Czytaj książkę: «Проводник»

Историю эту поведала мне одна моя приятельница, вернувшись домой из своей поездки к родным. Когда-то давно жизненные обстоятельства, свели нас с ней и сдружили, несмотря на то, что и образ наших с ней жизней и род деятельности были совершенно разными. Но было что-то в нас схожего, что и помогло найти общий язык и сохранить добрые и доверительные отношения на долгие годы.

Итак, вернувшись из своей поездки в другой город, она позвонила мне и предложила встретиться. При встрече она довольно коротко рассказала о себе и своей встрече с родней, поделилась трудностями дороги на родину. А потом, резко изменившись во всем своем облике, с оживленно и таинственно посверкивающим взглядом перешла к главной части, как она сама выразилась, своего рассказа. Дорогу и туда и обратно она совершала поездом экспрессом, курсирующим между Москвой и ее родным городом.

Речь в рассказе моей приятельницы шла о дороге обратно, которая оказалась интересной, неожиданной и

впечатляющей благодаря соседству с необычно загадочным пассажиром.

Как только она разместилась на своем месте у окна и, оказавшись в одиночестве, соседнее место было пусто, а поезд уже начинал движение, она тут же решила, что вначале немного подремлет, чтобы расслабиться, потом достанет книгу и, наконец, спокойно почитает. Именно так ей хотелось скоротать дорогу обратно. Как давно уже она живет в Москве, но всякий раз возвращение в родные места, где прошло всё детство и даже кусочек юности, пробуждает в ней целую кучу давно забытых эмоций и воспоминаний. И теперь, возвращаясь в свою теперешнюю взрослую, такую многослойную жизнь, ей хотелось выдохнуть, сделать короткую паузу и не думать вообще ни о чем своем. А значит, именно чтение другой чужой истории и поможет в этом. Обо всем этом она думала, уже сидя в кресле, удобно сгруппировавшись и закрыв глаза. Ей даже казалось, что все ее мысли уже начинали смешиваться с долгожданной дремой, Как вдруг она почувствовала чей-то взгляд на себе. Она его ощутила почти физически. Резко открыв глаза, она неожиданно для себя увидела рядом с собой сидящего мужчину. Встретившись с ней взглядом, он как-то загадочно улыбнулся и вежливо поздоровался, извинившись, что своим присутствием нарушил ее покой и сон. Это был худощавый мужчина приятной, но очень нейтральной наружности неопределенного возраста. По выражению его лица, по степенности речи, по манере держаться, его возраст можно было определить, как средний и даже старше. Но по гладкости кожи безукоризненно выбритого лица, по живости взгляда умных глаз он мог быть и намного моложе. Ее еще поразила его одежда. Она была вне времени и моды, но выглядела чрезвычайно добротной, элегантной и изысканной. Она, как и многие женщины, обратила внимание и на его обувь. И вид этих элегантных, по всей видимости удобных и мягких туфель, пожалуй, поразил ее больше, чем весь его внешний вид. Они были безукоризненно чистыми. А ведь день был непогожий, и дороги, все без исключения, были мокрыми и грязными. Она хорошо помнила, как прежде чем убрать на полку свою дорожную сумку ей пришлось ее со всех сторон протирать от налипшей грязи.

Сон ее мгновенно испарился. Читать тоже не хотелось. Соседство с этим необычайно ухоженным человеком ее насторожило. Явно ожидалось какое-то продолжение. И она была права, он первый перекинул через пропасть мостик-вопрос о том, какова цель ее поездки. Она в двух словах ответила, считая, что вопрос был дежурным. Но необычный сосед посмотрел на нее еще внимательнее и вдруг сказал: «Вот и Вы совсем одинокая». Он произнес это довольно тихо и задумчиво, но у нее эта фраза зазвучала в голове, усиленная многочисленным эхом. Ей уже хотелось ему возразить, сказать, что у нее есть семья, что она только что повидалась со своими стареющими, но еще живыми родителями, что ее в Москве ждут муж и дети… . Но тут она увидела искру в его холодных и проницательных глазах и услышала то, что никак не могла ожидать. Странный попутчик, кольнув ее, как иглой, своим острым взглядом и, откинувшись на спинку своего кресла, перечислил все то, что хотела она сама сообщить ему о свей семье. А потом он , как-то устало вздохнув, добавил: «И несмотря на все ваше окружение, все-таки только Вы, Светлана Алексеевна, можете поговорить с Вашей Светкой и услышать от нее самое сокровенное». Услышав все это, бедная Светка, Светлана Алексеевна сидела, как пригвожденная, в своем кресле, уставившись невидящим взглядом в окно. Ей вдруг показалось, что она, слившись с этим поездом, стремительно улетает из своей жизни в совершенно неведомый мир.

Некоторое время они сидели молча. Немного успокоившись, Света первой прервала их молчание. Разумеется, она поинтересовалась, откуда он узнал все эти данные о ней и ее семье. Голос ее звучал одновременно гневно и испуганно-удивленно. Сосед нисколько не удивился ни вопросу, ни интонации ее голоса. Наоборот, он как будто ожидал и то, что она первой прервет молчание, и то, как она его прервет. Но странный попутчик не торопился с ответом. Выждав несколько минут, он медленно развернулся в ее сторону, посмотрел теперь на нее уже другим, холодным взглядом и, загадочно улыбнувшись, сообщил ей, что он знает все о людях, с которыми сводят его судьбы этих людей. Светлана испуганно спросила, едва шевеля пересохшими губами, много ли таких людей. Он с ухмылкой ответил, что таких гораздо больше, чем предполагалось. «Вот так несовершенно, как оказалось, устроен этот мир. Эксперимент превзошел все ожидания»,– заключил он под конец.

Долгая пауза, которая повисла после его ответа, дала Светлане собраться с мыслями и взять себя в руки. «Может быть у него не все дома. А я сижу, уши развесила и принимаю все эти глупости близко к сердцу… . Но откуда он знает мое имя и мою семью. Кто его подослал? И зачем? Дурь какая-то!»,– размышляя так над сложившейся ситуацией, Светлана почему-то успокоилась и решила не прерывать беседы, а перейти в наступление. Она вдруг почувствовала в себе прилив энергии и злости. Когда она мне об этом говорила, я живо представила себе ее в этот момент. Я знаю, как в такие минуты ее правая бровь взлетает значительно выше левой, губы утончаются и бледнеют. Но самое главное, у нее удивительным образом меняется цвет глаз. Обычно ее зелено-коричневые глаза в такие минуты становятся совершенно желтыми. Я видела ее однажды в таком гневном облике как раз в такой ситуации.

Светлана уже была готова развернуться к своему собеседнику, как вдруг почувствовала, что кто-то ее крепко вдавил в спинку кресла и смотрит ей прямо в глаза. И это была именно та самая Светка, о которой ей только что напомнил «этот тип». Да, именно так она его и назвала на этот раз. Моя приятельница замолчала и задумалась. Потом она улыбнулась мне и совершенно умиротворенно сообщила, что именно в этот момент в ней что-то изменилось, будто переключили программу. Я, честно говоря, плохо понимала вначале, что она хотела этим сказать. Но Светлане необходимо было поделиться, и выбрала она именно меня тоже неслучайно. Для этого ей совсем не нужны были ее самые близкие, знающие ее гораздо лучше, чем я. Ей надо было, чтобы ее Светка вышла из тени.

Итак, моя приятельница продолжала свой рассказ о загадочной встрече. Почувствовав тогда все те изменения в себе, с которыми она теперь и пришла ко мне, она посмотрела с любопытством на своего соседа. А он, даже не поворачиваясь к ней, уже, видимо, знал о перемене, произошедшей в ней. Он забросил ногу на ногу, обхватил колено своими холеными руками, сплетя длинные, тонкие пальцы между собой, и начал говорит так, как будто просто озвучивал свои мысли вслух:

–Каждый на этом свете совершенно одинок. Но при этом каждый, абсолютно каждый, борется с этим одиночеством, пытаясь внедриться в чужое одиночество. И в то же время этот каждый неистово оберегает свое одиночество от таких же нападок. Какая-то игра слепых и глухих. К некоторым из них я и прихожу на помощь. Из этих некоторых иногда получаются неплохие ученики, которые продолжают дело учителя. Ну а тех, кто одинок окончательно, я забираю с собой.

Света, по ее словам, недоуменно посмотрела на предполагаемого учителя и вызывающе(опять по словам Светы) спросила его:

–Вы решили, что мне нужна помощь? И уж совершенно точно напрасно надеетесь меня обратить в свою ученицу!

–Не горячитесь. Я ведь ничего особенного не сказал. Я не посягаю на ваше Эго, я всего лишь вам напомнил о его присутствии. И я, поверьте, отношусь к нему с должным уважением, и, как никто другой, ценю его существование.

–Так кто Вы?

–Я, Ваш проводник, – сказал он просто и так однозначно, видно для него самого, что просить объяснений Светлана не решилась.

Теперь в их маленьком вагонном пространстве повисла пауза. В вагоне, похоже, наступила сонная тишина, лишь изредка раздавался из конца вагона голос непоседливого и неугомонного малыша. Но зато теперь четко и монотонно зазвучал сам поезд. Он мерно постукивал, покряхтывал, иногда даже повизгивал и стремительно вырывался из сменяющих друг друга весьма унылых пейзажей, мелькающих за окном. На минуту Света представила, что она бежит по развернувшемуся прямо под открытым небом вернисажу картин, к той, ради которой она там оказалась. И вдруг ее внимание замерло на месте, перед ее взором выросло огромное полотно. И на этом полотне, как на картинах Брейгеля, стали разворачиваться эпизоды из ее жизни. И на удивление, во всех эпизодах была она сама. Света и видела себя и нет, но точно ощущала там свое присутствие. Каждая сцена была выписана с мельчайшими подробностями искусной рукой неторопливого художника, такого же непревзойденного по мастерству, как Брейгль. И этим художником была память, которая живет в нашем сознании совершенно самостоятельно, не завися от наших желаний. Этот феномен природы она ощутила в тот момент. И теперь, по ее словам она начала напряженно всматриваться в отдельные детали и лица изображенных персонажей. Причем, отдельные сцены из ее жизни, медленно перемещаясь, друг за другом выходили на первый план, а другие при этом становились нечеткими. Потом они менялись, некоторые вновь возвращались. Сколько это длилось, Света теперь не помнила, не могла оценить. Она только помнила, что в это время для нее кроме этой картины ничего не существовало: ни соседа, ни людей вокруг, ни даже самого поезда, а она сама повисла вне времени и пространства. Она вдруг обратила внимание на то, что все эпизоды были чем-то похожи между собой. Но чем именно Светлане никак не удавалось понять. Она, как человек склонный к глубокому анализу своих мыслей и чувств, а я это могу безусловно подтвердить, не раз мне приходилось наблюдать эту ее напряженную работу, все-таки докопалась до ответа. По ее словам во всех этих эпизодах она раздваивалась. То есть ее внутренняя Светка отходила обреченно в сторону и замыкалась. Так было на многих фрагментах этой картины памяти. Она припоминала эти события из своей жизни, она хорошо помнила, как именно поступала или вела себя, как относилась к той или иной ситуации. А теперь вдруг она видела вторую себя. Эта Светка, оказывается, была совсем другой. И тут она посмотрела на меня таким тяжелым взглядом и добавила, что она действительно одинока. «И большую часть жизни такой прожила»,– добавила она угрюмо. Я молча проглотила это ее заключение и попросила продолжать. Я теперь слушала ее в каком-то нервном возбуждении. Мне стало казаться, что этот рассказ и для меня что-то значит. Непохож он был на обычный пересказ той или иной жизненной ситуации. В нем пока оставалась тайна важная, как мне показалось, и для меня.

Я всматривалась в свою приятельницу, слушала ее очень внимательно и открывала для себя новую, другую Светлану. Вспоминая ее прежнюю, я всегда в ее голосе слышала отголоски каких-то обид. Во взгляде периодически мелькал упрек. Она была умной женщиной, но часто взвинченной и напористой. Мне с ней было интересно, но подолгу проводить с ней время было тяжело. Она умела подавлять и все время, казалось, что-то доказывала миру.

После некоторой паузы Света продолжила свой странный рассказ. Она вдруг вспомнила о своем необычном соседе и, оторвавшись от завладевшего ею видения, повернулась в его сторону. Загадочный человек также сидел рядом и тоже смотрел на нее. Но он теперь молчал, он смотрел так, будто она уже начала что-то говорить, а он ее внимательно слушал.

У Светы было много вопросов, но можно ли было его об этом спрашивать, она не понимала. Пауза длилась долго. Светлана чувствовала, что она полностью попала под власть этого человека. Его магическую силу она теперь четко ощущала.

–Я чувствую, что вы правы. Но не понимаю, как такое может быть. Моя жизнь -это яркое подтверждение обратного! Я всегда была в кругу друзей, у меня семья, дети…

–И среди них Вы все-таки ведете постоянно диалог со своей Светкой, которая сидит в сторонке в полном одиночестве и, как правило, с Вами несогласна. Увы это так, не Вы первая, но не Вы и последняя. А Вам не приходило в голову попробовать этой Светке разочек уступить? А еще лучше, поменяться с ней ролями.

–Что Вы имеете ввиду?

–Именно то, что говорю. Собственно ради этого я и оказался здесь.

–Выходит, что Вы мой ангел-спаситель?

–О нет, сказка про ангела -это не про меня. Я, скорее наоборот, совсем из других сфер. Но… тоже оттуда.

–Жутковато звучит.

–Не преувеличивайте, людям свойственно заблуждаться, представляя и описывая то, что находится за пределами доступного. И этот мистический мир, о котором все имеют очень туманное и гипертрофированное представление, поверьте мне, гораздо проще и разумнее, нежели тот, что удалось создать людям.

–Так, значит, я среди избранных для помощи? Считается там у вас выше, что я не справлюсь в одиночку?

–О! Вот оно ключевое слово, «в одиночку»!

–А вы явились на помощь к какой Светлане, к той, что Алексеевна или к Светке? Кому помочь желаете?

–Ну а вы еще не догадались? Ведь обе Светланы по разному отреагировали на мои слова. И какая на сей раз доминировала? А могло быть и иначе. Так что считайте, вам повезло. Я вам оставлю вашу Светку.

Он сказал это , как будто с сожалением и откинулся устало на спинку своего кресла. Светлана молча сидела, вжавшись в кресло и смотря невидящим взглядом куда-то вперед. Сколько прошло времени, она не знала. Постепенно ее сознание вернулось к ней и она вновь ощутила в себе какой-то перелом. Она вдруг вспомнила мужа, детей и даже родителей. И задумалась о том, какую ее они все знают? Станет им теперь проще с ней? Она вдруг резко посмотрела на соседнее кресло, ощутив пустоту. А где же ее сосед?! Его будто и не было. И тут она вспомнила одну деталь, на которую не обратила прежде внимание. Когда к ним подходил контролер, проверяющий наличие билетов, он почему-то не спросил билет у ее соседа. Контролер вообще вел себя так, как будто рядом с ней никого и не было. И еще она вспомнила фразу, слегка удивившую ее, сказанную контролером мимоходом: «Вам повезло, едете с комфортом, в полном одиночестве!». Это что, был сон? Ну не сошла же она с ума! Светлана все отчетливо помнила, на сон это было мало похоже. Хотя…, от этого загадочного попутчика не исходило ни тепла, ни запаха. От такого холеного мужчины мог исходить тонкий аромат, подчеркивающий его стиль. Но… . Светлана задумалась. Не найдя ответов на свои вопросы, она урезонила себя тем, что это все-таки был сон. На том поставив точку, она успокоилась. Но сон был непростой, было о чем подумать. И мысль об одиночестве Светки ее уже не покидала. Вот только что с этим делать?

Странное путешествие подходило к концу, за окном уже мелькали знакомые привокзальные нагромождения. В вагоне тоже жизнь закипела, малыш в конце вагона, видно проснувшись, снова начал плакать, заглушая остальные шумы. Светлана сначала поморщилась от пронзительного крика, но потом вспомнила своих детей в таком возрасте и улыбнулась, посочувствовав столь юному путешественнику. Она соскучилась, хотелось домой. И тут она вдруг почувствовала, что все эти чувства испытывали обе, и она и ее Светка. Это порадовало мою Светлану. Подъезжала она к Москве уже совсем успокоенная. Все-таки это был сон, решила она и пошла продвигаться к выходу.

Выйдя на перрон, Светлана вздохнула полной грудью. Небо было ясным, ни облачка не осталось после череды дождей, прошедшей в средней полосе. Все слезы небо выплакало и теперь искрилось, последние лучи заката сползали вниз за дома, за горизонт. Она не спеша пошла по платформе к выходу. Спешащая толпа незаметно ее сместила на противоположную сторону. И Света оказалась около поезда, уходящего в обратный путь. Многие пассажиры, уже занявшие свои места, глазели в окна. Света шла и, заглядывая в окна, рассматривала сидящих.

Тут моя приятельница вдруг остановилась и посмотрела на меня многозначительно. Мы обе с ней выдержали продолжительную паузу. Не скрою, эта пауза оказалась для меня такой же волнительной, как и для Светланы. Когда она заговорила, я даже не узнала ее голоса. Глухим и немного дрожащим голосом она начала заключительную часть своего странного повествования.

Идя вдоль поезда, она остановилась у одного из окон, поправляя воротник куртки, попавший под лямку сумки, висевшей на плече. Приводя себя в порядок, она невольно заглянула в окно и… . Света увидела там своего дорожного знакомого, который вел беседу с сидящим рядом с ним у окна мужчиной средних лет. Она резко отскочила от окна, от волнения у нее даже перехватило дыхание. Отдышавшись, Светлана почти бегом поспешила к выходу. Дома ее уже ждала дочь, давно вернувшаяся из института. Вскоре вернется с работы соскучившийся муж. Поздно вечером обязательно позвонит повзрослевший сын.

А вопросы, было ли это сном, действительно ли тот мужчина в другом поезде был ее знакомый попутчик, так и звучали да и звучат до сих пор в ее голове. Но она теперь, несмотря ни на что, знает о своей Светке. Пора было ее выводить из тени! Чем больше лет живешь, тем труднее, говорят, переносить все невзгоды и трудности. Вдвоем с ней будет легче! Ее Светка лучше, Светлана это точно знала.

Светлана закончила свой рассказ и посмотрела на меня неожиданно ясно и радостно. Наверное, это был взгляд теперь новой моей приятельницы, а может быть и подруги. Мне уже заочно эта новая Светка нравилась.

Когда я осталась одна, я еще долго прокручивала в голове ее странный рассказ, думала о ней, о себе и, конечно, об одиночестве. А вот ведь и она стала учеником своего попутчика, этого мистического господина. Вернее, она стала «проводником». И я тоже задумалась…

14.03.24