина, – держащий в руке нож, нависающий над ней и использующий свой рост и положение в качестве преимущества.

Эйлин старается выхватить нож, отчаянно пытаясь спастись. Он режет ей руки, но она продолжает сопротивляться. Преступник забирается на кровать и садится на Эйлин сверху. Ее ребра сгибаются под его весом и в итоге ломаются, а боль пронзает ее тело с каждым вздохом. Убийца бросает нож, хватает Эйлин за шею и сжимает изо всех сил, пока ее тело не обмякает. Ее кадык ломается. Она борется за каждый вздох, и, поскольку мозг медленно лишается кислорода, боль ослабевает… и вдруг Эйлин начинает приходить в себя. Преступник паникует из-за того, что она не умирает, поэтому поднимает нож и вонзает его в Эйлин снова и снова, пока она не замирает.

Терри представила себе одиночество и ужас этих последних моментов, как и много раз прежде. Доказательства создают картину, которая не может не воплотиться в ее воображении. Именно это побуждало ее делать все возможное для каждой жертвы. И это же стало одной из причин ее проблем в Глазго, помимо ее конфликтов с полицией.

Начальник Терри сказал ей, что она перегнула палку, когда отругала гистологов за задержку в подготовке препаратов, необходимых для установления точной причины смерти, и что она слишком многого требовала от коллег. Однако она не была с этим согласна. Иногда приходится прилагать дополнительные усилия. Терри не просила от других того, чего не ожидала от себя.

Конечно, была одна картина с места преступления, которую она не хотела себе представлять. И это были последние минуты жизни Дженни. Ей сказали, что Дженни задушили. Отец так и не смог сообщить ей, что ее изнасиловали, – она узнала об этом из версии СМИ о том, что, вероятно, произошло. Однако СМИ не знали – никто не знал – наверняка.

Шотландская полиция никогда не разглашает подробности незакрытого дела без веской причины. Поэтому, пока Терри не увидит официальный протокол посмертного исследования и напечатанное описание травм Дженни, она никогда не вообразит себе ее смерть. Вот почему она сопротивлялась желанию найти тот протокол, когда работала в Отделе судебно-медицинской экспертизы в Глазго. Увидеть его означало бы почувствовать боль Дженни.

Терри перешла к последней странице протокола вскрытия Эйлин Маккарти. Бойд указал в качестве причины смерти ножевые ранения сердца и легких, даже не упомянув в своих выводах травмы шеи или груди. Промолчал он и о возможности сексуального насилия. Это всегда было первым, о чем Терри думала, когда имело дело с любой убитой женщиной. Эйлин лежала в постели и была задушена. Секс как мотив следовало рассмотреть.

Кливер был известным насильником – секс был его мотивом нападения на женщин. Не имелось веских доказательств, что Рейчел Рис подверглась сексуальному насилию, но Терри его не исключала. К счастью, суды теперь признавали, что не у всех жертв изнасилования были ужасающие травмы. Более того, если женщина вела половую жизнь и особенно если у нее были дети, повреждений половых органов часто вообще не было. Зачастую все сводилось к уликам: была ли сперма во влагалище, и если да, то можно ли установить личность ее обладателя?

Терри сталкивалась с некоторыми застенчивыми врачами-мужчинами, которые избегали работы с интимными областями женского тела. Полиция иногда была столь же сдержанна. Если женщину убили, зачем мутить воду, приплетая сюда сексуальное насилие? Зачем упоминать то, что, в отличие от убийства, невозможно доказать?

Вверху противоположной страницы Терри написала: «Дальнейшие действия: 1) попросить Мишель ускорить работу с вагинальными мазками Рейчел Рис; 2) проверить, какие улики были получены с тела Эйлин Маккарти».

Darmowy fragment się skończył.