Czytaj książkę: «Тень райского искусителя»

Глава 1

Пролог

— Душа моя, — медленно плыл над бесчисленными розовыми бутонами тихий, надменный голос, — ты же понимаешь, что меры принять всё равно придётся. Эта тля покоя теперь не даст. Посмотри — все листья скрутила. Опрыскивай, не опрыскивай — результата нет. Нужен кардинальный подход. И чем скорее, тем лучше. А иначе придётся весь сад вырезать.

— Говори громче! — откликнулся сиплый голос, хоть и по-старчески капризный, но готовый внимать. — Не слышу тебя!

— Меры нужны, душа моя, — повторил не терпящий возражений голос, плывший над розовыми бутонами. — Необходимы срочные меры.

Глава 1

— Нет, милая! Мозг выносить ты будешь теперь кому-нибудь другому!

Транслируя на экране очаровательное личико в ангельских кудрях, телефон надрывно гудел. Вещи одна за другой летели в сумку.

— Всё! Все вопросы к папе!

Провернув ключ в замке, Семён слетел по ступеням гулкого подъезда, громыхнул входной дверью, добежал до машины — и вот он уже, в стремлении вырваться из поглотившей его духоты, застревал на каждом перекрёстке.

Радио негромко выдавало аллегретто сургановских кораблей, пальцы отбивали такт по колену, телефон на панели продолжал рычать настырно, глаза из-под солнцезащитного козырька нетерпеливо вымаливали зелёную отмашку.

О том, как его угораздило так надолго завязнуть в чужой инфантильности, Семён задумываться перестал. Ответа всё равно не находилось. Нет чтобы сразу всё по местам расставить… Не узнавая себя, тянул чего-то — всё скуку убивал. Теперь, готовый к спору об ответственности за приручённых, он скрывался: со временем намотанные друг на друга обстоятельства не оставили выбора, вынудив бежать.

***

Не более часа езды, и вот он наконец — тот тихий, уютный, утопающий в зелени городок, в котором была возможность, стряхнув с себя мирскую суету, побыть в самозабвенном одиночестве.

Как и любое поселение Каменск имел свою историю. И началась она в 1799 году, когда подле сельца в два десятка дворов, затерянного в глухих Торских лесах, некто М.-П. в своём имении обустроил не просто мельницу, а бумажную мануфактуру.

Чуть выше того места, где река Осуга, сливаясь с Негочью, срывалась с каменистой гряды, превращаясь в сплошной пенистый гул и летящие брызги, вырос бревенчатый корпус, и несколько десятков крепостных крестьян начали тяжелейшим трудом отрабатывать барщину — лить плотную обёртку для сахарных голов, синие листы бумаги из перемолотой в однородную кашицу прокисшей ветоши.

Быстротечное время меняло хозяев, и, перейдя из рук в руки несчётное количество раз, мануфактура в конце концов легла ставкой в затяжной игре.

Так, в одну из петербургских морозных ночей её вместе с долгами и заложенными землями подчистую выиграл у промотавшегося гвардейца московский купец первой гильдии Демьянов. Человек дела, он не собирался вникать в устройство чанов на далёкой Осуге. Удалив с купчей сургучные печати былого владельца, Демьянов-старший попросту преподнёс мануфактуру сыну своему Дмитрию в день его женитьбы как приданое к новой жизни и как испытание на прочность для молодого хозяина.

Весной 1893, приехав в тогда ещё Каменку с дипломом инженера и чемоданом немецких чертежей, — подтянутый, в модном сюртуке, с мечтой заменить прокисшую ветошь на современные паровые машины, — молодой Демьянов был символом новой, энергичной России. И к началу века двадцатого его усилиями поселение обросло всеми теми хозяйственными объектами, что делают жизнь промышленно наполненной и имеющей качество работы отлаженного механизма.

Теперь же время, отступив на достаточно приличный срок от тех великих времён с их безграничным стремлением к созиданию, вносило свои пассивные коррективы, ничем и отдалённо не напоминающие тяги к совершенству.