Czytaj książkę: «Эллиот»

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436-ФЗ от 29.12.2010 г.)

Редакторы: Диляра Абубакирова, Александра Горбачева

Издатель: Лана Богомаз

Генеральный продюсер: Сатеник Анастасян

Главный редактор: Анастасия Дьяченко

Заместитель главного редактора: Анастасия Маркелова

Арт-директор: Дарья Щемелинина

Руководитель проекта: Александра Горбачева

Дизайн обложки и макета: Дарья Щемелинина

Верстка: Анна Тарасова

Корректоры: Наталия Шевченко, Зоя Скобелкина

Иллюстрация на обложке: Lux Mily

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© Мая Сара, текст, 2024

Иллюстрация на обложке © Lux Mily, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2025

* * *

Мальчику, покорившему мое сердце первым.

Пусть небеса любят тебя нежно

Нашему дедушке.

Твоя любовь к жизни стала нашей.

Сегодня и навсегда

Жизнь волшебна во всех своих проявлениях.

Потери разбивают сердце, но, как ни странно, учат

улыбаться даже в самые трудные моменты.

Улыбайтесь каждому волшебству в вашей жизни

Пролог

В обычных историях таится гениальность. В гениальных текстах скрывается тайна. А тайна зачастую превращается в безумие. И об этом моя история. История о том, как одно мое решение изменило будущее целой вселенной.

Слишком драматично? Надеюсь, что нет.

Меня зовут Эллиот Шторм, и я предлагаю вернуться в самое начало истории. Отмотаем время назад и погрузимся в 1922 год, задолго до появления на свет нашего поколения Z, задолго до того, как люди получили свободу современных технологий и беспроводного интернета. Перенесемся в холодный Эдинбург, столицу Шотландии, где к западу от города спряталась одна деревушка. Давайте обойдемся без названий? Ведь вам не составит труда проверить подлинность моей истории. Но я прошу вас отбросить сомнения, ведь там все и зародилось.

Предположим, что на окраине той деревушки стоял неприметный дом. Крохотный и одноэтажный. Со ставнями и кружевными шторами на окнах. Наполненный густым ароматом свежеиспеченного хлеба и парного молока. Домик не выглядел зловеще, но смотрелся одиноко. Стоял поодаль от соседей, отделенный забором и неторной тропой. За скрипучей дверью жила семья, и, под стать своему отдаленному жилищу, они предпочитали тишину деревенской суете.

Уолтеры, так их называли.

The Walter family

Уолтеры выживали благодаря чинному труду фермеров. Они держали пять черномордых овец, трех кур, петуха и одну собаку чудесной породы бородатый колли. Семья не понаслышке знала, что такое голод и нужда, особенно в период зимы, поэтому щедрость была им не чужда.

Легенда гласит, что именно сердечность Уолтеров в тысяча девятьсот двадцать втором году стала причиной, по которой мы живы сегодня.

В один из облачных дней, таких привычных Шотландии, в шаткую дверь Уолтеров постучали. Это были точно не соседи: стук был слишком робким. И не местный почтальон. Уолтеры открыли дверь незнакомцу. Изнеможенному страннику. Мужчину впустили, усадили у скромной печки и вручили ему щедрую порцию бульона с отварной морковью. Он поел, слушая треск дров и наблюдая за тем, как Уолтеры осторожно рассаживаются вокруг него. Мужчина поглядел на детей. Те смущенно, с интересом посматривали на него круглыми глазами – давно он такого не испытывал. Странник увидел в них надежду. И желание… ярое желание перемен. И тогда мужчина осознал, что наконец-таки отыскал нужный дом.

И из уст странника полился рассказ. В пророчестве сквозило предупреждение.

Мужчина поведал семье Уолтеров правду о том, что мир не принадлежит одному человеку и что вселенная полна существ, готовых заявить право на землю людей. Эти существа сильнее человека. Быстрее. Умнее. И даже сотня солдат не сможет повергнуть одно такое чудовище. Эти существа не нападут сегодня или завтра. Они не сделают этого и через десять лет. Однако чудовища придут. В один сумрачный день или в одну кошмарную ночь они нападут.

Старшие Уолтеры не засмеялись, но переглянулись, тем временем младшие подошли поближе к страннику и один из них задал вопрос.

Как человеку защититься от чудовища?

И тогда мужчина окончательно убедился в том, что нашел нужную семью. Этому пророчеству было суждено стать чьим-то бременем. И наконец это бремя отыскало своего хозяина.

В тот вечер Уолтеры положили начало моей истории.

Мужчина умер рядом с потухшей печкой, как только закончил свой рассказ, но так и не объяснил, откуда узнал о пророчестве и почему так яро в него верил. Но он верил. Он был обязан предупредить о них. Об их наступлении. О дне, когда люди вступят в войну с существами, готовыми отобрать их землю. Его легенда, одержимость во взгляде и страх в голосе не оставляли места для сомнений.

И семья Уолтеров ему поверила.

В 1935 году Уолтеры связали себя узами брака с известной в своих кругах семьей Ирвингов из Ирландии.

The Irving family

Уолтеры породнились с Ирвингами. Семья разрослась, но бремя осталось тем же. Они не забывали о пророчестве, храня тайну в тесном семейном кругу. Именно поэтому букмекерские дела Ирвингов процветали, ставки на конные скачки повышались. Крупные суммы поступали на счета Ирвингов, однако они не обзаводились имуществом, хотя могли себе позволить, не тратились на прислугу и изысканную еду. Нет, семья Ирвингов помнила о своем бремени, копила деньги, боролась за уважение среди высокопоставленных лиц. И тайно готовилась к скорой войне.

В 1955 году Ирвинги перебрались на солнечную Сицилию, и именно там дочь Ирвингов влюбилась в сына семьи Сабато.

The Sabato family

Сабато нельзя было назвать мафией, но и героями никто бы не окрестил. За ними ходила слава линчевателей. Сабато работали и на полицию, и на мафию. Работали за большие деньги. Днем их семья вела обычную жизнь, однако ночью они выполняли заказы. Благодаря своей деятельности Сабато знали, где добыть оружие. Они имели особые связи, а после объединения с Ирвингами заполучили уважение и крупное состояние. В конце восьмидесятых Сабато скрепили союз с семьей из Японии.

The Hitori family

Семью Хитори наделили знанием о пророчестве, уважением и связями. Они воспользовались общим состоянием и создали новую компанию. Хитори занимались оснащением офисов, университетов, стадионов и больниц. Компания зарабатывала на постройке высококлассных спортивных стадионов, на внедрении новейших технологий в аудитории, на поставке офисной мебели и даже на линейке канцтоваров.

Но это было лишь прикрытием.

Обычные люди считали семью Хитори мультимиллионерами. Но в самом центре Лондона, под гордым небоскребом, принадлежавшим их компании, они готовились к войне. Я не стану вдаваться в подробности, как именно они делали это. Вы скоро сами обо всем узнаете. Но скажу одно: в тот самый вечер 1922 года Уолтерам не только поведали об опасных существах. Пророчество также несло в себе ответ на главный вопрос: как человеку защититься от чудовищ?

Перед смертью странник открыл тайну. Незадолго до нашествия чудовищ наш мир ощутит опасность. Сработает природный механизм защиты, а затем в разных точках мира родятся особые дети, которые смогут обрести необъятную силу. Силу, способную защитить нашу землю. Защитить наш дом. Дом, за который мы будем сражаться до последней капли крови.

The Walter family

The Irving family

The Sabato family

The Hitori family

Четыре семьи положили начало успешной компании и создали секретную частную армию под названием W.I.S.H.¹

А вместе с организацией появились и мы – бойцы.

Каждый из нас пережил смерть.

Каждый из нас умер, чтобы однажды спасти живых.

Именно так нам говорили.

Именно в это заставили поверить.

Часть первая

Нам, верно, не дано снискать бессмертия,

но у нас есть два пути, чтобы в известном

смысле обрести его, – доблестно жить

и с доблестью умереть.

Дион Кассий «Римская история»²

Глава 1

Насколько сильно я сейчас злюсь на своего отца?

Если по шкале от одного до десяти, то все одиннадцать.

Ведь именно по его вине я только что очнулась в лесу. Ночью. Пролежав без сознания несколько последних часов и отморозив себе пол-лица. Последнее, что помню, – отец забрал меня из школы, затем развернул машину в противоположную от дома сторону, а дальше… пустота.

Десять минут назад я проснулась, отогнала белок, которые заинтересовались моими шнурками, и поднялась с земли. В голове стучало, но я лишь потерла затылок, пытаясь прийти в себя.

За последние десять минут меня никто не убил, поэтому мысли перетекли в вопросы. Как отсюда выбраться? И где отец?

Мой папа странный человек. Имя неизвестного мне происхождения – Ноян. И фамилия, будто случайно выбранная из списка английских фамилий, – Брасс.

Ноян Брасс.

На этом странности моего отца не заканчиваются. Но об этом я еще успею рассказать.

Прошло семь часов. Не точно, но примерно семь часов с тех пор, как отец забрал меня из школы.

Когда я отключилась?

С момента пробуждения я хожу взад-вперед, чтобы согреть промерзшее тело. Сухие листья под ногами уже не хрустят – я их истоптала, превратив в вязкую осеннюю смесь цвета жидковатой заветренной горчицы. Но это лишь предположение, ведь лунный свет не может проникнуть сквозь густоту высоких сосен. Моя рука периодически тянется к заднему карману школьных брюк, но я не поддаюсь. Мой отец скоро вернется. Он всегда возвращается.

Вот только мне еще не приходилось просыпаться в лесу и не иметь ни малейшего понятия о том, что происходит. Обычно я нахожусь в сознании, когда отец одаривает меня любящей улыбкой, захлопывает перед лицом дверь внедорожника и уезжает прочь. Если бы в машине существовала кнопка «гнусно повилять задом», то папа, я уверена, нажимал бы на нее чаще, чем на педаль газа.

Отец постоянно подвергает мою жизнь опасности. Он не оставляет меня в безопасных местах. Мои будни состоят из заковыристых подвохов и маленьких испытаний на смелость или смекалку. Чаще всего мой пятничный вечер проходит именно так. Прежде папа возвращался за мной через три или четыре часа. И неважно, где он оставлял меня: в горах, в заброшенном торговом центре или на улицах сомнительного района. Он находил меня, и мы возвращались домой.

Но его проверки на готовность бессмысленны. Если бы мир близился к своему логичному концу, то что бы я с этим сделала? Одно мое действие не изменит судьбу вселенной, а значит, мне и не нужно бесконечно готовиться ко всему этому.

Где-то вдали кто-то устрашающе завыл.

Я прикусила губу и сдалась. Не сомневаюсь в своих физических способностях, но не горю желанием отбиваться от медведя или волка. Поэтому потянулась к заднему карману, и синеватый экран мгновенно осветил мое хмурое лицо.

– Уже час ночи? – Я фыркнула. – Издевательство.

Держать родную дочь в лесу, к тому же ночью, уж точно перебор даже для моего отца. Я без промедлений набрала его номер, и в динамике послышались первые гудки. Отец обычно берет трубку со второго. Даже сон не мешает ему ответить, словно папа всегда настороже.

Но мой звонок остался без ответа.

– Это уже не смешно. – Я еще сильнее нахмурила брови.

Палец замер над номером мамы, но я покачала головой. Не буду лишний раз тревожить ее. Наверняка папа дома, сидит в своем излюбленном кресле в гостиной и ждет, когда я самостоятельно вернусь домой. Я вздохнула. Как же мне повезло с отцом и его замашками.

Я его люблю. Правда. С отцом мы часто перегибаем палку, огрызаемся из-за сущей ерунды, разрешаем конфликты молчаливым бойкотом, однако быстро остываем. Если поведение папы невозможно предсказать, то мама – полная его противоположность. Она не повышает голос и не показывает слабость. Но любой звонок с незнакомого номера или внезапный стук в дверь заставляет ее замереть в ожидании. Даже если отец рядом.

Спустя двадцать минут благодаря навигатору мне удалось выйти на дорогу и вызвать такси. Слава современным технологиям! Однако пары купюр, найденных под чехлом телефона, хватило лишь на половину пути домой. Поэтому дальше пришлось идти пешком. Надеясь, что телефон не сядет, я открыла приложение с навигатором, вбила зазубренный адрес, вставила лишь один проводной наушник в ухо и последовала за командами монотонного женского голоса.

Год назад мы с родителями переехали в Россию. Однако частые переезды – всего лишь часть моей рутины. За свои семнадцать лет я поменяла десять школ в десяти разных странах. Это объясняет, почему дома мы говорим на нескольких языках. С английского, смешанного с японским, с легкостью переходим на русский. Странно, не правда ли? Казалось бы, откуда нам знать русский? Но все дело в том, что мне уже приходилось ходить в русскоговорящую школу, когда мы недолго жили в Беларуси и Молдове. С двумя другими языками все проще. Моя мама японка. А отец – из семьи неких европейских аристократов. История их любви началась со знакомства в аэропорту. Моя мама забеременела задолго до того, как родители решили пожениться, но их семьи не приняли такой союз. Вот моим родителям и пришлось бежать. Мы переехали в Москву, когда папа посчитал, что пора пожить в шумной столице. Мой странноватый отец – мастер боевых искусств, поэтому работать среди молодежи ему в самый раз. А мама устроилась в один из салонов красоты в центре города, где она использует свои ценные секреты японской молодости.

Спустя час я без происшествий добралась до самой обыкновенной улицы с домами-муравейниками за пределом Третьего кольца. Среди одинаковых высоток я отыскала свой подъезд, отключила навигатор и направилась к домофону. Нашла ключи в одном из карманов, отперла дверь, поднялась на третий этаж и наконец зашла в дом.

На часах около трех ночи. В квартире тишина. Свет горел лишь на кухне, над плитой. Я стянула кеды в коридоре, но обуви отца не заметила. Рядом с балетками мамы не нашлись те самые сапоги, которые он неизменно выбирал вот уже несколько лет. Это меня не удивило, ведь папа постоянно уходит из дома. Возвращается через день или даже два. Мама относится к выходкам отца спокойно, поэтому его пропажи не кажутся мне подозрительными. В отношениях родителей нет места сомнениям. То, как они смотрят друг на друга, то, как обмениваются улыбками, понятными только им двоим… Да, пожалуй, вечной любви у них не отнять.

Я на носочках прошла по скрипучему паркету и как можно тише прошмыгнула мимо спальни родителей. Остановилась лишь раз, когда послышался звонок телефона. Мама мигом ответила сонным голосом, приглушенно доносившимся через закрытую дверь.

Я не стала подслушивать. Некоторые клиентки мамы, дамочки за сорок, готовы в любое время дня и ночи записаться на очередной прием, лишь бы удержать ускользающую молодость.

Я направилась к своей комнате, не глядя на фотографии в коридоре. Юное лицо старшего брата запечатлено почти на каждой из них.

Не помню, когда в последний раз мое тело было настолько тяжелым от усталости. Но после такой «прогулки» прыгнуть в кровать равносильно преступлению. Я с сожалением взглянула на постель и прошествовала прямиком в ванную комнату. Сняла с себя школьную форму, включила горячую воду и потянула за пластиковую шторку душевой кабинки.

Не знаю, то ли от сонливости, то ли от проведенного на природе времени, мои мысли затянуло в плен непрошеных воспоминаний. Перед глазами возникло лицо брата.

Его улыбка…

Его необыкновенные глаза…

Необъятное сердце и терпеливость…

Аксель… Аксель Брасс был настоящим старшим братом, пусть и родился всего на год раньше меня. Он был братом, который таскал меня за собой, даже если его друзья были против. Братом, который защищал от наказаний родителей. Чего бы я ни натворила по детской глупости, Аксель неизменно меня прикрывал.

Мысли об Акселе отозвались болью в сердце. Поэтому, вздохнув, я подставила лицо под струю горячей воды в надежде смыть не только лесную грязь, но и детские воспоминания.

Вдруг дверь моей комнаты скрипнула. Кто-то вошел, и я напряглась.

– Элли? – раздался голос мамы. – Anata desu ka?³

Она говорила на японском. Это редкость. Но ее голос звучал тревожно. Мало что могло ее так взволновать. Только что-то такое, что… что…

Я выключила воду, схватила полотенце и пулей выскочила из ванной комнаты, чуть не поскользнувшись. Мокрые волосы тут же прилипли к спине.

– Что такое, мама?

– Элли…

– Мам?

Мама стояла на пороге комнаты, все еще одетая в серую ночнушку. Длинноногая, тоненькая и красивая. Густая коса растрепалась после сна, черные раскосые глаза наполнились слезами. Лицо бледное, но впалые щеки покраснели от тревоги. Остановив взгляд на мне, мама застыла с открытым ртом. Молчание повисло между нами, и мое волнение не только пробудилось, оно взбунтовалось, требуя объяснений. Я видела маму такой лишь раз. И случилось это почти одиннадцать лет назад. Худшие воспоминания вновь грозились воплотиться в реальность.

– Мама, – тверже позвала я ее.

– Элли. – Она прикрыла рот руками, покачав головой, и пробормотала что-то на японском. Ее шепот был полон эмоций, но слова, сотканные из двух языков, я расслышать не могла.

– Мама, я тебя не понимаю.

И тут она очнулась. Бросилась ко мне в объятия, схватив за плечи и притянув к себе. Ее одежда тут же пропиталась влагой.

– Ма…

Я умолкла, почувствовав, как она дрожит. Во рту пересохло, и тело оцепенело.

– Мне так жаль, Элли, – сказала она, и я перестала дышать. – Прости меня.

Мама прикоснулась к моему лицу холодными ладонями, убрав мокрые волосы. Ее нижняя губа задрожала, когда она вцепилась в меня так, словно кто-то мог разделить нас.

– Я бы хотела, чтобы у нас было больше времени, – прошептала она, погладив меня по щеке. – Прошу, Элли, будь сильной, ладно? Стань сильнее нас.

Слезы скатились по ее высоким скулам, ноги подогнулись, и мы вместе упали на пол, но из объятий мама меня не выпустила.

– Что случилось? – в последний раз спросила я, зная, что мое сердце вот-вот разобьется на осколки.

– Gomen nasai⁴, Элли, – прохрипела мама. – Это папа, Элли… Это наш папа.

По шкале от одного до десяти насколько я готова никогда не двигаться, никого не видеть и ни с кем не разговаривать?

Десять из десяти.

Однако жизнь не станет ждать, пока ты оправишься после утраты, верно?

Утро понедельника наступило незаметно, два последних дня прошли как в тумане. Со вчерашнего вечера я сижу дома, на полу в коридоре, опершись спиной о стену, покрытую шершавыми обоями. Я смотрю на сделанную в далеком детстве фотографию, висящую в рамке. На цветной картинке моя небольшая семья стоит в обнимку. Мама со сдержанной улыбкой, папа с ухмылкой, и мы с братом перед родителями. Рука Акселя треплет мою макушку, и я надуваю щеки так, словно еле сдерживаюсь, чтобы не шлепнуть его. Позади нас – огромный стадион.

Я до сих пор помню, как папа поймал прохожего, вручил ему серебристую камеру Canon и попросил запечатлеть этот момент. На фотографии Аксель в толстовке, в той самой, что и на мне сейчас. Его любимая толстовка, купленная в день долгожданного матча в Нью-Йорке. На фотографии моему старшему брату семь лет. Он улыбается шире всех. Той самой улыбкой, которая не оставляла сердца равнодушными. Улыбка брата сияла столь же ярко, как и его необычные серые глаза с приподнятыми уголками. Такие же, как у меня. Форма глаз от мамы и цвет от папы.

Тогда купленная толстовка висела на брате мешком. Аксель нарочно взял ее на четыре размера больше. Сегодня эта толстовка была бы ему в самый раз. Прошло одиннадцать лет, и даже мне она великовата.

Я ношу ее с тех пор, как брата не стало.

А теперь не стало и отца.

Внутри меня, под ребрами, что-то ноет с тех пор, как я услышала страшную новость и пришла с мамой в морг на опознание тела. Грудь раздирает жуткая боль, и я не знаю, как с этим справиться. Каждый вдох и выдох дается с трудом, и кажется, что это никогда не пройдет.

– Шаг за шагом, Элли, – напомнила я себе шепотом.

Затем прикусила губу. Больно. И выдохнула. Резко. Отвела взгляд от фотографии и посмотрела на экран телефона. Ровно семь утра. Пора идти.

Я поднялась, еле словив равновесие, и направилась в свою комнату. Уже там стянула толстовку и пижамные штаны, из которых не вылезала почти все выходные. Сходила в душ, затем надела школьную форму, собрала влажные волосы в пучок на макушке и больше к ним не притрагивалась.

Я взглянула на свой рюкзак. Он лежал у кровати, там же, где я его и оставила. Местная полиция нашла его во внедорожнике отца и передала нам. Моя школьная сумка стала свидетелем произошедшего с папой. Замечательно. И как мне носить рюкзак в школу?

На выходе из комнаты я остановилась и взглянула в зеркало. Вид у меня был, мягко говоря, ужасный. Волосы мокрые, форма, как и я сама, вся помятая. Лицо уставшее, однако глаза не опухли, а нос не покраснел.

Ведь я не плакала.

Мама не переставала рыдать после того самого звонка. Но я не проронила ни слезинки. Почти не разговаривала и ничего не ела вот уже два дня. Однако слез не было.

Я вышла из комнаты и хлопнула дверью, оставляя мысли позади. Заглянула в гостиную, убедилась, что мама еще спит, и подошла ближе. Мама тихонько посапывала с опущенной головой, сидя в кресле отца и закутавшись в плюшевый плед. На скулах виднелись следы высохших слез, прямой нос покраснел, и кожа вокруг него иссохла. Мама так и не притронулась к ужину, который я оставила на кофейном столике. Множество скомканных салфеток валялось на ковре, на подлокотниках кресла и даже на пледе.

События после смерти отца разворачивались быстро. Мама хотела закончить со всем как можно скорее. Она отказалась от вскрытия и традиционных похорон, однако согласилась на кремацию.

Субботнее утро мы провели в участке.

А вчера нам передали урну с его прахом.

Слишком быстро.

Я видела его. Видела своего папу, его безжизненное тело и раны от последнего удара. Запоминала черты его молодого лица, загорелую кожу, длинные ноги и рыжеватые волосы, стянутые в низкий хвост на затылке. Прикасалась к его бесчувственным рукам. Смотрела, как его накрыли простыней и укатили прочь. Однако даже это не вызвало слез.

Возможно, мне нужно время. Но, может, я просто бессердечная корова.

Выйдя из квартиры, я спустилась по пыльным ступеням подъезда. Небо уже затянуло плотными облаками. Чувствую, грянет мощный осенний ливень, но возвращаться за зонтом не хотелось.

Я достала телефон, вбила в навигатор адрес школы, вставила наушник в ухо и зашагала вперед. Моя школа находится всего в пятнадцати минутах от дома, но запомнить путь за последний год мне так и не удалось. Привычное дело. С самого детства я терялась даже в хорошо знакомых районах. Мой отец диагностировал у меня топографический кретинизм. Различные врачи лишь забавлялись и говорили, что все пройдет с возрастом.

В детстве меня повсюду таскал за собой Аксель, с ним я не терялась. Но после его… ухода я передвигалась самостоятельно, за исключением тех случаев, когда отец устраивал «тесты на выживание».

Через шестнадцать минут я добралась до самой обыкновенной двухэтажной школы нашего района. Как только вошла, в нос ударил знакомый запах из столовой. Смесь из «ароматов» соленой каши, сладкого черного чая и масла на черством хлебе.

Занятия вот-вот должны были начаться, и шумный коридор был забит учителями и их учениками. Кто-то разговаривал между собой, кто-то бегал и дурачился, кому-то за это делали замечание. Некоторые ученики умоляли преподавателей о втором шансе, другие же делали вид, что никакую контрольную работу не провалили.

Я смотрела только вперед. На меня же оборачивался почти каждый. Кто-то бросал взгляды исподтишка, кто-то пялился без стеснения. В нашем районе любая новость разлетается со скоростью света. Не пройдет и часа – и вот даже помойная крыса знает, что вчера ты заказал пиццу с ананасами и ветчиной.

– Ну ты только посмотри на нее, – прошептала одна из учительниц, чьи кудри неудачно подчеркивали плешину на макушке. Она вела химию у выпускных классов. – Взгляни на это лицо. Ей все равно!

– Бедная Айя, – с придыханием произнесла имя моей мамы другая учительница, она преподавала у меня географию. – Как же ей пережить такое горе? Еще и осталась с такой дочерью совершенно одна. Может, занесем ей коробочку конфет после работы? Чай попьем…

Я сжала челюсти, но шаг не замедлила и продолжила искать номер кабинета. Мой топографический кретинизм проявляет себя даже в здании школы. Я шмыгнула в приоткрытую дверь, только чтобы проверить, не это ли кабинет биологии. Не мой класс и не мой преподаватель. Я вынырнула обратно в коридор и пошла дальше, пока группка старшеклассников провожала меня пренебрежительными взглядами.

– Я слышала, она вела себя так же, когда умер ее брат, – пропищала одна девчонка, дергая за руку свою подружку. – Как там его звали? Еще такое странное имя было…

Без понятия, откуда им известно о моей реакции на смерть брата, если тогда мы жили в другой стране. Но за свои семнадцать лет я успела убедиться в том, что этот мир невероятно мал. Кто-то знает кого-то, и этот кто-то передал кому-то чей-то секрет. Не удивлюсь, если через пять рукопожатий я знакома с премьер-министром Канады.

– Говорят, ее брат был таким хорошеньким! – раздосадованно добавила одна из старшеклассниц, подтверждая мои догадки. – Ну, до того как умер ни с того ни с сего. Как же его там звали? Аксель или Элио… Одно из двух, но имя было очень странным.

Элио. Как же давно я не слышала этого имени. Так звали моего брата по паспорту. Родители не отличались особой оригинальностью, когда давали нам имена. В частности, учитывая тот факт, что мое полное имя – Эллиот. А такое обычно дают мальчикам, но мама с папой закрыли глаза на эту несостыковку.

«Эллиот» и «Элио» не особо уживались в одном доме. Поэтому за мной закрепилось коротенькое «Элли». А брат попросил называть его исключительно Аксель. Именно так звали его любимого персонажа из какого-то супергеройского мультфильма. Признаюсь, Аксель ему шло гораздо больше.

Я рыскала по коридору в поисках кабинета. Ученики продолжали шептаться за спиной. Одноклассники обо мне и прежде сплетничали, и для меня это давно не новость. В каждой школе меня недолюбливали по разным причинам. Для кого-то я была слишком молчаливой, другие считали меня слишком странной, чтобы влиться в их общество. Некоторые смеялись над моим именем, пока другие подшучивали над моими занятиями боевыми искусствами с отцом. Они не знают, как ко мне подступиться, но я и не настаиваю. Тишина лучше фарфоровой дружбы. Для дружбы требуются чувства, а для чувств нужна постоянная отдача энергии. Энергии, которую я сохраняю, держу в себе и дарю только своей семье.

Я отыскала нужный кабинет за секунду до школьного звонка, одноклассники ввалились следом, но болтовня тут же смолкла. Все бросали на меня взгляды, я старалась не обращать на них внимания. Никто не обмолвился и словом, но я знала, какие вопросы повисли в воздухе.

Как твой отец умер? Почему ты сегодня в школе? Почему не плачешь? Почему тебе плевать?

Я не ожидала от одноклассников большего. Люди реагируют на смерть любопытством. Или же испытывают дискомфорт.

Поэтому я прошла к самой последней парте, ближе к окну, кинула рюкзак под ноги и плюхнулась на стул. Учительница прошествовала к доске, глянув на меня из-под очков. Мелом написала дату, затем открыла учебник и принялась зачитывать материал. Я даже не уловила, какую страницу нужно открыть, поэтому вставила наушники, скрыла провода за волосами и включила случайно попавшуюся рок-группу. Подперев кулаком подбородок, я уставилась в пресно-серый пейзаж за окном. Пальцы почти неосознанно водили по рисунку одуванчика на обложке учебника биологии.

Прошло несколько уроков, когда прозвенел очередной звонок и одноклассники отправились в столовую, а я так и осталась сидеть за партой. И тогда ко мне кто-то подошел. Я оторвала взгляд от окна и вытащила один наушник.

Лия.

– Привет, – робко сказала она и прикоснулась к моему плечу, – как ты?

Лия словно цветок – нежная, цветущая и настоящая. Единственная в школе не тратит времени на сплетни. Она терпелива и не придирается к моей скованности. И еще Лия получила бонусные баллы за то, что никогда не просила познакомиться с моим папой. Потому что… ох… фу… Почти каждая старшеклассница сохла по моему отцу и его необычному акценту. Он в совершенстве знал русский и английский, понимал японский. При этом почему-то на всех языках говорил с акцентом.

– Сойдет. – Я принялась наматывать провод на палец.

– Это нормально. – Щеки Лии порозовели.

И я приподняла бровь.

– Это нормально, – повторила она. – Любая реакция на… такое – это нормально. Каждый скорбит по-своему. Не слушай их.

Ее голос звучал тихо и обрывисто, а в больших глазах заблестели слезы. Я кивнула, но слова благодарности оставила при себе. Лия улыбнулась и зашагала к выходу из класса.

– Подожди, – окликнула я, и она обернулась. – Сегодня как обычно?

Остаток учебного дня я провела в наушниках, раздумывая, что делать дальше. Надо сдать квартиру, избавиться от вещей отца и двинуться в другую страну. Мы переехали после смерти брата. Переехали после случая с моим… одноклассником. Стоит переехать и сейчас, верно?

Небо потемнело, превратившись в плотную завесу, когда мы с Лией покинули школу и направились к продуктовому магазину, что находится в соседнем районе. Над головой собрались тучи, готовые вот-вот разразиться молнией и громом и окатить город ливнем. Несмотря на ветер, в воздухе ощущалась вязкость. Духота. От нее кружилась голова, однако я была вовсе не против такой погоды. В серости легче скрыться от любопытных глаз.

Лия свернула направо, я за ней, и, когда мы оказались на пустом тротуаре, она решила заговорить.

– Вы были близки, правда? – тихо поинтересовалась Лия. – Ты и твой папа.

Я бросила на нее взгляд, и к ее щекам прилила краска.

– Прости, лезу не в свое дело.

Я молча пожала плечами.

– Моим родителям интересны лишь успехи в фигурном катании, они почти не спрашивают про школу, а на выходных занимаются своими делами, – Лия пожевала губу, – поэтому мне всегда казалось, что твои…

– В каждой семье свои тараканы, – ответила я чуть жестче, чем стоило. – Моя тоже не идеальна.

Лия лишь кивнула, и мы продолжили идти в тишине. Сегодняшнее небо цветом напоминало глаза отца. И глаза Акселя. Наши глаза.

В детстве меня называли дочкой тренера. До шести лет я лишь наблюдала за тренировками брата и других мальчишек в группе. Но после… отец купил мне форму и начал тренировать наравне с мальчиками. Это был единственный раз, когда родители поссорились. Узнав про тренировки, мама взглянула на отца как на предателя. Но в тот вечер папа только покачал головой и сказал, что не может оставить меня без защиты.

– Мой отец… был странным, – призналась я.

Лия мягко посмеялась.

– Зато какой у тебя сногсшибательный правый хук, Элли. – Ее улыбка исчезла. – Как это произошло?

Я знала, что в какой-то момент она задаст этот вопрос. Однако винить ее не могла. Уж лучше спросить напрямую, чем сплетничать за спиной.

– Его сбила машина.

Лия резко выдохнула.

– Мне очень жаль, Элли, я…

– Он идиот, – оборвав ее, я почти улыбнулась. – Идиот. Отец постоянно говорил, что нужно оставаться начеку. Даже научил меня чувствовать чужие взгляды, когда я сплю. Какой отец учит этому свою дочь? – Слова полились, и я не смогла остановиться. – Он научил меня уклоняться от ударов ножом, научил такому пинку ногой, что им можно голову снести. Научил бегать так, что, клянусь, если от этого будет зависеть моя судьба, я побегу быстрее олимпийского чемпиона. – Лия смотрела на меня, поджав губы. – Он научил меня бороться за свою жизнь. – Сделав глубокий вдох, я замолчала. – И после всего этого он отвлекся на телефонный звонок, перебегая дорогу в неположенном месте.

Лия не нашла слов, чтобы ответить. А я и не ждала. Впервые после смерти отца я сказала больше двух предложений. Надо же, какой прогресс.

Продуктовый магазин, в который мы пришли, не пользовался особой популярностью, ведь закрывался ровно в четыре часа дня, когда люди еще торчали на работе. Но мне нравится отсутствие толпы. В магазине включено радио, за единственной кассой стоит щупленький парень. Он тут работает уже несколько лет и в свою смену всегда пропускает школу.

– Лия, Элли, – кивнул парнишка, оторвав взгляд от телефона. – Как обычно? Кокосовое или адекватное?

– Кокосовое молоко тоже адекватное, – Лия одарила его особой улыбкой и покачала головой, – но на этот раз мы за продуктами.

– Как знаете. – Парень пожал плечами и вернулся к онлайн-игре.

Пару раз в неделю мы с Лией приходим сюда за редким напитком, которого в нашем районе нигде не найти. Молочный чай с карамельными шариками тапиока. Райское наслаждение.

– Можешь подождать у кассы, – шепнула я однокласснице.

Лия покраснела, но сопротивляться не стала. Еще бы. Схватив корзинку у входа, я свернула и ушла в конец магазина. В молочном отделе нашла миндальное молоко. Миндальное, может, и адекватное, но тот кошмарный вкус кокосового? Нет. Это точно неадекватно. Как только мои глаза отыскали йогурт, я положила в корзину упаковку с персиковым вкусом. Мама любит его больше всего. Дальше я набирала все, что попадалось под руку, особо не задумываясь над ингредиентами для ужина. Уж что-нибудь да приготовлю.

Магазин небольшой, поэтому тут легко ориентироваться. Я шла между стеллажами уверенно и быстро, сметая продукты с полок прямо в корзину. Уже подумывала вернуться за второй, но, повернув к мясному отделу, тут же в кого-то врезалась.

Я потеряла равновесие. Корзинка выпала из рук, и продукты разлетелись по кафелю.

– Обожаю свою жизнь, – буркнула я, присела на корточки и начала собирать все обратно.

– My apologies⁵.

Я вскинула голову.

Напротив стоял парень, одетый в черное. Козырек кепки почти скрывал молодое лицо. Парень опустился на колени и принялся помогать. Двигался он быстро, но скованно.

Я замерла, но не успела и глазом моргнуть, как иностранец поднялся на ноги и протянул мне корзину, успев разложить все по категориям: мучное со сладостями, замороженная курица отдельно от упаковки йогурта и миндального молока.

Моргнув, я вновь подняла голову. И мое сердце замерло. Все мое внимание поглотили глаза незнакомца. Светло-зеленые, напоминающие цвета глубокой осени и уральский изумруд. Насыщенные, неподдельные, заставившие мое тело откликнуться. Его взгляд вызвал во мне какое-то странное чувство, и захотелось что-то сказать, но все слова улетучились.

В голове всплыли знакомые образы.

И в его глазах я заметила то же самое узнавание.

Я выпрямилась вслед за ним. Взяла протянутую корзинку, не прикасаясь к его длинным пальцам. Но незнакомец уже отходил, опустив подбородок, окончательно скрывая лицо.

– Спасибо, – растерянно пробормотала я на английском.

Он резко склонил голову, услышав мой голос, и сделал еще один шаг назад.

– My apologies, – повторил он, натянул кепку ниже, развернулся и исчез среди рядов мясного отдела.

Я закрыла рот.

Прошла мимо нескольких продуктовых стеллажей, раздумывая о том иностранце, наверняка давно покинувшем магазин. И, когда остановилась около полки со специями, размышляя, нужна ли домой куркума, вновь заметила его. Парень стоял у противоположного конца стеллажа. И делал вид, что выбирает макароны. «Точно притворяется», – подсказывала мне интуиция. Интуиция, которая компенсирует топографический кретинизм.

Кепка скрывала его лицо, но я знала, куда он смотрит. С его стороны открывался вид на кассу, возле которой стояла Лия. За кем из них он наблюдает? За Лией или кассиром? Хочет ограбить магазин? Или он тайный поклонник моей одноклассницы? В любом случае пора делать отсюда ноги.

Я убедилась, что незнакомец не обращает на меня внимания, и проскочила мимо. Уже на кассе вывалила продукты, как можно быстрее расплатилась и потянула Лию наружу.

– Что-то не так? – прошептала она, как только мы вышли из магазина и остановились в нескольких метрах от входа.

В обеих руках она держала бумажные пакеты, ведь позволить мне нести продукты в одиночку ей не разрешала совесть.

– Ты посчитаешь меня параноиком, но…

Вдруг двери магазина открылись и вышел тот самый парень в черном. В руках он держал прозрачный стакан с бумажной трубочкой. Попивая мой любимый чайный напиток, он ушел к парковке и растворился среди машин.

Я ощутила во рту привкус этого чая.

Да, я параноик.

– Ой.

Лия опустила пакеты на землю и проверила вибрирующий телефон.

– Это мама, – пояснила она, прочитав сообщения. – Попросила купить домой красный перец и сметану, подождешь тут?

Я кивнула, и Лия побежала обратно.

В небе сверкнула молния. Вслед за ней прогремел гром. Вот-вот начнется самый настоящий ливень. Когда умер Аксель, погода была такой же.

Что-то не так.

Моя интуиция стучалась в двери разума, пытаясь о чем-то предупредить. Но о чем? Прохожие разбежались из-за непогоды, в магазине находились только Лия и кассир. Мои пальцы теребили ручки пакета, нога стучала по брусчатке.

Я что-то упускаю.

Вдруг на парковку въехала машина. Красная, старая и побитая, словно только вчера участвовала в гонках с перестрелками из автоматов. Номер у машины отсутствовал.

Она остановилась у входа в магазин. Двери со скрипом открылись, наружу вышли двое мужчин в выцветших толстовках и с натянутыми на голову капюшонами. Руки в карманах держали что-то массивное. Они вошли в магазин, но машина осталась заведенной, а двери – открытыми.

Что за черт?

До окончания работы продуктового осталась ровно минута. Кассир не должен впускать их. Именно так парнишка и поступал перед самым закрытием.

Я даю Лии ровно минуту, чтобы выйти оттуда. Даю кассиру минуту, чтобы выгнать их и закрыться. Я даю себе минуту, прежде чем начну действовать.

Когда время на экране телефона показало четыре часа дня, а Лия так и не появилась, я набрала номер полиции и нажала на вызов.

И тут из магазина раздался крик.

И я выронила телефон из рук.

Лия.

– Черт. – Я бросила пакеты и рванула в продуктовый.

Было глупо с моей стороны не дождаться ответа полиции.

Стеклянные двери закрылись за спиной в тот момент, когда я глазами отыскала одноклассницу. Лия стояла возле кассы, подняв руки вверх. Под ее ногами лежала пачка разбитых яиц, а за кассой все так же стоял парнишка. Оба они находились под прицелом пистолета.

– Что за… – Слова комом застряли в горле.

Двое мужчин, лица которых были скрыты под черными масками, тут же обернулись. Они сначала посмотрели на меня, затем переглянулись между собой.

Во рту пересохло. Мой взгляд застыл на грабителях. Оба огромные, словно всю жизнь провели в подпольном бойцовском клубе. Эти ребята не простые воришки. Пистолеты они держали умело. Их обучали. И не один год.

При следующем вдохе меня пробрала дрожь. Двое вооруженных мужчин. Два школьника под прицелом. Двери за мной закрылись, а телефон брошен на улице.

Я сглотнула и перевела взгляд на Лию, ее плечи дрожали, ноги подкашивались. Вот-вот – и она потеряет сознание.

Но она смотрела на меня.

– Элли, помоги, – всхлипнув, беспомощно прошептала Лия одними губами.

– Заткнись! – рявкнул один из преступников и приблизился к ней. – Заткнись, или я прострелю тебе глотку!

Лия запищала. Кассир почти зарыдал.

Я хотела было двинуться к ней, но не смогла. Нога поднялась и опустилась обратно на кафель. Сердцебиение оглушило меня, страх сковал тело так, что невозможно пошевелиться. Наши с Лией взгляды вновь встретились. Она знала, что я сильная. Что я смелая и хладнокровная. Но это не так. Как я буду бороться одна с двумя вооруженными мужчинами?

– Девчонка, – один из грабителей обратился ко мне, – только попробуй убежать или позвать на помощь, и я пристрелю их. – Он ближе приставил дуло пистолета к Лие. – Поняла меня?

Сомнений нет. Этот выстрелит в Лию. Другой убьет кассира. Только стоит мне попробовать убежать и позвать на помощь, как жизни двух подростков тут же оборвутся.

– Поняла или нет?! – грабитель сорвался на крик.

Лия вновь пискнула и зажмурилась. С каждым словом дуло пистолета приближалось к ее лицу. Я открыла рот, но язык словно прирос к нёбу.

Я бывала в разных ситуациях. Одноклассники нападали с кулаками, пьяницы приставали на улицах. Но мне не доводилось видеть, как на кого-то наводят оружие.

– Что вам нужно? – сквозь слезы взревел парнишка, поддавшись страху и упав на колени. – Деньги? Возьмите что хотите, возьмите из кассы! Если этого мало, я дам свой кошелек, только прошу, пожалуйста, не трогайте меня, я обещаю, что не расскажу о…

– Я же велел заткнуться!

Мужчина приставил оружие к его лбу. Кассир зарыдал, слезы рекой полились по его щекам. Но тут Лия двинулась в его сторону.

Что она собирается?..

– Не стреляйте в него! – закричала она, протягивая парнишке руку.

Звук оглушительного выстрела смешался с криком. Захотелось закрыть уши, прижаться к полу. Но я смотрела, как кровь хлынула из бедра Лии, как ее ноги подогнулись и она полетела вниз, ударяясь головой о прилавок и теряя сознание.

– Гребаная идиотка, – выдохнул грабитель.

– Ты промахнулся, – подсказал ему второй, все так же держа пистолет у головы парнишки. Затем, бросив на меня быстрый взгляд, добавил: – Покончи с ней.

Грабитель цокнул языком и вновь направил оружие на Лию. Прицелился ей в голову.

Его палец сжал спусковой крючок.

– Лия, нет!

Время замерло. А в голове пронеслись воспоминания.

Я попадала в похожую ситуацию однажды. В тот вечер отец оставил меня в самом небезопасном районе пригорода и уехал. Там ко мне пристал пьяный мужчина. Он знал, что я была одна. Знал, что я беспомощна. Видел, что мне было всего семь. И все равно пытался меня догнать и… сделать что-то кошмарное. Мое тело тогда оцепенело. Я стояла и смотрела, как мужчина приближался. Как протянул руку, чтобы коснуться. Я не помню своих слез. Помню лишь появление отца. Помню, как тот мужчина оказался на земле, так и не притронувшись ко мне.

Мой отец тогда улыбнулся мне. Погладил по щеке, приподнял подбородок и заставил посмотреть в его темно-серые глаза.

– Научись принимать свой страх, Эллиот. Прими его. Этот страх – часть тебя. Но никогда не позволяй ему взять над собой верх. – Он накрыл ладонью мою руку и сжал ее в кулак. – И борись. Борись за себя. Борись за других. – Поднес кулак к моему сердцу. – Никогда не ставь страх выше, чем желание продолжать борьбу.

Именно эти слова пронеслись в моей голове сейчас. Я побежала. Я ринулась вперед, пробежала мимо грабителей, прыгнула перед дулом пистолета, закрывая Лию собой.

Прогремело три выстрела.

Вспышки боли пронзили спину.

Ноги подкосились, и я полетела вниз.

Думала, столкнусь с холодным кафелем. Ожидала получить еще один выстрел в голову, потому что все еще могла дышать. Но вместо этого я услышала чьи-то вскрики. То ли визг кассира, то ли истошный вопль грабителей. Понять, что именно произошло, я не смогла.

Однако чьи-то сильные руки поймали меня.

А когда меня повернули лицом вверх, то я увидела перед собой те самые светло-зеленые глаза. Смутно знакомые даже на грани смерти.

– Мне жаль, – прошептал по-английски низкий голос. – Мне очень жаль, Элли. Этого не должно было произойти.

Мне хотелось спросить почему.

Но вопрос задержался на самом кончике языка. Я слышала, как замедляется стук моего сердца. Чувствовала, как вздымается грудь с тяжелым хрипом. Глаза мои остались открытыми, прикованными к незнакомцу. Однако сознание покинуло меня. А сердце перестало биться.

Я действительно умерла.

Умерла без боя.

Умерла глупой смертью.

Так же, как и отец.

Так же, как и брат.

Глава 2

Поначалу было пусто.

Бездумная пустота.

Меня лишили тела… разума.

Я исчезла…

Я без чувств. Во мне нет ни горя… ни сожаления.

Мне спокойно… Во тьме безопасно.

Я бы слилась с этой свободой навечно. Но нет. Этого не произошло. Безмятежность отступила. Тьма стала льдом, отгоняла меня, не принимая в свои объятия, не позволяя стать ее частью.

И тогда меня окутал жар. Он кололся, обжигал и затягивал все сильнее. Если бы я могла кричать, то кричала бы. Но здесь меня голоса лишили.

Я горела изнутри так, словно меня бросили в костер. Кожа полыхала, рассыпалась в пепел, затем словно вновь срасталась и вспыхивала алыми языками пламени. Я продолжала пылать до тех пор, пока тело не научилось сопротивляться. Пока порыв гортанного крика не замолк глубоко в груди. Я горела до тех пор, пока боль не отступила. И пока не впитала пламя окончательно.

Исчез жар. Улетучился холод. А кромешная тьма сменилась светом. И тогда я оказалась в поле. Босыми ногами опустилась на шелковистую зелень. Покрывало из молодых одуванчиков застилало бескрайнюю равнину. И сочная трава безмятежно колыхалась на ветру.

Вдалеке появились фигуры двух мальчиков, держащихся за руки. Я попробовала шагнуть к ним, и тут же расцвели одуванчики. Затем побелели, лишившись свежести желтизны. И ветер усилился, разделяя белые шапки на зонтики и разнося их по всему полю.

Когда я вновь взглянула перед собой, то увидела уже не мальчиков, а мужчин.

Однако теперь они стояли поодаль друг от друга, крепко сжав кулаки. Не касаясь друг друга.

И смотрели в разные стороны.

Алая кровь стекала с их кулаков, окропляя траву и опустевшие стебли одуванчиков.

Очнулась я резко. Легкие обдало огнем, когда я вдохнула. Во рту словно пролегла знойная пустыня, но мое дыхание участилось, хотя я не чувствовала своего тела. Я старалась дышать размеренно, но легкие, казалось, разучились правильно работать.

Паника билась в груди. Перед глазами темнота, и руки совсем не слушались.

Где я?

Я сделала вдох, который тут же отозвался острой болью в ребрах. Сердце забилось с неземной скоростью, улавливая пульсацию боли в каждом сантиметре кожи, в каждой мышце, и, кажется, даже мои волосы испытывали это незнакомое ощущение.

Спокойно, Элли. Дыши.

Я жива. Здесь никого нет. За мной никто не наблюдает, об этом говорит пустая тишина, прерываемая только моим дыханием.

Я одна. И я жива.

Я попробовала в очередной раз вдохнуть и на этот раз втянула кислород глубже, игнорируя боль в легких и задерживая воздух внутри.

Один. Два. Три. Четыре.

Долгий выдох. И затем новый продолжительный вдох. Этому упражнению однажды научил меня отец, когда я впервые осознала смерть старшего брата и не понимала, как справиться с удушающими эмоциями.

Спустя пару дыхательных циклов я сумела добиться ясности сознания и упорядочить хаотичный поток мыслей. Боль в теле притупилась, и только напряжение в мышцах напоминало о случившемся.

Но что произошло?

Всего один вопрос вызвал поток воспоминаний. Магазин. Грабители. Лия. Выстрелы. Мое тело тут же дернулось, будто пытаясь подняться. Но нечто тяжелое удержало меня на месте, приковывая руки к земле. Я покрутила кистями, ощутив на них что-то массивное и округлое.

Кандалы?

Я пошевелила руками, и мой слух тут же уловил звон цепей. Привыкнув к темноте, я рассмотрела в углу помещения тлевшую тонкую свечу на блюдце. Благодаря ее свету смогла разглядеть массивную дверь. Кандалы. Свеча. Единственная дверь и маленькая комната. Черт. Где я? Я попробовала вновь сконцентрироваться на последних воспоминаниях, и лицо Лии возникло перед глазами. Ее слезы, кровь и звук выстрелов.

В нее стреляли. И в меня тоже. Спину пронзила резкая боль, последствие этих событий. Я не должна была выжить, верно?

Вдруг дверь напротив со скрипом открылась, и все вопросы исчезли. В комнату проник неестественно яркий свет, заставивший меня мигом зажмуриться. Послышались чьи-то шаги. Кто бы ни зашел, их было двое. Шаги первого человека звучали тяжело и размеренно. Вошедший остановился передо мной. Шаги второго, наоборот, звучали торопливо и… робко, этот человек остался поодаль в стороне. Входная дверь закрылась с еле слышным щелчком, и в комнате вновь наступил мрак, однако я вовсе не торопилась открывать глаза.

Человек рядом со мной дышал глубоко и равномерно. Я чувствовала на себе его пристальный взгляд. И, сделав аккуратный вдох, я, приподнимаясь, открыла глаза.

Передо мной оказался взрослый мужчина. Он не был высок, но обладал безупречной осанкой и широкими плечами. Он держал в руке свечу, так что я смогла разглядеть его лицо. Азиат, похож на японца. Темные, с проседью на висках волосы пострижены идеально ровно, как у военных. Редкие морщинки вокруг раскосых глаз, внимательный взгляд. Острый подбородок и тонкие губы.

Казалось, мужчина изучал меня с точно таким же любопытством, что и я его. Всматривался в мое лицо так, словно пытался в нем что-то найти. И, глядя мне в глаза, сжал губы в ровную линию.

Секундой позже незнакомец наконец заговорил:

– Твое имя – Эллиот Шторм.

Я услышала в английской речи еле различимый акцент.

– Возраст – семнадцать лет.

Я моргнула в смятении.

– Ученица одиннадцатого класса школы номер 192. Последнее место проживания – город Москва, Российская Федерация.

Позади мужчины кто-то шевельнулся. И мой взгляд тут же переметнулся к молодой девушке, стоявшей у входа. Белый медицинский халат был накинут на ее плечи, в руках она держала записную книжку с ручкой, а с шеи свисал стетоскоп. Она медсестра?

Девушка с любопытством посматривала на меня, округлив глаза так, словно не ожидала здесь кого-то увидеть. Где бы это здесь ни было.

– Эллиот Шторм, – мужчина заговорил тверже, и я снова обратила на него внимание, – ты умерла в понедельник, двенадцатого сентября, в шестнадцать часов и две минуты.

Его взгляд встретился с моим. А я лишь открыла рот в полном смятении.

– Ты получила три выстрела в спину, – между тем продолжил он. – Пули поразили твою левую почку, шейный отдел позвоночника и поясницу.

Мужчина помолчал ровно секунду, которая казалась мне вечностью.

– Твоя смерть наступила моментально.

Все внутри меня стихло. Комната поплыла перед глазами. Умерла? Нет. Я дышу. Слышу стук сердца и ощущаю усталость в теле. Но я помню выстрелы. Помню кровь и крики Лии.

– Умерла?.. – прошептала я.

Мужчина кивнул.

– Я… – Я прочистила пересохшее горло. – Тогда я ничего не понимаю.

На лице мужчины не дрогнул ни один мускул.

– Эллиот Шторм, – он вновь принялся изучать меня внимательным взглядом, – ты умерла лишь по одной причине. И до сих пор жива по той же причине. – Мужчина слегка наклонился ко мне, и я пожалела, что не могу встать, расправить плечи и взглянуть ему в глаза. – Человек не способен выжить, потеряв столько крови. Человек не способен свободно дышать после подобных ранений.

– Это какая-то шутка? – Я не сдержала раздраженной усмешки. – Вы издеваетесь надо мной? – В полной тишине каменной комнаты мой голос прозвучал резко и сухо.

Медсестра удивленно ахнула, округлив глаза еще сильнее. Ее взгляд испуганно метнулся сначала к мужчине, потом обратно ко мне. Он же безотрывно смотрел на меня. Его острый подбородок дернулся вверх, и в темных глазах блеснуло секундное недоумение.

– Ключевое слово – человек, – коротко сказал незнакомец, выпрямившись. – Добро пожаловать домой, Эллиот Шторм.

Затем развернулся на сто восемьдесят градусов и твердым шагом направился к двери. Он замедлился лишь раз, обращаясь к медсестре:

– Все как обычно. Отведи ее в пункт, проведи осмотр. Найди Эйприл или другого бойца. Не имеет значения. Пусть это будет кто-то, кто уже проводил инструктаж прежде. – Он потянулся к ручке двери, но почти сразу остановился. – Только не Каллум. Он отрабатывает наказание.

Медсестра вновь удивленно ахнула.

– Каллум отрабатывает наказание? – прошептала она.

Мужчина обернулся, бросив на меня беглый взгляд.

– Наказание за нарушение правил касается всех. Даже безупречных бойцов.

Медсестра неуверенно подняла глаза на меня:

– Но что насчет…

Мужчина качнул головой.

– Не переживай о безопасности. Посмотри на нее. Она даже не может поднять руки в кандалах.

– Но…

– Пёрл, – мужчина оборвал ее, – посмотри внимательно. Посмотри на нее.

Девушка нехотя перевела на меня взгляд. В ее круглых глазах плясал самый настоящий страх. Она слегка кивнула, словно мысленно напомнила себе о чем-то, и через секунду мужчина покинул помещение.

Медсестра продолжала смотреть на меня. Честное слово, она почти тряслась. Но должна отдать ей должное: сомневалась она недолго. Глубоко вздохнув и опустив плечи, Пёрл сделала пару шагов в мою сторону.

– Я собираюсь снять твои кандалы. Я подойду ближе, ладно? Я не причиню тебе вреда, обещаю.

Голос у Пёрл был мягкий, самый нежный из всех, что я когда-либо слышала. Эту миниатюрную девушку едва ли можно было счесть опасной. И к тому же желание избавиться от оков было сильнее моей настороженности.

Поэтому я кивнула.

Плечи Пёрл с облегчением расслабились, и она неуверенно сократила дистанцию между нами. Присела на колени, чуть не споткнувшись о свои мешковатые штаны, достала из глубокого кармана свитера электронную ключ-карту. Провела ею по кандалам, те произвели короткий звуковой сигнал и тут же раскрылись, высвобождая мои запястья. Надо же, какие современные технологии.

Я наконец смогла поднять обе руки. Они слегка тряслись и казались легче обычного. Прощупав пальцами запястья, я не обнаружила никаких царапин или следов. Кожа не повреждена, хотя наверняка я провела в этих кандалах не один час.

Я подняла взгляд на медсестру. Она все так же сидела рядом, с явным интересом рассматривая меня. Оказывается, она была в очках, чего я не заметила раньше. Круглая прозрачная оправа с толстыми линзами, намекавшими на плохое зрение. Но даже они были не способны скрыть искренность ее кристально-голубых глаз. Светло-каштановые волосы были коротко подстрижены, и концы аккуратно обрамляли ее овальное лицо. Если так посмотреть, то медсестра подошла бы на роль лучшей подруги диснеевской принцессы. Такой персонаж безотказно помогает главному герою и в конце жертвует собой ради любимого. Вблизи она выглядела гораздо моложе, чем мне изначально показалось.

– Почему ты боишься меня? – Я сглотнула, мечтая о стакане холодной воды, и села, выпрямляя спину и растирая затекшие плечи.

Девушка покачала головой и прикусила нижнюю губу.

– Люди… ребята, которые появлялись здесь до тебя, были… были немного агрессивнее, когда просыпались. – Она серьезно посмотрела на меня. – И гораздо сильнее.

Я хотела задать следующий вопрос, но она уже встала и подошла к двери, кивком предложив последовать за ней.

Пункт. Так называемый пункт, куда меня привели, оказался самым обыкновенным медпунктом. Или не совсем обыкновенным, судя по дорогому оборудованию и мебели. Помещение небольшое, но обставленное всем необходимым. Несколько черных медицинских кушеток вдоль стен, стеклянные шкафы и холодильники для хранения различных медикаментов, две беговые дорожки, подключенные к каким-то аппаратам, идеально чистый рабочий стол, на котором стоял самый тонкий полупрозрачный компьютерный монитор, какой я когда-либо видела. В медпункте я также обнаружила две закрытые двери. Таблички на них гласили, что за одной находится палата для больных, а за второй – операционная.

Я даже не поняла, как именно оказалась в пункте. Покинув ту темницу, я следовала за Пёрл по широким светлым коридорам с неестественным освещением. Никаких окон, но зато множество комнатных растений. Куда бы я ни посмотрела, я натыкалась на одинаковые лабиринты и двери. Никаких номеров или табличек. Сущий ад. Плетясь позади Пёрл минут десять, я искренне удивлялась тому, как уверенно она ориентировалась в этом пространстве, ни разу не оглянувшись на меня. Даже если бы я и попыталась что-то предпринять, девушка знала, что сбегать мне некуда.

Только над широкой дверью медпункта я увидела хоть какую-то табличку. «Пункт».

И вот теперь я тут. Босыми ногами стою на медицинских весах, совершенно сбитая с толку.

Темная комната, современные кандалы, медицинский кабинет, словно созданный для профессиональной футбольной команды. Мужчина, который ведет себя как генерал армии, и девушка, скорее похожая на персонажа книги, чем на медсестру. Недавно в меня стреляли, а теперь я дышу и хожу. Способна говорить, и, может, не совсем здраво, но мыслить тоже могу. На данный момент все происходящее кажется сном психически нездорового человека.

– Сорок семь килограммов, – пробубнила под нос медсестра, делая какие-то пометки в своем блокноте. – Учитывая, что рост составляет сто шестьдесят шесть сантиметров, твой вес довольно низкий. Когда ты в последний раз употребляла пищу?

Я задумалась. Теперь, когда я пришла в себя, мои воспоминания о событиях до стрельбы казались неясными и размытыми.

– Какой сегодня день недели?

Медсестра нахмурила тонкие брови.

– Ты действительно не помнишь, когда в последний раз ела? – Она вновь пометила что-то в блокноте. – Все вы, бойцы, одинаковые. Что новички, что опытные ребята. Только и можете тренироваться, пока не упадете без сил.

Я сошла с медицинских весов, обулась в кеды и недоуменно посмотрела на девушку:

– Я уже слышала это слово «бойцы». Что оно значит?

В моей голове роился миллион других вопросов, которые мне не терпелось задать, но Пёрл все так же держалась на безопасном расстоянии, хотя больше и не тряслась, как тростинка на ветру. Как я и ожидала, вместо ответа она молча указала на одну из черных кушеток.

Я крепко сжала кулаки, но выполнила ее просьбу.

Терпение Элли, терпение.

Если не буду подчиняться, то меня могут снова закрыть в той темнице. И в таком случае мне точно не удастся ничего выяснить.

Я приподнялась и села на кушетку. Внимательно наблюдала за тем, как медсестра измеряла мне давление, потом температуру. Нащупывала вену на руке и зачем-то брала кровь, изумленно вздохнув, когда игла с легкостью проскользнула под мою кожу. Посветила фонариком в глаза, проверила мое зрение при помощи специального оборудования. Попросила закрыть один глаз и назвать буквы на плакате, висящем на противоположной стене. Она удивилась, когда я не смогла прочесть самую последнюю строчку. Извините, но покажите мне человека, который может?

Когда медсестра начала осматривать раковины моих ушей чем-то металлическим и холодным, мое терпение лопнуло. И я отпрянула от нее.

– Объясни, что тут происходит.

Пёрл, перестав что-то записывать в своем блокноте, смущенно подняла на меня взгляд:

– Обычно я не берусь за инструктаж. Это самое сложное.

Да не может быть.

– Я очнулась в кандалах на каменном полу темницы с ужасной болью во всем теле. Последнее, что я помню, – это как в меня стреляли и я запачкала кровью весь продуктовый. А тот мужчина несколько минут назад подтвердил факт моей смерти. – Я неосознанно повысила голос, и Пёрл отступила на шаг, но мне было плевать, пугаю я ее или нет. – Я позволяю тебе щупать и осматривать меня, словно подопытную морскую свинку. И до сих пор не имею ни малейшего понятия, жива ли моя одноклассница, в которую тоже, между прочим, стреляли. Так что поверь мне, Пёрл, объяснить, что тут, черт возьми, происходит, не так уж и сложно.

Это была моя самая длинная речь на английском с тех пор, как умер отец. Дома мы всегда говорили на этом языке. Мама лишь изредка переходила на японский – когда испытывала злость или страх. А русский я использовала в основном вне дома.

Мои слова застали Пёрл врасплох, и она отвела взгляд, сжав блокнот тонкими пальцами.

– Хуже ты мне точно не сделаешь, если хотя бы попытаешься объяснить, – добавила я, постаравшись, чтобы мой голос прозвучал спокойно.

Пёрл покачала головой и взглянула на меня. В ее глазах проскользнула жалость.

– Я не уверена, что это верное утверждение.

А я уверена, что мой правый глаз только что дернулся от раздражения.

– Ладно. – Я почесала затылок и вновь окинула взглядом оборудование медпункта. – Где я нахожусь? В какой стране?

– Ни в какой.

– Что?

– Мы находимся на границе между США и Канадой. Наша территория не принадлежит ни той ни другой стране. Тут мы и обосновались.

– Серьезно? – Я почти усмехнулась. Далеко же меня занесло. – Значит, я действительно жива? Не умерла и не перенеслась в некий волшебный мир с темницами и кандалами?

Пёрл посмотрела на меня озадаченно, поэтому я медленно выдохнула и спросила вновь:

– И что это за место? – Я обвела рукой все помещение.

Пёрл прижала к себе блокнот:

– Я даже не знаю, с чего начать, я…

– Это издевательство какое-то.

Я опустила голову, пальцами впившись в кушетку. Впервые в жизни я нахожусь в таком ступоре. И что же мне делать? Отец готовил меня ко многому. Но мне даже в голову не приходило, что я когда-нибудь окажусь в подобной ситуации.

Стоп. Отец?.. Я закрыла глаза, в очередной раз пытаясь вспомнить события последних дней. Перед глазами возник образ мамы, ее залитое слезами лицо и подрагивающие плечи. И черное платье, которое она надела в день, когда нам передали прах отца. В груди что-то сжалось, и я вспомнила серое небо, затянутое скорбными тучами. Вспомнила лицо папы. И лицо Акселя перед самой его смертью. Вспомнила, как врачи сообщили, что моему старшему брату осталось совсем немного, и попросили нас попрощаться с ним.

Аксель покинул нас.

Затем ушел отец.

И теперь я.

Моя мама осталась совсем одна. Она знает, что случилось? Догадывается ли, что я жива?

– Ты когда-нибудь задумывалась о том, что происходит с человеком после смерти? – вдруг тихо спросила Пёрл, и я открыла глаза.

Паника во взгляде девушки сменилась серьезностью.

– Тело разлагается, а душа улетает в загробный мир? – приподняла я бровь.

Пёрл скромно улыбнулась.

– Большинство людей умирают. По-настоящему умирают. Навсегда.

Аксель умер прежде, чем ему исполнилось восемь. И он стал моей первой потерей. Отец стал третьей. Между ними был еще один мальчик. Мой единственный друг, воспоминания о нашем детстве я погребла в недрах своей души.

– Люди умирают. Это происходит каждый день. Тысячи людей расстаются со своими жизнями. Их сердца перестают биться, дыхание останавливается, а мозг бесповоротно отключается. Люди засыпают крепким сном и никогда не просыпаются вновь.

Я замерла, выжидающе глядя на медсестру. В животе зашевелилось волнение. Что-то в ее словах насторожило меня. И Пёрл понимающе кивнула.

– Но лишь некоторые из людей могут очнуться после смерти. Их сердцебиение восстанавливается, дыхание возобновляется. Они открывают глаза, готовые к началу новой жизни. Лишь самая незначительная часть населения планеты способна на подобное. Наша организация находит таких людей и доставляет сюда.

Абсурд. Ее слова – полный абсурд. Бред ненормального человека. Все это просто… глупо. Однако я смогла лишь спросить:

– Почему сюда?

– Вместе с новой жизнью таким людям даются новые способности. – Пёрл говорила с осторожностью. Она будто надеялась увидеть признаки недоверия на моем лице. – Здесь мы помогаем таким людям справиться с этими… гм… способностями. Учим правильно использовать их и направляем в нужное русло. – Медсестра вдруг кинулась ко мне. – Ты в порядке?

Я крепче сжала кушетку под собой, борясь с головокружением.

– Какое еще такое нужное русло? Какие способности? – Я хотела удариться головой о стену и остаться в отключке навсегда. – Ты же медсестра. Человек науки. Как ты можешь нести такую чушь?

Но должна признать, в ее бреде присутствовала доля правды. Ведь я до сих пор жива.

– Что случилось с Лией, моей одноклассницей? В нее стреляли. Она пострадала. – Я огляделась по сторонам, пусть и знала, что в этом нет никакого смысла. – Она тоже где-то тут?

– Насколько мне известно, с твоей подругой все хорошо, – пролепетала девушка. – Ее ранение было не смертельно. Но она в больнице, в Москве. Не тут.

Я вспомнила кровоточащую рану на ноге Лии. Моя одноклассница – фигуристка, причем профессиональная. Я не знаю, насколько тяжело она ранена. Сможет ли полностью восстановиться? Но… если будущее Лии разрушится из-за того, что я не успела вовремя среагировать и что-то предпринять… я себе этого никогда не прощу.

– Что насчет моей мамы? Она знает о произошедшем?

Я должна встретиться с мамой как можно скорее. Известие о смерти дочери – последнее, что ей нужно знать после случившегося с отцом. Я должна ее увидеть и убедить, что все в порядке. Что я все еще с ней.

– И да, и нет, – промямлила Пёрл.

– Честное слово, ты можешь отвечать более развернуто?

Медсестра открыла рот, чтобы что-то сказать. Клянусь, если она сейчас же в подробностях не объяснит, что происходит, то в следующую же секунду ей придется уклоняться от удара моего кулака. Отец учил меня не проявлять излишнюю эмоциональность. Обдумывать слова и действия. Но в данный момент мне очень хотелось наплевать на его правила выживания.

Я спрыгнула с кушетки с намерением сделать именно это.

Однако входная дверь медпункта открылась и тут же громко захлопнулась. Мы с Пёрл одновременно повернулись, и медсестра испуганно подскочила.

Сквозь щелку в ширме я разглядела, как в комнату неторопливо вошел молодой парень. Я сразу обратила внимание на его черные кудри, часть которых была небрежно закручена в пучок на макушке. Загорелый, худощавый и невысокий, одетый в спортивную одежду. Из его левого уха торчал овальный беспроводной наушник, который выглядел так, будто прошел огонь, воду и медные трубы. Казалось, что он вот-вот выпадет.

Я опустила взгляд, задержавшись на правой ноге незнакомца. От бедра до голени тянулись плотные шрамы, мерцавшие в свете флуоресцентных ламп. Там, где заканчивались золотые волоски, начинались ожоговые рубцы. Будто этот парень и сам прошел огонь, воду и медные трубы.

Несмотря на ужасающие шрамы, он двигался легко. И почему-то закрывал ладонью левый глаз. Подойдя ближе, он улыбнулся Пёрл.

– Йо, Пёрл, у тебя еще остались мешочки со льдом? – игриво поинтересовался он. В его речи слышался легкий южноамериканский акцент. – Меня снова отправили в замечательный полет эконом-классом. Одним словом, Фокс надрал мне задницу. Кажется, мой глаз уже здорово затек.

Это было вовсе не одно слово.

Парень убрал ладонь от глаза. Вау, действительно, огромный синяк созревал прямо под густой бровью. Даже лед тут не поможет, восстановление точно займет еще пару недель.

Сделав несколько шагов вперед, парень оказался достаточно близко к кушеткам. Его взгляд случайно упал за ширму. Туда, где стояла я.

И он остановился.

– Это еще кто? – Брови вздернулись вверх, а побитый глаз зажмурился от боли.

Его вопрос прозвучал не грубо, а скорее недоуменно.

– Новичок, – сдавленным голосом ответила Пёрл.

Я даже не заметила, как медсестра успела переместиться за рабочий стол, спрятав голову за полупрозрачным экраном компьютера. Однако этот парень не казался таким уж пугающим. По его загорелой коже стекал пот. Мягкие кудри прилипли к шее и скулам. Подбородок и челюсть пестрели мелкими синяками и порезами, а переносицу украшал отклеивающийся медицинский пластырь. Из левого наушника раздавалась знакомая мелодия.

Взгляд парня встретился с моим.

– Ты, наверное, шутишь. Может, ты хотела сказать, что она новая медсестра или повар?

Пёрл лишь качнула головой, уткнувшись в экран компьютера.

– Может, тогда новый доктор? – не сдавался парень, изучая меня с ног до головы.

Пёрл медленно выдохнула. И оторвала глаза от компьютера.

– Нет. Новичок-боец, – робким голосом проговорила она, добавив: – Она одна из вас.

Улыбка исчезла с лица парнишки.

– Да ладно тебе, – изумленно сказал он, так и оставив рот приоткрытым.

Парень рассматривал меня так, будто никогда прежде не видел девушек. Продолжалось это добрых секунд двадцать, в полном молчании, а потом он, опомнившись, затрепетал густыми ресницами.

– Ты разве не понимаешь? – добавила Пёрл, вырисовывая каракули в своем блокноте. – Мистер Хитори приказал тебе провести инструктаж. Я уже закончила осмотр, поэтому можешь забирать ее.

Парень, казалось, не верил собственным ушам.

– Я? – Парень почесал затылок. – Я планировал взять реванш над Фоксом. – Он вздохнул, устремив взгляд в потолок, вновь почесал затылок и покачал головой. Затем впервые улыбнулся мне. – Что ж поделать, пойдем за мной, новичок-боец. Я проведу для тебя самую интересную экскурсию по западному штабу организации W.I.S.H.

Если этот парень способен рассказать больше, чем Пёрл, то я готова последовать за ним куда угодно. И вдобавок интуиция не приказывала мне бежать от него без оглядки. Поэтому, когда парень повернулся к выходу, я молча пошла за ним.

– Пакетики со льдом в морозильнике у двери, – вдруг сказала Пёрл, даже не взглянув на нас. Ее голос чуть дрогнул. – Я заполнила их вчера. Найдешь на самой верхней полке.

Его лицо растянулось в широкой улыбке.

– Спасибо тебе, Пёрл.

Мы вышли из медпункта. Я смотрела в спину парню, чьего имени я до сих пор не знала, пока он шел впереди меня на расстоянии нескольких шагов. Он двигался спокойно, прикладывая прозрачный пакет со льдом к глазу, и, покачивая головой, слушал музыку в своем единственном обшарпанном наушнике.

Окружавшие нас коридоры выглядели одинаково: никаких окон, табличек с названиями, других людей или служащих этого… как там он его назвал? Штаба? В общем, коридоры пустовали, однако я бы не назвала это место покинутым. От этих стен исходило тепло и живость.

Мой взгляд вновь опустился на голую ногу этого парня. Такие ожоги нельзя получить, случайно опрокинув на себя кастрюлю с кипятком. Однако другие участки его кожи казались нетронутыми. Если, конечно, не брать в расчет кучу гематом и свежих царапин, усеявших все его подтянутое тело. Несмотря на худобу, парень был в отличной форме, что свидетельствовало о высоком уровне его физической подготовки.

Вдруг я услышала тихое мычание. Он напевал припев песни, вибрирующей в наушнике, и я не сдержалась:

– Это Fall Out Boy?

Кудрявый парень притормозил и обернулся. За все время, пока мы шли по коридорам, он впервые посмотрел на меня.

– «Death Valley», – ответил он, и в его глазах я заметила проблески надежды.

– «Save Rock and Roll», – я пожала плечами. – Апрель тринадцатого года. Один из моих любимых альбомов.

Пару секунд он глядел на меня почти так же недоумевающе, как в медпункте. И после расплылся в довольной улыбке. Он замедлился, выравнивая со мной шаг и оказавшись по мою левую руку.

– А ты начинаешь мне нравиться, – вдруг объявил он, плотно прикладывая лед к глазу, словно его кожа не чувствовала холода. – Дай догадаюсь. В твоей голове наверняка полный бедлам. У тебя есть около ста вопросов, но ты не знаешь, с чего начать. Происходящее тебе кажется кошмарным сном, но проснуться никак не получается. Верно?

Я кивнула. Точно сказано.

Он игриво ухмыльнулся, но во взгляде читалось понимание.

– Какое-то время назад я прошел через то же самое, – сказал он и, чуть помедлив, добавил: – И не я один.

Я хотела спросить, что он имеет в виду, но парень остановился.

– Начнем инструктаж отсюда. – Он указал на запертую безымянную дверь, ничем не отличающуюся от других. – Дамы вперед.

Я напряглась, но тревога отступила, стоило только парню толкнуть массивную дверь. Мы оказались в самой настоящей мини-аудитории. С тремя рядами деревянных парт и обитых тканью стульев. С отключенным проектором и интерактивной белой доской. В помещении никого не было.

Парень прошествовал внутрь, по-хозяйски уселся на место лектора и закинул ноги на широкий дубовый стол. Я так и осталась у самого входа.

– Мы в каком-то университете?

Глупый вопрос. Не припомню, чтобы университеты располагали подземными темницами, кандалами и навороченными медпунктами, в которых работают молодые девчонки. И даже не каждый частный университет мог похвастаться наличием столь щедрых спонсоров, которые оснащали аудитории такой дорогостоящей мебелью. Даже на расстоянии я видела, насколько идеально отполированы парты. Стулья выглядели так, словно их только что доставили из магазина. Даже интерактивная доска казалась дороже плазмы у меня дома, на которую отец копил годами.

– Я задал тот же вопрос, когда меня привели сюда, – ответил парень, закидывая руки за голову: растаявший пакет со льдом он выкинул в корзину для мусора под столом. – Честное слово, чуть не чокнулся, когда проснулся в кандалах в полной темноте.

Я шагнула ближе.

– Ты тоже проснулся в кандалах?

Лицо парня оставалось расслабленным. Как будто он делился какой-то обыденной историей.

– Я прошел через то же, что и ты. – Он откинулся на длинную спинку стула, пальцем поправив беспроводной наушник. – Я умер. Точно помню, что умер. Но потом очнулся. Разве не странно? Я снова был жив.

– Кандалы и темница – зачем они нужны?

Парень медленно блуждал глазами по всей аудитории, не фокусируясь на чем-то конкретном.

– Меры предосторожности. – Он пожал плечами. – Для чего ж еще?

Я фыркнула:

– От чего? Я вам что, монстр, что ли?

Его взгляд остановился на мне.

Парень изучал меня несколько долгих секунд. Хмыкнул. Затем потянулся к ящику под столом лектора, достал пульт и направил его на проектор. Электронная коробка, прибитая к потолку, произвела характерный писк.

– Действительно необычно, – протянул он. – Хотя чего это я удивляюсь. В тебе почти все необычно.

– Извини? – Я подошла к первому ряду и облокотилась о парту. – Что ты хочешь этим сказать?

Парень улыбнулся так, словно ответ был очевиден.

– Скоро ты поймешь, о чем я, когда познакомишься с остальными ребятами. – Он выпрямился, а его лицо обрело серьезное выражение. – После смерти нас находит организация W.I.S.H. И доставляет сюда.

Я попыталась расслабиться, понимая, что сейчас нужно мысленно подготовиться ко всему, что мне собираются сказать.

– W.I.S.H., – пробуя на вкус каждую букву, повторила я. – Звучит знакомо.

– Действительно, – парень кивнул. – Это успешная корпорация. Организация занимается оснащением частных университетов, строительством стадионов, спорткомплексов и бизнес-центров крупнейших компаний. У W.I.S.H. множество спонсоров и партнеров по всему миру.

По крайней мере это объясняет наличие дорогого оборудования и мебели. Но как это связано со мной?

– Это семейный бизнес, который существует еще с прошлого века. Название – это аббревиатура из первых букв фамилий всех владельцев организации. Последняя буква – фамилия нынешнего владельца. Хитори.

– Хитори? – я задумалась. – Стоп, ты хочешь сказать, что тот мужчина, похожий на генерала армии, и есть владелец корпорации?

Парень удивленно вытаращился:

– Ты уже встречалась с мистером Хитори?

– Он пришел, когда я очнулась.

– Как интересно. – Карие глаза парня пристально смотрели на меня, словно пытаясь разгадать некую загадку. – Сейчас я перейду к самой важной части, и, возможно, ты захочешь устроиться поудобнее.

Я пропустила его предложение мимо ушей и выжидающе уставилась на него.

– Ладно-ладно, только не говори, что я не предупреждал.

Его пальцы потянулись под стол. Он достал ноутбук неизвестной мне модели.

– Все это прикрытие, – бросил он, открыв ноутбук и принявшись стучать по клавиатуре.

– Прикрытие?

– Мебель, строительство стадионов и спонсоры. Это лишь маскировка для организации W.I.S.H. – так компания скрывает свою подлинную деятельность. То, что я собираюсь показать, может снести крышу, поэтому советую тебе сесть. Доверься мне.

О доверии между нами и речи быть не может. Не думаю, что могу доверять хоть кому-нибудь в этом месте, пока не получу ответы на все вопросы. Однако спорить на этот раз я не стала и присела. Интерактивная доска загорелась. На экране появилась темная картинка. Видео пока не включилось.

– Каждый из нас прибыл в этот штаб для подготовки. – Парень поймал мой взгляд и подпер кулаком подбородок.

– К чему? – настороженно спросила я.

– К неизбежному.

Его голос звучал глухо. От былого энтузиазма не осталось ни следа. Когда я посмотрела на парня, показалось, что синяки, царапины и ушибы на его теле стали ярче. И обрели значение.

– Каждый человек, который оказывается здесь, желает защитить наш дом, наши страны, нашу планету… от этих существ.

Я озадаченно нахмурилась, но не успела сказать ни слова.

Видео на экране ожило.

Глава 3

Теперь я благодарна ему за совет. Ведь увиденное точно бы выбило землю у меня из-под ног. Что это за чертовщина?

Сначала на экране появилось пламя. Алое. Оно разрасталось, пожирая дома и деревья ночной деревни. Кто-то трясущимися руками держал камеру и снимал разбегающуюся толпу и огонь, догоняющий ее. Люди в панике уносились прочь с детьми на руках. Толкаясь и спотыкаясь, они выбегали из разрушенных домов, охваченных пламенем. В страхе хватались друг за друга и терялись в ночи, оставляя свою деревню позади.

– От чего они убегают?

Парень мрачно посмотрел на меня, затем кивнул на экран. И тогда…

Бесшумно отделившись от огня, из пламени вынырнуло нечто похожее на долговязую тень. Существо ростом метра два или даже три. Кожа гладкая, никаких чешуек, словно лакированная. Голова вытянутая и безликая. Ни глаз, ни рта или носа. Ничего. Лицо монстра, как и его кожа, походило на вязкую смолу. Ноги мощные, вместо рук – продолговатые и острые, словно лезвия, конечности.

Оно передвигалось быстро, будто пламя распространялось по сухой траве, шаг за шагом сокращая дистанцию до того, кто держал камеру. Вокруг полыхали дома, но мой взгляд был прикован к черному существу. Сердце бешено билось о ребра, а в горле встал ком. Непонятное чувство сковало меня при виде острых конечностей и удлиненных ног монстра.

Когда-то я считала, что такой страх мне чужд. Но я ошибалась.

На видео этот монстр не издавал ни звука. Ни воя, ни грозного рыка. Существо подняло одну из конечностей. Та вытянулась и за долю секунды достигла человека с камерой.

Я услышала протяжный крик. А затем мерзкий хруст.

Камера упала, стекло треснуло, и капли крови брызнули на экран.

Видео остановилось, картинка замерла на отчетливом силуэте безликого существа.

– Это было одно из первых нападений. Произошло несколько лет назад. Они полностью уничтожили ту деревню и убили каждого ее жителя, – заговорил парень, но я почти его не слышала и до сих пор смотрела на экран перед собой.

– Что за деревня? – сглотнув, спросила я.

– Она находилась на окраине Бразилии.

– Находилась?

– Для остального мира та деревня просто сгорела, исчезнув с карты страны. Несчастный случай. Но в нашей организации мы знаем, что произошло на самом деле.

– И кто эти… существа?

– Фантомы. – Парень внимательно наблюдал за мной. – Так мы их называем.

Его изучающий взгляд оставался прикованным ко мне, когда он встал и подошел ближе. Он… ждал моей реакции.

– Их невозможно остановить. Одного выстрела будет недостаточно, а любое холодное оружие в руках обычного человека становится бесполезным.

Я повернула к нему голову, до сих пор борясь с чувствами после увиденного. Я… правда не знала, как реагировать. В голове был сплошной хаос.

– Откуда они здесь?

– Мы не знаем, откуда они приходят. Но мы располагаем нужной технологией, которая отслеживает их появление на нашей земле. Когда это происходит, организация отправляет специальный отряд, чтобы остановить фантомов до того, как они совершат нападение. – Парень замер напротив в шаге от меня. – Я и остальные бойцы здесь, чтобы защитить наш дом, – помедлив, добавил он. – И ты тоже.

Выдержав его многозначительный взгляд, я издала смешок.

– И ты ожидаешь, что я поверю во все это? Это же полный абсурд. – Я покачала головой, обведя руками аудиторию. – И как, по-твоему, я должна помочь вам спасти мир? Ты меня видишь? Я не супергерой из популярных комиксов. И, насколько могу судить, ты тоже вовсе не Бэтмен.

– Давай я кое-что покажу? Возможно, это тебя переубедит. – Губы парня растянулись в полуулыбке. – Нас ожидает кульминация моей вводной экскурсии.

Следовать за ним у меня не было желания. Чем больше ответов я получала, тем сильнее хотелось вернуться в темницу и отключиться, надеясь, что все происходящее – просто дурной сон.

Абсурд. Сумасшествие. Какие еще к черту фантомы? Это реальный мир. Мы не находимся в книге про инопланетян, драконов и рыцарей. Это не аниме, где возможно все. И не история про супергероев, борющихся с монстрами. Это все по-настоящему. Чудищам тут не место.

Я твердила себе эти слова снова и снова все время, пока шла по коридорам и поднималась по бесконечной лестнице, пока шла за парнем, чьего имени до сих пор не знала, но из уст которого услышала замечательную сказку про чудовищ, атакующих нашу планету.

Просто великолепно. Лучше бы я не очнулась после полученных выстрелов.

Да, пожалуй, единственная причина, почему я до сих пор пытаюсь принять происходящее за правду, – это необъяснимый факт моего существования. Я все еще жива. Дышу, хожу и разговариваю. Даже после пулевых ранений.

Мы спустились по лестнице и вышли в затемненный коридор. Впереди забрезжил свет, но не от солнца. Стены сменились витражными окнами. Послышались тихие смешки, разговоры, повелительные возгласы и, как ни странно, скрежет металла и стук бьющихся друг о друга деревянных палок.

Я остановилась у окна с правой стороны. Мой рот невольно открылся в немом удивлении. Я стояла прямо перед тренировочным залом.

Это было помещение с куполообразным потолком, уходящим вверх метров на пятнадцать, не меньше. Черный отполированный пол сверкал под рассеянным освещением. Бетонные стены были покрыты выбоинами и глубокими трещинами, словно в них швыряли гири. Или тела. В конце зала виднелись металлические конструкции, названия которых мне были неведомы. Я разглядела лестничные пролеты, возвышающиеся над полом. Растянутые канатные веревки и перекладины для прыжков в высоту, предназначенные только для гимнастов. Мне в глаза бросился узкий мостик с раскачивающимися по бокам мешками, набитыми чем-то тяжелым. И никакой опоры для рук.

Вместо того чтобы в ужасе попятиться прочь, я изумленно уставилась на людей в этом зале.

Они тренировались, рассредоточившись повсюду. Каждый занимался своим делом. Я наблюдала, как группа из нескольких человек отжималась на кулаках под строгим надзором короткостриженой девушки в брюках карго. На их спинах я заметила по массивной стопке толстых спортивных дисков. Хотела бы я знать, какой вес они удерживают на себе.

Мой взгляд переместился в другую сторону, и, честно говоря, я почти ахнула. Молодые парни, наверняка моего возраста, сражались с манекенами. И были это вовсе не обычные деревянные куклы, которые используют для практики боевых искусств. Они представляли собой вытянутые стальные тела, ростом с двух баскетболистов, свирепо свистели и размахивали длинными конечностями. Они двигались вдоль железных рельсов туда и обратно со скоростью атакующей кобры. Трое парней оказались в окружении дюжины таких противников: они пригибались и прыгали вверх, вовремя уходили от ударов. И, задерживаясь в воздухе, делали сальто назад, ловко приземляясь прямо на круглые головы металлических тел. Острые пики в руках парней метко проделывали дырки в твердых корпусах манекенов, заставляя тех шипеть и замедляться.

Раздался резкий звук выстрела, и я подпрыгнула на месте.

В другой части зала внутри огороженного стрельбища стояли двое парней. Перезарядив оружие, они одновременно прицелились и произвели череду выстрелов, попадая по мишеням перед собой.

Мой взгляд сместился в другую сторону, когда я услышала глухой стук. Однако били вовсе не стену. Парень внушительных габаритов – он был без футболки, в одних только спортивных штанах – подошел к манекену. Длинноногий и широкоплечий, со смуглой кожей и ежиком темных волос. Его спина блестела от пота и переливалась тонкими шрамами, а темные глаза напомнили мне ястребиные – странно, что я смогла разглядеть такие детали даже издалека. А нос с горбинкой, похоже, не единожды ломали. Он чем-то походил на профессионального боксера.

Парень встал перед другим манекеном – на этот раз перед тяжелым каменным, в несколько раз превосходившим его в размерах. Вдоль выстроилось еще несколько таких же.

Всего один ровный удар правым кулаком, и каменный манекен не просто треснул, он разлетелся на куски. И один из крупных осколков врезался в окно рядом со мной. Я тут же отшатнулась назад.

– Не переживай, – мой экскурсовод рассмеялся. – Ничто не способно разбить это стекло. Даже удар Дая.

– Дая? – Я перевела взгляд на сурового парня с высокими скулами. – Парня, который разнес каменную куклу, как снеговика. Ты уверен? Мне кажется, у того манекена совсем другое мнение.

Мой сопровождающий лишь улыбнулся, увлекая меня дальше за собой. Когда мы зашли через стеклянные двери в помещение, звуки стали четче. Нос уловил запах пота в разгоряченном воздухе спортивного зала.

Внутри было по меньшей мере человек сорок, однако никто не обратил на нас внимания – они продолжали усиленно тренироваться.

Чуть поодаль, на красных матах, стояли в парах несколько парней. Под руководством той же самой девушки в брюках карго они практиковали броски через спину, демонстрируя такую слаженность и гибкость, что аж стало не по себе. У меня никогда не выходил этот прием настолько круто.

Некоторые ребята тренировались в стороне, рядом с боксерскими грушами. Пальцы и запястья были обмотаны лентами, а удары сопровождались характерными глухими звуками. Удивительно, как с такой нечеловеческой силой они еще не пробили дырки в бедных грушах, свисавших с крепких цепей.

Я заметила в самом углу группу парней, окруживших кулер с водой. Их футболки были насквозь мокрыми, а лица – раскрасневшимися. Один из них, видимо, пошутил, а другие громко рассмеялись.

Мой экскурсовод прислонился к распахнутой стеклянной двери и скрестил руки на груди, кивнув на своих товарищей.

– Все мы когда-то умерли и ожили. Обрели физическую силу, равную силе десятерых мужчин. Здесь мы тренируемся каждый день по несколько часов, чтобы научиться контролировать ее и в один удачный день суметь убить фантома.

– В один день? – Я нахмурилась. – Хочешь сказать, что этого, – я провела рукой по залу, – еще недостаточно?

Парень качнул головой.

– Если бы все было так просто, то я бы не торчал здесь уже второй год.

Я вновь посмотрела на Дая, который только что разрушил последний каменный манекен. Стоявшие вокруг ребята с опаской косились на него.

– Только, пожалуйста, не говори мне, что я могу так же. – Я указала на Дая. – Я скорее сломаю руку, чем смогу оставить хотя бы царапину на том манекене.

– То есть ты вообще ничего не чувствуешь? – Брови парня приподнялись. – Ничегошеньки?

Я опустила взгляд на свой кулак. Подняла, ударив им в воздух, и тут же почувствовала себя наивной дурой.

Парень лишь пожал плечами в ответ.

– Как я уже говорил, с тобой все довольно-таки необычно.

Хотела бы я знать, что он имеет в виду. Но если задуматься…

В этом месте почти нет девушек. За исключением той, которая тренировала других подростков, но выглядела она постарше. И еще я заметила несколько взрослых мужчин, выполнявших более приближенные к реальности упражнения. Обыкновенные, на которые способен любой хорошо подготовленный человек. Но большинство парней были примерно моего возраста. Кому-то я бы дала шестнадцать на вид, другим даже около девятнадцати. Интересно…

– Йо, Эйприл! – окликнул кто-то моего спутника. – Что за девчонка с тобой?

Мы одновременно оглянулись. Я узнала этих парней – еще минуту назад они болтались у кулера с водой. Однако теперь они направлялись к нам. Мой экскурсовод тут же напрягся и за долю секунды встал рядом.

– Это Фокс Браун и его шайка, – шепнул Эйприл мне на ухо. – Тот, с черными волосами, это Сун Чжао, приехал прямиком из Шанхая, а великан справа – Шон Гибсон, британец. Они те еще засранцы. Я бы не хотел, чтобы твое знакомство с бойцами началось именно с них. Но чего уж там, нас засекли.

Фокс Браун – высокий парень с идеально зачесанными волосами и выбритыми висками. Он шел впереди, в его походке прослеживалась искусственная уверенность, глаза бегали по спортивному залу в попытке зацепить внимание других, а губы расплылись в ехидной улыбке.

Как только тройка остановились напротив, взгляд высоченного Фокса Брауна обратился ко мне. Он нарочито медленно изучал меня с головы до ног, и его ехидная улыбка становилась все шире.

– Новая медсестра или повариха?

Он неплохо говорил по-английски, однако произношение было жестким и грубым.

– Может, доктор? – предположил один из его друзей. Челка прикрывала его раскосые глаза. Сун Чжао. – Наконец нашли замену чудачке Пёрл?

Пёрл была не медсестрой, а доктором? Ну надо же.

– Или новая училка? – вставил Шон, крупный и высокий парень. Его глубокий голос и акцент выдавали в нем настоящего британца.

Фокс усмехнулся шуткам друзей. Но я фыркнула в ответ, скрестив руки на груди. И глаза Фокса моментально вернулись ко мне. Не знаю, как я выглядела, но, судя по отвратительной внутренней усталости, вид у меня был соответствующий.

Фокс быстро оглядел парня рядом со мной, безмолвно требуя ответа. Эйприл лишь пожал плечами.

– Не знаю, кто ты такая, но тебе здесь точно не место, – бросил Фокс, одарив меня напоследок раздраженным взглядом. – Пойдемте, – скомандовал он своей шайке и, развернувшись, направился в зал.

Наверное, сейчас разумнее было бы промолчать и пойти за Эйприлом. Однако не помню, когда в последний раз я принимала разумное решение.

– Фокс Браун, – окликнула его я, опуская руки. – Тебя так зовут, верно?

Вся компания обернулась на нас.

– Я бы посоветовала тебе воспользоваться туалетом. Может, тогда твое лицо попроще станет.

Эйприл изумленно присвистнул. В глазах Фокса на секунду проскользнуло удивление. А затем он оказался прямо передо мной, почти наступая на носки моих кед. И я подавила в себе желание отступить.

– Я слышал, что девчонки бывают глупыми, но чтобы настолько?

Я приоткрыла рот, готовясь ответить, но вдруг осознала давящую тишину вокруг нас. Выстрелы прекратились. Скрежет металла утих, как и удары о боксерские груши. Тренировка остановилась, и теперь все с любопытством наблюдали за нами.

– Что ты сказал? – Я нашла в себе силы остаться на месте. – Повтори-ка.

Брови Фокса взметнулись, глаза ядовито потемнели.

– Отстань от нее, Браун. – Эйприл протиснулся между нами, слегка отталкивая Фокса. – Никакая она не училка и не медсестра. – Он повысил голос так, что каждый присутствующий в спортивном зале смог услышать. – Она – новичок. Боец. Одна из нас.

О звёзды…

– Новичок? Девчонка? – Ухмылка спала с лица Фокса, и он презрительно прищурился. – Тебе не к лицу такие шутки, Эйприл. Неужели так сильно досталось от меня?

– Ты головой ударился? – вторил ему Сун, тряхнув волосами. – Или ты заразился от чокнутой Пёрл?

Окружившие нас парни рассмеялись. Некоторые с любопытством изучали меня и Эйприла. Но вместо того чтобы разозлиться или отступить, я рассматривала их в ответ. Все были настолько разными. Разной национальности, с разными типами волос и телосложения. Эти бойцы оказались такими же подростками, как и я. С тем же блеском и недоверием в глазах. Однако их физическую подготовку можно было назвать выдающейся. Бойцы держались с такой уверенностью, словно их обретенные силы дарили им некую неприкосновенность. И лишь немногие из них скучающе наблюдали со стороны. И среди них был Дай, смуглый парень с исполосованной спиной.

Ссориться с бойцами – безнадежная идея. В лучшем случае меня уложат на лопатки в один прием. В худшем – покромсают, как сделали это с каменным манекеном. Мои останки придется соскребать со стены, а Эйприлу больше не позволят проводить ознакомительные экскурсии.

Прошу, верните меня обратно в темницу, прежде чем я совершу глупость.

Эйприл встретился со мной взглядом и послал мне улыбку.

– Думаю, на этом все. – Он почесал затылок и отсалютовал на прощание своим товарищам. – Увидимся позже, ребята!

Он увел меня из спортивного зала, схватив за руку. Подальше от неприветливых, грубых, но настолько же обескураженных, как и я, бойцов.

Я высвободилась из хватки Эйприла, и какое-то время мы шли в полном молчании.

– Ты не подумай, они не всегда такие. – Он виновато улыбнулся. – Они просто немного… как это правильно сказать? В шоке, что ли. Твое появление здесь выбило из колеи не только меня.

– Тем не менее ты не свинья. – Я махнула в сторону оставшегося позади спортзала с бойцами. – А они вели себя как самые настоящие индюки.

– Совершенно точно подмечено. – Эйприл хохотнул, но его загорелое лицо быстро обрело серьезное выражение. Он пальцем поправил наушник в левом ухе. – Я не стану их оправдывать. Но эти ребята – моя семья. Все, что у меня осталось. И благодарить за это я могу только фантомов.

Мой взгляд упал на его правую ногу, покрытую стянутыми шрамами. У этого парня явно есть неприятное прошлое. Эйприл недолго сохранял серьезность. В его тяжелом взгляде вновь проскользнула мальчишеская дерзость.

– Дай им шанс, они не такие уж и плохие. – Он поднял глаза к потолку, добавив: – Ну, большую часть времени.

В этом я глубоко сомневалась. И давать им шанс не собиралась, как и задерживаться в этом месте. Мне нужно было вернуться домой. К маме.

– Плевать, – выдохнула я. – Мне плевать. Мы тут закончили?

– То, что я сейчас скажу, прозвучит не совсем корректно. – Эйприл отвел взгляд в сторону.

– И что ты имеешь в виду?

Он поднял руки ладонями вверх.

– Только без обид, ладно? Но здесь дело вовсе не в них. Пусть парни и отреагировали на тебя не очень… этично, но дело в тебе. Их смутил твой пол.

Я уставилась на него:

– Я вроде проснулась не в девятнадцатом веке.

Эйприл рассмеялся. В его наушнике грохотала рок-песня, узнать которую мне никак не удавалось.

– Тут есть другие девушки. Медсестры и доктора. С одной ты, кстати, уже знакома. Но они приходят посменно и редко выбираются из пункта. Есть даже пара наемниц тут и там…

– Наемниц?

– Не спеши, – посоветовал он мне с улыбкой. – Я объясню про наемников позже.

Я кивнула, чуть расслабившись, и попыталась вникнуть в его слова.

– Понимаешь, ты не относишься ни к тем ни к другим. Ты одна из бойцов. Но…

– Среди бойцов нет девушек. – подытожила я.

– Среди нас нет девушек, – подтвердил Эйприл. – Среди тех, кто однажды умер, спасая чужую жизнь, а затем воскрес и обрел физическое превосходство. Ты первая девушка в рядах бойцов.

Я даже не думала, что смогу удивиться еще больше. Видимо, сегодня вселенная в особо игривом настроении. Только я раскрыла рот, чтобы ответить, как что-то позади Эйприла привлекло мое внимание.

Я направилась к витражным окнам на левой стороне коридора. В этот раз за стеклом оказался не просторный зал. Там находились комнаты, отделенные друг от друга плотными стенами. Почти во всех свет был отключен. Кроме одной. Я подошла поближе, и Эйприл последовал за мной.

– Эти помещения предназначены для индивидуальных тренировок. Для тех, кто хочет отточить приемы один на один с симулятором. Ну или для тех, кто отрабатывает наказание за нарушение правил. Конура – так мы называем эти комнаты.

– Симулятор?

В комнате было необычное освещение: с одной стороны потолка лампы были фиолетовыми, а с другой – оранжевыми. Два цвета танцевали друг с другом в темноте. В комнате стоял парень. Совсем один. Падающие тени скрывали его лицо.

Затем медленно и бесшумно перед парнем, словно из воздуха, возникла фигура.

Фантом. Его противником оказался тот самый фантом, которого мне показали на видео. Черное, как смоль, безликое существо.

– Начать симуляцию боя. Один противник. Уровень сложности – высокий, – сказал парень низким голосом.

Я шагнула к стеклу, разделяющему нас, чувствуя, как мое сердце замерло при звуке его голоса. Этот голос. Этот парень…

– Каллум? – произнесла я, сама того не осознавая.

Эйприл вопросительно глянул на меня, но симуляция уже запустилась.

Раздался писк. Фантом зашевелился. Из-за спины парень достал два коротких лезвия. И начался бой.

Острая конечность фантома поднялась и резко вытянулась. В одно мгновение пересекла комнату и достигла парня. Но тот уже метнулся в сторону, и острие пролетело мимо.

Фантом притянул конечность обратно к себе. Движения робота были в разы медленнее, чем на видео, но не менее опасны.

Еще один писк. И новый удар.

Парень припал к земле, уклонившись. Конечность фантома вновь не достигла цели, и боец вскочил на ноги. Он ушел вправо, повернувшись к монстру боком. И вовремя отступил, когда фантом атаковал в третий раз.

Вновь писк. Скорость фантома увеличилась. Конечности метались по комнате, словно стрелы, спущенные с тетивы натянутого лука. Но парень не отставал. Он уклонялся от каждого удара с ловкостью хищника, будто мог предугадать любое движение противника. Его ноги перемещались быстро, туловище следовало за бедрами. Парень то уходил в сторону, то прыгал, почти доставая головой до прозрачного кубообразного потолка, то перекатывался по полу. Он умело использовал пространство крохотной комнаты: отталкивался ногами от стен, уворачивался от атак, бросаясь прямо на вытянутые конечности монстра. Каждое отступление от удара лишь сокращало расстояние между ним и противником.

– Это Каллум, – проговорил Эйприл, и на этот раз мое сердце действительно замерло. – Ходят слухи, что сегодня он отрабатывает наказание. Получил выговор от самого мистера Хитори. Чтоб ты знала, такое почти никогда не случается. Каллум – тот самый боец, на которого все хотят быть похожими. – Эйприл задумчиво причмокнул губами. – Хотя для Каллума такое наказание – самое настоящее развлечение.

Я бы не назвала бой со смолистым чудовищем развлечением. Но у каждого свои предпочтения. «На вкус и цвет товарища нет», как любила говорить мама.

Эйприл одобрительно присвистнул, когда Каллум круто ушел влево, а потом пригнулся. За два широких шага пересек всю комнату, уклонился от стремительной атаки, зажал конечность робота у себя под мышкой, не позволив ему шевелиться. Всего один удар, и парень глубоко вонзил лезвия обоих коротких мечей в корпус робота – туда, где у человека находится солнечное сплетение.

Послышался последний писк. Конечности фантома упали на пол.

Каллум даже не запыхался. Его сильные плечи равномерно поднимались и опускались. Выдернув лезвия из груди фантома, парень крестом сложил оружие в ножны на спине и откинул со лба темную взъерошенную челку.

Включился свет, симуляция исчезла. На полу комнаты я заметила рельсы, по которым все это время перемещался противник, а в стене напротив появилась расщелина, куда и провалился побежденный робот.

– Отличная работа, чувак. – Эйприл кулаком постучал по стеклу. – Ты был крут, как никогда!

Каллум обернулся. Заметив наше присутствие, он тут же прищурился. Но затем его взгляд сместился на меня.

Каллум замер.

Замерла и я.

Мы безотрывно смотрели друг на друга добрых десять секунд. И узнавание вспыхнуло незаметно.

Я уже видела эти зеленые глаза прежде. В голове всплывало смутное воспоминание прошедшего понедельника.

Это был он. Каллум был в том продуктовом магазине. Он был там, когда меня застрелили. Его глаза – это последнее, что я видела перед смертью. И я ни за что не перепутаю их с чьими-то другими.

– Эй, – Эйприл окликнул меня. – Ты куда сорвалась? Не надо туда, постой!

Я даже не заметила, как толкнула стеклянную дверь и двинулась внутрь. Кожа покрылась мурашками от неестественного холода в комнате. Но я проигнорировала этот факт. Зеленоглазый парень все смотрел на меня в ответ. Его челюсти крепко сжались, лицо сделалось жестким. Секундного замешательства как не бывало.

Я остановилась на расстоянии шага.

– Ты был там.

Каллум приподнял одну темную бровь:

– Извини?

Даже речь его была той же, с легким британским акцентом. Голос звучал низко и уверенно. Искусственно безразлично. Мои кулаки сжались крепче. Голова загудела от воспоминаний.

– Я тебя помню. Ты был там. В том магазине, когда напали грабители с пистолетами. Ты был там. Ты был там, когда стреляли в мою одноклассницу и в меня.

Я повторялась. Язык словно стянуло тугими узлами. Но это он. Точно он.

Парень молчал. Ткань спортивной футболки растянулась на его груди, когда он расправил плечи, скрестив руки.

– Сколько тебе лет? – вдруг спросил он, чуть склонив голову вбок.

Мои губы приоткрылись в удивленном «о». И в изумрудных глазах Каллума блеснула едва заметная насмешка с долей надменности.

– Ты выглядишь молодо, однако память тебя уже подводит, – проговорил он резко и грубо. – Ты обозналась.

И, повернувшись спиной, Каллум направился к выходу.

– Но я знаю тебя.

Каллум остановился, его рука застыла над дверной ручкой. Он заговорил, даже не оглянувшись на меня:

– День смерти всегда остается смутным в наших воспоминаниях. Скажи, ты помнишь, что делала в то утро? Что ела на обед и с кем разговаривала за несколько часов до произошедшего?

Я не собиралась оставлять его вопрос без ответа, однако слова застряли на полпути. Он прав. Я ничего не помню. В голове проносятся обрывки только самых ярких событий. Вроде раны Лии и выстрелов в спину. Остальное словно заволокло густым туманом.

Даже не соизволив обернуться хоть раз, Каллум ушел.

А стеклянная дверь оглушительно захлопнулась за его спиной.

Однако я помню его. Помню его в том магазине. И помню его из детства.

Это Каллум. Второй человек, которого я внезапно потеряла.

Глава 4

– Не принимай его слова близко к сердцу, – сказал Эйприл, как только мы дошли до финальной «станции» нашей ознакомительной экскурсии. – Пусть Каллум и сильнейший среди нас, но душой компании его не назовешь. Он со всеми такой. – Парень пожал плечами. – Мы уже привыкли.

Я лишь хмыкнула в ответ, вновь проигрывая в голове все произошедшее и пытаясь сопоставить лицо Каллума с лицом мальчика из моего детства.

Их взгляды отличались, хотя даже в детстве глаза того мальчика всегда были серьезнее, чем у сверстников.

Эйприл кашлянул, возвращая мое внимание к себе. И когда я посмотрела на него, он указал на дверь, к которой мы подошли.

– Мистер Хитори хочет с тобой поговорить.

Я медленно кивнула. Мне уже показали видео со страшным чудовищем, уничтожившим целую деревню. И я своими глазами увидела самую настоящую сверхчеловеческую силу в руках ровесников. Если честно, то сложилось впечатление, будто я попала в подростковый сериал. Это не может быть моей реальностью, верно?

Если бы только я могла поговорить со своим отцом… И с Акселем тоже. Если бы только я могла вернуться домой, сесть за кухонный стол и рассказать своей семье обо всем этом сумасшествии. Что бы они сказали? Как бы отреагировали? Отец бы точно посчитал Фокса Брауна неудавшимся клоуном. А брат бы наверняка спелся с Эйприлом. Однако мама…

Мне нужно ее увидеть. Нужно вернуться к ней. Она осталась совсем одна и нуждается во мне.

– Хитори тут главный? – Я снова взглянула на Эйприла, терпеливо стоявшего рядом.

Он кивнул.

– И если я его попрошу, то он отпустит меня домой?

Брови Эйприла взлетели вверх.

– Ты хочешь домой? Даже после моей мегаинтересной экскурсии по Западному штабу организации?

– Твоя экскурсия меня впечтлила, правда. – Почему-то его реакция вызвала во мне улыбку. Первую искреннюю улыбку с тех пор, как умер мой отец. – Тебе есть еще над чем поработать, но в целом неплохо.

Эйприл улыбнулся в ответ. И следующий вопрос он задал немного смущенно:

– Так ты правда думаешь, что видела Каллума перед смертью?

Мой взгляд потупился. В голове смешались картинки, голоса и крики. Вдобавок к моим провалам в памяти начинала давать о себе знать усталость – в голове блуждали совсем не ясные мысли.

Поэтому я лишь сказала:

– Не уверена.

Эйприл недоверчиво всматривался в мое лицо.

– Если захочешь об этом поговорить, ты можешь всегда прийти ко мне.

Я сомневалась, что это когда-нибудь произойдет, но все равно кивнула.

– Там, за дверью, тебе скажут многое. И, честно, мистер Хитори даст ответы на большинство твоих вопросов, но его слова также и напугают тебя. – Эйприл выдержал долгую паузу. – Ты мне нравишься, правда. Поэтому, я надеюсь, ты найдешь в себе силы поверить не только ему, но и мне. То, чем мы тут занимаемся, действительно стоит всех жертв.

Я ничего не сказала, и Эйприл чуть отступил.

– Тут не так уж и плохо, – добавил он, пальцем поправляя наушник. – Ребята дружнее, чем кажутся. Тебе здесь понравится. Особенно когда наконец почувствуешь в себе эту крутую силу бойца. – Он поднял в воздух крепко сжатые кулаки.

Я нехотя усмехнулась:

– А летать, случаем, не научусь?

– До тебя еще никто не пробовал.

Эйприл развернулся и зашагал по коридору. Прежде чем махнуть рукой на прощание, он оглянулся через плечо и подмигнул мне:

– В нашем мире невозможное оказывается возможным.

* * *

– Эллиот Шторм, рад видеть вас… – Хитори поднял голову, – менее грозной.

По его лицу было почти невозможно сказать, действительно ли он рад меня видеть. Как только я вошла без стука, глава организации W.I.S.H. отодвинул некие бумаги в сторону, закрыл крышку ноутбука, сложив руки на столе, и буквально приковал меня к месту своим пронзительным взглядом.

Его кабинет оказался на удивление простым по сравнению с остальными помещениями этого штаба. Здесь пахло чистотой. Комната была функциональной и грамотно организованной. Рабочий стол, за которым сидел Хитори, одиноко стоял посередине, офисное кресло на колесиках с высокой спинкой было отделано кожей. Канцтовары тщательно рассортированы на темно-красном отполированном дереве. За спиной Хитори, у стены, растянулись пустые книжные полки, на одной из них стояла кофемашина. И никаких личных вещей.

Теперь, узнав его фамилию, я смогла по-новому посмотреть на этого мужчину. Его фамилия и черты лица определенно говорили о том, что в нем течет гордая кровь японца. И зрение не обмануло меня в той темнице – Хитори действительно выглядел молодо, однако в его взгляде читалась мудрость. Лишь несколько морщин виднелось в уголках глаз и губ. Седина практически не тронула его иссиня-черные волосы. Несведущему человеку Хитори, одетый в строгий костюм, мог бы показаться самым обыкновенным, хоть и успешным бизнесменом.

Точно. Корпорация W.I.S.H. – это всего лишь прикрытие.

После секундного молчания Хитори указал на стул напротив себя:

– Нам еще многое предстоит с вами обсудить, мисс Шторм.

Моя кожа зудела под его пристальным взглядом, но я прошла вперед и села, стараясь держать спину ровно. Хитори откинулся на стуле, положив руки на подлокотники.

– Полагаю, Эйприл Гарсиа поведал вам достаточно, чтобы вы имели некое понимание происходящего.

– На самом деле нет.

На лице Хитори растянулась сухая улыбка.

– И чем же вам не угодил мистер Гарсиа?

– Дело не в нем. – Я подалась вперед и расправила плечи, желая показаться менее напряженной. – Допустим, все эти ваши монстры, суперсилы, ответственность за человечество, взваленная на плечи горстки подростков, и все прочее в духе Перси Джексона – правда. Допустим, все это правда.

Хитори оставался невозмутимым, хотя я сомневаюсь, что он когда-либо читал или даже слышал о Перси Джексоне и его приключениях.

Прочистив горло, я продолжила:

– Но при чем тут я?..

– Вы хотели бы вернуться домой, мисс Шторм?

– Да, – без сомнений ответила я. – Я бы этого хотела.

Хитори приложил руку к подбородку, улыбаясь. Любопытство читалось в его темных глазах.

– Я позволю вам отправиться обратно домой, мисс Шторм. Однако у каждой услуги имеется своя цена.

– Цена?

Стул чуть скрипнул, и мужчина наклонился вперед.

– Условие, – только и сказал он.

Если мне не разрешат вернуться домой, то я готова использовать силу. Правда, не уверена, что смогу справиться даже с ним. Да, Хитори выглядел старше на несколько десятков лет, но его манера держать осанку, приподнимая острый подбородок, говорила о том, что он одолеет меня с такой же легкостью, как и любой парень в том тренировочном зале.

Отец учил меня выбирать, в какую схватку вступать, а какая – не стоит риска. Поэтому я спросила:

– Какое условие?

– Я верну вас домой. Предоставлю необходимый транспорт. Однако я хотел бы попробовать вас переубедить.

Напряжение сдавило горло. Оказаться в заточении в неизвестном месте и не иметь возможности связаться с мамой… Только от одной мысли становилось дурно. Тем не менее я усмехнулась. Моя вспыльчивая натура бездумно пробивалась наружу.

– Вы хотите, чтобы я осталась? Вы меня практически выкрали из родного города, посадили в темницу и надели кандалы.

– А вы бы хотели очнуться погребенной заживо, Эллиот?

Я замолчала. Я бы все равно ожила после выстрелов. Тут, в штабе, или глубоко под землей…

Глаза Хитори сверкнули в мягком освещении кабинета. Он воспользовался моментом и продолжил наступление. Равномерно, деликатно, но уверенно.

– Позвольте мне начать. Рассказать, для чего существует наша организация. И тогда, возможно, вы попробуете вникнуть в ситуацию, пожелаете остаться и помочь нам.

– Помочь вам? – Я стряхнула оцепенение. – Чем? Я видела, на что способны ваши парни. Поверьте, такое вытворять я не умею.

Хитори кивнул. Стул вновь скрипнул. Мужчина поднялся, быстро обошел рабочий стол и присел на него, оказавшись ближе ко мне.

– На войне каждый солдат на вес золота, мисс Шторм.

– На войне?

Мои мысли словно растворились. Хитори добился желаемого. Я была готова выслушать его.

Если честно, во время занятий в школе я редко слушала учителей. Весь урок я чаще всего смотрела в окно или забывалась под звучание музыки в наушниках. География, биология, литература и все остальные предметы вводили меня в сладчайший сон. В стенах школы я была не только одиночкой, но и почти полной троечницей. Не поймите неправильно, я вовсе не глупа. Я всего лишь… не видела смысла в своей школьной жизни. Мой мозг переваривал информацию, полученную на уроках, хуже, чем желудок – красное мясо. Однако рассказ Хитори я слушала внимательно. Даже слишком.

– Нас было четыре, – начал мужчина. – Четыре семьи, которые передавали друг другу знания о существах. Наши предки не представляли, как выглядят фантомы и когда именно произойдет первое нападение. Однако они не переставали верить в то, что однажды чудовища придут. Они понимали, что обычная человеческая армия не справится с ними. Ведь чтобы достойно сразиться с монстром, человеку нужна равная сила.

Но эти семьи верили не только в фантомов. Они верили и в нашу планету. Верили, что она способна адаптироваться к новым условиям выживания. Эти семьи знали, что Земля подарит человечеству защиту в лице особых детей.

Эти дети родятся до первого нападения фантомов. Они родятся в разных точках мира, в разных семьях. У каждого будет своя история и свое будущее. И однажды перед каждым из этих детей встанет выбор. Чтобы обрести свою силу, – продолжил Хитори, не отрывая от меня своего пристального взгляда, – они должны умереть. И умереть не просто так, а защитив кого-то. Пожертвовать собой, ради спасения другого. Или погибнуть, борясь за свою жизнь. И, когда эти дети сделают выбор, подсказанный сердцем, им будет подарен шанс. Шанс вырваться из оков смерти и вернуться к жизни. Ведь если в их сердцах достаточно человечности, чтобы заступиться за другого, значит, обладатели таких сердец достойны особой силы.

– И… Это то, что произошло со мной? Так я… переродилась? Потому что решила спасти чужую жизнь?

Хитори кивнул:

– Долгие годы мои предки готовились к первому нападению фантомов. Однажды они поняли, что не могут доверить тайну о монстрах кому-то авторитетному и сильному. Поэтому начали с малого. Первая семья выстраивала успешный бизнес, законным и не очень путем. Вторая семья была не только успешна, но и обрела определенное влияние. Третья семья заполучила доступ к оружию. Благодаря этому моя семья, последняя в списке, смогла нанять на работу гениев своего дела: ученых, боевых мастеров и многих других. Мы сделали все возможное для создания маленькой частной армии под прикрытием процветающей корпорации.

Я не сдержалась и фыркнула, прерывая монолог Хитори. Он приподнял бровь, но я только скривила губы и пожала плечами. Мне нечего было сказать, я лишь удивилась тому, насколько смешно звучит эта легенда: я всегда считала, что W.I.S.H. – обыкновенная корпорация. Мне трудно было поверить, что за ее фасадом скрывается целая… армия.

Хитори продолжил:

– За долгие годы главы семей сменялись, как и фамилии и этнический состав. Однако это не имело значения. Главное было сохранить тайну и подготовиться к неизбежному. Мои предки всю жизнь посвятили попыткам защитить нас от фантомов. На данный момент наша корпорация владеет тремя штабами. Сейчас мы находимся в Западном. Западный и Восточный располагаются на двух разных континентах, в них живете и тренируетесь вы, подростки. Бойцы. Третий штаб, Центральный, находится на территории Евразии. Там специалисты своего дела вычисляют, где и когда произойдет следующее нападение монстров: лучшие умы инженерии создали технологию, отслеживающую приближение фантомов. В Центральном штабе наблюдают за ситуацией, отдают приказы и отправляют готовые отряды бойцов устранять опасность. Однако, – ровным голосом сказал Хитори, безотрывно смотря мне в глаза, – даже физического превосходства бойцов, как мы успели выяснить, недостаточно, чтобы справиться с фантомом. Чтобы уничтожить одного монстра, требуется минимум два или даже три бойца. А бойцов у нас немного. Пожалуй, не стоит упоминать, что к тому же вы еще неопытные дети, вырванные из самой обыкновенной реальности. Именно поэтому вам дается время – месяцы или годы – на подготовку. Сейчас нападения фантомов крайне редки. Спешки нет. Но долго это не продлится. В ближайшем будущем атаки монстров участятся, а бойцов будет критически не хватать.

– И сколько у вас этих подростков-бойцов? – Мой голос прозвучал еле слышно в тишине комнаты.

– В Западном штабе вас тридцать, не считая тебя. В Восточном – тридцать девять. В Центральном штабе живет еще один боец со своим отрядом, они принимают активное участие в операциях.

Семьдесят один боец. Семьдесят один подросток, у которых отобрали возможность жить обычной жизнью. И только двое из них готовы к войне.

Сложив руки за спину, Хитори вернулся к своему креслу.

– Я не принуждаю вас оставаться, Эллиот Шторм. Каждый боец и солдат нашей частной армии сделал свой выбор сам. Однако я бы хотел, чтобы вы тщательно обдумали мое предложение. Оно весьма выгодно. Для вас и вашей матери. Насколько я могу судить, она – одна из причин, по которой вы хотите вернуться.

– Откуда вы знаете?

Хитори сдержанно улыбнулся:

– Мы стараемся узнать больше о наших бойцах. – Вдруг он вздохнул, чуть прикрыв глаза. – Мне очень жаль. – Его голос прозвучал тише, но лицо оставалось невозмутимым. – То, что произошло с вашим отцом и старшим братом, – это горе. Примите мои соболезнования. Но вы должны знать: если вы останетесь здесь, ваших близких защитят и эвакуируют в случае нападения вблизи города их проживания. Мы также готовы предложить финансовую поддержку и медицинскую помощь при необходимости.

Я на мгновение задумалась. Меньше всего мне хотелось, чтобы монстры напали на наш город. Моя мама – это все, что у меня осталось. Именно поэтому я не могу оставить ее совершенно одну. Особенно после смерти отца.

Ни за что.

– А если мой выбор не изменится? Если я все равно захочу вернуться домой?

Ни один мускул не дрогнул на лице Хитори.

– Если вы решите уйти, мисс Шторм, мы предоставим вам необходимый транспорт, убедимся, что вы в безопасности вернетесь домой. – Он немного помолчал, его тонкие губы стянулись в ровную линию. – Но мы будем вынуждены стереть из вашей памяти последние события. И забрать ваши новые физические возможности. Мы не можем рисковать нашим секретом. Надеюсь, вы понимаете.

После всего услышанного и увиденного я была почти уверена, что их технологии способны это сделать. Какая жуть.

– Как я уже говорил, – добавил Хитори, посмотрев мне прямо в глаза, – выбор остается полностью за вами, Эллиот Шторм.

Неизвестное мне чувство, словно язычок пламени, колыхнулось глубоко в груди. Ощущение казалось смутно знакомым, но сейчас было не время размышлять о его истоках. Я не могла оставить маму одну. Вскинув подбородок, я постаралась ответить уверенно:

– Я хочу вернуться домой.

Огонь в груди недовольно зашипел, словно кобра, но я тут же потушила его.

В почти черных глазах Хитори что-то вспыхнуло. Еле заметная ухмылка появилась на его лице, но затем быстро исчезла.

– Ваш взгляд мне очень знаком, Эллиот Шторм, – сказал он задумчиво. – Я вижу в ваших глазах желание бороться. Именно такие бойцы нам и нужны. – В следующий момент его голос снова стал сдержанным. – Дайте себе два дня. Всего два. Поживите здесь, посетите тренировки и лекции, пообщайтесь с другими бойцами. И если ваше решение останется прежним, приходите ко мне в кабинет. Я сдержу свое слово и верну вас домой. К вашей матери.

Глава 5

Пока я искала дорогу до своей комнаты, я думала, что меня стошнит.

Виной тому были одинаковые бежевые коридоры с высокими потолками, массивными дверями и комнатными растениями, стоявшими на полу и свисавшими сверху. И как они выживают без солнечного света? Изредка в коридорах встречались диванчики и кофейные столики. Наверное, организация пыталась таким образом создать некий уют.

Голова кружилась, а ноги умоляли присесть, но если я сейчас же не отыщу нужную комнату, то, честное слово, мой желудок найдет способ вывернуться наизнанку, даже будучи совершенно пустым.

Опустив взгляд, я посмотрела на электронную ключ-карту в своей руке. Подняла глаза и уставилась на номерной знак, прибитый к двери, на которую я наткнулась совершенно случайно.

Моя комната. Та самая, которую мне выделил Хитори.

– Тридцать один, – пробубнила я себе под нос. – Смешно.

Мне понадобился целый час, если не больше, чтобы отыскать ее. Любой нормальный человек мог бы добраться от кабинета Хитори до жилого крыла минут за десять. А мне понадобился целый час. Я останавливалась у каждого раздвоенного поворота. Несколько раз натыкалась на тупики и лестничные пролеты, не зная, идти вниз или вверх. Но как только я слышала низкие голоса парней, то разворачивалась и уходила в другую сторону. Любой из них мог оказаться таким же заносчивым, как Фокс Браун. Голодная и утомленная, я не была уверена, что смогла бы сдержаться и не начать драку, заранее понимая, что мне наверняка надерут задницу.

Дверь издала характерный писк и распахнулась, когда я провела по ручке электронным ключом.

Внутри ждал приятный сюрприз.

Выделенная мне комната оказалась небольшой, но чистой и светлой. Полутораспальная кровать у стены, заправленная бело-серым постельным бельем и заваленная квадратными и прямоугольными подушками. В изножье кровати даже лежал сложенный вдвое плед. Рядом – тумбочка с тканой лампой на трех деревянных ножках. У левой стены разместился рабочий стол со стулом. Возле входной двери я нашла узкий встроенный шкаф для одежды.

Уютно…

Я так и стояла у самого входа, пока мой взгляд не уперся в противоположную стену. Наконец до меня дошло, почему в комнате такое приятное и естественное освещение.

Тут есть окно. Без решеток, чистое и широкое, обрамленное белой рамой, оно начиналось от потолка и тянулось до темного паркета.

Я не сдержалась. Шагнув в кедах на коричневый ворсистый ковер, я подошла ближе и коснулась холодного стекла. Выдохнула.

Середина дня. Солнце светило ярко, но пейзаж за окном был скудным. Пустым. Бескрайняя равнина простиралась впереди, покрытая лишь травянистой растительностью. Ни деревьев, ни построек. Ничего. Словно цивилизация обошла стороной этот участок сплошной нетронутой земли.

Насколько я понимала, моя комната находилась на третьем или четвертом этаже. Кабинет Хитори, тренировочный зал, темница – все это располагалось под землей, судя по отсутствию окон.

В этой комнате была еще одна дверь, ведущая в ванную комнату. Внутри – ничего особенного: белый кафель, душевая кабинка, раковина, унитаз и зеркало в пол.

Мне невероятно хотелось смыть с себя события последних нескольких часов, и я стянула грязную одежду. Лишь тогда я осознала, что моя школьная форма пропитана кровью и разорвана пулями. Я тут же кинула одежду в угол комнаты, игнорируя желание сейчас же сжечь ее.

Включив горячую воду в душе, я хотела уже забраться внутрь, но остановилась напротив зеркала. Знала, что не стоит этого делать, но не смогла сдержаться. И выглядела я гораздо хуже, чем предполагала. Смерть оставила на мне свои следы.

Бледная, как иссохший вампир, с темными кругами под глазами и осунувшимся лицом. Казалось, будто я похудела килограммов на шесть. Мои волнистые волосы выглядели угольно-черными на фоне такой бледности. Темно-серые раскосые глаза, точно такого же разреза, как у мамы, были непривычно большими. К щекам и шее прилипло что-то черное. Или, скорее, бордовое. Я приблизилась к зеркалу.

Кровь.

Я прыгнула в душевую кабинку, встав под струи воды. Вода под ногами мигом окрасилась алым. Я закрыла глаза, подставив лицо под горячие капли, провела руками по волосам и с силой схватилась за голову. Больше так не могу. Мой мозг… разум и сознание… я не могу справиться со всем этим. И не хочу справляться. Это слишком… нереально.

В меня стреляли. Меня убили. Однако я до сих пор жива. Мне показали видео с монстрами. Фантомами. А затем я увидела, какой чудовищной физической силой наделены простые парни.

На любой мой вопрос находился ответ.

Война между тварями и людьми с невероятными способностями… Это и вправду разворачивается на моих глазах? В реальном мире? В нашем мире.

Я подняла руку и сжала ее в кулак. Замахнулась и со всей силы ударила по кафелю перед собой.

– Черт!

Боль тут же прожгла костяшки пальцев.

– Идиотка! – Я прижала ладонь к груди, фокусируясь на своем дыхании.

Но боль что-то спровоцировала. И в голове вспыхнуло старое воспоминание, о существовании которого я уже позабыла. Мысли заполонили картинки и голоса, заставившие меня упасть на колени.

– Элли! – Мама ворвалась в комнату, хватая меня за руки и отдергивая от стены. – Что ты делаешь, Элли?!

– Я… – я задыхалась, произнося слова, – не знаю… я…

– О звёзды, Элли, – мама взяла мои руки в свои, в ужасе наблюдая, как кровь стекает по костяшкам и пальцам, окропляя ковер, – что случилось?

Папа появился в двери нашей с Акселем комнаты. Его глаза метнулись к стене, по которой я била снова и снова, пока меня не услышали родители.

– Элли? – спросил он шепотом.

Но мама уже кинулась к нему, гневные искры вспыхивали в ее обычно спокойных глазах.

– Ты позволил им забрать его – и теперь посмотри, что происходит с нашей дочерью, – практически прошипела она, сжимая руки в кулаки. – Они придут и за ней, Ноян. Как ты этого не понимаешь? Они убьют ее.

Папа долго смотрел на нее, сожаление боролось с решимостью на его напряженном лице.

– Я знаю, Айя, – лишь ответил он. – Но она будет готова.

Моя мама отшатнулась от него, покачала головой, говоря что-то на японском. Затем развернулась и опустилась рядом со мной. Я прижимала израненные руки к груди, пытаясь справиться с собственным дыханием.

– Дыши, Элли, – проговорил отец, также опускаясь рядом. – Помнишь, чему я тебя научил несколько дней назад?

– Я… не могу, – вырвалось у меня сквозь короткий выдох. – Акселя нет, и я так разозлилась, что… что я не знала, что с этим делать…

– Ты поэтому ударила стену? – тихо спросила мама, обхватывая мои руки своими и прижимая смоченное полотенце к ранам. – Почему ты это сделала, Элли?

– Я… я не знаю, как по-другому, – ответила я честно, чувствуя, как в груди становится все тяжелее и тяжелее. Лицо умершего брата возникало перед глазами.

– Элли, мне нужно, чтобы ты сосредоточилась, – сказал папа.

– Нет, – мама не дала отцу договорить. – Нет. Не сегодня. Оставь свои тренировки на завтра.

Через секунду в моих ушах появились наушники. Заиграла знакомая музыка, и в груди стало легче. Я закрыла глаза, падая в объятия мамы. Мелодия успокаивала, и я расслабилась, пока мама легко постукивала меня по спине ладонью.

Я моргнула, возвращаясь в реальность. Холодные струи воды стекали по лицу, попадая в глаза, и я подняла голову, рассматривая кафель перед собой. Ни трещины. Ни царапины. Во мне нет никаких задатков бойца.

Отец тренировал меня с самого детства, и слабой я себя не считала. Но… то, что вытворяли те парни в зале. Нет. Это другой уровень. Не мой. И то, что Каллум проделывал в той комнате с симулятором монстра…

Каллум. Мысли ухватились за него в поиске спасения от внезапных воспоминаний. Но стоило только представить зеленоглазого бойца, как мне становилось хуже.

В голове возникло знакомое с детства лицо. Такие же глаза. Такие же густые волосы, которые под лучами солнца окрашивались в притягательный цвет растаявшего шоколада.

Каллум.

Я думала, что он умер. Я думала, что он исчез из моей жизни навсегда.

Однако он тут. В штабе. Он жив. И не узнаёт меня.

– К черту… – прошептала я.

Я вылезла из душа, потянулась за полотенцем и, обернувшись, замерла в немом шоке. На моей спине виднелись три свежих следа. На пояснице, лопатке и левом боку. Три розоватых рваных шрама округлой формы. Я провела по одному из них пальцами, и кожа покрылась мурашками, внезапно став чувствительной в этих местах.

Шрамы от выстрелов. Как же они успели затянуться без швов? И так быстро? Выглядели так, словно им пара месяцев, а не несколько часов.

Жуть. Я поспешила отвернуться от зеркала и выйти из ванной.

Вернувшись в спальню, заглянула в шкаф. Не знаю, что я надеялась там найти, но хотелось бы что-то некровавое.

– Сплошная жуть, – выдохнула я.

В шкафу действительно нашлась одежда. Самая разная, но обыкновенная. Несколько пар джинсов и шорт, повседневные футболки и свитера. Но больше всего было спортивной одежды. И все вещи – моего размера. Даже нижнее белье.

– Если они взяли с меня мерки, пока я лежала в отключке… – Я сжала разбитую руку в кулак. – Честное слово, могли хотя бы смыть с меня кровь или переодеть.

Я вытянула первую попавшуюся футболку и хлопковые спортивные штаны. Стоило мне только одеться и завязать шнурки на кедах, как послышался стук в дверь.

Я подошла ко входу, напрягшись и слегка пригнувшись.

– Это я! – отозвался знакомый голос. – Твой самый лучший экскурсовод!

Выдохнув, я осторожно открыла дверь.

Эйприл выглядел все так же. Потный, будто примчался сразу после тренировки, в спортивной одежде, прилипшей к телу, и с пучком кудрявых волос на макушке. С тем же наушником в левом ухе и с фиолетовым синяком под правой бровью.

Парень лучезарно улыбнулся, увидев меня:

– Как поживаешь? Успела обустроиться в комнате?

Он придвинулся и попытался заглянуть внутрь:

– Ты кого-то от меня прячешь?

– Чего? – Я нахмурилась и прикрыла дверь так, чтобы в щелке виднелись только мои глаза. – Мне есть кого прятать?

Эйприл улыбнулся, сделав шаг назад:

– Только что начался обед в кафетерии, я подумал, что ты, скорее всего, еще ничего не ела.

При мыслях о еде мой живот невольно булькнул. Эйприл расплылся в ухмылке. К моим щекам прилила кровь, и я попыталась захлопнуть дверь, но он выставил ногу, помешав мне.

– Пойдем со мной, ладно? Тут готовят просто нереально. Я уверен, что наша еда поможет стереть это угрюмое выражение с твоего лица.

– А ты умеешь уговаривать девушек, – фыркнула я.

Эйприл вновь хихикнул и почесал затылок.

Я издала недовольный стон и сдалась. Ладно, если я хочу выжить в этом месте следующие два дня, то должна делать все возможное для этого.

Через несколько минут я уже следовала за Эйприлом по бесконечным бежевым коридорам, вверх по лестнице и снова по коридорам. И как тут не потеряться? Однако Эйприл шагал уверенно, чуть ли не вприпрыжку, пританцовывая в такт музыке, звучавшей в наушнике.

Пока мы поднимались по лестнице, Эйприл обратил внимание на мою руку.

– И с кем же ты успела подраться? – Полуулыбка не сходила с его лица.

Я спрятала руку в карман штанов.

– Или ты влепила по стене? – Он склонил голову. – И как? Получилось разрушить ее?

– И какое тебе дело?

Эйприл пожал плечами:

– Я сделал то же самое, когда только попал сюда. Не мог поверить в этот бред про силы. Вот и заехал по первой попавшейся стене.

Я с подозрением глянула на него:

– Получилось?

Эйприл улыбнулся:

– Пробил дыру между своей комнатой и комнатой Фокса Брауна.

– И насколько сильно тебе потом досталось от него? – спросила я с интересом, подозревая, что Фокс взрывается, как вулкан, когда злится.

– Фокса переселили в другую комнату.

Я округлила глаза:

– Ты что, разломал целую стену?

Эйприл лишь рассмеялся:

– Не-а, главные переживали за мою безопасность, вот и решили нас разделить.

Понятия не имею, о каких главных он говорил, но и расспрашивать его не было сил.

Когда мы подошли к высоким двойным дверям, до меня донеслись приглушенный гул голосов и манящий аромат горячей еды. Только я потянулась к ручке, как Эйприл остановил меня жестом.

– Послушай, – он смущенно почесал затылок, – ты, конечно, та еще крутышка. Одно только твое лицо может отпугнуть легион римских воинов. Но будь аккуратней, ладно?

– Сегодня у тебя день удачных комплиментов?

– Ребята должны свыкнуться с мыслью, что среди нас не просто новый боец, но и живая девчонка. Знаешь, какими бывают парни, когда их загонишь в угол? Постарайся не обращать на них внимания, ладно? Особенно на Фокса. Если он что-нибудь тебе скажет, молчи и предоставь слово мне. Не встревай в конфликты. Это лишь настроит парней против тебя.

Я уставилась на Эйприла.

– Они загнаны в угол? Тридцать парней с нечеловеческой силой. Серьезно? – сказала я, и по лицу Эйприла было видно, что он только сейчас осознал нелепость своих слов. – Я девушка. Человек женского пола. Не инопланетянка. И это вовсе не моя забота – переживать об эмоциональной нестабильности твоих друзей. Если присутствие девушки их так пугает, то я бы посоветовала обратиться к психологу.

– Ты не обычная девчонка, – тем не менее продолжил Эйприл. – Ты сильная. Со стальным характером. И это вдвойне беспокоит парней. Особенно Фокса.

– Я знаю, Эйприл, – ответила я. – Но я не могу позволить себе молчать, а тебе – говорить за меня. Если их так нервирует моя сила, то им придется свыкнуться с мыслью, что девушки бывают упертыми и громкими. Девушки могут быть какими угодно, и если это вызывает у мужчин агрессию и ненависть, то они вовсе не мужчины. И даже не парни. Они просто испуганные мальчишки.

Эйприл открыл рот, но так и не нашелся что сказать. Он посмотрел на меня как-то смущенно, а я лишь покачала головой.

– Я голодная, – с этими словами я толкнула дверь кафетерия.

В нос тут же ударил восхитительный запах – самый прекрасный из всех существующих. Запах тушеного мяса, овощей в томатном соусе и свежеиспеченного хлеба.

Кафетерий оказался просторным. Напоминал столовую в канадской школе, где я когда-то училась. В одной части помещения стояли круглые столы самых разных размеров, в другой – буфет. У стены расположились диспенсеры для напитков. Высокий потолок, панорамные витражные окна, сквозь которые проникал яркий солнечный свет. За ними открывался вид на бескрайний зеленый пейзаж.

Почти за каждым столиком сидели парни в спортивной одежде, с взлохмаченными волосами и побитыми лицами. Однако порезы и синяки вовсе не мешали им веселиться и оживленно общаться. Некоторые собрались у диспенсеров, держа в руках многоразовые стаканы, и что-то увлеченно обсуждали друг с другом, периодически взрываясь хохотом. В очереди в буфет стояло всего несколько ребят с полупустыми подносами.

Я никогда прежде не погружалась в такую… атмосферу. Энергия в кафетерии била ключом. Почти каждый из присутствующих улыбался. Странно. В моей последней школе столовая больше напоминала поле боя, где ученики сражались за хлебные корзинки и отбирали друг у друга треугольные пакетики с шоколадным молоком.

Разговоры, смех, споры, звон посуды – все это смолкло, стоило мне войти. В кафетерии воцарилась гробовая тишина. Парни словно потеряли дар речи, но не в том плане, в каком мечтают большинство девчонок.

Я старалась не встречаться с ними взглядом, делая вид, что не замечаю любопытных взоров, в которых больше сквозило презрение, нежели дружелюбность.

И зачем я только поддалась уговорам Эйприла? Лучше бы потеряла сознание с голоду. Не знаю, сколько длилось это молчаливое противостояние, но вдруг меня аккуратно толкнули плечом. Обернувшись, я увидела поднос, полный еды.

Эйприл улыбнулся.

– Прошу. – Он вложил его мне в руки. – Следуйте за мной, леди.

Лучезарно улыбаясь, Эйприл кивал товарищам, чьи взгляды сопровождали нас до самого дальнего угла кафетерия. Мы сели за крохотный столик, едва рассчитанный на двоих, но мне было совершенно все равно. Еда оказалась гораздо вкуснее, чем в любой школьной столовой, где мне доводилось бывать, и даже лучше той, что я иногда готовила дома. Эйприл предусмотрительно положил на мой поднос много всего, начиная с горячего и заканчивая десертом. Тесто сырной пиццы было воздушным, а круглое печенье – солоновато-сладким на вкус, мягким, но в то же время хрустящим. Мой желудок ликовал от счастья, поглощая первую нормальную еду за долгое время.

Мы ели молча – не только потому, что наши рты были заняты, но и из-за тишины, установившейся в зале. Спиной я ощущала на себе множество взглядов, а слух улавливал перешептывания.

– Ребят, может, хватит? – Эйприл почесал затылок и повысил голос, обращаясь ко всем: – Я, конечно, все понимаю, мы тут дикари, обделенные вниманием девушек, но поверьте, она… – он указал на меня как раз в тот момент, когда я промахнулась, испачкав томатным соусом щеку, – она – не самая интересная и привлекательная представительница своего пола.

Моя рука с салфеткой замерла прямо надо ртом. Если бы взглядом можно было убить, Эйприл бы уже лежал бездыханным.

За спиной послышались тихие смешки.

– Поэтому отстаньте от нее, ладно? – Он посмотрел на меня. – Не позорьте всех нас.

Эйприл закончил свою пламенную речь, подмигнул мне и вновь вернулся к спагетти в сливочном соусе. Вот же засранец.

Однако это сработало. Шум голосов и звон посуды постепенно вернулись. Напряжение в воздухе не исчезло, но хотя бы стало менее осязаемым.

– Враг на семь часов от тебя, – прошептал Эйприл, когда я уже закончила с последней тарелкой и поставила ее обратно на поднос.

– На семь часов?

Эйприл качнул куда-то головой.

– Позади тебя, слева.

Я обернулась через плечо и увидела, как в кафетерий зашли трое: Фокс Браун впереди, Сун Чжао рядом с ним, Шон Гибсон позади обоих. Никто не обратил на них внимания, но я ощутила внутреннее напряжение.

– Как ты уже знаешь, Фокс и его шайка – не самые белые и пушистые в этом штабе, – сказал Эйприл, пока я наблюдала за тем, как трое проследовали к буфету. – Но их команда одна из лучших. Ходит слушок, что если эти трое сдадут следующий тест, то их отправят на первую операцию.

– Ну надо же, – хмыкнула я. – Значит, вы, ребята, должны проходить какой-то тест?

– Да, каждые полгода команды из трех или четырех бойцов проявляют себя на тесте, и, если они доказывают, что готовы к сражению с настоящими фантомами, их переселяют в Центральный штаб и отправляют сражаться против монстров, – пояснил Эйприл быстрым шепотом. – И тот факт, что Фокс с его синдромом отличника провалил три теста, только делает его еще большей занозой в заднице для всех нас. – Эйприл встретился со мной взглядом, на миг став серьезным. – Не будешь соблюдать осторожность – и он сделает тебя своей следующей целью.

Я прищурилась:

– Это угроза?

– Скорее совет хорошего друга.

– И когда это ты стал моим другом?

Но вместо ответа Эйприл посмотрел мне за спину. На его лице растянулась приветственная улыбка, и я обернулась. Двое парней прошли мимо нашего стола, и их взгляды ненадолго задержались на мне. Один из них кивнул Эйприлу, второй бодро помахал. Однако они не выглядели так, будто хотели оторвать мне голову и сжечь меня на костре, словно ведьму.

– Мои друзья, – пояснил Эйприл. – Сэм – тот, что с дредами. И Маршалл – бледнолицый.

Он махнул им рукой, впихивая в рот рекордное количество накрученных спагетти.

Я снова оглянулась. Фокс и его шайка уже разделили стол с кем-то из парней в другой части кафетерия. А у буфета теперь стоял кое-кто другой, знакомый мне..

– Дай Аматага. Ты его видела в спортивном зале, – промычал Эйприл, пережевывая пасту.

Дай Аматага. Тот самый смуглый парень с исполосованной спиной и сокрушительным ударом. Дай действительно был высоким, широкоплечим и устрашающим. Даже вне тренировочного зала его взгляд оставался суровым, а губы – плотно сжатыми. На лбу и висках поблескивали капли пота. Теперь, в лучах солнечного света, я смогла рассмотреть на его лице еще один шрам. Тонкий, бледный, но достаточно длинный, чтобы полностью пересечь щеку.

– Дай Аматага родом с островов Американского Самоа. Поговаривают, что он когда-то был королем уличных бойцов, ну, до того как умер и попал сюда. Дай у нас одиночка. Ни с кем не общается, каждого презирает. Единственный способ завоевать его внимание – продемонстрировать силу.

– Это как? – поинтересовалась я.

– Видела его шрамы на спине? Говорят, это след, который ему оставили родители. Дай вырос в среде «борись или умри». Вот и уважает он только силу.

– И откуда ты это все знаешь?

– У меня свои методы добычи нужной информации, – Эйприл пожал плечами.

В конце очереди я заметила еще одно интересное лицо. Русые волосы ровно пострижены, круглые очки скатились на кончик носа, занимая половину лица. Этот парень был меньше других бойцов. Он смотрел себе под ноги, ссутулившись, и худыми руками прижимал к груди пустой поднос.

– Он у вас тоже изгой? – кивнула я на русого парня.

Эйприл чуть понаблюдал за тем, как паренек осторожно накладывает на тарелку какую-то зелень.

– Александр Андре-ейко, – он еле выговорил славянскую фамилию на английском. – Его отец в свое время был каким-то крутым спецназовцем, а теперь работает на Хитори в Центральном штабе – командует большей частью армии. Если Хитори владелец и представитель организации, то отец Алекса – наш генерал.

– А что насчет самого Алекса? – Я внимательно следила за тем, как Александр накладывал вареные овощи. Мне показалось или я только что увидела брокколи и свеклу?

– Алекс не боец. Он обычный подросток без сил.

– И почему он здесь?

– По большей части из-за отца. Генерал Андрейко хочет сделать из своего сына идеального солдата. Но, к его большому сожалению, сила Алекса вовсе не в его физических возможностях. Алекс – он… иногда просто гений. Когда заглядываешь ему в глаза, складывается такое впечатление, что он… – Эйприл задумался, подбирая правильные слова, – что он знает, о чем ты думаешь и что собираешься сказать, но…

Я изогнула бровь:

– Но что?

– Алекс в детстве потерял слух из-за какого-то дурацкого вируса – упущение его родителей. У него есть голос, и он умеет говорить, но с тех пор Алекс использует только язык жестов. Даже сейчас.

Сгорбившись, Александр стал пробираться через кафетерий, наполненный разговорами и смешками. На подносе пирамидой возвышались тарелки с едой. Худые ручонки с легкостью выдерживали наверняка немалый вес. Сторонясь парней, Александр выбрал одинокий столик в противоположном от нас углу. Но даже с этого расстояния мне удалось рассмотреть слуховой аппарат в его ушах.

– По просьбе Хитори организация смогла создать прибор, настроенный специально для Алекса. Говорят, что это устройство почти полностью вернуло ему слух. Но Алекс… он все равно использует только язык жестов. Из-за этого другие парни особо не пытаются с ним общаться.

– А ты? – спросила я. – Такое чувство, что ты знаешь об Алексе чуть больше остальных.

– Я знаю язык жестов. – Эйприл слегка улыбнулся. – Как-то приходилось учить. – В его глазах блеснула мимолетная печаль, но она исчезла, когда парень поправил наушник, прибавляя громкость.

Эйприл вновь заметил кого-то за моей спиной, и я обернулась, моментально ощутив его появление. Темные волосы, уверенная осанка и зеленые глаза. Он все так же был одет в спортивную форму, и лоб поблескивал от пота после недавней тренировки.

Он окинул быстрым взглядом кафетерий, и наши глаза на мгновение встретились.

Каллум.

Каллум пришел не один. Рядом с ним стояли еще трое. Двое мужчин, высокие и явно обладающие выдержкой военных. И с ними девушка – та самая, в штанах карго. Ее светлые волосы были пострижены под пикси. Крепкое женское тело, уверенный взгляд, изящная походка.

– Кто она?

– Ее зовут Кристина. Она высококлассная наемница. Лет десять служила в армии России, прежде чем Хитори нашел ее и предложил работать на организацию.

– А те двое?

– Тоже наемники. Бросили службу в армиях и подписали контракт с Хитори. Эти люди – обычные солдаты без сверхспособностей. Если ты посмотришь вокруг, то найдешь еще несколько наемников. Они, естественно, старше нас на пару десятков лет. Однако наемники – лучшие среди лучших. Их мастерству нет предела, да и навыков достаточно, чтобы надрать задницу любому бойцу. Наемники подписали с организацией контракт о неразглашении тайны о фантомах. Некоторые из них работают ради хорошей зарплаты, другие – из чувства долга.

– Я думала, Западный штаб считается местом для новичков.

Эйприл попивал пурпурную газировку, покачиваясь на стуле.

– Тут комфортные условия, – пожал он плечами. – Достаточно оборудования и места для тренировок, вкусная еда в кафетерии и личные комнаты в жилом крыле. В Центральном штабе не так много места, потому что он размещен под городом.

Моя голова была готова взорваться от количества поступившей информации.

– Эти… наемники, они тоже отправляются на операции против фантомов? Разве не ты говорил, что обычный человек не справится с монстрами?

Эйприл кивнул:

– Обычно одного или двух наемников закрепляют за отрядом бойцов. У наемников есть опыт. У бойцов – сила. Но никто из нас не способен убить фантома в одиночку. Даже бойцы должны работать в команде, чтобы это сделать.

Эйприл поставил пустой стакан на поднос.

Каллум и наемники заняли свободный стол у окна, не обращая ни на кого внимания. Особенно Каллум. Они о чем-то беседовали между собой, периодически посмеиваясь. Внезапно и лицо Каллума озарила расслабленная улыбка, когда он что-то сказал и Кристина стукнула его по плечу. Надо же. Кто-то способен растопить его ледяную маску?

– Значит, Каллум и те наемники – один отряд?

– Верно подмечено, – Эйприл одобрительно кивнул. – Каллум – единственный боец из нашего штаба, активно участвующий в операциях. А еще их отряд невероятно крут. Они успешно выполнили более дюжины операций. Я ни разу не видел их в деле, но поговаривают, что они работают как единое целое. Сражаются с врагом, уничтожают монстров легко и слаженно. Ни разу не потерпели поражения. Именно благодаря им и второму отряду из Центрального штаба в мире сейчас относительно безопасно. И никто даже не подозревает о происходящем.

Я отпила воды из пластиковой бутылки, которую Эйприл предусмотрительно положил на мой поднос.

– Так готовых отрядов правда всего два и вы, новички, еще ни разу не отправлялись на операции?

Совершенно неожиданно лицо парня помрачнело.

– Большинство из бойцов даже никогда не видели фантома собственными глазами, – объяснил он тихим голосом. – Но некоторым из нас не так повезло.

Я опустила глаза на его шрам на ноге. Здесь есть какая-то связь… не уверена, что стоит о ней спрашивать.

– Каллум – крутой парень, но общается только с наемниками. Никто не знает, в чем его проблема, но чувак терпеть не может остальных бойцов. Поэтому, если заметишь на себе его презрительный взгляд, не обращай внимания. Это нормально.

– Учту. – Я схватила свой поднос, намереваясь покинуть это место и вернуться к одиночеству, царящему в выделенной мне комнате.

Эйприл вскочил вслед за мной:

– Ты уже хочешь вернуться? Но…

– О, какие люди!

Фокс Браун возник из ниоткуда и навис надо мной своими метр девяносто, если не больше.

– Девчонка-новичок, я уже успел тебя потерять, а ты, оказывается, тусовалась здесь, – Фокс уверенно шагнул ко мне. – Я еле нашел тебя, пряталась за спиной Гарсиа?

Эйприл встал рядом:

– Фокс, отстань от нее. Чего прицепился к новичку?

Фокс ухмыльнулся, но продолжил приближаться ко мне.

– Гарсиа, лучше тебе помалкивать, если не хочешь повторить утреннюю тренировку. Или одного синяка твоему лицу мало?

Эйприл сжал челюсти, но промолчал.

Я знаю таких парней, как Фокс Браун. Они в курсе, что сильнее других, и бесстыдно пользуются этим преимуществом. Никто не станет мешать ему подтрунивать надо мной, пока дело не дойдет до драки. Ведь чего такого в паре-тройке безобидных шуток, верно?

– Слушай, девчонка…

– Эллиот Шторм, – тут же отрезала я.

Фокс Браун приподнял светлую бровь:

– Повтори-ка.

Я утолила голод, но смятение и усталость никуда не ушли. Мои руки сжали поднос. Скоро остатки томатного соуса окажутся на лице Фокса. Может, хотя бы это поможет стереть с него высокомерную ухмылку?

– У меня есть имя. Я не девчонка. Я – Эллиот, полудурок.

Кафетерий смолк. Бойцы, сидевшие за столами, обернулись, некоторые отложили еду в сторону. Кто-то ахнул. Парни с азартом следили за происходящим, будто ничего интереснее в их жизни не происходило.

Эйприл незаметно ткнул меня локтем в бок. Видимо, с «полудурком» я перегнула. Лицо Брауна покраснело, и на лбу от гнева взбухли вены.

– Еще раз откроешь свой рот и попробуешь меня оскорбить, и я отправлю тебя на тот свет, – прошипел он мне в лицо. – Усекла, девчонка?

Последние слова, словно искры, разожгли во мне пламя.

Я сделала шаг вперед, уткнув свой поднос Фоксу в грудь.

– Еще раз назовешь меня девчонкой – и твоим друзьям придется соскребать тебя со стены, понял?

Секунду звенела тишина.

А затем кафетерий взорвался гулким улюлюканьем и свистом в ожидании кульминационной драки. Я уже собиралась уйти, не поддаваясь на провокации …

Внезапно воздух между мной и Фоксом словно стал плотным. Я физически ощутила, как накалилась атмосфера, и шагнула назад. Однако Фокс уже замахнулся. Его кулак рассек горячий воздух по направлению к моему лицу.

Я бы ни за что не успела уклониться от удара. Но чьи-то пальцы вовремя сомкнулись на моем локте, оттянув назад так, что поднос с тарелками выпал из моих рук.

Кулак бойца пролетел мимо.

Шайка Брауна тут же подскочила к парню. Шон схватил его за плечо. Сун встал лицом к лицу с Фоксом. Эйприл загородил меня своей рукой.

Все произошло настолько быстро, что мой глаз еле уловил эти движения.

– Друг, успокойся, – попросил Сун, хватая Фокса за другое плечо. – Приди в себя, она всего лишь девчонка.

– Если не хочешь получить наказание, – сказал Шон гораздо тише. – Старшие за нами наблюдают.

Глазами Фокс отыскал стол Каллума и наемников.

Браун сопротивлялся еще пару секунд, но все же скинул с себя крупные ладони Шона. Фокс хотел было подойти ко мне, но Эйприл не позволил этого сделать.

– Тогда решим наш вопрос законно, – сказал Браун низко и зло, но достаточно громко, чтобы услышал весь кафетерий. – Буду ждать тебя на вечерней тренировке. Не явишься – лишь докажешь свою девчачью трусость.

А потом он прошел мимо меня, толкнув каменным плечом, и покинул кафетерий. Его шайка торопливо последовала за ним. Остальные не переставали глазеть, и Эйприл шумно выдохнул, опуская руку.

– Ты в порядке?

Я не ответила. Эта и есть сила бойцов? Стремительная. Обжигающая. Если бы Фокс попал в цель, то… даже представлять не хочу. От меня бы ничего не осталось.

Моя шея покрылась мурашками, я ощутила чей-то пристальный взгляд и оглянулась.

Каллум. Его руки были скрещены на груди, сам он откинулся на спинку стула. Зеленые глаза ярко горели и непрерывно наблюдали за происходящим.

Я тут же отвернулась, разрывая зрительный контакт. Мне нет до него никакого дела. Не сейчас.

Через некоторое время я уже шла по пустым безликим коридорам. Глядя прямо перед собой, спрятала кулаки в карманы штанов. Я старательно искала крыло с жилыми комнатами, но никак не могла вспомнить, как найти лестницу. И нужно ли вообще идти по ней? А если да, то вниз или вверх?

– Ты бесстрашная, – протянул Эйприл, следуя за мной по пятам. – Кто тебе отбил инстинкт самосохранения? Если что, бойцы не бессмертны. Один удар Фокса мог снести тебе голову.

Я лишь хмыкнула, но внутри все кричало от напряжения. Никогда прежде я не ощущала в человеке такую сумасшедшую силу. Когда Браун замахнулся, воздух словно наэлектризовался, дыхание перехватило, а волосы на руках встали дыбом. Превосходные способности бойцов – это никакие не шутки. Один его удар не просто снес бы мне голову, а отправил бы ее далеко за пределы галактики.

– И куда ты вообще идешь? – Эйприл за один шаг сократил расстояние между нами. – Ты потерялась?

Я остановилась и повернулась к нему, игнорируя вопрос:

– Если бы Фокс на тебя замахнулся, ты бы смог уйти от его удара?

Эйприл недоуменно уставился на меня. Потом медленно кивнул:

– Конечно, но не уверен, что успел бы нанести ответный. Как я уже говорил, Фокс довольно крут.

Я отвела взгляд, вновь мысленно воспроизводя недавнюю сцену.

– Я едва смогла уловить его движение, – призналась я, закусив губу. – Во мне нет никаких особых сил. Я такая же, какой была до смерти.

– Не уверен, – задумчиво произнес Эйприл. – У тебя слух обострился – да и зрение наверняка улучшилось?

Я неоднозначно кивнула.

– Но ты ведь ожила после смерти, разве не так? Ты – боец. И это неоспоримый факт.

– У других новобранцев были такие же проблемы с силами, как у меня?

Парень покачал головой:

– Ты единственная. Каждый боец до тебя просыпался сразу со способностями.

Я нахмурилась, намереваясь продолжить поиски жилого крыла, но Эйприл совершил молниеносный прыжок, оказавшись прямо передо мной. Поправив пальцем наушник, он протянул руку:

– Я тут вспомнил, что мы так и не представились друг другу.

Действительно.

Эйприл лучезарно улыбнулся:

– Эйприл Гарсиа, семнадцать лет, по гороскопу – Близнецы. Я из Мехико, столицы Мексики.

Так вот почему у него такой живой акцент и карие глаза, обрамленные густыми ресницами. Опустив взгляд, я увидела мозолистую ладонь, всю в царапинах и порезах. Затем снова посмотрела ему в глаза. Эйприл все так же улыбался.

– Я уже знала твое имя. А ты – мое. – Я махнула на его руку. – Это обязательно?

Эйприл кивнул:

– Конечно, обязательно, ведь я до сих пор не знаю твоего полного имени, знака зодиака, возраста и места рождения.

Он еще настойчивее протянул руку. Карие глаза сияли в ожидании моего ответа.

И я сдалась.

– Эллиот Шторм. – Моя ладонь сжала его.

Эйприл выжидающе склонил голову.

Я вздохнула.

– Семнадцать исполнилось еще в начале года.

Парень моргнул. Его рука крепко сжала мою и не отпускала, пока я пыталась высвободиться.

– Я должна сказать что-то еще?

– Конечно. Знак зодиака и город. Или хотя бы страну.

Я устало простонала:

– Это действительно так важно? Ты что, веришь в эти глупые гороскопы?

Свободной рукой он схватился за сердце, притворно скорчив гримасу:

– Ради нашей будущей дружбы я притворюсь, что не слышал этих слов.

Я вновь вздохнула, еле держась на ногах. После плотного обеда хотелось прилечь и уснуть беспробудным сном.

– Только при условии, что ты покажешь путь до моей комнаты.

– Я бы сделал это и за простое «пожалуйста». – Загорелое лицо осветилось игривой улыбкой.

Я вздохнула в третий раз. Нет, дружба с этим парнем означала верную гибель моих нервных клеток.

– Я родилась второго января, поэтому сам высчитывай, какой у меня знак.

Глаза Эйприла заискрились радостью.

– Ты Козерог! Так и знал. Значит, тебе дарят один подарок на два праздника? На Рождество и день рождения? Кстати, вы празднуете Рождество или Новый год?

– Зависит от страны, в которой мы живем в этот момент.

– Хм, как интересно.

Его ладонь сжала мою чуть крепче. Кажется, еще немного – и он неосознанно сломает мне пальцы. Чудовищная сила в руках беззаботного парня? Какой ужас.

– Многие Козероги такие же строгие и требовательные, как и ты.

Мой глаз непроизвольно дернулся.

– Спасибо, мне приятно слышать.

– А из какой ты страны?

Я протяжно вздохнула. Уже в четвертый раз.

– Я не знаю.

– Это как?

– Я слишком часто переезжала в детстве и не могу ассоциировать себя с одной страной.

– А где ты жила в последнее время?

– В Москве.

Эйприл удивился, и я воспользовалась этим, чтобы наконец высвободиться из его хватки. Моя ладонь горела после столь крепкого рукопожатия.

– Этого достаточно, чтобы ты показал, где в этом лабиринте находится моя комната?

– Вполне, – весело подмигнул Эйприл.

Он развернулся и зашагал в противоположную сторону, ведя меня к жилому крылу. Мысленно я отметила, что не помешало бы им тут развесить таблички с номерами этажей. Как же другие так умело ориентируются в этом лабиринте?

Мы спустились по лестнице и снова оказались в коридорах пастельных оттенков. Шли бок о бок, хоть я и старалась держаться на расстоянии. Только стоило мне замедлиться, как Эйприл делал то же самое. А когда я ускорялась – он следовал моему примеру. Я снова испустила протяжный вздох.

– Эллиот, значит… – вдруг протянул он. – Странное имя для девушки.

– Эйприл тоже не самое типичное имя для парня.

Мы посмотрели друг на друга.

– Родители ждали девочку, но родился я. – Эйприл развел руками, как бы говоря: «Ну а что тут поделаешь?» – А моя мама не из тех, кто стал бы заморачиваться и придумывать новое имя. Что насчет тебя?

Я пожала плечами:

– Не знаю. Наверное, родители хотели, чтобы мое имя было созвучно с именем старшего брата.

Эйприл заинтересованно глянул на меня:

– А как брата зовут?

– Элио… – без промедления сказала я. Почему-то назвать брата настоящим именем казалось правильнее. Помолчав секунду, я добавила: – Звали Элио.

Взгляд Эйприла смягчился.

– Извини, мне жаль. – Он смотрел на меня так, будто тоже сталкивался с подобным. – И прости меня за то, что я сказал ранее. Мне не стоило просить тебя молчать и предлагать заступаться за тебя. Наверное, годы, проведенные с одними мальчишками, начинают сказываться на моем образе мышления.

Я достала ключ-карту из кармана, когда мы остановились у комнаты с номером тридцать один.

– Давай я зайду за тобой перед вечерней тренировкой? – предложил он.

– Не стоит. – Я повернулась к нему спиной и провела ключом по дверной ручке.

Эйприл дотронулся до моего плеча. Его хватка оказалась крепкой, словно капкан, – наверное, он даже сам не осознавал, какой силой обладает. Я бы не смогла вырваться, даже если бы попыталась. Однако мне не было больно.

– Я сейчас опаздываю на лекцию, но зайду за тобой через пару часов, – продолжил Эйприл, убедившись, что я его слушаю. – Позволь мне проводить тебя, ладно?

Я ничего не ответила, и парень отступил, дав мне возможность войти и закрыть за собой дверь.

Не понимаю, чего он привязался ко мне. В чем его проблема? Почему так настойчиво набивается мне в друзья?

В комнате я разулась, прошлась по мягкому ворсу ковра, положила ключ-карту на пустой стол у стены и плюхнулась на кровать.

Мои глаза закрылись почти сразу, и усталость взяла свое, утягивая в глубокий сон. Однако и во сне ожидать спокойствия не стоило.

Я попыталась разгладить школьную юбку и только потом стерла кровь с лица, ощущая, как уже отекла расцарапанная щека. Отец внимательно посмотрел на меня, а затем вновь повернулся к директору начальной школы, в которой я училась.

– Это уже становится проблемой, мистер Брасс, – сказала она, бросив на меня гневный взгляд. – Третий инцидент за последние два месяца. Мы не можем и дальше закрывать глаза на ее выходки. Нам с вами нужно принять решение и положить конец этому кошмару.

Я поморщилась от жесткости ее слов и ноток гнева в ее высоком голосе, прекрасно понимая, что в этот раз без наказания меня точно не оставят. Может, даже исключат из школы. И взгляды, которыми обменялись родители, только подтвердили мои опасения.

Я помню тот день. Прошло совсем мало времени с тех пор, как умер Аксель. Мне было семь, но я уже вела себя как самый паршивый ребенок во всей школе. Достаточно было слегка разозлить меня, и я сразу кидалась в драку.

– Вы уверены, что ее одноклассник не виновен в этом конфликте? – уточнила моя мама, протягивая мне чистую салфетку. Отец же лукаво улыбнулся, услышав ее слова.

– Ваша дочь сломала бедному мальчику нос. И он сейчас в больнице в сопровождении родителей.

Отец кашлянул в кулак, пытаясь скрыть смешок. И мама толкнула его в плечо, бросив на меня строгий взгляд. И только потом вновь обратилась к директору:

– Что мы можем сделать, чтобы сгладить эту ситуацию и извиниться перед родителями мальчика?

– Я не буду извиняться, – тут же сказала я, бросая испачканную кровью салфетку на пол. – Он назвал Акселя больным неудачником! И получил по заслугам!

– У нас есть несколько вариантов решения проблемы, – сказала учительница, игнорируя мое заявление. – Но инициатива должна исходить от вас. Во-первых, перестаньте водить дочь на боевые искусства. Она же девочка, в конце концов. Почему бы не попробовать танцы или гимнастику? Во-вторых…

И тут в дверь кабинета постучали.

– Войдите! – воскликнула директор, расплывшись в широкой улыбке, чего я прежде никогда не видела.

Открылась дверь, и в комнату вошел мальчик. Он был старше меня, наверное, на пару лет. Кажется, я замечала его среди учеников пятого класса.

Темные взъерошенные волосы. Ярко-зеленые глаза. И не по-детски осознанный взгляд.

– Это Каллум, – представила его директор. – Каллум – отличник, замечательный ученик и образец идеального поведения. У него прекрасные манеры. Поэтому начиная с завтрашнего дня Каллум будет помогать Эллиот. Сопровождать ее из класса в класс, следить за тем, чтобы она не устраивала новых конфликтов. После уроков поможет ей с домашним заданием. Вашей дочери есть чему поучиться у Каллума. И только благодаря ему наша школа готова дать Эллиот последний шанс. Если она снова что-нибудь натворит или не улучшит свою успеваемость до удовлетворительного уровня, то… тогда мы будем вынуждены с вами попрощаться.

Каллум подошел ко мне. Долговязый юнец в школьной форме действительно выглядел как пример для подражания.

Мальчик протянул мне ладонь.

Но я решила не пожимать ее в ответ.

Спустя пару секунд неловкого молчания Каллум опустил руку, слегка сощурив серьезные глаза.

– Увидимся утром, Эллиот.

Глава 6

– Мой тебе совет, – предостерег Эйприл, усевшись на мою кровать, – лучше туда не суйся.

Наступило ранее утро следующего дня. Солнце только-только вернулось на безоблачное небо, озарив одинокую бескрайнюю степь за окном бархатной смесью персикового и лилового оттенков. Солнечные лучи даже не успели коснуться земли, но я уже была на ногах. А все из-за настойчивого стука одного наглого парня, который по необъяснимой причине возомнил себя моим другом.

Я проспала весь обед, весь вечер и всю прошедшую ночь. Это означало, что я, как самая настоящая идиотка, не спустилась вчера в спортзал и в буквальном смысле проигнорировала вызов Фокса Брауна.

Но, если посмотреть с другой стороны, за эти несколько дней после смерти отца я впервые выспалась и была полна энергии.

– Ты меня вообще слышишь? – Эйприл повысил голос, устраиваясь поудобнее. – Или игнорируешь, как вчера?

– Я не игнорировала тебя вчера, – проворчала я в полотенце, вытирая оставшиеся капли с лица. – Я спала.

Мои руки опустились на раковину, взгляд устремился прямо перед собой. Отражение в зеркале удручало, но после еды и качественного сна я больше не походила на живого мертвеца. Однако в зеркале на меня все еще смотрела незнакомка. Другая семнадцатилетняя Элли. Раньше в отражении я всегда видела себя, мое лицо… выглядело как мое лицо. Сейчас же я была похожа на загнанного в клетку оленя. Мне нужно было собраться. Продержаться еще два дня. А потом я вернусь домой и забуду обо всем, как о страшном сне.

– И встань с моей постели! – выкрикнула я, приоткрыв дверь.

– Я сижу на самом краю! – парировал Эйприл.

Я быстро собрала непослушные волосы в высокий хвост и вышла обратно к нему.

– Зачем ты пришел? – Руки сами собой враждебно скрестились на груди.

Эйприл ранним утром чуть не выбил мне дверь, а после самым наглым образом обосновался на моей кровати. Парень действительно сидел на самом краю. Но обнимал одну из моих подушек – самую мягкую и удобную из всех. Сегодня его густые кудри были распущены. Никакого пучка на макушке – лишь тонкий резиновый ободок, благодаря которому мягкие пряди не падали на лоб и глаза. Серые спортивные штаны скрывали стянутые шрамы на правой ноге. И наушник неизменно торчал в левом ухе. Интересно, Эйприл когда-нибудь его снимает?

Тут мое внимание привлек синяк под бровью. Только вчера там был потемневший отек. А сегодня от него практически не осталось и следа.

Как такое возможно?

Эйприл тоже оглядел меня с ног до головы:

– Ты точно спала? Выглядишь хуже, чем вчера.

Мой глаз дернулся – в присутствии этого парня нервные тики участились.

– Что с твоим синяком? – Я облокотилась о косяк двери. – Закрасил его?

Эйприл состроил гримасу:

– Леди, к вашему сведению, раны у бойцов заживают гораздо быстрее, чем у обычных людей. Уже к ужину мой глаз был столь же прекрасным, как и прежде.

Я показала ему свои сбитые костяшки. Кулак в красно-фиолетовых синяках был жутко потрескавшимся.

– Все еще уверен, что я одна из вас?

Эйприл пожал плечами. Как и вчера, у него не нашлось объяснения.

– Я вот что хотел узнать. – Он скатился с края моей кровати и выпрямился, чуть не утащив одеяло с собой. – А что это с твоими глазами?

Эйприл приблизился ко мне, все так же прижимая подушку к груди. Наши лица оказались почти на одном уровне.

– Я никак не могу понять, кто ты.

Он изучал мое лицо со всех сторон. Еще немного, и мое терпение лопнет, а парень полетит в окно.

– У тебя явно восточный разрез глаз, но цвет слишком необычный для азиатов. Какие они у тебя? Черные или серые? Или же черно-серые?

– Какая тебе разница, Эйприл?

Но парень продолжал разглядывать меня. Так что мне пришлось самой отстраниться и вернуться к утренней рутине. Я тянула время, мучаясь со шнурками потертых кед: в шкафу нашлось несколько пар новой обуви, но за свои любимые кеды я буду держаться до конца.

Однако и Эйприл отличался упертым характером. Он буравил меня взглядом, пытаясь привлечь внимание.

– Форма глаз у меня мамина, она японка, – еле слышно, без особого желания поделилась я, шнуруя вторую ногу. – А цвет достался от отца. Без понятия, кто он по национальности.

– Значит, ты на целую половину японка?

Я промолчала.

– Подожди, а если твой отец – микс нескольких национальностей, то на сколько процентов ты японка?

– Процентов на… – Я остановилась. Никогда об этом не задумывалась. – Не знаю, математика не мой конек.

Эйприл рассмеялся, и голос его наполнился искренним весельем.

– И не мой тоже.

Спустя двадцать минут я стояла напротив витражных окон спортивного зала. И через толстый слой защитного стекла наблюдала за тем, как парни в спортивной форме выполняли череду упражнений для разминки.

Их движения рассекали воздух, скорость пробежки вокруг зала казалась невообразимой. Кто-то прыгал на скакалке и делал это так ловко, будто выиграл золотую медаль за сверхъестественный темп и количество трюков, совершенных за секунду. Некоторые держали в руках деревянное оружие: мечи, копья, короткие клинки… и прочее, чему дать названия мне не хватало знаний.

Они правда мои ровесники? Если не замечать оружия в их руках, то можно вообразить этих парней самыми обыкновенными школьниками.

Мой взгляд случайно выхватил знакомую фигуру, и сердце сжалось от необъяснимого чувства.

Каллум… Тот сон снова всплыл в памяти, смешивая реальность с детскими воспоминаниями. Но я тряхнула головой, возвращаясь в настоящее и наблюдая за повзрослевшим Каллумом.

Его черные волосы и зеленые глаза спрятались под козырьком кепки. Каллум находился поодаль от остальных бойцов. Он подтягивался на турнике, наверное, уже в сотый раз за последнюю минуту. Руки рывком поднимали сильное тело, а потом плавно опускали вниз. И никакой одышки или дрожащих мышц.

Рядом с ним стояла девушка-наемница Кристина. Ее губы что-то мягко произносили, и Каллум иногда кивал, но я не могла расслышать ее слова. Его лицо оставалось сосредоточенным.

Я отвела взгляд, прежде чем кто-либо из них успел его заметить.

– Фокс уже ждет тебя, – сказал Эйприл. – Тренер Макс еще не подошел, поэтому сейчас самое удачное время покончить со всем. И Фокс это знает.

Я промолчала, следя за движениями Брауна.

– Ты ведь понимаешь, почему он так делает? Браун хочет доказать, что тебе здесь не место.

Я лишь кивнула.

– Вчера за ужином я услышал разговор его друзей. Суна и Шона. Они говорили, что у Фокса бзик на девушках. Судя по всему, они чем-то обидели его еще в прошлой жизни.

– Это не имеет значения. – Я направилась к входу в спортзал. – Просто хочу разобраться с ним.

Эйприл последовал за мной, легонько стукнув кулаком в плечо.

– Вот она, Эллиот Шторм, – важно сказал он. – Смертоносная и крутая.

Пусть стук и был легким, я все равно поморщилась от боли в предплечье и увеличила расстояние между нами.

– Мы не друзья.

Эйприл собирался что-то ответить, но не успел. Мы вошли внутрь. В нос тут же ударил тот самый запах пота. Температура в просторном помещении казалась неестественно высокой для спортивного зала. На нас сразу обратили внимание. Точнее, на меня. Большинство бойцов затихли, прервав утреннюю разминку. Они с любопытством посматривали на нас. Некоторые даже выглядели чересчур заинтересованными, будто предвкушали долгожданное представление.

Фокс Браун шагнул вперед.

Его каштановые волосы были зачесаны назад с помощью геля. Глаза с опущенными уголками с отвращением уставились на меня. Фокс открыл рот, наверняка чтобы сказать остроумную фразу, над которой раздумывал все утро. Но если бы я позволила это сделать, то однозначно отдала бы ему первый ход в этой странной игре на превосходство.

– Не стоит.

Я подошла ближе. Эйприл последовал за мной.

– Вчера я не струсила. – Я снова не дала Фоксу возможности сказать хоть слово. – Мое желание выспаться оказалось гораздо сильнее желания надрать тебе задницу. Прими мои искренние извинения.

– Ну точно голову потеряла, – ахнул Эйприл, но я уловила в его голосе веселые нотки.

Собравшиеся вокруг бойцы засмеялись. Некоторые с опаской посмотрели на Фокса. Каждый ждал его реакции. В том числе и я. Наверное, мне стоило держать язык за зубами. Зачем злить и так голодного зверя, верно? Но сдержаться я не смогла. Вдруг Фокс выпрямился. Его лицо мигом сделалось жестким, а на скулах заиграли желваки.

– То, как ты себя держишь, говорит о твоей физической подготовке. Вижу, что боевые искусства тебе знакомы. Давай решим все честным путем.

– Но, Фокс, она же девчонка… – сказал кто-то из бойцов, однако мой взгляд был сфокусирован на сопернике, стоящем передо мной.

– Она должна заслужить место в штабе. Девчонка или нет, пусть докажет, что может быть равной нам.

– Вот оно как, – ответила я. – Значит, я должна это вам доказать?

Фокс улыбнулся, но вовсе не по-доброму.

– Бой один на один, Шторм, – предложил он. – Выиграю я – валишь на все четыре стороны. Возвращаешься в ту дыру, откуда вылезла.

– А если выиграет она? – тут же выпалил Эйприл.

Судя по тому, как сузились глаза Фокса, он в этом глубоко сомневался, но удосужился ответить.

– Если выиграет она, так уж и быть, оставлю ее в покое, – небрежно бросил он. – На какое-то время.

Доказывать кому-то что-либо не входило в мои принципы. Последние несколько лет родители делали все, чтобы я не участвовала в драках. Но я всегда была вспыльчивее своего брата. Никогда не получалось ограничиться парой дружелюбных фраз. Дипломатичность была фишкой Акселя. Я решала любую проблему кулаками, а он ставил обидчиков на место одной лишь улыбкой.

Однако Аксель мертв. И отец тоже. И в этом штабе меня никто не знает. Не знают ту Элли, которая потеряла старшего брата. Не знают ту Элли, которая затевала драки, не думая о последствиях. Не знают ту Элли, которая часами тренировалась с отцом, повторяя за ним отточенные приемы и копируя его движения.

И это незнание дарит мне свободу. Я могу позволить другой Элли, которую здесь никто не знает, выйти наружу.

Так что я согласилась.

Теперь в зале царило оживленное возбуждение. Каждому, кто сонно проходил сквозь стеклянные двери, тут же рассказывали о последних новостях, и тот присоединялся к полукругу бойцов и наемников. После объяснения Эйприла мне стало легче их различать. Наемники были старше подростков-бойцов лет на пятнадцать или даже двадцать, и их было значительно меньше. Взрослых солдат отличали зарубцевавшиеся шрамы по всему телу и отсутствие легкости во взгляде. И среди небольшой кучки наемников, стоявшей поодаль от бойцов, был Каллум. Кристина что-то оживленно говорила ему, однако он молчал, даже не кивая, и лишь с беспристрастным лицом наблюдал за происходящим. Его зеленые глаза изучали Фокса, однако в мою сторону даже не смотрели.

– Ты же поняла правила, да? – уже в пятый раз переспросил меня Эйприл.

Закончив обматывать мои руки боксерскими бинтами, парнишка слегка отстранился, вставая лицом к лицу со мной.

– Это вообще обязательно? – Я сжала кулаки, пальцы плотно прилегали друг к другу.

– Если не хочешь сломать себе руку, то естественно. Ты видела мышцы Фокса? Разве что мышцы Дая Аматаги тверже. – Эйприл опустил взгляд на мои руки. – И в бою лучше скрывать свои слабости. Твои синяки должны были зажить еще вчера.

Затем парень оглянулся, осматривая образовавшуюся толпу, и почесал кудрявый затылок.

– Да уж, тут собрались все парни штаба. Ты держишься молодцом, но точно уверена, что справишься с Фоксом?

Нет, однако никто не мешал попробовать, верно?

– Пару приемов выполнить смогу, – пожала я плечами.

– Тут понадобится больше, чем пара приемов, Элли, – выдохнул Эйприл.

Фокс Браун стоял среди друзей на другой стороне полукруга. Сун заканчивал обматывать ему запястья и пальцы. Шон молча переминался позади с полотенцем, свисающим с мускулистого плеча. Его друзья относились к бою серьезно, хоть на лице Фокса и играла ухмылка, а глаза надменно следили за мной.

– Используй все правила с умом. – Эйприл понизил голос. – Вытянешь начало боя – и победа будет за тобой.

Именно Эйприл озвучил основные правила этого поединка. И сделал это ради меня, ведь лишь он знал, что у меня до сих пор нет способностей бойца.

По правилам, первые две минуты никто из нас (а точнее, Фокс) не имеет права использовать физическое превосходство бойца. Мы можем полагаться только на естественную человеческую силу. Однако по истечении этого времени Фокс сможет воспользоваться своими способностями. В общем, если я не смогу одолеть его в начале боя, мне крышка.

– Йо, подружка Эйприла! – вдруг выкрикнул кто-то, прервав мои блуждающие мысли.

Из толпы к нам направились двое парней. Узнать их не составило труда. Их отличительной чертой была полная непохожесть друг на друга. Первый – узкоплечий и темнокожий, с короткими светлыми дредами. Второй – угрюмый, с бледной, словно чистый снег, кожей и опущенными уголками рта.

Парень с дредами, Сэм, кивнул и оценивающе оглядел меня.

– Если сможешь побить Фокса, то я останусь на твоей стороне до конца своих дней. – Его голос звучал шутливо, глаза блестели любопытством и азартом.

– Как по мне, ее шансы на победу равны нулю, – сказал бледный парень по имени Маршалл.

– Дайте же ей передохнуть, парни. – Эйприл почесал затылок. – Разве не видите, как сильно она переживает?

Я нахмурилась:

– Я не переживаю.

Сэм удивлено присвистнул:

– У тебя пот стекает со лба в три ручья.

– А тонкие ноги трясутся, – добавил Маршалл, скорчив гримасу.

Тонкие ноги? Кто бы говорил. Они явно преувеличивали, подумала я, невзначай проведя ладонью по лбу. Бинты тут же пропитались потом. Черт.

Через минуту Эйприл и его друзья отошли на безопасное расстояние и слились с толпой. Шумная болтовня постепенно утихла, слышны были только перешептывания. Меня без стеснения обсуждали и осуждали. Почти каждый считал этот бой пустой, но забавной тратой времени. Для них я была посмешищем, а для Фокса – боксерской грушей.

Фокс вышел вперед. И только когда он тенью возвысился надо мной, я осознала, насколько на самом деле опасен этот парень. Его каменные мышцы на руках напряглись, когда он хрустнул костяшками пальцев. Высокий, опытный в бою. А теперь еще и обозленный.

Я словно шла навстречу разъяренному дракону, у которого украла детенышей. Вот только вместо этого я всего лишь задела хрупкое мужское самолюбие Фокса.

– Встретимся на том свете, Эллиот Шторм, – наклонившись ко мне, прошипел противник.

Мое молчание Браун воспринял как оскорбление и, оскалившись, сделал шаг назад.

– Десять секунд до старта! – громко объявил один из бойцов.

Фокс склонил голову набок, вновь хрустнул пальцами. Затем открыл рот и что-то произнес, но я не расслышала – в ушах уже шумела кровь.

– Пять секунд!

Шепотки зрителей стали тише и слились с моим внутренним голосом.

– Три, две, одна! – прокричал тот же парень и вернулся в толпу. – Старт!

Я мгновенно опустила голову, и адреналин взял надо мной верх.

– Встретимся на том свете, Браун, – повторила я так, чтобы только он меня услышал.

Глаза Фокса расширились от удивления, и я закинула ногу, стремительно ударяя его в крепкий корпус.

Но Фокс вовремя остановил атаку, зажав мою ногу прямо у ребер.

– Неплохое начало. – Он ухмыльнулся.

– Уверен?

Он изогнул бровь. Но было уже поздно.

Я подпрыгнула в развороте через плечо, ударив свободной ногой. Пятка попала Фоксу прямо в челюсть, заставив его отпустить меня. Я упала, но быстро вскочила на ноги. Послышались удивленные вздохи, кто-то присвистнул. Мой противник приложил руку к месту удара. У обычного человека от такого ушиба разбилась бы губа, но лицо Фокса осталось целым. Зато моя пятка горела огнем.

– Продолжим? – прорычал он.

И тут Фокс сделал шаг назад и резко подпрыгнул, нацелив кулак прямо в меня. Я вовремя увернулась. Воздух просвистел в ушах, когда твердый кулак пролетел мимо моего лица.

Как только его ступни коснулись мата, я ушла вниз, сменив уровень. Оперлась руками о мат и сделала подсечку под опорную ногу Брауна. Парень споткнулся и упал на одно колено. На его рассерженном лице читалось удивление. Однако я была удивлена не меньше. Тело двигалось само по себе.

Я прерывисто дышала, по шее стекал пот. А Браун словно ни капли не устал. Он поднялся на ноги. Секундное удивление стерлось с его лица.

– Это твой папочка научил тебя так драться? – Фокс обнажил белые зубы. – Тот самый, который помер пару дней назад?

Я замерла.

– Что ты сказал?

Фокс облизнул губы и указал пальцем на потолок:

– Смотреть на тебя с неба, должно быть, сплошное расстройство. Мне жаль твоего папашу-неудачника.

Ярость затмила рассудок. Желание размазать его лицо о стену побороло голос разума. И я кинулась к Фоксу.

Одним прыжком устремилась вверх, намереваясь заехать коленом по его мерзкой физиономии. Однако мой противник отступил на шаг.

Приземлившись на мат, я широко замахнулась кулаком. Фокс заблокировал удар одной рукой, а другой перехватил меня за предплечье. Его стальные пальцы впились в кожу. Он поднял меня в воздух и одним рывком перебросил через спину.

Мой полет длился целую секунду, глаза смотрели в пол, а затем я перевернулась и с глухим стуком приземлилась на спину. Воздух покинул легкие. Голову пронзила тупая боль.

Сделав быстрый вдох, я перекатилась на живот и поднялась на ноги. Перед глазами плыло, а внутри все болезненно сжалось.

Браун стремительно сократил дистанцию и перешел в атаку. От первого удара я еле успела уклониться. Мощным кулаком Фокс задел мою щеку. Кожу саднило. Фокс замахнулся ногой и с разворота ударил в голову. Мне удалось поставить блок, но отдача принесла неимоверную боль. В глазах заискрились звезды, виски обдало жаром. Необходимо было отступить. Сгруппироваться. Но Фокс не позволял мне этого сделать.

Следующий удар попал мне в бок. Чуть ли не в печень. И вновь острая боль. В глазах потемнело. Ноги не выдержали, и я упала на одно колено. Чертов Фокс повторил за мной подсечку. И я шлепнулась лицом вниз.

Секундная тишина. Было слышно только мое сбитое дыхание. Я пыталась подняться, но не смогла выпрямиться из-за боли в боку.

– Десять секунд! – объявил кто-то.

Оскал очернил лицо Брауна.

– Давай закончим на этом, Шторм, – сказал он.

В глазах рябило. Воздух между нами накалился, температура стала настолько высокой, что обжигала легкие. Но глаза Фокса разгорались еще ярче.

Волоски на теле встали дыбом, и интуиция подсказывала, что пора остановиться. Но я даже не могла пошевелиться. Это и есть сила бойца? Она затмевает собой все. Сковывает…

Фокс высоко занес кулак над моим лицом, рассекая горячий воздух.

– Достаточно.

Раздался звонкий хлопок. И кто-то остановил Фокса, заблокировав его руку в паре сантиметров от меня. Лицо опалил жар, кончик носа словно обдало огнем.

Я подняла подбородок, заметив парня в темной футболке. Тот с легкостью сдавил огромный кулак Брауна, заставив его отступить.

Фокс возмущенно фыркнул.

– В чем твоя проблема? – Он вырвал руку из крепкой хватки бойца. – Все по правилам, Каллум.

– Каллум? – непроизвольно повторила я, не понимая, почему он вмешался.

Каллум обернулся через плечо, внимательно посмотрев на меня. Но почти сразу отвернулся.

– Я действительно должен объяснять тебе это? – Его голос звучал достаточно жестко. – Или ты настолько слеп, чтобы не заметить, что Эллиот Шторм еще не боец?

– Что? – выдохнул Фокс и перевел на меня взгляд.

По залу прошла новая волна перешептываний.

– Тебя устраивает такая победа? – уточнил Каллум, скрестив руки на груди.

Фокс вновь оглядел меня, изучая свежие синяки и будто что-то осознавая.

– Если она настолько слаба, что не способна защититься от таких ударов, то ей здесь не место. – В лице Фокса сквозило презрение. – Если она не едина с бойцом внутри себя, то никогда не станет одной из нас. В этом штабе мы все братья. Но она нам не сестра.

Фокс развернулся. Протиснулся сквозь толпу, расталкивая недоумевающих парней, и вышел из спортивного зала. Сун и Шон торопливо побежали за ним.

Остальные бойцы тоже не задержались на месте. Некоторые вернулись к разминке, остальные последовали за Фоксом и покинули зал, активно обсуждая бой.

Несколько долгих секунд Каллум стоял на месте спиной ко мне. Любой, кто встречался с ним взглядом, тут же разворачивался и делал вид, что никакого боя не было. Так продолжалось, пока вокруг меня не осталось совершенно никого.

– Ты как? – Эйприл появился рядом.

Каллум выпрямился. Почувствовав на себе мой взгляд, он двинулся к выходу.

– Почему ты вмешался? – спросила я, останавливая его.

Каллум замер.

– Фокс прав, – сказал он через секунду, даже не обернувшись. – Если в тебе столько сомнений, то ты никогда не найдешь свое место в нашей организации, Эллиот.

* * *

– Голова точно не болит?

Некоторое время спустя Эйприл привел меня в медпункт. Единственное, чего мне на самом деле хотелось, так это вернуться в комнату, включить горячую воду и просидеть в душевой кабине следующие пять часов. Но когда я вышла из зала и споткнулась на ровном месте, Эйприл посчитал, что мне необходима неотложная помощь.

Пункт, как они называли медпункт, пустовал, когда Эйприл ворвался внутрь. Пёрл не было на посту, а на смену ей еще никто не пришел.

Тем не менее отсутствие медперсонала никак не помешало Эйприлу усадить меня на кожаную кушетку и начать копаться в стеклянных шкафчиках с медикаментами. Парню удалось найти там упаковку пластырей, некую мазь в тюбике и обеззараживающий спрей.

Не успела я задуматься, как Эйприл уже протягивал пакетик со льдом.

– Мне это не нужно.

Эйприл недоверчиво поглядел на мое лицо:

– Мне кажется или твоя щека другого мнения? Вон уже как отекла.

Моя щека, как и все тело, горела огнем после ударов Фокса. Поэтому я цокнула языком, но все-таки забрала пакетик и приложила его к щеке. Посмеиваясь, Эйприл сел на рабочий стул Пёрл и придвинулся ко мне.

– Разрешишь?

В руках он уже держал спрей, ватные диски, коробку пластырей и тюбик с мазью.

– Мне и льда достаточно.

Эйприл вздохнул и опустил руки. В пункте воцарилась такая тишина, что можно было почти услышать, какая песня играет в наушнике парня.

– Ты ничего не чувствуешь, да? – тише спросил он.

– Я не понимаю, о чем ты.

– Мы чувствуем друг друга. Фокс чувствует меня, а я – его.

Я нахмурилась, не понимая, к чему он клонит.

– Каждый из нас, бойцов, чувствует друг друга. Не скажу, что мы читаем мысли, но у нас есть связь. Мы ощущаем злость друг друга. Горечь. Счастье и страх. Став бойцами, мы стали едины.

Мысленно отвечая на вопрос Эйприла, я вновь осознала, что не чувствую внутри никаких изменений. И совершенно не понимаю, какая эмоция сейчас преобладает у бойца передо мной.

– Ты разве не опаздываешь на тренировку? – Я убрала ледяной пакет от щеки.

– Я вернусь в зал, как только помогу тебе.

– Но мне не нужна помощь, я в полном порядке.

– Слушай, Элли, – угрюмо ответил Эйприл. – Не пойми меня неправильно, то, как ты начала бой, выглядело очень круто. Поверь, почти никто не ожидал, что ты столько продержишься. – Парень открыл упаковку пластырей, вытянув оттуда два прямоугольной формы. – Вот только тебе здорово досталось. Потому что Фокс круче тебя. Вот и все. Так что не занимайся тут самобичеванием, ладно?

Я свела брови к переносице:

– Я не занимаюсь таким.

Пластиковые колесики стула скрипнули, когда Эйприл подкатился ближе.

– Тогда позволь мне помочь.

Я кивнула, ослабив контроль на этот раз. Эйприл приклеил мне на лицо и на бок, куда пришелся удар Фокса, лечебный пластырь. Мазь из тюбика охладила мышцы, от нее исходил слабый травянистый запах, смешанный с ментолом. Я наблюдала за Эйприлом, прикладывая пакетик со льдом к голове. Парень небрежно раскидал лекарства по местам, и мой взгляд почему-то остановился на его наушнике в левом ухе.

– Как давно ты здесь? – вдруг спросила я, сама того не ожидая.

Эйприл облокотился о рабочий стол Пёрл.

– Чуть больше четырех лет. Мне было четырнадцать, когда я умер.

Я молчаливо смотрела на парня, не решаясь задать следующий вопрос. Мне не свойственно лезть в личные дела других. Но Эйприл – далеко не дурак.

– Хочешь спросить, как я погиб?

Мне оставалось только кивнуть. Его привычная улыбка растаяла на глазах. Когда он начал рассказ, мне пришлось наклониться вперед, настолько тихо звучал его голос, в котором не осталось присущей ему звонкости.

– Ты заметила мой шрам на ноге? Конечно, его невозможно не заметить. Он остался у меня после смерти. – Эйприл засунул руки в карманы спортивных штанов. – Все случилось из-за пожара. Огонь расползся по всей квартире, быстрее, чем мы успели осознать опасность. – Парень прочистил горло, почесал затылок и отвернулся, уставившись куда-то прямо перед собой. – Я пытался вывести маму из квартиры, но потолок обрушился и придавил меня. – Эйприл рукой похлопал себя по правому бедру. – Я ничего не смог сделать, чтобы помочь. Я умер, пытаясь спасти маму. А она погибла, не желая оставлять меня одного.

Я выдохнула. Глядя на лучезарного Эйприла, никогда бы не подумала, что ему пришлось такое пережить. Он умирал медленно, заживо сгорая в огне, и стал свидетелем смерти мамы.

– Значит, – я подала голос, – бойцы оживают, если пожертвуют собой перед смертью. Но шрамы все-таки остаются?

Парень кивнул. Он выглядел уже не таким грустным, когда вновь повернулся ко мне.

– Не все. Как видишь, у меня остался только один. – Он показал на свою ногу.

Я неосознанно завела руку за спину и прикоснулась к рубцу на пояснице. Эйприл заметил это, но задавать вопросов не стал.

– Почему ты здесь? – в итоге спросила я. – Если всем дается выбор, остаться или уйти, то зачем ты остался?

Эйприл наклонился к столу Пёрл, взял одну из ручек и начал ловко вертеть ее между пальцами, как пропеллер.

– Каждый из нас умер, пытаясь кого-то спасти. И каждый из нас принял решение остаться. Кому-то нравится сама идея стать «супергероем». Некоторые из нас действительно хотят защитить мир от фантомов. Третьи балдеют от крутого оборудования и тренировок. Если бы я выбрал уйти, то… мне некуда было бы вернуться. Мой дом сгорел, а единственный родственник погиб в пожаре. – Эйприл повертел ручку между мозолистыми пальцами. – И… я помню тот огонь, что уничтожил мой дом и убил мою маму. Он был красным. Даже алым. И, умирая, я запомнил очертания высоких силуэтов в черном дыму. Они скользили сквозь алое пламя по дому, наблюдая за нашими мучениями.

Ручка полетела вверх, прокрутилась в воздухе и метко приземлилась в стаканчик на рабочем столе.

– Фантомы виноваты в пожаре. Они убили мою маму. – Эйприл повернулся ко мне: – И я здесь, чтобы отомстить им за это.

Я никогда не видела смысла в мести.

Я потеряла старшего брата. И недавно лишилась отца. Если бы я нашла виновного в их смертях, то захотела бы отомстить?

Я знаю, что такое злость. И безрассудность.

Но я еще никогда не желала мести.

Но это только пока.

Глава 7

Вчера, после разговора с Эйприлом, я сразу же вернулась к себе в комнату. Приняла душ, старательно избегая своего побитого отражения в зеркале, и легла спать. Но когда солнце село и бескрайняя степь за широким окном погрузилась во тьму, в мою комнату ворвался Эйприл под предлогом, что принес ужин из кафетерия. Даже сквозь дверь я уловила манящий аромат курицы, перед которым не смогла устоять.

Кто бы мог подумать, что Эйприл решит задержаться.

– Давай посмотрим сериал? – предложил он, как только я забрала у него поднос с едой.

– Ты о чем? – удивилась я. Мой телефон бесследно исчез, ноутбук остался в квартире в Москве. Из личных вещей у меня была только окровавленная одежда, которая теперь покоилась на дне мусорной корзинки под столом.

Глаза Эйприла округлились.

– Ты это сейчас серьезно? Только не говори мне, что не заметила?

Я думала лишь о том, как сильно хочу отведать сочного мяса, а не выслушивать возмущения Эйприла. Но когда парень указал на свободное пространство между шкафом и стеной напротив кровати, я онемела. Там висел телевизор. Самый настоящий небольшой телевизор. И как я не заметила его раньше?

Эйприл отыскал пульт в выдвижном ящике крохотного стола и включил его.

– Штаб устанавливает телевизор в каждой комнате жилого крыла. Свободного времени между тренировками и лекциями у нас немного, но здесь можно посмотреть почти любой существующий фильм или сериал. – объяснил он, хлопая пушистыми ресницами. – Разве я у тебя не молодец? Что будем смотреть?

Могла ли я предвидеть, что, молча согласившись посмотреть одну серию, я подпишусь на целый марафон японских ужастиков! Мне удалось выпроводить Эйприла только к полуночи. Он засыпал, клюя носом, и потерял бдительность. Я вырвала пульт из его рук, выключила телевизор и вытолкала его из комнаты. Но даже когда я закрыла дверь прямо перед ним, Эйприл все равно улыбался.

А сегодня… сегодняшнее утро началось весьма неожиданно даже для меня.

Я сидела в аудитории. Понятия не имею, как Эйприлу это удалось, но он затащил меня на лекцию, которую ежедневно посещали бойцы и некоторые наемники после утренней пробежки и завтрака.

Я расположилась в самом последнем ряду. Бойцы сидели вразброс впереди. Местные «отличники» заняли места перед электронной доской, некоторые сонные особы, опустив головы на парты, чуть ли не храпели. Среди спящих я заметила знакомого парня. Высокие скулы, мощное тело, постриженные ежиком жесткие волосы. Дай Аматага мирно посапывал, запрокинув голову на тканую спинку стула.

На моем ряду почти никого не было. Парни не только игнорировали мое присутствие, но и избегали взглядов. Даже Фокс не обращал на меня внимания, полностью сфокусировавшись на каких-то записях в своей тетради.

Я поддалась на уговоры Эйприла только потому, что хотела узнать, чему же могут обучать в этой аудитории. Что говорят подросткам, которых готовят к войне с некими существами?

На этом вопросе мои мысли оборвались. Высокая дверь распахнулась, и в аудиторию зашел Каллум. Козырек черной кепки скрывал его глаза. Одетый в обыкновенные темные штаны и толстовку, Каллум прошел по рядам, ни на кого не обращая внимания, и направился к самому верхнему. К моему.

Сердце невольно пропустило удар.

Мы с Эйприлом сидели у правого края, Каллум остановился у левого.

Он поднял голову. Светло-зеленые глаза тут же встретились с моими. Симпатичное лицо Каллума было покрыто свежими царапинами, на подбородке красовался пожелтевший синяк. Каллум прищурился, а я изогнула бровь. На мгновение показалось, что Каллум вот-вот заговорит, однако он этого не сделал. Его взгляд переместился на мою щеку с пластырем и задержался там. А потом опустился ниже, остановившись на моем стуле.

И его лицо сделалось раздраженным.

– Каллум? – Вдруг за его спиной вырос крупный наемник и хлопнул Каллума по плечу. – Чего столбом стоишь? Других мест, что ли, нет? – И наемник подмигнул мне, уводя Каллума за собой.

Они спустились на ряд ниже, и Каллум сел среди других наемников, подальше от молодых бойцов. Кристина одарила его очаровательной улыбкой, что-то сказала ему, потрепав за волнистые пряди, торчавшие из-под его кепки, и посмеялась, когда Каллум в ответ проворчал, отмахиваясь.

И одно это действие вызвало во мне прилив внезапных эмоций. Я вспомнила его длинные пальцы. Вспомнила, как его руки часто тянулись ко мне, дергая за пряди волос и привлекая мое внимание, чтобы я вновь продолжила выполнять домашнее задание под его чутким надзором. Так делал только Каллум. В детстве.

– И в чем его проблема сейчас? – пробубнила я себе под нос, затерявшись в мыслях.

– Мне вот тоже интересно, – неожиданно подал сонный голос Эйприл.

Эйприл наблюдал за мной с таинственной полуулыбкой на губах, приоткрыв один глаз.

– Поверь, тебе он уделяет гораздо больше внимания, чем другим бойцам. Колись, когда успела ему насолить?

Высокая дверь вновь хлопнула. В аудиторию вошел низкорослый мужчина. Его лысая макушка блестела, лицо, испещренное глубокими морщинами, было продолговатым, а подбородок – вытянутым. Лектор в строгой рубашке с накрахмаленным воротником и сером галстуке водрузил папки с бумагами на дубовый стол. Он встал в центре, возле электронной доски, и поправил очки-авиаторы, скатившиеся по длинной переносице. Его взгляд скользнул по каждому сидящему перед ним. Бойцы и наемники тут же выпрямились, и от коллективной сонливости не осталось и следа.

– Вижу в наших рядах пополнение. – Его уставший взгляд остановился на мне. – Впрочем, я бы предпочел продолжить тему, на которой мы остановились в прошлый раз.

Свет в аудитории погас, электронная доска включилась словно по мысленной команде лектора.

– Код «хамелеон», – наклонившись, шепнул мне на ухо Эйприл.

– Что?

– Смешайся с окружающей средой, чтобы мистер Болд про тебя забыл. Если не сможешь ответить на его первый вопрос, то он поставит на тебе крест. На-все-гда!

Мистер Болд кашлянул, и на экране появилась картина. Я долго в нее вглядывалась, пока не поняла, что это разноцветная схема с нарисованными ярко-красными крестами, жирными точками, стрелками и зелеными кружками.

Каракули.

– В прошлый раз мы остановились на этой стратегии атаки, – в тишине раздался голос лектора. – Никто так и не дал мне внятного ответа. Итак… – Мистер Болд окинул взглядом аудиторию. – Сегодня есть желающие ответить? Какие приемы используете в такой ситуации?

Аудитория молчала. Бойцы переглядывались, слегка пожимая плечами, ожидая, пока кто-то решится ответить. Но наемники вокруг Каллума держались расслабленно. Даже лениво.

Я вновь посмотрела на электронную доску. Красные кресты, зеленые кружки и несколько стрелок, направленных в разные стороны. Лектор назвал это схемой атаки. Атаки на кого? Неужели на фантомов? Я придвинулась ближе, всматриваясь в экран. И мой стул предательски скрипнул.

Я прикрыла глаза. Выдохнула.

– Новичок-боец.

Черт.

– Есть мысли? – Сухой голос мистера Болда пригвоздил меня к месту.

Эйприл тихо охнул. В его глазах читалось сожаление, но губы изогнулись в улыбке. Вот же засранец.

По аудитории пробежал облегченный вздох, и бойцы оглянулись. Я ощутила на себе взгляд Каллума. Столько внимания – и все мне? Надо же, как приятно. В горле встал ком, я попыталась улыбнуться и подавила непроизвольный смешок, потому что мне постоянно хочется смеяться в такие моменты.

– Новичок-боец, ваши мысли? – Болд указал на схему позади себя.

Никогда, даже в старшей школе, меня не заставляли так нервничать перед всем классом, а в данном случае – перед всей аудиторией. Надо мной уже поглумились вчера в бою с Фоксом один на один. И сегодня это, похоже, продолжится.

– Никаких, – тем не менее произнесла я. – Честно, понятия не имею, что это такое.

Мой голос прозвучал более вызывающе и грубо, чем я планировала. Но сказанного не воротить. Мистер Болд выдержал мой взгляд и почему-то кивнул. Мужчина подошел к электронной доске со словами:

– Ничего, понимаю, быть новым бойцом – дело нелегкое. – Он хрипло хмыкнул. – Особенно девушкой-бойцом. Если вам понадобится больше времени на раздумья, не стесняйтесь попросить.

О звёзды…

Кто-то прыснул. Тихие смешки переросли в гогот, и я легко уловила голос Фокса. Но наемники молчали, полностью сосредоточившись на схеме перед собой. Вот только…

Кристина развернулась и посмотрела мне прямо в глаза. Мой вдох оборвался в этот момент. Полный уверенности взгляд заставил меня выпрямиться в попытке выдержать его. И спустя мгновение губы Кристины растянулись в улыбке. Наемница кивнула мне и повернулась обратно к доске.

– Поздравляю, ты официально в черном списке мистера Болда, – тихо пробормотал Эйприл.

Занятие продолжилось, и больше лектор на меня не смотрел. Из кармана прямых брюк мужчина достал лазерную указку и включил ее.

– Нет смелости дать мне внятный ответ? Тогда пойдем другим путем. – Лектор указал на ярко-красные кресты. – Фантомы, – лазер перешел на зеленые кружки, – бойцы, наемники – черные точки. Перед вами весьма стандартная ситуация. Два фантома против двух бойцов и трех наемников. Чисто стратегически стоит ли нападать сразу?

В переднем ряду робко поднялась тонкая рука. Однако Болд не задержал на ней взгляд. Худые плечи сразу поникли, русая голова опустилась.

– У Алекса найдется решение почти на любое задание Болда, – прошептал мне Эйприл, наклоняясь ближе. – Но наш лектор намеренно не дает ему слова.

– Почему? – тут же спросила я, когда Болд обратился к другому бойцу с просьбой дать ответ.

– Мистер Болд знает язык жестов, но тратить время на Алекса не считает нужным.

– И почему же? – повторила я свой вопрос.

– Потому что Алекс – не боец. И не наемник. Да, он часть этого штаба, но находится здесь только по просьбе генерала.

Я прищурилась, мысленно отмечая, что Болд – это очередной мужчина, который уделяет внимание только тем, чья сила в мускулах и повышенном уровне тестостерона.

– А ты знаешь ответ на этот вопрос? – как можно тише спросила я Эйприла.

– Ха, рассмешила. Откуда? В такой ситуации я бы следовал своей интуиции.

Молчание повисло в холодной подземной аудитории. И длилось оно до тех пор, пока кто-то не поднял руку. Кто-то, от кого я меньше всего ждала ответа. И этому бойцу лектор позволил говорить.

– Данный бой проиграть легко.

Голос Каллума заставил меня податься вперед. И я поймала себя на мысли, что не хочу упустить ни слова, произнесенного этим парнем.

– Могу ли я попросить тебя объяснить это остальным? – спросил лектор.

– Не стоит бездумно нападать, – коротко ответил Каллум, откинувшись на спинку стула.

Болд кивнул, ожидая продолжения. Однако на этот раз заговорил один из наемников:

– Как мы уже знаем, чтобы убить одного фантома, весь отряд прилагает много усилий. На схеме изображено целых два врага, что означает…

Я поняла, что говорит тот самый наемник, который подмигнул мне. Его темная кожа отливала бронзой, а плотные кудряшки были коротко пострижены.

– Это Ян, один из самых улыбчивых наемников, – произнес Эйприл. – Он в одном отряде с Каллумом и Кристиной. Служит в армии Хитори уже давно. Некоторые говорят, что Ян познакомился с Каллумом, когда тот был еще ребенком.

– Ребенком? – Я заинтересованно навострила уши. – Сколько Каллуму было, когда он стал бойцом?

– Года три или четыре. – Эйприл пожал плечами. – Эти детали я не знаю, а что?

– Ничего. – Я отвернулась, погружаясь в мысленные расчеты.

Такого не может быть. Каллуму исполнилось одиннадцать, когда я видела его в последний раз. Он учился в пятом классе моей школе, пока однажды не умер. Как только я узнала в повзрослевшем парне моего друга детства, я догадалась, что после смерти он попал в организацию Хитори, как и остальные бойцы.

Соответственно, Каллум не мог оказаться здесь в четыре года…

Верно?

Эйприл ткнул меня в бок, возвращая к лекции.

Мистер Болд шагнул ближе, очки-авиаторы окончательно сползли на кончик длинного носа.

– Какую роль будут играть двое бойцов в отряде?

Кто-то на третьем ряду тихо фыркнул, и все повернули головы. Мощный боец с орлиным взглядом неохотно посмотрел на разноцветную схему. Развалившись на стуле, он спрятал руки в карманы спортивных штанов.

– Все просто, – подал голос Дай Аматага. – Двое бойцов берут на себя обоих фантомов.

Мистер Болд сощурился, отчего на его лице образовалось еще больше складок.

– Ты хотел сказать, поочередно берут на себя. – Он повысил сиплый голос, обращаясь ко всем: – Важно помнить, что один боец атакует, а другой заходит со спины. Но и этого будет недостаточно в данной ситуации. – Лазерная указка осветила ярко-красный крест. – Аматага, что, по-твоему, будет делать второй фантом, пока двое бойцов заняты первым?

Дай нервно дернул плечом:

– А для чего нужные те трое наемников? Пусть вторым фантомом и займутся.

Я была уверена, что, если он произнесет еще хоть слово, мистер Болд достанет из кармана хлыст и зарядит им по физиономии Дая. Старое лицо лектора скорчилось, а морщины стали глубже.

– Если твоя цель – убить трех наемников и провалить операцию, то флаг тебе в руки, – внезапно вставил Каллум.

Дай Аматага что-то буркнул, но отвечать не стал.

– Продолжай, Каллум. – Мистер Болд удовлетворенно шагнул вперед.

– Первым делом нужно разделить двух фантомов. Увести в противоположные стороны. Атаковать обоих одновременно – самоубийство. И каждый из нас должен это знать, боец, – Каллум повернул голову к Даю. – Нельзя подвергать жизни наемников опасности.

Дай не подал виду и продолжил пялиться на схему. Да уж… атмосферу в этой аудитории точно не назовешь дружелюбной. Но это вполне предсказуемо для места, где подростков обучают военным стратегиям.

Неожиданно для себя самой я подняла руку и заговорила:

– А что делать, если нет возможности развести этих двух фантомов?

Всего один вопрос привлек внимание каждого в этом помещении. И лектор сделал еще один шаг, изучая меня глазами.

– Что бы ты сделала, Эллиот Шторм?

Я бросила быстрый взгляд на схему, наконец распознавая позиции каждого противника и каждого союзника.

– Если фантомы… это монстры, которые пришли отобрать у человечества землю, то можно этих существ считать хищниками, верно? А природная задача хищника – преследовать добычу. – Прочистив горло, я продолжила: – Я бы позволила этим инстинктам вести бой. Я бы заставила одного фантома следовать за мной, а второго – за другим бойцом. Но я бы не разделялась со своим отрядом, а держалась бы вместе. Однако в момент каждой атаки мы со вторым бойцом меняли бы противников. Это бы запутало фантомов, хотя бы на секунду. И я бы использовала эти секунды, чтобы наносить новые удары.

– Что же насчет остальных членов твоего отряда, Шторм? – В глазах Болда промелькнуло искреннее любопытство. – Что насчет трех наемников?

– Если у наемников есть оружие, то они могут держаться на безопасном расстоянии и стрелять по возможности. Я знаю, что пули этих монстров не убьют, но отвлечь… да, это бы подарило двум бойцам новые возможности для ударов.

В аудитории стояла тишина, когда я закончила. Лектор Болд развернулся к нам спиной и снял очки, чтобы протереть стекла краем рубашки. Боковым зрением я уловила любопытный взгляд Эйприла и… широкую улыбку Александра Андрейко. Воспользовавшись тем, что лектор отвлекся, паренек незаметно поднял свою записную книжку, показывая мне некие нарисованные каракули. С такого расстояния я, к собственному удивлению, смогла разглядеть, наброски Алекса, очень похожие на то, что я только что описала. Я не смогла сдержать ответную улыбку, и глаза Алекса просияли.

– Хорошо. – Болд повернулся обратно, останавливая на мне взгляд. – Неплохо, Шторм. У такого плана есть свои риски, но… весьма оригинально. Теперь перейдем к другой схеме.

Следующие два часа пролетели быстрее, чем я ожидала. Вскоре изображения различных ситуаций и стратегий сменились фотографиями и схемами огнестрельного оружия, а затем – официальной униформой бойцов и наемников для операций. Экипировка варьировалась в зависимости от погодных условий и географических особенностей местности, на которой выполнялись задания.

На слайдах появлялись иллюстрации фантомов, которые напомнили мне картинки из учебников биологии. Лектор Болд подробно разбирал уязвимые точки на теле врага, побуждая бойцов активно участвовать в дискуссиях. Даже Эйприл пару раз поднял руку. Отвечал он уверенно, хоть и не всегда точно.

К концу лекции я задержала дыхание, осознавая, что… что все это реально. Существа реальны. Опасность реальна. И обычные люди действительно будут в опасности, пока организация W.I.S.H. не остановит фантомов.

После лекции у меня не осталось сил сопротивляться Эйприлу, который повел меня обедать в кафетерий. Мой живот голодно заурчал, стоило лишь уловить запах чего-то очень вкусного и горячего. Поэтому план скрыться за дверью моей комнаты с треском провалился. И желудок был этому только рад.

– Что будем смотреть сегодня? – спросил Эйприл, жуя булку с корицей.

Я нахмурилась, отодвигая пустую тарелку в сторону. Всего пару минут назад на ней остывала томатная паста. Странно, но раньше у меня никогда не было такого аппетита.

– Можешь смотреть что хочешь. – Я потянулась за сахарными пончиками, которые только что принес Эйприл. – У себя в комнате.

Парень недовольно причмокнул, обнаружив пустой стакан.

– Сейчас вернусь. – Эйприл встал из-за круглого стола, чуть не опрокинув стул. – Тебе что-нибудь принести?

Я покачала головой, и он поспешно удалился к кулерам с напитками, при виде которых у меня сводило желудок. Хотя еще недавно мои зубы впивались в нежное тесто, а сахарная пудра липла к щекам…

Мы заняли тот же самый крохотный круглый стол в дальней части кафетерия. Солнечные лучи пробивались сквозь витражные окна, и я съежилась на стуле, словно вампир, не желая привлекать лишнего внимания.

Быть единственной девчонкой среди тридцати ребят – мечта многих моих ровесниц. Однако местные парни меня не просто недолюбливали, а явно презирали и считали лишней. Проходящие мимо нашего столика не упускали возможности бросить на меня недоверчивый взгляд. Каждые пару минут кто-нибудь оглядывался, поворачивался обратно к товарищам, что-то живо говорил и вся компания взрывалась от смеха.

Каллум и его отряд расположились за круглым столом в другой части кафетерия. Его вьющиеся волосы торчали во все стороны после того, как наемник по имени Ян стянул с него кепку и примерил ее. Каллум выглядел лишь слегка раздраженным, но предпочел не отвлекаться от еды.

Интересно, если я подойду и проделаю то же самое с его кепкой, он вновь проигнорирует меня? Или все же разозлится? Мне непременно захотелось это узнать.

Но вдруг чья-то фигура загородила мне обзор. Длинная тень упала на лицо.

Я проглотила остатки сахарного десерта.

– Ты все еще здесь? Я думал, ты сбежишь после вчерашней неудачи.

Я взяла салфетку и вытерла остатки белой пудры с губ. Кафетерий позади Фокса стих. Лисий взгляд бойца изучал мое лицо.

– Так ты правда не боец, ха? – он ядовито усмехнулся. – Твои синяки выглядят хуже, чем вчера.

Рядом со мной возник Эйприл, держа в руках два полных стакана с напитками. Шипучая жидкость стекала с пластиковых краев, и кубики льда звонко бились друг о друга. Эйприлу стоит что-то предпринять с его зависимостью от газировки, если он рассчитывает дожить хотя бы до сорока.

– Дай нам спокойно поесть, Браун, ладно? – Эйприл поставил напитки и сел ближе ко мне. – Или тебе больше заняться нечем?

Фокс наклонился через стол, опершись на него руками. Поверхность затряслась. Кубики льда загремели звонче. Газировка чуть не пролилась. Боец приблизился к моему лицу.

– Что мне нужно сделать, чтобы доказать, что тебе среди нас не место? – Я чувствовала на себе его дыхание. – То, что ты набралась смелости высказаться на лекции, ничего не значит. Скажи честно, стоит ли мне надрать тебе задницу снова, чтобы опозорить при всех, а?

Эйприл что-то ответил, но я ничего не слышала. Перед глазами была только мерзкая ухмылка Фокса. Кулаки крепко сжались под столом.

Терпи, Элли. Терпи.

Если справлюсь с этой провокацией, то через несколько часов смогу найти Хитори и потребовать вернуть меня наконец домой.

Скоро я окажусь дома и забуду обо всех этих людях.

Забуду о Фоксе и его шайке.

Забуду о бойцах и наемниках.

Забуду об Эйприле.

И о Каллуме.

Я забуду о грядущей войне между человечеством и монстрами.

– У тебя изо рта воняет, Браун. – Мой голос прозвучал спокойно, но достаточно громко, чтобы услышал весь кафетерий. – Отодвинься уже, ладно?

Кто-то удивлено выдохнул. Кое-кто присвистнул.

Даже Сун и Шон, чьи лица торчали из-за плеча Фокса, скорчились от сдерживаемого хохота.

Чего нельзя было сказать о бойце передо мной. Его ухмылка постепенно растаяла. Пальцы на столе скрючились, ногти царапнули древесину.

Фокс ничего не сказал. Лишь выпрямился, схватил стакан Эйприла и одним резким взмахом выплеснул содержимое мне в лицо.

– Эй, ты что творишь! – Эйприл вскочил со стула, но было уже поздно.

Лицо, распущенные волосы и одежда – все окрасила пурпурная газировка. Ресницы слиплись. Серые легинсы промокли. Во рту стоял привкус искусственного подсластителя.

– Продолжай в том же духе, Шторм, – прошипел Фокс, уронив стакан на пол. – И я лично устрою тебе свидание с твоим папашей.

Я быстро поднялась, и мой стул с грохотом упал. Я могла ответить Фоксу. Могла снова подраться. Или схватить второй стакан и облить его в ответ. Но я устала. С меня хватит.

– Трусливые мальчишки, – громко прошептала я.

И, опустив голову, пошла прочь.

– Элли! – окликнул меня Эйприл. – Элли, подожди секунду!

Потом он принялся что-то говорить Фоксу и его шайке, но услышать их разговор я уже не могла. С каждым шагом я отдалялась от зоны кафетерия.