Czytaj książkę: «ПОСЛЕ 23:47»

Часть первая. Свой номер

1. Красная коробка

Первое сообщение пришло, когда Илья Воронин стоял перед открытым холодильником и пытался вспомнить, зачем его открыл.

В холодильнике стояли кастрюля, банка с половиной лимона и йогурт, который никто не ел, потому что его берегли ребёнку. Ребёнок этот йогурт не любил. Семья знала об этом уже неделю, но выбросить не могла: на упаковке был нарисован довольный жираф.

Из ванной Даша спросила:

— Ты купил?

— Что?

Пауза была достаточно длинной, чтобы Илья успел перебрать молоко, хлеб, средство для посудомойки и квартиру побольше.

— Зубную пасту, Илья.

— Купил.

Пасту он не купил. В холодильник полез за телефоном: тот звонил, прижатый кастрюлей к стенке. Илья вытащил его и сбросил вызов с Дашиного. Минуту назад ещё помнил, что ищет, а перед открытой дверцей опять задумался о работе. И когда только успел сунуть его на полку? Наверное, пока убирал ужин.

Телефон был холодный. Илья потёр его о футболку, словно это могло помочь.

На экране было новое сообщение. Время — 23:47.

Сообщение было коротким:

Завтра купи Мишке красный конструктор с пожарной машиной. Именно красный. В синей коробке не бери.

Над сообщением стоял его собственный номер.

Илья потрогал экран, будто цифры могли оказаться приклеенными. Открыл сведения об отправителе. Номер совпадал, включая последние четыре цифры — 0614. День рождения младшего брата. Он выбрал их ещё тогда, когда красивые номера покупали в ларьках, а Антон ещё мог сам снять трубку.

— Даш.

— Если не купил, так и скажи.

— Мне спам пришёл. От меня.

Жена появилась в дверях с мокрыми волосами. На ней была его старая футболка с надписью «Монтаж. Подключение. Обслуживание». Последнее слово давно стёрлось.

— Опять твои монтажники?

— Не знаю.

Она прочитала сообщение, удерживая волосы полотенцем.

— Ну купи. Ты ему месяц обещаешь.

— Он просил космическую станцию.

— Вчера ещё станцию. Сегодня не знаю. Ты бы у него спросил.

Даша пошла сушить голову. Илья сделал скриншот и отправил Сашке.

«Ты?»

У сообщения сначала появилась одна галочка, потом две. Сашка не читал.

Илья подождал, зачем-то выключил и включил экран. Сообщение осталось.

В детской Мишка спал поперёк кровати, задрав одну ногу на стену. Под щекой лежал пластиковый динозавр. Илья вынул динозавра, поправил одеяло. На подоконнике стояла космическая станция, нарисованная фломастерами на коробке из-под обуви. Луна была приклеена скотчем к оконной ручке.

Он подумал, что про конструктор мог слышать кто угодно. Сам говорил Сашке у склада. На телефоне стояло достаточно приложений, чтобы вся мировая экономика знала, какой набор хочет его сын.

Утром было много дел, и сообщение он почти забыл.

Один заказчик перенёс открытие павильона на сутки раньше. Другой сообщил, что оплатит после выходных, хотя выходные только закончились. Фургон не завёлся. Сотрудник Паша прислал фотографию градусника с температурой 38,2; Илья узнал фотографию, потому что в январе Паша присылал её же, только обрезанную справа.

Его фирма называлась «Среда». Название придумала Даша: они делали временное электричество для выставок, городских праздников, торговых шатров и других мест, в которых взрослые люди сначала ставят сцену, а потом удивляются, что розетки не растут из земли.

Официально Илья руководил предприятием. Фактически он вёл переписку с двенадцатью людьми, каждому из которых надо было прямо сейчас, и возил в багажнике кабель, резиновые сапоги и чужую стремянку.

За игрушкой он заехал около трёх. В магазине нашлась синяя коробка с космической базой: большая, скидка, две маленькие фигурки. Рядом стояла пожарная машина. Красная коробка, семьдесят восемь деталей, выдвижная лестница.

Илья уже взял космическую базу.

Потом вспомнил собственный номер.

— Вам подсказать? — спросила девушка.

— А вот эта пожарная… Она нормальная?

— От шести лет.

— Я справлюсь?

Девушка улыбнулась той усталой улыбкой, которой отвечают на шутку в восьмой раз за смену. Илья купил красную коробку.

Вечером он забирал сына из сада. Мишка вышел в раздевалку без шапки, с одним расстёгнутым ботинком. Поздороваться с отцом он забыл.

— У Лёвы папа пожарный, — сказал он вместо приветствия.

— Здорово.

— Нет. Он приезжал. Всем давали шлем. А я был у логопеда.

Илья присел и застегнул ботинок.

— Ты, значит, всё пропустил?

Мишка кивнул. Нос у него покраснел не от холода.

— И на машине нельзя было посидеть. Они уехали, потому что их позвали.

В машине Илья достал коробку из пакета. Мишка сначала ничего не сказал. Провёл пальцем по нарисованной лестнице, посмотрел на отца.

— Ты знал?

— Что?

— Что я хотел вот такую.

Илья пристегнул ему ремень и слишком сильно потянул за лямку.

— Теперь знаю.

Ночью они собирали машину втроём. Даша искала под столом потерянную фару. Мишка объяснял, что пожарный не может жить на кухне, поэтому ему необходим гараж. Илья путал правую и левую стороны лестницы, хотя за день собрал распределительный щит на сто двадцать пять ампер.

Он хотел спросить, во сколько в сад приехали пожарные. Потом решил не портить вечер.

В 23:46 он сел на кухне, положив телефон перед собой.

Ровно через минуту экран загорелся.

Завтра не бери машину. До склада доберись на метро. Не спорь: передний левый тормозной шланг.

Илья перечитал сообщение. Потом посмотрел на свои руки: под ногтем большого пальца осталась чёрная полоска машинной смазки.

Сегодня утром он сам менял колесо.

2. Шланг

В семь двадцать Даша нашла его у окна.

— Ты вообще спал?

— Немного.

— Это сколько?

— Часа два. Может, меньше.

На столе лежал телефон. Рядом стояла холодная чашка. Ночью Илья искал в интернете подмену номера, отложенные сообщения и приложения для розыгрышей. Все объяснения были правдоподобны, пока он не возвращался к тормозному шлангу.

Шланг можно было угадать. Можно было повредить. Вот это второе объяснение нравилось ему гораздо меньше первого.

— Покажи, — сказала Даша.

Он повернул к ней экран.

Жена прочитала дважды, без вчерашней улыбки.

— Ты кому-нибудь денег должен?

— Кроме банка, налоговой, поставщиков и тебя?

— Илья.

— Нет. Ничего такого.

Она открыла шкаф, достала Мишкину кружку. Поставила обратно.

— В машину не садись. И позвони в сервис. Пусть посмотрят.

Илья взял телефон, но номер сервиса пришлось искать. За ночь он открыл десятки страниц и ни разу не подумал просто вызвать механика.

У машины Илья опустился на корточки. На мокром асфальте под левым колесом не было ничего. Вчера он подтягивал крепёж, протёр пот с лица рукавом, вспомнил про балансировку. Шланг не трогал. Или задел? После зимы резина становилась жёсткой, механик говорил что-то о замене, Илья отвечал обычное «давай потом».

Эвакуатор стоил столько, сколько он собирался оставить себе с небольшого заказа. Пока оформлял вызов, пришло сообщение от Сашки.

«Нет. Чего это?»

Илья переслал второе.

Сашка позвонил сразу.

— Ты где?

— Во дворе. Жду эвакуатор.

— Правильно.

— Саш, если это ты, заканчивай.

— Не я.

— Тогда почему правильно?

— Потому что с тормозами не шутят, Ворон. Что за вопрос?

Сашка называл его Вороном со школы. Илья даже в рабочих чатах давно перестал поправлять.

— Вчера красную пожарную купил. Мишке. И попал прямо в точку.

— Молодец.

— Ты не понял.

— Понял я. На складе поговорим.

В голосе приятеля что-то было. Не страх, решил Илья. Раздражение. Сашка всегда раздражался, когда приходилось разговаривать до девяти.

В сервис его пустили к подъёмнику. Механик по имени Руслан показал фонариком короткий участок шланга возле крепления.

— Вот. Видишь, потеет? И оплётка пошла. Под давлением могло раскрыть.

— Само?

Руслан опустил фонарик.

— В смысле?

— Разрезать могли?

Механик посмотрел на него внимательнее.

— Тут старое. Трещины видишь? Если бы резали, было бы по-другому. Мы тебе ещё весной говорили.

Они действительно говорили. Теперь Илья вспомнил: смета, восемь пунктов, из которых он выбрал три.

— Насмерть могло?

— Смотря как ехать. Задний контур остался бы. Но сюрприз неприятный. Ты сейчас чего от меня хочешь услышать?

Илья не знал.

В метро он впервые за долгое время стоял без дела. Телефон ловил связь между станциями и выдавал пачку рабочих сообщений. Он смотрел поверх чужих плеч на своё отражение в тёмном стекле. Обычный мужик в куртке, которую жена собиралась выбросить. Щетина. Мешки под глазами. Он выглядел хуже большинства пассажиров, и только.

На складе Сашка подписывал накладные. Левую руку держал под столом.

— Что с рукой?

— Прищемил.

— Где?

— В двери. Допрос у тебя сегодня?

На запястье была свежая повязка. Илья подумал, что тоже мог бы перевязать руку, если бы полез ночью к чужому колесу. Мысль оказалась мерзкой. Он оттолкнул её не сразу и от этого разозлился ещё сильнее.

— Шланг реально плохой.

— Ну вот. Хоть польза от спама.

Илья поставил на стол две чашки кофе. Сашка свою не взял.

В глубине склада Паша, чудесно выздоровевший к обеду, и Денис грузили катушки в фургон. Денис пел что-то без слов. Невысокий, крепкий, вечно спокойный, он работал у них третий год и умел так завязать любой ремень, что развязывать потом приходилось всей фирмой.

— Ден, — окликнул Сашка. — Красный щит не трогайте. Он на отдельный объект.

— На какой?

— Я скажу.

Красный распределительный шкаф стоял у дальних ворот под серым чехлом. Старый, тяжёлый, с круглыми отверстиями под измерительные приборы. Они привезли его неделю назад из складского комплекса на юго-востоке. Заказчик оплатил проверку и подготовку к демонтажу временной линии.

Илья посмотрел на шкаф и вдруг вспомнил запах горячего текстолита. Не здешний, сегодняшний. Другой, давний. Воспоминание пришло на полсекунды и исчезло.

— Не выспался ты, — сказал Сашка.

— Серьёзно?

Вечером машину оставили в сервисе. Домой Илья доехал на такси и купил зубную пасту. Взял первую попавшуюся, у кассы посмотрел на цену и возвращаться не стал.

В 23:47 он стоял над раковиной. Телефон завибрировал на стиральной машине.

Завтра после 15:00 не отвечай Саше. Не встречайся с ним один. Никаких денег ему не переводи.

За стеной Даша читала Мишке книжку. Герой книжки потерял варежку, и это казалось вполне решаемой проблемой.

3. Пятьдесят тысяч

День начался нормально, что теперь само по себе раздражало.

Илья отвёз сына в сад на такси, забрал машину, отправил три коммерческих предложения и сорок минут ругался по телефону с человеком, который считал, что электричество после дождя должно работать лучше: вода же проводит ток.

В 14:52 позвонил Сашка.

Илья смотрел на экран, пока звонок не прекратился.

Следом пришло:

«Ты где? Надо поговорить».

До трёх оставалось семь минут. Сообщение запрещало отвечать после трёх. То есть сейчас можно было. Илья поймал себя на этой мысли и почувствовал стыд, будто кто-то мог застать его за этим подсчётом.

Он набрал Сашку сам.

— Говори.

— Мне пятьдесят надо. До завтра. С личной карты, не с фирмы.

— Зачем?

— Матери на обследование.

Сашкина мать жила в Рязани и обследовалась с той регулярностью, с какой другие люди стригутся. У неё почти всегда что-нибудь находили, после чего она звонила сыну и рассказывала, как мало ей осталось, а потом закатывала на зиму тридцать банок помидоров.

— Что случилось?

— Ворон, просто переведи. Верну завтра.

— Куда?

Сашка продиктовал номер. Не свой.

— Это кто?

— Администратор. Там так удобнее.

На часах стало 15:00.

Илья не повесил трубку. Он просто замолчал, и молчание оказалось таким длинным, что Сашка сказал:

— Ты чего?

— Дай название клиники.

— Началось.

— Я сам оплачу. По счёту.

— Не надо. Забей.

Звонок оборвался.

Илья положил телефон экраном вниз. Хотел перезвонить, сказать Сашке, что тот совсем охренел. Набрал первые слова и стёр. Незнакомый отправитель даже здесь оказался прав, и это злило едва ли не сильнее.

Через час он позвонил тёте Любе.

— Илюша, привет! Ты похудел? Давно тебя не видела.

— Здравствуйте. Как здоровье?

— Прекрасно. От Саши одни нервы, а так прекрасно.

Она никуда не собиралась. На прошлой неделе сдала анализы в поликлинике. Сахар хороший. Давление под контролем. Потом пятнадцать минут спрашивала про Мишу и передала Даше рецепт кабачковой икры.

К концу разговора Илья уже не знал, как будет смотреть Сашке в глаза.

Они дружили двадцать семь лет. Вместе прогуливали физику, вместе хоронили Ильиного отца, вместе покупали первый фургон, который был белым только в документах. Сашка одолжил ему денег на свадьбу и ни разу не напомнил о долге. Сашка вытащил его из больницы четырнадцать лет назад. Так Илья и говорил: вытащил из больницы. Про горящее помещение, где остался Антон, они старались не вспоминать.

Теперь Сашка соврал про мать из-за пятидесяти тысяч.

В половине шестого приятель приехал к складу. Сел на бетонный блок у ворот, закурил. Илья вышел к нему.

— Ты же обещал не курить.

— А ты обещал не звонить моей матери с проверкой.

— Я не обещал.

Сашка посмотрел на него и неожиданно усмехнулся.

— Точно. Это я себе придумал.

Руки у него дрожали. Повязка на запястье потемнела по краю.

— В долги влез?

— Нет.

— В ставки?

— Нет, блядь.

Паша выкатил к воротам тележку, увидел их и молча закатил обратно.

— Мне пытаются помочь, — сказал Сашка.

— Деньгами?

— По-другому.

— Кто?

Тот затянулся. Непривычно глубоко, как человек, которому не нравится курить, но необходимо чем-то занять рот.

— Если тебе ещё придёт… Ты не торопись верить. Даже если там написано что-то правильное.

Илья перестал следить за сигаретой в Сашкиной руке.

— Откуда ты знаешь, что ещё придёт?

— Ты сам прислал.

— Я прислал два сообщения. Ты говоришь так, будто знаешь расписание.

Сашка выбросил недокуренную сигарету. Слишком резко встал.

— Забудь.

Илья поймал его за локоть. Сашка дёрнулся и вскрикнул: не от страха, от настоящей боли.

Повязка съехала. Под ней были две одинаковые тёмные полосы, будто кожу пережали узкими металлическими краями.

— Кто это сделал?

— Я. Сам.

— Саша.

— У тебя ребёнок, — сказал приятель. — Домой езжай.

Илья отпустил его.

Дома пахло жареным луком. Даша готовила, одновременно разговаривая с типографией: заказчик поменял фамилию докладчика за два часа до печати программы. Мишка сидел на полу и эвакуировал динозавров пожарной машиной.

Илья присел рядом. Динозавры не проходили в кабину, поэтому Мишка приматывал их бумажным скотчем к лестнице.

— А почему их надо спасать?

— Они сами не знают, что пожар, — объяснил сын.

Ночью Илья выключил телефон в 23:40 и положил в ящик стола.

Семь минут он мыл одну и ту же чашку.

В 23:48 включил аппарат.

Новое сообщение уже было внутри.

Не пытайся меня поймать. Я — это ты. Завтра проверим. В 12:06 у тебя в правом кармане окажутся три чужих ключа.

4. Правый карман

В одиннадцать пятьдесят Илья вывернул карманы куртки над кухонным столом.

Ключи от машины. Ключи от квартиры. Чек. Два самореза. Скомканная бумажка с номером, рядом с которым было написано «не брать». Он давно забыл, чего именно не брать: трубку, материал или человека на работу.

Куртку повесил на стул. Сам сел напротив.

Он отменил выезд на объект. Отправил Дениса, хотя до сих пор запрещал ему самостоятельно подключать щиты: дело не в квалификации, просто некоторые работы Илья не умел доверять никому. Если получится просидеть до 12:07 и не обнаружить чужих ключей, всё остальное можно будет объяснить. Игрушка — совпадение. Шланг — Сашка знал про сервис. Деньги — Сашкины долги. Три эпизода. Три неприятных, но человеческих эпизода.

В 12:02 в подъезде закричали.

Сначала Илья решил, что играют дети. Потом услышал своё имя.

— Илья! Илья, выйдите!

На площадке стояла Тамара Павловна из квартиры напротив. В одной руке она держала мусорный пакет, другой хватала воздух возле горла.

— Пахнет. У меня пахнет. И печка…

С плитой у неё были постоянные отношения. Она забывала перекрыть газ, потом обижалась, когда сын предлагал поставить электрическую. Сегодня одна конфорка шипела, пламени не было. Илья открыл окна, перекрыл вентиль, не трогая выключателей, вывел соседку на площадку и попросил отойти к лестнице. Из своего телефона позвонил в аварийную службу.

Пока отвечал на вопросы, Тамара Павловна совала ему что-то в ладонь.

— Дверь закройте. Я на улицу. Не могу здесь.

Он взял связку. Три ключа: длинный от верхнего замка, короткий от нижнего, маленький от почтового ящика.

В другой руке был телефон, и ключи он машинально убрал в правый карман домашних брюк.

На экране было 12:06.

Илья замолчал посередине адреса.

— Мужчина, корпус какой?

— Второй.

Он договорил, помог соседке спуститься, дождался аварийной бригады. Тамара Павловна стояла возле подъезда и извинялась за мусорный пакет, будто именно в этом заключалась проблема.

Куртка всё это время висела на кухонном стуле. Её пустые карманы теперь выглядели издевательством.

Он сделал фотографию ключей и отправил Даше. Потом удалил сообщение, пока она не прочитала. Потом позвонил.

— Можешь сегодня пораньше?

— Что случилось?

— Я тебе всё покажу.

Даша пришла в четыре с пакетом продуктов и выражением лица, которое Илья привык видеть перед разговором о бюджете. Выслушала. Позвонила Тамаре Павловне, спросила, как она себя чувствует. Проверила время сообщения.

— Ты понимаешь, как это выглядит? — спросил он.

— Пока нет.

— Кто мог знать про газ?

— Не знаю.

— Про шланг?

— Не знаю.

Он начал говорить громче. Даша подняла ладонь.

— Я с тобой не спорю. Не надо меня убеждать. Я уже здесь.

Илья сел. Оказалось, что последние вопросы он задавал стоя.

Они сидели за столом, на котором ещё утром лежали саморезы. Даша попросила показать все сообщения, по порядку. Записала даты в бумажный блокнот. Илья хотел спросить, зачем бумага, но не спросил. Бумага казалась хорошей идеей.

— Что известно точно? — сказала она.

— Он знает, что будет.

— Илюш, подожди. Я ещё не всё прочитала.

— Он — это я.

— Он так написал.

— Мой номер.

— Ну и что? Ты сам говорил, его подменить можно.

За девять лет в типографии Даша привыкла переспрашивать. Даже если в письме крупно стояло «СОГЛАСОВАНО», следовало уточнить, кто согласовал и какую версию. Сейчас она тоже вернулась к первому сообщению и попросила Илью немного помолчать.

— Давай спросим такое, чего никто не знает, — предложила она.

Илья набрал: «Что ты сказал отцу в последний день?»

Ответ не пришёл. Исходящее сообщение отобразилось с обычной отметкой отправки. Через несколько секунд на этот же телефон пришла его копия — совершенно нормальная, как должна приходить эсэмэска самому себе.

— То есть отвечать бесполезно, — сказал он.

— Подожди ещё минуту.

Они подождали. Больше ничего не пришло.

Вечером Мишка капризничал из-за супа. Обычно Илья включился бы в спор, объяснил пользу овощей или пригрозил отменить мультики. Теперь сидел рядом, пока Даша не толкнула его под столом ногой: Мишка уже третий раз спрашивал, можно ли хотя бы без моркови.

В 23:47 они с Дашей смотрели на телефон вдвоём.

Сообщение пришло без звука: Илья забыл вернуть громкость.

Завтра в 18:12 тебя убьют. Домой не возвращайся. В 17:50 будь один на нижней парковке «Маяка». Телефон не выключай.

За стеной кашлянул Мишка.

Даша первой взяла аппарат. Сделала фотографию своим телефоном. Потом очень аккуратно положила оба на стол.

— Теперь звоним в полицию.

5. Адрес спасения

Дежурный был вежлив. От этого Илье почему-то стало хуже.

Он приготовился к смеху или раздражению, но человек в трубке спросил, где они находятся, поступали ли угрозы раньше и есть ли основания подозревать конкретное лицо. Илья ответил на первые два вопроса и надолго застрял на третьем.

— Сообщение пришло с моего номера.

— Подмена номера возможна. Скриншоты сохраните. В отделе сможете подать заявление.

— Там точное время.

— Да. Я записал.

Илья ещё раз повторил время: восемнадцать двенадцать. Дежурный ответил, что записал. Пришлось заканчивать разговор, хотя Илья всё ещё ждал от него чего-то другого.

В отдел они поехали утром. Мишку Даша отвела в сад, сказала воспитательнице, что заберёт бабушка. Илья возражал против сада — вдруг опасно? Даша спросила, где именно безопасно, и он не ответил.

Заявление приняла женщина в тёмном свитере, представившаяся Алиной Сергеевной Лебедевой. На столе у неё лежала пачка влажных салфеток, канцелярский нож и яблоко с наклейкой.

Она не называла его по отчеству через каждую фразу и не обещала, что преступников немедленно найдут. Спросила о работе, конфликтах, долгах. Уточнила, что находится в «Маяке».

— Торговый центр. Нижняя парковка закрыта. Ремонт вентиляции. Мы там месяц назад работали.

— Кто знал, что вы туда можете попасть?

— Любой наш сотрудник. И заказчик.

— Есть пропуск?

— Старый должен действовать.

Лебедева перестала писать.

— Значит, автор знает ваш доступ. Ехать туда нельзя.

— Но написано, что убьют, если…

— Нет. — Она развернула к нему распечатку. — Написано, что убьют. Следующая фраза предлагает место встречи. Почему вы решили, что там будет безопасно?

Илья посмотрел на знакомые строки. В них действительно не было слова «если».

Даша сидела рядом, сцепив пальцы.

— Мы сегодня поживём у моей сестры, — сказала она. — Он тоже может туда приехать.

— Адрес не пишите в общих чатах. Если кто-то свяжется лично, сохраните переписку. Номер для связи у вас будет.

На улице Илья почувствовал, как сильно замёрз, хотя в кабинете было тепло.

— К Лене не надо, — сказал он. — Её адрес знает Сашка.

— Ты думаешь на Сашу?

— Я уже не знаю, на кого думаю.

Они забрали Мишку до обеда. Сын обрадовался так, словно взрослые наконец поняли, как неправильно устроен детский сад. Даша сказала, что они едут ночевать в гостиницу с бассейном. Про бассейн она придумала на ходу, и теперь пришлось искать гостиницу с бассейном.

За рулём Илья всё время смотрел в зеркала. Белый кроссовер ехал за ними три поворота, на четвёртом ушёл направо. Курьер на мотоцикле приблизился к окну и проехал мимо. Человек у светофора поправил лямку сумки. Любое движение содержало намерение, которое Илья не мог прочитать.

В гостинице Даша сама заполнила документы. Номер взяли на её фамилию: она не меняла её после свадьбы. Даша заметила, что Илья смотрит, и покачала головой.

— У меня паспорт сверху лежал, вот и всё.

У лифта Мишка спросил:

— Папа, ты тоже будешь плавать?

— Позже.

— Ты всегда позже.

Сын сказал без обиды, просто обозначил расписание.

В номере Илья сел на край кровати. На телефоне было 14:37. До 18:12 оставалось три часа тридцать пять минут. Раньше такой промежуток мог целиком исчезнуть между складом и встречей. Он проверил, правильно ли посчитал, и снова посмотрел на часы.

В 15:10 позвонил неизвестный.

— Илья Андреевич? По щиту на демонтаж. Он сегодня должен вернуться на площадку.

— Кто это?

— От Виктора Павловича. Ваш коллега договаривался.

— Коллега пусть и возвращает.

— Александр не отвечает. Машина оплачена до шести. Если не успеем, снимут кран. Вы же понимаете.

Илья понимал. Всю жизнь он понимал фразы «машина оплачена», «люди ждут», «у вас договор». Он даже потянулся за курткой, прежде чем вспомнил, где находится.

— Сегодня меня нет. Позвоните завтра.

— Щит на вашем складе.

— Завтра.

Он отключился. Через минуту позвонил Денис.

— Илюх, тут по красному ящику дёргают. Я могу отвезти. Всё равно фургон забрал.

Илья закрыл глаза.

— Не надо.

— Да там двадцать минут. Заодно катушки завезу.

— Ден, не надо. Поставь фургон. Я сам разберусь.

— Ладно.

Из ванной донёсся смех. Даша пыталась надеть на Мишку купальную шапочку. Илья подошёл к двери и впервые за день улыбнулся.

Телефон в его руке завибрировал снова.

Сашка написал: «Ты не едешь к Маяку? Ответь, это важно».

6. Восемнадцать двенадцать

Илья позвонил Лебедевой и рассказал про Сашку.

— Перешлите сообщение. Сами с ним не встречайтесь.

— Я могу спросить, откуда он знает.

— Можете. Только не сообщайте, где вы.

Он написал: «Откуда знаешь про Маяк?»

Ответ пришёл почти сразу.

«Значит, не едешь. Хорошо. Не выходи никуда».

После этого Сашкин телефон стал недоступен.

В 17:21 Даша вернулась из бассейна. Волосы пахли хлоркой. Мишка нёс мокрое полотенце так гордо, будто победил им на соревнованиях.

— Ты ел? — спросила она.

Илья покачал головой.

— Закажем сюда.

Она разговаривала спокойно, но положила полотенце на стул и дважды переставила его. Он хотел обнять её, но Мишка как раз полез между ними показывать, насколько сильно промокли плавки.

В 17:48 пришло рабочее уведомление: фургон покинул зону склада. На машинах стояли дешёвые трекеры. Илья поставил их после того, как один водитель съездил «на десять минут» в Тулу.

Он открыл карту.

Фургон шёл к «Маяку».

Денис ответил на четвёртом гудке.

— Я же сказал не ехать!

— С Сашкиного звонили. Тут история какая-то, машину надо оставить. Мне потом на метро ближе.

— Разворачивайся.

— Чего случилось?

— Просто разворачивайся, Денис.

— Да я уже у въезда.

В трубке пискнул парктроник. Кто-то глухо сказал: «Сюда».

Связь прервалась.

Илья вскочил. Даша поймала его за рукав.

— Куда?

— Там Денис.

— Звони полиции.

Он набрал Лебедеву, сбился, набрал снова. Сообщил номер фургона, место, время. Она попросила оставаться в гостинице и обещала передать информацию ближайшему наряду.

На экране было 18:03.

Илья стоял у окна и смотрел на чужой двор. Женщина вытаскивала из багажника пакеты. Мужчина в спортивных штанах выгуливал двух маленьких собак. Где-то горела вывеска аптеки. Илья видел их всех слишком отчётливо. Женщина уронила пакет, мужчина с собаками даже не повернулся.

Денис не отвечал.

В 18:10 Мишка спросил, почему папа злится. Даша сказала, что папа не злится, папа ждёт звонка.

В 18:12 ничего не произошло.

Телефон не вспыхнул. Стекло не разбилось. В дверь не постучали.

Илья смотрел на цифры, пока они не сменились.

Потом стали 18:14.

Потом 18:19.

У него затекла рука. Он переложил телефон в другую.

Лебедева позвонила в 18:26.

— Вы сейчас где?

Он ответил.

— С вами жена?

— Что с Денисом?

— На парковке обнаружен мужчина с ножевым ранением. Бригада работает. По документам ваш сотрудник.

Илья смотрел на собственные ботинки. Один шнурок развязался. Он наклонился его завязать, но с телефоном у уха не получилось. Так и остался, упершись локтем в колено.

— Он жив?

— Когда приехал наряд, был жив. Больше пока не скажу. Кто ещё знал о поездке?

Илья ответил на вопросы. Не помнил потом, сколько их было.

Даша увела Мишку в ванную мыть руки, хотя руки у него были чистые. Из-за двери пошла вода.

В 19:08 позвонила Катя, жена Дениса.

— Илья, мне из больницы… Что он у вас делал? Он же сказал, до пяти освободится.

— Катя, я сейчас узнаю.

— Ты знаешь, в какую больницу?

Он не знал. И ненавидел себя за эту короткую задержку, за необходимость ещё кому-то звонить, за то, что полезного ответа у него не оказалось даже сейчас.

Катя говорила тихо, ровно, как говорят с людьми, от которых ждут помощи. Потом связь закончилась.

В 20:41 Лебедева сообщила, что Денис умер во время операции.

Илья сел на пол возле кровати. Даша села рядом. Положила руку ему на плечо. Он накрыл её ладонь своей, не поднимая головы.

Мишка уснул под мультик, который в обычный день они запретили бы смотреть перед сном.

В 23:46 Илья встал, отнёс телефон в ванную и закрыл дверь.

Он ждал объяснения. Признания. Извинения. Любого слова, которое сделает случившееся частью понятного замысла.

Сообщение пришло вовремя.

Ты жив. Это главное. Завтра в 11:30 у старого кинотеатра будет женщина в зелёном пальто. Не разговаривай с ней.

Илья так сильно сжал телефон, что пластиковый чехол треснул у кнопки.

За стеной Даша тихо позвала его по имени.

Часть вторая. Другие

7. Зелёное пальто

Утром Даша попросила его отдать ключи от машины.

— Я не поеду туда, куда мне велят.

— А к женщине поедешь?

— Да.

— Илюш, я после вчерашнего тебя одного никуда не отпущу. Дай ключи.

Илья стоял в гостиничном коридоре. На ковре у соседней двери лежала тарелка с недоеденным завтраком. Он смотрел на засохшую яичницу и думал, что кто-то в этом здании оставил еду просто потому, что не захотел.

— Она может что-то знать.

— Может. Поэтому сначала скажи Лебедевой.

Он позвонил. Алина Сергеевна выслушала, уточнила место. Сказала, что оперативник сможет подъехать, но гарантировать сопровождение не стала: шло расследование убийства, а не охота на загадочную женщину.

Даша вернула ему ключи. Попросила позвонить сразу после встречи, а сама осталась собирать Мишку. Илья сначала поехал в отдел.

Его спрашивали о Денисе, о фургоне, о грузе, о Сашке. Красный шкаф на парковке не нашли. В фургоне лежали катушки и два алюминиевых трапа. Сашкин номер молчал. По словам охранника, Денису открыл въезд мужчина в рабочей жилетке, представившийся монтажником.

— Александр сам говорил вам о просьбе перегнать машину? — спросила Лебедева.

— Нет. Денис сказал, что звонили с Сашкиного.

— Значит, пока мы знаем только это.

Илья хотел сказать, что Денису незачем было врать. Но Лебедева этого и не утверждала. Он попросил воды.

К кинотеатру он приехал в 11:18. Сам кинотеатр давно превратился в супермаркет, но район продолжал называть его по старому имени. У входа продавали цветы в пластиковых вёдрах. Двое пенсионеров спорили о цене картошки.

Женщина в зелёном пальто сидела на скамье. Лет сорока пяти, короткие волосы, сумка через плечо. На коленях бумажный пакет с булочкой. Она отламывала маленькие куски и ела, не торопясь.

Илья прошёл мимо, развернулся.

— Вы меня ждёте?

Женщина доела кусок. Посмотрела на часы.

— Рано пришли.

— Вы кто?

— Вера Судакова. Сядьте. Мне неудобно смотреть вверх.

Он остался стоять.

— Откуда вы знаете меня?

Вера достала телефон. Обычный, в потёртом чехле с отломанным углом. Открыла сообщение и протянула ему.

В 11:30 у кинотеатра будет Воронин. Его предупредили о тебе. Скажи про красную дверь. Он должен вспомнить Антона.

Время получения — 23:47. Отправитель — её собственный номер.

Илья сел.

Вера убрала телефон, стряхнула крошки в пакет.

— У вас кто? — спросила она.

— Что?

— Кто пострадал?

Он ответил не сразу. Сначала назвал фамилию. Потом добавил: Денис. Работал у него.

Вера кивнула. Сложила пакет с недоеденной булочкой и убрала в сумку.

— У меня мама, — сказала она. — Сначала сообщения спасли её от падения. Потом помогли найти другого врача. Потом мне написали, что нельзя пускать в квартиру человека из службы газа. Я не пустила. Он пошёл дальше. Через час в соседнем подъезде случился пожар.

Илья поднял голову.

— Из-за газа?

— Нет, удлинитель загорелся. Я уж чего только не передумала, пока не узнала. Ночью к соседям ходила, спрашивала.

— Вы думаете, Денис погиб не вместо меня?

— Не знаю, Илья. Я вашего Дениса не знала. Не буду сейчас говорить.

Около входа остановился мужчина в чёрной куртке. Илья узнал оперативника, которого видел в отделе. Тот купил кофе из автомата и остался у окна. Вера заметила его взгляд.

— Полиция?

— Да.

— Хорошо. Я устала встречаться так, будто мы торгуем людьми.

Она достала из сумки сложенную бумагу. Ксерокопия старого акта. Внизу стояли шесть фамилий. Судакова В. Н. Климов А. Е. Воронин И. А. Воронин А. А. Ещё две Илья не успел прочитать.

Вверху: «Испытание резервного канала оповещения. Участок № 4».

Дата была четырнадцатилетней давности.

— Я тогда сидела на диспетчерской, — сказала Вера. — Вы с братом тянули временную линию. Помните?

Он помнил осколки. Антон смеётся, держа во рту маркер. Сашка ищет удлинитель. Тяжёлая дверь, покрашенная красным. Голос из рации просит не трогать ввод до команды.

Дальше был белый свет, который память почему-то хранила как звук.

— Помню.

— После аварии нас всех опрашивали. Потом закрыли объект. А полтора месяца назад его выкупила другая фирма. Тогда же начали восстанавливать оборудование, потом включили.

— Кто?

Вера провела пальцем по пятой фамилии.

Сомов В. П.

Виктор Павлович.

Илья вспомнил вчерашний звонок, красный шкаф и Сашкино запястье.

— Он у нас заказчик, — сказал он.