Czytaj książkę: «Озеро все помнит»

Название: Озеро все помнит

Автор(-ы): Загадка

Ссылка: https://author.today/work/595182

Пролог

У ворот Университета № 1 Центральной Корпорации Ирговии притормозил дорогой автомобиль.

Охрана узнала машину ещё на подъезде. Тяжёлые кованые створки ворот начали расходиться заранее, и автомобиль, почти не снижая скорости, плавно въехал на территорию кампуса. Миновав ухоженные аллеи и учебные корпуса, он остановился у административного здания.

Водитель первым выбрался наружу и поспешил открыть заднюю дверь.

Из машины вышла высокая женщина лет тридцати семи. На ней был строгий деловой костюм без единого броского украшения. Однако эта нарочитая простота говорила о её положении куда убедительнее любых драгоценностей.

Следом появилась женщина с цепким взглядом профессионального телохранителя. Она двигалась плавно и уверенно, как человек, привыкший замечать угрозу раньше остальных. Последней из автомобиля вышла девочка лет тринадцати. Её одежда была столь же дорогой, как и костюм первой дамы, она с любопытством оглядывалась по сторонам.

Селеста Лин окинула взглядом главное здание университета.

— Надеюсь, нас уже ждут, — спокойно произнесла она.

Телохранитель едва заметно улыбнулась. Глава корпорации первой прошла к приветливо распахнувшимся перед ней дверям. Ее встретил седой представительный мужчина, сдержанно и с достоинством приветствовавший ее и ее спутниц.

— Пройдемте в кабинет, надеюсь, вы подготовили все бумаги, которые я перечислила. — не отвечая на приветствие, сказала Селеста.

— Безусловно, дарна, всё готово. — ответил мужчина и последовал за посетительницей, которая уверенно шла по коридору.

В кабинете директора она по-хозяйски расположилась за его столом, телохранительница села в кресло, стоявшее возле двери, девочка подошла к матери. Мужчина торопливо подвинул ей стул. Они принялись увлечённо перебирать приготовленные для них бумаги. Одни откладывали, другие оставляли. Наконец перед ними остались всего три пластиковые папки.

— Эти трое не должны пройти обязательное тестирование. Приказы о переводе их в Кадетские училища подготовите сами. После передадите моему секретарю, в какие именно их перевели. — женщина постучала ярко накрашенным ногтем по столу.

Мужчина взглянул на выбранные личные дела студентов и попытался робко возразить.

— Дарна Лин, но это одни из лучших студентов...

Женщина окинула его тяжёлым взглядом, и директор моментально сник.

— А теперь покажите мне ваше заведение, хочу лично взглянуть, за что я плачу такие деньги.

— Если вы позволите, дарна Лин, то я бы предложил для вашего удобства передвижение по территории университета на одном из электрокаров. — вежливо предложил директор.

— Да, распорядитесь. — снисходительно согласилась Селеста.

Мужчина отдал по селектору нужное распоряжение, и пока высокопоставленная гостья ждала обещанный транспорт, молодой секретарь внёс поднос с прохладительными напитками и свежей выпечкой. Селеста оказалась достаточно въедливой особой, она подробно расспрашивала о том, куда были направлены выделенные средства, потребовала направить отчёты об этом на электронную почту Конгломерата. Наконец тот же секретарь сообщил о поданном транспорте.

Следующие полтора часа прошли в осмотре учебных корпусов, лабораторий и тренировочных площадок. Селеста задавала вопросы преподавателям, просматривала отчёты, проверяла оснащение аудиторий и осталась вполне довольна увиденным. Университет не зря считался одним из лучших в стране. Они уже возвращались к административному корпусу, когда с соседней площадки донеслись команды преподавателя.

— Что там? — спросила Оливия.

— Сдача физических нормативов, дарна. Для всех студентов первого и второго курсов.

— Обязательных? Даже для гуманитариев?

— Разумеется. Мужчина должен поддерживать хорошую физическую форму независимо от будущей профессии.

Глаза у девочки загорелись.

— Я хочу посмотреть, — требовательно сказала она.

Их провели к спортивной площадке. Некоторое время все наблюдали за тренировкой, внимание женщин привлёк темноволосый улыбчивый студент. Закончив упражнения, он стал на руки и попытался пройтись по площадке. Сделав несколько шагов, потерял равновесие и упал. Парень весело расхохотался над собой. Селеста пристально его рассматривала, потом вопросительно повернулась к директору.

— Да, это один из тех ребят, чьи личные дела вы отобрали. — мужчина подтвердил её догадку.

Женщина удовлетворённо кивнула и направилась к машине.

Директор, вернувшись к себе, взял отобранные папки в руки и с грустью пересмотрел их. Рикардо, Огнен и Микаэл... Одни из лучших учеников, если бы не странная прихоть главы Конгломерата, ребят ждало блестящее будущее. Рикардо — блестящие способности к медицине, Огнен — прекрасный аналитик, отличные способности к иностранным языкам, Микаэл — точные науки... Вздохнув, мужчина собрал личные дела и вызвал секретаря.

— Сорен, подготовь приказы о переводе этих студентов в кадетские училища как не прошедших обязательное тестирование. — он устало указал на лежащие перед ним папки.

Молодой человек удивлённо поднял брови.

— Личное распоряжение дарны Лин. — директор раздражённо ответил на незаданный вопрос и уже тише добавил: — Надеюсь, ты понимаешь, что распространяться об этом не стоит?

Секретарь кивнул.

***

Огнен держал планшет с результатом обязательного тестирования и не верил своим глазам. «Тест провален». Два коротких слова горели красным цветом посреди экрана. Этого просто не может быть. Он не раз проходил подобные тестирования, знал требования, готовился. Да, вопросы отличались немного, но принцип оставался тем же. Он был уверен, что справился не хуже однокурсников. Тогда почему? Парень снова перечитал результат, словно надеясь, что тот изменится. Не изменился. В груди неприятно похолодело.

— Всем студентам, не прошедшим тестирование, собраться в четырнадцатой аудитории. Там вы получите документы о распределении в другие учебные заведения Конгломерата, где ваши способности получат наилучшее развитие.

Чувствуя себя последним неудачником, парень поплёлся в названную аудиторию. К своему удивлению, он был не один: ещё четверо сокурсников оказались с ним вместе в одном кабинете. Ребята подавленно молчали. Ждать пришлось около часа; за это время никто не проронил ни слова — говорить было просто не о чем. Наконец в класс вошёл Сорен, секретарь директора. Он называл имя студента, теперь уже бывшего, и отдавал личное дело с приказом о переводе. Огнен бегло прочитал приказ, и глаза его от удивления полезли на лоб. Кадетское училище? Это ошибка? Там ребята учатся с десяти лет, там совершенно другие требования. Парень протянул секретарю предписание:

— Это какая-то ошибка?

— Ошибки нет, — сухо ответил Сорен. На мгновение показалось, будто он хочет сказать что-то ещё, но следом его взгляд похолодел, и секретарь продолжил: — В течение суток за вами приедет транспорт и доставит на новые места учёбы. У вас есть время собрать личные вещи и попрощаться.

Выдав эту информацию, мужчина покинул аудиторию.

***

Прошло меньше одного дня с момента объявления результатов тестов, а жизнь Огнена круто изменилась. Он стоял в огромном вестибюле кадетского корпуса, растерянно оглядываясь по сторонам. Вместо привычного костюма на нём была форма, напоминающая военную, вместо стильной причёски — коротко остриженные волосы, а главное — вместо той жизни, что он давно себе представлял, полная неизвестность.

В помещение вошли ещё трое подростков: они были шире в плечах, с более уверенными движениями, а главное — не выглядели растерянными, как он. Ребята подошли к нему.

— Ты сюда тоже переводом? — довольно улыбаясь, спросил один из них.

— Да, — коротко ответил Огнен.

— А чего тогда такой кислый, будто разжаловали? Отсюда телохранителей в лучшие семьи Конгломерата берут. Представляешь? — глаза парня горели неподдельным восторгом. — А они по всему миру путешествуют, и везде с охраной. Ты только представь: увидеть целый мир! Мы об этом в прежнем училище даже не мечтали.

— Может, ты и прав, — вздохнул парень и представился: — Огнен.

— Майки.

— Бор.

— Рафаэль.

Представились остальные.

В холл вошли несколько мужчин. Один из них кивнул седому, среднего роста, с заметной хромотой:

— Твои подопечные, Петар, уже прибыли.

Названный Петаром окинул парней взглядом, задержав его на мгновение на Огнене, и кивнул:

— Следуйте за мной.

Их привели в просторное помещение с рядами коек. Мужчина кивнул на четыре пустые, стоявшие немного отдельно от остальных:

— Ваши места, располагайтесь.

Огнен почти с ужасом огляделся: прежде у него была своя комната, он никогда не спал в одном помещении с другими ребятами. Петар заметил его состояние и кивнул на койку, стоявшую в углу и от этого выглядевшую несколько обособленно:

— Занимай это место, парень, — и отечески похлопал его по плечу. — Сегодня осваивайтесь, завтра приступаете к занятиям. Если что непонятно — спрашивайте у меня или у старшего вашей группы.

Так у Огнена началась жизнь на новом месте. Он оказался самым слабым из группы: не хватало слишком специфических знаний, которых в высшей школе просто не давали, считая, что они им никогда не пригодятся. Парень не знал ни марок, ни обслуживания всевозможного оружия, ни деталей машин. Ему, привыкшему до этого быть в числе лучших, трудно давалось осознание обратного. Он ожидал насмешек от одногруппников, поэтому ни с кем не сближался, полностью погрузившись в занятия. Он пренебрегал сном, отдыхом — лишь бы хоть немного сравняться с остальными. Пока в конце концов буквально не начал валиться с ног от нервного истощения.

Как-то Петар заметил его ночью в библиотеке: парень, обложившись книгами, изучал элементарные для остальных вещи.

— Ты почему не спишь? — удивился куратор и взял один из учебников. Прочитав название, он хмыкнул и презрительно добавил: — Всё время удивляюсь, как тебя с такой подготовкой направили к нам? Я буду требовать перевода для тебя куда-нибудь туда, откуда тебя прислали.

Тут привитая в университете Огнену выдержка изменила ему — то ли от постоянной усталости, то ли от презрительного тона наставника. Он встал из-за стола и тихо, но яростно ответил:

— Я буду только счастлив, если меня переведут обратно. Но вряд ли у вас это получится. — он нервно вздохнул. — Никак не могу понять, за что это сделали со мной и почему. До этого года не сдавших тест просто переводили на другие факультеты в университете. Чем мы с ребятами так провинились и где, что нужно было так поступить с нами? Я знаю в совершенстве ханарский и валиссийский языки, знаю все двадцать семь пунктов мирного трактата Хао-Мира и знаю, почему и под влиянием чего он их написал. Но я никогда не видел вживую ни оружия, ни деталей моторов. Почему?..

Его злой голос становился всё громче и на последнем слове сорвался на крик. Парень сел на стул и обхватил голову руками. Послышался судорожный вздох. Он посидел, приводя голос и чувства в норму, и тихо сказал:

— Извините, я не должен был срываться.

Петар, удивлённый вспышкой обычно сдержанного и молчаливого Огнена, спросил:

— Откуда тебя перевели?

— Вы не видели моих документов?

— Обычно они хранятся у начальника корпуса. — будто оправдываясь, сказал наставник.

— Университет номер один Конгломерата, — мрачно ответил парень.

Мужчина удивлённо поднял брови и присвистнул.

— Вот что, парень, ложись спать. Это приказ, — добавил он жёстче. — Если ты свалишься с ног или пойдёшь с ума от усталости, лучше не будет. Ты сейчас идёшь, ложишься и спишь, пока не встанешь сам…

— Но режим? — возразил Огнен.

— Сейчас он тебя не касается. Я отвечаю за твоё здоровье и жизнь. Поэтому считай это приказом. Я скажу дежурному, чтобы он проследил, чтобы тебя не трогали.

Парень аккуратно собрал учебники и отправился в спальню. Петар не обманул: он проснулся сам только после полудня. И когда явился на занятия, внутренне готовый к новым тычкам и насмешкам, то сильно удивился, когда их не было. Зато те, кто учился здесь с самого начала, взяли над ним своеобразное шефство и теперь помогали, просто и толково объясняя и показывая на деле всё то, что Огнен самостоятельно изучал по учебникам.

Программу обучения удалось догнать в течение года; в течение этого же времени окрепли и наросли мышцы, а кожа на руках огрубела и покрылась мозолями. Учиться стало легче.

Так прошло шесть лет — до финального тестирования и распределения на место будущей службы.

Огнен удивился, когда его, середняка по всем показателям, распределили служить в личной охране главы Конгломерата Лин. Способности к анализу никуда не делись, и, сопоставив факты своего внезапного и необоснованного перевода, парень пришёл к выводу, что он чем-то заинтересовал главу Лин, но свои выводы оставил при себе.

***

Таима, старший телохранитель и по совместительству помощница Селесты Лин, взяла пушистый халат и подошла к лесенке, ведущей из бассейна. В воде неспешно плавала глава Конгломерата. Селеста медленно подплыла к краю и, не торопясь, вышла из воды. Таима молча протянула ей халат.

— Приехал один из тех ребят, — буднично сообщила она.

— Один? Где остальные? — брови Лин сошлись на переносице, в голосе зазвучала настороженность.

— Погибли. Ещё в первый год после перевода.

Таима произнесла это тихо, почти без интонации, но в тишине комнаты слова прозвучали особенно тяжело.

— Сел, скажи, зачем? — осторожно спросила помощница. — Они могли спокойно доучиться, а потом ты могла бы предложить им войти в семью…

— Вот именно — предложить! — Селеста резко оборвала её, и в голосе прорвалось давно копившееся раздражение. — А эти засранцы вертели бы носами, решая, достойна ли семья Лин того, чтобы один из них стал мужем Оливии. Потом могли бы потребовать развода. Ты же знаешь: на выпускников моего университета чуть ли не очередь выстраивается из матерей, мечтающих заполучить умного и здорового отца для будущих наследниц.

— Ну и что? — всё ещё не понимала Таима.

— А то! — Селеста сделала паузу, пытаясь взять себя в руки. — Я не хочу, чтобы в моей семье был ещё один развод. Мне вполне хватило истории с отцом Селесты, с этим мелким гадёнышем! — она выругалась сквозь зубы.

Она на мгновение прикрыла глаза, словно отгоняя неприятные воспоминания, и продолжила уже спокойнее:

— К тому же брак Оливии с простым телохранителем улучшит наш имидж. Люди перестанут шептаться, что Корпорация Лин смотрит только на элитных выпускников и пренебрегает обычными мужчинами.

— Но гибель мальчиков… — снова попыталась возразить Таима.

— Я каждый год плачу за обучение тысяч мальчишек! — голос Селесты зазвенел от сдерживаемых эмоций. — Думаю, я имею право заранее выбрать троих кандидатов для дочери.

Она глубоко вдохнула, будто пытаясь остудить закипающий гнев, и добавила:

— Тай, пойми, я хочу для дочери лучшего. Что плохого в том, что я, как мать, заранее позаботилась о том, чтобы у неё был красивый, здоровый, умный муж, который будет обязан ей всем? В чём я не права?

Селеста замолчала, погрузившись в собственные мысли. Спустя минуту она заговорила снова, и теперь в её голосе звучала холодная расчётливость:

— Только нужно воспитать его для Оливии. — Она подняла руку, останавливая готовую что-то сказать Таиму. — Понимаю, что он уже воспитан, но недостаточно. Мне нужно, чтобы он видел своё спасение только в браке с Оливией. Тут я надеюсь на тебя и Валиссию. С ней я поговорю позже. Воспитать, — Селеста выделила это слово, чеканя каждый слог. — Не сломать.

— Я поняла, Селеста. Сделаем, — коротко ответила Таима, пряча за внешней невозмутимостью тревогу.

***

Огнен коротал время в тренажёрном зале. Пот струился по спине, мышцы гудели от напряжения, но он упорно отсчитывал подходы. Разгорячившись, он скинул футболку и продолжил тренировку. Физическая усталость не мешала мыслям снова и снова возвращаться к тому, что произошло с ним и его друзьями по университету.

Рикардо и Микаэл погибли, не сумев приспособиться к учёбе в кадетских корпусах. Скорее всего, им просто не повезло — не встретился такой инструктор, как Петар, который сумел вовремя разглядеть его растерянность и помочь.

— Новенький? — раздался рядом низкий, бархатистый, но от этого не менее властный женский голос.

Огнен резко вскочил с тренажёра и замер, почтительно склонившись. Перед ним стояла женщина лет сорока с властным выражением лица. Её почти белые волосы были туго стянуты в строгую причёску, подчёркивающую хищные черты лица.

— Мальчик, — протянула она, и от этой интонации по спине пробежал холодок. Женщина провела кончиком ногтя по его груди, и Огнен усилием воли заставил себя не отшатнуться. — Ты знаешь, мальчик, куда ты попал?

— В дом главы Конгломерата Лин, — ответил он ровным голосом, хотя внутри всё сжалось.

— Ты прав. — Она чуть склонила голову набок, изучая его, словно редкий экспонат. — А ты знаешь, что мы все здесь — одна большая семья? И, как во всякой семье, мы заботимся о своих членах. Ты ведь знаешь, что мы выплачиваем самую щедрую пенсию своим ветеранам?

— Да, эрна, это все знают, — подтвердил Огнен, не поднимая глаз.

— Мы щедро платим, но мы и много требуем, — женщина медленно обошла его вокруг, и каждый её шаг отдавался в сознании парня тяжёлым эхом. Она провела ногтем между его лопаток, и на коже тут же выступила россыпь мелких мурашек. — Мы строго наказываем провинившихся.

Она сделала паузу, давая словам осесть в воздухе, пропитанном запахом пота и металла.

— Поркой. Скажи, мальчик, ты знаешь, для чего нужна боль?

Огнен на секунду задумался, взвешивая каждое слово:

— Она сигнализирует, что организму может быть причинён необратимый вред.

— Неправильно, мой хороший, — снова протянула женщина, и её голос обволакивал, как липкий туман. Она вновь провела ногтем по его груди, оставляя едва заметную красную полоску. — Боль нужна, чтобы запомнить свою ошибку и больше её не повторять.

— Не буду больше отвлекать тебя. Занимайся, — наконец сказала Таима после небольшой паузы и, развернувшись, направилась к выходу. Её шаги звучали глухо и размеренно, словно отсчитывая последние секунды передышки.

Огнен смотрел ей вслед, чувствуя, как постепенно отпускает напряжение, сковывавшее мышцы. Но разум продолжал работать, складывая разрозненные кусочки в тревожную картину. Наконец, когда фигура женщины уже почти растворилась в полумраке коридора, он решился:

— Уважаемая эрна, зачем я должен бояться?

Женщина на мгновение замерла, будто наткнувшись на невидимую преграду. Она не обернулась, но голос её, когда она заговорила, звучал едва слышно, почти шёпотом:

— Умный мальчик.

И ушла, не сказав больше ни слова.

Глава 1

Яркий свет хрустальных люстр освещал огромный зал, в котором собрались матери богатейших семей Ирговии. Сегодня дарна Селеста Лин праздновала день совершеннолетия своей дочери и наследницы Оливии.

Высокие своды дворца терялись в полумраке под потолком. Между колоннами из белого мрамора тянулись гирлянды живых серебристых цветов, привезённых с северных плантаций семьи Лин. Их сладковатый аромат смешивался с запахом дорогих духов, вина и свежей выпечки. Стены украшали картины с изображением основательниц рода, каждая из которых смотрела на присутствующих с высокомерным спокойствием.

Множество нарядных гостей неспешно прогуливалось по богато украшенному залу. Женщины демонстрировали последние достижения лучших модельеров столицы: длинные платья переливались драгоценной вышивкой, ожерелья из редких камней искрились при каждом движении. Мужчины держались чуть скромнее, хотя и их костюмы стоили целое состояние. Большинство из них сопровождали своих матерей, жён или покровительниц, стараясь не привлекать лишнего внимания и выглядеть достойно.

Играла тихая музыка. Небольшой оркестр расположился на балконе второго яруса, скрытый среди декоративных растений. Вышколенная прислуга бесшумно и ловко сновала между приглашёнными, разнося напитки и лёгкие закуски. Почти не выделяясь из массы нарядных людей, медленно прохаживались мужчины и женщины — личная охрана семьи Лин. Те же улыбки, внешне расслабленные движения, только цепкие внимательные взгляды по сторонам могли подсказать дотошному наблюдателю, кто именно перед ним.

Огнен стоял возле одной из колонн и наблюдал за гостями. Его взгляд задержался на молодом человеке, излишне нервно косившемся по сторонам. Телохранитель слегка напрягся, но парень нашёл глазами элегантно одетую даму, облегчённо улыбнулся и поспешил к ней. Та несколько раз сильно дёрнула его за ухо, парень виновато опустил голову, а стоявшие рядом женщины одобрительно рассмеялись.

Когда в зал вошли Селеста и Оливия, разговоры стихли почти мгновенно.

Дарна Лин выглядела именно так, как и должна выглядеть одна из самых влиятельных женщин Ирговии. Её серебристое платье было строгим и одновременно роскошным, а осанка оставалась безупречной даже после нескольких часов торжества. Рядом с ней шла Оливия.

Сегодня наследница впервые предстала перед обществом как взрослая женщина рода Лин. На ней было платье глубокого синего цвета, подчёркивающее тёмные волосы и светлую кожу. Она улыбалась гостям спокойно и уверенно, хотя Огнен заметил лёгкое напряжение в её глазах. Впрочем, это было неудивительно — сотни взглядов следили сейчас только за ней.

Музыка заиграла громче, торжественная часть вечера закончилась, начались танцы. Молодёжь развлекалась в своём кругу, женщины постарше — дарны и матери семейств — завели разговоры о бизнесе. Среди них появились старшие мужчины, имеющие право голоса почти наравне с женщинами.

Огнен скользнул взглядом по залу и невольно задержался на объективе камеры, замаскированном под украшение у колонны.

Рядом с Оливией появилась девушка, которую Огнен увидел впервые за весь вечер. Она нервно оглядывалась и будто кого-то ждала. Охранник насторожился. Из-за спин гостей появился бледный парень с какими-то шальными глазами, увидел девушку и прямиком пошёл к ней. Девушка отошла за одну из колонн, парень подошёл и почтительно склонил голову. Они были похожи на любовников, решивших тайно встретиться, но что-то в их поведении настораживало.

Незнакомка мимолётно обняла своего собеседника, и в тот же миг в зале на секунду погас свет. Раздался возглас: «Дарна Селеста, вас просят к телефону!»

Девушка вышла из-за колонны и направилась к Оливии. Именно в этот момент Огнен понял, что что-то не так. Не было ни одной очевидной причины для тревоги. Девушка двигалась спокойно. Не бежала. Не нервничала. Не пыталась скрыться от взглядов охраны. Парень у колонны начал оседать на пол. Огнен увидел это краем глаза.

Телохранитель не раздумывая бросился вперёд. Мир словно замедлился: гости ещё улыбались, продолжая разговоры, музыканты играли очередную мелодию, Оливия поворачивала голову к кому-то из подруг, а девушка уже заносила руку.

Из широкого рукава скользнула узкая металлическая полоска — вибронож едва заметно дрожал. До наследницы оставалось меньше шага. Огнен врезался в убийцу всем телом. Они рухнули на пол. Закричали женщины, зазвенела разбитая посуда, гости бросились прочь из зала, началась давка.

Он сжал запястье девушки, не давая сбежать, раствориться в толпе. Вибронож выпал и со звоном покатился по мраморному полу.

— Она пыталась убить Оливию! — выкрикнула эрна Ирена, указывая на незнакомку.

Поднялся шум, появились другие телохранители, схватили неудавшуюся убийцу. Эрна Таима бросилась к Оливии, помогая ей подняться.

Сильный удар в лицо отбросил Огнена на пол. Потом его грубо подняли на ноги, заломили руку и повели из зала. Краем глаза Огнен успел заметить, как Оливия сделала шаг вперёд, будто хотела что-то сказать, но Селеста едва заметно качнула головой, и девушка отступила.

Его заперли в карцере. Никто с ним не разговаривал. Мужчины, конвоировавшие его, лишь сочувственно молчали и косились на сопровождающую их эрну Валиссию. Огнен не помнил, когда он успел толкнуть дарну Оливию, и толкал ли её вообще. Но если он действительно виноват в её падении, то неизвестно, что с ним теперь сделает дарна Селеста.

Парень опустился на пол, закрыл лицо руками и протяжно застонал. С мужчин и за меньшее шкуру снимали, а тут…

Прошло довольно много времени, когда дверь карцера открылась. На пороге стояла эрна Таима.

— За мной, — приказала она.

Стараясь ни о чём не думать, Огнен шёл следом. Они вышли во внутренний двор особняка. Тут уже собрались все обитатели: люди стояли вокруг площадки со вкопанными в центре двумя столбами для наказаний. Парень смотрел на всё это будто со стороны.

Эрна Валиссия поднялась на возвышение и объявила:

— Огнен, телохранитель дома Лин, обвинён в нападении на дарну Оливию во время торжественного приёма. Приговор — двести пятьдесят плетей!

Толпа замерла. Огнен почти не слышал, что говорит Валиссия. Слова долетали до него отдельными обрывками:

«…толкнул дарну Оливию…»

«…публичное наказание…»

«…двести пятьдесят плетей…»

Он смотрел на каменные плиты двора и думал о другом. Когда-то ему казалось, что верная служба что-то значит, что преданность будет замечена. Глупо.

Оказывается, достаточно одного неверного движения, чтобы все прошлые заслуги перестали существовать. Несколько лет службы. Сотни бессонных ночей, десятки предотвращённых драк и покушений. Всё это оказалось легче одного ушиба на руке наследницы.

— Однако, — голос дарны Селесты прозвучал неожиданно громко, — после просмотра видеозаписи инцидента установлено, что Огнен спас мою дочь, вовремя заметив злоумышленников, покушавшихся на её жизнь. Поэтому наказание смягчается до ста плетей.

Сто плетей. Толпа облегчённо выдохнула, некоторые даже заулыбались, будто ему только что подарили жизнь.

Огнен едва не рассмеялся. Сто плетей, не двести пятьдесят. Какое великодушие! Ему предлагали радоваться тому, что он умрёт немного медленнее.

Он медленно снял пиджак и рубашку, подошёл к столбам. На его руках застегнули кожаные наручи с прикреплёнными к ним цепями, растянули цепи так, чтобы он не мог пошевелиться. Огнен слышал шаги за спиной, какой-то лязг, по спине бежали мурашки. Он смотрел прямо перед собой и старался ни о чём не думать.

Сто плетей — всего два слова. Огнен знал правила: мужчина обязан принимать наказание достойно. Без криков, без мольбы о пощаде. Сейчас ему было страшно, по-настоящему — не смерти, а бессмысленности. Он спас наследницу, выполнил свой долг, и всё равно оказался здесь, перед столбом для наказаний. Как преступник.

А потом свистнула плеть и обожгла спину. Мысли сами собой пропали. Остался он и боль, расползающаяся со спины по всему телу.

После десятого удара он ещё пытался считать, после двадцатого сбился, после тридцатого потерял всякое представление о времени. Осталась только боль — она жила отдельно от него, заполняла весь мир.

Когда всё закончилось, Огнен уже не понимал, сколько времени прошло. Он лишь вяло удивился, что всё ещё жив.

В себя он пришёл в казарме, на своей койке. Открыл глаза и несколько секунд просто смотрел вокруг: тусклый свет лампы, трещина в штукатурке, знакомый запах пота, кожи и старого дерева. Значит, выжил. Почему-то эта мысль не принесла облегчения. Раньше он боялся смерти, теперь боялся будущего. Он прекрасно понимал, что ждёт его дальше: несколько недель лечения, сочувственные взгляды сослуживцев, а потом — новая служба, новые приказы, новые наказания за ошибки. Только сил на всё это больше не осталось. Впервые в жизни он не видел впереди ничего, ради чего стоило вставать утром.

Раздался чей-то кашель, на соседней койке сидел незнакомец. Странно старый незнакомец, мужчины обычно не доживали до таких лет. У него были абсолютно белые, седые волосы, седая борода и тёмное, морщинистое лицо. Он смотрел с сочувствием, без жалости.

— Не жилец ты, паря. — сказал он как что-то само собой разумеющееся, а потом добавил: — Ты сам жить не хочешь.

Огнен не хотел отвечать, всё тело болело, но больше болела душа. Он закрыл глаза, не желая поддерживать разговор, но старик не унимался.

— Хочешь уйти отсюда? Навсегда.

— Я и так скоро уйду. — нашёл силы ему ответить.

Незнакомец будто что-то решил для себя, хлопнул ладонями по коленям и сказал:

— Вылечить я тебя не смогу, силы на всё не хватит, а вот уйти мы с тобой уйдём. Спи.

С этими словами он прикрыл рукой глаза парню, и тот послушно заснул.

Огнен очнулся от холода, он лежал на земле, вокруг росли деревья, непохожие на ухоженный парк особняка Лин. Не понимая, как он здесь очутился, парень огляделся. Место было совершенно незнакомым. Он устало опустил голову на сырую траву и стиснул зубы. Если он ухитрился покинуть особняк без разрешения, то его наверняка будут искать и вряд ли для того, чтобы вылечить.

Послышался шум мотора, значит, рядом дорога, Огнен попытался отползти от неё подальше, но сил не было. Машина остановилась, раздались лёгкие шаги рядом, потом удивлённый вскрик. Он задержал дыхание, ожидая удара по рёбрам, но вместо этого услышал мягкий, полный сочувствия голос:

— Ты меня слышишь? Попытайся подняться, я тебя доведу до машины и отвезу в город, в больницу.

Глава 2

Юля возвращалась из города. Несколько дней назад она похоронила деда, единственного родного ей человека, вырастившего её после гибели родителей в аварии. Когда он позвонил ей и почти потребовал, чтобы она приехала к нему, то девушка даже не предполагала, что едет прощаться с ним. На следующий день после её появления в деревне дед раздал поручения и указания ей и соседям, а к вечеру лёг и тихо умер. Девушка думала уехать сразу после похорон, но дед настоятельно просил задержаться здесь до сороковин, и она не могла не выполнить его волю. Тем более что в городе её ничего особо не держало. Работа фрилансером не привязывала её ни к графику, ни к месту. Поэтому, захватив свой ноутбук, немного вещей, она возвращалась в деревню, в которой выросла. Дорога была знакомой и хорошо укатанной, Юля размышляла о том, что ей нужно будет сделать в первую очередь. Продавать дом она не собиралась, даже появлялись мысли остаться в нём насовсем, тем более что своим жильём в городе она пока не обзавелась. Живность, что держал дед перед смертью, она раздала соседям ещё до похорон. Кроме козы Мемеки, своенравная скотина наотрез отказалась уходить со двора, и Юля договорилась с соседкой бабой Паней, что та будет приходить доить козу и брать часть молока себе, а о корме девушка позаботится сама. Тем более что травы возле леса было предостаточно.

Неожиданно её взгляд зацепился за что-то чуждое и лесу, и дороге, на секунду показалось, будто дед, как живой, стоит у обочины и машет рукой. Юля остановила машину, вышла на дорогу и сделала несколько шагов к обочине, в густой траве лежал полуобнажённый мужчина, всю спину которого покрывали сочащиеся кровью рубцы. На нём были надеты брюки хорошего покроя, явно сшитые на заказ, обуви не было, но ноги были чистыми, девушка решила, что, скорее всего, его выкинули из проезжавшей машины.

Она наклонилась над ним и осторожно тронула за плечо, кожа была сухой и горячей. Незнакомец застонал, девушка схватилась за телефон — вызвать скорую, полицию, но вспомнила, что связь появится только когда она въедет в деревню, да и то не факт. Ехать в город было далеко и долго, Юля замерла в растерянности, потом, приняв решение, застелила заднее сиденье машины пледом, вытащенным из одного из своих пакетов, подошла к незнакомцу и попыталась его приподнять. Он вздрогнул и задержал дыхание.

— Ты меня слышишь? — не надеясь на ответ, всё же спросила она. — Попытайся подняться, я тебя доведу до машины и отвезу в город, в больницу.

— Эрна, пожалуйста. Не надо. Меня убьют... — рвано дыша, попросил мужчина.

Девушка остановилась и задумалась, на небе быстро собиралась грозовая туча и ощутимо тянуло скорым дождём. Везти незнакомца в больницу самой — не вариант. Конец весны оказался дождливым, дорогу, и так не особо хорошую, разбили машинами, если непогода застанет её по пути, она рискует застрять до утра. Вызывать скорую сюда — тоже решение так себе. Во-первых, не бросишь человека в таком состоянии одного, чтобы успеть домой, а во-вторых, скорая может просто не доехать. Оставалось одно: везти к себе, а утром разбираться с остальными проблемами. Она не хотела оставаться в доме один на один с незнакомым мужчиной, но, с другой стороны, сейчас он был слишком слаб, вряд ли он сможет ей навредить в таком состоянии. Внезапно в голове она услышала голос деда: «Вези домой, не бойся», на миг показалось, будто он опять стоит совсем рядом. Приняв решение, Юля снова наклонилась над незнакомцем.

— Постарайся подняться, я помогу. Поедем ко мне.

С трудом поднявшись, он медленно с её помощью поковылял к машине, девушка помогла ему улечься на сиденье, села за руль и поехала к дому.

Подъехала ко двору уже в сумерках, открыла ворота, загнала машину и успела порадоваться, что дом деда стоял немного на отшибе, последним по улице, что смеркается, что никто не увидит, что она приехала не одна.

Сначала в комнате деда приготовила постель для незнакомца, застелила её старой, но чистой простынёй. Потом завела его в дом, помогла лечь. За всё время мужчина не произнёс ни звука, тяжело и прерывисто дышал и как-то обречённо молчал.

Губы его были сухими и бледными, лоб покрыт испариной. Девушка принесла воды и помогла ему напиться.

— Извини, что не даю тебе покоя, но сними, пожалуйста, брюки, так тебе будет чуть удобнее лежать, и мне проще помочь тебе.

Незнакомец неловко завозился с застёжкой, расстёгивая её, Юля аккуратно помогла ему. На пояснице было также несколько кровоточащих рубцов, поэтому стянула с него и заскорузлые от засохшей крови боксеры. Мужчина попытался помешать ей, но девушка решительно отвела его руки и строго сказала:

— У тебя тут тоже раны, они сейчас только мешают.

Парень только промолчал. Плотно задёрнув занавески, она включила свет и осмотрела его спину. Некоторые раны были глубокими и кровоточили. Нужно было обезболивающее и антибиотики, у деда таких лекарств не было, это девушка знала точно. Она вспомнила, что совсем недавно покупала себе нурофен, заглянула в сумочку, упаковка таблеток оказалась на месте. Вышелушила сразу три и принесла мужчине.

— На, выпей, это обезболивающее.

Он равнодушно проглотил таблетки и устало закрыл глаза. Юля знала, что в холодильнике была самодельная мазь с прополисом и травами, она помнила, что видела там баночку. Отобрав небольшое количество мази, поставила её разогреться на водяной бане, потом достала приготовленный утром бульон, налила немного в чашку и тоже поставила греться. Залила кипятком в кастрюльке цветки ромашки и календулы, дала немного настояться и разбавила холодной кипячёной водой, так не совсем правильно, но готового отвара не было. Захватила чистых лоскутов и прошла в дедову спальню. Обезболивающее подействовало, и незнакомец беспокойно дремал, Юля остановилась, рассматривая его. Он был молод, около тридцати лет, лицо с резкими чертами, тонкий нос с горбинкой, острые скулы, плотно сжатые губы, под глазами залегли глубокие тени, волосы топорщились коротким тёмным ёжиком. Не красавец, но в целом приятной внешности. Он будто почувствовал её взгляд и открыл глаза, они были невероятного насыщенного синего цвета. На миг в них мелькнул страх, потом мужчина узнал её и слегка расслабился.

— Я обработаю твои раны, потерпи, пожалуйста. — сказала Юля, устраиваясь на стуле рядом с кроватью. — Я аккуратно.

Парень кивнул, сжал руками подушку и замер. Девушка, стараясь действовать как можно аккуратнее, промыла рубцы охлаждённым отваром и наложила на самые глубокие мазь. За всё время незнакомец не произнёс ни звука, лишь изредка сдержанно шипел сквозь зубы. Закончив с его спиной, Юля принесла кружку с тёплым бульоном и помогла ему напиться, потом накрыла чистой простынёй и вышла.

— Отдыхай, если что-нибудь будет нужно, зови.

— Благодарю вас. — тихо сказал мужчина и закрыл глаза.

Девушка выключила свет и вышла из комнаты, неожиданно она почувствовала сильную усталость, будто не спала больше суток.

Огнен проснулся, когда окна за занавесками начали выделяться светлыми квадратами на фоне стены. В первый момент он не понял, где находится, в казарме всегда горел свет, хотя бы одна лампа. Потом вспомнил то, как очнулся в незнакомом месте, среди деревьев, потом девушку, подобравшую его и лечившую. Это было непривычно, обычно женщины не марали руки о таких, как он. Не лечили и не сочувствовали. Если наказан, значит, виноват. Тут же она привезла в свой дом, лечила, суетилась и даже чем-то накормила. Кажется, извинялась за то, что делает больно, обрабатывая выпоротую спину. Странно, непонятно. Он полежал какое-то время, но естественный позыв организма заставил его подняться. Пол качнулся под ним, и Огнен схватился за металлическую спинку кровати, постоял немного, вспомнил, что девушка его полностью раздела, взял простыню, которой его укрыли, и обмотал её вокруг пояса. Дверь оказалась незапертой, и он осторожно, придерживаясь за стены, вышел в другую комнату.

В доме было тихо. Не той городской тишиной, сквозь которую всё равно пробиваются шум машин, голоса соседей или далёкий гул улиц. Здесь тишина была настоящей. Лишь где-то за стеной мерно тикали старые часы да из приоткрытой форточки доносилось негромкое щебетание проснувшихся птиц.

Огнен остановился посреди комнаты, снова пережидая приступ слабости. Голова кружилась, ноги дрожали. Каждое движение отзывалось тупой болью в спине, но всё же это была уже не вчерашняя всепоглощающая агония, будто после порки прошло несколько уже дней, а не одна ночь.

Он осторожно выглянул в соседнюю комнату. Никого, только аккуратно застеленный диван, старый шкаф и фотографии на стене.

С фотографий на него смотрели незнакомые люди. Мужчина и женщина, улыбающаяся девочка с косичками, седой старик возле деревянного дома, нижний угол его фотографии пересекала узкая чёрная ленточка. Огнен невольно задержал взгляд, это был тот старик, которого он видел в казарме.

Он сделал ещё несколько шагов и оказался на кухне, за столом сидела Юля. Она была уже одета, волосы собраны в небрежный хвост. Перед ней стоял ноутбук, рядом лежала раскрытая тетрадь с какими-то записями.

Девушка подняла голову и замерла.

— Ты уже встал? Как? На тебе же живого места не было!

В её голосе прозвучало такое искреннее беспокойство, что Огнен растерялся. Он привык к раздражению, приказам, презрению, даже к равнодушию, но не к этому.

— Простите... — тихо сказал он. — Мне нужно было...

Юля несколько секунд смотрела на него, потом поняла и кивнула.

— Ясно. За дверью направо. Тебе помочь?

Он отрицательно кивнул головой, это движение отозвалось новой болью.

- Только обратно сам не геройствуй. Если почувствуешь, что падаешь, зови. – добавила девушка и озабоченно посмотрела на него.

Огнен молча кивнул. Санузел был просторным, унитаз, чуть в стороне от него раковина с зеркалом, за клеёнчатой занавеской душ. Захотелось смыть с себя пот и кровь после порки. Но он не знал правил и запретов этого дома, поэтому ограничился тем, что просто умылся. Когда он вернулся, девушка уже поставила на стол тарелку с молочной кашей, в середине которой желтела капля растаявшего масла, и большую кружку с чем-то горячим, запах был незнакомым, но приятным.

— Садись. — она указала на свободный стул.

Огнен плотнее закутался в простыню и осторожно сел.

— Это тебе. Ешь и пей. Нужно сделать тебе укол, чтобы воспаление не началось, а антибиотики на голодный желудок нельзя.

Парень послушно взял ложку, когда каша в тарелке закончилась, ему придвинули кружку.

— Это чай. Тебе нужно восполнить потерю жидкости.

Огнен осторожно взял её обеими руками, сделал маленький глоток и замер, вкус оказался неожиданно ярким. Травы, мёд, что-то ещё сладкое и немного терпкое, девушка внимательно наблюдала за ним.

— Никогда не пил травяной чай?

— Такой — нет.

— Это ещё дед мой собирал. — голос её дрогнул.

Повисла неловкая пауза, Юля крутила в руках карандаш, Огнен смотрел в кружку, девушка нарушила молчание первой.

— Меня Юля зовут.

Он поднял глаза.

— Огнен.

— Красивое имя.

— Благодарю.

Снова тишина, теперь уже неловко стало обоим.

— Огнен... — осторожно начала девушка. — Кто тебя так?

— Это наказание, — просто ответил он.

— Наказание? — удивилась она. — За что?

Он немного помолчал, подбирая слова.

— Я сбил с ног дочку хозяйки. К ней подослали убийцу, а я убийцу задержал.

— Так ты из местной Рублёвки сбежал? — уточнила Юля.

— Рублёвка? Нет. Ирговия, дом дарны Лин, я телохранитель в их особняке... — пояснил Огнен.

— Ирговия? — теперь уже удивилась Юля.

— Крупнейший конгломерат центрального материка. — ответил парень.

Девушка помолчала, обдумывая его слова, или у парня с головой не всё в порядке, или это какой-то наркоманский бред, она уже пожалела, что привезла его к себе. Прошедший ночью ливень размыл единственную дорогу, и теперь несколько дней выехать в город можно разве что на тракторе или внедорожнике, а у неё нет ни того, ни другого.

— Эрна Юля, я буду вам очень благодарен, если вы позволите остаться у вас до вечера. Потом я уйду, чтобы не навлечь на вас гнев дарны Лин. Мне бы немного отлежаться, и я больше не потревожу вас. — Огнен увидел беспокойство на её лице и истолковал его по-своему.

Девушка, глядя на него, вдруг отчётливо поняла, что он не из этого мира и ей не опасен, она была в этом уверена. Приняв решение, Юля хлопнула в ладоши, отчего парень отчётливо вздрогнул и начал осторожно подниматься со стула.

— Так, сейчас ты идёшь в постель, я делаю тебе укол, мажу спину, и ты спишь. Встаёшь как можно меньше. Понятно?

Огнен кивнул, а девушка продолжила:

— Никуда ты пока не пойдёшь, я тебе запрещаю. Понятно?

— Да, эрна.

— Ну, если да, то иди и ложись, а я сейчас приду.

Огнен вернулся в комнату и лёг. Юля пришла следом, сделав укол и смазав поджившие рубцы на спине, девушка разыскала свой школьный географический атлас и подошла к парню.

— Покажи, где находится твоя Ирговия.

Огнен несколько минут задумчиво листал страницы, потом удивлённо посмотрел на девушку.

— Это какие-то неточные карты. Вот здесь, — он показал на территорию Европы, — всего две страны Лиссандия и Зартан, а вот здесь, территория до Уральских гор, Ирговия…

Девушка присела рядом с кроватью и мягко сказала:

— Это карты нашего мира, и они точны. Понимаешь? Это наш мир, не твой. Тут нет Ирговии и нет дарны Лин. Тебя здесь не будут искать...

Огнен отдал атлас так осторожно, будто боялся порвать единственное доказательство происходящего, и закрыл глаза.

Глава 3

Спина заживала подозрительно быстро — то ли какое-то особое местное лечение помогало, то ли то, что эрна Юля не давала ему вставать. Прошло всего две недели, а он может почти нормально ходить и двигаться.

Огнен хмуро разглядывал узор на обоях, пытаясь понять, что происходит. Дома, в Ирговии, стоило начать более-менее самостоятельно подниматься с постели, мужчин направляли помогать на кухне или других хозяйственных работах. Либо какая-нибудь из многочисленных эрн Конгломерата уже бы приказала явиться в свою комнату. Здесь же от него не требовали ни того, ни другого, это было неправильно. И он решился первым начать неприятный для него разговор.

Утром Юля возилась на кухне, разливая чай по кружкам, когда заметила, что Огнен уже несколько минут стоит в дверях. Будто собирается сказать что-то неприятное.

— Что-то случилось?

Он помедлил, потом тихо произнёс:

— Эрна Юля… я хотел спросить… чем я могу быть полезен вашему дому?

— В смысле?

— Я уже достаточно окреп, чтобы работать.

Юля пожала плечами.

— Ну окрепнешь окончательно — придумаем что-нибудь.

Он нахмурился, словно ответ оказался неправильным.

— Я тут уже две недели на вашем иждивении, — он сжал кулаки.

— Да брось, — Юля махнула рукой. — Ты ещё не оправился.

— Это неправильно. — он упрямо нахмурился.

Она поставила кружку на стол чуть резче, чем собиралась.

— Огнен, ты только начал более-менее нормально двигаться. Тебе скучно? Давай я тебе книги дам, планшет. Не торопись, спина полностью заживёт, тогда и поговорим. Хорошо?

— Но всё это время я буду жить за ваш счёт... Я вижу, что вы не богаты... — он помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил: — Я могу выполнять любую работу.

Он замолчал. Юля медленно повернулась к нему и вопросительно подняла бровь.

— Что?..

Он явно не понимал причины её реакции, и от этого становилось только хуже.

— Любую, какую пожелаете. Или... Если захотите получить удовольствие... — он опустил глаза и покраснел, теперь в его голосе впервые появилась неловкость.

Юля некоторое время молчала, потом тихо и зло ответила:

— Я не знаю, что у тебя в голове за тараканы, и даже не хочу догадываться о том, что они тебе нашептали. Но когда я решила помочь тебе, это было только потому, что ты нуждался в помощи, а не из-за того, что я могу получить с тебя какую-то выгоду. Понятно?

Огнен молчал, и именно это молчание испугало её сильнее ответа. Будто такой разговор был совершенно нормальным. Юля шумно выдохнула и потёрла лицо ладонями.

— Огнен… что у вас вообще за мир такой… Значит так, — медленно сказала она. — Запоминай внимательно. В моём доме никто никому себя не предлагает.

Она всплеснула руками и горячо продолжила:

— Это вообще по обоюдному согласию происходит, не по приказу! Понимаешь?

Он посмотрел на неё с таким недоверием, что Юле одновременно захотелось его встряхнуть и обнять. Она немного постояла, потом, приняв решение, тряхнула головой и сказала:

— Так, давай сейчас позавтракаем, потом подберём тебе одежду из той, что осталась от деда. Не бойся, она вся чистая, а завтра поедем в город, купим тебе новую. Заодно позаботимся о документах. Раз тебе так не терпится встать и чем-то заняться.

— Документы? — переспросил Огнен.

— Паспорт. Удостоверение личности. — пояснила она. — Да, ты машину водить умеешь?

— Да.

— Тогда права тоже нужны.

После завтрака Юля взяла лист бумаги, ручку и спросила Огнена:

— Твоё полное имя.

— Огнен. — удивлённо ответил парень.

— Огнен, и всё? Фамилия? Отчество?

— Пока я работал на дом Лин, был Огнен Лин. Что такое отчество?

— Как звали твоего отца?

— Я не знаю.

— Это как? Почему?

— У нас рождается мало девочек, они ценны для матерей, мальчиков рождается намного больше. Чаще всего женщины оставляют их государству. Я как раз из таких. Нас растят в пансионатах, до шести лет требования ко всем одинаковые. В шесть — первое тестирование, определяют уровень физических и умственных способностей, делят на группы и расселяют по другим пансионатам. Следующий раз тестируют в десять и пятнадцать лет. Для коррекции обучения. После восемнадцати распределяют по домам, где мы будем служить.

— И что? Многих так отдают? — глухим голосом спросила Юля.

Огнен пожал плечами, невольно поморщился и заученно ответил:

— В семьях остаётся около пяти-семи процентов детей мужского пола, — продолжил Огнен.

Юля замерла, ложка звякнула о чашку.

— Всего пять процентов?

— Примерно.

— То есть из ста мальчиков девяносто пять отдают государству?

Огнен пожал плечами. Юля вдруг поняла, что он просто даже не пытается защищать этот порядок, он просто не знает другого.

— Либо маргинальные семьи, либо очень богатые, — продолжил он. — У нас так принято.

— А почему у вас так? У нас рождается примерно поровну мальчиков и девочек.

— Когда-то и у нас так было, я точно не знаю, почему теперь по-другому. Могу рассказать одну из версий, но насколько она верна?

Девушка заинтересованно смотрела, поэтому Огнен продолжил:

— Я слышал, будто проводили какие-то эксперименты с человеческими генами, вернее с болезнями, которые избирательно поражали бы определённые группы людей. Но что-то пошло не по плану. Сначала вымерли почти все мужчины, остались только женщины и дети. Женщины взяли власть в свои руки, иначе цивилизация просто погибла бы, вырастили и воспитали оставшихся детей. А когда дети подросли, выяснилась вот такая неприятная особенность. Женщины так и остались главными, а мужчины... со временем просто привыкли им подчиняться.

— И что? Любого мужчину могут вот так, как тебя?..

— Наказать? Нет. Есть врачи, учёные, учителя, артисты — их не наказывают, уважают. Многие женщины хотят от них ребёнка, надеясь, что ребёнок унаследует ум или красоту отца. — обыденно ответил Огнен. И после короткой паузы добавил так же ровно, будто речь шла о постороннем: - Я до пятнадцати лет таким тоже был. Должен был стать либо учителем, либо помощником дипломата.

- И что? Прошептала Юла.

-После тестов решили, что больше подхожу в телохранители.

— И как? Действительно больше подходишь? — голос девушки дрогнул.

— Не знаю, — парень пожал плечами. — Мне нравились книги, я любил читать, а пришлось подтягивать физическую форму, было трудно в начале, потом втянулся...

Юля посмотрела на него и перевела разговор:

— Можешь назвать мужчину, которого ты уважал и хотел бы, чтобы его имя было твоим отчеством?

Парень ненадолго задумался.

— У нас был инструктор по рукопашному бою, Петар. Благодаря ему я жив.

— Огнен Петарович. — Юля произнесла это вслух. — По-моему, очень хорошо. А фамилия? Оставим Лин?

Парень пожал плечами.

— Если можно, я бы хотел вашу фамилию.

— Почему?

Огнен опустил глаза и промолчал.

— Ладно, будешь Булатов. — согласилась девушка. — Теперь, сколько тебе лет? Когда у тебя день рождения?

— Мне двадцать восемь лет, я родился тридцатого марта.

Юля всё записала и взяла телефон.

— Дядь Коля, здравствуй. Это Юля, внучка Тихона Матвеевича, узнали? Как там тётя Маша? Ноги не беспокоят? А Андрюшка? Тоже хорошо? Конечно, по делу звоню. Мне нужно с вами встретиться. Завтра можно? Так, хорошо. Во сколько? А это где? Хорошо, большое спасибо. До свидания.

— Завтра к десяти утра нам нужно в город, дядя Коля подскажет, к кому обратиться за документами. — объяснила она. — А сейчас пошли выбирать тебе гардероб на завтра.

Все эти дни Огнен носил спортивные брюки и лёгкую рубашку из гардероба деда, для поездки нужно было подобрать что-то другое. Перебирая вещи на полках, Юля нашла толстую тетрадь в коричневом переплёте. Открыла её и узнала чёткий, почти каллиграфический почерк дедушки. Она бережно погладила исписанные страницы и почувствовала, как на глаза набежали непрошеные слезинки. Девушка отнесла тетрадь в свою комнату.

В шифоньере нашлись новые джинсы с этикеткой, чёрная футболка и клетчатая чёрно-синяя рубашка, все вещи оказались по размеру Огнену, будто покупались специально на него. Хотя и остальные вещи тоже ему подходили, Юлин дед до самой смерти обладал атлетической фигурой и высоким ростом. Нашлись даже новые кроссовки, правда на размер больше, чем нужно.

Приготовив вещи на завтрашний день, девушка ушла в свою комнату и взяла в руки тетрадь. Среди листов с записями и рисунками непонятных существ лежал конверт, на котором было написано: «Юлка, хватит реветь, это тебе». Она фыркнула, отложила тетрадь, вытерла вновь набежавшие на глаза слёзы, вынула письмо из конверта и принялась читать.

«Здравствуй, Юлка. Начну банально и предсказуемо, если ты это читаешь, значит, я умер».

Девушка прерывисто вздохнула и закусила губу, чтобы не разреветься в голос. Юлка — только дед так её называл, средним между юлой и Юлей, отдышавшись, она продолжила читать.

«Я хотел бы, чтобы ты вернулась в мой дом, но у тебя своя жизнь, ты должна выбирать то, что хочешь сама, поэтому я прошу остаться здесь до моих сороковин, скорее всего я тебе уже озвучил свою просьбу. Наверное, ты сейчас думаешь, зачем я заставил тебя здесь остаться? Уехав в город, ты забыла некоторые вещи, вернее я заставил тебя забыть, до поры. Находясь здесь, ты вспомнишь всё быстрее, а главное, тебе помогут вспомнить Мотя и Чечётка. Вспоминаешь? Если нет, то подожди, они сами напомнят. Вспомнишь, как я учил тебя слышать лес, реку, мир вокруг. Вспомнишь, как лечить, и многое другое. Зачем мне было нужно делать, чтобы ты это забыла? У тебя были знания, но почти не было сил применять их. Теперь же моя сила стала твоей, а знания проснутся.

И ещё, я давно чувствовал, что моё время на исходе, но не решался оставлять тебя одну. Для этого нашёл тебе защитника, он парень хороший, не гони его. С документами, если что, поможет Николай, он в курсе.

Ну всё, Юлка, живи и будь счастлива. Твой дед Тихон».

Юля положила письмо и тихо всхлипнула.

— Дедушка, ты продолжаешь заботиться обо мне... — тихо прошептала она.

— Ну, не реви ты, а то я сейчас разревусь. — раздался рядом тихий хрипловатый голос. На столе рядом с тетрадкой сидели два человечка, мужчина и женщина, одетые в льняные длинные рубахи, только у мужичка она была короче и из-под неё торчали ноги в полосатых штанах, а у женщины рубашка была украшена вышивкой по вороту и рукавам.

Девушка сразу узнала их.

— Мотя, Чечётка...

Человечки заулыбались, причём у мужичка не было одного верхнего зуба.

— Ну вот, и вспомнила. Хозяин-то обещал, что вспомнишь нас да увидишь. А уж мы-то как на него обижались-то за то, что сокрыл от тебя половину мира. А вота видим, что зря обижались. — заговорила женщина.

— Мотя, ты где зуб потерял? — улыбнулась в ответ Юля.

Мужичок махнул рукой.

— Так ить с кикиморой дралси, деду твоему помогал. Он с ыркой бился, а я с кикиморой. Ух и злая была. — он зажмурился, вспоминая свою битву.

Юля грустно улыбнулась.

— Ой, да не слушай ты его, он тебе наплетёть с три короба...

— Молчи, баба, ты-то сама как выла!

— Так ить кикимора-то за косу таскала, бо-о-льно.

Девушка сразу вспомнила, как Мотя с Чечёткой рассказывали сказки на ночь, ворчали на разорванные штаны и на то, что она не хочет, как все нормальные девки, в сарафане ходить, всё портки норовит надеть да сбежать со двора. Непутёвая, одно слово. Снова стало грустно, и домовики, будто почуяв перемену настроения хозяйки, наперебой загомонили.

— Ты это, не грусти, — Мотя неловко похлопал её по руке. — Тихон Матвеич хорошую жизнь прожил.

Юля кивнула, смахнув слезу. В телефоне запищал сигнал напоминания — пора было возвращаться к заказам.