Czytaj książkę: «Пожар»

Глава 1

Небо. Оно скрывает в себе множество неизведанного и невиданного человеческой природе. Подобные мысли часто посещали Адама, особенно по ночам, когда он еще в юном возрасте созерцал на звезды, постоянно считая их в темной огромной пустоте.

Звук топота копыт и постоянная пыль, взмывающая каждый раз при малейшем шорохе, Адаму были знакомы. Он давно скитался по оставшимся клочкам уцелевшей земли вместе с теми, кто смог уцелеть. Повсюду снуют люди в кольчуге и металлических доспехах, а рядом с благородными воителями проходит группа бедных прохожих, похожих на мусульман. В такой спешке все люди старались как можно скорее убраться с тех мест, которые приносили им только одну погибель. Безжалостную и мучительную. Остатки армии европейцев, отправившихся в Крестовый поход, явно не ждали того, что ждет их впереди. Речь не шла об ужасах войны, ее потерях и всеобщей разрухе, которая уносит за собой множество жизней.

Адам был одним из пехотинцев, который ушел из своего старого дома во Франции, близь Тулузы. Он был крестьянином, упорно трудившимся на полях, чтобы кормить свою семью. Отец и мать были ему наставниками в его нелегкой жизни, а младшие братья и сестры часто поедали плоды, вспаханные им. Он решил пойти в армию, потому что хотел заработать денег для родственников. Будучи обычным пехотинцем, он часто сталкивался в битвах с сельджуками. Осознавая ужасы, творящиеся в походе, он поспешно хотел бы больше никогда не участвовать в войнах, калечить и убивать людей, хоть и врагов, кем считали их крестоносцы, было невыносимо для его сердобольной души. Папа Римский, Урбан II вместе с Петром Амьенским созывали в армию для похода и крестьян, и бедняков, которые лелеяли надежды разбогатеть или обзавестись славой среди полей битв. Тех бедняков, что знал Адам, были зверски убиты в боях: Гальфрида поразило копье, брошенное сельджуком в битве при Дорилее, Осгода закололи у ворот стен во время осады Иерусалима, а Рослину не повезло попасть под обстрел луков при осаде Антиохии, впоследствии его захватили и демонстративно казнили на площади города для повышения боевого духа воинов. Риск смерти и погибель товарищей меняет человека, Адам помрачнел, стал более нелюдим, поскольку он боялся испытать боль, которая приносила ему смерть тех людей, к которым он мог привязаться. Никогда нельзя знать наверняка, кто умрет в последующем сражении, а потому не стоит тратить время на то, чтобы находить друзей среди смертников. Так и рассуждал Адам. Он не был трусом. Храбрость, которая наполняла его сердце в битвах, позволило Адаму обрести уважение в армии. К ним Адам относился также почтительно.

После сражений и такой жизни в походе, Адам поскорее хотел вернуться домой, чтобы после тяжелого дня на поле смотреть на небо, на звезды и гадать, какая из них упадет на землю, а точнее, какая из них принесет погибель.

В июне 1099 года крестоносцы достигли Иерусалима, а в июле их ждала решающая битва. Это сражение должно было быть ответом в религиозной войне между христианством и исламом. Приближаясь к городу, армия решила осадить город. Командующие отрядами – графы и герцоги стали закрепляться около стен. Продовольствие не поступало, а потому среди всего похода разразился голод, а местные колодцы были отравлены мусульманами. Благо корабли с продовольствиями могли оттянуть проблему с нехваткой еды. В окрестностях города нарастало давление, дозорные стен и арбалетчики похода часто устраивали перестрелки друг с другом. Адам участвовал в этой битве рядовым пехотинцем, помогая своему отряду подготовиться к штурму. Он носил бревна плотникам для постройки осадных орудий. После постройки осадных башен и метательных конструкций, оставалось готовиться к битве. Многие командиры и князья, управляющие своей армией, выступали с пылкими речами, стараясь воодушевить солдат и поднять боевой дух. В отряде, в котором значился Адам, вышел один из графов – Роберт Фландрский со своей речью:

– Верные братья! Настал тот момент, когда мы почти достигли нашего триумфа. Мы ввергнем врага в бегство своими закаленными клинками, стальной волей и священным благородством очистим оскверненные земли неверным противником. Наши крепкие солдаты и воины – это защитники нашей веры и чести, исполняющий свой долг. Так пусть мы пройдем в этот город и поднимем наши праведные знамена, ввергнем врага в ужас, осмелившегося опорочить нашу веру и вернем имя Господнее в этот город, или падем смертью храбрых, защищая то, во что истинно верило наше чистое сердце!

Речь сопровождалась боевыми кличами, крики солдат были слышны даже в самом городе за его стенами, который должен был принять первый удар крестоносцев на рассвете.

Наступившее утро сопровождалось началом штурма. Полетели первые обломки камней, которые пытались задеть город и его крепостные стены, отовсюду дозорные башен посылали грады стрел в сторону пехотинцев. Те, в свою очередь бежали к подступу стен, пытаясь зарыть опоясывающий город ров. Немногие добежали, пошли первые потери. Солдат сметали стрелы, которые поражали их тела. Крестоносцы падали в песок у самых ворот. Мусульмане же ввалились со стен из-за летящих стрел и загромождающих их обломков, стрелки падали, разбиваясь насмерть. Адам стоял дальше от города и носил камни для обстрела города, пытаясь тем временем найти укрытие и увернуться от летящих стрел по всему полю битвы. Солдаты воспевали свои молитвенные песни, пытаясь заглушить страх внезапной смерти. Она могла настигнуть их в виде случайной стрелы, которая могла прожечь им рану в груди, проткнуть сердце или лезвия сабли, которая могла истязать тело до смерти своими порезами. Так продолжалось весь день и все больше тел находили уцелевшие. Пришла ночь и последующая темнота ввергла всех в страх того, что враг настигнет их в этом мраке. Никто не спал. Кто-то зализывал свои раны, искал искалеченных бойцов, хоронил умерших, выкапывал ров по ночам. Адам, вместе с другими пехотинцами, сторожил метательную машину от возможных нападков мусульман. Ночь прошла напряженной, никто не знал, откуда мог наступить враг и наступит ли вообще. Ночная суматоха усугублялась страхом внезапной атаки, а потому многие оставались на чеку, никто не спал, кроме раненых, которых чудом нашли в поле боя. Перед самым рассветом, Адам и нескольких солдат сопроводили к осадной башне с последующими инструкциями:

– Ты и ты. – Указывая пальцем на Адама и другого солдата, заявил рыцарь. – Будете первыми, вам нужно толкать осадную башню, за вами еще последуют несколько солдат.

– А что делать нам? – В скрытом за его словами страхе спросил пехотинец.

– Вы должны закопать ров, который стоит перед башней. – С этими словами один из бойцов выдал нескольким солдатам лопаты.

– Когда начнем движение? – Поинтересовался Адам.

– Когда наступит рассвет и засыпают ров, тогда помолимся и пропоем песнь, тогда и выйдем к врагу на стены.

– Но когда же наступит рассвет?

– Сейчас. – Неожиданно заявил рыцарь, показывая своим пальцем на еле видный край солнца за горизонтом.

– Рассвет. Пора в атаку.

Солнце взмывало вверх, и его лучи озарили горизонт. Это значило, что сражение за город продолжиться вскоре. Помолившись и пропев псалмы, солдаты собрались с силами, чтобы нанести врагу поражение своим непоколебимым мечом. Стрелы вновь засвистели над головами воинов, которые бежали напролом к стене, а новые залпы камней ошеломляли и вводили в ужас поселенцев города. Когда ров был закопан, Адам стал продвигать осадную башню вперед к стене. Мусульмане, опасаясь вторжения, отправляли снаряды в его сторону, благо, что они не сработали, и башня продолжала двигаться. Протолкнув башню, ярость заполнила души крестоносцев так сильно, что те стали энергично и молниеносно забираться на стену. Адам последовал их примеру. Армия пробралась на стену. Враг стремился отогнать врага, но тяжелые клинки мечей, стальные топоры и копья ломали вдребезги сабли противника, и тот подался в бегство. Бежавших обстреливали с арбалетов, которые насквозь пробивали их, наводя еще сильный ужас и страх. Крепостная стена была захвачена, осталось продвигаться к самому городу. Адам вместе с группкой из шестерых бойцов ринулись в город, к ним присоединилось остальное войско, которое набежало в тот момента, когда ворота были открыты. Они двигались по закоулкам города и истребляли любое сопротивление, которое встречалось им на пути. Город пал к рукам Господа и воцарился хаос. Везде были слышны крики и мольбы о пощаде, некоторые крестоносцы не чурались убивать жителей, которые не представляли угрозы. Всех без разбору предавали кровавому клинку. Кто-то пытался прятаться в зданиях, но их находили и безжалостно лишали жизни, оставляя их кровоточащие тела на погибель. Когда резня окончилась и солдаты насытились кровью невинных, город опустел. Армия начала обосновываться в Иерусалиме, очищая его от последствий штурма. Адам пробирался по улицам, подбирая раненых и помогая им дойти до местного храма – временного места скопления изувеченных бойцов в ходе атаки. После боевого столкновения, Иерусалим нуждался в новом порядке, в новой власти, которая перешла к господству христиан.

Властителем града стал один из графов, участвовавшим в походе. Новые попытки отхватить Иерусалим со стороны фатимидов увенчались провалом, новые войска мусульман приближались к городу, но в битве при Аскелоны они были разгромлены и отброшены от новых крестовых земель. На Ближнем Востоке основались новые государства крестоносцев, самым южным королевством прозвали Иерусалимским. С новой властью пришел покой и мир. Ныне бойцы, посвятившие себя в святой армии похода, перевоплотились в гарнизон, который охранял город и окрестные территории королевства. Они могли быть подвергнуты нападению, которого, однако, не последовало. Судьба Адама сложилась следующим образом, он обосновался в городе и состоял в резерве гарнизона. Тех, кто находился в таком же положении, как правило, отправляли выполнять физическую работу для восстановления города. Однажды Адам отправился к порту, разгружать прибывший корабль с продовольствием. Там он встретил такого же воина, как и он, завязался диалог:

– Чудом живые и все конечности на месте. – Шутливо пробормотал солдат.

– Ты говоришь со мной на одном языке, кто ты? – Удивленно спросил Адам.

– Я Уильям, рад встречи, друг.

– И мое намерение таково. Так чего же ты стоишь? Многие уже понесли припасы к повозкам, а ты, словно остолбенел.

– Безутешен разум мой после всех ужасов, которые пришлось испытать. Я вовсе не воин и не солдат, а обычный городской. Чувствую, как душа моя угнетена всеми зверствами, совершенными крестоносцами. – С дрожью в голосе вымолвил Уильям.

– Мне до боли знакомо это чувство. Приятно слышать, что есть люди, которым не чуждо милосердие. – Мягким голосом произнес Адам. – Ты напоминаешь мне моего отца, который был также нежен в душе и до боли добросердечен, он всюду говорил мне и моим братьям: “Будьте человечны, будьте сострадательны к другим, ведь нет вещи в целом мире, за что следовало бы лишать жизни”.

– Тогда почему ты решился в поход идти, для чего ты вступил на эту землю?

– Я…я хотел заработать денег и статус, чтобы прокармливать семью, отец уже стар, мать больна, а братья с сестрами малы для работы. – С грустью выдал Адам.

– У меня не было семьи, отцу и мать я не знаю, меня нашли маленьким на улице города, и приютил один кузнец, которому я помогал в его лавке продавать мечи, иногда свои ковал и тоже продавал. – С ностальгией поведал Уильям.

– Ты умеешь ковать? А мог бы ты научить и меня? Может я смогу также продавать свои мечи, когда вернусь во Францию.

– Это ремесло требует большой силы и крепкого тела, но если ты выдержишь, то сможешь ковать и свои клинки. – С довольством в голосе промолвил Уильям оттого, что к его ремеслу проявили интерес.

Так и зародилась дружба между двумя солдатами, хоть Адам и редко подпускал к себе людей, но встреча с Уильямом и новый покой в новом городе приоткрыли его мрачные ворота души для других людей, желавших с ним поговорить. Прошел еще один месяц и наступил август, Адам и его новый друг Уильям занимались ковкой в городе, совмещая ее с тяжелым трудом в гарнизоне. Иногда им доводилось, и сторожить город, и патрулировать земли, а иногда и переносить бревна, и разгружать корабли. Впрочем, жаловаться было не на что, им хватало еды, крова и питья, а их жизнь была также наполнена священным долгом в армии – теперь они были защитниками «очищенных земель». Тогда Адам накопил монет, на которые смог купить кузню, он стал помогать крестоносцам, куя для них оружие и доспехи, теперь он отошел от военного дела, посвящая себя новоприобретенной стезе. Но как раз произойдет то, что планета не забудет никогда.

Очередной вечер закончился для Адама изнурительной работой в кузне, тот плел еле живые ноги к своему дому с целью упасть на кровать и погрузиться в царство Морфея. Проходя по улице, он поднял взгляд и увидел яркую вспышку на небе, которая мгновенно пронеслась мимо Иерусалима. Когда она достигла земли где-то в другом месте, земля загрохотала и эта ударная волна пронеслась по городу. Никто не погиб, но стены домов посыпались наземь. Что это была за вспышка и что произойдет дальше? Адам упал на землю, затем, когда грохот прошел, встал и отряхнулся. Свет в городе везде загорелся и жители в панике выбежали из своих домов, боясь того, что грохот порушит их дома и погребет их заживо под обломками зданий. Спустя мгновение, город стал оживленнее. Люди стали сбиваться в толпы, выясняя, что случилось, и не видел ли кто чего-то. Город был в недоумении и опасался нового грохота, который мог вызвать землетрясение или что похуже. Адам достиг штаба гарнизона, где собралось все войско, охранявшее город. Они сбились в линейки и слушали, что скажет им командующий. Он, как и все, не понимал, что происходит, потому отдал приказ снарядиться доспехами и оружием и охранять город от всей той чертовщины, которая произошла минутами ранее. Адам не осмеливался говорить того, что видел, возможно, он боялся, что на него косо глянут, или же он сам был убежден тем, что на первый взгляд, могло показаться ему на глаза. Когда совсем стемнело, улицы город были усеяны факелами. Так как Адам был мечником, он отправился в патруль вдоль крепостной стены вместе с другим гарнизоном. Уильям оказался вмести с ним, а их отряд сопровождали еще несколько копейщиков, а также ястребиные глаза метких лучников. Между Уильямом и Адамом завязался диалог:

– Эй, ты тоже задаешься тем вопросом, что произошло? – Нервным голосом начал разговор Уильям.

– Может землетрясение. Не знаю, проще об этом не думать. – Отчаянным голосом промолвил Адам.

Пройдя некоторое время в полной тишине, Уильям и Адам бродили около Иерусалима, отойдя дальше от города, они вновь разговорились

– Уильям, я что-то видел, сюда. Подсвети мне.

– Смотри. – Уильям присел на одно колено, поднеся факел к земле. – Что это? Откуда?

– Это трещина, наверное появилась из-за того грохота. Смотри, здесь еще трещины.

Пройдя еще дальше, они наткнулись на лес. Почва была усеяна деревьями, из-под которой торчали корни тех самых, упавших деревьев.

– Дела плохи. – Мрачно подметил Адам.

– Похоже на землетрясение, как ты и говорил. Но отчего земля затряслась?

– Возможно, что-то упало на нас. Комета? Или звезда?

Ответ ожидал их наутро. После ночного патруля Адам и Уильям вернулись в город, решив заночевать в казарме. Когда они проснулись, то почувствовали похолодание на улице. Всему виной пыльные облака, которые кружили над городом. Из-за них солнечный свет не попадал на вспаханные поля и ростки растений быстро погибали. Урожай канул в лету, а новые корабли с поставкой провианта давно не прибывали в бухту прибрежных портов и вероятнее всего, не прибудут в ближайшее время. Похолодание могло затянуться и это стояло бы многим людям жизни из-за возможного массового голода. Иерусалим погрузился в темные времена. Вскоре гарнизон собрался близ стены, оттуда было решено отправить гонцов на лошадях, дабы те известили другие крестовые королевства о необычайных обстоятельствах, которые настигли град. Посланники вестей уже отправились прямиком в графство Тортоса. Отправилось порядка 3 всадников, одним из которых был Эрнальд. Тот был родом из Англии и тоже участвовал в крестовом походе, метко истребляя противников на пути к Иерусалиму своим луком. Обосновавшись в этом городе, Эрнальд был дозорным одной из башен крепостной стены, которая окружала и отделяла весь остальной мир от этого града, стоявшего, казалось, на краю мира. Дневные и ночные смены сменяли друг друга и за то время, которое ему довелось побывать в Иерусалиме, он привык, уже было готов отдать свою службу этой башне на всю свою жизнь. Однако сейчас у него иная роль – ему нужно было быстро и молниеносно разослать весть о загадочных событиях в Иерусалиме. Эта задача была возложена также и на остальных всадников, отважившихся сопровождать Эрнальда до Тортосы и обратно. Их путь занимал целые дни и ночи, пробираясь сквозь тернии, которые им попадались по пути, а их нескончаемую дорогу сопровождал морской ветер, лесные рощи и пустынные горы.

Когда гонцы покинули город и поскакали на лошадях к северу, в городе предпринимались новые действия. Охрану решили усилить, а вместе с тем сформировали отряды, которые отправятся на разведку на ближайшие земли от Иерусалима, дабы найти какие-либо следы этих происшествий. Также в городе можно было видеть кучки столпившихся охотников, которые выходили за город для охоты на дичь. Проблема голода могла настигнуть всех в скором времени, а потому даже солдаты выходили в охотничьи угодья, чтобы прокормить гарнизон. На этот раз Адам был в составе разведывательной группы, а Уильям ушел с армейскими охотниками в лес. Покидая город, они зашли в дебри, вооруженные луками, они засели в небольшой возвышенности и стали дожидаться зверей в чаще леса. Пока Уильям охотился, Адам пошел в разведку. Вокруг Иерусалима все также виднелись трещины на земле, а отдаляясь еще дальше, этих трещин становилось больше. Отряд двинулся на юг, рассекая через дикие земли, уже наступила темнота. Последние лучи солнца уходили за горизонт, завершая вечерний закат. Становилось холоднее, но солдаты двигались вперед до тех пор, пока Адам не остановил свою лошадь. Вместе с ним затормозил и остальные участники отряда.

– Ты чего стоишь? Надо двигаться дальше! – Недовольным голосом подметил один из солдат. – Не стой на месте, иначе придется двигаться без тебя.

– Погодите. – Слезая с лошади, промолвил Адам, затем он внимательно взирал куда-то вдаль, пытаясь что-то найти. – Смотрите. Мне не показалось, вон там.

Он показал пальцем вдаль, тогда все солдаты кинули свой взгляд в ту же сторону.

– Маленькая искра, будто бы она мерцает в темноте. – Пояснил Адам.

– Да, мы тоже еле ее видим, но что это сверкает? В пустыне нечему гореть.

– Возможно, узнаем потом, нужно подобраться поближе и сможем узнать, откуда это пламя. – Приказал всадник, стегая свою лошадь.

За ним последовал весь отряд, и через мгновение он очутился рядом с побережьем Мертвого моря. Оказалось то, что так сильно мигало в темноте, было за морем. Потому разведчики не смогли бы выяснить, был ли это огонь или свет отчего-либо. Вскоре они свернули обратно в город и вернулись только ночью. Тем временем Уильям пришел в город раньше, благодаря их улову никто не голодал, а подоспевшая группа разведки также смогла насладиться едой, добытой из леса. Один член группы отправился на поиски командира гарнизона, дабы доложить ему о той информации, которую они смогли раздобыть. Остальной отряд разошелся по казармам, а друзья, выйдя на стену, решили побеседовать друг с другом:

– Здравствуй, Адам, как ты, друг мой? – Заботливо произнес Уильям.

– Со мной все в порядке, устал в дневной разведке. – Из последних сил высказался Адам, опираясь рукой об ограду стены.

– Тебе довелось найти что-то в тех землях? Говорят, что там ничем не лучше, чем здесь.

– Да.

– И что же вы нашли?

– Что-то нечто странное. Назревают новые вопросы, на которых нет ответа. Мне кажется, что это не конец, что вновь произойдет что-то необычное и неизведанное.

– Мы все стараемся быть начеку и прокормить наших товарищей. Что бы то ни было, мы дойдем до истины. В этом я уверен. Я пойду, завтра наутро вновь идти на охоту. – Промолвил Уильям, прощаясь со своим товарищем.

Уйдя в казармы, Уильям быстро заснул, дожидаясь следующего дня. Адам же остался на стене, он смотрел в небо, стараясь найти звезды, которые еле виднелись сквозь облака. Адам подался в легкую грусть, рассуждая о том неизбежном и ужасающе неизвестном, что подготовила для них всех судьба. С такими размышлениями он продолжал глядеть на небо, а когда звезды стали потухать, то вернулся обратно к своей кровати и уснул.

Когда город погрузился во мрак, вестники еще скакали вдоль полей. В полной ночи и мраке царствовало безмолвие, но его тишину перебивал методичный топот копыт, доносившийся по рыхлой земле. Когда лошади утомились, их привязали к стволу дерева и разожгли огонь. Эрнальд, уставший от долгой поездки, лег рядом с костром и впал в спячку до самого рассвета, а его уснувшее тело охраняли всадники. Когда солнце уже взошло наверх, Эрнальд напоил лошадей, отвязав их от дерева и, вскочив на коня, посланники вновь двинулись в дорогу. Спустя еще пару дней, добираясь до подножия холмов, их путь загромождали горы, благо лошади, не без труда смогли обойти их. Добраться до Тортосы, было рукой подать. Проскочив через пески, вестники достигли долгожданного города. Достигнув его, гонцов встретила стража, которая, разглядев их гербы на накидках, беспрепятственно впустила в город. Тортоса была одним из городов Леванта, в котором проживало мирное население, но сейчас крестоносцы обустроили в нем свой военный лагерь. Тортоса напоминала больше военное пристанище, а не портовый град. Везде сновали солдаты с окровавленными доспехами, многие из них были обмотаны тканью с ног до головы, чтобы закрывать их ранения. Жители, по-видимому, боялись, что крестоносцы убьют их всех до одного, потому они прятались в еле уцелевших домах. Здешние воители в прошлом, пытались захватить этот город, но яростные атаки мусульман не давали им и шанса. Потому тем, кому удалось захватить этот город, с особой жестокостью расправлялись, сначала с военными, а уже потом с сопротивляющимся мирным населением. Даже спустя месяц после похода, многие дома и улицы оставались в засохшей крови, а тела умерших, безжалостно сжигала сама армия. Эрнальд с охраной разузнал, где располагается командир сего войска, тотчас поспешив к нему. Там он встретил бородатого довольно высокого человека в одеянии крестоносца, который нахмурил свои брови, источая возмущение.

– Как они посмели?! Отправьте новый гарнизон, чтобы отсечь их неверные головы от бренного тела! – Заходя в палатку, услышал Эрнальд от этого вспыльчивого господина.

– Здравствуйте, Ваше сиятельство. – Преклонился перед ним Эрнальд, за ним последовали его телохранители. – Я – Эрнальд, вестник мистических происшествий, что Иерусалиму пришлось пережить, что южнее ваших земель.

Около него возвысилась фигура знатного человека, выставив свои руки за спиной, он величественно подошел к Эрнальду, который остался преклонным на колене.

– А ты! – Нетерпеливо вскрикнул дворянин, но, услышав слова из уст Эрнальда, сделал изумленное лицо, уставившись на него. – И чем же Раймунд Тулузский может помочь тебе в твоих странных вещах, что творятся южнее нас?

– Нам нужны солдаты, Ваше сиятельство, потому что нас окутывает тьма, наши люди голодают и страшатся новых бедствий, навлекающие природой, то ли нечестивыми силами. – Эрнальд поднял голову, всматриваясь в лицо Раймунда. – Нам нужна поддержка, Ваше сиятельство.

– Ха. – Издал смешок граф Тулузский. – Мои-то люди мне нужны здесь, я не могу помочь, однако я слышал, что Этьен движется к нам, который ведет около семисот воинов. Его позорное бегство очернило честь крестоносцев, и теперь Этьен вымаливает своих грехи пред богом, поддерживая порядок в Леванте.

– И когда он прибудет сюда? – Заинтересовался Эрнальд.

– Судя по переписке, совсем скоро. Через день, а может и через два, вы сможете его встретить здесь. Он наслышан о непокорности этого места, а потому направит сюда войско для властвования железной рукой.

– Хорошо, благодарю вас за содействие, Ваше сиятельство.

– Постой. – Остановил его Раймунд. – Поведай, что случилось в Иерусалиме.

– Ничего хорошего, Ваше сиятельство, раньше мы жили в спокойствии, но вдруг раздался грохот и из-под города чуть ли земля не ушла. Потом навеяло пылью, и облака перекрыли солнечный свет, наступил неурожай. – Пессимистично поведал Эрнальд те события в Иерусалиме.

– Все плохо. – Заметил Раймунд, поглаживая свою бороду рукой. – Обождите в Тортосе, потом двинетесь на юг, а там поглядим, что можно сделать.

Спустя пару мгновений и слов прощания, Эрнальд с его подопечными обосновался в Тортосе, дожидаясь, войско Этьена.

Прошла одна ночь и на следующий день посланники из Иерусалима прождали еще день в ожидании, пока в самом городе творилась все та же неразбериха и недоумение. Отряд уже доложил о находке, найденной ими около Мертвого моря. В свете данных событий им поверили и дали указание – установить там пост наблюдения и следить за любыми вещами, которые могли произойти. Голод стал явной и серьезной проблемой в Иерусалиме. Так как лес давно опустел от многих зверей, еду был неоткуда доставать. Половина охраны города голодала, а жители отчаянно торговали своими пожитками и вещами в обмен на хлеб у странствующих торговцев, которых было не так много. Второпях солдаты двинулись рубить лес для заготовки дерева. Их вскоре переправят к побережью Мертвого моря и начнут строительство лагеря для наблюдения. Уильям и Адам ушли рубить лес, а когда закончили, запрягли повозку и двинулись довольно большим караваном. Пересекать пески было довольно сложно, поэтому перевозка заняла у солдат весь день. На следующее утро началась постройка, инженеры и плотники стали воздвигать небольшой лагерь, стоявший близ берега моря. В то же время остальная часть дозорных отчаянно нуждалась в еде. Они жадно собирали всю съедобную растительность в лесах, чтобы как-то себя прокормить. Гонцы еще не вернулись, и кораблей с провизией не поступало. Осталось только перебиваться черствым хлебом, добытым на последние деньги или ягодами, собранными из леса. Адам и Уильям охраняли строителей лагеря, которые, на скорую руку возводили пост. Лагерь строили долго, а потому ночью, друзья заночевали около побережья. Перед сном они также видели ту же искру, которая была за морем, но казалась все больше, чем тогда. Миновал очередной день, и аванпост был построен. С такими новостями отряд инженеров вместе с Уильямом и Адамом вернулись к городу. Глава города решил разбить армию на несколько отрядов, которые будут назначены к посту, а через несколько дней патруля они сменялись иной группой по порядку. Кое-как, собрав последние остатки еды, первый отряд двинулся к лагерю, когда остальные продолжали следить за городом. Адам и Уильям остались внутри стен, дабы продолжать охранять Иерусалим.

Готфрид Бульонский – первый король Иерусалима решил проблему голода, наложив на другие города своего королевства налогом на продовольствие. И еда поставлялась с других городов, и Иерусалим не остался обделенным едой. Это позволило прокормить многих голодающих, в том числе и саму армию, которая осталась хранить порядок и слово Божье в этих местах.

Спустя несколько дней все было обыденно. Адам и Уильям сторожили сектор стены, солнце давно зашло за горизонт, упрятав свои теплые и яркие лучи. На улице стемнело и фонари освятили Иерусалим. В тот самый вечер никто не ожидал, что случится очередная трагедия. Адам и Уильям стояли на посту, разговаривая и по-дружески споря о том, когда их вновь допустят до работы кузнеца. Вдруг их беседу прервал грохот лошадей.

– Пожар! Пожар!

– Убегайте, спасайтесь от огня!

– Огонь надвигается! Его не потушить!

Опешив от криков, дозорные спохватились убежать внутрь города, доложив об известии. Патруль впустили внутрь, а остальные воины собрались на улице.

– Огонь надвигается на город, его нельзя потушить, и он сжигает все на своем пути, даже песок ему не преграда, он способен передвигаться по всей поверхности.

Над Иерусалимом навис гул и войско приготовилось бежать из города как можно дальше. Все стали собирать свои пожитки, а мирных жителей готовились эвакуировать, усадив их в повозки. Готовились запрягать лошадей, а крестоносцы снаряжались, словно в свой последний бой. Однако священное пламя было быстрее. Когда первые караваны с мирными жителями двинулись в путь, огонь уже подступал к городу, он поджигал ров, подходя к стенам. Башни озарились пламенем, и воцарилась паника. Люди сбежались к воротам, дабы покинуть город, но они застревали в проемах, проталкиваясь на выход, многие топтали упавших до смерти. Адам и Уильям вместе с частью воителей поспешили на выход. К моменту, когда огонь разразился внутри города и стал поджигать жилые дома, Эрнальд привел Этьена с армией, насчитывавшей около две сотни бойцов. Увидев тот самое пламя, которое повергло всех в ужас, однако никто не поддался в бегство. Будучи ошеломленными на секунду, Этьен повел своих солдат к городу, чтобы помочь остальным, Эрнальд последовал его примеру. Оседлав коней, они прорвались внутрь стен сквозь толпу. Всадники стали подбирать тех, кто не успел покинуть город, и выводили их через северные ворота. Кавалерия пробиралась сквозь огонь, она прогорала внутри города. От жары плавился металл, которое навеяло пламя. Здания стали обваливаться и под их обломки попадали люди и лошади. Огонь начал добираться до всех, кто еще был внутри. Пылающие в огне бедняги кричали от боли и тут же падали на землю, умирая от невыносимой боли. От их тел остался лишь прах. Этьен и Эрнальд вывели нескольких человек наружу и выбрались из города, а их войско привело с собой несколько десятков жителей.

Огонь уже пересек часть города и разделил его на две части. Тогда Эрнальд со всей армии на севере, поспешили покинуть горящий Иерусалим, направив своих лошадей на север. Те, кто остался в южной части города не могли достичь отряда Этьена, собравшегося на севере. Они предприняли попытку бежать на смертельный юг, где бушевали фатимиды. Адам и Уильям следовали за отрядом к воротам стен, однако пламя и обваливавшиеся здания перекрывали им дорогу до выхода. Конница с легкостью смогла пройти сквозь горящие здания, но пешие отряды были в ловушке. Будучи на волосок от гибели, бойцы ломали преграды с помощью топоров и мечей, пробираясь к выходу. Порой огонь был быстрее и поджигал самых медлительных. Их жалобные крики впились в душу даже самым стойким солдатам. Продолжая пробираться сквозь дебри Уильям застрял посреди улицы. Груда обломков попадала на его голову. Еле увернувшись, его рука была замурована под обвалившимся камнем. Он издал истошный вопль, давая понять, что ему нужна помощь. Тогда Адам и двое крепких мужчин подбежали к нему и стали тянуть его. Дрожь и боль настигли Уильяма, он стал кричать сильнее из-за той боли, которую был не в силах сдержать. Здания, которые были позади, догорали, и пламя бросилось в сторону солдат. Времени было совсем немного. Они остались позади, пока выжившие перебирались через горящие нагромождения.

– Оставьте меня! Уходите и спасайтесь! – Заявил Уильям. Он не хотел подвергать гибели и других людей.

– Попробуем еще раз. Тянем! – С этими словами Адам стали вытаскивать сломанную руку Уильяма из-под обломков.

– Не выходит. – Заметил солдат, доставая топор из своего пояса. – Нужно рубить, иначе он тут и сгорит.

– Давай, только быстрее. – Отчаянно согласился Уильям.

В тот момент воин замахнулся над рукой Уильяма, он закрыл глаза, мечтая поскорее пережить боль, которая его ожидает. Топор впился в руку. Из-за потери крови, Уильям потерял сознание. Его тело придерживал Адам, пока другой боец продолжал рубить ему руку. Другой солдат сорвал кусок ткани со своей гербовой накидки, и когда Уильяма удалось вытащить, он обернул то место, где была ампутирована рука, тканью. Все произошло за несколько секунд, и, тогда Адам взял Уильяма, и все вмести, они поспешили к выходу. Пересекая ворота, им попался отряд, который уже был готов двинуться без них. Адам усадил тело Уильяма на повозку. Вся уцелевшая армия и часть мирных жителей поспешили убраться прочь от недавно захваченного города.

Пожар был позади, а многие падали от изнеможения, вставали и шли дальше. Группа уцелевших двигалась целый день и ночь, чтобы поскорее убраться от того жестокого огня. Адам шел со всеми вместе, его терзали мысли о своем друге, сможет ли он проснуться и вновь заговорит с ним. Он был жив, его сердце бесперебойно билось, сражаясь за жизнь владельца. Адам заботился о нем, приносил и поил его водой все то время, когда он оставался без сознания. Миновал еще один день. Ночью лошади и люди были обессилены дорогой, и все в итоге решили остановиться, чтобы набраться сил и переночевать. Те, в ком еще оставались силы, ставили навесы и организовывали спальные места, чтобы песок не пробирал лошадей и людей. Когда луна возвысилась над небом и землю окутала тьма, люди столпились вокруг костра, чтобы согреться ночью. Все были в отчаянии и шоке, бесконечно вглядываясь в костер и на его бревна, которые в последние минуты своей жизни тлели и отдавали свое тепло. Вокруг него сидела парочка испуганных солдат, тогда Адам, который не мог уснуть, подошел к ним и начал разговор:

– Что теперь делать? Спасенья нет, мы обречены.

– Неужели бог так безжалостен к нам?

– Мы живы, это уже чудо. Нужно идти дальше на юг, чтобы не погибнуть от святого пламени. – Властным голосом сказал Адам.

– А что с остальными? Теми, кто был ранен, мы не успеем спасти всех после пожара. – Произнес испуганным голосом один из солдат, указывая на лежащих раненых солдат.

– Нужно взять всех, кого сумеем донести, нужно спасти как можно больше людей. – Поведал свою мысль Адам остальным солдатам, греющим свои руки.

Напоследок переглянувшись взглядами, Адам ушел спать, долгий путь был тяжел, а потому он быстро впал в спячку до следующего дня. Ночь прошла спокойна. После пробуждения, все стали собираться второпях, чтобы поскорее отправиться дальше. Надевая свое снаряжение, Адам пробежал сквозь караван, отыскивая своими глазами израненного Уильяма. Найдя его, он напоил его водой и отправился в дорогу вместе с остальными, оставаясь рядом с повозкой, в которой лежал Уильям. Спустя еще один день скитаний, Адам заметил, что Уильям проснулся и попытался встать. Тогда Адам залез к нему в повозку.

– Полежи какое-то время, тебе сейчас нужен отдых. – Заботливо промолвил Адам.

– Привет, друг, я почти в норме, кроме моей руки.

– Мы не хотели оставлять тебя в том пожаре. Не могу представить, какого это чувствовать, когда огонь пробирает твою кожу и ничего не оставляет после сожжения.

– Спасибо, что спасли мне жизнь. – Уильям протянул руку, чтобы пожать ладонь Адаму.

– Не за что, мы друзья, и мы помогаем друг другу.

Закончив свой теплый разговор, Адам слез с повозки и продолжил маршировать в сторону движения каравана. Устроив еще один привал, пока остальные ставили палатки, Уильям, немного окрепнув, стал поить лошадей. Он неоднократно ловил на себе сострадательные взгляды многих людей, которые хорошо видели, чем ему пришлось пожертвовать ради жизни. Потеряв левую руку, Уильям навряд ли смог бы вновь ковать оружие и доспехи, однако он не впадал в меланхолию, он по-прежнему мог держать оружие и защищать себя, а также помогать воинам, с которыми он прошел целый поход. Уильям и Адам сильно сдружились, они были словно братьями. Становилось темнее, тогда Уильям сидел около костра, разглядывая культю. К нему присоединился Адам, сидя на песке, они смотрели в небо, когда облака растворились в темной пустоте, на нем появились звезды, освещая всю ту землю, которую они видели. Уильям и Адам продолжали созерцать звездное небо, никто из них ничего не говорил. На удивление они были спокойны и просто наслаждались тем, что видели на небосводе. Адам был рад, чтобы друг остался жив, а Уильям старался не впадать в печаль и ужас нынешних событий, утешаясь приятной мыслью о том, что у него был такой преданный друг.

Миновав несколько дней и пройдя большое расстояние, огонь немного отстал от армии. Однако с хорошей новостью пришла плохая. Уильяму с каждым днем становилось хуже. Он впадал в сильный жар и выглядел болезненно. Будучи изможденным болезнью, его понесли. Лошадей уже не было, их нужно было кормить, а еда уже была на исходе. Адам забеспокоился о своем друге. С каждым новым днем его состояние лишь ухудшалось. Когда Уильяму стало настолько плохо, что он даже не смог ходить, Адам заботился о нем, кормил и поил его. Находясь рядом, он видел, как хворь высасывает из него все жизненные силы. Они оба впали в печаль. Уильям из-за боязни умереть, а Адам из-за того, что его товарища может не стать. В очередной дороге, Адам и Уильям решили переговорить между собой:

– Эй, ты как? Все также плохо?

– Ужасно… мне очень больно. Я…я хочу, чтобы эта боль ушла и эти мучения. Я хочу, чтобы они ушли наконец-таки. – Силой воли проговорил Уильям

– Я не хочу, чтобы ты умирал, я надеюсь, что ты будешь жить и сможешь выздороветь. – Попытался подбодрить его Адам.

– Я уже не думаю, что так выйдет. Мне больно, адски больно. Я не могу ходить и даже говорю с трудом. О каком выздоровлении может идти и речи, если я даже стоять не способен?! – Эмоционально выпалил Уильям. – Я не хочу умирать. Мне страшно, что будет потом. Я не хочу уходить из этого мира. – В глубокой печали глаза Уильяма стали наполняться слезами. Он стал тихонько плакать, закрывая лицо руками.

– Я рядом. – Дотронувшись до его плеча, поддержал Адам.

За время того, как двигалась остальная выжившая армия, Уильям чудом раздобыл у пары человек пергамент с пером и чернилами. Ощущая приближение смерти, он решил написать свои последние слова на листе. Он боялся, что его ждет, так как ощущал, что скоро он уйдет в другой мир. Когда караван вновь остановился, чтобы переночевать, Уильям и Адам заговорили в последний раз:

– Держи, это тебе. – Передал Уильям свою записку Адаму.

– Что это?

– Письмо тебе, у меня здесь нет никого роднее, чем ты. Потому возьми и храни ее, как память обо мне.

– Ты уходишь?

– Да.

– Могу ли я что-то сделать для тебя напоследок?

– Видишь тот холм? – Уильям указал на него пальцем. – Отнеси меня туда, около вершины есть дерево, я хочу остаться там.

Исполнив волю Уильяма, Адам понес своего друга на холм и посадил около самого дерева. Уильям опирался стеной об ствол дерева, смотря в сторону берега. Адам, по прихоти Уильяма, ушел обратно в лагерь, а он же остался сидеть и смотреть на море. Уже темнело и все, что оставалось Уильяму – это любоваться багряным закатом, именно это помогало ему немного забыть о боли в теле. Когда солнца уже спряталось за море, а темнота окружила Уильяма, он, перед тем как заснуть, сосчитал несколько звезд напоследок. Ночью он и уснул. Во сне Уильям погиб, а утром пришел Адам, чтобы забрать его тело. Он встретил свою смерть достойно, он боялся ее, но сохранил смелость встретить ее одному лицом к лицу. От нарастающей печали внутри, Адам впал в отчаяние. Так как хоронить было невозможно из-за огня, который вскоре сжег бы всю могилу. Решили сделать маленький плот, постелили туда соломы, тело Уильяма уложили на плот. Сам плот понесли к берегу. Адам стоял около плота. Чувствуя горечь утраты, он сопроводил его до берега, подождал мгновение, чтобы попрощаться с ним, затем поджег солому и отправил в дальнее плавание. Когда плот отплыл на довольно большое расстояние, можно было видеть маленький огонек, который окружил весь плот и сжигал его вместе с Уильямом.

Глава 2

После пожара в Иерусалиме, армия планировала вернуться в свои родные земли, оповестить всех и, подвергнув весь мир в шок, рассказав об огне, который нельзя потушить.

Армия европейцев шла вдоль побережья Средиземного моря. Иерусалим был давно разрушен и порты, лежащие рядом с ним, также были разгромлены, а потому просто уплыть не представлялось возможным. Среди людей стояла гробовая тишина, каждый из них был напуган. В голове каждого всплывал вопрос: «Неужели мы все погибнем и не сможем спастись?» Все же, порой солдаты переговаривались друг с другом, обсуждая, почему и откуда прибыл огонь, почему он способен поджигать даже сам песок.

Помимо бушующего огня, который гнался за людьми, у европейцев была и другая проблема – продовольствие было на исходе и многим не доставалось еды или воды. Воцарился голод, а изнывающая жара и взмывающий песок, вечно загромождающий путь нашим скитальцам, истощали всю армию. В такой обстановке некоторые пытались найти какое-либо пропитание. Кто-то собирал плоды, кто-то охотился, а кто-то не чурался грабить запустевшие деревеньки, которые встречались по пути, благо, им удавалось найти хоть что-то мало-мальски съедобное. Те, кто был слишком слаб, падали в изнеможении, а их бедные тела так и остались непогребенными в пустыни, в надежде оставшихся, что песок позаботиться о том, чтобы упрятать их останки навсегда.

Передвигаясь настолько быстро, насколько можно было, Адам, находящийся в разведке вел и координировал остальных крестоносцев на Запад в Синайский полуостров. Дорога была длинной, но нужно было двигаться вперед, так как огонь никогда не останавливался, ни в день, ни в ночь. Порой крестоносцы останавливались, чтобы отдохнуть, но пепел, прилетающий с востока, напоминал о том, что времени почти нет. Армия прошла через земли сельджуков и переходила во владения фатимидов. Отряды воинов не встретили никого, кроме ветшающих деревень. Запустелые песчаные дома напоминали о том ужасе, который настиг Землю тот устрашающий огонь, а призрачные и опустошенные людьми города и села наводили жуткий страх, томящийся внутри, который никому не давал покоя.

Таким путь был не всегда. Надвигаясь по побережью, отряды наткнулись на толпы пустынных налетчиков, облаченные в красные накидки и тюрбаны, скрывающие их свирепые лица. Догадаться, что ими были именно пираты, не составляло труда, за их длинными караванами шла нерасторопная группка невольников, которые играли роль рабов, судя по их красным отметинам на теле от плетки и обрывкам, когда-то давно напоминающим одежду. Многие из них использовали верблюдов для передвижения. Такие животные были неприхотливы к еде, а также обладали небывалой выносливостью к местным условиям. Отряд разведчиков быстро понял, что налетчиками были дезертиры армии фатимидов, которые властвовали в местных кругах, быть может грабеж и опустошение близких деревень их рук дела?

Адам и другие солдаты сознавали, что массивную группу истощенных солдат не удастся спрятать даже за песчаными бурями, а потому стоило готовиться к битве настолько быстро, насколько представлялось возможным. Налетчики надвигались к их направлению, а потому времени на обдумывание не было. Адам только было повернулся, чтобы бежать к основному строю и оповестить о враге, как услышал свист летящих стрел за его спиной. Обернувшись, он увидел, что несколько разведчиков были поражены по всему телу, они пали замертво, окрашивая песок в ало-красный цвет. Адама спасло везение и щит за его спиной, когда тот обернулся, стрелы глухо воткнулись в его каплевидный синий щит.

Пока разведчиков осыпали градом стрел, основная армия готовилась к сближению. Конницы у них не было, а потому следовало держать крепкий и неразрушимый строй. Под приказы и командование одного из графов, принимающего участие в осаде Иерусалима, Роберт II собрал армию в несколько продолговатых шеренг, дабы отбиваться от наскоков верблюжьих всадников. Надвигаясь все ближе к противнику, воины встречали бегущих назад разведчиков, которых впускали в свой строй, чтобы они могли помочь в битве. Хоть и вражеские лучники с успехом истребляли авангард крестоносцев из-за их внезапного обстрела, кто-то сумел спастись при помощи удачи или военного мастерства. Неторопливо, но устойчиво войско приближалось к пиратам, пока те рассыпались по всему полю битвы, ожидая единого приказа на атаку. Многие были напуганы, из-за голода и жажды у многих тряслось все тело, имея в руках различной длины и размеров мечи, топоры, булавы, копья, кто-то держал луки и колчан стрел, чтобы так же, как и несколько мгновений назад осыпать своими гневными залпами, орды пустынных всадников. Щиты были не у всех, а потому важно было сблизиться с врагом, чтобы всех попросту не перестреляли луками. Над всем навис ужас сражения, осталось всего ничего, как кавалерия пиратов встретиться с остатками крестовой армии. Перед самым столкновением, то ли от отчаяния, то ли от проснувшегося желания жить, все войско заорало пронзительным криком, ожидая встречи с врагом.

Ошеломленный стрелами Адам принял решение дождаться построения, чтобы с ними наступать к врагу. Сняв щит со своей спины, он обнажил свой клинок и закрыл свое тело щитом, дабы последующие выстрелы не поразили его, однако назревала другая проблема, всадники приближались, они окружили его с той частью разведчиков, которые выжили после обстрела. Они не поддались панике и не побежали назад, вместо этого, они встали ближе друг другу, чтобы каждый мог защитить себя и другого от ударов кавалерии. Верблюжьи всадники уже достигли их, они взмахом своих сабель старались прорубить щиты и истребить оставшуюся часть выживших, однако крестоносцы держались крепко, контратакую наездников своими мечами или тем, что попадалось под руку. Так они выстояли до прихода основной армии, но и враг обзавелся подкреплением, все больше и больше людей наступали на поле битвы. Сражаться было сложнее, не смотря на большее количество всадников, крестоносцев досаждали стрелы фатимидов, которые методично поражали тех, кто не смог укрыться. Войско ускорилось, сломя голову сближаясь с пехотой налетчиков. В этом им помогали лучники, метко стреляя из лука в наездников, которые вот-вот хотели разрушить построение и затормозить их наступление. Посреди пустыни послышался громкий грохот, оказалось, что передовые фаланги крестоносцев тараном сбили с ног ошарашенных налетчиков. Наступил хаос. Становилось жарче. Все войско смешалось друг с другом, и среди неразберихи каждый сражался, как мог, чтобы выжить. Всюду были слышны крики и предсмертные вопли. Везде летали стрелы и копья, клинки солдат были окрашены кровью противника, а они сами изнывали от полученных ран, мечи и топоры впивались в плоть тех, кто не смог увернуться или блокировать их удар, они падали друг на друга и в глазах умирающих, можно было увидеть только страх. К кровавому побоищу медленно подступало жгучее пламя, которое, казалось, не могло подобраться так незаметно, но в суматохе битвы мало кто, что мог различить, и негасимый огонь приближался все ближе, своими гигантскими массивами сжигая все, что только видел. Песок обуглился, а ветер подсыпал пепельный дым в воздух, все вокруг стало мутным и серым. Всех тех, кто сражался и оставался на ногах, окутала эта пелена, и только тогда воины, развернув свои головы назад, ужаснулись, видя то пламя, которое так сильно жгло им пятки.

Огонь был слишком близок, он поджигал одежду тех, кто стоял позади и предавал огню всех, кого дотрагивался. Страх усилился. Крестоносцам было необходимо пробиться вперед сквозь налетчиков, иначе они бы все сгорели. Недавний таран, проделанный графом Робертом, дал им преимущество в ближней схватке, но этого было недостаточно. фатимиды не отступали, так как хотели удержать своего врага и дождаться, пока пламя достигнет их. Армия европейцев стала еще свирепее, пытаясь прорваться сквозь щиты налетчиков, однако их попытки не увенчались успехом, когда как время было на исходе, не всем повезло еще не оказаться в огне. Тогда Адам повел нескольких солдат в сторону, скоординировавшись, они обходили войско врага и окружали его позади. Во время этого маневра Адам получил ранение в ногу в битве с одним из мечников, тот взмахом лезвия порезал его ногу. Налетчик уже было замахнулся, как один из воинов спас Адама, кольнув кинжалом мечника. Когда их оборона ослабла, остальные крестоносцы во главе с Робертом II прорвались, потеряв существенное количество своих бойцов. Противник бросился в бегство, оставляя на поле боя нескончаемое количество человеческих жертв. Повсюду была кровь, израненные и вопившие от боли солдаты, павшие верблюды, поломанное оружие. Отбившись, оставалось лишь продолжать идти, чтобы не дать огню себя поджечь. Всех тех, кто был ранен и тех, кого можно было нести, потащили на руках, Адама тоже понесли. Огонь чуть было не сжег всех, но вскоре он удалился, а армия чудом спаслась, сначала от врага, а затем от пожара.

Эта битва в пустыне чуть ли не стала для всей армии последней. Часть солдат была ранена, и, когда огонь отстал от них, раненых бойцов стали перевязывать и лечить. Адаму забинтовали ногу и всей армией они продолжали движения. Один из командующих армией – Роберт II решил поблагодарить Адам и ту часть воинов, которая пошла с ним и помогла им одержать победу в битве. Он подошел к Адаму, позади него стоял мужчина небольшого роста:

– Юноша, как звать тебя? – Спросил его Роберт.

– Я Адам, Милорд.

– Итак, Адам. Я хотел выразить признательность и благодарность твоей доблести на поле боя. Ты спас многих солдат, они дышат, потому что ты был смел.

– Спасибо, Милорд, вы очень добры ко мне.

– Откуда ты родом, Адам? – Величественно произнес Роберт.

– Я из Франции, родом из Тулузы.

– Что же. Ты достаточно храбр и умеешь сражаться. Моя армия понесла потери в пожаре, поэтому мне нужно восполнять количество моего войска. Согласен ли ты, Адам вступить в мои войска, чтобы я вел тебя и другую сотню наших ратников в бой?

– Это очень щедро с вашей стороны, Милорд. Я с честью принимаю ваше предложение.

– Отлично, тогда восстанови свою ногу. Мы выдадим тебе новое снаряжение и оружие. Буду рад видеть тебя в моих рядах.

– Благодарю, Милорд.

Минуя день, солнце уже село, и знакомый полумесяц озарил пустыню, по которой двигались наши солдаты. Уже на рассвете они дошли до деревни. Оказалось, что ее населяли десятка два жителей, которые остались проживать здесь, пока остальные уносили ноги с этой земли. Фатимиды уже знали про тот пожар, который свирепо направляется к ним и по дороге сжигает все, что было возведено этим народом. Поселенцы не представляли угрозы, а когда увидели нашу армию, они ужаснулись, смотря на их истерзанные доспехи и израненные тела. Они не сопротивлялись и впустили нас внутрь, даже предложили часть своей собственной еды. Больше казалось, что они делают это не из альтруизма, а из страха быть убитыми одичалыми воинами, решившие бежать на юг, однако те, в свою очередь хотели ли найти покоя, отдыха и тишины. Это было хорошей возможностью восстановить свои силы и идти дальше. Выжившие бойцы начали занимать деревню. Получив припасы от жителей, они устроили вполне приличный обед. Адам, ковыляя ногами, дошел до своего дома, зайдя в который свалился от усталости. Проснувшись утром, он перевязал свою повязку и вышел из дома. Солнце приветливо встретило его своими лучами, которые осветляло лицо Адама. Армию решили собрать на улице. Командиры своих отрядов, которыми были мастерскими воинами или знатными графами, объявили, что останутся в этой деревни пару дней, после чего продолжат идти дальше до тех пор, пока они не смогут найти спасение в этих опасных землях. Адам был в армии Роберта, потому, как новому бойцу ему дали новое снаряжение и хороший меч, который гармонично сочетался с щитом, который он гордо носил на спине, и, который защищал его не единожды. Дозорных уже поставили по периметру деревни для охраны. Адам прогуливался по песчаной тропинке, которая опоясывала всю деревню. Он смотрел на свои ноги, проходя через маленькие, загрязненные песком дома и вспоминал своего хорошего друга Уильяма. Держа тот конверт, который он отдал ему перед смертью, Адам впадал в тоску. Он не решался открыть его, боясь вновь испытать чувство потери, которое преследовало его так часто. Спрятав конверт, Адам, хромая, ушел в деревню.

Роберт, новый командир Адама, размышлял, куда следует послать разведчиков, чтобы знать, куда двигаться дальше. Наверняка тот отряд разбойников был не единственный, и никто не знал, выиграют ли крестоносцы очередную битву. Вскоре Роберт собрал отряд из десяти бойцов и отправил их дальше на запад, пока остальные охраняли деревню от врагов. Прошло несколько часов, но отряд так и не вернулся. Возможно, он все еще разведывал территорию, а может, попался в чьи-то острые лапы. Тем не менее, Роберт, собрал свою дружину и ночью отправился за пределы деревни. Рассекая пески, становилось яснее, что с группой разведчиков случилось неладное. Спасательный отряд поторопился к своим товарищам и вскоре, они обнаружили плененных разведчиков. Их уволокли люди, обмотанные в платки и длинные плащи. Показав себя, Роберт сложил меч в ножны и вышел к ним. Тогда захватчики, больше похожие на бандитов, нежели на солдат, достали свои сабли. Они уже были готовы нанести удар по Роберту, но тот их остановил. Они не знали языков друг друга, но Роберт доходчиво показал им, что он готов выкупить свой верный отряд за ценную реликвию, которую когда-то подарил ему император Византии. Ведомые азартом и легкой добычей, глаза разбойников засверкали при виде этой драгоценной вещицы. Они одновременно кивнули, давая свое согласие на обмен. Тогда Роберт обернул реликвию в платок, чтобы она не испачкалась, и положил ее на песок. Один из тех бандитов подобрал ее и быстрым шагом дошел до верблюда, и положил во вьюк ту самую реликвию. Однако враги не собирались отпускать разведчиков. Они поставили их на колени, замахнувшись саблями, были готовы оборвать их жизнь. Однако внезапно из-за бархана показались лучники и залпом отправили стрелы в своего противника. Они пробивали непрочную ткань и оставляли серьезные раны. Часть бандитов рухнула на землю, остальные бросились прочь, однако их также настигли стрелы, которые были отправлены стрелками вторым залпом. Разведчиков освободили, позже они поведали историю о том, как их настигли врасплох и пленили. Когда все завершилось, по полю стали ходить верблюды, которые оставили после себя разбойники. Роберт забрал свою драгоценность, а также велел остальным вести верблюдов в деревню. Утром спасенные бойцы и другая рать Роберта Второго взошла в деревню, словно спасители. Только что пробудившиеся солдаты лицезрели то, как граф Фландрии величественно ведет тройку навьюченных верблюдов в старую деревеньку, а за ним следом маршируют солдаты. Такое эффектное зрелище не осталось не замеченным. Скопившимся солдатам приказали разгрузить вьюки животных. Оттуда они нашли воду, которой могли поить верблюдов, а также припасы с едой, старинные монеты и куски ткани, которыми бандиты сшивали свои платки и плащи. Верблюдов запрягли и собрали на улице ютиться около друг друга. Вся армия завтракала, и на сей день было принято решение разведать южные земли. Для этого дела пригодились бы верблюды, которые были готовы к новой поездке. Под палящим солнцем около пятнадцати солдат двигались все дальше в пустыню. Чем южнее они продвигались, тем становилось яснее, что в тех землях нельзя было найти хоть чего-либо стоящего их внимания. Однако они нашли – огромное пыльное облако надвигалось на север, в сторону их деревни. Это напугало отряд, что тот поспешил убраться с тех земель, где орудовал шторм и вот-вот готовился напасть на их след. Возвращаясь, домой, те в страхе доложили о буре, она ревностно неслась через пески в сторону нашей деревни. Необходимо было принять быстрое решение. Многие были в замешательстве, что делать. Остаться ли в деревне и укрыться в домах или же поддаться дальше. Времени было немного, и через мгновение все солдаты вновь собрались на улице, где их благородные капитаны размышляли. Адам приблизился к толпе воинов, которые подбивались в кучки. Командирами было решено выдвинуться дальше. Выезжать планировали ночью.

Чем становилось темнее, тем становился очевиднее вопрос о том, стоит ли брать жителей? Казалось, приходилось бы кормить еще нескольких ртов и сопровождать их. С другой, это же люди, такие же, как и мы. Между двумя знатными командирами назревал конфликт. Эмбрияко, один из командующих, был категорически против, чтобы брать кого-либо постороннего с собой дальше. Роберт Фландрский имел другой подход, он был более лояльней к мирным жителям другой культуры, а потому мог бы взять их на дальнейшие скитания, но отнюдь не от чувства справедливости и морали гуманизма, а от их выгоды в дальнейшем.

– Их нужно взять, они были бы полезны нам. – Твердил Роберт, пытаясь донести свои мысли до Эмбрияко

– Этих еретиков?! Ни за что в жизни! Они не достойны спасения от нас. Так пусть будут предоставлены своей судьбе.

– Ты понимаешь, что отрубаешь от нас возможное спасение с этих земель? Тут каждый враг на углу и нам бы пригодилась помощь местных. – Повторил Роберт

– Наш бог нас за это не простит.

– Это во имя нас.

Все же, жителей оставили на произвол судьбы. Наступал вечер, и солнце уже скрылось за горизонтом. Адам проснулся, умылся в колодце и собрал свое снаряжение. Он вышел из дома и пошел до места встречи. Когда на окраине деревеньке собралась кучка солдат, их распределили и масштабной змейкой потопали от деревни. Ночь была хорошо освещена звездами, которые украшали небо. Потому никто не потерялся, пока армия шел сквозь песок. Уже тогда, когда стало светло, земли украшало и окутывало песчаное облако, которое шло в ту сторону, в которую маршировали солдаты. Буря оказалась быстрее проклятого огня и даже быстрее ног человеческих. Она была слишком проворной, что вскоре оказалась за спиной, а спустя секунды, накрыло всех идущих своими летящими песчинками. Вскоре бойцы оказались окутаны песком. Крестоносцы закутались тканями, чтобы отгородить себя от тех летящих песчинок, которые так больно царапали глаза. Песчаная буря двигалась впереди солдат и вскоре бойцы запутались посередине пустыни. Песок дезориентировал солдат, и те запутались в буре. Однако они смогли с легкостью пройти сквозь пустыню незамеченными. Шторм бушевал вокруг крестоносцев и направлял тех через пустыню. Многие страшились встретить очередной отряд врагов, который разгромил бы наших благородных рыцарей. Однако все прошло тихо, и уже к рассвету шторм утих, а перед солдатами расстилался простор настоящего оазиса, которого окружали дюны и который был наполнен озером и усеян пальмами. Увидев воду, воины бросились к ней, чтобы напиться. Всех мучила жажда и наконец, можно было позволить себе отпить столько воды, сколько влезет. Изможденные и голодные воители осели около озера, расставляя палатки из оборванных тканей и спальные мешки, набитые соломой. Им стоило передохнуть и уже завтра вновь выдвинуться дальше. Собирая воду, солдаты легли спать до самого вечера, а когда день сменялся вечером, многие уже бодрствовали. В маленьком лагере царило приподнятое настроение. Адам расхаживал по берегу, а когда начало смеркаться, присоединился к своему отряду. Роберт собирал всех своих подопечных солдат для того, чтобы выдать новые указания:

– Осталось идти немного. Скоро мы достигнем портового города. Оттуда нам удастся найти несколько лодок или кораблей, чтобы уплыть обратно. Как завладеем кораблями, направим маршрут до острова Крит, а оттуда отправимся на юг Италии – в Таранто.

– Откуда нам знать, что корабли все еще стоят в порту? – Поинтересовался один из воинов

– Неоткуда, нам стоит лишь на это надеяться. По крайней мере, топить их намеренно, никто бы не стал.

– И что же нас там ждем?

– Явно ничего хорошего. Возможно, там будут враги, которые не отдадут нам свой город просто так. – С отчаянием произнес Роберт.

– Каков план? – Спросил солдат

– Захватить порт и, если там будут корабли, уплыть прочь оттуда, пока огонь не достигнул нас.

– Когда выступаем?

– Днем следующего дня.

Глава 3

Уже рассветало и новым утром истощенная орава крестоносцев двигалась сквозь пески. Их путь был долог, а каждый день являлся для них новым испытанием. Находясь под палящим солнцем, они продолжали двигаться и днем, и ночью. Припасов катастрофически не хватало для всех, разразился очередной голод. Дабы поскорее добраться до кораблей, стоило идти бесперебойно, без отдыха и остановки. Несколько человек были настолько измождены, что теряли сознания из-за теплового удара. Их поволокли сквозь ту палящую пустыню, которую они видели в последний раз, как им отчаянно хотелось в это верить. Внутри армии воцарилась тишина и страх, тот самый страх, что томится внутри и давит только лишь своим присутствием, от которого хочешь поскорее избавиться. Чем дальше солдаты двигались вперед, тем все больше крестоносцев падало от усталости. Оставались самые стойкие, которые и отважились носить тех, кто не смог пережить спартанские условия пустынного похода. Адам оставался на ногах, но был на грани, чтобы вот-вот рухнуть. В его отряде все держались рядом, чтобы не рассыпаться во всей армии и быть готовым к защите или нападению. Миновало еще несколько дней, тогда армия остановилась, устроив небольшой привал. Все остались измученные и голодные, последняя еда закончилась, и надежда внутри солдат угасала с той каждой минутой, в которой они прибывали в этой убийственной пустыне, считавшую ее своей могилой.

– Еды нет, а у меня сильно болит живот.

– Осталось совсем немного пути, давайте, надо пройти.

– Может, удастся найти еду в городе?

– У нас мало тех, кто еще может стоять на ногах.

– Как нам дойти до города, если каждый в любой момент умрет от голода.

– Держитесь рядом, дайте всем отдохнуть, тогда рванем.

– Звучит не обнадеживающе

– Это и не должно. У нас почти нет сил, но нам нужно стремиться вперед, чтобы выжить

– Осталось совсем чуть-чуть, нужно помолиться за наши души

– Мы сможем, мы сможем

– Становится все страшнее

– Что нам теперь-то делать? Как спастись?

– Нужно продолжать, иначе сгинем в песке.

Хоть страх и ужас бушевал в каждом солдате, никто не осмеливался поднять панику. Они действительно отчаялись и просто пытались идти вперед, казалось, бесцельно, но все же была хоть капля надежды в то, что кто-то выберется отсюда живым и поведает о том ужасном огне, который никогда не перестает гореть. Ветер дул в спины солдат, а это могло значить, что пламя становилось все быстрее с каждой секундой. Внезапно, когда отряд продолжал идти вечером, из-за бархан показались лучники. Натянув свои луки и облачившись в накидки, они бдительно наблюдали за крестоносцами, которые в одночасье остановились, растеряно всматриваясь в фигуры, стоявшие выше них.

– Стоять! – Откуда-то послышалось, словно гром, бьющий по земле:

– Кто вы?! Отвечайте!

– Не стреляйте, мы не опасны! – произнес один солдат в испуге.

– Уберите ваше оружие! – И вся армия сложила оружия. – А теперь, мне нужен командир вашей своры.

Роберт Фландрский вышел из армии, поднимаясь к высокой фигуре человека через бархан. Вскоре силуэт стал более отчетливым и стал проясняться. Перед собой он увидел высокого и крупного мужчину с русой бородой и растрепавшимися локонами волос, он был одет в плащ-накидку, а на его голове были обмотаны ткани, чтобы закрыть глаза и лицо от попадания в него песка. Этот человек пребывал в уверенной позе: руки спрятаны за спиной, широко расставлены ноги, подбородок задернут кверху. Также ему придавала уверенность его люди, которые стояли за его спиной, готовый выпустить залп стрел в любую секунду.

– Кем ты будешь и с каких земель ты пришел? – Внезапно промолвил неизвестный мужчина подобревшим голосом, как увидел Роберта

– Я Роберт Фландрский, прибывший из Иерусалима, как и все, кто шел с нами. – Роберт опустил голову ниже, завидев кусочек гербовой накидки. – Стойте…не может быть, вы тоже из крестовой армии?

– Точь в точь, как и вы. Я Олаф, а за мной стоят отбившиеся отряды стрелков.

– Как вы сюда попали? – Недоумевая, спросил Роберт

– Мы бежали от проклятого огня. Вначале мы пытались его потушить, но он словно, пожирал воду и становился только свирепее, тогда мы бежали на юг. Вы тоже видели это пламя?

– Наши бойцы погибли от него. – Мрачно подметил Роберт. – Как вы попали сюда? Огонь же уже добрался до Синайского полуострова.

– Как и все, мы бежали с Леванта, но были вынуждены уйти на восток, как и вы.

– Олаф, вы и ваши люди – единственные, кого нам удалось найти за долгое время в пустыне.

– Рад слышать, что мы встретились, теперь нашим отрядам будет легче двигаться дальше.

После теплого приветствия оба отряда пошли вместе. Это была судьбоносная встреча, которая спасла многих изголодавшихся бойцов от голода. То есть мы были не одни на всей этой выжженной земле, пытаясь сбежать подальше от того огня, который не оставлял ничего после себя? Позже Роберт узнал у Олафа, что он и его солдаты воевали с арабскими эмирами, дабы помочь Раймунду захватить земель вблизи города Тортоса, но эмиры вытесняли их дальше на юг. Олаф и его армия продолжала отступать к югу, а когда пришли известия о том самом проклятом огне, бежать ему и солдата пришлось в том же направлении, куда шли и основные войска крестоносцев. Они проделали такой же длинный путь, какой сделали мы, а потому объединив силы, у них повышались шансы на спасения. Соединяя два отряда в довольно большую армию, командирами решили сделать Роберта и Олафа.

Минуя несколько часов, Александрию можно было видеть издалека. Осталось совсем немного до пункта назначения. Последний привал предзнаменовал начало нового этапа в их долгом странствии, о последнем рывке, который необходимо сделать для того, чтобы просто выжить и не сгореть дотла. Когда все выжившие стянулись к последнему привалы, было объявлено, что все войско выдвинется к городу. План был таков, армию решили разделить на две части и отправить одновременно к стенам города. Одна из частей атакует запад, остальная пойдет на восток. После сигнала, войско одновременно нападает на стену. Когда стена будет захвачена, воины направятся вглубь города и минуя улицы, достигнет порта. Выжившую часть бойцов погрузят на корабли и отправят в путь. План был выточен несколько раз, и все бойцы знали, что делать, но теперь предстояла долгая и изнурительная борьба, в которой ты либо остаешься в живых, либо погибаешь очень болезненной смертью. Отряды подходили к городу и на полпути к нему разделились, тогда одна армия двинулась на запад, другая на восток. Крестоносцам в исполнении их атаки помогал ветер, который взымал пески с ног и окутывал воинов своими частицами, на мгновение, делая их невидимыми перед врагом. Солнце уже стояло в зените, а солдаты уже были готовы штурмовать город. Сражения не избежать.

– Осталось немного и вот-вот мы прибудем.

– Готово, всем приготовиться! – Солдаты выставили свои щиты перед собой, держа в другой меч или копье, или что попадется под руку. – Начинаем!

С пронзительным криком оголодавший отряд на востоке вступил в схватку. Западный повременил и атаковал позже, однако смог пробиться сквозь дозорных. В самой Александрии сконцентрировались главные силы врага, пробраться через которых было бы гораздо сложнее. Пока по фатимидам летали стрелы, те призвали свою конницу, дабы разрубать противника своими широкими саблями. На востоке сражались Роберт и Адам, а на западе Олаф с его людьми отчаянно отбивались от надоедающих летящих стрел в их сторону. Как только западный отряд отбился от стрелков и пробил ворота, была дана команда: "Вперед! Пробивайтесь внутрь!" Западные войска проникли в город, дело оставалось за восточными.

Адам вместе с пехотой защищался от лучников, медленно пробираясь вплотную к стене вместе с остальными

– Идите дальше! Стоять нельзя! – Промолвил Адам воинам, чуть ли не оказавшись пораженным стрелой, он взял копье и быстро метнул его в сторону стрелков, поражая одного из них броском в грудь.

– Бейте ворота! – Прокричал солдат, когда пехота добралась до деревянных ворот.

Тарана у крестоносцев не было, а потому использовали свое оружие, чтобы сломать ворота: мечи, копья, топоры, булавы. Оружие буквально ломалось об ворота, оставляя многих безоружными, но и им не пришлось держаться долго. Врата были сломаны, путь держал в порт. Тогда началась паника и хаос. Дозорные стен начали бежать внутрь город, чтобы принять бой там. Внутри уже обосновался противник, готовый к обороне града. Среди солдат, пробивших стен, мало было тех, у кого имелось оружие, тогда воины брали то, что смогли найти под руку: мечи павших противников, камни, различные деревяшки, на крайний случай просто кулаки. Когда отряды пехоты проникли в город, они встретили жесткое сопротивление в виде сильных бойцов, которые загородили целые улицы своими телами, а впереди них расположилась конница, которая довольно быстро и молниеносно пробиралась сквозь улочки домов, чтобы настигнуть любого, кто вторгнется за стены.

Крестоносцы на западе продолжали медленно продвигаться к стене. Кавалерия противника не давала пехоте подойти ближе, а стрелы лучников могли пронзить любого, кто осмелиться высунуться из своего щита или укрытия. Тогда Олаф придумал свою тактику. Он расставил пехоту и щиты в форме полукруга, а всех наступающих спрятал позади этого построения. Так его отряд мог идти дальше, не опасаясь летящих стрел и всадников, которые четно пытались разрушить построение, созданное Олафом. Медленными, но уверенными шагами солдаты шли дальше, пока не уперлись в ворота, которые в скором времени оказались разрушенными. Теперь и они оказались внутри города, оставалось объединить два отряда в многочисленную армию и продолжать наступление до порта.

В то время, как крестоносцы пробили стену, противник уже выстроил свои рубежи обороны внутри города и был готов к тому, чтобы начать усиленную оборону. К тому времени отряды Олафа и Роберта объединились, и все это большое войско двинулось навстречу к врагу. Начались ожесточенные битвы на улицах Александрии, люди погибали с обеих сторон, но из-за тесного пространства, погибшие даже не могли упасть. Павшие лошади всадников мешали и тем, и другим быстро перемещаться по городу, из-за чего сражения были более продолжительными. К тому же засевшие на крышах домов стрелки мешали крестоносцам идти дальше. Из-за многих потерь, армия отступила назад, а их уход сопровождался летящими в их сторону стрелами.

Подбирая раненых, солдаты решили отступить к захваченному сектору города, который располагался вблизи стен. Чтобы спрятаться от вражеских войск, армия засела внутри домов. Спустя какое-то время Олаф с Робертом вели горячий спор о том, что делать дальше и как следует атаковать дальше:

– Ты не понимаешь! Надо продавливать их дальше! И тогда они отступят. – Громко заявил Олаф.

– Да они готовы в любую секунду наступить сюда, чтобы добить нас! Никто не переживет второго столкновения. – Подметил Роберт.

– Вскоре этот проклятый огонь накроет нас всех этим пеплом, и уже поздно будет наступать, тогда мы все уже сгорим дотла.

– А если пойдем сейчас в атаку, тогда помрем не от пламени, а от рук врага, готовящего петлю на наших шеях.

– Тогда нужно придумать то, что позволит нам не умереть ни от одного, ни от другого.

– Верно, сейчас идти в бой опасно, нас могут окружить в городе. – С задумчивым видом сказал Роберт.

– Можно перекрыть улицы баррикадами, чтобы пехота и конница не прошла.

– И лучников расставить на крыше домов. Когда враг подойдет достаточно близко к нам, его будет легко поразить стрелой.

– И не только стрелой.

– Что? – В недоумении спросил Роберт, держа свой взгляд на Олафе

– Не только лучники могут поразить войско. Используем и пехоту, ее можно расставить на достаточно близком расстоянии для засады, дабы застать врага врасплох.

– Отлично, так и поступим, а сейчас нужно готовиться

Спустя час все воины готовились к засаде, строили заграждения и расставляли стрелков на позиции. Ситуация была тяжелой и сам враг имел численное преимущество, поэтому действовать нужно было быстро и хитро, чтобы одержать победу. Адам помогал солдатам выстраивать баррикады в проходах между зданиями и время от времени проверял раненых, которые расположились в импровизированном лазарете внутри здания. Из-за нехватки снаряжения с раненых бойцов сняли экипировку и оружие, дабы вооружить тех, кто еще мог сражаться. На горизонте показалось солнце, расположившееся вдалеке к морю, а на противоположной стороне было все такое же небо, омраченное черным дымом. Это значило лишь то, что огонь неустанно продолжал двигаться дальше, что он никогда не останавливался. Возможно, нашим солдатам следовало бы поступить также, чтобы спастись и не оказаться под обломками города или жарким пламенем. Многие погибли, пытаясь найти крошечную надежду выбраться из этой пустыни, и после стольких испытаний и жертв, живые слабо верили в то, что смогут выбраться и исполнить желание давно умерших. Они много раз видели тела павших на боле боя, видели те ужасы во время и после сражений. Им хотелось уйти, уйти далеко, где этих кошмаров больше не будет. Но оставалось еще одно смертоносное испытание, от результата которого будет решено, сможет ли кто-то спастись, или всем будет суждено погибнуть в этой бесконечной и бескрайней пустыне. Армия продолжала обороняться, но враг еще даже не показался вдалеке. Солдаты смекнули, что враг попытается разгромить крестоносцев малой кровью, а потому решит атаковать ночью. В таком случае бойцы притаились получше, чтобы быть в боевой готовности и начать атаку. Пока лучники выцеливали противника на крышах, пехота оставалась внутри зданий и ожидала вражеского войска. Солнце, которое, казалось, было, мгновение назад, уже пряталось за тем далеким морем. Нагрянул вечер. В это время все оставались на позициях в сопровождении тишины. Улицы казались пустыми и темными, а оранжевый закат уже закончился, сменяясь теплым и последним сиянием солнца на пустую холодную тьму. Факелы давно погасли, в городе ничего, и не горело, тогда пехотинцы навострили уши, старательно пытаясь услышать сквозь безмолвие топот противника.

– Они идут. – Шепотом промолвил солдат в темноте.

– Готовьте клинки, скоро выходим. – Приказал Олаф. – По моей команде мы выходим и сразу же атакуем ближнего противника.

Роберт и Олафом подготовили своих людей для засады, лучники также были готовы поддержать огнем. Адам находился неподалеку от улицы, держа в руках свой меч и деревянный щит, который прошел с ним все испытания. Он должен был выйти первый, оттого его волнение усиливалось с каждой секундой и с осознанием того, что он может погибнуть, сразу же выйдя из укрытия. Ему было страшно, однако он пытался в себе это подавлять, ведь он мог помочь остальным, если даже случиться так, что он погибнет в бою. Топот приближался. Оставалось секунда, тогда последовал крик Олафа и из-за укрытий выскользнули пехотинцы, а из-за крыш показались стрелки. Когда пехота приблизилась к врагу, как им казалось, то они прикрыли свои тела щитами, чтобы сбить противника с ног. Но на удивление это были не фатимиды, а крестоносцы:

– Что за?! – Вскликнул Адам, направив меч на человека напротив, который казался ему врагом.

Тогда все замерли на месте от очередного недоумения. Те, кто оставался в засаде смогли разглядеть на доспехах кресты. В эту же секунду обе стороны опустили оружия, тогда наружу вышел Олаф. Навстречу подошел другой крестоносец, высокий, с каштановыми волосами, прямым лицом, на талии была натянута повязка, которая держала колчан, в руках он держал лук.

– Я Эрнальд, мы крестоносцы, которые давно искали вас. – Тревожно заявил Эрнальд, оглядываясь в стороны.

– Откуда вы прибыли, как вы нашли нас? – Спросил обескураженный Адам.

– Корабли. Наши войска встретились с огнем и не смогли ему противостоять. После того, как огонь добрался до Антиохии, мы уже находились в море. Нам было указано плыть на юг, предполагалось, что другая часть всей крестовой армии спасалась и бежала южнее Иерусалима. Потому мы и здесь.

– Но зачем вы за нами прибыли?

– Знатные дворяне негодовали бы, если узнали, что мы оставили их родственников помирать в пустыни. – Ясно. – Мрачно произнес Олаф. – И каков наш план теперь? У нас есть большей людей, а значит и выше шанс, что мы разгромим фатимидов, разве я не прав?

– Верно, однако, нам было велено спасти вас, вдруг у врага есть корабли, тогда он сможет преследовать нас, когда уже мы уплывем из этой пустыни. Хвост нам не нужен, а потому сейчас нам нужно выяснить, есть ли флот у противники, если окажется, что есть, тогда нам нужно повредить корабли. – Пересказал план действий Эрнальд.

– То есть, нам в любом случае надо идти дальше в город? – Спросил Адам.

– Да.

– Положение у нас не очень-то хорошее, можете ли вы забрать наших раненых на свои корабли? После этого мы начнем свое наступление дальше. – Предложил Олаф.

– Хорошо, раненых мы заранее погрузим в наши судна, потом двинемся вглубь Александрии.

После всех договоренностей, раненых в спешке вынесли из домов за пределы города. "Вероятно, они уже на суднах", – так думали многие, кто еще оставался внутри стен Александрии. Когда всех травмированных солдат унесли из Александрии, объединенные силы крестоносцев двинулись к порту. Пока армия шла дальше, уже показалось солнце, ослепляя глаза войску, идущему навстречу свету. Враг также поджидал их в городе и не теряя время, успел также закрепиться на позициях. Они ждали подкрепления со стороны крестоносцев, а потому считали, что смогут с легкостью одолеть назойливого противника. Однако их стало больше, они двигались четким крепким построением вперед, будучи готовы отразить любую атаку. Когда они уже подошли вплотную, раздался свист от стрел. Начался второй бой:

– А? Что? – Адам рухнул на землю, его щит был сломан на две части саблей, а над ним возвышался человек, готовый нанести смертельный удар. Из-за звона в ушах, Адам не слышал ничего, кроме биения своего сердца. Подняв свои глаза, он осознал, что находится в губительной ситуации, но стрела Эрнальда, пролетевшая над ним воткнулась в живот врага, давая время Адаму прийти в себя. Он резко ударил стопой ногу врага, чтобы повалить его вниз и забрал свой меч.

– Беги сюда! – Окликнул его Эрнальд, обстреливая вражескую пехоту своим луком. Тогда Адам отступил к основным силам и продолжил наступление.

Спотыкаясь об кучи тел, бойцы двигались дальше, однако усиленная оборона фатимидов тормозила их наступления, из-за чего пехотинцам приходилось прятаться, ожидая подходящего момента, пока лучники вели перестрелку между друг другом:

– Видишь эту стену? Пробежим туда и дадим момент остальным проскользнуть через открытое поле. – Приказал Олаф, сидевший в укрытии вместе с Адамом и еще горсткой солдат.

– Да, двинемся сразу. – Подтвердил один из воинов.

– Я выйду первым, а вы все за мной, не идите в одну линию, лучше идите в разбросе, чтобы лучникам было сложнее попасть по вам. – Сквозь крики говорил Олаф.

– Ну, вперед! – Из-за укрытия вышел Олаф и ринулся к стене, после него пошли и другие. Пока они перебирались через улицу, лучники отвлеклись на них, посылая стрелы в их направлении, но давая шанс остальной армии продвинуться вперед. На полпути Олафу поразили ногу, и после тихого стона к нему подбежал боец.

– Прикройте меня щитом! Быстро! – Закричал крестоносец, перенося тело Олафа к стене. В тот момент выбежала тройка войск и выставила свои щиты вперед. Адам быстро проскочил сквозь, не имея возможности помочь, так как его щит уже был сломан

Тем временем, Роберт и его часть войск также продвигалась вперед, но находилась чуть дальше от эпицентра сражения, Благодаря такому маневру, они практически подошли к основным силам фатимидской армии. Но порой и от этого становилось еще страшнее, а крики доносились все пронзительнее и громче. Эрнальд продвигался вслед за Робертом и его отрядом, но был дальше всех, он старался соблюсти дистанцию для удобной стрельбы.

Спустя несколько часов сражения, солнце спряталось за облаками, а стены домов были окрашены кровью. Но натиск сражения не утихал, а стрелы летали с прежним свирепым свистом. Обе стороны отталкивали раненых бойцов и пытались найти способ, как победить врага. Дальше улиц и домов крестоносцы не смогли продвинуться вперед, порт казался им то слишком близко, то слишком далеко. Действовать приходилось в ограниченном пространстве, так как его ограничивали стены города и здания, обставленные попутно выделенной дороги, на которой валялись тела умерших или изредка раненых бойцов, которые вопили о спасении и помощи. Олафу было тяжко продолжать сражаться из-за ранения, он не мог даже идти, а когда вставал по нужде, то ковылял травмированной ногой в стороны, чтобы хоть как-то сымитировать хождение. Адам оставался рядом с ним, чтобы охранять от надвигающихся фатимидов, пока отряд ввел бой. Они находились впереди всех и негласно вели остальных, но пока подойти к ним никто так и не решался, уж слишком было опасно продвигаться дальше. Прознав это, фатимиды, словно призывом, воззвали остатки кавалерии, которые были довольно быстры даже в таких городских условиях. Таких боевых единиц было тяжело одолеть в ближнем бою, а также сразить стрелой было проблематично из-за их скорости. Миновала секунда, и конница уже расположилась в первых рядах битвы. Они знали, что Адам, Олаф и еще несколько бойцов продвинулись дальше остальных, но они также остались, отрезаны от всей армии и стали легкой добычей для всадников. Несколько солдат из отряда уже были мертвы от смертоносных ударов кавалерии, которые разрубали броню солдат и оставляли ранения несовместимые с жизнью. Бойцы пытались ранить их лошадей, но и те были облачены в броню, которая им этого не позволяла. Воины отступили к Олафу и Адаму, а Роберт с Эрнальдом, видя наступление конницы, решило перекрыть им путь первым попавшимся: трупами, баррикадами, мебелью, которая находилась внутри домов. Времени было очень мало. Отряд решил отступить, но Олаф был ранен и не мог бежать. Тогда его нужно было нести, однако из-за его крупного телосложение, поднять Олафа одному было трудно. Тогда Адам вместе с бойцом схватил его за руки и ноги, подняв вместе. Весь отряд вместе вышел из-за укрытия и двинулся назад к армии. Пока воины несли раненого, другие окружили их и укрывали щитами от всадников и лучников. Отбивать атаки было сложно. Если стрелы еще можно было стерпеть, то взмахи саблями становились только сильнее с каждым нападением. У некоторых щиты поломались и защищались они мечами. Не успевая отойти за спину к товарищам, они падали на землю от стрел или от клинка. Все двигались так быстро, насколько могли, но уже половина отряда погибла. Когда пал последний щитовик, в живых оставались лишь Олаф, Адам и третий боец. Будучи беззащитными, один из всадников надвигался в их сторону. Замахиваясь саблей, он наклонился вправо и нанес удар. Адам уклонился, но сабля воткнулась в другого солдата, тот упал сразу же и обильно истекал кровью. Он уже умер. Адам отпустил ноги Олафа и взял клинок в руки. Очередное нападение всадника оказалось для него губительным. Он попытался заблокировать удар кавалериста, но не смог и сабля воткнулась ему в плечо. От боли Адам уронил меч, а последующая стрела в ногу повалила его на землю. Из ран начала литься кровь, а Адам не мог пошевелиться из-за нарастающей боли.

Крестоносцам теперь не могли подобраться ближе, как того не хотели из-за кавалерии, которая кружила впереди них. Укрываясь позади, можно было слышать, как об баррикады глухо бьются лезвия сабель и наконечники стрел. С каждой секундой враг становился все агрессивнее, и с каждым моментом становилось ясно, что нужно чем-то ответить, чтобы не проиграть эту битву. Все солдаты вышли из-за укрытий и выстроили стену из щитов. Они двинулись вперед, даже побежали, выставив щиты перед собой. Тогда бойцы врезались в лошадь всадника, которая упала вниз от такого неожиданного удара. Самого всадника добили, не дав ему даже секунды выбраться из-под коня. Армия надвигалась дальше, продолжая ошеломлять кавалерию своим импровизированным тараном. Вот-вот они приблизятся к врагу, который укрывается за оградой и стреляет из луков. Порой кавалерия пыталась пробиться сквозь их построение, но в ответ она получала лишь жесткий удар, который валил лошадей на землю и тем самым нарекал всадника на неминуемую гибель. Оставшаяся конница отступила назад, оставался простор, чтобы идти дальше. Минуя кровавые поля, солдаты слышали стоны умирающих, прислушиваясь к ним, они давали команду уносить раненых тем, кто находился позади щитов. Шагая по полю, кто-то услышал очередной протяжный стон:

– Ты слышишь? Где-то рядом еще кто-то ранен. – Неуверенно заявил боец

– Ага, он где-то рядом, смотри под ноги. – Ответил другой воин. Уже через полминуты они нашли тот самый отряд, который быстро пал от атаки кавалерии. – Забираем его, он еще жив. – Двое солдат подняли истекающее кровью тело Адама.

– А эти не выжили. – Всматривался мечник в тела погибших, акцентируя внимание на одном крупном мужчине, который лежал на земле с раной в груди от меча и проколотой от стрелы коленом. – Олаф умер от ран.

– Наш командир мертв? – Неожиданно спросил другой, потирая лоб. – Оставьте его, пусть уже покоится с миром, нам не стоит тормошить его обратно в это пекло.

Фатимиды организовали последний рубеж уже около порта. Это была последней их попыткой защитить часть города, которая была особенно важна для них. Можно было передохнуть, залатать раненых и двигаться в бой. Истерзанных относили подальше, там, где было безопасно, и лечили их, чем попало. Все еще шокированного Адам понесли к баррикадам, умельцы использовали ткань, чтобы туго забинтовать его порезы, стрелу решили болезненно, но быстро вытащить из ноги, из нее начала литься кровь, но кровотечение своевременно остановили все теми же импровизированными бинтами. За все время Адам оставался в сознании, не смотря на то, что он потерял часть своей крови, которая оставалась на его гербовой накидке. Обмотанная ткань сразу же приняла красный цвет.

Позади крестоносцев преследовал запах дыма, который был настолько едким, что сразу дал о себе знать. Теперь солдаты знают, огонь уже близок, а значит вскоре надо торопиться. Раненых носили собой до того момента, пока они не встретятся с врагом. Адам пытался ковылять вместе с остальными, используя рукоятку меча как трость в левой не раненой руке, он подпирал левую ногу, которая была проткнута. Чтобы идти было быстрее, Роберт помог ему, запрокинув правую руку Адама на свое плечо, так он поддерживал его и помогал двигаться дальше:

– Тебе явно не стоит драться сейчас, ты еле на ногах стоишь. – Приказным тоном высказал Роберт.

– Даже так, я могу быть полезен. – Простонал Адам от боли в левой ноге.

– Не рискуй, трупы мы на корабль не повезем. – Цинично подметил Роберт, унюхав запах дыма. – Ты тоже чуешь этот запах?

– Да, огонь снова дал о себе знать, надо торопиться. – Адам закрыл рот и нос обмотанной вокруг его шеи тканым платком.

– Значит, повторяем план. Пробиваемся сквозь фатимидов к порту, уничтожаем их корабли и сами бежим прочь из Александрии. На западе будет ждать наш флот. Ты вместе с ранеными останешься рядом, пока мы будем сражаться, увы, но увести вас из города не выйдет, все огорожено стеной, а потом забираем всех, кого можем и убегаем.

Эрнальд вместе с группой других лучников шли позади пехоты, солнце уже за горизонт и наступила темнота. Стрелять в таких условиях было затруднительно, но стрелки крестовой армии все еще были довольной грозной силой на поле сражения. Что запастись стрелами, Эрнальд и другие стрелки подбирали уцелевшие стрелы после битвы, некоторые делали сами из деревянной мебели, стачивая продолговатые прутики около конца, чтобы получить острый наконечник. Так стрелки могли долго и непрерывно ввести стрельбу с противником. Бойцы внезапно остановились, они прекрасно знали, что силы врага сконцентрированы прямо у порта.       Все стали готовиться к очередному бою. Роберт оставил Адам недалеко, когда сам готовился распорядиться своим отрядом. Пехота выстроилась впереди, луки были позади них, но следовали не отставая. Сзади медленно двигались раненые, чтобы быть поблизости со всеми бойцами и при этом держать безопасное расстояние. Командиры разошлись среди армии, чтобы координировать группы поменьше.

Они ступили к последнему рубежу, тогда в них нагрянул отряд уцелевшей конницы, а в придачу к этому летели стрелы, которые пытались достигнуть врага, но к счастью для крестоносцев, глухо вбивались в щиты. Натренированные прошлым сражение пехота не без усилий, но справилась с кавалерией и двинулась в сторону пеших врагов. Их наступление поддержали лучники, которые методично двигались вместе с пехотинцами. Идти было сложно, ведь вражеские стрелки уже обосновались на кораблях и ввели стрельбу с высоту. В те интервалы, когда противник брал новую стрелу в руки или же в те моменты, когда наши лучники стреляли во вражеских, тогда пехота шла впереди. Командиры вышли к передовым позициям, и говорила остальным, когда идти дальше. Роберт ввел свой отряд одним из первых, Эрнальд выстреливал в кого попадет его стрела, Адам продолжал ковылять позади всех. Также огонь стал приближаться и подходить к городу. Пехота вот-вот схлестнулась с противником, построение было разрушено, солдаты перемешались друг с другом и просто пытались выжить в этом побоище. Роберт потерял свой отряд, когда армии крестоносцев и фатимидов столкнулись. Он пробивался через врагов, уклоняясь от ударов и нанося ранения тем, кто с ним сражался. Вместе с остальными солдатами они дрались с фатимидами, которые махали саблями в крестоносцев, они же уклонялись от смертельных рубящих ударов или блокировали их щитами, а порой и мечами. Так продолжалось, пока огонь наконец не нагрянул на их танец. Сначала он окутал стены, обернул их в пламя, пока стены не обуглились. Тогда смертельный огонь пополз дальше по зданиям и улицам, он обрушил дома и за несколько мгновений уничтожал город. Так он дошел до порта, окружив весь город, и казалось, что вырваться из лап пламени уже было нельзя. Все начали вновь паниковать, но воины продолжали сражаться между друг другом. Тем временем фатимиды стали медленно отступать к уцелевшим кораблям, пытаясь сдерживать натиск крестоносцев. Некоторые здания рушились прямо на глаза у всех, чуть ли не раздавливая людей поблизости. Груды бывших домов полыхали от пламени. Те солдаты, которые оставались позади всех умирали от огня, они бежали вперед навстречу другому войску. Лучники, будучи позади пехотинцев, помогли травмированным крестоносцам идти дальше. Пока огонь чуть ли не достиг их, Эрнальд во всей суматохе схватил целую деревяшку, обмотав ее конец грязной тканью, и поджег ее от огня. Тогда он кинул горящую деревянную палку на корабль фатимидов. Тот загорелся, а обескураженный противник, позабыв о солдатах, начал спасаться, выпрыгивая за пределы судна, то на пирс, то на воду.

– Поджигайте стрелы и пускайте их на корабли! – Эрнальда осенило. Вместе с другими стрелками они, рискуя своими жизнями, подбегали к горящему огню, зажигали стрелы и метали их в другие корабли, готовящиеся к отплытию.

– Бегите, надо отступать! – Внезапный крик Роберта дал толчок остальному войску бежать из Александрии. Но враг, который уже смирился со своей гибелью, не стал так просто отпускать уцелевших, они же стреляли в их сторону стрелы.

– Давайте-давайте. – Простонал Адам, подбирая кусок дерева, который использовал как щит, пока его придерживал отступающий лучник.

Такими темпами крестоносцы бежали к выходу. Около порта располагались ворота в рамке. Это был последний и единственный выход из города, который еще не объял пламя. Войско крестовой армии бежало к воротам, некоторым не повезло и они были поражены стрелами, валяясь на земле, их тела, вероятно, совсем скоро бы сгорели. Отряд Роберта и Адам пересекли ворота и находились за пределами города. Им открылся ужасающий вид. Кучи пепла и черного как смерть дыма затмили за собой целый город, он напоминал не достижение цивилизации, а лишь огромную кучу золы. Эрнальд и лучники вот-вот подошли к стене города, но рамка обрушилась, и вход перекрыло, убив нескольких солдат, которые оказались под этой рамой. Они остались внутри града, им ничего не оставалось, как бежать к берегу и огибать стену, которая доходила до самого берега. Они подбежали к побережью и поплыли по воду. По ту сторону, солдаты также бежали к морю, чтобы помочь оставшемуся в городе войску выйти на берег. Когда из-за воды показались люди, то наши бойцы помогли им миновать море и ступить на песок. После того, как армия воссоединилась, все ринулись к кораблям, которые стояли поблизости от города и ожидали прибытия крестоносцев. Роберт шел с пехотой позади, Адама несли двое солдат, Эрнальд бежал рядом с отрядом лучников. Все они, те, кто смог выжить, были рады, что скоро этот ад закончится, однако Адаму становилось грустно от той мысли, что много людей пало ради того, чтобы лишь некоторая горсть смогла выжить. Особенно сильно он скучал по Уильяму, который был ему хорошим другом и который погиб одним из первых. Конверт, написанный его усопшим другом, так и остался рядом с ним.

Все стихло. Уже давно наступила ночь, только огонь, который находился позади, освещал бескрайнюю пустыню. Армия продолжала бежать к кораблям. Когда их встретили моряки, то стали грузить на судна. Все прошло спокойно. Всех выживших солдат забрали и тогда корабли крестоносцев отбыли к морю. Они плыли дальше от этой пустыни, от которой ничего кроме пепла, не останется. Все также находились в страхе и боялись того, что огонь вскоре достигнет и их родных земель, однако у них теперь есть время, то ценное время, которое хоть как-то давало успокоение тем, кто прошел сквозь смертельный поход и еще выжил в схватке с природным пламенем. Наступил день. Морские волны методично и тихо качали дрейфующие корабли, плывшие на север. Они отплыли так далеко, что уже берега не было видно, а огонь потерялся вместе с ним. Запах дыма все еще не покидал солдат. Кто-то продолжал спать в каютах, кто-то сидел в безмолвии, кто смотрел на бескрайнее море, любуясь облаками и наслаждаясь спокойствием.

Раны Адама еще источали сильную и неприятную боль, а потому заснуть ему не удалось. Он пролежал всю ночь, а наутро вышел к борту корабля. Смотря на водную гладь и на облака, которые полностью закрыли солнце, Адам не мог поверить в то, что эти долгие и мучительные скитания закончились. Сильная боль исходила из ранений, но в душе установился покой и смирение, словно море после сильного шторма безмятежно качалось в тишине. Эрнальд, который проснулся совсем недавно, подошел к Адаму, который продолжал задумчиво смотреть на воду:

– Ну и как оно? Какого это оказаться в тех землях? – Внезапно озадачил Эрнальд.

– Жарко и страшно. До сих пор не верю, что все закончилось. – Искренне произнес Адам.

– Плывем в Кипр. Там византийцы нам помогут. Они уже знают, что случилось и огонь уже на их землях.

– Думаешь, там будет безопасно?

– Не знаю, но сейчас мы в безопасности и на воде огонь за нами не гонится, пока.

– Вы нас спасли.

– Таковы приказы.

От холодных и безразличных ответов Эрнальда Адам чувствовал себя еще депрессивней. Прогуливаясь по кораблю, он видел все ту же картину, какая и была везде. Лишь море, тучи серых облаков и еле видное голубое небо. Только люди менялись, кто-то уходил в трюм, а кто-то выходил на палубу. Везде царила тишина, и только шепот людей мог ее нарушить. Адам увидел своего командира Роберта, который гулял по борту судна. Он решил подойти и узнать, что они будут делать дальше:

– Здравия, Милорд, у вас есть пару минут? Мне нужно узнать, что нашему отряду делать дальше, пока мы плывем до суши. – Осторожно произнес Адам, вглядываясь в новую засаленную одежду Роберта, которая широко сидела на нем, а в его глазах он видел тоску, граничащая с печалью.

– Здравствуй, наш отряд понес потери, пока мы штурмовали город. Большая часть погибла, ты выжил и еще несколько солдат, однако некоторые из них ранены хуже тебя. – Произнес Роберт, смотря на перемотки Адама в районе плеча и ноги. – Вы расформированы, теперь я не ваш командир, когда мы осядем на Кипре, я уплыву дальше.

– И куда вы собираетесь?

– Во Фландрию, предупредить всех и свою семью. – Произнес Роберт, пытаясь забыть все о том, что произошло в походе. – Я хочу вернуться домой.

Эпилог

Миновало несколько дней. Все уже привыкли к частым ветрам и к тихому морю, которое понемногу вело корабли к пункту назначения. Адам стоял посередине палубы, пока другие блуждали по всему судну. Его раны уже немного затянулись, однако следы еще оставались. В руке он держал письмо Уильяма, которое решился прочитать. Раскрывая листок, Адам почувствовал легкую дрожь, а с тем нахлынули воспоминания о друге. Справившись с эмоциями, он сфокусировал свой взгляд на письме и стал читать: "Здравствуй, мой друг. Я пишу тебе это письмо, чтобы в последний раз попрощаться с этим миром и с тобой. Совсем скоро меня не станет и я упокоюсь навсегда, я готов принять такой исход, встретить смерть мужественно и лицом к лицу, чтобы не вопить от мучительной боли. Наступило темное время, и я уже не увижу, сможете ли вы одолеть это проклятое пламя или нет, но прошу тебя, продолжай жить дальше, чтобы предки знали о том, что мы пережили. Больше мне не с кем попрощаться, но я понял, какими иногда добрыми могут быть люди. Сохрани это письмо, как напоминание о твоем друге, об Уильяме"