Czytaj książkę: «Играя на цитре перед быком»

Глава 1. Тревога!

Кажется, Цзю Син что-то хотел сделать… Точно! Позвонить маме! Он резко открыл глаза, вскакивая на кровати, почему-то более твердой, чем обычно. Молодой человек подорвался положить руку, где на тумбочке всегда лежал телефон, но ни за что не зацепился и полетел без опоры вниз.

Тогда он решил, что перепутал стороны, и тумба должна стоять с другой стороны. Цзю Син поднялся, опираясь на кровать, но увидел напротив стену. Он даже не подумал, что на ней нет привычных обоев со странным рисунком, в котором можно было увидеть что угодно. Хотя обычно там он различал морды лис в профиль, очертания бабочек и множество рыбьих чешуек.

Взгляд упал на постель, тоже выглядящую странно. Он разворошил ее всю, но и там телефона не нашлось. Логично было подумать, что во сне он мог упасть на пол, поэтому Цзю Син снова опустился вниз. Но что-то его насторожило. Он застыл, уставившись в пол и пытаясь понять, что не так.

Где Баоцзы? Почему он до сих пор не прибежал и не начал просить еды, виляя хвостом у самого лица?

Цзю Син уже более осмысленно поднялся на ноги, забыв про телефон. Он оглядел помещение, где сейчас находился. То была деревянная комнатка с одной кроватью и странным больно низким столом, на котором раскрытым лежал дневник, а рядом валялась какая-то тускло-зеленая ткань.

Сердце бешено забилось.

– Может, это сон…

Цзю Сину показалось слишком глупо щипать себя, но все же он вытянул совсем незнакомую худую руку, под кожей которой даже были различимы зеленоватые вены, как и костяшки, если растопырить пальцы. Он слишком резко ущипнул себя и скривился, замахав кистью.

– А если это наваждение?.. Во сне же тоже можно придумать себе боль… Не помню…

Только сейчас он осознал, что голос тоже был не свой, и схватился за нижнюю часть лица. Нервно пробегая пальцами по лицу, он отметил, что много чего не совпадает. И зрение… Зрение было превосходным. Он видел все мельчайшие детали даже без очков.

– Да быть такого не мо… – он снова резко схватился за рот.

Привычка говорить с самим собой появилась у него очень давно. Но когда Цзю Син завел собаку, стало хотя бы казаться. Что его слышит кто-то другой, пусть и не может ответить. Он совсем и забыл, каково это говорить в пустоту. А, возможно, здесь был кто-то еще… Поэтому тем более нужно было замолкнуть!

Что-то легко стало ощущаться на плече. Молодой человек вздрогнул, боясь оборачиваться, но в моменте понял, что то были волосы… Он запустил руки назад, перебирая длинные пряди. Конец им он определил только у поясницы. Стоило отметить, что черные, как смоль, волосы были весьма приятны на ощупь. Сам Цзю Син уже давно привык к прическе, когда длина едва скрывает уши.

Подобная прическа очень нравилась его девушке. Когда они встретились он слишком давно не стригся, забывшись в учебе на медицинском. Лю Сян тогда сказала, что это выглядит мило, нужно только чуть подравнять. И с того момента Цзю Син не менял эту прическу четыре года.

Он оглядел тело, точно поняв, что резко не превратился в женщину. Наверно, это его бы очень огорчило и смутило.

Одежда тоже была странной. Как будто он находился в древности! Этот запах на верхней части, штаны без резинки… А если он и взаправду оказался в древности?.. Да нет, чушь.

Цзю Син мутно поднял тускло-зеленую ткань, от которой отпал второй лоскут, а потом и третий. Он расправил то, что осталось в его руках и действительно увидел халат!

– Твою ж мать… – удержаться от ругательства не вышло.

Молодой человек покрутил халат в руках, сомневаясь одеть его или бросить обратно. Его ли это вообще вещи? Хотя, конечно, не его! Он носил только джинсы, футболки и белый медицинский халат! Какое еще… Как его там называли? Ханьфу!

Даже Лю Сян, которая очень увлекалась культурой и историей, никогда не покупала подобного для встреч с единомышленниками или тем более повседневной жизни!

Едва поняв, где зад и перед, Цзю Син накинул халат на себя и еще около палочки благовоний разбирался, где кукую веревочку надо завязать. Потом что-то короткое оказалось поясом, с которым разобраться тоже прибавило хлопот. И бросив взгляд на вторую длинную ткань, он тяжело вздохнул. Но слава Богам, это была простая мантия! Он носил похожие кардиганы, но те были намного короче, да и рукава были уже…

Дальше его заинтересовал дневник. Возможно, именно там он смог бы найти хоть какое-то пояснение. Цзю Син посмотрел на низкий столик, решив все же просто забрать с него дневник и сесть на кровать, а не мучиться и вставать на колени в трех слоях одежды.

На форзаце нашлась подпись «Ю Тяньлян». Иероглифы были весьма красиво написаны. Возможно, этот человек ни один год занимался каллиграфией. Цзю Син обычно писал более размашисто, а из-за скорости некоторые линии сливались, потому даже он сам с трудом разбирал свой почерк. В школе на него очень много и долго жаловались из-за этого… Наверно, учителям кривые закорючки снились в кошмарах по сей день.

Выходит, дневник принадлежал некому Ю Тяньляну. Никакой информации это молодому человеку не дало. Но он неожиданно уловил схожесть происходящего с теми новеллами, про которые ему рассказывала Лю Сян. Они были про попаданцев – людей, после смерти переместившихся в другой мир… Но девушка заикалась о какой-то системе. Ну, звать ее Цзю Сян все же посчитал высшей глупостью. Хотя…

– Система?.. – едва ли слышно прошептал он.

Тишина. «Точно дурак!»

То, что никто не откликнулся неосознанно дало Цзю Сину выдохнуть. Попаданцами ведь становились мертвецы, обредшие второй шанс, а он, кажется, был жив, здоров еще вчера.

Цзю Син открыл последнюю запись в дневнике. Не стояло ни даты, ни заголовка, только черта в виде отступа. И писали, видать, то ли углем, то ли чем-то похожим.

«Сегодня пришел в небольшую деревню. Кажется, я движусь в сторону столицы. Наверно, стоит свернуть куда-то на запад, чтобы отдалиться или обойти ее стороной.

Старик, встретившийся мне по пути, говорил про тигра, выходящего на улицы. Надеюсь, не встречу его. Не хватало еще и с тиграми возиться. Живым вряд ли выйду.

«Скоро уже начнется сезон трав,» – подчеркнуто.

«Муцинь письма больше не шлет. Стало тревожнее. Я думал, что давно забыл про дом, похоже, врал себе.»

Ничего полезного и отсюда извлечь Цзю Син не смог. Этот Юй Тянлян, видать, ушел из семьи, а теперь жалеет. Строчка про травы странная, да и подчеркнута для чего-то. Может, для него это было важно, но Цзю Сину было уже безразлично.

Он решил начать с первой страницы. Исписано было много, на чтение ушло бы не менее ши, но Цзю Син даже не знал сколько у него времени. Он ничего не знал…

От этой мысли в груди сало тяжелее. Но к чувству тяжести он уже привык, потому сжал челюсти и перелистал на начало. Но не успел Цзю Син начать, как в дверь, которую он до того даже не замечал, постучались. Дневник чуть не выскользнул из его рук. Он кинул его обратно и, встав на ноги, расправив одеяния, откашлялся и крикнул:

– Входите! – слово само сорвалось с губ по привычке.

Если бы сейчас он сидел за своим белым столом в куче бумаг и с перегораживающим обзор компьютером, было бы намного спокойнее. Без всего этого он чувствовал себя голым. А еще хотелось поправить очки, которых теперь на лице не оказалось.

Наверно, это то самое явление, которое называют профдеформацией. Раньше он иногда замечал за собой странные привычки, но они были столь незначительны, потому и смысла обращать на них не было.

Дверь со скрипом отворилась, в дверном проеме встала пожилая женщина, а за ней, кажется, остался еще кто-то.

– Господин Ю, доброго вам утра!

Цзю Син чуть потупился. Видать, он теперь и есть этот Ю Тяньлян.

– Доброго, – смешанно ответил он.

Женщина чуть притихла. Может, настоящий Ю Тяньлян поприветствовал бы по-другому? Но Цзю Син ведь совсем не знал, что это был за человек. Ю Тяньлян был Ю Тяньляном, а Цзю Син оставался Цзю Сином.

– Эта недостойная слышала, как вы с кем-то говорили. С вами все в порядке? – она бросила мимолетный взгляд на кровать, и Цзю Син, пристыдившись, сразу все понял и напрягся.

– Д-да, просто имею скверную привычку разговаривать с собой вслух…

Старушка улыбнулась и обернулась назад, позвав:

– А-Тянь, иди вперед, – она вывела вперед, придерживая за плечи, девочку лет четырнадцати.

Та нервно теребила край рукава и смотрела куда-то в ноги Цзю Сину, который попутал. Он в растерянности оглядел девочку и уставился на улыбающуюся старушку.

– Помните, вы обещали, что подумаете над моим приложением взять Фэн Вутянь в ученицы? Каково же ваше решение.

Цзю Син выдохнул. Нет, не сватают и ладно. Он еще раз взглянул на девочку. Выходит, Ю Тяньлян был учителем или кем? Не очень-то он был и похож по виду на ученого… Лю Сян рассказывала, что те носили какую-то определенную одежду. Конечно, молодой человек не помнил какую, но точно не ту, что была на нем сейчас.

Брать ребенка под свое крыло? Бедная Фэн Вутянь не переживет даже нахождения рядом с ним по виду. Возможно, дай ей волю, и она тут же убежит или заплачет, хватаясь за бабушку, куда же ей идти одной с незнакомым человеком. Хотя, может, Ю Тяньлян и был знаком ей, но точно не Цзю Син… И куда он уже собрался идти? Он еще даже не понял, где находится и почему. Этот сон стал казаться более реалистичным, что пугало…

Неожиданно женщина снова залепетала:

– Я же говорила, что она у нас сиротка… А содержать ее совсем некому. Я вот как-то стараюсь давать ей все самое лучшее, но вы же сами понимаете, Господин Ю? Что ей может дать старуха вроде меня? А я-то тоже совсем одна…

Цзю Син не смог слушать ее дальше и перебил:

– Хватит, я понял уже. Фэн Вутянь, так? – он подошел и присел перед ней. – Ты хочешь пойти ко мне в ученики?

Выглядело это, верно, очень странно. Цзю Син и сам это чувствовал, но делал с надеждой, что ребенок скажет «нет», и он сможет без обузы в виде лишней ответственности разобраться во всем происходящем.

У к горлу уже подступал ком, и от тревожности начинало подташнивать. Чувство весьма неприятное.

Фэн Вутянь подняла на него ясные глаза, полные сомнений. Чем-то Цзю Сину этот взгляд напомнил его собаку, Баоцзы. Он такими глазами смотрел на него, когда разодрал диван.

Если бы молодой человек мог, то попросил бы еще и старушку убрать руки с плеч девочки, чтобы та не чувствовала давления, и смогла сказать правду.

– Да, – все же тихо произнесла она.

Молодой человек понадеялся, что его лицо в этот момент не изменилось. Он поднялся, убрав надоедливые волосы за уши.

– Тогда… Да, я беру ее к себе, – сердце сжалось.

Девочку, безусловно, было жаль, еще и старушка так ужасно описала их положение. Бедная сиротка явно страдает по родителям.

Женщина неимоверно обрадовалась, и на лице ее отобразилось чистое счастье, что ни на шутку напугало Цзю Сина. Как можно радоваться тому, что избавилась от ребенка?

– Пойдемте, чаем вас угощу перед дорогой!

Молодой человек кивнул и последовал за ними из комнаты. Дом был полностью деревянный и между помещениями были слишком маленькие промежутки, чуть ли не в два шага. Как он отметил, спальни здесь находилось две и одна до абсурда маленькая кухня, где только едва и умещались стол, маленькие полки и печка.

Цзю Сину все же пришлось усесться в этих одеяниях на пол рядом со стеной. Пока старушка доставала с полок что-то вроде лепешек, а Фэн Вутянь грела воду, он думал. Самым непонятным ему стало открытие отсутствие чувства дискомфорта. Обычно даже в гостях у друзей Цзю Син не находил себе места. Наверно, все перебивала растущая тревога.

Наконец все было готово. Ему вручили кусок хлеба и поставили прямо перед пиалу. Цзю Син сразу понял, что не наесться. Пусть у него совсем не было аппетита, желудок вполне давал знать, что пуст.

Во время еды Цзю Син в тишине рассуждал о Ю Тяньляне. Кем он мог быть? Может, он бродячий учитель? Лю Сян очень много рассказывала ему о каких-то заклинателях, если и Ю Тяньлян им является? Тогда, где его оружие? Он писал что-то про травы… Точно! Неужто лекарь?

Молодой человек и сам был врачом, значит, особых отличий нет. Правда, он отучился далеко не на какого-нибудь фармацевта, а на аллерголог-иммунолога. Связи будто бы и не существовало. Хотя в школьное время Цзю Син увлекался биологией во всех ее направлениях, потому, наверно, должен был хоть что-то понимать в травах, да и общее медицинское образование никто не отменял.

Руки опустели как-то быстро. Он отодвинул от себя пустую пиалу, и не успел даже поднять глаз, как старушка заговорила:

– Господин Ю, спасибо большое, что помогли нам! Всей деревней благодарны! Так, какая же честь, что учиться у вас будет наша А-Тянь!

Цзю Син не понял, чего такого грандиозного сотворил Ю Тяньлян, но сдержанно кивнул, поднимаясь на ноги.

– Не стоит благодарности, – он с миг посомневался, к кому лучше обратиться и все же повернулся к Фэн Вутянь, – А ты пока иди собирайся. Я так полагаю, путь у нас не близкий.

– Да-да, А-Тянь, пойдем, – женщина повела ее во вторую комнату, на ходу приговаривая, – Хоть мир повидаешь…

А Цзю Син вернулся к себе. Он снова мутным взглядом оглядел комнату. Волосы уже который раз упали на лицо, он не выдержал и нервно взъерошил их. Молодой человек стал искать карманы, где могла бы найтись резинка или заколка, но не нашел ни того, ни другого.

Только потом он вспомнил про рукава, где по рассказам Лю Сян в Древнем Китае носили что не попадя. Цзю Син наконец-то нащупал ленту.

– Неужели этим… – он осекся.

Нужно было избавляться от этой вредной привычки!

Цзю Син пальцами расчесал волосы и кое-как завязал их в низкий хвост. Но теперь в лицо лезла из неоткуда взявшаяся челка!

Способов убрать ее он не придумал, потому решил уже хотя бы так убрать за собой. Даже со зрением «минус три» он видел лучше, чем с волосами на глазах.

Кровать была заправлена, а дневник спрятан за пояс. Больше ничего «своего» Цзю Син не обнаружил.

Он встал посреди комнаты, не зная, куда деться.

–-

За дверью по коридору послышался четкий стук каблуков. Уже засыпающий за отчетами Нин Вэйхуа даже не обратил на них внимания, пока к нему в кабинет не раздался стук. Генерал согнал с глаз сон, выпрямил спину и поправил одежды.

– Заходите.

На пороге показался посланник, верно, императорский… Нин Вэйхуа вздохнул и принял от него письмо, после чего гонец сразу же удалился. Читать известие от Императора совершенно не было желания. Ни о чем хорошем он явно не стал бы писать генералу. Потому он отложил его на утро. Все равно ответ он не смог бы послать сейчас. Уже за окнами стоял мрак. Скорее всего пол имения забылись во сне, а он до сих пор разбирался с накопленной работой.

Покончив уже к полуночи со всем, Нин Вэйхуа вернулся после купальни в покои, готовый ко сну. Он скинул одежды и заметил, как что-то выпало из рукава. Пришлось наклониться в поисках пропажи.

Зацепив бумажку, Нин Вэйхуа поднес ее к горящей свече и узнал императорское письмо. Может, это был знак прочитать его здесь и сейчас? Все равно и так, и так спать он будет неспокойно. Отправку проверять города никто не отменял. Ближайшие дни он скорее всего и глаз не сомкнет в чужих домах.

Генерал сел на кровать и развернул листок:

«Достопочтенный генерал Нин, пишем вам с целью предупреждения. Ныне на границах заметили странное движение. Говорят, люди Синьюэ бегали у границы. Мы, конечно, лишь издали наблюдаем, но начинаем тревожиться. Мы думаем скоро начать тайную подготовку вооруженных сил для сохранения безопасности. Прошу вас, генерал Нин, соблюдать осторожность и бдительность. В скором времени Мы, возможно, вызовем вас, будьте готовы.

Со всем почтением, Ван Цзиньхао.»

(«Мы» – Император говорит о себе от лица народа.)

Нин Вэйхуа долго смотрел на имя Императора. Сейчас он пожелал бы, чтобы это послание оказалось частью сна, но все ощущалось больно реалистично. Пусть он и был генералом, все же вместе с тем являлся и человеком, который хочет достичь одного – покоя. А после кровавых войн перед глазами то и дело всплывают образы изорванных тел, лица, искаженные в ужасе, и смерти ближних.

На поле боя и его когда-нибудь встретит смерть. Он не просто предполагал об этом, не верил, а знал.

Подставив бумажку под огонь, генерал едва ли успел отдернуть руку прежде, чем пальцы обожгло.

Устроившись глазами в потолок, Нин Вэйхуа пролежал так точно ши, а после тревожно предался поверхностному сну. Уже седьмой год ему снилось война, где он впервые осознал свою участь.

Глава 2. Воспоминаниям — покой, а прошлому — забвение.

Цзю Син растерялся. Он не мог определиться оставаться ли ему дальше в комнате, выйти из нее или вообще подождать Фэн Вутянь у входной двери, чтобы сразу осмотреть здешние пейзажи.

В конце концов он неуверенно сел на кровати и достал дневник Ю Тяньляна. Его до сих пор интересовала первая запись.

«Вчера на все решился. Жаль, перепутал дневники и взял этот. Наверно, когда найдут мои записи с помыслами о побеге, то точно все поймут. Хотя меня уже раскусили.

Бяоди зачем-то зашел ко мне вечером. Он увидел сборы. Мы поругались. Я хотел уйти незаметно, но он порушил все мои планы. Не знаю, расскажет ли он на утро все муцинь или скроет мою тайну до поры до времени, но я в нем не уверен. Лишь бы не послали ищеек раньше, чем я хотя бы покину город.

(Бяоди – обращение к младшему двоюродному брату по материнской линии.)

(Муцинь – официальное/уважительное обращение к матери.)

Пока что нахожусь на окраине, думаю, ближе к рассвету пойду по лесной дороге в сторону южных деревень,» — в этой записи почерк чуть отличался, шел мелкой дрожью.

Текст оборвался чертой. Начался новый:

«На рассвете обнаружила стража, патрулируемая город. Стала выяснять, почему так поздно брожу по улицам, кто такой есть, почему глаза пугливые. Я на ходу выдумал имя «Ю Тяньлян». По мне довольно красивое. Но страже оно, видеть не понравилось, и они решили под руку увести меня. Не знаю, каким чудом сумел отвертеться, представившись путешествующим лекарем.

(Ю (кит. 尤) — южнокитайская фамилия. Словарное значение иероглифа — «выдающийся».

Иероглиф «Лян» означает «светлый», «добрый».

Тянь (天) в переводе с китайского означает «небо» или «вселенная».)

А я ведь действительно хотел быть ле…»

Услышав шаги, Цзю Син вздрогнул, тяжело вздохнул и спрятал дневник обратно за пояс. Какая-то странная картина стала складываться в голове… Как будто он что-то похожее уже знал, помнил. Но Лю Сян точно не могла рассказывать подобных историй. Она любила больше говорить про заклинателей, Императоров, а не обиженных на семью мальчиков, которые пристыженно сбегают из дома и скрываются, притворяясь и называясь иным именем.

Точно! У него над дверью из кабинета вместо привычных, как у всех, часов висела картина. У нее еще под рамой поблексивала надпись: «Прославленный лекарь, будучи сбежавшим сыном, берет в ученики девушку-сироту.» Кажется, эта картина висела у него с самого начала.

И все же таких людей, как Ю Тяньлян, Цзю Син не понимал. У него тоже были немалые разногласия с семьей. Но со временем он смог все уладить и объяснить свою позицию, которую поняли. А этот… Пусть уже будет Ю Тяньлян…пошел путем слабых. Конечно, кто знает, что сделал бы сам Цзю Син, если бы его мнение все же отец не принял бы, но… Отец!

Он хотел позвонить матери по поводу отца!

Молодого человека взяла мелкая дрожь. Что же он наделал?..

Тут же дверь отворилась. Уже даже без стука.

— Господин Ю, Фэн Вутянь собрана! – проговорила все так же радостно женщина.

Молодой человек посмотрел на зажатую девочку, которая случайно встретилась с ним глазами. Наверно, ее жалобный взгляд сейчас не так далеко ушел от горького взгляда Цзю Сина.

Впрочем, последний быстро взял себя в руки, подавив все чувства. Он встал, выпрямив спину, и прошел к двоим.

— Ну, пойдемте.

Пусть голос чуть выдавал его, старушка, кажется, ничего не заметила и своего радостного настроения не сменила. Цзю Сину захотелось на это фыркнуть и закатить глаза, но он сдержался.

Они вышли на крыльцо. Молодого человека уже не так сильно волновал вид, открывшийся ему. Женщина подтолкнула Фэн Вутянь к нему. Та явно была не в восторге. Но делать было нечего, она сама согласилась. И Цзю Син тоже уже не мог отказаться от своего решения. Он поклонился:

— Благодарю за гостеприимство и приют.

— Господин Ю, ну не стоит! Вы нам так помогли!

Цзю Син слабо улыбнулся, переступая через себя. Пауза как-то длинно затянулась. В конце концов он отвернулся и пошел куда-то в сторону, посматривая, чтобы Фэн Вутянь успевала за ним.

Лицо девочки было донельзя грустным, глаз она не поднимала от земли, и ее незаплетенные волосы занавесом опадали вниз, делая из нее призрака. От этого вида Цзю Сину стало еще противнее на душе.

Заговорить он сам боялся, притом и сама девочка была неразговорчива. Разговора бы заведомо не вышло. Если бы тогда она не произнесла бы короткое «да», он явно посчитал бы, что она нема. Друзья, учащиеся на факультете психологии, рассказывали, что подростки могут от шока или уныния замолкнуть. Наверно, это был случай Фэн Вутянь.

Жаль, сам Цзю Син был более чем осознанным, чтобы не поддаться такому. А он сейчас переживал такое горе… Он пропустил те несколько звонков матери… Намеренно… А она написала: «У отца остановилось сердце. Я хотела обсудить похороны.» Молодой человек тогда от злости на себя разбил телефон. Стекло полностью треснуло, и сколько не нажимай на кнопку включения и выключения, экран оставался черный, и Цзю Син видел в нем свое искаженное лицо…

Резко он запнулся о камень и очнулся от мыслей. Цзю Син ведь совсем забыл про записи Ю Тяньляна. Он же хотел пойти на запад, значит, надо хотя бы послушаться его последних заветов.

И напрочь забыв, что стороны света определяются не так просто, Цзю Син решил, что север прямо перед ним, выходит, запад по левую руку, и на ближайшем повороте налево надо сворачивать.

Раньше в лес его водила Лю Сян. Ей очень нравилась природа. Наверное, девушка была первым человеком, который открыл глаза Цзю Сину на мир. Он, который думал, что весь смысл в труде и достижении им успехов, начал задумываться о прекрасном. Впрочем, именно благодаря ей в его кабинете появилась та самая картина.

Вскоре появился поворот налево. Цзю Син посмотрел вдаль на продолжающуюся дорогу, а после проговорил для Фэн Вутянь:

— Свернем сейчас, а дальше, думаю, вскоре сделаем перерыв. Ты как, не устала?

Девочка, плетущаяся сзади, напугалась, что на неё обратили внимание и подняла тревожный взгляд на своего новоиспечённого учителя.

— Н-нет...

В правдивости её слов Цзю Син не был уверен, потому что уже он сам еле перебирал ногами.

За поворотом дорога оказалась не уже. За всё время, пока они шли, рядом всего раза четыре кто-то проезжал. Цзю Сина это беспокоило, он слишком привык к оживлённым улицам, шумящим дорогам, на которых вечно стояли в пробке гудящие машины. Он сам хотел себе купить автомобиль, чтобы было удобней добираться до работы. Даже начал копить. Но, видимо, ему этого уже не нужно...

Почему он вообще здесь? Он под грузовик не попадал, в воду не прыгал, током его не било, самоубийство делать тоже не планировал... Он был жив! Или всё же не совсем..?

Цзю Син напрягся, вспоминая всё, что происходило с ним в тот роковой день.

Тёмный кабинет. На столе горит одна лампа. Он перебирает бумаги, проверяет отчёты, уже готовясь идти домой. Без конца названивает мать. Как она не может понять, он на работе, занят!

Потом Цзю Син обращает внимание на мёртвого мотылька под лампой. От головной боли он хочет лечь так же. После медицинского от напряжения голова болела постоянно, а обезболивающее пить каждый день запрещали. Да и он сам понимал, что нельзя.

Он отводит взгляд, встаёт с места, чтобы наконец одеться и уйти с больницы. Все бумаги аккуратно сложены на столе по именным папкам.

Цзю Син, собравшись и попрощавшись со всеми, кто оказался таким же невезучим и работает до поздна, выходит на улицу. Холодно. И не удивительно, ведь только-только закончилась осень, а на нём всё ещё лёгкое пальто, под которым он носит единственный тёплый свитер.

Стоя на автобусной остановке, молодой человек достаёт телефон. На экране отображается много пропущенных от матери. Где-то около восемнадцати... А потом сразу же приходит сообщение. Сердце пропускает удар.

Он долго смотрит на него, руки трясутся. Цзю Син ведь так давно их не навещает, а мать чуть ли не каждые выходные завет приехать. Пусть с отцом у них всё ещё остаются натянутые отношения, родным человеком он быть не перестает.

Из-за злости на себя Цзю Син замахивается и кидает телефон прямо об асфальт. Экран вдребезги. Какая-то девушка, сидящая на скамье позади с ужасом смотрит на него, но молчит и в конце концов отводит взгляд.

Приезжает переполненный автобус. Цзю Син уже не чувствует ни страха, ни печали. Во рту просто стоит надоедливая горечь.

Потом он кричит на случайно толкнувшего его мужчину, который хотел пройти и заплатить за проезд. Люди возмущаются, а какая-то женщина с двухлетним ребёнком начинает поучать Цзю Сина так, что голова у того болит только сильнее.

Он не выдерживает и выходит за две остановки до своей. Идти около кэ. Голова раскалывается, в ушах шум, в горле ком, очки постоянно запотевают, оттого Цзю Син чувствует себя слепым котенком. Есть навязчивое желание забиться в угол.

Заносит в придомовый алкогольный магазин. Он покупает что-то очень крепкое, но дешевое. Приходит домой. Баоцзы радостно встречает его до того, как замечает настроение своего хозяина. Тот отпихивает от себя собаку, кричит на нее. И она уходит в угол, скуля.

Нет, он не бьет ее, просто толкает, отвергает.

Цзю Син пьет. Много пьет. Голова до сих пор болит, и это раздражает его. От истерики становится только хуже, и он идет за аптечкой… А, точно, звонит Лю Сян по домашнему телефону. Она возмущается, а потом говорит что-то про море, и на фоне слышится мужской голос… Цзю Син бросает трубку, возвращается к аптечке, ищет обезболивающее…

— Эй! Смотри, куда идешь!

Цзю Син резко очнулся от воспоминаний и оглянулся назад, откуда раздался крик. Он увидел едущий обоз и Фэн Вутянь, которая, напугавшись, застыла на месте перед ним. Цзю Син быстро вернулся к ней, коря себя за неосмотрительность, и утянул за руку к краю дороги, крикнув проезжающему:

— Это ты смотри, куда едешь! Чуть ребенка не задавил!

Но, наверно, мужчина его уже не слышал, а, может, просто не решился ответить, подумав, что продолжать спор бессмысленно.

Цзю Син же взглянул на девочку. Пришлось чуть наклониться, чтобы оказаться на одном уровне с ее лицом.

— Ты чего на дорогу-то вышла? – постарался сказать он более мягко, смотря ей в отведенные глаза. – Нужно быть осторожнее.

Еще он воспитанием детей не занимался! Какой ужас! Она же трясется, как осиновый лист! Да и у него самого пальцы подрагивают…

Фэн Вутянь молчала, а потом молодой человек заметил, как на ее щеке что-то блеснуло. Он занервничал, не зная, что делать.

— Пора сделать остановку. Найдем какую-нибудь корягу, сядем, отдохнем…

Цзю Син огляделся по сторонам, всматриваясь в лесную чащу, пока не зацепился взглядом за поваленное дерево неподалеку. Он повел Фэн Вутянь через бурелом и усадил на него, а сам сел на землю напротив. Все равно девочка то и дело смотрела вниз, может, на этот раз хотя бы заметила его.

Конечно, сейчас бы молодому человеку не помешала бы помощь знакомых психологов. Эти люди все уладили бы не быстрее, чем сгорела бы палочка благовоний. Он бы и сам не отказался поговорить с ними.

С детьми он никогда не ладил. В последние месяцы Лю Сян настаивала, чтобы они наконец съехались и начали думать о детях. Тогда же Цзю Син еще считал, что готов к совместной жизни и детям, а сейчас ощутил полную неуверенность в себе. Ему ведь было уже двадцать семь, но вел себя он не лучше подростка.

— Ты меня не бойся. Я понимаю, что ты совершенно не знаешь, кто я. Но и ты пойми я тоже переживаю. Если тебе что-то не нравится, что-то тревожит, Фэн Вутянь, ты можешь сказать это мне. Я тебя выслушаю и приму решение для твоего комфорта, — он произнес все на одном дыхании.

Молодой человек сжал руки в кулаки под длинными рукавами. Все же в них было некое удобство. Фэн Вутянь глянула на него мельком. Она вытерла лицо и уперлась им в ладони, наконец заговорив:

— Все в п-порядке… — Цзю Син едва ли различал слова. – М-меня все устраивает… И-извините…

Он сжал губы в тонкую полоску.

— Тебе не за что извиняться. Тем более слезы это не стыдно.

Сам бы Цзю Син сейчас расплакался, если бы позволил себе. Но ему нельзя было показывать собственную слабость перед ребенком. Конечно, возможно, Фэн Вутянь тогда станет ему больше доверять, но он явно потеряет авторитет в ее глазах.

Тяжело вздохнув, Цзю Син поднялся с прохладной земли и тоже сел на ствол упавшего дерева.

— Ты боишься, так ведь? Переживаешь? Для человека абсолютно нормально испытывать чувства. Я заметил, как в доме тебя сильно ограничивали. Ты точно хотела идти со мной? – Его сильно волновало последнее.

Фэн Вутянь долго молчала, все так же закрывая лицо. Она не издавала ни звука. Цзю Сину оттого стало не по себе. Он решил, что сказал все слишком резко, и прозвучало это, как способ отказаться от девочки. Пусть молодой человек с радостью бы это сделал раньше, сейчас уже понимал, что поздно. Он не изверг – не прогонит ребенка.

Неожиданно Фэн Вутянь сгорбилась. «Приняла еще более закрытую позу,» — скорее всего, так бы описали это действие те самые знакомые психологи. Почему-то Цзю Син стал слишком много на них ссылаться. Наверно, их помощи ему очень не хватало.

— Я-я просто боюсь… Тетушка Ян… Она взяла меня из чувства долга под опеку. Я ей была не нужна… А в-вы… Вы тоже взяли меня по просьбе…

Цзю Син сглотнул. Он взял ее из-за сострадания к тяжкой судьбе. Не по просьбе. Да, он сразу понял, что старушка давит ему на жалость, лишь бы отдать ненужного ребенка, но ведь это было его, пусть и не совсем осознанное на тот момент, решение. Наверно, Ю Тяньлян тоже не прошел бы мимо брошенного, никому не нужного ребенка. Хотя откуда Цзю Сину знать, что сделал бы этот дурак. Если у него не хватило характера и силы воли вытерпеть жизнь дома и привести все к лучшему, то, что говорить о взятии под ответственность ребенка.

Молодой человек подумал, что все же как-то резко отозвался о Ю Тяньляне. Он же его не знал, тогда почему строил плохой образ, когда лекарь всем, похоже, нравился? Может, он ему просто завидовал? У Ю Тяньляна получилось сбежать, а ему от безысходности пришлось искать компромисс…

— Нет, я в странствие с собой не взял бы человека, если бы меня просто попросили. Ты же помнишь, я спросил у тебя самой о желании. Если бы ты отказала, я бы не стал больше предлагать.

Фэн Вутянь неожиданно чуть не упала, соскользнув. Ей пришлось распрямиться и убрать руки от лица. Чтобы удержаться и сесть обратно.

Она тревожно посмотрела на Цзю Сина красными от слез глазами и напряглась.

— В-вы не лжете?

Молодой человек встретился с ней взглядом.

— Нет, мне незачем лгать.

Дальше они просидели в тишине около палочки благовоний. Цзю Син отметил, что хлеб давно переварился. Фэн Вутянь явно тоже уже проголодалась, но в таких условиях молодой человек даже не представлял, как можно добыть еды. Придется терпеть до того, как они доберутся до первого населенного пункта. Там уже можно будет что-нибудь купить… А были ли у него вообще деньги?

Цзю Син только сейчас задумался, на что жил Ю Тяньлян. У него же ничего даже с собой не было, кроме дневника и ленты для волос.

Понадеявшись, он стал снова шариться в рукавах, мечтая, чтобы при поиске ленты деньги просто потерялись в складках, и поэтому он их не заметил. И вправду он поймал в одном рукаве две монетки, а другом – пять.

Вытащив их, он заметил три серебряные, а остальные, видимо, были медные. Возможно, даже хватит на что-то простенькое. А потом уже придется озадачиться поиском работы… Почему Цзю Син об этом думает? Может, он уже через пару мгновений откроет глаза в своей квартире, хотя логичнее было бы ему при пробуждении увидеть белый потолок и услышать пикающий звук электрокардиографа.

(Электрокардиограф – прибор, который регистрирует частоту и ритм сердечных сокращений, используется в больницах, в том числе в отделениях кардиологии, реанимации, хирургии, скорой помощи.)

Какой же дурак будет пить таблетку от головной боли пьяным? Лучше бы Цзю Син этого не вспоминал.

После этого он встал первым, подгоняя Фэн Вутянь идти дальше. Она стала такой же молчаливой, но главное, что молодой человек хоть единожды вывел ее на беседу и постарался внушить, что все было сделано не из-за чей-то просьбы. Это было большим достижением и огромным шагом для получения доверия ребенка!

Они вышли обратно на дорогу. Цзю Син молился, чтобы к ужину они куда-то дошли. Спать с пустым желудком в лесу он готов не был. В общем, во все происходящее не верилось. Он до сих пор не мог осознать, что произошло. И все еще оставалась угасающая надежда, что все это нереально, а лишь Лю Сян замучила его этими заклинателями, историей и детьми, и потому теперь ему снится такое… Хотя ощущалось все слишком реально, и это все больше и больше пугало Цзю Сина.

Он мечтал, чтобы на самом деле тот день был, как и тысяча других дней: без пропущенных звонков от матери, того сообщения об отце, измены Лю Сян и глупых поступков…

Дорога перед глазами внезапно потемнела и смазалась. Цзю Син с силой надавил и потер глаза, убеждая себя, что еще не время поддаваться панике, подступающей к горлу.

Глава 3. Все дороги ведут в Янгуан.

Они шли уже слишком долго. Время незаметно перевалило к закату. Небо окрасилось блеклым желтым и медленно краснело. Фэн Вутянь уже шла рядом с Цзю Сином. Неизвестно, боялась ли она снова сделать что-то не так, смирилась ли или наконец доверилась молодому человеку, но этот жест хотя бы помог ему следить за ней, не оборачиваясь назад каждый фэнь.

Цзю Син к этому моменту был чуть ли не в предобморочном состоянии. С утра до вечера его таскала только Лю Сян. Она любила гулять с единственной остановкой на кафе, которая не длилась больше половины ши. Обычно после таких прогулок он на следующее утро с трудом поднимался с кровати, едва ли чувствуя изнывающее тело, а потом еще дня четыре приходил в норму. Наверно, завтра он даже не сможет подняться на ноги. Как вообще этот маленький человек, идущий рядом, так легко держался? Хотя и на лице Фэн Вутянь уже стала виднеться неприкрытая усталость.

Вот же он злодей! Мучает и бедную девочку, и бедного себя!

Возможно, люди здесь привыкли к большим нагрузкам. Их работа по большей части физическая, особенно у простых деревенских. У них нет навязчивых телефонов и гаджетов в общем – того, по чему Цзю Син так скучал. Асфальтированных дорог и транспорта тут явно не хватало тоже.

В голову молодому человеку пришла по истине чудесная мысль: встретить повозку и договориться с извозчиком, чтобы тот довез их до какой-нибудь деревушки, а если свезет, то и города. В городе можно будет уже что-то придумать, хотя и в деревне, возможно, получится напроситься на одну ночь, сославшись на измотанного ребенка. Ну и везде должна сыграть репутация Ю Тяньляна, конечно! Если его везде хвалят так же, как и хвалила та женщина, то ночлег будет обеспечен!

С каждым шагом ноги, как и веки тяжелели. Глаза уже начали сами собой закрываться. Интересно, возможно ли заснуть на ходу? Иметь такую способность ему не помешало бы.

Цзю Син не хотел просто так останавливать ход по причине своей усталости, потому обратился к Фэн Вутянь:

— Ты как, не устала еще? Мы уже достаточно долго идем.

Девочка же, смотря куда-то вдаль, ответила:

— Я в порядке, — говорила она до нельзя тихо, потому Цзю Син еле расслышал слова, тут же расстроившие его.

— Скажи, когда устанешь, мы остановимся.

Он надеялся, что остановятся они раньше, чем солнце уйдет за горизонт, но переживал, что стеснительная Фэн Вутянь побоится сказать о своем состоянии первой первой.

Как оказалось, она была выносливее самого Цзю Сина. Но то было на самом деле ожидаемо. Молодой человек за свою жизнь в сумме занимался спортом всего года два. Ходил тоже от дома до магазина в основном, а в остальных случаях предпочитал транспорт. В походах или долгих прогулках он всегда был инициатором сделать остановку или посидеть в кафе. Лю Сян всегда из-за этого возмущалась…

Все же, видимо, Фэн Вутянь набралась смелости и через полши попросила отдых. Они нашли валун, стоящий на обочине. И оба сели, оперевшись на него.

Цзю Сину быстро надоело смотреть в одну точку и думать о происходящем. Мысли хотелось чем-то перебить. Собеседник рядом находился такой себе, потому он снова взялся за дневник. Читать всю историю Ю Тяньляна сейчас ему было не особо интересно, потому он открыл середину и нашел начало новой записи.

«Пишу утром. Как-то давно не открыл дневник. Совсем забыл о нём. Но это не значит, что прекращу. Вообще, не знаю, зачем исписываю и трачу бумагу. Для меня это способ успокоиться, но с таким же успехом я могу поговорить с кем-то, кто встречается на пути.

Вчера, к примеру, третий раз в жизни увидел заклинателя. Это был очень приятный мужчина средних лет.

Из-за наёмного заклинателя муцинь у меня сложилось нехорошее мнение о этих людях. Что есть их силы и способности? Пока не столкнешься напрямую - не поймёшь. И я до сих пор не понимаю, но это понимание мне скорее бесполезно, чем полезно.

Ещё дня три назад получил письмо от муцинь. Не знаю, к чему она мне пишет о доме. Я предпочитаю не отвечать. Ещё давно я понял, что эти письма как раз помогает ей слать этот наёмник. Конечно, без них жилось бы проще.

Я так и не могу забыть свой дом даже спустя два года после ухода.»

Цзю Син вздохнул и открыл запись подальше. Даже видеть слово «дом» было невыносимо.

«Меня стали узнавать люди. Никогда не думал, что всё дойдёт до такого. Ю Тяньлян по истине стал народным героем. Как говорят: «Спасает людей ни за что.» Слава Богам, муцинь не знает, что я и есть он. Она никогда этого не упоминала в своих письмах, а зная её характер, точно подметила бы...»

Цзю Син набрал воздуха в легкие от возмущения. Опять про мать! Ну Ю Тяньлян у тебя больше тем не было? Ещё и спрашиваешь, почему дом родной не позабыл! Да ты его постоянно вспоминаешь сам!

Молодой человек посмотрел на дорогу перед собой, а потом убрал дневник обратно за пояс. Эти записи делали ему только больнее. От них незаметно, но верно наворачивались слезы на глаза.

И все же от скуки и безделия решив дать ещё один шанс дневнику, Цзю Син перевернул ближе к началу, склоняясь.

«Муцинь никогда не оглашала, кем является. Почему-то все, что я слышал, было исключительно об отце. Но именно она же явно никак не относилась к его делу.

Мне всегда была интересно знать, кто на деле муцинь. Может, знание о ней помогло бы мне когда-то опорой. Спросить, конечно, я всегда боялся…

Но в то же время муцинь вечно тянуло к заклинателям, заклинаниям. Может, она тоже была заклинателем? Странно. Тогда, почему она об этом молчала? Заклинателей не так много, и они достаточно ценятся. Где-то их готовы на руках носить...

Иногда думаю о своем происхождении и чувствую себя никем... Я не смог стать достойным наследником отца, а вторую сторону даже не знаю.»

Нет, Ю Тяньлян, прости, но история у тебя больно печальна.

Цзю Син только сильнее пал духом. На горле и так затягивалась петля, а к тому еще и кошки скрести душу стали больнее. Он глянул на Фэн Вутянь, полулежащую чуть в стороне.

— Как ты относишься к лекарственному делу? – Какой бы не был собеседник рядом – Цзю Сину стало все равно, нужно было заглушить разбушевавшиеся чувства.

Девочка, кажется, уже готовая спать прямо на земле, очнулась и растеряно посмотрела на Цзю Сина. Её взгляд держался очень слишком долго и едва ли становился ясным, потому молодой человек решил, что его не расслышали и повторил:

— Как относишься к лекарственному делу?

Фэн Вутянь суетливо села прямее и впопыхах ответила:

— М-мой отец был лекарем в нашей деревне... Я смыслю в этом.

Неожиданно. Цзю Син и не подумал бы, что эта девочка так быстро начнёт говорить что-то о себе. Хотя, возможно, на деле она была далеко не таким закрытым и отстранённым человеком, как он решил с самого начала.

— Вот оно как. Тебе это нравится? Ну, собирать травы, помогать людям, делать отвары…

Он хотел бы расспросить её и про отца. Стало интересно, что с ним произошло, раз в деревне понадобилась помощь «Великого лекаря всея мира, Ю Тяньляна». Но Цзю Син не решился лезть к ребёнку с вопросами, которые явно вызовут негативную реакцию. Всё же что-то в людях он понимал...

— Я мало помогала ему. О-он часто не хотел м-меня брать с собой. Н-но... Мне хотелось бы помогать людям... Приносить пользу, — последнее она произнесла намного тише.

Цзю Син вздохнул. Сам он стал врачом, потому что любил естественные науки. Они вызывали у него сильный интерес. Иногда даже безумный. О людях тогда он не особо задумывался, если честно. Лечение? Нет, живое изучение.

А про пользу... Должно быть, он был большим эгоистом, раз его никогда не посещала мысль об этом. Но то его и сейчас не волновало. Главным было выжить, а остальное второстепенно.

— Ну, тебе очень повезло с учителем. Не уверен, что смогу дать достаточно, но постараюсь.

Девочка вздохнула и села к нему чуть ближе, теребя край рукава пальцами.

— В-вы же лечите, да? Кто вас так научил?

Цзю Син нервно сглотнул. Его самого учили школьные учителя, далее профессоры в университете, а потом он сам читал книги и разбирался в прочитанном. Всё слишком типично. Но ведь Ю Тяньлян явно не проходил это всё. Впрочем, писал он только про отчий дом, страдая о нём, потому скорее всего и учителя не имел, а то и на него ссылался бы.

— Я учился сам, по книгам, — ответ вышел слишком сухим в виду незнания, что сказать ещё.

Глаза Фэн Вутянь странно блеснули.

— Сами? — переспросила она.

— Сам.

Где-то вдалеке едва различимо что-то застучало. Цзю Син не сразу понял, что происходит, а после заприметил повозку, которую тяжело тащил бык. Молодой человек от счастья подскочил на ноги, забыв про усталость, и вышел чуть ли не на середину дороги.

О, чудо! Кто бы мог подумать, что судьба к нему настолько благосклонна, что послала телегу именно сейчас!

На выступе для сидения нашёлся мужчина лет пятидесяти. Он держал поводья, закреплённые так, чтобы было удобно управлять быком, и что-то пел себе под нос, как различил Цзю Син, когда повозка оказалась уже совсем рядом. Тогда мужчина резко оборвал напев и громко крикнул:

— Иди с дороги! Чего встал?! Сейчас раздавлю!

Цзю Син даже с места не сдвинулся и принялся за свой хитрый план:

— Остановите, пожалуйста! Нас всего лишь до ближайшей деревни или города подвезти!

Еще немного и бык ровно врезался бы в обезумевшего от радости молодого человека, который выбрал стоять до последнего, но извозчик приостановил животное, похоже, даже незамечающее достаточно весомое препятствие…

Цзю Син, окрыленный удачей, в свою очередь прошёл к мужчине, продолжая упрашивать:

— Пожалуйста! Мы тихие, спокойные! Мешать не будем! Нам просто нужно к людям попасть из лесу! Боюсь, до ночи выйти отсюда не успеем! А я с ребенком!

Фэн Вутянь, поняв, что нужно подойти к учителю, поднялась и незаметно оказалась рядом.

— Да вы мне всю телегу займете! Куда мне вас? — возмущался в свою очередь скрививший лицо извозчик.

— Да нет, мы сядем в углу, а если что, и ещё подвинемся, да, Фэн Вутянь? — он посмотрел на девочку, которая вмиг напряглась, испуганно вытаращив глаза.

— Д-да...

Мужчина фыркнул. Он оглядел их, а после закатил глаза и таким же недовольным тоном сказал:

— Боги с вами, садитесь, — он резко посмотрел на уже уходящего радостного Цзю Сина и окликнул его, — Эй! Ты! Стой! Так, куда вам хоть?! Поточнее скажи, а?!

Молодой человек вздрогнул и обернулся, доброжелательно улыбаясь.

— А вы до куда?

Мужчина фыркнул.

— До Янгуана! К полудню там уже буду. Вам туда?

Цзю Син задумался.

— Солнечный свет… Интересное имя для города… Солнце часто, наверно… — пробубнил он себе под нос, размышляя.

— Что ты там себе под нос бурчишь?! Ну?

Цзю Син снова понял свою ошибку и прикрыл по привычке нижнюю часть лица рукой, подняв взгляд на извозчика.

— Да-да, мы с вами до туда, — махнул он рукой, — спасибо вам большое.

Они с Фэн Вутянь сели в открытую телегу, где на полу лежали в разброс остатки сена. Цзю Син нашел удобное положение у стенки, когда девочка облокотилась на противоположную. И тут повозка двинулась, резко рванув вперед. Сильно затрясло.

Цзю Син привыкал недолго. Он решил пока снова взять дневник – жизнь его ничему не учила — в руки, открыл даже какую-то страницу, но глаза бегали по словам, а те совсем не воспринимались. Молодой человек уже третий раз перечитывал первый абзац и не улавливал сути… В конце концов он решил прикрыть глаза на время, чтобы дать им отдых. И заснул.

—

Уже совсем скоро экипаж должен был подойти к ещё одному назначенному городу. Нин Вэйхуа до приезда вспоминал по давним записям, какое положение занимал этот город раньше, кто его представлял и почему.

Впрочем, здесь ему нужно было проверить списки населения, тюрьмы и самого главного дома, где проживает нынешний градоначальник.

Сверяя с данными ему от Императора сведениями, генерал заметил несходство с личностью управляющего городом. Странно, но о смерти предыдущего он совсем не помнил.

— Цзымо, — обратился он к своему подручному, — А когда успел отправиться на тот свет управляющий города Янгуан Ли?

Вэй Цзымо, который являлся далеко не политиком, не военным, а настоящим заклинателем, не должен был оказаться на должности при дворе. Но так сложилась, что друг детства, с кем их пути разминулись, пригласил его однажды к себе, а потом предложил посодействовать в одном деле, косвенно связанном с заклинателями. И с того момента Вэй Цзымо работал на две стороны: императора и главу клана. И этим другом детства, конечно, был Нин Вэйхуа.

— Градоначальник Ли? А он умирал разве? Хотя... Кажется, в прошлом году что-то писали.

Генерал вздохнул, откладывая бумаги.

— Ну, разберёмся.

Вэй Цзымо глянул на отложенные бумаги и спросил:

— А сейчас там градоначальник его сын?

Нин Вэйхуа нахмурился, снова хватаясь за листы.

— А у него был сын? — он пробежался глазами по тексту ещё раз. — Тут он не упоминается. Градоначальник сейчас Хай Син. Кажется, он был помощником до этого, да?

Генерал тяжело вздохнул и откинул голову назад.

— Боги, ну что происходит?.. Я так понимаю придётся всё разведывать, когда приедем. Что ещё за самодеятельность, Цзымо? — вопрос был риторическим, потому Вэй Цзымо счёл правильным промолчать.

Ещё на проходе через ворота города заметно было, как мечется стража. Нин Вэйхуа это не радовало. Он рассчитывал, что спокойно проедет по всём городам без помех, но у судьбы, как оказалось, были иные планы, несхожие с его.

Карета прибыла прямо к главному дому, чуть ли не к порогу. Ещё подъезжая, генерал приметил небольшую кучку людей, прямо перед которыми остановилась карета.

Нин Вэйхуа принял невозмутимый вид, спускаясь на землю. Прямо перед ним оказался тот самый Хай Син. Его лицо всплыло в памяти само. На вид это был мужчина лет сорока с хитрыми глазами. Одет он был достаточно богато, не уступал придворным уж точно. Мысленно генерал фыркнул, оглядывая его.

Позади находилась стража, незначительные лица и юноша, который бросался в глаза среди взрослых. Это, верно, был сын градоначальника Ли. Вид у него был совсем не приунылый, как мог ожидать генерал. Этот паренёк на вид был таким же напыщенным петухом, как и Хай Син.

Последний склонился в поклоне:

— Приветствую уважаемого генерала Нина!

— Приветствую, — коротко ответил тот.

Вэй Цзымо, недавно вставший рядом, тоже поклонился. Уж он точно был обязан отдать дань уважения, чтобы хоть немного сгладить углы.

Хотя и без того, каких только слухов о жёстком характере Нин Вэйхуа не ходило. Говорили, на поле боя он, словно одичавший, не щадит врагов и выбирает самый жестокий путь к цели. Потому считали, что этим он и нравится Императору. Так как тот, будучи готовым идти по головам ради своей страны, одобрял любые методы, а особенно отчаянность и жестокость.

Многие думали, что семья Нин не просто так получила благосклонность от правителя, в отличие от семьи Гуан, с которой они всегда враждовали и добивались признания. При прошлом Императоре влияние семьи Гуан было несколько больше влияния семьи Нин, но со сменой власти это изменилось. При том, что тогда уже в семьи Нин случилось несчастье. Потому наследник великого генерала занял пост своего отца, взяв ответственность за свою младшую сестру и дом.

— Думаю, начну обход сегодня. Так понимаю, градоначальник Хай Син, вы будете меня сопровождать? — Нин Вэйхуа вскинул бровь.

В связи со странной ситуацией у него сразу же сложилось не лучшее мнение об этом человеке. Да, он уже встречал его, но совершенно не был заинтересован в знакомстве, потому о его личности ничуть не задумывался. Всё это выглядело странно, да и этот юноша настораживал. Как же в итоге умер градоначальник Ли?..

Хай Син на миг удивился, будто споткнулся, а после вновь заулыбался, но уже с чем-то прикрытым в глазах.

— Уважаемый генерал Нин! Разве вы не хотите сначала устроиться в комнате? Мы всё подготовили! Давайте я вас прове...

Генерал перебил его:

— Не стоит. Я хочу закончить дела раньше, потому вещи мне донесут, а мы с вами сразу отправимся на осмотр.

Улыбка градоначальника медленно померкла. Он хотел снова возразить, но сразу же притих, встретившись взглядом с Нин Вэйхуа. Смиренно ему пришлось распорядиться, чтобы юноша проводил приехавших с генералом в имение, а сам повел его за собой.

Перед уходом Нин Вэйхуа переглянулся с Вэй Цзымо.

— Тогда, я надеюсь, вы будете не против, если сначала я покажу вам городские тюрьмы. Потом перейдем к военным, а дальше приглашаю вас на ужин.

По ощущениям Хай Син все время пытался отвлечь генерала или что-то выведать. Он часто говорил не по делу, запоздало показывал отчеты. Нин Вэйхуа это стало уже с первой половины ши раздражать. Он сдерживался из последних сил, и его терпение уже подходило к концу, когда они вернулись на ужин.

Пока был перерыв, Нин Вэйхуа закрылся в отведенной ему комнате, где уже стояли вещи. Он повалился на кровать, раздумывая, как с такой властью будет вести войну… Война… Как же неприятно звучало это слово. Для него оно давно уже перестало быть простым набором символов. Оно стало страшными воспоминаниями, в которых гибли его друзья и он сам лежал при смерти… Мертвые глаза, оторванные конечности и холодные руки, хватающие за лодыжку в попытке призвать к помощи, — все они вспоминались ему при слове «война», пропитанном кровью и страхом.

Генерал теперь даже не удивлялся ворчанию Вэй Цзымо на негативную энергию. Еще до своего первого похода подручный часто прикидывал, как будет трудно заклинателям очистить поле битвы, чтобы не возродилось никаких злых духов. Тогда Нин Вэйхуа над ним чуть ли не смеялся, мол, все выветрится само. А потом он ощутил на себе этот ужас…

Глава 4. Красные нити начинают сплетаться...

Цзю Син резко подскочил над полом. Он открыл глаза, в суматохе оглядывая повозку. Над головой уже стояла ночная муть. Небо застилало черное полотно. Сидящая с другого края Фэн Вутянь тоже очнулась ото сна, вцепившись руками в борт.

— Твою ж мать! – раздался голос возничего.

Цзю Син тут же ощутил еще один толчок. Повозку заметно перекосило. Фэн Вутянь вскрикнула, а он посмотрел на землю, пытаясь понять, отчего их так трясет. Ничего особого среди песка и мелких камней не выделялось, пока внезапно не мелькнули два голубых глаза и белый полосатый хвост.

Осознав напасть, молодой человек упал обратно в повозку и прижался в угол.

— Фэн Вутянь, быстро легла, как и я! – шикнул он подростку.

Та с ужасом в глазах зажалась и закрыла рот руками.

Еще раз повозку ударило, но на этот раз она неожиданно перевалила через себя и упала на край, где была Фэн Вутянь. Цзю Син от неожиданности даже не успел ухватиться за что-то прежде, чем упал на землю, больно ушибившись. Со стороны возничего послышался жалобный вой быка и причитания мужчины. Видать, повозка утянула за собой животное.

— Ни звука, ты меня поняла? – молодой человек наклонился к дрожащей в страхе девочке.

Сам он сейчас тоже оставлял желать лучшего. Его начинало трясти, а в груди что-то закружилось в бешеном танце. Он замер на месте, с каждым мгновением все правдоподобнее представляя свою смерть.

Ожидания было так неумолимо долго, что Цзю Сину успело заложить уши белым шумом, глаза почти замести пелена, а бегущее сердце вот-вот должно было сорваться и остановиться. Он впервые в жизни сталкивался с диким зверем. И все, что он знал о тиграх, что при встрече с ними в дикой природе люди навряд ли остаются в живых. Притом этот еще и самовольно опрокинул их повозку, скорее всего, учуяв легкую добычу.

И наконец… показалась массивная когтистая лапа зверя, которая одним ударом могла бы убить хрупкого человека. Переживания Цзю Сина достигли пика, но он перевел взгляд на бедную Фэн Вутянь, которая рыдала от страха, но старалась как можно сильнее сдавливать рот ладонями, чтобы не привлекать внимания. О возничем стало ни слуху ни духу. Стояло надеяться, что мужчина тоже постарался затаиться. А бык продолжал вопить… Вероятно, тигр направлялся к нему…

Но белая в полоску морда повернулась к ним. Цзю Син точно уловил, как спокойный, но жесткий взгляд прямо упал на него. А если не бык был главной добычей? В следующий миг голубые, будто светящиеся во мраке глаза, упали на Фэн Вутянь. Молодой человек сразу выпрямился по струнке, тоже посмотрев на нее умоляющим взглядом. Цзю Син приготовился к чему угодно, и если бы это «что угодно» произошло, он скорее всего бездумно бросился бы ему наперекор. Но и девочка быстро перестала быть интересна тигру.

Он пропал из поля зрения, но ничего не изменилось. Бык так же выл, возничего слышно не было. Цзю Син заметно напрягся и насторожился, прислушиваясь к каждому шороху... Пляски в его груди так и не прекращались, только усиливались, и близилась кульминация момента, завершением который, верно, стала бы потеря сознания.

И снова... Тигр обошёл повозку. Цзю Син чуть ли не задохнулся, невольно задерживая дыхание.

Но после опять ничего не произошло. Зверь просто мотал круги.

Цзю Син запаниковал. Эти действия ещё больше выбивали его из колеи. Неизвестность пугала больше верной смерти. И вразрез всем ожиданиям тигр лёг напротив них, положив голову на вытянутые лапы и внимательно смотря на повозку.

Молодой человек нервно сглотнул. Нет, не могли же они так смиренно сидеть и ждать, пока в голову к тигру не взбредёт чего...

Иногда бывает в жизни человека момент, когда страх охватывает всё тело, заставляя деревенеть конечности, но будоражить нервы, и из-за этого начинает навязчиво бить мысль о действиях, чаще импульсивных и необдуманных. И Цзю Син дошёл до этой точки. Ему нужно было спрятаться, укрыться, хотя бы перестать видеть перед собой опасность. Но в то же время он, сидя на земле, согнувшись в три погибели, чувствовал себя достаточно защищенно. Казалось, сейчас он выпрямится и на него сразу же нападет зверь… И все положение усугубляли подросток, возничий и бык... Он, живущий здесь от силы день, неимеющий ничего за плечами в этом мире, мог бы и пожертвовать своей жизнью ради тех, кому есть, что терять... Может, Ю Тяньлян даже встретит его на том свете рукопожатием...

И Цзю Син медленно наклонился к Фэн Вутянь, встречаясь с её округлившимся, заплаканными глазами.

— Вутянь, моя хорошая, всё будет в порядке, главное - веди себя тихо и держись крепко… — как можно более тихо проговорил он дрожащим голосом, искоса смотря на животное, дернувшее ухом.

Молодой человек убрал с лица липкие от пота волосы и аккуратно двинулся из-под мнимого укрытия, внимательно следя за малейшей реакцией тигра. Тот, то ли выжидая удобного момента, то ли пока не обращая внимания, лишь играл в гляделки с Цзю Сином.

Последний прикусил нижнюю губу и выпрямился, встав рядом с повозкой. Ему нужно было как-то оповестить возничего о своих следующих действиях. И, метаясь взглядом между тигром и повозкой, он вцепился к край последней, попытавшись дернуть ее в сторону. Зверь в тот же момент поднял голову с лап, взмахнув хвостом. Молодой человек, заметив это, успел пожалеть о всем содеянном. Но борясь с желанием вернуться назад, он свел брови над переносицей, сжал до ощутимого напряжения челюсти и медленно вдохнул, выдохнул.

Нет-нет, что же он делает? А как же бык?

Цзю Син отпустил повозку и бесшумно, продолжая играть в гляделки с тигром, прошел к быку и возничему. Мужчина посмотрел на него, как на сумасшедшего, но заговорить побоялся. Цзю Син же судорожно попытался отстегнуть балки от веревки, накинутой на шею быка. Та балка, что находилась под быком уже оказалась сломана, что облегчило задачу.

После молодой человек присел перед возничим и прошептал:

— Я переверну повозку, мы поможем быку подняться, и все поедем дальше.

План был простой, лишь бы сработал…

Возничий не подал никакой реакции, но ее Цзю Сину было больше не нужно. Он пошел обратно и увидел, что тигр уже поднялся на ноги и жег его взглядом голубых глаз. Цзю Син напугался. Его горло сдавила паника, но он все равно вернулся к заднему концу повозки, взялся за него и стал, прикладывая все силы, тянуть ее обратно на колеса.

Впрочем, телега поддалась и с грохотом встала в исходное положение. То ли со страху молодой человек стал обладателем немалой силы, то ли сам Ю Тяньлян имел хорошую физическую подготовку.

Цзю Син тяжело задышал, облокачиваясь на прямые руки, стоящие на полу повозки. На миг он совсем позабыл о тигре, но тепло, окутавшее руку от локтя до запястья, напомнило о нем. Цзю Син в страхе осознал, что зверь почти что сцепил зубы на его руке.

Он случайно перевел взгляд перед собой и увидел, что Фэн Вутянь наблюдает за этим, а чуть поодаль поднимается возничий, который так же обращает на происходящее взгляд, но сразу же отводит его и начинает поднимать затихшего быка. Видать, мужчина уже успел распрощаться с Цзю Сином…

Молодой человек нервно сглотнул. Сразу в голове стал прокручиваться сюжет, как он будет жить инвалидом без руки, хотя правдоподобнее стал бы вариант, где он сразу же умрет от кровотечения, или тигр не станет его щадить и сделает своим ужином.

И зверь резко прокусил плоть. Цзю Син закричал от боли. Тело резко сцепил холод, а перед глазами все поплыло.

Но не прошло и фэня, как он услышал едва уловимый голос в голове:

— Я предвижу встречу… Передай это проклятому.

Сразу же за последним словом тигр расцепил челюсти, с окровавленным оскалом попятился назад и бросился бежать в лес. Цзю Син едва ли пришел в себя. Первой мыслью было перевязать руку, чтобы остановить кровь, успевшую пропитать зеленую ткань рукава. Похоже, профдеформация в самом деле не была мифом…

Он тяжело сел на край и развязал волосы, затянув лентой плечо. В глазах мутнело, но Цзю Син держался. Подползшая сзади в истерике Фэн Вутянь схватилась за него, обнимая и рыдая.

Но вдруг стала виднеться человеческая фигура, выходящая с обратной стороны леса. Как едва ли сумел разглядеть Цзю Син, то был молодой человек в пестрых одеждах. Торчал белый воротник, нижний слой одежд был фиолетового цвета, верхний зеленого. Все это странно свисало с фигуры, начиная от пояса, похожего на тряпку, обмотанную вокруг талии. В руке неизвестный держал меч, который практически волочился по земле.

— Эй! Вы мне тигра спугнули! Я несколько дней за ним гоняюсь! Тьфу ты, деревенские, кошек боятся! Мне теперь его где искать?

Быстро вся усталость, смешанная с остатками страха, сошла с Цзю Сина. Он осторожно отцепил от себя девочку и, пошатнувшись, поднялся на ноги, разглядывая надменное лицо незнакомца. Тот вскинул брови, странно смотря на него в ответ.

— Интересно, где же сей Господин был, когда эта кошечка перевернула телегу и чуть всех тут не загрызла?! В лесу бегал?!

Неизвестный дернул плечами от возмущения и внезапно наставил меч на Цзю Сина.

— Нашелся тут герой! – Зашипел он. – Ты как дерзить мне смеешь?! Кошечка тебя всего лишь покусала, а вот я уже могу и убить! Смерти ищешь?!

Цзю Сина на этот раз затрясло не от страха, а от злости и беспомощности. Он хотел кинуть еще парочку хороших фраз, но его кто-то дернул назад. То оказалась Фэн Вутянь, которая тут же заговорила:

— П-пожалуйста, поехали…

Незнакомец убрал меч и усмехнулся, уверенно направившись к возничему.

— Старик! – Обратился он к мужчине, уже устроившемуся, чтобы продолжать путь. – Куда едешь?

Возничий сухо ответил:

— До Янгуана.

Неизвестный нахально улыбнулся:

— Не прокатишь?

Возничий так же безэмоционально проговорил:

— Нет места.

Незнакомец засмеялся и поставил руки по обе стороны талии.

— Ты вообще понимаешь, кому тут отказываешь? Я заклинатель! Таких на руках носить должны!

Цзю Син, услышавший это, неприятно удивился. Заклинателей он явно представлял по-другому из записей Ю Тяньляна и разговоров Лю Сян…

Мужчина поморщился.

— Да какой ты заклинатель! На себя посмотри! Мест нет и все!

— Старик, ты совсем попутал?! Жизнь недорога стала?! Если мест нет, то поеду вместо вот этого, — он явно имел в виду Цзю Сина.

Молодой человек захотел придушить его. Еще чуть-чуть и Цзю Син точно вышел бы из повозки и сомкнул пальцы на горле этого придурка. И пусть тот кричит что-либо, угрожает, хватается за меч – без разницы! Но, к сожалению, он не успел свершить задуманного.

— Да он-то пополезнее тебя будет! Иди отсюда, заклинатель демонов!

Цзю Син невольно зауважал возничего. Хороший ему попался человек, конечно! Пусть это нечто идет отсюда куда подальше! Если все заклинатели такие напыщенные и недалекие, то даже лучше, что их осталось мало. Зачем такие петухи нужны вообще?

Неизвестный от злости сжал руки в кулаки и вернулся, зло смотря на Цзю Сина, который ответил тем же гневным взглядом. Но молодой человек быстро отвернулся, поняв, что у него есть заботы поважнее в лице все еще напуганной Фэн Вутянь.

Лицо незнакомца перекосило, и он наперекор всем сел с краю. Цзю Син хотел бы воплотить все мысли в реальность, но понял, что не смог бы этого сделать при девочке. Пугать ее еще больше было нельзя. Бедный ребенок и так настрадался.

Возничий же прогонять никого не стал, скорее всего, он до сих пор был ошеломлен от встречи с тигром. И повозка тронулась.

— Фэн Вутянь, мы уже едем, все в порядке…

— А в-вы?..

Цзю Син действительно вспомнил, что уже стоило снять ленту и перевязать саму рану. Остаться без руки уже по своей ошибке он не желал. Это было бы больно глупо.

— Со мной все тоже хорошо. Тигр чуть руку поцарапал, это не смертельно. Не стоит беспокоиться. Приходи в себя, отдыхай и не переживай ни о чем. Я в любом случае, если что защищу тебя, — он мягко улыбнулся, чтобы выглядеть убедительнее.

Сидящий на краю фыркнул:

— Да что ты с ней сюсюкаешься? Она уже совсем не маленькая! Сколько ей? Лет двенадцать? Ее за такое поведение в клане среди нечисти отправили бы выжи…

Цзю Син не выдержал, повернулся к нему и крикнул:

— Заткнись, петух! – А после вернулся обратно к Фэн Вутянь. – Спи, на него внимания не обращай. Его здесь нет.

Девочка кивнула и неуверенно устроилась поудобнее. А Цзю Син чуть отодвинулся от нее, чтобы не мешать, пока сам будет перевязывать себе руку.

— Как ты посмел меня пере..! – Снова взбунтовался недозаклинатель.

— Да замолкни ты, дай ребенку успокоиться! – Шикнул на него молодой человек.

Он глубоко вздохнул и стал медленно развязывать ленту на плече, чувствуя, как кровь начинает приливать обратно в конечность. Боль заставляла руку неметь. Цзю Син неуверенно отодвинул пропитанный уже полузастывшей кровью рукав и нахмурился, зацепив взглядом среди крови нить с белым нефритовым кольцом, подвязанный на ней. Он точно помнил, что ничего подобного у Ю Тяньляна при себе не имелось.

Цзю Син вспомнил свою странную галлюцинацию в виде голоса и ужаснулся. Неужели это действительно говорил тигр? Ну почему всю ответственность опять свалили на него?! И какого проклятого он найти должен, чтобы передать браслет? Лишь бы не этого недозаклинателя, проклятого недалеким умом!

Цзю Син решил пока оставить это и заняться более важным делом. Он не нашел другого выхода, кроме, как снять халат, разорвать его и обмотать руку. Бинтов у него не было, возничий явно такого с собой не имел, о Фэн Вутянь и говорить было нечего, а у недозаклинателя спрашивать, казалось, бесполезно. Даже если у последнего они и нашлись бы, тот стал бы фигурничать и в любом случае не поделился.

В конце концов Цзю Син сделал так, как пришло в голову. Выглядел он теперь скорее всего донельзя странно, но главное, что кровотечение точно было остановлено, и смерть ему пока не грозит от него.

Прошло около палочки благовоний. Цзю Син уже успел собраться с мыслями, хотя ком в горле и нервозность продолжали быть его дрожью, когда неожиданно к нему обратился неизвестный:

— Тебя как звать, герой?

Цзю Син отметил, что взгляд у того был такой же странный, как и в первый раз. Может, Ю Тяньлян был с ним знаком? Хотя нет, лекарь, как он сам писал, заклинателей видел всего три раза в жизни. И с таким заклинателем прославленный на весь мир Ю Тяньлян вряд ли повелся бы.

Цзю Сину хотелось ответить очень грубо. Часто такое желание возникало у него на приемах, куда приходили пожилые женщины, которые заранее говорили, что сами знают о своем диагнозе, так как начитались всякого в интернете, но лекарства им без рецепта не дают. Или какие-то слезливые молодые люди обычно лет двадцати-тридцати, которых к нему направил терапевт, но они уже представляли себя либо в гробу, либо одинокими в старости, так как заболевания профиля Цзю Сина обычно влияли на внешность. Слушая причитания, хамство и слезы, он всегда, как специалист, пытался сдерживаться и следовать плану… Но в обычной жизни, особенно в другом мире, ему ничего не мешало, никакая профессиональная этика не останавливала его от ответа:

— Таким идиотам, как ты, знать необязательно. Третий раз повторяю, заткнись и не мешай ни мне, ни ребенку.

Лицо недозаклинателя снова перекосило от злости. Он фыркнул, закатив глаза, и сложил руки на груди.

— Ха, спас ребенка и старика от кошки и уже зазвездился! Да на деле ты и гроша ломаного не стоишь, понятно? Так, как ты, может любой!

— Только вот ты-то сразу же после прибежал! До этого, небось, прятался среди деревьев!

Незнакомец стал красным от гнева. Он резко подался вперед и схватил Цзю Сина за ворот одежд. Только сейчас последний смог рассмотреть кучу всяких украшений на нем. Точно петух!

— Ты!.. Да ты нарываешься!..

Молодой человек уже готов был замахнуться на него в ответ и готовился это сделать.

— На раненного нападать будешь, да? Вот такие вы заклинатели, которых на руках носить должны?!

— Да я не демонов заклинатель, я шаман! – Он с силой отпихнул Цзю Сина и сел обратно, сгорбившись.

«То-то,» — подумал Цзю Син, у которого все еще чесались руки ударить его. И зачем вообще этот идиот прикидывался заклинателем, если на деле являлся шаманом? Цену себе набить хотел, что ли?

Цзю Син откинулся назад. Ему сейчас очень не помешало бы побыть одному, но, наверно, в ближайшие несколько дней такой возможности для него не случится… Ладно, хотя бы с людьми тревога не съест… Наверно.

—

Не хочешь, а придется. Нин Вэйхуа поднялся с кровати, решив прийти на ужин чуть раньше, чтобы наконец выяснить обстоятельства с властью в Янгуане.

Спускаясь вниз со второго этажа, где располагалась его комната (кажется, рядом даже находились покои кого-то важного, но ему это было не особо интересно), он натолкнулся на того самого юношу, за которого у него зацепился взгляд по приезде.

Все же у Нин Вэйхуа имелся некий интерес поскорее во всем разобраться, потому он поравнялся с ним и достаточно резко спросил:

— Уважаемый градоначальник Хай не представил мне вас. Могу я узнать ваше имя?

Юноша вскинул брови и повернулся к нему, остановившись. Он пару раз моргнул, осознавая ситуацию, и в конце концов ответил:

— Прошу прощения… Я сын предыдущего градоначальника Ли, Ли Шуйшунь. Я огорчен, что градоначальник Хай не представил меня вам, — он поклонился, но хитрые глаза блеснули, изучая реакцию генерала.

Ли Шуйшунь хотел идти дальше, но вопрос Нин Вэйхуа снова остановил его.

— Рад знакомству. Раз уж так случилось нам встретиться… Я хотел бы узнать от достоверного источника, как градоначальник Ли покинул свой пост?

Лицо юноши сначала омрачилось. Он нахмурился, отведя взгляд. Но после внезапно усмехнулся и посмотрел генералу в глаза.

— Фуцинь? У него была болезнь сердца. К сожалению, на старости лет он не смог ее больше выносить.

Нин Вэйхуа принял эту информацию, мысленно сделав пометку проверить ее позже и донести Императору, но волновало его еще кое-что:

— А разве вы не хотели занять его место, как наследник?

Ли Шуйшунь пожал плечами.

— Я еще несовершеннолетний, поэтому пока городом занят градоначальник Хай, — на этот раз он резво развернулся, будто сбегая, и пошел в сторону приемной, где должен был проводиться ужин.

Впрочем, Нин Вэйхуа не оскорбился. Он проводил юношу взглядом и, вздохнув, пошел в том же направление. В приемной уже за столом он обнаружил несколько своих людей и Вэй Цзымо, к которому и подсел. Из представителей главного дома вокруг ходили только повара, даже Ли Шушунь, похоже, не дошел до сюда. Нин Вэйхуа это, конечно, не удивило. Он привык, что в основном только при дворе, где все контролируется с тихой строгостью под рукой Императора, придворные ходят по струнке и всегда прибывают либо раньше, либо вовремя, особенно те, кто устраивают прием. И, безусловно, ясно было, что сын прошлого градоначальника побежал докладывать их разговор кому-то третьему.

— Видимо, в Янгуане забыли про манеры, — прошептал Нин Вэйхуа подручному.

Тот прикрыл рот рукой, но по изогнутым глазам стала заметна улыбка.

Глава 5. Народный герой.

В итоге Цзю Син даже не смог выспаться. Наверно, он многого хотел. Смешно, но даже на том свете, видимо, не отоспится. То он просыпался из-за качения, боясь, что снова их повозка упадёт на бок, то просто ни с того ни с сего открывал глаза, проходясь взглядом по Фэн Вутянь, спящей мирным сном, и шаману, который вот-вот должен был уже свалиться из повозки, но какая-то неведомая сила продолжала его удерживать, из-за чего Цзю Син и завидовал ему, и злился на него. Один только возничий следил за дорогой всё время. Верно, тому было куда тяжелее...

Но всё же уже к заре молодой человек неожиданно закрыл глаза и окунулся в сон. Ему даже привиделось что-то. Кажется, сновидение началось с того, что они с Лю Сян стояли на похоронах... Гроб опускали в яму, у которой стояла рыдающая мать... А потом яма резко увеличилась, мать, гости и Лю Сян провалились в неё, и когда земля пропала из-под ног Цзю Сина, он внезапно набрал воздуха, очнувшись ото сна.

Чуть ли не прямо перед собой он увидел шамана, который приглядывался к чему-то. Цзю Син в моменте бросил взгляд туда же и заметил, что рукав раненой руки вздернулся, и теперь стал виден браслет на запястье. Машинально, не осознавая своих действий, молодой человек сжал кулак и, даже не рассчитав силы, замахнулся им шаману в лицо.

Всё это происходило слишком быстро, потому последний, занятый своими мыслями, даже не успел и глаз поднять, когда чуть не свалился за борт повозки, но успел вовремя схватиться за него, чувствуя тёплую струйку крови, потекшую из носа.

Цзю Син окаменел. Он переосмыслил все свои действия в миг. Как бы ему не был противен шаман, он же не должен был сразу размахивать руками… А ведь молодой человек был из тех, про кого говорили «и мухи не обидит», видать, тревога сильно сказывалась на нем, раз настолько пошатнула его моральные устои. А видела ли это Фэн Вутянь?.. Ребенку лучше не видеть, как его учитель избивает людей, так ведь?..

Молодой человек повернул голову в сторону девочки, увидев, что та только-только открыла глаза. Стоило лишь надеяться, что она не увидела его поступка, ведь Цзю Син очень боялся упасть в глазах подростка. Шаман же вытер рукой кровь и медленно повернулся обратно. Убрав волнистые волосы, округлившимся глазами он стал вглядываться в лицо Цзю Сина, который уже сто раз пожалел о сделанном. Он же даже никогда не дрался в жизни! А перед ним явно человек, обладающий большей физической силой и навыками!! Думать надо было прежде, чем делать!!!

— Ты..! — Брови шамана сползли к переносице. — Какого демона ты творишь?! Я тебе бинты дать хотел, умалишенный!

Бинты?.. Может, Цзю Син неправильно понял ситуацию, и браслет тут не при чем? Или так шаман сейчас хочет отвести от себя подозрения? Он совсем растерялся, но чувство вины, ослабившее уверенность в себе и своих мыслях, заставило его поверить на слово.

— Так разбудил бы меня, раз такой сострадающий! Не надо было лезть!

Из носа шамана снова потекла кровь, и он отвлёкся на неё, вытирая тыльной стороной руки, на пальцах которой заблестели кольца.

— Да кто ж знал, что ты с кулаками полезешь?! Может, ты тигра не просто прогнал, а побил, вот он и сбежал! Изверг!

Цзю Син возмутился, но только он хотел возразить, как раздался голос возничего:

— Что вы там разорались?!

И молодой человек сразу же проглотил все слова, которые уже крутились на языке. Шаман же закатил глаза, фыркнув. Он молча кинул Цзю Сину моток бинта и сел на свое прежнее место.

Молодой человек схватил бинт, оглядываясь по сторонам. На удивление они до сих пор ехали по лесу, хотя, возможно, до этого могли проезжать другие населённые пункты.

Мысли снова привели к Фэн Вутянь. Цзю Син обернулся к ней, заметив, что девочка уже села, наблюдая за дорогой. В бесконечных палках и листьях Цзю Син не смог бы найти столько интересного, чтобы так долго удерживать на этом внимание, как делала это Фэн Вутянь.

Молодой человек вздохнул и позвал ее:

— Фэн Вутянь, как спалось?

Она вздрогнула, сжав руки в кулаки, и в удивлении повернулась на голос. Цзю Син пожалел, что прозвучал так резко, но даже придумать не мог, как исправить ситуацию, потому просто дождался ответа:

— Н-нормально…

Только сейчас ему в голову пришел вполне логичный вопрос: «А этого ребенка случаем не били в детстве?» Возможно, знакомые психологи поведали бы ему что-то захватывающее, проанализировали бы подростка до мельчайших жестов и разложили бы все по полочкам. Но Цзю Син такими навыками сродни не обладал. У него оставалось мнение, что девочке просто не давали свободы слова и действия, решая все за нее и сильно ограничивая. На это, скорее всего, наложилось горе о потере отца, возможно, и матери. Пусть о ней еще ничего не было известно, та странная женщина, точно говорила, что девочка сталась сиротой, да и на картине так написано было…

— Тебя не укачало?

Фэн Вутянь мотнула головой и отвернулась, будто боясь дальнейшего разговора. Наверно, ей было некомфортно общаться в присутствии чужих, что Цзю Син более чем понимал. В детстве он также побаивался людей, остерегался их и стеснялся себя. Только переосмыслив свое детство и пересмотрев все фотографии, молодой человек осознал, что вся его неуверенность в те годы была лишней. Состоятельная семья, хорошая успеваемость, опрятный вид, воспитанность и вежливость – все это должно было тогда прибавить ему уверенности, но, как однажды сказала ему Лю Сян, все это перевешивали придирки со стороны отца, который был чем-то вечно недоволен. Цзю Син как сейчас помнил ее замечание: «Да что ты вечно зацикливаешься на мнении окружающих? Забудь. Они не есть твой отец, замечающий только недостатки!»

Кажется тогда он боялся надеть красный галстук, который по ошибке ему прислали из интернет-магазина, вместо черного…

Из-за этих воспоминаний его накрыла печаль. Взгляд сам ушел на уходящую дорогу. Какой же он дурак! Есть! Был! И будет!

Он отвлекся, вспомнив про рану. Точнее, она сама о себе напоминала разжигающейся болью. А если загноится? Что он будет делать? Подорожник приложит? В этом древнем мире явно не найдется антисептика, хотя простой алкоголь подойдет, но хватит ли Цзю Сину на него денег?

Молодой человек размотал нечто, что вчера принял за неплохое замещение бинта. Кожа запрела, вокруг укуса покраснела, но кровь уже не шла, и воспаления различить Цзю Син не смог. И на том спасибо! Лишь бы тигр не заразил его ничем, хотя Цзю Син совсем забыл болезни, которые переносили эти животные…

Он перемотал руку согласно тому, как его учили делать при оказании первой помощи когда-то. Этот способ, кажется, назывался «колосок».

— Ну, возвращай, что осталось, — неожиданно заговорил шаман, — Не ты первый им пользуешься, не ты последний. Да и вообще скажи уже, великий господин, как тебе обращаться? Или тебе, герой, больше нравится, что бы в тебя «тыкали»?

Как быстро недозаклинатель завоевал каплю уважения Цзю Сина, так же быстро и потерял ее. Цзю Син просто кинул ему бинт, желая, чтобы тот перелетел и «случайно» упал на дорогу. Но шаман поймал его, затянул потуже за конец и спрятал.

— Хоть «тыкай», хоть что — мне без разницы. Если тебе неудобно, то можешь вообще не обращаться. Мне же лучше!

Лицо шамана перекосило. Цзю Син не мог представить, как этот человек может разом задействовать все мышцы лица. Удивительно!

— Я знал, что общаюсь с умалишенным.

Цзю Син поперхнулся воздухом от возмущения.

— Может, тогда превосходный заклинатель снизойдет и первым произнесет свое великое имя?

О том, кто первым назовет свое имя, молодой человек еще никогда не спорил. Он явно выглядел дураком, как и его собеседник. И оба это понимали.

Шаман сжал руки в кулаки, задрожавшие от напряжения.

— Я! Не! Заклинатель! Мэй Юйлун я! Шаман!

Мэй Юйлун? Цзю Син чуть не засмеялся в голос. Яшмовый дракон! Самое восхитительное это то, что Лю Сян зачитывала из сборника о культуре, как выглядела находка артефакта, прозванная Яшмовым драконом: тело змеиное, голова волчья, чешуи, когтей нет! Если бы это существо не прозвали бы прообразом Нефритового дракона, то имя шамана звучало бы куда комичнее. Стоило отметить, что сам Мэй Юйлун выглядел неказисто, чересчур ярко и вел себя напыщенно.

(1.Юйлун – пер. с кит. Яшмовый дракон.

2. Артефакт из яшмы — находка, обнаруженная в 1971 году на территории Внутренней Монголии, в районе Саньсин. Изображает мифическое существо, получившее название «первый китайский дракон». По мнению археологов, цзуоцзяшаньский яшмовый дракон — прообраз нефритового дракона культуры Хуншань, поэтому его называют «древнейшим яшмовым драконом в Китае».)

Цзю Син на какое-то время застыл. Он задумался, стоит ли называть имя Ю Тяньляна, вдруг так случится его опорочить. Ведь сам молодой человек вряд ли продолжит поддерживать образ доброго лекаря, скучающего по дому, откуда сбежал. Цзю Син же совсем не такой, да?..

Была не была, а он вскинул подбородок, проговаривая:

— Я лекарь, Ю Тяньлян.

Мэй Юйлун разжал кулаки и снова стал всматриваться в лицо Цзю Сина тем странным взглядом, что и в прошлые разы. Это вызывало подозрения, но Цзю Син не мог придумать никакого объяснения.

— Не знал, что такие люди могут вести себя столь некультурно, — с презрением произнес шаман.

— О как мы заговорили! На себя лучше посмотри! Ты первый это начал.

Мэй Юйлун закатил глаза и замолк.

Цзю Син все же пожалел, что назвал имя Ю Тяньляна. Кто знает, что на самом деле представляет из себя шаман, кроме обиженного ребенка и глупца, винящего остальных в своих неудачах.

Почувствовав прожигающий взгляд, Цзю Син заметил невольного свидетеля их беседы, Фэн Вутянь, которая искоса смотрела за происходящим, но поняв, что ее засекли, резко отвернулась, начав теребить край рукава. Молодой человек пришел в себя, остыв, когда вспомнил о ребенке.

Он тоже замолчал, решив смотреть по сторонам и гадать, когда они доберутся до города. Доставать дневник он не решился, так как он мог привлечь нежелательное внимания.

Скука.

Наверно, прошло около палочки благовоний, когда повозка медленно остановилась. Цзю Син, которого укачало, и потому потянуло спать, встрепенулся, оглядываясь по сторонам. Горький опыт с тигром, похоже, оставил на нем не только видимый след.

— Все! Выходите!

Мэй Юйлун вальяжно слез, оправив одежды, глянул на Цзю Сина с Фэн Вутянь, фыркнул и пошел. Молодой человек вздохнул, повторяя себе больше не обращать внимания на этого павлина. Он вылез и помог Фэн Вутянь спуститься.

Все же возничего стояло отблагодарить, потому Цзю Син подошел к нему, шарясь в кармане.

— Спасибо вам большое, возьмите, — он неожиданно для себя вытащил серебряную монету.

Цзю Син точно знал, что серебро стоит хранить, но уже поменять его на медь перед мужчиной не мог, так как это выглядело бы некрасиво. И он, скрепя сердце, протянул возничему монету.

Тот взглянул на нее, задумавшись. По лицо были заметны сомненя. В конце концов возничий сжал протянутую руку Цзю Сина в кулак, проговорив:

— Не нужно мне от тебя денег, оставь себе.

Цзю Син изумился. Он вернул монету в рукав и кивнул. Повозка двинулась дальше, а молодой человек посмотрел ей вслед, видя ворота города и уже знакомую фигуру… Ну почему он не пошел дальше?!

Цзю Син жестом показал Фэн Вутянь идти за ним. Они прошли мимо Мэй Юйлуна, будто он был пустым местом. Того это, конечно, возмутило:

— Эй! – Он поравнялся с ними.

Цзю Син намеренно даже не взглянул на него.

— Мы с тобой, Ю Тяньлян, еще не закончили!

— Мы с тобой ничего и не начинали! – Цзю Син резко остановился. – Иди восвояси, горезаклинатель!

Мэй Юйлун внезапно стал серьезен. Он подошел к Цзю Син меньше, чем на расстояние вытянутой руки, схватил его за ворот одежд и угрожающим тоном произнес:

— Ты спугнул мне тигра, герой. Отдавай бусину, которую он передал тебе.

Цзю Син соврал бы, если бы сказал, что по его спине не побежали мурашки. Теперь он ощутил вместо раздражения страх, который почему-то не удавалось превзойти.

Вдруг позади кто-то захныкал. Цзю Син разорвал зрительный контакт с Мэй Юйлуном, чьи глаза угрожающе поблескивали и повернул голову через плечо. Он зацепил краем глаза Фэн Вутянь, закрывающую лицо руками.

— Смотри до чего ты ребенка довел, — укоризненно произнес полушепотом Цзю Син Мэй Юйлуну и тут же оттолкнул его, — Ничего ни о каких бусинах я не знаю. Тебе привиделось!

Растерянное выражение появилось на лице шамана. Его руки ослабли и опустились вдоль тела. Но не прошло и мгновения, как его тело снова напряглось.

— Ты врешь!

Но молодой человек даже не думал его слушать. Он обнял подростка, положив ее голову себе на плечо.

— Фэн Вутянь, все впорядке. Ты чего это?..

— П-простите, я выставляю в-вас в плохом свете… Мешаю… Я-я… Простите…

Цзю Син вздохнул. Он так провалился в споры с шаманом, что совсем перестал взаимодействовать с ребенком, кому его внимание, конечно, нужно было сильнее. Чувство вины снова стало пожирать его, потому он постарался утешить Фэн Вутянь:

— Ничуть. Не придумывай себе ничего, пожалуйста. Ты никоим образом мне не мешаешь. Ты мне веришь?..

— Д-да… — Спустя долгую паузу ответила она.

Девочка отстранилась, вытирая лицо.

— Ну вот, пойдем, еды купить нужно…

—

Вскоре на торжественный ужин пришли и сами представители знати Янгуана. Хай Син отличился неизменной, заметно натянутой улыбкой, а за Ли Шуйшуем Нин Вэйхуа заметил подозрительность во взгляде. Пока первый старался активно учувствовать в беседах и подхалимствовать в лучших традициях, второй в основном молчал и, кажется, едва ли ел.

Но Нин Вэйхуа уже решил для себя лишь написать отчет Императору, а тот пусть разбирается. Уж тот-то решит, что делать с этими людьми. В Ван Цзиньхао генерал не сомневался. Не зря его в народе прозвали Птичьим Императором Если этот человек увидит несоответствие, то заклюет свою жертву до смерти. В войне он делал это через посредников, одним из которых являлся сам Нин Вэйхуа.

После ужина, где генерал утомленно зевал и не имел сил даже есть от скуки, он решил сразу ехать дальше, решив, что дорога укачает, и получится отоспаться. Но остальные таким решением остались не особо довольны. Нин Вэйхуа определил это по их резко принявшим обреченный вид лицам. Да и Вэй Цзымо отвел его в сторону, чтобы переговорить:

— Вэйхуа, пойми, все только с дороги. Тебе бы самому спокойный сон не помешал. А на дороге всякое случится может. Ну и в конце концов пожалей тех, кто и ночью-то не спит, а едут позади конницей.

Нин Вэйхуа настолько был зациклен на собственном «я» и войне в последнее время, что боялся в любой момент упустить время и не успеть вернуться, когда уже пора будет идти в бой. Но, конечно, даже друг детства о его переживаниях не знал. Генерал не видел смысла говорить кому-либо, одна правда – не поймут.

— Ты предлагаешь мне здесь на ночь остаться?

Подручный вздохнул. Он уже давным-давно привык к упертости Нин Вэйхуа, но никак не мог с ней примириться, ведь всегда приходилось набираться терпения, чтобы пробить каменную стену, и только тогда генерал начинал его слышать.

— Ну, люди устали. Их не жалеешь, себя пожалей. Вон, из-за вечных переработок уже седеть начал! Стариком ты, Вэйхуа, станешь к своим тридцати двум!

— Да где ж седею. Опять чушь говоришь, — взгляд генерала резко стал пристальным, — Действительно седею?

Вэй Цзымо усмехнулся.

— Еще б! Только вчера голова черная была, сегодня уже виски побелели… — Он наконец осознал происходящее. – Хочешь сказать снова?..

На самом деле дружба их зародилась необычно. Ведь как на одной дороге могут встретиться сын Великого генерала и сын заклинателей?

На деле мать Нин Вэйхуа была душевнобольной. Долгое время это отказывались признавать. Но женщина сама осознавала свою отличность от остальных, а делать с этим что-либо боялась.

Но когда она забеременела первенцем, то стала бояться, что ее сумасшествие перейдет ребенку, и тайно обратилась в клан, где ей сказали, что болен не разум, а душа. Оказалось, что душа матери Нин Вэйхуа была искажена.

Уже в конце беременности о ее походе в клан узнал муж. Он долго гневался, допрашивал, и в итоге женщина не выдержала.

Лекари еле успели спасти ребенка, когда мать уже вернуть к жизни не вышло. Родился наследник. Мальчик рос, как все обычные дети, был иногда даже чересчур спокоен, плакал мало.

Когда он стал подрастать, то открылось невиданное – волосы сына были белее снега. Отец тогда решил, что обиженная на него жена решила уйти не без подлости и прокляла ребенка за то, что муж довел ее под руку до смерти.

Тогда Великий генерал Нин тоже обратился в клан. Там ему рассказали и о приходе его жены, и о ее болезни, и о сыне.

С тех времен про Нин Вэйхуа в дворце шептались, называя его проклятым. Но со временем старые слуги быстро сменились новыми.

А с детских лет будущего генерала водили в клан заклинателей, где тот и познакомился с племянником главы – Вэй Цзымо.

Но, конечно, всей этой истории Нин Вэйхуа не знал. Лишь из детских воспоминаний ему въелся в голову добрый голос главы клана, которая вечно утешала отца и своего друга. Впрочем, до сих пор отношения с кланом он поддерживал, пусть проклятие и затихло на время.

Нин Вэйхуа нахмурил брови и отмахнулся:

— Уже было, само пройдет. Ты же знаешь, я совсем недавно в Байху был.

— Нет-нет, ты не понимаешь… — Запричитал Вэй Цзымо, но был остановлен:

— Это ты не понимаешь! Хватит указывать мне, что делать! Иди уже говори, что выезжаем завтра, пусть выдохнут!

Нин Вэйхуа быстро прошел мимо Вэй Цзымо, намеренно зацепив его плечом, и скрылся в своих покоях, где решил сразу написать отчет Императору. Как будто в его тридцать один год ему нужна была нянька в виде друга! Ну что за чушь?! Он сам в праве принимать решения и руководствоваться своим здоровьем! Пара белых волосков – ерунда! Вдруг он действительно седеет?

Глава 6. Кошки-мышки! Видишь ты!

Нин Вэйхуа поднялся еще до зари. Первым делом он перечитал отчет Императору, который впоследствии разорвал, так как посчитал неподходящим. Когда же новый отчет был готов, уже взошло солнце, а в дверь постучались. Но не дождавшись ответа, дверь открылась, и в комнату зашел Вэй Цзымо. Он осторожно закрыл за собой дверь и встал на пороге, замявшись.

— Доброе утро, — как ни в чем не бывало проговорил генерал спустя фэнь молчания.

(Фэнь – около 15 секунд)

Подручный выдохнул. После вчерашней ссоры во рту стоял горький привкус, и ничто не могло его сбить. Верно, Вэй Цзымо чувствовал вину за ссору. Может, ему действительно стоит иногда молчать, обходиться без уговоров и нравоучений, которые приводят только к конфликтам, ведь на деле он находится по статусу ниже самого генерала и не может допускать подобного поведения, несмотря на то, что они друзья детства.

— Извиняюсь за вчерашнее.

Нин Вэйхуа даже не взглянул на него. По его лицу было сложно что-либо определить. Все же у некоторых военных есть особенность, особенно у стратегов и полководцев: в их глазах редко читаются эмоции, выражение всегда либо ледяное, либо пустое.

— Ничего страшного.

Вэй Цзымо постоял у порога еще какое-то время, не решаясь пройти дальше, но после все же неуверенно ступил к генералу.

— Отчет пишешь?

Нин Вэйхуа сухо ответил:

— Да, написал. Пойдем вниз. Скажи там, чтобы собраны были через кэ. Без опозданий, а то здесь и останутся.

(Кэ – около 15 минут)

Подручный, вздохнув, кивнул и пошел вниз. Генерал забрал вещи и тоже спустился. Он был готов ехать чуть ли не с самого пробуждения. Единственное, что его удержало от подъема всего дома на ноги – отчет, который пришлось переписать.

Через время все спустились, а вместе с ними и жильцы главного дома Янгуан. Правда, из интересующих лиц Нин Вэйхуа увидел только Хай Сина. Градоначальник выглядел безупречно, но за спиною постоянно потирал пальцы – переживал. Он снова раскланялся всем и подошел к генералу, улыбаясь.

— Очень приятно было иметь с вами дело! Приезжайте к нам еще!

«Как же… Конечно, приеду,» — подумал Нин Вэйхуа и натянуто улыбнулся. Хай Син встал в ступор, но посчитал это хорошим знаком. Зря.

В конце концов карета отбыла. Генерал и поручный сидели молча, смотря по разным сторонам. Каждый думал о своем. Как бы Вэй Цзымо не хотел переключиться на реальную должность подручного и говорить соответственно, на деле не мог этого сделать, так как имел много невысказанного, а удержать себя не мог:

— Знаешь, Вэйхуа, тебе нужно быть добрее к людям…

Нин Вэйхуа хотел пропустить его слова мимо, но не смог не ответить. Он не хотел признавать, что на самом деле его это задело, но в глубине осознавал.

— И как же ты это себе представляешь?

Какое-то время подручный помолчал, собираясь с мыслями. Он уже понял, что наступил на те же грабли, но останавливаться не хотелось:

— Добрые дела, хорошее отношение к людям… Много чего можно придумать, -- все же произнес он.

Нин Вэйхуа невесело усмехнулся.

— Добро не всегда несет добродетелю счастье.

Вэй Цзымо вздохнул. Нет, сложно перестраивать взгляд на мир человека, которого постигли все ужасы. Лучше действительно оставить это бесполезное дело и поберечь нервы обоих. Подручный перевел тему:

— Ты, кстати, помнишь, как лекаря прогнал?

— Да, и что?

— Ничего, напоминаю, что нужно нового нанять.

Воцарилась тишина. Вэй Цзымо сделал вид, что на этом беседа завершена, хотя осталось не дающее покоя чувство неловкости.

— А из Байху возможно кого-то взять сразу? – вдруг спросил генерал.

— Я узнаю.

—

Первым делом в городе Цзю Син нашел дешевую лавку и купил еды. Сам он уже корчился от голода и не представлял, как Фэн Вутянь могла так спокойно ждать. И к тому в конце концов Цзю Син понял, какую ценность имеет тут медь, серебро и золото. Для сравнения, одна серебряная монета была равносильна ста медным, а одна золотая – десяти серебряным. Отрыв на самом деле небольшой.

Съев по лепешке за два медяка, Цзю Син решил с Фэн Вутянь пройтись по городу. Как он посчитал, потом можно будет найти какую-нибудь забегаловку, где обязательно будет нужен обслуживающий персонал.

Во время учебы в университете Цзю Син так и устроился баристой в кафейню. Денег тогда совсем не хватало, у родителей он не просил принципиально, потому выживал, как мог. Хоть небольшая стипендия имелась. Он ведь в итоге поступил на бюджет, чем очень гордился.

Наверно, молодой человек мог бы сравнить те времена с нынешними, но прекрасно осознавал, что из схожего здесь только то, что он снова потерян. Теперь у него оставалось лишь каких-то три серебряных монеты, нависала ответственность не только за себя, странная просьба от непонятной разговаривающей зверюги и еще одна проблема в лице Мэй Юйлуна. Лучшче быть не может!

Этот петух, несмотря на все, продолжил преследование. Цзю Син знал, что тому нужен браслет, данный, наверно, духом, но отдать боялся. Он еще не понимал законов этого мира, не знал, к чему может привести любое его действие, и потому нагребал все больше проблем на свою голову.

Попади сюда Лю Сян, она точно быстро переосмыслила бы свое положение и сделала бы все как надо! Она просто-напросто разбиралась в этом! А он…

Впрочем, пока сильнее всего Цзю Сина волновал Мэй Юйлун.

Они шли по главной дороге, шаман, как и до этого, находился позади, что сильнее всего раздражало молодого человека. На затылке глаз не существовало, их-з-за чего приходилось оглядывать на каждый шорох позади. И всегда это был не Мэй Юйлун!

Уже через ши Цзю Син не выдержал. Если он все же вернется когда-нибудь в свой мир, то обязательно наведается уже не к знакомым психологам, а психотерапевтам! К сожалению, и с такими связи водились…

В конце концов он остановился, встречаясь взглядом с Мэй Юйлуном. Тот вскинул бровь, но остановился прямо напротив. А Фэн Вутянь, которая, видимо, сильно невзлюбила шамана, отошла на шаг назад, чуть скрываясь за Цзю Сином.

— Я, конечно, все понимаю, хочется собраться с мыслями и доказать, что идиот из нас тут далеко не ты, но можно как-нибудь побыстрее мне все высказать, чтобы мы наконец разошлись, — Цзю Син не смог удержаться от еще одного шанса оскорбить шамана.

На удивление Мэй Юйлун не повелся на провокацию. Видать, он понимал, что Цзю Син и так знает, зачем шаман за ним ходит по пятам. Это молодого человека заставило задуматься, что его абонент действительно не такой уж и идиот.

— Я отстану от вас только тогда, когда ты отдашь бусину!

Цзю Син тяжело вздохнул. Увиливать и скрывать что-либо он больше не собирался.

— А она тебе зачем?

Мэй Юйлун нахмурился и закатил глаза.

— Я охотился на тигра ради этой бусины. Она не должна была достаться тебе. Это бред! Эту бусину мне нужно отнести в клан.

Цзю Сина на миг застыл, а после чуть ли не в голос рассмеялся:

— В клан? И это мне говорит человек, который заявил, что к заклинателям никакого дела не имеет? Я подумаю.

Лицо шамана скривилось и покраснело. Он сжал руки в кулаки, явно ощущая свой провал.

— Ты думаешь, у меня больше дел нет, кроме, как за тобой бегать!

Молодой человек уже приготовился идти далее, поняв, что разговор заведомо обречен.

— Так и иди по своим делам! – Крикнул он напоследок.

Цзю Син пошел дальше. Через какое-то время он обернулся и уже не заметил за собой шамана. «Неужели действительно решил, что гиблое дело?» — Пришла мысль, но тут же среди людей он распознал уже знакомую фигуру и понял, что бороться с шаманом придется по-другому. Вариантов было несколько: отдать бусину и уйти с миром, дотянуть до конца, пока шаман сам не отвяжется, но в этом случае Цзю Син словит не один нервный срыв, и договориться с шаманом. Последнее Цзю Син представлял с трудом, потому пока решил придерживаться второго варианта и уже сходу начинать зарабатывать нервный срыв!

Сказать, что его настроение весь день оставалось паршивым – это ничего не сказать. Даже еда не спасла положения. Вообще молодой человек хотел снова завести разговор с ребенком, который в городской суете стал еще более незаметным. Вокруг шумели люди, особенно на главной улице их было не счесть, продавцы зазывали к себе, ходили среди толпы и предлагали то простенькую выпечку, то травы, то сладости.

Интересно, как раньше выживал Ю Тяньлян? Если он был таким благородным, то, где брал деньги? Цзю Син все-таки допускал мысль, что лекарь при всем желании существовать мог соглашаться на «благодарность» от людей. Хотя он мог жить перебежками: день там переночевал, принял от людей еды за помощь, поголодал до следующего населенного пункта, остановился там, и подобный цикл повторялся и повторялся. Конечно, такая стратегия выживания Цзю Сину тоже нравилась, но он хотел более приземленно: работа, дом.

—

Огорченный ситуацией, куда вляпался, Мэй Юйлун продолжал плестись за лекарем и девочкой. Хотя… Каким еще лекарем? Он чуть ли не с первых ши понял, что перед ним не Ю Тяньлян.

Ю Тяньлян всегда был слабохарактерным, терпеливым и соответствовал «все хорошее против всего плохого». Он бы не позволил себе вступить в стычку, поднять голос, особенно на человека, которого знал и понимал, что он на ступень выше. Ведь Мэй Юйлун работал наемным заклинателем у семьи Гуан. И на деле наследника семьи звали не Ю Тяньлян, а Гуан Цзюньюй.

Этот же Ю Тяньлян сразу показал зубы, стал отстаивать себя, пусть его слабым местом и стал подросток, который каждый раз заставлял его прекращать конфликт. Это уж точно не был Гуан Цзюньюй.

Конечно, Мэй Юйлун не мог не допустить, что молодой господин во время своего путешествия случайно ударился головой и потерял память, потому не узнал наемника, с которым виделся в коридоре каждый день до побега.

Но если уж тело Гуан Цзюньюя занял кто другой, то кто? Злой дух? Да не особо уж верится, ведь того решил выбрать сам Бай-ху, чтобы отдать бусину! Тогда дело становится еще более запутанным, и возникают вопросы, куда делась душа Гуан Цзюньюя из его тела, и почему его занимает другая?

(Белый тигр (Бай-ху, Бо-ху) — персонаж китайской мифологии, один из четырёх священных животных. Иногда его называют «Белым тигром Запада».)

Но все же будь то на самом деле Гуан Цзюньюй, обредший характер с потерей памяти, или кто иной в его теле, шамана интересовала лишь бусина, данная ему тигром. С остальным он разбираться был не охотник.

Внезапно люди стали уходить в сторону от дороги – ехал кто-то важный. Мэй Юйлун оглянулся и узнал карету семьи Нин. Наверно, генерал Нин делал объезд городов. Сейчас уже чуть ли не из каждого угла доносилось известие о наступающей войне. И если уж это действительно был Нин Вэйхуа, то с ним должен быть еще один интересующий шамана человек…

Мэй Юйлун остановился, дожидаясь, когда повозка приблизится и замахал рукой. Окружающие его посмотрели то ли удивленно, то ли с презрением, но прямо рядом с шаманом в конце концов остановилась повозка. Открылась дверца и на Мэй Юйлуна упал недобрый взгляд Вэй Цзымо.

— Что ты тут размахался?! – прошипел подручный генерала и схватил Мэй Юйлуна и затащил в повозку, словно котенка за шиворот.

Шаман кивнул генералу и его подручному:

— Приветствую!

Вэй Цзымо все еще осуждающе глядел на него, когда Нин Вэйхуа лишь коротко кивнул в ответ.

— И что ты делаешь здесь? Что на тебе снова надето? Где клановая одежда? Под кого ты снова косишь? Почему не в клане? – Начал допрос Вэй Цзымо.

А Мэй Юйлун улыбался, уже предвещая, как с этим Ю Тяньляном будет расправляться уже истинный представитель клана, а не какой-то шаман.

— Господин Вэй, это сейчас не важно, я только из клана. Понимаете, я пошел за той самой волшебной бусиной, которую можно забрать только у Бай-ху! А его как раз видели в здешних местах недавно! Я почти его поймал, когда тот сбежал, а после уже оказалось, что он отдал бусину кое-кому! А этот человек крайне отказывается отдавать ее мне!

Подручный вскинул бровь. Он поборол желание дать подзатыльника за самодеятельность младшему.

— У меня к тебе очень много вопросов, — сдержанно ответил он, — если уж этому человеку была отдана бусина, то он тоже заклинатель. Как его имя? Это раз. Два, где мы его сейчас найдем? Три, зачем тебе нужна это бусина?

Последний вопрос Мэй Юйлун решил сразу пропустить. Тот факт, что и Ю Тяньлян заклинатель, шаман никогда не рассматривал, хотя мать Гуан Цзюньюя была заклинателем и сам Гуан Цзююй мог бы им стать. В этом шаман не сомневался.

— Все просто, мы скорее всего сейчас доедем до него, — он заглянул в окно, — да-да, вон Ю Тяньлян с этой девчонкой!

Вэй Цзымо тут же удивился:

— Ю Тяньлян?!

Он повернулся к извозчику, прося снова остановиться, а после посмотрел на Нин Вэйхуа. Тот встретился с ним взглядом.

— Вэйхуа, помнишь же, нам там лекарь был нужен?..

Генерал нахмурился, скрестив руки на груди.

— Я не хочу брать какого-то недоучку с улицы.

— Генерал Нин! Ну вы только представьте! Это не какой-то недоучка, а человек, спасший множество жизней! Его обожает весь народ, и не за просто так же! А если этот человек к тому же и заклинатель, то вам при дворе уж точно пригодится! Такой оригинал упускать не стоит! Притом, прошу, помогите и клану. У Ю Тяньляна как раз вещица, нужная нам. Вы же слышали? Ну?

Лицо Нин Вэйхуа ничуть не изменилось. Честно сказать, тому явно было плевать на то, что нужно клану не в зависимости, что этот самый клан каждый раз возвращает его к жизни, как и будет должен в ближайшее время. Наверно, единственное, на что сейчас генералу было не плевать – надвигающаяся война, которая унесет с собой жизни. И уступать этим двоим, особенно Вэй Цзымо, Нин Вэйхуа не хотел. На мальчишку ему тоже было все равно, но на друга он, видать, затаил немалую обиду. Нужно было показать, кто тут действительно главный, и что просьбы и поучения подручного не имеют веса.

— Я уже все сказал.

Мэй Юйлун вскинул бровь.

— Вы уверены? Императору, верно, тоже будет интересно познакомиться с народным героем.

Генерал задумался. Предложенным способом Нин Вэйхуа, конечно, мог бы заработать еще большее благоволение, но он заинтересовался еще одной мыслью, которая пришла к нему в голову. Если уж этот «народный герой» спас так много жизней, то имеет большой опыт и может быть полезен на фронте, не так ли? Как раз лекарей не хватает в списках!

— Остановите карету!

Глава 7. Ловушка.

Цзю Син по привычке оглянулся назад и уже не увидел шамана. Он подумал, что ему почудилось, но действительно не смог нашарить глазами Мэй Юйлуна. «Ура! На одну проблему меньше,» — молодой человек даже не заметил, как заулыбался.

— Ну! Все! Фэн Вутянь, теперь мы свободны! – этой радостной новостью обязательно нужно было с кем-то поделиться.

Девочка подняла на него глаза.

— Он отстал?..

— Да! Да! И да! Какое счастье, еще чуть-чуть и я не знаю, что сделал бы. Кстати, сейчас уже, думаю, будет неплохо куда обратиться. Работа сама себя не найдет…

Да… Цзю Син был бы рад и здесь пойти врачом, но совершенно не знал, как люди лечатся в этом мире. Вероятно, травами и… как там? Ци. Он же привык к современным приборам, да и кому здесь понадобится иммунолог-аллерголог! Здесь о таких профессиях даже не ведают!

Фэн Вутянь кивнула и после небольшой заминки спросила:

— А раньше… Вы как жили?

Цзю Син спустился с небес на землю. А что он ответит? Он относительно понимал, как жил Ю Тяньлян, но в то же время осознавал, куда понесли размышления подростка. Явно Фэн Вутянь подумала, что из-за ее появления сейчас не хватает денег, потому прославленному лекарю придется еще и подрабатывать где-то.

— Знаешь, — Цзю Син стал сочинять на ходу, медлить с ответом не стоило, — Раньше я тоже периодически так подрабатывал. Я же денег с людей не беру, потому живу либо на то, что дали, либо на то, что сам заработаю.

Ему явно понадобится консультация с психологом по возвращению…

Фэн Вутянь хмыкнула и разговора не продолжила. Цзю Син мог только гадать, что она там себе еще надумала, но все же надеялся, что никоим образом не задел ее чувств и не дал возможности допустить мысль о том, что она обуза.

Внезапно люди стали расступаться от дороги. Цзю Син тоже отошел в сторону, поведя за собой Фэн Вутянь. Он даже не подумал оглянуться, так как посчитал, что позади снова едет какая-нибудь телега с овощами. Таковые уже проезжали.

Но «телега с овощами» оказалась каретой какого-то важного чиновника. Увидев, это богатство Цзю Син захлебнулся завистью. Как бы он хотел иметь так же много денег, чтобы купить нечто подобное. Интересно, какая реакция была бы у здешних, если бы мимо проехала современная машина. А ведь он может даже постараться собрать ее когда-нибудь.

Карета резко свернула в сторону, чуть не задев задом Цзю Сина и Фэн Вутянь, и так же резко остановилась. Молодой человек не на шутку перепугался и схватился за подростка.

— Тебя не задело? – Встревоженно спросил он.

Девочка помотала головой.

«Эти богачи уже жизни человеческие такими ценными не считают, как свои телеги! Несутся и все! За рулем… Возничий явно слеп!»

Цзю Син уже хотел обойти карету, как прям перед ним распахнулась дверца и появилось наглое лицо шамана, сразу вылезшего наружу. Молодой человек чуть не попутал, когда увидел его, ведь даже не предполагал, что Мэй Юйлун может быть кем-то не столь простым…

— Эй! Ю Тяньлян, разговор не окончен! – Воскликнул шаман, а Цзю Син в тот же момент положил руку на плечо Фэн Вутянь.

— Я думаю, мы уже договорили.

Вокруг стали собираться зеваки. Странно, но люди здесь были более любопытными, чем в современном мире. Наверно, им не хватало зрелищ и развлечений. Но Цзю Син героем спектакля становиться не желал. Он уже собрался бежать в любую подворотню, но из повозки выглянул еще один человек. Выглядел он официально и строго. На контрасте с шаманом его образ был намного приятнее и спокойнее глазу.

— Извиняюсь за моего подопечного, он обычно не церемонится. Могу ли я попросить Вас… — Он запнуля, когда его взгляд упал на Фэн Вутянь. – Попросить подсесть для разговора.

Мэй Юйлун вскинул бровь, посмотрев на Вэй Цзымо, а тот сделал вид, что не заметил его жеста. Цзю Син же понял, что ввязался во что-то более масштабное, чем мог подумать. Кем вообще был этот Ю Тяньлян! Определенно он какой-то необычный!

— Хорошо, девочка со мной.

Вэй Цзымо встретился взглядом с Фэн Вутянь, но та сразу отвела глаза. В конце концов он кивнул.

Цзю Син залез в карету первым, обнаружив, что в ней находится еще кто-то, а после помог Фэн Вутянь. Мэй Юйлун остался стоять на улице. Кругом его обступили люди, что явно тому не нравилось. Это было видно по скорчившемуся лицу.

— Господин Вэй!

Вэй Цзымо свысока глянул на него и через Цзю Сина и Фэн Вутянь схватил ручку от дверцы и проговорил тому недовольным тоном:

— Что? Сними с себя все эти перья сначала, видеть тебя такого не хочу! Там сзади должна стража ехать, сядь к кому-нибудь, либо на козлы к возничему – твое дело!

Дверца захлопнулась. Мэй Юйлун в недоумении встал на месте, когда карета двинулась. Цзю Син не ожидал, что они поедут, потому хотел возмутиться, но побоялся, еще не понимая, кто именно с ним сидит.

— Еще раз прошу прощения, — Вэй Цзымо указал на хмурого молодого человека с другого краю: — Генерал Нин Вэйхуа. Я Вэй Цзымо, его подручный, но по совместительству заклинатель Байху. Тот юноша… Мой подопечный, Мэй Юйлун… На самом деле он тоже заклинатель Байху, но это не столь важно.

«КАКОЙ ЕЩЕ ЗАКЛИНАТЕЛЬ?!» Цзю Син наконец осознал, что не на шутку вляпался. Будь его воля, он тут же на ходу открыл бы выход и выпрыгнул бы, но ему сильно мешала Фэн Вутянь. Ее бросать ни в коем случае нельзя, но и на ходу с ней прыгать из кареты тоже не стоило.

— Не стоит извинений, — он сделал как можно более спокойное выражение лица, — Очень рад знакомству. Я Ю Тяньлян, лекарь. Со мной моя ученица, Фэн Вутянь. Что же вы хотели обговорить?

Вэй Цзымо улыбнулся, но Цзю Сину это не показалось добрым знаком. Он почему-то вспомнил годы в университете. На практике профессор обычно улыбался так же, когда следующим был сложный случай, точнее запущенный, и говорил что-то успокаивающее – что, конечно, не помогало – вроде «не беспокойтесь, ничего столь сложного».

— Не беспокойтесь, ничего столь важного. Я всего лишь хочу предложить вам устроиться лекарем в доме семьи Нин. Что думаете?

У Цзю Сина чуть сердце не остановилось. Он оцепенел, не зная, что и ответить. Наверно, лекарь генерала получает немало, но Цзю Син ведь ничего из здешней медицины не знает. Но и с другой стороны он сейчас сидит с невольно ввязанным в эту ситуацию ребенком в закрытой карете на ходу рядом с подручным генерал и самим генералом. Как будто ему изначально предоставили выбор: «да, хочу» или «да, буду».

Раньше из таких ситуаций он как-то выходил, но сейчас действительно побаивался даже двигаться. Хотя попытку тоже можно попробовать предпринять:

— Думаю, вы понимаете, что я странствующий лекарь. Мягко говоря, я пока не планировал где-то оставаться на долгий срок.

Улыбка застыла на лице подручного, но неожиданно подключился сам генерал:

— Разве это не привлекательное предложение? Притом вашей ученице явно будет куда лучше в комфортных условиях, не так ли?

Цзю Син нервно посмеялся про себя. В голове закрутилось: «Что бы ответил Ю Тяньлян? Что бы он сказал? Каких взглядов он придерживался?» В конце концов он посмотрел на девочку, которая напуганными глазами смотрела на него.

— Фэн Вутянь, что думаешь?..

Цзю Син даже не понимал, что хотел услышать.

— Я… Я приму любое ваше р-решение…

Молодой человек сглотнул. Ну вот еще один ответственный выбор.

— Почему хотите взять именно меня?

Обычно, конечно, работодатели спрашивали: «Почему мы должны взять именно вас?»

— Вы человек опытный, да и я лекаря недавно прогнал. А хороших, порядочных людей и опытных знатоков своего дела, знаете ли, очень мало, — ответил снова Нин Вэйхуа.

Даже с Вэй Цзымо говорить было куда спокойнее, чем с самим генералом. Притом тот даже не смотрел в сторону Цзю Сина.

— Каковы будут мои обязанности?

— Лечить будете, вы ж лекарь.

Цзю Син как будто бы сам не смог догадаться бы до этого… Генерал точно был человеком интересным…

— Какой график?

Нин Вэйхуа наконец посмотрел на Цзю Сина, и тот понял, что скорее всего это слово неизвестно здешним.

— Простите? – Генерал прищурился.

— Как я буду работать? Будут ли выходные? Отпуск?

Нин Вэйхуа хмыкнул.

— Само собой все будет. Работать будете по надобности. Комнату вам отведу. Не переживайте ни о чем.

Цзю Син случайно заметил седину у генерала. Она очень противоречила молодому лицу, но он решил свести это на генетические особенности.

— Хорошо…

Внезапно Вэй Цзымо взял его руку и пожал.

— Очень рад, что вы согласились!

Для приличия Цзю Син не оттолкнул его, но осторожно отстранился. А ведь он даже не заметил, как ему заговорили зубы! Точно! Он же сам ввязался в беседу! Таким образом, он убьет себя раньше, чем за ним придет смерть!

— Договор подпишем по приезде, — отвернулся обратно генерал.

Цзю Син тоже повернулся к окну. Он попытался промотать в голове всю беседу и понял, что его умело обвели вокруг пальца. Что б он еще раз соглашался «подсесть и поговорить».

Дорога снова продолжилась через лес. На самом деле Цзю Син стал понимать, что именно от него хотят. Ю Тяньлян, как писал он сам, уже странствовал продолжительное время, скорее всего, и слава о нем ходила не какие-то пять дней. Ни с того, ни с сего его не взяли бы в генеральский дом. А раз на самом деле Мэй Юйлун заклинатель, и плечом к плечу Цзю Син сейчас сидит с заклинателем, вероятно, по положению выше петуха, то им всего-то нужен браслет от тигра. И пусть они пока прямо об этом не заявляли, молодой человек ждал, что скоро попросят снова сесть для разговора. Но тогда он самолично отдаст эту вещь, не шаману же ее вручит, а хоть кому-то повнушительнее. И проблем меньше будет.

Стоило бы обзавестись какой-нибудь сумкой, чтобы убрать туда и дневник, и деньги. Если за последнее Цзю Син не переживал, ведь карманы не позволяли мелочи выпасть,, то дневник, попади он на глаза, возможно, смутил бы интересных личностей, с которыми молодому человеку придется взаимодействовать, пока они не раскроют свои истинные намерения.

Судьба хотя бы смиловалась и не послала никого, кто знал настоящего Ю Тяньляна. Тогда Цзю Син быстро бы себя выдал. А при дворе странствующего лекаря вряд ли знали через рукопожатие.

— Генерал Нин, мы снова ночь ехать будем? – вдруг спросил Вэй Цзымо.

Генерал какое-то время помолчал.

— Я подумал, что было бы неплохо заехать к Лу Вэн.

— К Лу Вэн?

— Да, скоро распутье будет. Стража пусть едет дальше, а мы к Лу Вэн. Своего Мэй Юйлуна подобрать еще можешь.

Вэй Цзымо задержал взгляд на Нин Вэйхуа:

— А предупредить Лу Вэн и Ян Ланя? Я знаю, что они явно будут рады нашему приезду, но есть несколько «но». Тебя точно ничего не смущает?

Цзю Син явно понял, что этими «но» являются они с Фэн Вутянь. И почему все получалось так комично? Хотел было спокойно пожить, а тут началось не понять что. И кто эти Лу Вэн и Ян Лань? Опять какие-нибудь высокопоставленные особы…

Нин Вэйхуа пристально посмотрел на Вэй Цзымо. Невольному свидетелю, Цзю Сину, этот жест показался угрожающим. Очень часто подобным образом на него смотрел отец, когда допытывался до уроков и всяких проступков. Один раз Цзю Син пришел домой, спокойно прошел в свою комнату, но увидел там отца. Тот прищурился, сводя брови над переносицей, и подозрительно спросил:

— Давно ли ты курить стал?

Цзю Син помнил, как его бросило в холод. Он знал, что здесь отвечаешь либо честно и над тобой хоть чуть-чуть сжаливаются, либо пытаешься соврать, и тогда с позором получаешь свою порцию ругательств. В силу лет он тогда попытался слукавить, но отец-то и так все ясно понимал…

С того момента, конечно, сигареты молодой человек прятал получше. Но курить бросил уже на втором курсе в университете. Цзю Син не помнил, что на него тогда снизошло, но он взглянул на вытащенную сигарету, покрутил ее в руке и выбросил.

Генерал же тяжело вздохнул, вероятно, сдерживаясь при чужих и ответил:

— Меня ничего не смущает.

Достаточно скоро они добрались до того самого распутья. Все это время в повозке стояла напряженная атмосфера. Цзю Син все еще боялся пошевелиться и был рад, что Фэн Вутянь огорожена им от этих странных личностей.

Повозка как-то резко остановилась, генерал вышел наружу, Вэй Цзымо же обернулся к Цзю Сину и учтиво проговорил:

— Можете пока отдохнуть от дороги. Отсюда ещё долго ехать будем.

Молодой человек кивнул и повернулся к дверце, протянув руку, но застыл, не понимая, как её открыть.

Он обернулся к подручному, но того в карете уже не нашлось, и дверца по ту сторону была так же захлопнута.

Фэн Вытянуть, заметившая его странное поведение, подняла глаза на Цзю Сина.

— Вы... Шидзунь, что что-то случилось?..

Цзю Син сглотнул. Ну какой он может быть учитель, если даже банально из повозки выйти не знает как?!

— Нет-нет, выходи давай.

Девочка быстро нащупала защёлку и толкнула дверь, вылезая. Цзю Син похвалился, что придумал за считанные мгновения такой великолепный план!

Выбравшись, он огляделся. За каретой собрались всадники. Всё они были в чёрном, только тот, с кем говорил Нин Вэйхуа отличался синим поясом. Но те быстро стали молодому человеку неинтересны, когда он заметил пестрого Мэй Юйлуна, которого нравоучал подручный. Шаман, видимо, почувствовав на себе взгляд, встретился глазами с Цзю Сином, и тут же его лицо исказилось.

Сразу Вэй Цзымо снова обратил его внимание на себя, начав говорить громче. Настолько, что Цзю Син уловил обрывки фраз.

— …в клан приедешь…сожгу всю твою комнату…ясно? …она точно терпеть больше не будет…как она вообще тебя отпустила?..

Но, кажется, эти слова были шаману, что в лоб что по лбу. Он смотрел куда угодно, только не на подручного. А если его глаза и подминались к нему, то взгляд оставался скучающим. Скорее всего такие угрозы Мэй Юйлун слышал не в первый раз. И, вероятно, не одна из них не исполнилась, раз он совершенно не видел в них угрозы.

В конце концов Вэй Цзымо сдался и окончил разговор. Мэй Юйлун сразу, почувствовав конец, пошел в сторону Цзю Сина, но тот почему-то не мог отвести взгляда от подручного генерала, который украдкой глянул вслед шаману, потоптался на месте, будто не зная, куда себя деть, и в конце концов пошел с другой стороны в карету, ища что-то под ногами.

— Ну что, применили к тебе линчи?

(Линчи — особо мучительный способ смертной казни, который называли «смертью от тысячи порезов» или «укусом морской щуки». От тела жертвы в течение длительного периода времени отрезали небольшие фрагменты.)

Вопрос для Цзю Сина прозвучал, как белый шум. Что еще за линчи?.. И за что к нему должны были это применить.

— В отличие от тебя, живу спокойно и счастливо.

Мэй Юйлун усмехнулся.

— А я тоже не жалуюсь.

Наступила тишина. Стоять так стало неловко. Цзю Син почувствовал, как Фэн Вутянь взялась за его рукав. Это не скрылось от глаз шамана, и он снова запел:

— Все еще не пойму какого демона со взрослым ребенком ты сюсюкаешься, как с трехлеткой!

— А тебе какая разница? Родители, что ли, недолюбили? Не насюсюкались с тобой?

Лицо Мэй Юйлуна стало на привычный манер искажаться в гримасу, которую молодой человек уже находил смешной, но неожиданно раздался голос генерала:

— Отправляемся!

Шаман закатил глаза и, проходя мимо Цзю Сина к извозчику, с которым планировал устроиться где-то рядом, чуть не задел того плечом и, косо посмотрев, проговорил:

— Договорим потом.

Цзю Син посмеялся про себя и залез обратно в карету вместе с Фэн Вутянь. Уже сидящий в ней подручный, положив локоть на колено и голову на руку, оставался неподвижен. Вэй Цзымо даже не взглянул в их сторону, потому Цзю Син решил, что тот задремал. Но как только дверца распахнулась по другую сторону, и вошел генерал, Вэй Цзымо сразу же встрепенулся и выпрямил спину, разглаживая складки на одежде.

Цзю Син отвел взгляд, стараясь не задумываться о людях, ныне окружающих его. Вот бы сейчас ему оказаться на море рядом с Лю Сян, которая, кажется, в роковой день предлагала эту поездку, смотреть за резвящейся Баоцзы и пить освежающий коктейль. Было бы славно…