Czytaj książkę: «Путь к выжженной земле»

Пролог

В землянке пахло прелой соломой. Руки, много часов связанные за спиной, уже онемели, а одежда окончательно отсырела.

Сокамерные «приятели» – мосластый рыжий паренёк и заросший угрюмец, устроили возню: пилили вырванным из стены гвоздем путы. Смех да и только. Драпать собрались никак, а бежать-то некуда.

Мужчина в углу невесело хохотнул.

– Чего зыришь, Лесник? – буркнул тощий.

– Ничего, – он попытался пожать плечами, но движение отдалось болью. – Ничего у вас не выйдет.

«Приятели» возмущенно зашипели и усерднее принялись рвать веревки, сидя к друг другу спиной.

– А ну тихо, твари! – звуки привлекли внимание охранника снаружи, который грозно ударил прикладом по двери. Благо, что не открыл.

Темноволосый невольник, по прозвищу Лесник, вдруг сгорбился. Перед его глазами снова возникло укоризненное лицо дочери с нахмуренными белесыми бровями.

«Нюрочка, прости, не спасли тебя грешные деньги», – он устало покачал головой. Душа его умерла три недели назад, вместе с дочерью, и была похоронена на Карасёвском кладбище. С тех пор отмерли и чувства: ни боли, ни страха, ни сожаления. Сейчас же сердцем овладела невыносимая тоска.

«Ты бы не хотела этого», – скупая слеза прокатилась по заросшей щеке.

Когда соленая капля достигла подбородка, он поднял голову, тоскливо посмотрел вверх, в клубящуюся тьму. Тут не слыхать, но он мог поклясться – за полем злорадно шумит чёрный лес.

Путь последних месяцев в компании лиходеев, вымощенный разбоем, людским горем и смертью, привел в оковы. Скоро переловят оставшихся членов банды и увезут в город, там осудят и расстреляют. А после похоронят где придётся, словно паршивых псов, каковыми они и являлись.

«Вдали от родных костей», – завершил он страшную мысль, и понял, что не согласен на такой расклад. Правы были сокамерники, так отчаянно цепляющиеся за свои жалкие жизни.

– Эй! – громким шепотом окликнул пыхтящих «товарищей», головой указав подползти к нему. – Тут в стене крюк вбит, я давно заметил. Он всяко лучше вашего гвоздя.

Рыжий первый вскочил на ноги, но на этом его прыть кончилась: одеревеневшее тело не слушалось. Он сопел от боли, стараясь вывернуть руки повыше и уцепиться за железяку. Ничего не получалось.

– Балбес, дай я! – бородатый оттолкнул парня. Но крюк не давался, злорадно заставляя выплясывать тот же безуспешный танец. Запыхавшись, угрюмец злобно пнул солому и зашипел:

– Высоко! Тут только такая детина, как ты, допрыгнет.

Лесник наблюдал за происходящим со странным спокойствием.

– Подсобите встать, ноги онемели, – разномастная парочка помогла ему раскачаться, а после тощий подставил спину, на которую он оперся плечом при подъёме. Темноволосый ещё немного постоял у стены, слушая как кровь разгоняется по всему телу, а после стиснул зубы и до хруста выкрутил руки вверх. С третьей попытки удалось зацепиться узлом за крюк. Он начал пошатываться в разные стороны, заставляя грубый не полированный металл рвать плохонькую конопляную веревку.

– Эй вы, крысы, заткнитесь там! А не то… – вновь закричал их сторож.

– Боится, – недобро осклабился заросший. – Один.

Спустя пару мгновений путы упали к ногам. Лесник размял онемевшие кисти и непослушными пальцами принялся развязывать рыжего.

Вскоре руки узников были свободны.

– Ну? А дальше? – нетерпеливо спросил паренек.

Темноволосый отошел к двери и затаился в тени, скрывшись от глаз входящего.

– Побег! – что есть мочи заорал он.

Его напарники не успели опомниться, как прозвучал свисток, дверь отворилась и в сарай влетел парень, едва ли старше рыжего: в форменной шинели, с ружьём наперевес.

– Стой! Стрелять буду!

Лесник обрушился на него сзади и повалил на пол. От вероломства неопытный охранник выпустил оружие из рук, которое тут же схватил нападавший.

– Ловко придумано! – обрадовано потёр ладони угрюмец.

– Брось, сейчас же! Хуже будет! – храбрился поднимающийся на ноги сторож.

Темноволосый с трудом выпрямился, дрожащими руками перевернул ружьё прикладом вниз, и прижал дуло к подбородку.

– Я виновен, но не вам меня карать.

Лесник спустил курок.

Глава 1

Долгожданные каникулы обязаны быть незабываемыми. Подруги раздобыли по знакомству путевку в Грецию с большой скидкой и настойчиво звали с собой. Целый месяц им предстояло лежать на песке у тёплого моря, нежиться в лучах южного солнца, потягивая коктейли из потеющих стаканов. Насыщаться античной культурой, а вечерами танцевать в лучших клубах Кавоса. Лето могло стать превосходным, но… Не вышло.

Вместо этого, Аня Николаева вот уже полчаса тряслась в душном вагоне электрички, набитом пахнущими старостью дачниками, и грустно листала ленту соцсети.

Когда тетя Люба, сестра покойного папы, которая жила в Выселке, легла в больницу на срочную операцию, а мама согласилась на подработку в отпуске, надежды на долгожданную поездку рухнули. Теперь Аня обязана провести всё лето в деревне, присматривая за больной бабушкой.

Аня полгода разрывалась между учебой на архитектурном факультете и работой курьером. После занятий бегала по поручениям из офиса в офис и приползала домой, не чувствуя ног. До глубокой ночи зубрила и рисовала. К гордости девушки, старания увенчались успехом: второй курс окончен на отлично, на банковской карте лежит повышенная стипендия. А это значит – следующие полгода Николаевой можно выдохнуть и хотя бы начать высыпаться. Аня невесело улыбнулась широкому лугу за запылённым окном. Надрываясь, она всё-таки сумела накопить на поездку мечты, даже визу оформила неделю назад.

Увы, вместе с красивой страницей в паспорте, Аня проведет долгожданные каникулы в деревне Выселок, пропалывая луковые грядки. Если получится, пару раз искупается в мутном озере, а вечерами будет смотреть скучный сериал по одному из центральных каналов. Совершенно не предел мечтаний для девятнадцатилетней девушки.

На полустанке удалось сделать фото лесополосы, через которую пробивались золотые лучи утреннего солнца. Теперь Аня хотела выложить на странице эту картинку с ёмкой тоскливой надписью, но в голову лезла пафосная чушь, обесценивающая настоящие переживания. А расстраиваться было из-за чего: ужасно хотелось находиться вдали от тёмных лесов средней полосы, подальше от родственников, с их взрослыми проблемами. Аня злилась, что от её планов и желаний, отмахнулись, словно от очередного детского каприза. С другой же стороны грызла совесть. Мама старается ради них двоих – на зарплату преподавателя в колледже не особо разживёшься с дочерью студенткой да ипотекой в придачу. Тетя Люба, пусть и медсестра, не могла предвидеть болезнь, которая, к счастью, лечится неотложной операцией. Самое главное – нельзя оставлять бабушку Марию одну, ведь у неё уже совершенно не то здоровье, но всё ещё тот характер, который не позволяет насладиться заслуженным отдыхом, а вновь и вновь толкает на трудовые подвиги. После смерти сына состояние её стало ухудшаться, а теперь волнение за дочь может усугубить ситуацию. Греция стояла тысячи лет, простоит ещё, а бабуля одна и её нужно поберечь.

Потому, чувствуя обиду на эту вселенскую несправедливость, Аня собрала вещи и отправилась на утренний поезд.

Деревня, именуемая Выселок, находилась пусть не в глубинке, но и цивилизацией не назовешь. Километров восемьдесят от города, по шоссе на машине проедешь за час. На электричке, конечно, добираться чуть дольше. Трасса проходила рядом с большой деревней Карасёвкой, где находился магазин, почта и станция, от которой в Выселок вела трехкилометровая разбитая дорога. Был обходной вариант – прогуляться по Карасёвке и выйти через лес, разделяющий деревни нешироким зелёным перешейком.

Аня вывалилась из вагона последней, одной рукой прижимая к себе большую серую папку с чертёжными принадлежностями, а другой, вытаскивая абсолютно неподъемную сумку с вещами и кое-какими продуктами.

Старушки-дачницы, которые ещё несколько станций назад кряхтели и сопели, будто вот-вот рассыплются, теперь, подхватив свою поклажу, живенько семенили в сторону Карасёвки.

Оставшись одна на платформе, Николаева связала светлые волосы в высокий пучок, надела солнцезащитные очки, нацепила наушники и включила бодрый поп-рок на своем стареньком телефоне. Аня глянула на часы – около восьми утра, а солнце уже ощутимо припекало. Она сняла с себя рубашку, засунула в сумку, оставшись в коротком сарафане. Кинув прощальный взгляд на платформу, девушка поплелась по дороге. Папка с чистой бумагой, норовила соскочить с плеча, оставив красный след. Приходилось то и дело, подтягивать ремень, поднимая руку, нагруженную тяжелой сумкой.

Аня вымоталась возле озера. А ведь это только треть пути! Остановившись, утёрла пот со лба, сдула пепельную прядь, постоянно выбивающуюся прядь длинной чёлки, бросила сумку, на которую с удовольствием плюхнулась. Вид водной ряби, с играющими на поверхности искорками, зачаровывал. Подперев голову, Аня любовалась пейзажем, а после скинула сандалии и вошла в воду по колено, навстречу освежающей прохладе. Увлечённая ощущениями, она топталась по дну, пропуская сквозь пальцы мягкий песок. Во время паузы между треками вперёд вырвался новый звук – гул работающего мотора. Аня обернулась и увидела, как мимо проехала машина, сверкнув черным полированным крылом.

Аня пожала плечами, заключив что, её просто не узнали. Ведь в деревню вела одна дорога и случайно люди туда не забредали, а у местных считалось правилом хорошего тона предложить подкинуть до Выселка. Было бы неплохо, если бы подвезли – мысль об оставшемся пути вызывала у неё уныние.

Николаева глубоко с шумом вздохнула. Она вышла из озера, натянула сандалии на мокрые ноги, с сопением подняла сумку и вышла на середину дороги. Позади неё раздался настойчивый звонок, заглушающий гитарный рифф.

– Николя, задавлю! – велосипедист, требовавший места, выехал вперёд, перегородив путь. Он все ещё звал её глупым детским прозвищем.

– О, Вадик! – Аня опостылевшие вещи и ринулась обнять старого приятеля, попутно вытаскивая вкладыши из ушей.

С Вадиком они дружили с самого детства, в одной песочнице летом вместе куличи лепили. Для своих семнадцати лет Вадик был достаточно угловатым высоким парнем, каштановые волосы его топорщились вихрями во все стороны, а над верхней губой на свету отливал юношеский пушок.

– Давай помогу, – Вадик, придерживая велосипед, ринулся к Аниной поклаже и повесил её на руль. – Ты там кирпичи носишь? Позвонила бы, я бы на отцовской машине забрал тебя.

– Спасибо. Честно, я не знала, что ты здесь, – Аня подняла с земли и закинула папку на другое плечо. – Как дела? Как школа?

– Да чтоб она сгорела! Закончилась. Теперь свобода впереди, никаких домашек и контрольных.

– Как бы не так… – Аня ухмыльнулась. – Куда будешь поступать?

– В программисты я пойду, пусть меня научат. Я же с компьютером живу, куда мне ещё идти? Игру свою хочу сделать. Ну, и в ИИ, институте информатики, военная кафедра имеется, так что и вопрос с армией отпадёт. Во, смотри, что отец подарил в честь окончания школы. Умные часы последней модели! – Парень сунул Ане под нос руку, на которой красовался модный и жутко дорогой гаджет.

– Здорово, – Николаева согласилась, но только набрала в грудь воздуха, как Вадик её перебил.

– А пока вступительная кампания не началась, мы с отцом баню строим. Хорошую, русскую.

– Ой, не люблю такое, слишком жарко.

– Да ты не сечёшь! – Вадик искренне возмутился. – Вот представь: лежишь ты в парилке, а сверху берёзовым веничком раскаленного парку нагоняют… Потом выходишь, да в воду ледяную, и пивка холодненького пол-литра шлифануть. И так хорошо на душе! – парень зажмурился, потёр от удовольствия грудь ладонью.

– Да кто же тебе в семнадцать пиво нальёт? Особенно рядом с твоими строгими родителями, – Аня засмеялась.

– Так это я на будущее, – Вадик отмахнулся.

– Понятно. А в свободное время чем занимаешься?

– На велосипеде по округе катаюсь. Музыку в уши – и вперёд. Хорошо тут у нас, красиво.

Ребята как раз минули вторую треть пути, и подошли к старой ферме. Перед ней, на зелёной лужайке, живописно расположились ухоженные коровы с телятами. Будь на заднем фоне не равнина пшеничного поля с огибающим её лесом, а острые пики гор, то данный пейзаж можно было лепить на обертку с "настоящим" швейцарским шоколадом. Хотя, пахло возле фермы совсем не живописно, потому ребята поспешили пройти этот участок дороги, сильно ускорив шаг.

– О! А, помнишь, как в детстве я, ты и Кристина с двоюродным братом тут зависали? О, кстати, Крис тоже здесь! – заливался соловьём Вадик.

С Кристиной они были заклятыми подругами по даче. Вроде, общались, играли вместе, но… Между ними сквозила некая принуждённость, вызванная тем, что других девочек их возраста в деревне не водилось. И, кажется, будь у них выбор, они бы никогда не сошлись – уж больно разные. Кристина всегда была ветреной и капризной, как принцесса. Принцесса она и есть: дочь состоятельных родителей, в которой те души не чаяли, награждённая жаркой, притягательной красотой, начавшей проявляться ещё в детстве. Крис походила на знойную итальянку: смуглая кожа, чёрные гладкие волосы и страстные грубы. Последние, к слову, были заслугой косметологов, правда, это нисколько не портило девушку. Едва вступив в пубертат, Кристина забыла дорогу в дом бабушки и дедушки в провинции, посчитав, что трата ценного летнего времени на деревенскую глушь не достойны такого очаровательного существа. Аня нисколько не опечалилась, лишившись компании. Ей, серьёзной отличнице, было, откровенно говоря, скучно каждый день обсуждать парней, одежду и поп-музыку. Вадик же расстроился: он изо всех сил скрывал свою безответную влюблённость в хорошенькую девочку.

– Ого! Чё у вас? – Аня подняла брови от удивления. Уж кого, а Кристину она встретить не ожидала.

– Всё прекрасно, мы ведь друзья. Переписываемся… Недавно ей компьютер починил, – Вадик покраснел.

– Понятно, – Аня фыркнула. За годы совсем ничего не изменилось – мальчик не преодолел свою безответную влюбленность, а Кристина по-прежнему ловко пользуется дружбой в своих целях.

– А у тебя-то как на личном фронте? – спохватившись, Вадик поспешил перевести стрелки.

– На каком? Не смеши, пожалуйста, мне бы пригодился в сутках лишний час.

– Не бережёшь ты себя. Отдыхать нужно, – парень с видом знатока покачал головой.

– На том свете отдохну.

Так, болтая обо всём и ни о чём, они вошли в деревню.

Выселок действительно когда-то был выселком. Хутор из трех изб, лет сто назад отделившийся от больших поселений и перекочевавший на холм, теперь разросся до деревеньки в тридцать домиков, окруженной многовековым лесом. Рос в свое время хутор равномерно: к первым домам пристраивались новые, образуя стройный ряд, без изгибов и развилок. Пройдя деревню, можно было побывать сразу в нескольких эпохах. К примеру, в начале стояли современные коттеджи, окруженные высокими заборами. После все больше преобладали сельские постройки из силикатного кирпича советского производства. На краю оставались стоять первые дома – старые деревянные, прикрытые сайдинговой обшивкой.

Из общей картины выбивался крайний участок. Так вышло, что исконный его владелец – дед Митрич – не оставил наследников, и государство продало землю через аукцион. Новым хозяином стал предприниматель, который здорово поднялся в годы всеобщей разрухи. Чтобы утвердиться, нувориш снёс вековой хуторской дом, построив вместо него роскошный коттедж в классическом стиле, с претензией на звание родовой усадьбы.

Интересно, что хобби данный коммерсант имел необычное – разводил пчёл диковинных пород. За это увлечение прозвали его в народе "пчеловодом". Однако не прижился он на новом месте. То ли проблемы с бизнесом, то ли со здоровьем, то ли с законом (а может всё сразу), и особняк был заброшен на много лет, а участок стал излюбленным местом игр детей и подростков.

К десяти утра воздух до невозможности накалился: Аня обдувалась извлечённым из папки блокнотом, а Вадик, пыхтя, толкал велосипед с сумкой в горку. Дойдя до очередного раскидистого клёна, он остановился.

– Всё, нужен пит-стоп, – одновременно с этим парень вытащил из крепления на раме бутылку с водой, – Будешь?

– Нет, спасибо, тут до дома три шага. Потерплю.

– Ну, как знаешь, – Вадик жадно отхлебнул, утёрся и сунул бутылку на прежнее место. – Хочешь свежие новости? Дом пчеловода продали. Новый хозяин уже даже ремонт закончил.

– Правда? Жаль, конечно, я как раз хотела порисовать у них в саду, – неподдельно огорчилась Аня, ведь место было действительно колоритным.

– Можешь попросить новых владельцев, вдруг пустят.

– Ты сам-то в это веришь? Ладно, пойдём уже. Сил нет на жаре стоять.

Вадик снял велосипед с подножки и покатил вперёд, к их домам, которые находились примерно в середине деревни.

Доведя подругу до калитки, Вадим вернул ей багаж, затем сказал:

– Ты это, зови если чо. Вместе тухнуть веселее.

– Обязательно, – ответила Аня.

Распрощавшись с приятелем, девушка потащила сумку к воротам.

Бабушка Маша сидела на лавке в саду поодаль, спиной к улице. Перебирала зелень: поднимала веточки из ведра, обрывала ненужное, и складывала очищенные в кастрюлю сбоку. Она то и дело отмахивалась от назойливых комаров, обитающих в тени, и поправляла белую косынку на голове. Бабушка была полноватой, невысокой женщиной, за последние годы, будто став ещё ниже. Себя она в шутку называла «уральской низкожопкой», а на замечания о неуместности высказывания отмахивалась – дескать, гены пальцем не размажешь. Однако дети её уродились в покойного мужа. Дедушка Ани был косая сажень в плечах – полная противоположность жены. Он приметил миловидную девушку, когда служил в армии на Урале, а после перевёз молодую к себе на родину. Мария Васильевна быстро освоилась на новом месте и нашла должность учителя в Карасёвской школе.

– Привет! – звонко поздоровалась Аня, войдя во двор.

– Ой, здравствуй-здравствуй! – бабушка отложила своё занятие, крепко обняла и поцеловала внучку, которая согнулась едва ли не пополам. – Что-то ты рано.

– Успела на экспресс.

– Ой! Такая худющая, – запричитала бабушка, – Снова чаями питаешься?

– Неа…

– Мода пошла бестолковая! Что красивого в выпирающих костях? Пойдём! Я борща наварила, отъешься наконец-то. Мать, небось, одними полуфабрикатами кормит. Может румянец появится от нормальной еды.

Аня с усмешкой закатила глаза. Бабушка не могла простить мирозданию, что телосложением внучка пошла в субтильную невестку, и каждый раз пыталась исправить сие досадное недоразумение. Спорить было бесполезно.

Дом бабушки был просторным, одноэтажным, выстроенным из белого кирпича. В нём имелась гостиная-столовая, небольшая кухня с печью, и три отдельные спальни, не считая вспомогательных прихожей и кладовой. Внутри всегда было сухо, прохладно, и пахло свежим хлебом.

Быстренько приведя себя в порядок, Аня уселась на лавку перед дымящейся не то миской, не то кастрюлькой. Бабушка как раз выкладывала на большую тарелку, полную стеблей лука, ломти душистого черного хлеба.

– Мм, объедение! – Анна с нескрываемым удовольствием окунула ложку в середину алой гущи.

Бабушка присела напротив, поправив сползающую назад косынку, и сложила руки на столе.

– Хлеб бери. Как доехала?

– Нормально. Как Люба?

– Лучок ещё, свежий – живые витамины. Люба звонила вчера, говорит, анализы придут – операцию сразу сделают. Глядишь, скоро и вернется.

Аня задумчиво надкусила краюшку.

– Так, может ты ещё успеешь на курорт?

– Не, не успею.

– Да… Все деньги пропали, – бабушка озабоченно покачала головой.

– Почему? Я не заплатила все. Можно потом купить что-нибудь полезное, – этим Аня пыталась утешить себя.

– Посидела бы я одна месяц, сижу же неделю. Справилась бы как-нибудь. В молодости гулять надо, веселиться, а работа не убежит. Это уж я точно знаю.

– Не переживай. Мы с тобой нормально отдохнем, а Греция никуда не денется. Успею, – девушка через стол погладила бабушкину руку.

– Это старикам хорошо с молодыми, глядишь – и душа здоровее. А юным ровесники нужны.

– Вадик здесь, вот и компания. Ах да, ещё Кристина.

– Кристина эта, видела её вчера… И что только у девки в голове? Губы как у жабы сделала, честное слово. Это так модно теперь?

– Типа того. Спасибо, бабуль, очень вкусно, – Аня, наконец, расправилась с первым. Отодвинула миску в сторону и, тяжело вздохнув, попыталась вылезти из-за стола.

– Сиди-сиди, ещё котлетки с картошкой, – бабушка с неожиданной проворностью умчалась на кухню за вторым. Аня застонала:

– Ты зачем столько наготовила?

– Разве это много? – ответила та глухо из-за стены.

– Все утро у плиты стояла? – с подозрением допытывалась внучка. Подвиги на кулинарном поприще в такую жару могли вызвать скачок давления.

– Ой!

Аня застонала, когда бабушка вынесла целую сковородку жареных котлет.

«Не так уж и плохо…» – решила Николаева, укладываясь на дневной сон в свежей хрустящей постели, после утомительного обеда.

Глава 2

Ягода красным глянцевым бочком призывно выглядывала из-под листков. Аня, расставив ноги пошире, и, упершись в землю кончиками пальцев левой руки, правой-таки смогла дотянуться до вожделенной клубнички, которая, как назло, поспела точно посередине грядки. Ещё теплая от солнца ягода источала сладкий аромат. Подув на неё для приличия, Аня надкусила кончик. Пожалуй, ради такой клубники можно было продать душу. Едва разобравшись с первой ягодой, приметила вторую и уже осторожно кралась к ней, аккуратно раздвигая листья.

– Боже, какой вид! – знакомый голос со стороны улицы заставил Аню вздрогнуть и оторваться от охоты на ягоды.

– Кристина? – брови сами собой поползли вверх при виде старой подруги.

– А ты кого ждала? Принца на белом Мерседесе? – она, усмехнувшись, отбросила назад прядь распущенных волос.

Даже здесь, в деревенской глуши, девушка старалась выглядеть максимально эффектно. Она каждый день наряжалась, давая всё новые темы для кривотолков местным кумушкам, а также волну комментариев вслед о том, насколько удобно копать картошку на каблуках, которые, впрочем, виновницей полностью игнорировались. Сегодня на Кристине было летящее красное платье на запах (наверняка шёлковое), босоножки на платформе, широкополая шляпа, а довершала образ плетеная пляжная сумка на плече. Против такого комплекта, Анины джинсовые шорты и потёртая футболка выглядели самым настоящим тряпьем.

– По правде говоря, я вообще никого не ждала, – Аня вытерла руки о майку и рефлекторно сунула их в карманы.

– Ну вот, а мы пришли.

– Эм… Как дела?

– Комар за попу укусил. Ты реально хочешь трепаться через забор? Беги, собирайся, пойдем загорать на озеро, там и поговорим – Кристина постучала пальцем по запястью, словно на нем были часы. – В темпе только, а то лучшее солнце пропустим.

– Ещё четыре, закат не скоро. Ладно, пойду узнаю, нет ли срочных дел.

– Жду на лавке.

Аня пожала плечами, но развернулась и пошла во двор искать бабушку. Не то чтобы она сильно хотела загорать. Ей хватало солнца за день в саду. Скорее, она была заинтригована таким внезапным появлением Кристины. И, если уж та первой решила её куда-то позвать, то, значит, ей что-то нужно от Ани. Хотя, возможно, Николаева и ошибалась – Крис была достаточно противоречивой натурой.

Бабушки ни в огороде, ни во дворе не оказалось. Аня нашла её в доме спящей. Прошлой ночью та не сомкнула глаз из-за давления, потому сегодня отдыхала больше. Немного поразмыслив, внучка решила не будить её, набросала записку, которую оставила на столе. Ни к чему лишний раз волновать старушку.

Затем, девушка быстро надела купальник под одежду, сунула в сумку полотенце, плед, и выбежала на улицу.

Кристина действительно ждала – сидела на лавке около дома, закинув ногу на ногу и уткнувшись в телефон. По лицу девушки расплылась глупая улыбка. Аня покашляла, чтоб обратить на себя внимание.

– Идём?

– Да. Секунду, – Кристина по-прежнему оставалась в виртуальном пространстве.

Аня потопталась и, не нашла ничего лучше, как достать из сумки свой смартфон.

– Я напишу Вадику, что мы вышли.

– Вадику? Зачем Вадику? – Кристина даже оторвалась от своего занятия, подняв удивлённый взгляд на подругу.

– Неудобно, если мы его с собой не позовём, – ответила Аня.

Приятельница цокнула языком и поджала губы.

– Ладно, пиши, пусть будет Вадик. Только если он не станет тормозить, – Кристина махнула рукой и вновь спряталась за экраном смартфона с плюшевым чехлом.

Отправив сообщение, Аня присела на скамейку. Кристина все также увлеченно тыкала наманикюренным пальчиком в экран, явно не торопясь начинать разговор. Аня опустила глаза на свои коротко подстриженные ногти в пятнах от клубники, и, вздохнув, открыла ленту новостей.

Раскрасневшийся Вадик появился ровно через 3 минуты. Его грудная клетка ходила ходуном, а полотенце, накинутое на плечи, развевалось плащом за спиной.

– Дамы, день добрый. Позвольте вас сопровождать, – отдышавшись, парень выставил локоть, явно предлагая Кристине за него ухватиться.

Та нехотя оторвалась от экрана, и, осмотрела Вадима так, будто видит впервые в жизни. Усмехнувшись, небрежным жестом закинула телефон в сумку, приняв протянутую руку, встала. Однако через мгновение разорвала контакт.

Аня, поднялась с лавки самостоятельно, при этом решив нарушить надвигающееся неловкое молчание.

– Ну что? Куда идём?

– На озеро, я же говорила, – Кристина одарила её взглядом, в котором явно читалось сомнение в умственных способностях подруги.

– Нет, куда именно на озеро. Со стороны полей, где рыбачат, и просто загорать, или на пляж, где можно купаться. Первый вариант ближе, второй дальше, – Анна ответила, едва удерживаясь в доброжелательных рамках.

– А, на пляж конечно, – Кристина нацепила на нос солнечные очки, и поплыла по улице, идя по видимой лишь ей линии.

Аня с Вадиком застыли на месте, наблюдая за плавным покачиванием бёдер. Первой очнулась Аня: стукнула парня по плечу, выводя из оцепенения, и кивком указала на удаляющуюся девушку. Чтоб нагнать Кристину, ей пришлось быстрее перебирать ногами, из-за чего сланцы стали звучно хлопать по пяткам.

– Эмм… Как дела? – нарушил тишину Вадик.

Кристина фыркнула, её явно раздражал сегодня этот банальный вопрос.

– Как? Восхитительно! Вместо нормального отдыха сижу здесь среди мошек и огурцов. А собиралась с Саньком в Таиланд, между прочим! – слова прорвались из неё бурной рекой.

– В этом ты не одинока… – пробубнила в сторону Аня.

– А что делать вечерами? В стену смотреть? Здесь же совершенно некуда сходить. Ни клуба, ни бара. Ничего! Я буквально чувствую, что моя жизнь проходит зря, – девушка картинно прижала руку ко лбу. Экспрессивный жест, столь любимый эмоциональными героинями латиноамериканских сериалов.

– В Карасёвке есть клуб, там дискотеки бывают… – начал Вадик, но оказался прерван громким "ХА!"

– Ты в своём уме? Там просто опасно! – выражение лица Кристины было столь красноречиво, что просматривалось сквозь темные очки.

Впрочем, с последним тезисом Аня согласилась. Приезжим действительно не стоило там появляться.

– Просто сказал… – Вадик пытался реабилитироваться.

– Думай, это полезно!

Решив спасать парня, Аня продолжила разговор.

– Хм. И как ты, докатилась до жизни такой? – зашла она с новой темой, постаравшись придать голосу максимально участливый оттенок.

– О, это было легендарно! – от нетерпения девушка даже потерла руки. – Отмечали мой день рождения, и где-то под утро я вспомнила, что у меня вроде бы последний экзамен по какому-то там маркетингу. Пришла я туда, а его, как назло, декан решил посетить. А ноги ватные, голова гудит! Этот старый пень начинает возникать, что и прикид у меня отстой, и выгляжу плохо, и вообще не помнит таких. И так своим зудением достал… Короче, я высказала все, что думаю о нем, его предмете и об этом тупом универе. Тот аж покраснел! Вскочил, стал орать, мол, я отчислена…

Во время рассказа брови Ани стремительно поползли вверх. Наконец, не выдержав, девушка перебила:

– И что тут легендарного?

– А дальше я решила, что терять нечего: собрала приятелей ещё раз и мы продолжили тусить три дня подряд! Вот это было легендарно!… Но, потом вернулись родители, – Кристина фыркнула, – им позвонили из деканата. Те обломали весь кайф, вызвали полицию. В общем, навели шухеру… Предки забрали у меня ключи и карты и сослали сюда. Благо, я хоть догадалась спрятать телефон. А не то бы совсем тоска.

Кристина повернулась и выжидающе уставилась на ребят. Первым отозвался Вадик.

– Жесть, – не слишком уверенно сказал тот.

Девушка одобрительно закивала.

– Повезло, что не в Сибирь… – пробормотала Аня.

– Но, зачем родителям телефон у тебя забирать? – осторожно поинтересовался Вадим.

– Ай, они решили, что на меня извне плохо влияют. Они терпеть не могут Сашку.

– Сашка – это твой парень? – спросила Аня.

Вадим попытался принять совершенно незаинтересованный вид.

– Да, мы уже год встречаемся. Ему двадцать три, и у него БМВ ай восемь. Его в каждом клубе как випа знают. Прикиньте? – Кристина не то хвасталась, не то действительно искренне гордилась своим кавалером.

– Ого, ай восемь. Он же стоит как отдельная квартира! – присвистнул Вадик.

Аня же невзначай поинтересовалась:

– А как он заработал на такую машину?

– Родители подарили. Они у него какие-то банковские шишки… – Кристина находила сей факт незначительным и отмахнулась от этого вопроса. Но, Аня и Вадик со значением переглянулись. – В общем, как-то так. А вы чего здесь забыли?

– Я скоро документы на поступление подавать поеду, никуда особо и не уедешь, – Вадик простодушно почесал затылок и перевёл взгляд на смотрящую вдаль Аню. – А она вот, бабушке помогать приехала.

– Всё с вами понятно, труженики села, – Кристина хихикнула, ткнув Аню в плечо.

Аня сдержала сопение: тычок получился достаточно болезненным, а обращение не остроумным. Она уже почти придумала ответ, когда ребят отвлек звук приближающегося автомобиля.

– Осторожно, машина! – она ухватила Кристину под руку и потащила к обочине, Вадик отскочил к противоположной стороне.

Чёрная отполированная иномарка, сбавила скорость. Проехав около десятка метров, вовсе остановилась. Кристина замерла, с придыханием проговорив:

– Вау, Бентли!

– И? Похоже, он ждет нас. Может, нужно что, – едва Аня сделала попытку двинуться в сторону ожидающей машины, как была ловко остановлена Кристиной.

– Да-да, я сейчас узнаю, – девушка, откинула волосы за спину и, натянув свою самую соблазнительную улыбку, двинулась вперед.

Аня закатила глаза, кивнула растерянному Вадику, и пошла следом, карикатурно пародируя походку от бедра, не заботясь о том, смотрит ли на неё водитель. Когда ребята подошли к машине, Кристина уже вовсю ворковала с ним.

– Познакомьтесь с нашим новым соседом… – девушка даже не обернулась к своей компании.

– Вы же к озеру идёте? Запрыгивайте, нам по пути, – предложил приятный голос из машины.

Кристина обогнула авто всё той же сексапильной походкой и вскочила на пассажирское кресло спереди. Аня неторопливо села за водителем, а Вадик влез на оставшееся свободное место. В салоне работал кондиционер, после уличного жара, холодный воздух показался дуновением рая. Однако прикосновение ледяной кожи сидений к обнаженным ногам было неприятно-колким.

Как только все уселись, мотор загудел, отзываясь легкой вибрацией. Водитель обернулся к сидящим сзади и протянул руку Вадиму.

– Святослав, – представился тот.

Ане он показался знакомым. Ему можно было дать лет тридцать на вид. Светло-русые волосы с модной стрижкой, небрежная щетина. Широкая белозубая улыбка. И какие-то бездонные зелёные глаза. Где-то она уже это видела.

– Как? – немного беспардонно отозвался Вадик, но Святослава нисколько это не задело.

– Святослав Вишневский, – улыбнувшись ещё шире, он вывернулся и протянул ладонь.

– Вадик. Вадим то есть. Очень приятно! – парень с чувством пожал руку. – О, а у меня такие же часы. Вот!

Он подался вперед, чтобы продемонстрировать смарт-часы. Кристина презрительно сморщила нос:

– Вадик, твоим часам уже полгода. Думаю, что у Свята модель получше.

Водитель не ответил, он мельком глянул на Аню и слегка помахал, подняв правую руку с отчетливо проступающим рисунком вен на тыльной стороне.

– Анна.

– Очень приятно. Поехали? – Святослав надавил на педаль, и машина тронулась с места.

Аня в это время пыталась вспомнить, где же она могла видеть мужчину ранее. Прокручивала все мыслимые и немыслимые варианты, ведь очевидно, что они – люди совершенно разных социальных кругов.

– Алексеевич? – неожиданно для себя самой, сказала Аня вслух, хотя следовало непринужденно задать этот вопрос в череде многих.

– Что? – удивившись, Свят посмотрел на девушку через зеркало заднего вида.

– Вишневский Святослав Алексеевич? Верно? – раз уж начала так вольно, то придётся идти до конца. Аня, с трудом преодолевая желание опустить глаза, выдержала его взгляд.

Мужчина подмигнул ей.

– Верно.

Кристина зыркнула на подругу и сузила глаза:

– Откуда знаешь?

– Я у мамы экстрасенс, – Аня прищурилась в ответ.

Святослав при этом рассмеялся.

– Тут как раз все просто. Анна, видимо, читает газеты.

– Ох, помилуйте, я и вовсе никаких газет не читаю. Они, знаете ли, портят аппетит, снижают коленные рефлексы и вызывают угнетённое состояние духа, – Аню понесло. Язык стал выдавать избитые цитаты, прежде чем взволнованный неожиданной встречей мозг генерировал уместный ответ.

– Уважаешь Булгакова? – обернулся он. На сей раз этот невинный жест, вызвал прохладную волну по коже. Девушка отвернулась к окну.

Возникшее молчание тотчас же поспешила заполнить собой Кристина.

– А, может, и стоило бы аппетит умерить кому-то, – она засмеялась. – Так о тебе пишут в журналах? В Форбс?

– Да, бывает, – мужчина ответил без особого энтузиазма, сворачивая на пляж. – Приехали.

– Не хочешь немного отдохнуть с нами? Пожалуйста! – Кристина сложила руки в умоляющем жесте. – Познакомимся поближе.

– Вообще, у меня дела кое-какие, но полчаса посидеть смогу, – Свят заглушил мотор и отстегнул свой ремень безопасности.

– Супер! – взвизгнула Кристина

Компания выгрузилась из машины и прошла грунтовой дорогой к пляжу. Девушки постелили на песке принесённые из дома покрывала. Вадик хотел было приземлиться на Кристинино, но та сразу зашипела на него. Парню ничего не оставалось, как переползти на свое полотенце.

Святослав присел на край Аниного пледа и начал задумчиво пересыпать песок в ладонях, рассматривая водную гладь озера.

Аня покрутилась, раздумывая, стоит ли раздеваться сейчас. Решила хотя бы снять майку, всё-таки загорать сюда пришла. Едва она ухватилась за край одежды, как встретилась глазами со Святом, который теперь изучал девушку.

– Занзибар? Ты ездила в Африку – медленно прочел он принт на футболке: название страны и вышитые пальмы.

– Нет, но не отказалась бы. А ты? – Аня отпустила руки и потянула края вниз, дабы надпись стала четче. Майку подарили маме студенты по обмену в бородатые годы, а дочь утащила себе.

– Да. ЮАР, Марокко, Египет.

– О, как же я мечтала в детстве увидеть пирамиды! Грезила ими.

– А сейчас?

Сбоку раздалось настойчивое покашливание.

– Свят, помоги мне, пожалуйста, развязать платье, никак не получается самой, – Кристина притворно дергала во все стороны узел.

– Эм, конечно? – ответил тот недоуменным вопросом.

Девушка грациозно приземлилась в позу русалки, вплотную прислонившись к его бедру. Святослав осторожно потянул и узел с лёгкостью распался у него в руках. – Готово.

– Ох, спасибо, ты меня так выручил. Что бы я без тебя делала? – Кристина невинно похлопала глазами, якобы, не замечая медленно сползающего с плеча рукава.

– Купалась бы в платье, – хохотнул со стороны Вадик.

Понаблюдав за разыгравшейся сценой, Аня всё же стянула футболку и вытянулась на пледе, подставляя спину солнечному теплу.

Кристина же сбросила платье, оставшись в ярко-красном бикини, и выудила из сумки баночку с каким-то маслом.

– Может быть, ты снова мне поможешь? – она обратилась к Святославу, потрясая флакончиком в воздухе.

– Я помогу! – его опередил Вадик, который быстро смекнул, что к чему, и, потому, резво выхватил бутылёк у Кристины из рук. Свят усмехнулся.

– Вадик, у меня к тебе поручение, – проворковала девушка, вытаскивая масло из его сжатых пальцев, – Будь другом, сходи за мороженым.

Парень погрустнел.

– Туда минут десять идти…

– Пожалуйста-пожалуйста! – Кристина опять умоляюще сложила ладони.

– Да я и деньги не брал…– попытался оправдаться Вадик.

– Часами оплатишь, теперь везде можно. – Крис скрестила руки на груди, – И вообще, если не сходишь мне за мороженым, то больше не подходи.

Аня, слушая всё это, только раздражалась. Такая манипуляция была откровенно детской, чтоб относиться к ней серьёзно, но… Бедный Вадик всегда охотно на неё вёлся. Вот и теперь он медленно побрёл в сторону Карасёвки.

– И колу не забудь! Без сахара! – крикнула ему вслед Кристина.

Аня уткнулась лбом в покрывало.

– Свят, намажь меня, пожалуйста, – вновь попросила Кристина.

– Не знаю, честно говоря… – неуверенно ответил мужчина.

– Эм, Аня, ты не хочешь пойти искупаться? – подруга обратилась уже к ней.

– Нет желания.

Послышался звук взбалтываемого в бутылке лосьона.

– Я вижу, у тебя такие крепкие руки. Втирай средство сильнее, я люблю, когда пожёстче… – Кристина пыталась изобразить легкую хрипоту.

– О, Господи! – Аня резко вскочила на ноги. – Я… Я вспомнила, что не взяла воду, жутко хочется пить.

– У меня в машине есть. Давай принесу? – ответил ей Свят, поднимаясь.

– Нет-нет, не стоит беспокоиться, я сейчас догоню Вадика, – Аня натянула майку и сунула в карман шорт телефон.

– Мне не сложно, – вслед удаляющейся девушке произнёс Святослав.

Не оборачиваясь, Николаева помахала ему рукой.

Вадик успел пройти изрядное расстояние, прежде, чем чуть запыхавшаяся Аня догнала его. Кажется, парень даже ей не удивился.

– А тебя за что сослали? – спросил.

– Я сама ушла.

– Ну да, ну да, – хмыкнул тот. – Как тебе этот Святослав?

– Не знаю, – Аня действительно пока не могла собрать воедино все свои впечатления. – А тебе как?

– Индюк надутый. Это он дом пчеловода купил. Подумаешь Бентли… Всё он врёт про Форбс! Если он такой миллионер, то зачем селиться в деревне? Ехал бы в свой мажорский посёлок, – Вадик насупился.

– Не врёт. Ты несправедлив, мне кажется. Проблема все же… не в нём, – Аня многозначительно выдержала паузу, но Вадим молчал.

Тогда Аня снова начала изображать карикатуру на походку от бедра, при этом вслух пародируя манеры их подруги. Глядя на это, Вадик загоготал.

За таким занятием они добрались до магазина, где от души закупились всяческими вкусностями, прихватив мороженое и колу по спецзаказу.

На обратном пути они играли с шоколадным драже, выдумывая нелепые задания, если кто-то из них вытащит конфету определённого цвета. Сочиняли колкости по поводу новообразовавшейся парочки.

Подойдя к озеру, они обнаружили, что Святослав уехал, а Кристина в гордом одиночестве возлежала на песке. К слову, вид у нее был как у кота, объевшегося сметаны.

– А где же наш миллионер, плейбой и филантроп? – едко спросил Вадик.

– Да вас разве дождёшься? – Кристина поднялась на локтях и, приспустив очки, глянула на ребят. – Только за смертью посылать. Уехал он. Говорил же, что дела. Всё принёс?

Вадик протянул ей пакет, на что девушка тут же скривилась.

– По-твоему я ем жирный и сладкий пломбир?

– Ты не уточнила: какое именно… – пролепетал парень.

– Обезжиренный замороженный йогурт или фруктовый лёд! Неужели так тяжело догадаться? – Кристина сердито сдвинула брови.

– Откуда ему взяться в сельском магазине? – не выдержав, влезла в разговор Аня. – Не будешь? Отлично. Давай его мне.

Кристина небрежно бросила ей рожок. Аня, открыла его и демонстративно жадно откусила.

– Очень вкусное мороженое. Спасибо, Вадюш, – сказала девушка.

Раздавленный парень кивнул в ответ.

– Кола холодная. Хоть на что-то ещё годишься, – Кристина отшвырнула пустой пакет в сторону. Четверть большой полуторалитровой бутыли девушка тут же вылила в песок. Ребята переглянулись. Кристина деловито пошарила в своей пляжной сумке и вытащила ром, которым заполнила доверху колу.

– Свободу Кубе! – провозгласила любительница клубов, вытаскивая на свет бумажные стаканчики.

Аня с Вадиком только рты раскрыли.

– Ну, чего встали, разбираем! – Крис ловко разлила коктейль.

– А какой повод? – спросила Аня.

– День взятия Бастилии, блин! – огрызнулась Кристина.

– Так он недели через две, – парировала Анна.

– Слушай, Крис, может не надо? – попытался вразумить подругу парень. – Тебя сюда отправили за это самое. Не стоит искушать судьбу.

С такими доводами нельзя было не согласиться.

– Ой, не душните! – вспылила Крис, а после моментом остыла и посмотрела Ане в глаза. – Здесь от скуки повеситься можно. Давайте чуть-чуть расслабимся, я больше не могу каждый день делать одно и то же! Нам уже не по десять лет, немного взрослых развлечений не повредит нашей скромной компании. Вы, честное слово, как маленькие и боитесь всего на свете. Little party never killed nobody!

Аня в раздумьях жевала щёку. Если пропустить камень, летящий в её огород, то в словах приятельницы был резон. В конце концов, летние каникулы созданы именно для развлечений. Николаева махнула на всё рукой. Она уселась на свое покрывало, скрестив ноги по-турецки, и подтянула один стакан к себе.

– Только закусывать давай, – она подвинула к Кристине калорийные снеки.

– Я не ем такое.

– Значит придётся. У меня нет никакого желания тащить твоё тело до дома.

– Эх, умеешь ты уговаривать! – Кристина ногтями подцепила чипсу из упаковки. Вадик, потоптавшись в стороне, все же нерешительно присел рядом с Аней, но та шлепнула его по протянутой к стакану руке.

– Думаю, тебе рано, – она погрозила ему пальцем.

– Да ладно, Николя, не будь моралистом. Возраст – лишь цифра.

– А уголовный кодекс – книга.

– Полгода ничего не решают, – ответила Кристина и протянула просиявшему Вадику стаканчик. – Выпьем же за то, чтоб лето не прошло зря!

Глава 3

– … А потом она такая говорит, – Крис вытерла слезы смеха, – А разве корова-гей бывает?

Аня хихикнула, прикрыв рот ладонью и сильно зажмурившись. История была глупая и вульгарная, но почему-то забавная. Вадик сидел с озадаченным выражением на лице – он ничего не понял.

– Пойдём купаться! – успокоившись, Кристина махнула рукой в сторону, и пустая бутылка покатилась по песку.

Вадик глянул на решительную Кристину и, на всякий случай, сел так, чтобы загородить собой озеро.

– Давайте без воды? – попросил он.

– Фу, скучный ты! – Кристина поднялась и тут же плюхнулась обратно на свое место. – Всё, мне надоело, хочу домой… И на ручки. Вадик, понеси меня.

– Блин, нам пора идти! – Аня подскочила, чтобы закинуть вещи в сумку. Алкогольный дурман давал о себе знать, притупив прилив волнения, – Солнце садится. Я не думала, что мы настолько задержимся. Бабушка переживает, наверное.

– Ну, понеси! – продолжала канючить Крис.

– Эм? – Вадим же потянул её за руки, помогая подняться.

– У меня так устали ножки, я не дойду… – девушка начала висеть у парня на шее, но все ещё не получив желаемого, решила пойти ва-банк. – Если донесёшь меня до дома, я тебя поцелую.

Это был бросок в самое яблочко, беспроигрышная комбинация. Парень ловко поднял её на руки. Кристина принялась болтать ногами, отчего Вадик закачался, словно сухостой на ветру. Аня поспешила сгрести вещи подруги и теперь стояла с двумя сумками.

– Кристиночка, очень попрошу не нарушать моего равновесия, иначе мы далеко не уйдём, – отдуваясь, сказал Вадик.

– Я верю в тебя! – подбодрила его девушка, но ногами дёргать перестала. – Вперёд!

Аня лишь молча посочувствовала парню, у которого от напряжения на шее обозначились жилы.

– Пойдем короткой дорогой, – объявила она, желая хоть немного облегчить его незавидное положение ездового коня.

– Это как? – отозвался парень сквозь зубы.

– Пройдем через Карасёвку, выйдем с другой стороны к лесу. Я дорогу знаю, мы с дедушкой так ходили. Минут пятнадцать, и мы дома. Не придется делать круг через поле, – Аня поудобнее закинула сумки на плечи и двинулась в сторону деревни. Она действительно слишком задержалась. Хотя, выпила за компанию всего ничего, но, пожалуй, этого делать не следовало. Теперь её накрыло липкое чувство вины: вроде бы и невесть какой грех, однако, и умницей не назовёшь. – Давайте, идём!

Вадик, несмотря на выпитое и свою субтильность, крепко держал на руках «смертельно уставшую» девушку. Он твёрдо шагал и нагнал отошедшую Аню.

Менее чем через десять минут троица стояла на опушке. Солнце касалось горизонта, лучами напоследок озаряя округу. Несмотря на это, в лесу уже царили густые сумерки.

– Николя? Я что-то сомневаюсь, – Вадик обернулся к подруге. – Вон темень какая.

– А как ты хотел? В лесу всегда темнее, – Аня уже сама не была уверена в своём решении. – Зато так реально быстрее…

– А нас медведи не сожрут? – спросила Кристина.

– Какие медведи? Тут даже зайцы не водятся, – Аня махнула рукой и зашагала вдоль кромки, выискивая лишь ей известные приметы.

Девушка прошла уже добрых два десятка шагов, пристально приглядываясь к каждому дереву. В последний раз она бывала здесь ещё маленькой девочкой. Дед Петя часто брал её с собой то за грибами-ягодами, то на рыбалку. Он вырос в этих местах, и, потому знал каждую лесную тропинку, даже самую малозаметную.

Дедушка всегда поучал внучку: как найти путь в лесу, как отличать тропы, как запоминать особые приметы. Спустя столько лет наука, конечно, позабылась, но кое-что Аня вспомнила.

Николаева пристально рассматривала ряды деревьев, выискивая ель с изогнутым стволом, а под ней черный камень. За много лет, молодняк порос высокой стеной и теперь загораживал обзор. Не без труда, Аня, наконец, углядела ориентир и начала кричать, подзывая ребят к себе.

Отогнув несколько веток, вышла на нужную дорогу, когда-то до того заезженную, что и спустя много лет на земле виднелась широкая колея, не прикрытая травой. По обе стороны путь высокой стеной окружили плотные заросли кустарников. Здесь малина своими колючими ветвями крепко сплелась с волчьей ягодой.

Заметно уставшему Вадику пришлось спустить Кристину на землю, чтоб пройти вслед за Аней, на что девушка надула губы.

– Ну? Пойдём пока совсем не стемнело, – Аня с нетерпением глядела на пару товарищей. Ей хотелось поскорее пройти этот небольшой лесной перешеек, пока сумерки не сгустились до непроглядной черноты. И, пока из болота на запах свежей крови не налетели особо злые комариные орды.

Ребята ещё немного потоптались. Кристина, сложа руки на груди, выжидающе смотрела на Вадика. Тот разминал изрядно затекшие плечи, массировал поясницу и косился в другую сторону.

– Дорога довольно узкая, лучше, Кристина, пойти ножками, если не хочешь волосами всех клещей с веток собрать, – посоветовала Аня.

Кристина в ужасе округлила глаза, отскочила от кустов на середину, и начала интенсивно отряхивать одежду.

– Все, давайте скорее. Вадя, ты чего копаешься?

Парень как можно незаметнее выдохнул и поспешил нагнать девушек. Наконец, троица шагала вперед, в самую чащу.

– Вообще-то я очень лёгкая, всего сорок пять килограмм вешу, – Кристина прокомментировала не слишком расстроенный вид парня.

– Ага, как два ящика бананов, – буркнул тот в ответ. Аня шумно выдохнула, подавляя смешок.

Лесные сумерки окружили молодежь. Вокруг тревожно звенели комары. Где-то что-то хрустнуло, в другой стороне зашуршало. Аня вздрогнула, но не подала вида. Кристина поежилась и обняла себя за плечи. Настороженно притихшие, они прошли уже около половины пути, когда девушка вдруг резко остановилась.

– Все! Больше не могу! – Крис начала крутиться по сторонам. – Мне нужно в кустики.

– Может, потерпишь? Не самая лучшая идея делать это в лесу, – проговорила Аня.

– Именно. Да и видно плохо, вдруг змея ухватит за что-нибудь, – поддакнул Вадик.

– Да хоть бы и крокодил! Я больше не могу, – Кристина уже начала плясать на месте. – О, вон там можно пролезть. Я сейчас, я быстро.

Подпрыгивая, она двинулась к чуть заметному просвету среди стены малиновых кустов.

Аня и Вадик остались вдвоем в тишине, нарушаемой треском со стороны леса, где скрылась Кристина.

– Жвачку будешь? – он пошарил в кармане и вытащил упаковку мятной жевательной резинки. – Надо бы зажевать, а то отец не поймет.

– Спасибо, не откажусь, – с благодарностью протянула руку Аня.

Едва пахнущая ментолом подушечка коснулась пальцев, Николаева тут же выронила её, подскочив от резкого громкого крика.

– Сюда! Быстрее! – верещала Кристина где-то в глубине леса.

Вадик опрометью двинулся к зазору между кустарников, на ходу ломая ветки. Аня, не раздумывая, бросилась за ним.

– Крис, ты где? – заорал парень во все горло. – Стой на месте, не двигайся!

Аня практически бежала за его темным силуэтом. Ветки нещадно хлестали по лицу, ноги подворачивались на кочках и утопали во мху. Ко лбу прилипла нить паутины. Девушку передернуло.

Вадик резко остановился и Аня, судорожно трущая лицо, налетела на него.

– Ну?! – Кристина стояла, разведя руки в стороны. – Смотрите.

– Что случилось? – в один голос спросили Аня и Вадик.

Девушка, стоящая в проходе между елками, подалась назад. Увидев это, ребята подавились воздухом.

За скрещёнными лапами невысоких елей просматривалось широкое пустое пространство, ярко освещённое падающими последними оранжево-розовыми лучами. Обширная лесная поляна ровным кругом легла среди тёмной чащи. Вместо ковра изо мха или зарослей разнотравья, была черная матовая земля. В центре виднелись три круглых белых камня.

– Что это такое? – прервала тягостное молчание Анна.

– Тебя надо спросить, – Кристина выжидающе посмотрела на неё. – Ты же тут ходила с дедушкой.

– Я ничего подобного не видела, – Аня пожала плечами и начала осторожно шагать в центр круга. – Мы никогда не сходили с дороги.

Вадик прошёлся по окружности, сосредоточено разглядывая странное место. Затем присел на корточки и потрогал почву под ногами.

– Девушки, это не земля… Это уголь, или сажа.

– Уголь? – Аня, не поверив в полной мере, также схватила щепоть, растерла между пальцами жирную черноту. – Как это?

– Не знаю, – Вадик развел руками. – Пожар случился?

– Разве пожарище может выглядеть так? – Аня все больше хотела поскорее покинуть этот лес, а не гадать, что тут произошло. Тревога холодной змеей обвила грудь.

– Без понятия, – повторился парень. – Идём отсюда, темнеет.

Кристина уже успела отойти на противоположный от ребят край поляны, то и дело, фотографируя на телефон.

– Обалдеть! Такое место атмосферное, – девушка вернулась в центр и вытянула руку со смартфоном вверх. – Надо придумать образ, чтобы здесь фотосет сделать.

Крис сунула телефон в сумочку и неожиданно, зацепившись ногой об один из камней, неловко повалилась на четвереньки. Друзья поспешили к ней: Вадик помог ей подняться на ноги; Аня же принялась отряхивать низ платья, пока уголь не испортил ткань. Вдруг взгляд Николаевой зацепился за пустую лунку, рядом с которой белел вылетевший булыжник. Глянув внимательнее, девушка остолбенела: провалами глазниц на нее смотрел щербатый череп, принятый сначала за самый обычный камень.

Аня шумно выдохнула и смогла лишь указать пальцем на жуткую находку. Реакция последовала бурная. Кристина оглушительно завизжала, а Вадик отшатнулся, побелел как бумажный лист и ошалело глядел то на девушек, то на череп.

– Ну, все, валим отсюда! – безапелляционным тоном заявил парень, придя в себя. Впрочем, спорить никто не собирался.

Компания практически бегом покинула поляну. Не без труда отыскав в сумеречных тенях путь на лесную дорогу, они быстрым шагом спешили обратно в деревню. Повисло тревожное молчание: никто не нарушал тишины, будто опасаясь, что нечто неведомое, погубившее человека, а, может, и нескольких разом (ведь они не проверяли все камни), нагонит их.

Вершины деревьев темным куполом сомкнулись над троицей, сгустившаяся тьма давила со всех сторон, гнала незваных гостей восвояси. Дорога стала растворяться во мгле и против неё выступили диодные огоньки фонариков телефонов. Наконец, впереди, показался просвет. Путь снова уперся в ряды молодняка, сквозь которые пробивались самые последние лучи солнца.

Выйдя из лесу, ребята выдохнули с облегчением.

– Чёрт возьми, что это было? – Кристина нарушила безмолвие.

– Да пёс его знает, – ответил Вадик. – Жуть какая-то, брр. Николя, ты чего молчишь?

Аня обнимала себя за плечи, с силой прижимая холщовую сумку к боку. Её обуревали сомнения: ведь не мог же любимый дедушка намерено выгуливать ребёнка рядом с местом, где однозначно произошла трагедия? Или он не знал? Но, как он мог не знать?

– А что тут скажешь? – отрывисто ответила она.

– Ты на самом деле не догадывалась об этой жуткой полянке? Или прикалываешься? Или специально нас туда повела? – Кристина сложила руки на груди и, скептически изогнув бровь, смотрела на подругу.

– Ты нормальная вообще? – огрызнулась Аня. – Делать мне больше нечего!

– Но ведь это была твоя идея пойти лесом, – наступала Крис.

– Но не я полезла в самую чащу. Если помнишь, я настоятельно не рекомендовала тебе делать этого! – отражала нападки Аня, зеркально сложив руки на груди, – Прекрати лить свой негатив на окружающих. Мы все это видели! Нам всем не по себе!

– Дамы, не ссорьтесь! – вмешался в спор Вадик. – Тут вообще никто не виноват, это всего лишь череда неудачных совпадений! Лучше нам и вовсе не вспоминать лишнее на ночь глядя. Не знаю, как вы, но я сегодня точно спать не смогу.

Девушки молчали, изредка перебрасываясь недобрыми взглядами. В тишине, компания вошла в деревню со стороны первых построек. Окна шикарного коттеджа Свята чернели, говоря о том, что хозяина дома не было.

– Нужно вызвать полицию, – Аня решительно достала телефон.

– Подожди, – остановил её Вадик, – давайте рассуждать логически: чужаков здесь не бывает, а, значит, это сделал кто-то из местных. Если мы сейчас вызовем полицию, то вся деревня будет знать, что именно мы обнаружили поляну. И, в конечном итоге, психопат или группа психопатов захочет нам отомстить, потому как это определено логово маньяка-сатаниста.

– Или, наоборот, в полиции поднимут нас на смех, решив, что мы так привлекаем к себе внимание. Ещё и дело заведут за разорение могил, – вступила в рассуждение Кристина.

– В любом случае тот, кто это сделал, узнает о нас, – подытожила Анна, возвращая телефон в сумку. По всему выходило, что в полицию пока звонить не стоило.

– И, если честно, совсем не хочется ввязываться во всё на ночь глядя, – заметила Крис.

– Надо порасспрашивать: не было ли пожара сильного недавно, не пропадали ли люди. Поискать в инете информацию. Может, случалось что-то подобное. Сообщить куда следует мы всегда успеем, до утра оно не исчезнет. – Вадик тоже был против ночной канители с полицией. Ане пришлось со всеми согласиться.

Холодно распрощавшись, ребята разбрелись по своим дворам.

Окна бабушкиного дома горели желтым светом. Внутри было тепло и пахло свежесваренным компотом. На газовой плите шумел закипающий чайник, а диктор центрального телевидения монотонно зачитывал мировые новости. Аня осторожно проскользнула в прихожую. Сбросила шлепанцы в угол, отметив про себя, что завтра нужно оттереть с них черноту. На цыпочках вошла в комнату и виновато потупила взгляд.

– Бабушка, прости, пожалуйста, что я так поздно.

Та сидела за столом с газетой. Она оторвалась от сканворда и ласково улыбнулась:

– Будет тебе, вернулась и ладно.

– Ты, наверное, волновалась?

– Ты у меня барышня ответственная: знаю, что никуда не влезешь. И я в любой момент могла позвонить.

– Сама не думала, что задержусь надолго, – начала оправдываться Аня, – Как ты себя чувствуешь? Помощь нужна? Давай я сделаю.

– Ночью? Ничего не надо, работа не волк. Садись ужинать.

Аня бросила сумку в угол. Быстро помыв руки и сбегав к чайнику, вернулась к столу с двумя полными кружками черного чая. По телевизору как раз начинался сериал.

И вот уже девушка намазывала варенье на третий кусочек батона, неотрывно наблюдая за отношениями простушки из деревни и сына миллионера, который был не такой как они все, а честный и благородный, словно рыцарь Айвенго во плоти. Мелодрама притупила острые воспоминания о произошедшем, но как только Аня отвлеклась на мытье посуды, картинка черной просеки вновь всплыла в её голове.

– Ба, а был тут недавно пожар лесной? Со стороны Карасёвки?

– Да, поди лет двадцать, а то и тридцать никаких пожаров не было. Бог нас милует, в округе уж более полувека всё спокойно, – бабушка ответила, практически не отрываясь от экрана. – А зачем ты спросила?

– Пожарище видели в лесу. По дороге от Карасёвки до Выселка, – Анна решила утаить часть, дабы не пугать бабушку, – когда мы с дедушкой там ходили, я ничего подобного не припомню. Вот и подумала, что, видимо, пожар недавно случился.

– Дед твой, только и рад был в лесу сутками бродить, да тебя за собой тянул! – строго глянула на внучку. – Небось, просто другой дорогой водил. Там не счесть путей, все спутаны-перепутаны – место проходное было лет семьдесят назад. Не нужно там слоняться. Свернёте не туда и заплутаете. Как вас потом искать прикажешь?

– Ты права, больше не пойдём, – Аня согласилась – Но, все же, откуда взялось пожарище?

– Да кто знает? Может, ему лет сто уже, – баб Маша поднялась и принялась застилать стол, пестрой скатертью. – Ты помочь хотела? Мой посуду и не разговаривай.

Данное объяснение немного успокоило Аню. Вытерев руки, она вытащила из неразобранной пляжной сумки телефон. Ещё минуту потыкав в экран, создала групповой чат с Кристиной и Вадиком, в котором поспешила поделиться полученной от бабушки информацией.

Ребята отписались примерно в том же ключе: никто ничего не видел, никто ничего не знает. Аня размышляла на каких порталах можно найти архивную информацию о происшествиях в Выселке за прошедшие годы. И есть ли она вообще в открытом доступе? Жизнь всё же не американский сериал на пятнадцать сезонов.

Закончив с посудой, поспешила в постель. Слишком много произошло за день. Во сне перед глазами Николаевой мелькали яркие картинки, на которых черная машина шипованными колесами взбивала антрацитовую землю и дробила камни. А белые осколки, кружась, складывались в белоснежную голливудскую улыбку, которая затягивала в изумрудный омут леса.

Глава 4

Аня открыла глаза, несколько раз быстро моргнула, пытаясь избавиться от последствий стремительного пробуждения. Наконец, тени от уличного фонаря на белом дощатом потолке встали на свое место. За стеной раздавалось приглушенное сопение бабушки.

«Надеюсь, я не храплю», – подумала девушка, полусонно ёрзая на кровати.

Ещё несколько раз, безуспешно перевернувшись, она решила посмотреть время. Рука отправилась исследовать свободное пространство рядом с подушкой, но ничего не обнаружила. Анна фыркнула, запоздало осознав, что оставила телефон на обеденном столе.

Прислушиваясь к размеренному тиканью механических ходиков в противоположном конце комнаты и пытаясь угадать какой всё-таки час, Николаева поняла, что сон окончательно ушел. Ещё и пить захотелось.

«Всё-таки, придется встать» – Аня повернулась на спину и, поднявшись на локтях, села в постели.

Откинув одеяло, спустила ноги на пол и, нащупав тапочки, побрела в сторону кухни. В доме было не слишком темно, косые лучи от уличного фонаря пробивались через шторы и серебряными лентами стелились повсюду.

Как и предполагалось, телефон сиротливо лежал посередине стола, настойчиво моргая маленьким диодом в углу экрана. С уведомлениями можно было разобраться позже, поэтому девушка просто сунула устройство за резинку пижамных шорт. Кроме телефона на столе обнаружился графин с водой. Ни стакана, ни чашки рядом не было.

Воровато посмотрев по сторонам, Аня напилась прямо из горла. Если бы это увидела бабушка, то отругала бы, но пойти за посудой значило – открыть жутко скрипучие створки шкафчика, которые непременно разбудили бы половину деревни. Аня решила, что раз никто не видел, то ничего и не было. Осторожно, стараясь не звякнуть, она поставила графин на его прежнее место и вернулась в кровать.

Подтолкнув подушку под спину, девушка уселась по-турецки. Все новые сообщения были от подруг из Греции: несколько фотографий из какого-то клуба, где в разгаре шла пенная вечеринка; признания в любви; а также заверения в том, что, дескать, без Ани отдых – не отдых, написанные с чудовищными ошибками, которые даже встроенный корректор орфографии не смог исправить. Как Аня себя ни утешала, но сейчас безумно завидовала девчонкам. Она ведь никогда не была на такой вечеринке. Не то, чтобы она любила клубы и дискотеки… Скорее, совсем наоборот. Но, вот, именно на такой тусовке не была, и теперь уже никогда не будет.

Ещё немного поскроллив ленту новостей, девушка почувствовала, что сон возвращается. Она удобно улеглась, перевернув подушку холодной стороной. Боковой кнопкой погасила экран и погрузилась в ночь. Как только глаза привыкли к темноте, Аня чертыхнулась: она не закрыла дверь в спальню.

Вновь поднявшись, девушка наткнулась взглядом на темный силуэт, стоящий в проеме. Аня испуганно вздрогнула, вжалась в спинку кровати. Фигура приближалась, теперь в ней нетрудно было угадать мужчину: высокого, плечистого. Он шел тяжелыми шагами, громко стуча каблуками по деревянному полу. В руках нес что-то длинное. Аня не могла сдвинуться с места: конечности перестали слушаться. Попыталась было закричать, но получился какой-то сип. Мужчина, между тем, подошел вплотную к кровати. Лицо его скрывала тень. Анну накрыло волной запахов: сыростью, серой и ещё пряным табачным духом. Ночной гость помедлил, будто разглядывая ее, а после присел на край кровати.

– На Нюрку мою похожа, – хриплым, прокуренным голосом пробормотал силуэт, протягивая руку к левой щеке Ани.

Ладонь у визитера оказалась ледяной, жесткой, словно наждачная бумага. Нежная девичья кожа заныла от такой ласки. Боль вывела из онемения. Тишину разорвал громкий крик, а в глаза ударил яркий солнечный цвет.

«Боже!» – Аня кое-как выпуталась из одеяла. – «Ну и сон. Почему я не закрыла шторы?»

Бабушка заглянула в комнату.

– Ты чего кричишь с утра пораньше?

– Кошмар приснился, – проворчала Аня, сползая с кровати. Майка прилипла к мокрой спине, а волосы намагнитились от трения и приставали к щекам.

– Вставать собираешься? Рано ещё, седьмой час только, – бабушка с недоверием посмотрела на внучку.

– Ничего, належалась уже, – Аня начала заправлять постель, как было принято в этом доме: поднимаешься – прибираешь за собой спальное место.

– Хорошо, тогда умывайся и садись завтракать. Как раз тесто подошло, сейчас оладушки пожарю.

Бабушка Маша скрылась за дверью.

Аня же, покончив с выравниванием покрывала, переоделась в самую немятую одежду, которую нашла в шкафу: широкие старые джинсы и фиолетовую футболку с облезшим принтом.

День обещал быть жарким. Вода в летнем умывальнике за углом дома в тени была ледяной, но Аня с большим удовольствием плескалась. Потянувшись за полотенцем, что висело за умывальником, она зацепилась взглядом за своё отражение в маленьком зеркале. На левой щеке у неё красовалась ярко-красная ссадина. Не веря своим глазам, девушка потёрла место повреждения, и то отдалось легким жжением.

Она ещё несколько минут непонимающе покосилась на себя в зеркало, пытаясь понять откуда царапина. Вроде ложилась спать целой и невредимой, а проснулась раненой. Перебрав уйму вариантов: начиная от аллергии в такой странной форме, заканчивая приступом сомнамбулизма, чем никогда ранее не страдала, Аня невольно возвращалась к своему кошмару, в котором ночной гость потрепал её именно по левой щеке. И, вот – пожалуйста, на лицо последствия. Вернее, на лице. Но, это не могло быть взаправду, ведь ушибы во сне не могут приводить к синякам наяву. Пришлось признать, что она поцарапалась сама. А значит, это точно лунатизм.

Аня враз сникла: уж сколько книг она читала, сериалов, и фильмов смотрела – везде подобный диагноз не свидетельствовал ни о чём хорошем. И здоровенная же ссадина вышла, так просто и не замажешь. Ещё и от вопросов не отвертишься. А что на них отвечать? Она пока не придумала.

Ничего путного не придумав, Аня просто старалась не поворачиваться к бабушке левой стороной, а, когда села завтракать, подперла лицо ладонью.

– Что это ты за щеку держишься? – Анины маневры не скрылись от пристального взора бабушки. – Зуб болит?

– Нет, – в нерешительности Аня убрала руку от лица. Бабушка охнула. – Тут вот какое дело.

– Как же ты так умудрилась?

– Не знаю. Не помню, – девушка пожала плечами.

– Тебя точно ничего не беспокоит? – Баб Маша озабочено глянула на внучку.

– Да. Наверное, спросонья за ветку зацепилась, когда ночью в туалет ходила. Ничего страшного, – она поспешила перевести тему, – Какие планы на сегодня?

Бабушка посмотрела с большим недоверием:

– Никаких, воскресенье. Так что гуляй с чистой совестью.

Аня кивнула, про себя обрадовавшись неожиданному выходному, потому что ей в голову пришла абсолютно сумасшедшая мысль: нужно посетить эту поляну снова! Только теперь при свете дня. Тогда и разберёмся, кого вызвать: полицию или археологов.

Схватив телефон со стола, Николаева принялась строчить сообщение в чате. А, когда отправила, сообразила, что на часах семь утра, и каждый уважающий себя молодой человек в это время ещё спит безмятежным сном. На удивление, её сообщение мгновенно оказалось прочитано. Оба: и Кристина, и Вадик были онлайн. Аня нетерпеливо постучала пальцем по дисплею в ожидании ответа. Вадик незамедлительно согласился, что вызвало выдох облегчения – не придется идти туда одной. Крис проигнорировала, что было ожидаемо.

Они договорились встретиться за деревней через десять минут. Аня подошла к трюмо в прихожей и повязала на голову шифоновый шарфик в клетку, на манер пин ап. Выпрямила чёлку, старательно пригладив её к щекам. Подлая царапина не желала быть спрятанной от чужих глаз и отчётливо просматривалась сквозь светлую прядь. Николаева долго боролась с ней лаком и частым гребнем, пока не начала подскакивать на месте от злости. Пришлось оставить всё как есть.

Вчера они заявились в лес в шлепках и с голыми ногами, сегодня же Аня предусмотрительно натянула резиновые сапоги.

Она первая подошла на условленное место, Вадик задерживался, о чём, как ответственный человек предупредил. Делать было нечего. От скуки девушка принялась разглядывать округу, хоть и видела её в тысяча первый раз. Со стороны поля, что отделяло деревню от леса, открывался живописный вид на «дом пчеловода», теперь уже Святослава. Хороший пейзаж мог бы получиться. Жаль, что Аня имела натянутые отношения с маслом.

Внезапно между лопаток у неё засвербело, словно чей-то ненавидящий взгляд буравил спину. Острое чувство опасности льдинкой заскользило по коже. Она резко обернулась, но наткнулась на все тот же цветущий луг и шелестящий лес вдали. Николаевой стало совсем не по себе: щека неприятно зачесалась, а в голове тотчас всплыли воспоминания о кошмарной поляне.

«Солнечным утром, совсем рядом с домом, ничего не случиться, стоит взять себя в руки», – успокаивала она себя.

Болючий тычок в бок подействовал как ведро холодной воды. Она пуганой кошкой подпрыгнула на месте. Вадик улыбался во весь рот. Аня выругалась.

– Да ладно тебе! – парень по-простецки развел руками.

– Нельзя так пугать! – сердце Николаевой колотилось в бешеном ритме.

– Николя, что с лицом?

– Лучше не спрашивай. Пить меньше надо, – она небрежно махнула рукой. – Ну что, идём? Я так понимаю, Кристина не придёт.

– Нет, она ещё не вставала из постели, скорее всего, – ответил парень. – Тебе не страшно снова туда идти?

– Немного. Но, бояться нужно живых, – решительно парировала Аня.

– И верно, – согласился Вадим. – Что-то ты грустная. Конфету будешь?

Он протянул карамельку. Забирая угощение, Аня заметила у него на ладони красное пятно, размером с копейку.

– Спасибо, – она кивнула и продолжила – Что с твоей рукой?

– А? – Вадик обернулся. – Да так, обжег, когда свечи с отцом на нашей ласточке меняли.

– Понятно, – протянула Аня, хотя ей было совсем не понятно. Она не разбиралась в устройстве автомобилей, и, тем более не понимала, почему мужчины могут называть бездушную машину «ласточкой», когда жену зовут просто «моя». Папа так не делал.

Разговор не клеился, каждый напряженно размышлял о чём-то своем. Так они добрались до леса. На сей раз Аня быстро нашла ориентир – спиленную много лет назад берёзу, пень которой порос трутовиками. Ребята вышли на нужную дорогу.

При свете дня здесь все было не так: тоннель из кустарников теперь смотрелся даже приветливо – вдоль него цепочкой тянулись рядочки мелких лесных цветов.

Анна и Вадим внимательно вглядывались в стену из растительности, пытаясь углядеть проем, через который они протиснулись вчера. Но, когда уперлись в кривую ель, поняли, что прошли дорогу до конца.

– Ничего не понимаю, – констатировал Вадик. – Вот мы шли в сторону деревни. Остановились и Кристина пошла налево. Значит мы, идя обратно, должны смотреть направо. Верно?

– Верно.

– Мы прошли через прореху два раза по три человека. То есть, если она была когда-то еле приметной, то теперь должна стать как врата в Вавилон. Логично я говорю?

– Да.

– Так почему эти проклятые кусты на протяжении всей дороги выглядят девственно целыми?

– Только, если вчера Крис пошла не налево, а направо, – предложила единственный очевидный вариант Аня.

– Хорошо, идем обратно. Внимательно смотрим направо. – Вадик снова зашагал вглубь леса.

Они прошли из одного конца в другой ещё два раза, пристально глядя по сторонам. Но ничего не обнаружили. Кусты будто выросли заново более плотной стеной.

– Не понимаю! – Вадик уже битый час повторял одно и то же, рассеянно вращая головой.

– Я тоже, – поддержала Аня, когда они в очередной раз вернулись к спиленной березе. – Как мы теперь докажем, что видели черепа в лесу?

– Постой! Кристина делала селфи, – парень выхватил из кармана телефон, – Попросим скинуть для исследования.

Ответ пришел практически мгновенно: девушка удалила всё, потому что: «Фу, ну и жуть».

– Гадство! Нужно найти поляну. Мы не имеем никакого морального права оставлять их там.

– Наугад бродить по лесу тоже нельзя: заблудимся сами. И толку с того? – Вадим задумчиво почесал подбородок.

– Точно. – Аня глянула ввысь. Сквозь редкие ветви берёзы, синело небо, на котором двумя белыми полосами кружили аисты. – Вот бы посмотреть на все глазами птиц.

– Николя, ты гений! – просиял парень. – Коптер нам поможет!

– А где ты его возьмешь?

– Где взять – не проблема. Проблема – доставить сюда в кратчайшие сроки, – он снова принялся кому-то писать.

Ожидая возвращения друга из виртуального плена, Аня осматривала берег леса. Как она сразу не заметила, что среди редколесья спела черника? Крупная, матовая. Сев возле тонких кустиков, девушка принялась от души лакомиться иссиня-фиолетовыми ягодами.

Через несколько минут Вадик, наконец, вернулся в реальность.

– Готово! Я возьму аппарат у друга. Но, не раньше, чем через пару дней. О, это что, черника? – Наклонившись, он присоединился к занятию подруги.

– Уже что-то. И всё же не по себе как-то. Слушай, давай сходим к местному участковому? – предложила Анна. – Звонить на горячую линию, когда мы не можем толком найти путь к месту предполагаемого преступления, действительно, бесполезно. Вдруг, местный полицейский подскажет, что делать? Он же есть в Карасёвке?

– Это, конечно, мысль, но я слышал – пункт перенесли куда-то. Нужно сперва выяснить новое место, – прожевав, ответил парень. Он глянул на часы и подскочил. – Ой, мы уже два часа тут гуляем, а у меня дел куча. Ну что, Николя, идём обратно?

– Ага, сейчас, только ещё пару кустиков. А, вообще, знаешь, иди один, я тут сама справлюсь. Мне больше достанется, – девушка отправила в рот горсть черники.

– Ты уверена?

– Иди-иди. Тут же вон деревня через несколько шагов.

– Ну, хорошо, я напишу тогда, когда узнаю что-нибудь. Пока.

Он помахал ей рукой, удаляясь. Николаева же вернулась к вожделенным ягодам.

Неожиданно рука легла на плечо девушки, Анна вздрогнула и завалилась на колени, смяв стройные кустики.

– Твою… – она резко вскочила, намереваясь задать хорошую трепку тому, кто второй раз за утро шатает ей нервы. Но, вместо Вадика на неё ошарашено смотрел Святослав. – Прости, это предназначалось не тебе.

– Значит, мне повезло, – резюмировал тот с легкой улыбкой, какой обладают обаятельные мерзавцы. – Так, стало быть, ягоды собираешь?

– Ну…– она помедлила, пытаясь выдумать причину своего нахождения в лесу, но особо ничего не приходило в голову. – Типа, того.

– Здорово. Черника полезна для зрения, бери побольше. – Свят ослепительно улыбнулся, а Аня неловко потупилась.

«Подловил. Хорош сборщик: ни ведра, ни стакана, и резиновые сапоги на босу ногу» – подумалось Ане, но вслух она лишь хмыкнула.

– А ты… эмм? Гуляешь с утра пораньше? – мысленно она хлопнула себя по лбу. Вот уж крайне интеллектуальное продолжение беседы.

– Бегаю. Решил совместить приятное с полезным: изучить округу и размяться, – он пристально посмотрел на лицо девушки. – Могу я спросить?

– Нет! – выпалила Аня.

– Надеюсь, в этом никто не замешан? – он все ещё слишком внимательно изучал её щеку.

– Разве только моя неуклюжесть.

Аня, пытаясь придать правдивости своей лжи, хихикнула, но вышло нервно. Повисла неловкая тишина. Девушка посмотрела на свои руки, поковыряла ногти, и вдруг её озарила идея: сейчас или никогда.

– Святослав, у меня есть одна дерзкая просьба. Можно я как-нибудь порисую у тебя в саду?

– Конечно, в любое время, – бизнесмен одобрительно закивал, нисколько не задумавшись.

– Круто! – впервые Аня улыбнулась ему.

Умные часы на руке мужчины замигали, извещая о новом сообщении. Свят кинул взгляд на экран, посерьёзнел.

– Прости, но мне пора бежать. Увидимся.

Когда Аня подошла к деревне, из ворот последнего участка выехала чёрная машина. Едва ворота закрылись, машина умчалась прочь.

Бабушки в доме не оказалось. Аня поставила чайник на плиту. Пока тот закипал, решила снять платок и пошла к трюмо. Подошла и обмерла: мало того, что ссадина алела, словно сигнал светофора, так теперь ещё и губы имели синюшный оттенок в лучших традициях фильмов об оживших мертвецах. Это черника отомстила за такое невежливое обращение с собой. Анна закричала, отчаянно топая ногами. Затем выхватила из аптечки первую попавшуюся ранозаживляющую мазь и бросилась на улицу к умывальнику. Она долго и упорно оттирала губы мылом, изрядно их высушив, пока вся синева не сошла. А на щёку толстым слоем нанесла крем, который тут же потек от жары. Наконец выдохнув, решила, что на сегодня с неё впечатлений хватит, и, пожалуй, более не стоит выходить из дома.

Чтобы занять себя, девушка попробовала зарисовать натюрморт с натуры: чашка и пара сушек, но руки дрожали, линии шли не туда, штрихи ложились криво. И получилась полная посредственность. Вырвав лист из блокнота, она смяла и сунула его в печь на кухне.

Побродив по дому, она нашла чем скрасить досуг. Незамысловатый детектив в мягкой обложке, который увлек девушку на пару часов, а затем был заменен своим собратом, обещающим продолжение. Тетя Люба грешила подобной литературой, потому таких книжонок в доме стоял целый шкаф, который не раз спасал от скуки, когда ни смартфона, ни интернета ещё не было. Папа Ани всегда с пренебрежением относился к беллетристике, полагая, что чтение должно развивать ум, а не помогать ему опускаться. Потому каждый раз мягкий томик с яркой обложкой в руках дочери он подменял каким-нибудь трудом классиков, которые не могли конкурировать в численности с бульварными романами. Сколь бы не были те плохи в своем исполнении, стоит отдать им должное – помогли забыть о жуткой поляне и ужасном сне, воспоминания о которых чёрной тучей нависли над головой.

Часов в восемь вечера Аня решила размяться: весь день лежать в кровати, несомненно, приятно, но вредно для здоровья. Она влезла в кладовку, в поисках нового развлечения. В коробке со своими старыми игрушками отыскала скакалку и решила вспомнить детство. На очередном прыжке в поле зрения попала Кристина, размеренно шагающая по дороге в сторону конца деревни. Анна хотела скрыться за кустом сирени, чтобы избежать лишних вопросов, но не успела. Крис заметила её, помахала рукой и подошла.

– Привет! – соседка поздоровалась первой и снисходительно добавила, – Интересный у тебя фитнес со скакалкой.

– И вам не хворать. А что такого? Прыжки, между прочим, считаются одним из самых энергозатратных видов спорта. Американские ученые доказали, – Аня вздернула нос, отстояв честь своей давней любимой игрушки.

– Воу, а что это у тебя со щекой? – Кристина не стала миндальничать и прямолинейно задала самый очевидный вопрос.

– Да так, неудачная встреча с веткой яблони.

– А у меня, представляешь, тоже травма, – девушка закатала рукав трикотажного платья и обнажила плечо, на котором иссиня-черным пятном проступал отпечаток ладони. – Это Вадик оставил, тогда на озере… Как я в таком виде пойду к Святу?

– Свят пригласил тебя в гости? – Аня удивленно посмотрела на Кристину.

– Не в первый раз. Я ещё вчера у него побывала.

– Понятно, – Анне почему-то стало некомфортно от этих слов, но виду она не подала.

– Дом у него просто сказка – настоящий дворец! У Сашиных родителей скромнее, – Крис мечтательно закатила глаза и продолжила. – У него даже постельное белье шёлковое.

– Ясно, – Аня начала раздражаться. Подробности чужой личной жизни никогда не были ей интересны. – Извини, но мне нужно идти. Я… У меня… Огурцы полить пора, всего доброго.

– Ну и дура, так и будешь всю жизнь пахать! – девушка надулась.

– Ты пришла оскорблять меня? – Аня дернула скакалкой.

– Нет, я пришла поделиться хорошей новостью, но ты, видимо, завидуешь, что он позвал меня, а не тебя!

– Это все?

– Да!

– Хорошего вечера! – Анна сложила скакалку, быстрым шагом преодолела двор и хлопнула дверью.

Кристина показала закрытой двери средний палец и вернулась к своему маршруту.

Аня несколько минут стояла в прихожей, глубоко дыша и потирая алые щеки.

Бабушка, вошла следом, видимо, наблюдала из сада за развернувшейся драмой.

– Вы чего с Кристинкой поцапались?

– Ничего!

– Ммм, оно-то и видно. Ладно, дело ваше, но если что… – бабушка никогда насильно не лезла в душу, ждала, когда внучка сама будет готова открыться.

Помощь извне не понадобилась, эмоции утихли быстро.

«Чего это я? Принц и принцесса – отличная пара и не мое дело, – думала Аня спустя пару часов, лежа в постели. – «На повестке дня есть более важные вопросы. Нужно написать Ваде, а то он что-то отмалчивается весь день». – Она взяла с тумбочки телефон, быстро настрочив сообщение, погасила экран и вновь уставилась в черноту.

Ходики за стеной ритмично щелкали, нагоняя сонливости. Глаза начали слипаться сами собой, вопреки жужжащему в голове рою мыслей. Ещё раз проверив, нет ли ответа на её вопрос, Аня сунула смартфон на подоконник. Затем повернулась на бок и попыталась уснуть.

Глава 5

Литры выпитого за день чая дали о себе знать ближе к часу ночи. Сонно поболтав ногами, Аня спустила их на пол. Босиком прошла в прихожую. Половицы приятно холодили стопы. Нащупала выключатель, наугад сунула ноги в шлепанцы, и вышла на улицу.

Путь до места назначения – маленького домика на краю участка, прошёл незамеченным. Выйдя в черноту ночи в обратном направлении, Анна замерла. Где-то стрекотал сверчок. Чуть поскрипывала подпертая ветка старой яблони. Над головой рассыпались мириады звёзд. Когда-то в детстве, она бросала соль на залитую акварелью бумагу, отчего краски расходились, оставляя светлые пятна и подтеки. Так и теперь, будто кто-то поиграл с техникой, создавая звёздное небо на иссиня-черном холсте.

Холодный порыв ветра прошелся по коже, слабо прикрытой коротким тонким топом. Аня поежилась и обняла себя за плечи. И, едва собралась повернуться к дому, как почувствовала дыхание на шее. Каждым миллиметром тела она ощутила, что за спиной кто-то есть. Близко, практически вплотную.

Сердце бешено подскочило и ухнуло вниз. Не медля ни секунды, девушка и отпрыгнула в сторону. Никого.

– Ха! – громко сказала она.

Сверчок все также тихонько стрекотал. Аня медленно двинулась в сторону дома. Ей казалось, что она выросла их страха темноты, но сейчас, в ночном саду, вновь стала той маленькой девочкой, которая хочет визгливо позвать папу. Воображение рисовало угрозу за каждым яблоневым стволом. Чёрные тени плыли вдоль дорожки, словно вели её. Сердце зашлось в бешеном ритме. За спиной чудилась опасность. И это ощущение заставило ноги передвигаться быстрее. Но не бежать, нет. Побежать – значит признать поражение перед страхом.

Аня сжала зубы, одним прыжком достигла крыльца и захлопнула за собой дверь. Закрыв все замки, привалилась спиной и наконец, свободно выдохнула: «Я в домике».

Она постояла так ещё пару минут, позволяя дыханию выровняться. Во дворе было тихо. Глотнув воды из графина, она вернулась в спальню и легла в постель.

Сон пропал. Аня ворочалась, путаясь в одеяле. Ей стало невыносимо душно, и пришлось шире открыть окно. За стеной мирно похрапывала бабушка, напившаяся перед сном сердечных капель.

В голове роились мысли, не позволяющие уснуть.

Аня подумала о маме. Та преподавала историю в колледже, хотя планировала посвятить себя науке. Рождение дочери круто изменило её жизнь. Однако в лучшую ли сторону? Невысокую субтильную девушку ученики не называли Оксаной Анатольевной, не воспринимали всерьез. Внутренний стержень нарастал долго и болезненно – Аня помнила, как мама плакала от бессилия и усталости над тетрадями. Та мечтала об экспедициях и научных статьях, но никак не о борьбе с невежественными недорослями. Маленькая дочь в такие моменты обнимала родительницу, гладила по голове, не понимая, чем вызваны обиды. Теперь она поняла… Этим летом все как будто бы стало налаживаться. Маме предложили побыть гидом для группы иностранных туристов, благо английский та знала отлично. И теперь авторитетная Оксана Анатольевна обеспечивает досуг случайных людей, хотя сама много лет как следует не отдыхала. А ведь все могло быть иначе – они поехали бы на море с папой, сняли бы там домик с небольшим садом и качелями, которые так нравятся малышам…

На глазах проступили горячие слезы. Аня снова вспомнила тот вечер.

« – И где ты была? Время видела?

Отец стоял в узком коридоре, нависая сверху над нерадивой дочерью. Волосы он то и дело поправлял, зализывая ладонью назад. Серо-зелёные глаза его в тот момент казались черными.

Мама сидела в комнате напротив коридора, прикрыв лицо руками.

– Гуляла! – фыркнула Аня и принялась раздеваться, нарочито небрежно сбрасывая вещи.

– Во сколько ты должна была прийти?

– Ну, в девять.

– Ты опоздала на два часа, – папа говорил сдержанно, он никогда не повышал голос на домашних.

– И? Пришла ведь! – Аня кинула шарфик на верхнюю полку, кончик бахромы прошелся по лицу папы. Тот будто не заметил.

– О матери подумала? Она едва вернулась с сохранения.

– Ой, всё!

– Что за безответственность? Уроки сделала?

Аня промолчала. Домашние задания – это не то, о чём она думала в последнее время.

– Понятно. Успеваемость ниже плинтуса упала. Через год в университет идти, а у тебя всё гулянки на уме. В институт архитектуры не так просто поступить, одного рисования мало, имей в виду.

– Я, может быть, не хочу туда! И вообще, высшее образование в нашей стране переоценено!

– Да? Кто же это научил тебя глупостям?

Папа поднял брошенную на пол куртку, принюхался.

– Так, ещё и куришь?

Аня не курила, вещи пропитались чужим дымом.

– Да! – сказала она ради глупого подросткового бунта.

– Мне надоело, – в голосе отца зазвучала сталь. Он вырвал из модема провод. – Вай-фай в квартире отменяется. Давай сюда телефон! Вот так. Идёшь в библиотеку, берёшь книги, и, пока не исправишь все оценки, ты его не увидишь!

– Что? Как ты смеешь? – Аня попыталась выхватить устройство из рук родителя. – Да я! Ты не понимаешь …!

– Первая любовь? Если взаимно, он подождет. Да и вообще, таких полно. О будущем надо думать!

Она заплакала от жгучей обиды.

– Меня в компанию больше не примут, а там мои друзья!

– Значит приятели, не более.

– Ты хочешь, чтоб я до самого выпускного осталась “новенькой”? Чтоб меня дразнили, звали ботаном?

– Есть множество других способов заслужить уважение группы.

– Нет! В новой школе нет! Здесь нет!

– Я всё сказал. Иди, смывай боевой раскрас и ложись спать.

– Ты меня не слушаешь! Ты мне надоел! Только жизнь портишь, сначала переездом, теперь этим! Лучше бы тебя и вовсе не было! – Аня сорвалась на крик, гадости так и слетали с языка. Мама заплакала.

– Завтра ты будешь жалеть, но сказанного не вернёшь, – он покачал головой.

Аня громко хлопнула дверью своей комнаты. Она уже пожалела о тех словах, но обида ядовитой змеей оплела сердце. А завтра стало слишком поздно».

Слезы текли на подушку, а нос заложило. Николаева поняла, что больше не уснёт. С желанием отвлечься, она потянулась за телефоном. Но тот коварно притаился подальше от края подоконника, высота кровати не позволила взять его. Аня подползла к стене, неосторожно пошарила рукой, и тонкий смартфон выпал из приоткрытого окна, глухо приземлившись в лилейник.

– Блин!

Теперь уже пришлось встать. Высунувшись в окно по пояс, Аня изо всех сил высматривала гаджет. Наконец он выдал себя, мигнув белым огоньком. Она перевалилась через подоконник, чтобы взять телефон, но тот соскользнул с листьев и упал куда-то к корням.

Анна шумно выдохнула, подумав, что за дурной головой ногам покоя не будет. Возвращаться на улицу, тем более, огибая дом, ей совсем не хотелось.

Решение было найдено моментально: Аня ловко спрыгнула из окна в палисадник. Нащупав злополучное устройство, забросила его через проём на кровать, и принялась искать опору дабы влезть самой. Лишь сейчас на ум пришло, что входная дверь заперта изнутри, и другого пути в дом не осталось. Неприятный холодок вновь прошёлся между лопатками. Собрав все силы, что теплились в её тонком теле, она опёрлась о выступ каменного фундамента и подтянулась на руках. Физкультура никогда не была её сильной стороной, поэтому такой манёвр дался с трудом. Тем не менее, она поднялась на нужную высоту. Оставалось лишь перекинуть вторую ногу, когда камень под стопой двинулся. Аня сорвалась вниз.

– Ох… – она оглядела место своего приземления: весь лилейник был прибит к земле. Фантазия о том, что устроит бабушка, обнаружившая это форменное безобразие поутру, заглушила боль от падения. Эмоции вырвались громким шепотом. – Чёрт, чёрт, чёрт!

Сзади раздался тихий смешок.

– Я уже здесь! – то ли шипел, то ли хрипел незнакомый голос.

Аня крутанулась вокруг оси. Напротив открытой калитки, в пяти метрах от дома, стоял человек. Не разобрать – мужчина или женщина. Всклокоченные волосы ниже плеч закрывали лицо, а рваное рубище могло служить одеждой любому полу. Незнакомец издавал звуки, которые одновременно походили на сиплый кашель и злорадные смешки.

– Что за? – Аня отшатнулась. Лишь где-то на подкорке сознания зрела надежда – это глупый розыгрыш. А ещё лучше – сон. – Вы кто?

Человек издал громкий каркающий звук. Аня все также непонимающе таращилась на него. Её взгляд непроизвольно скользнул вниз, и она увидела то, что заставило задохнуться от страха. Ноги ночного гостя были выгнуты в другую сторону.

Аня покосилась на окно. Даже если она успеет допрыгнуть, то, чтоб влезть внутрь, ей придется подставить спину… Злокозненный ветер услышал её мысли, и внезапным порывом тихо захлопнул створки, отрезав путь к спасению.

Медленно Аня попятилась назад, но существо, по всей видимости, этого ждало. Оно припало к земле, словно таракан, и поползло в её сторону.

Аня окаменела, не веря своим глазам. Тварь приближалась, а девушка не могла найти в себе даже кроху сил, чтоб сдвинуться с места. Вот ещё пять, теперь уже три метра, и оно её достанет. А потом? Что сделает? Нет, это просто сон! Прямо сейчас она проснется ранним утром в своей постели.

Черная тень, отделившаяся от стены, с огромной силой оттолкнула Анну к забору. Боль от удара вернула все чувства на место. Аня побежала в сторону двора. Времени на раздумья не было. В пустоте сознания всплыло «Кричи!», но горло сжал спазм. Она дернулась к крыльцу, но в середине пути прыжком сменила направление – к сараю, где стоял неубранный садовый инвентарь. Схватив в руки первое, что попалось – грабли, Анна развернулась, готовясь дать отпор.

Увидев, как существо приближается, она вновь обмерла. Тварь прыгнула. Аня, перехватив деревянный черенок двумя руками, выставила его перед собой. Ударом её снесло на землю, а, вцепившееся в грабли существо нависло сверху. Лицо монстра приближалось. Ряды остро заточенных зубов, белеющих во тьме, язык неимоверно длинный, для человеческого, торчал изо рта. Глаза… один выпученный глаз, как у циклопа, блуждал по загнанной в угол жертве.

Аня, стиснув зубы, отталкивала монстра, но сил не хватало, тело било крупной дрожью. Стремительный стук сердца отдавался в ушах. В голове билась одна мысль – ей конец. Тварь плотоядно улыбнулась, кончиком языка облизала мягкую девичью щеку.

«Это конец…Конец… Конец… Так странно…»

Вокруг заскользили три черные тени. Существо злорадно ухмыльнулось им. Аня поняла, что это единственный шанс, нужно бежать сейчас, пока тварь отвлеклась. Резко оттолкнувшись, Николаева скинула чудовище и, вскочив на ноги, рванула в открытую калитку навстречу слепящему свету.

Глава 6

«Надо было ехать раньше», – думал Святослав, зевая в кулак. – «Зачем я задержался? Чтоб послушать о количестве подписчиков? Нет, Алины слишком много в последнее время, да и публичности у неё прибавилось. Не к добру».

Мысли о возможной огласке его отношений с моделью вызывали глухое раздражение. Казалось бы, что в этом такого? Рядовая ситуация, какие он наблюдал в деловом сообществе регулярно. Некоторых людей нисколько не заботило муссирование их личной жизни в сети и прессе, часть из них, напротив, режиссировала скандалы вокруг своей персоны с помощью наемных пиарщиков. Другие предпочитали обитать в закрытом мире, не впуская любопытную публику. Вишневские даже во второй группе считались затворниками. Впрочем, бизнес-процессам это никак не мешало, а в некоторых моментах и способствовало. Ведь, чем безупречнее твоя репутация, тем меньше о тебе говорят, значит меньше лишнего внимания. Со всех сторон.

Отчасти благодаря этому, Святослав не видел смысла в перманентной свите из охраны или хотя бы водителя. Откровенных врагов у него не было, времена разборок и крыш миновали. Свят прекрасно водил машину самостоятельно, получая от этого удовольствие.

«Алину надо осадить. А может лучше купить ей что-нибудь и распрощаться?» – размышлял он, сворачивая на дорогу к Выселку. Взгляд упал на сверкающее под луной озеро. Святослав вспомнил пасторальную картину, которую наблюдал на днях, когда впервые приехал в свой новый дом: светловолосая девушка в коротком белом сарафане ходила по мутной воде. Она двигалась до того органично и естественно, что он позволил себе немного понаблюдать за тем, как та наслаждается своей легкостью и беззаботностью, не обращая внимания не внешний мир. Было в этом образе нечто волнующее.

Он познакомился с Аней, едва выпала такая возможность, не совсем понимая зачем.

Свят остановился у озера и вышел из машины. Звёзды играли в отражении на водной глади. Он подошел чуть ближе, слушая тихий шёпот прибрежной травы. Свежесть летней ночи успокаивала, навевала дремоту.

«Просплю до обеда», – решил он. – «В офис не поеду». Сомневаясь, прикинул в уме расписание, планы и вероятности наступления форс-мажора. «Ничего критического не намечается, обойдутся без меня», – наконец заключил Свят.

Вдалеке, на другом берегу, ему почудилась фигура, бродящая вдоль озера. Святослав сделал несколько шагов вперёд в попытке разглядеть получше. Но почувствовал, как ледяная влага просачивается в туфли, и отступил назад. Большую воду он не любил.

Над авантюриновым озером разнесся крик, а после ещё один на другой лад. Свят прислушался: звуки шли откуда-то сбоку – нетрезвые граждане выясняли отношения на чистейшем матерном наречии.

«М-да, вот она настоящая русская деревня», – подумал Святослав. Всю идиллическую негу как рукой сняло, и ему захотелось поскорее оказаться в теплом доме, подальше от голосов суровой реальности. Он сел в машину и двинул в деревню.

Фигура выскочила на дорогу, когда он уже практически подъезжал к новому дому. Свят едва успел вдавить педаль в пол, тормоза оглушительно завизжали – столкновения удалось избежать, но тело без чувств упало под колеса.

Святослав отстегнул ремень и выпрыгнул из машины. Тоненькая девичья фигурка, облаченная в легкую пижаму, лежала лицом к земле. На секунду парню показалось, что она не дышит.

– Чёрт возьми…! – пробормотал он, холодея внутри.

Девчонка, однако, вскочила на ноги и бросилась прочь. Он, стряхнув секундное оцепенение, помчался следом.

– Аня! Аня, стой! – он, разумеется, узнал её.

Та не послушала, и ещё быстрее припустила по улице в сторону леса. Лишь у собственных ворот он догнал беглянку, ухватив за локоть.

– Ты что творишь? Жить надоело???

Девушка посмотрела на него совершенно безумными глазами и принялась карабкаться вверх, словно котенок, попавший в воду. Он опешил на секунду, а потом с силой встряхнул её:

– Что с тобой?

– Быстрее! Бежим, они там! Оно там!

– Кто?

– Оно там! Нужно спрятаться! – Аня подпрыгивала на месте, её била крупная дрожь.

Святослав понял, что девушка не в себе и так толку не добьёшься.

– Хорошо, побудешь здесь, – он нащупал в кармане ключи и, нажатием кнопки, открыл ворота. – Проходи.

Вместо ответа Аня пристально вглядывалась в темноту. Воспользовавшись тем, что девчонка перестала вырваться, Вишневский провел её внутрь дома.

– Располагайся, – сказал Святослав, зажигая свет в гостиной. – А я схожу за машиной.

– Нет! – Аня удержала его руку. – Они там! Бабушка дома одна. Вдруг оно доберется до неё?!

– Не знаю какие «они» там и что мне сделают, но оставлять посреди дороги заведенную машину с открытой дверью – идиотизм, – он попытался осторожно разжать её пальцы, такие тонкие, но невероятно крепкие. – Я вернусь.

Стараясь не отпустить, она схватилась второй рукой. Девушка подняла голову и посмотрела в глаза с испугом и мольбой. Ему захотелось обнять и пожалеть перепуганное существо с оленьим взором, но впервые в жизни, он сомневался, будет ли это уместно.

– Не бойся, мне ничего не угрожает, – сказал Свят как можно спокойнее. И вкрадчиво добавил: – Этот дом – самое безопасное место для тебя. Поверь.

Она рассеянно кивнула, и разжала хватку.

– Хорошо. Присядь, пожалуйста, на диван. Буду через две минуты.

Святослав бодрым шагом добрался до машины, по пути рассуждая, что могло так напугать девушку. Он огляделся: обычная летняя ночь в деревне, слишком тихо разве что… Впрочем, ничего странного.

Аня была настолько возбуждена, будто бежала от самой смерти. Возможно, ей привиделось, возможно, она всё придумала, однако он отметал эти мысли. Аня не производила впечатление неуравновешенного человека.

Свят не знал, в каком точно доме жила Анина бабушка, решил пройти в открытую калитку напротив машины. Посередине двора лежали грабли, на которые он едва ли не наступил в темноте. Мужчина подошел ко входной двери и осторожно подергал ручку – заперто. Прислушался – внутри тишина. Заглянул за угол, и снова не увидел ничего подозрительного. Интуиция твердила, что здесь все спокойно, и разбираться нужно с Аней.

Он вернулся в дом. Девушка сидела на полу гостиной, обняв себя за ноги, уткнувшись лицом в колени. Ночные шторы в комнате были плотно задернуты.

– Вот и я, – он кинул ключи на столик у двери в коридоре и, разуваясь, заглянул в гостиную. – Ты как?

Аня вздрогнула и подняла голову.

– Ну что?

– Всё в порядке.

– А бабушка?

– Должно быть, спит…

Девушка шумно выдохнула и всплеснула руками.

– Конечно, сейчас никто не поверит. Но оно было там, оно… оно лизнуло мою щеку! Фу! – Аня принялась тереть лицо ладонями, а после посмотрела на него. – Ты считаешь меня психопаткой, да?

– Эм… нет, – попытался подобрать фразу помягче. – Тебе нужно немного успокоиться.

Девчонка лишь неопределённо фыркнула. Свят рассмотрел девушку при ярком свете.

– Тебе холодно? Дать плед?

Аня крепко обняла себя за плечи, залившись краской. Вишневский медленно отвел взгляд, отметив в мыслях, что, оказывается, девушки ещё не разучились смущаться.

– Хочешь умыться?

Она кивнула.

– Хорошо. Давай я провожу тебя в душ. Могу предложить халат на смену.

– Надеюсь, не на улице?

– Почему? В доме.

– В деревне же нет водопровода.

– Своя скважина и котел способны решить проблемы отсутствия условий.

– А, ну да.

Они подошли к двери ванной комнаты. Ремонт в доме немного освежили, не меняя при этом цвета и фактуры стен, а вот санузлы были полностью обновлены, и теперь выглядели как портал из девятнадцатого века в двадцать первый. Аня, не поднимавшая глаз, переступив порог, встрепенулась, и осмотрелась кругом, пытаясь скрыть любопытство.

– Полотенца найдешь в ящике. Халат на вешалке.

Святослав прошел на кухню и нажал кнопку чайника. Тот монотонно зашипел, сливаясь с шумом воды из-за стены. Где-то на полках лежал чай в пакетиках, купленный про запас для гостей. Закинув на поднос чашки и ложки с сахаром, Свят вспомнил о ссадинах на коленях бедной Анны. Конечно, в доме не нашлось медикаментов, поэтому Свят отправился в гараж, добывать бактерицидный пластырь и спиртовые салфетки из машинной аптечки.

Вернувшись в дом, он в коридоре столкнулся с Аней, которая, закутавшись в банный халат, испуганно озиралась по сторонам, но, завидев его, выдохнула.

– Я вышла… А тут просто… – начала лепетать она.

– За аптечкой ходил. А теперь садись, и позволь поухаживать.

– Это зачем? – она поплотнее запахнула халат.

– Нужно обработать царапины.

Аня протянула руку вперед.

– Спасибо большое, я справлюсь. Ты уже и так много сделал.

– Это самое малое, – он подвел её к одному креслу, а сам сел напротив. Глаза девушки округлились. А он не сдержал улыбки. – Сударыня, позвольте вашу ножку.

– Нет. Нет! – она отпрыгнула назад, – Я сама.

– Ладно. Как скажешь. – Свят передал ей пластырь. Девушка села на край дивана вполоборота и плотно сжала колени. Она дрожащими руками разорвала упаковку салфеток и принялась осторожно протирать ссадину.

Святослав не смотрел на неё в упор, но украдкой всё же наблюдал. Царапины и синяки не добавляют красоты женскому телу, но ту изящность, что заложена природой, они не смогли перебить.

Аня тихонько шипела, когда антисептик попадал в раны. Напряжение витало в воздухе. Она возилась порядочно, прежде чем криво налепила пластырь и выпрямиться. Неестественная поза девушки и побелевшие костяшки пальцев, которыми она стягивала халат на груди, говорили многое о её состоянии.

– Я не кусаюсь. Если что, – сказал Святослав мягко. – Расскажи, что случилось.

– Скажешь – чокнутая, – Аня вздохнула и вновь опустила голову.

– Не скажу, обещаю. Будем пить чай?

– Тут чаем не обойтись… без ста грамм не разберёшься, – пробормотала девушка, но не настолько тихо.

– Уверена?

– Нет…?

– Вот и хорошо.

Святослав отлучился на кухню, вернулся уже с подносом, расставил на кофейном столике чашки с заваренным чаем, и приземлился в привычное кресло. Девушка молчала и водила пальцем по золоченому ободку. После поднесла к губам чашку и медленно сделала пару глотков. Время шло, тишина начинала отдаваться звоном в ушах. Уже давно наступила пора услышать рассказ.

– Так как… – начал Святослав.

– Слишком крепкий на мой вкус, а вообще с бергамотом я люблю.

– Я не об этом.

– Ладно, – Аня сдалась. – Пообещай: если даже услышишь полную ерунду, больше похожую на горячечный бред, не будешь говорить, что я сошла с ума. Потому, как и сама это знаю. Итак, все началось три дня назад, когда, мы выпивали на озере…

Святослав поймал себя на том, что к моменту, как Аня смолкла, он уже битый час пытался посмотреть в окно сквозь задернутые шторы.

– Ну и какой чёрт вас туда понес? – вышло грубее, чем он предполагал.

– Это риторический вопрос, – ответила девушка. – Меня больше волнует, что делать? Я теряюсь в догадках: мы нарушили покой мёртвых или разорили древнее захоронение? Теперь они мстят? Как с этим быть? Или мы не должны оставлять там черепа? Может, нужно вызвать полицию, чтоб их смерть расследовали?

Свят поднялся на ноги. Дурацкая привычка – расхаживать взад и вперед, обдумывая сложные задачи, прилипла к нему ещё со школьной скамьи. Несколько размеренных шагов туда, потом обратно, но решения не было. Вся ситуация до ужаса напоминала фантасмагорический сон, из которого не сбежать.

– Нет. Утро вечера мудренее, – выдавил из себя Святослав, прекрасно сознавая – это малое утешение для той, что горящим взором следила за каждым его жестом, ожидая не то спасения, не то погибели. – Нет такой ситуации, из которой не нашлось бы выхода.

Аня разочарованно выдохнула. Опять повисла гробовая тишина. Её нарушила девушка.

– У тебя ведь огромная строительная компания, так?

– «Алмаз-строй»? Она не совсем моя, хотя мы, Вишневские, как учредители владеем контрольным пакетом.

– Ты приезжал весной в универ на концерт, организованный попечительским советом. Речь произносил, о том, что бизнесу нужны молодые кадры и свежие идеи.

– Было дело. И ты запомнила? Обычно официальщину молодежь пропускает мимо ушей.

– Да, запомнила.

Она сделала паузу и вдруг выпалила:

– Зачем ты решил поселиться здесь, в обычной деревне? Купил этот дом? Это выглядит очень странно. И … Прости за бестактность.

Святослав устало потёр переносицу, ведь такие вопросы неизбежны.

– Потому что у меня не было выбора, – он постарался произнести это тоном, не терпящим продолжения.

Аня упорствовать не стала.

– А у тебя что-нибудь покушать есть? – совершенно неожиданно сказала она. – Ты не подумай, я не обжора, это все стресс.

– Мне следовало догадаться. Сейчас придумаю.

Он уже отвык, что у девушек бывает хороший аппетит, это даже очаровательно в какой-то мере.

С продуктами у него всегда была напряжёнка: ел он, в основном, не дома, а если выход не состоялся, то выручала доставка из любимого ресторана.

Открыв холодильник, Свят изучил скудные запасы провианта: форель, сыр и авокадо, десяток яиц. В шкафчике ещё лежит хлеб. Всё это он вчера зацепил в магазинчике на заправке для возможного завтрака.

Соорудив пару сандвичей, в надежде, что гостья оценит его кулинарный талант, он поспешил вернуться.

– Вот. Бутерброды – мой предел, – громко оповестил Свят.

Девушка спала, обнимая себя за плечи.

– Очаровательно.

Светлая прядь съехала, обнажив трехдневную ссадину на фарфоровой коже. Он считал, что у него есть фора. Эта красная полоса твердила о том, что обратный отсчет пошел. Времени нет.

Глава 7

«Нифига не шёлк» – Аня пошарила рукой рядом с собой. Она совершенно не помнила, как оказалась в спальне. Плотно задёрнутые шторы не пропускали ни единой частицы света в комнату. Она гадала, сколько проспала. Надеялась, чтобы не слишком много. Бабушка точно голову оторвёт, если не застанет дома поутру. Или схватит инфаркт, что вероятнее.

Аня решительно поднялась, и, запахнув поплотнее халат, покинула место ночлега. Кухню отыскала быстро, следуя за ароматом кофе.

Святослав сидел за столом и что-то внимательно изучал на экране ноутбука. Заглянув мужчине через плечо, Аня рассмотрела электронные таблицы. Слишком поглощенный занятием, он не услышал босых шагов у себя за спиной.

Переступив с ноги на ногу, Аня сказала:

– Эм, доброе утро.

Свят обернулся.

– Доброе. Как спалось?

– Хорошо. Который час?

– Восемь, – отодвинув стул, он поднялся. – Кофе будешь?

– Как? Сколько? – Аня стала озираться по сторонам в поисках часов, чтоб убедиться самостоятельно.

– Американо или эспрессо? – отозвался Свят, вставляя капсулу в кофемашину.

– Это конец! – Аня села за стол и со стоном опустила голову на руки, будто на плаху.

– Нет, я так не думаю, – сказал он, пока сердце у Ани падало всё ниже.

– Катастрофа! – она подняла лицо, – Всё. Я остаюсь жить здесь: в родном доме мне голову оторвут, потому что я довела бабушку…

– Что? – кофе машина нагрелась и загудела, продавливая воду, чем заглушила сторонние звуки.

– Это конец, – невзирая ни на что, продолжала повторять Аня, под словом "конец" подразумевая иное.

Выражение лица Свята красноречиво говорило о том, что истерику пора бы прекратить.

Аня отпила кофе и зависла, уставившись в стену.

– Не пойми неправильно, пожалуйста. Я тебе благодарна за помощь ночью. Очень. Но я не представляю, как сейчас вернуться домой. Бабушка строгих взглядов, да и слухи поползут по округе… Кошмар. Городскому не понять.

– М-да, – Святослав неоднозначно качнул головой. – Думаю, я смогу всё уладить. Давай доставим тебя домой.

– Здрасте, тёть Катя! – Аня махнула рукой женщине, которая собирала черешню со стремянки у себя на участке по соседству.

Нужно было спрятаться, но у её двоюродной тетки соколиный глаз, та сразу же высмотрела Аню за открытой входной дверью. И почему Свят не обнес дом двухметровым бетонным забором, как делают богатеи? Сейчас было бы кстати, хотя подобные ограждения и воспринимались плевком во всех архитекторов разом.

Аня жалела, что не пошла огородами, пускай босиком и в пижаме. Теперь это долго будет выходить ей боком. Святослав взял машину, потому как после намеревался отправиться по своим делам, и, пропуская возражения мимо ушей, усадил Аню вперёд. Согнувшись в три погибели, она надеялась скрыться если не от всех, то от большинства случайных взглядов. Но когда они уже входили во двор Аниного дома, любопытные соседи повысовывали носы из-за заборов.

– Почему на нас смотрят? – недоуменно спросил Святослав.

– Потому что мы помолвлены, – ответила она безразлично, силясь скрыть смешок, когда мужчина споткнулся на ровном месте от такой неожиданной новости.

– Что? Как я это пропустил?

– Неженатый парень сажает к себе в машину девушку считай в неглиже – все, жених и невеста, скоро свадьбе быть.

– Смешно, – непринужденно отозвался мужчина.

– Отнюдь. Народная молва разносится со скоростью ветра, а правда это или случайность – дело десятое и мало кого волнует. – Аня похлопала его по плечу. – Привыкай к особенностям деревенской жизни. Тут вам не там.

Минута позора, и они добрались.

Бабушка сидела за столом, спрятав лицо в ладони, перед ней была рассыпана аптечка, а в воздухе витал запах сердечных капель.

– Ба… – начала Аня, потупив глаза.

– Анечка! Слава богу, моя ты родная! – баб Маша вскочила и обняла внучку.

– Бабушка, произошла странная история…

– Господи! Дорогая моя! Я уж не знала, чего и думать. Глянула в комнате – кровать пустая, дом закрыт, на участке никого. Телефон твой под кустами валялся. А тут Клавка из Карасёвки звонит, что на берегу рыбаки труп нашли. Сын её, следователь, едет разбираться, – запричитала бабушка, не замечая постороннего в комнате, – Тебя нет, а тут такие события! Думала, уж сердце мое не выдержит…

– Прости, прости меня. Я должна тебе кое-что рассказать. И да, это Святослав, он купил дом пчеловода.

Бабушка Маша выпустила Аню из объятий и обратила внимание на мужчину.

– Здравствуйте, – поздоровался он. – А как я могу к вам обращаться?

– Мария Васильевна, – ответила она, осмотрев его, подняв одну бровь и склонив голову на бок.

Аня рассказала обо всем, начиная с похода через лес. Бабушка слушала молча, стиснув губы и покачивая головой. После обратилась к Святу:

– Ну-ка принеси стремянку. В пристройке, как выйдешь сразу налево. В общем, разберёшься.

Тот не стал спорить и, с удивительной покорностью, отправился выполнить требование.

– Зачем? – спросила Аня, но бабушка только отмахнулась, погружённая в какие-то свои мысли. Внучке более ничего не осталось, кроме как пойти в комнату и привести себя в порядок.

Пока та переодевалась, мужчина принёс и установил лестницу на кухне.

– Так, видишь на потолке выпиленный квадрат? Осторожно вытолкни его, – указывала бабушка Маша, а Святослав исполнял. Он надавил на нужное место и поднял люк на чердак. – Там ящик стоит. Вот, да. Осторожно только, ради Бога, он, небось, тяжелый.

– Пыльно тут, – посетовал Вишневский, сдерживая чихание.

– Правильно, пятнадцать лет никто туда не заглядывал, – съязвила в ответ бабушка.

Свят крайне аккуратно спустился с небольшим ящиком, обитым металлом.

– Это…? – спросил Свят тихо, когда поставил его на стол.

– Чего ждёшь? Открывай! – уже спокойнее ответила бабушка, без строгости в голосе.

Парень отщёлкнул замки и откинул крышку. Внутри обнаружились тетради разной степени потрепанности, а сверху лежала выцветшая открытка с новогодним рисунком. Святослав взял её в руки. Аня искоса изучила надпись выцветшими чернилами: адрес и дата “01.01.1990”.

– Адрес? – спросила Аня. – Чей? А что это за древние свитки?

– Будет тебе! – бабушка щёлкнула её по носу. – Дневники покойного Митрича. Царствие ему небесное! Он как плох совсем стал, Петеньке наказал всё собрать, и, будь что – ехать по этому адресу.

– Не знала, что дед Митрич дневники вёл. А почему ты не показала их раньше? – Аня подошла к столу и попыталась сунуть руку в ящик, но получила шлепок.

– Потому! Такова последняя воля, – бабушка проворно подскочила с другой стороны и прикрыла крышкой. – Ты лучше иди, собирайся: прическу сделай нормальную, глаза накрась. Вам ехать пора.

Святослав, сложил открытку и сунул её в карман поло.

– Могу я забрать? – спросил он у бабушки.

– Конечно, – она передвинула ящик поближе к нему.

– В смысле? – не дойдя до двери спальни Аня остановилась.

Бабушка подошла и легонько подтолкнула внучку в нужном направлении.

– В коромысле. Любопытной Варваре нос оторвали. Собирайся, говорю, времени мало. Святослав, будешь чай?

«У, спелись, аферисты!» – подумала Аня и с силой захлопнула дверь.

Они выехали из деревни спустя полчаса. На участке дороги у озера стояло три полицейские машины. Служители закона толпились вдали у берега, но несколько человек оставались у обочины. Святослав притормозил и вышел к ним. Аня выскочила следом.

– Извините, а что случилось? – поинтересовался он у первого попавшегося полицейского.

– Преступление, – буркнул в ответ тот, и уже собирался уйти, но Свят удержал.

– Можно поподробнее? Я планировал купить дом в округе, хотелось бы знать, насколько здесь безопасно.

– Тайна следствия. Гражданин, не мешайте работать, – служитель закона отправился по своим делам.

Аня, наконец, увидела знакомое лицо.

– Дядя Игорь, здравствуйте. Вы меня, наверное, не помните, я внучка Марии Васильевны Николаевой, – обратилась к человеку в гражданской одежде.

– Как же, помню-помню. Аня, – ответил он, отходя с ней в сторонку.

– Что случилось? У нас же всегда тихо было, а сейчас столько машин…

– Нашли убитого рыбака. Ужасная смерть, конечно. Да, такое зверство в родном селе, кто бы мог подумать?

– А как именно это произошло?

– Ой, к чему подробности девочке? – его окликнули, – Слушай, мы узнаем: кто и зачем это сделал, а пока лучше не шастай по округе в одиночестве, и, тем более, ночью. И друзей предупреди, ладно?

– Хорошо.

– Привет передавай моей любимой учительнице. Некогда болтать, – дядя Игорь, а сейчас следователь при исполнении, вернулся к непосредственным обязанностям.

– Спасибо, до свидания.

Аня подошла к Святославу, который ждал её неподалеку.

– Ты всё слышал? – поинтересовалась она.

– Да. Действительно, тут нам не там.

Машина остановилась у ворот нужного участка. Высокий забор из профлиста надёжно скрывал дом от посторонних глаз, чем ярче всех выделял его: по соседству ютились скромные коттеджи частного сектора, прикрытые разве что зеленью листвы.

Аня оправила короткий сарафан. Святослав всю дорогу отвечал то на один безумно важный звонок, то на другой. Им так и не удалось обсудить и отрепетировать что они будут говорить неизвестно кому о столь непростой ситуации. Вот и теперь, мужчина вновь ведёт бурную дискуссию о тендерах и биржах, а ей только и остаётся, что топтаться в нерешительности перед калиткой. Наверное, женщины обречены на ожидание: жена моряка ждёт мужа из моря, жена лётчика из полёта, а жена бизнесмена, когда согласуют третий раздел договора.

Едва мужчина положил трубку, Аня спросила, прикладывая палец к звонку:

– Можно?

Святослав кивнул, пожав плечами.

– А что мы скажем? – продолжила она.

– По ходу разберемся.

Анна нажала на кнопку.

– Кто? – строго вопросил женский голос через минуту.

– Мы от Митрича. От Бориса Дмитриевича вернее.

Прозвучал звук отбоя связи, но ворота так и остались заперты, пришлось ещё немного подождать. Калитку открыла женщина средних лет, в фартуке, волосы её были туго стянуты в пучок.

– Проходите, вас ожидают, – велела она, и, развернувшись, отправилась куда-то вглубь участка.

Святослав схватился за телефон.

– Я совершенно забыл, нужно сделать ещё один крайне важный звонок, – затараторил он шепотом.

– Только не сейчас, – зашипела в ответ Аня.

– Прости, это срочно, – он принялся набирать номер.

Она сложила руки на груди. Женщина, открывшая дверь, была уже на полпути к дому, и, видимо, ждать их не планировала.

Аня поспешила нагнать её, пытаясь уложить события прошедших трёх дней в стройный рассказ. Выходила полная несуразица, но, если не знаешь, что сказать – скажи правду. Провожатая, видимо, это была горничная, провела её мимо огромного дома из белого камня, к плетеной беседке, увитой розами, на заднем дворе.

За столом, в инвалидном кресле, сидела женщина. По возрасту скорее бабушка, но язык бы не повернулся назвать её так: тюрбан на голове, стильные солнечные очки, шелковая шаль цвета слоновой кости на плечах и тонкие пальцы с изящным маникюром, унизанные золотыми кольцами. Такое Аня видела лишь в журнальных статьях о голливудских дивах на пенсии, и теперь растерялась ещё больше.

Женщина подняла голову.

– Добрый день, меня зовут Аня…

– Так-так-так. А где же твой кавалер?

Дама добродушно улыбнулась, обнажив белые и ровные зубы.

– Он мне не кавалер, и у него важный звонок, извините, – девушке захотелось провалиться под землю.

– Точно-точно. Совсем запамятовала, – она убрала руки на подлокотник коляски с пультом управления, нажала пару кнопок, и ловко вырулив на дорожку, прокатилась мимо гостьи. – Деточка, не отставай.

Ане ничего не осталось как встряхнуться и быстрее перебирать ногами. Нагнала она хозяйку дома у самых ворот на улицу.

– Теперь открой, – повелела женщина.

Петли на створке тихонько скрипнули и обнажили интересную картину: Святослав стоял, опершись о машину, сунув руки в карманы, и поглядывал то на небо, то на камушки на обочине.

– Неужто решил навестить старую ведьму? – пожурила его ледяным тоном дама. – Ну, что встал истуканом? Заходи.

Она покатила обратно в сад.

«Старая ведьма?» – подумала Аня, пока Святослав подходил, и вдруг спросила:

– Она сказала так, будто вы знако…

– Первый раз вижу, – перебил её Святослав.

Такой резкий тон вынудил отступить с расспросами.

Когда они вернулись к беседке, хозяйка уже сидела на прежнем месте, а горничная сервировала стол для чаепития.

– Теперь можем начинать, – обернулась на них дама. – Добрый день. Звать меня – Аполлинария Илларионовна. Присаживайтесь.

Молодые люди переглянулись, торопливо усевшись за накрытый стол. Повисшая тишина дала понять, что теперь настал черед гостей сообщить о цели визита. Аня вывалила всё на одном дыхании, начиная с перехода по сумрачному лесу, заканчивая утренними новостями. Аполлинария Илларионовна не менялась в лице по ходу повествования и понять, что она думает, не представлялось возможным.

Когда рассказ завершился, хозяйка, немного помедлив, спросила:

– Каким образом убили этого рыбака?

Тут вступил Святослав:

– Говорят, особо жестоким.

– Говорят? – строго переспросила женщина. – Ты сам не видел?

– Нет, – отозвался Святослав.

Аполлинария Илларионовна поджала губы и повернулась к Ане.

– Деточка, ты вся дрожишь. Как вести разговор, когда стол ходит ходуном? Пойди к Светлане, и скажи, чтоб успокоительной настойки тебе накапала. Той, что в прошлом году делали, а не аптечной спиртяги. Давай, мы тебя ждём.

Аня и сама не поняла, как покорно поплелась в сторону дома. Свернув за угол, остановилась. Горничная, что встречала их у ворот, сейчас обрывала жухлые листья с кустов под окнами.

– Простите, Вы Светлана? – начала Анна. Женщина подняла на нее глаза и кивнула. – Аполлинария Илларионовна просила дать успокоительной настойки, но не аптечной…

– Я поняла, идём, – работница прервала её и зашагала к дому. Видимо, прислуга переняла манеры хозяйки – не тратить время на пустую болтовню в угоду быстрому действию.

Аня выдохнула про себя, что произнесла заковыристое имя без единой запинки, не сломав язык. Интересно, какая у нее фамилия? Наверное, эдакое двойное, аристократическое. Фон Пистолькорс, например.

«Как бы осторожно это выведать, чтоб не сошло за грубость?» – думала Николаева, входя в дом, но вскоре вопрос решился сам собою.

В просторной гостиной, увешанной картинами, Аня увидела портрет. Он находился на самом почетном месте. Замедлив шаг, Аня спросила:

– Извините, пожалуйста, а кто это?

– Это? – Светлана обернулась, – Генерал армии Гордеев Петр Николаевич, кавалер ордена «Красного знамени». Можно в интернете почитать, пойдём.

«Генеральша Гордеева Аполлинария Илларионовна. А что? Звучит, пожалуй. Только как наш простой деда Митрич, оказался связан с птицей такого полета? И как она сказала – "старая ведьма"? Либо это чрезмерная самокритика, либо род занятий. Наверное, я больше поверю во второе, учитывая цель нашего визита», – с такими мыслями Аня добралась до пункта назначения.

Кухня, куда горничная привела Аню, встретила сногсшибательным ароматом какого-то блюда, напомнив, что уже время обеда минуло, а завтрак не случился. Светлана открыла резной буфет и выудила оттуда склянку с бурой жидкостью. Поставив перед Аней стакан, наполнила его до середины и выразительно кивнула, мол, пей.

Когда бабушка Маша хваталась за успокоительное, то десять капель ей приходились за норму. Половина стакана – это не слишком ли много? В сущности, непонятно, хорошо или плохо: состав неизвестен, основное действующее вещество не изучено, а процент спирта – и вовсе тайна.

Но отказаться от угощения в гостях, даже такого своеобразного, Аня не стала. Она почувствовала, что здесь не причинят вреда, потому взяла стакан и сделала глоток. Настойка была приятной: густой травяной вкус, не приторная и не крепкая. Одновременно похожая на что-то и непохожая ни на что. Оказалось, половина стакана – очень мало.

Плюхнулась на садовое кресло Аня с ровным сердцем. Дрожь в коленях ушла, а в голове появилась необыкновенная ясность. Плацебо это или действенный рецепт, но настойка сработала, придав собранности. Эффект схлынул после первого же вопроса хозяйки:

– Полагаю, ты невинна?

– Какое это имеет значение? – вспыхнула Аня, покраснев до ушей.

– Значит так: волосы распустишь и разденешься донага. Впрочем, ладно, можешь накинуть сорочку. На закате зажжешь травы, что я дам, и трижды обойдешь деревню. Только смотри, что бы ни происходило за твоей спиной – не оборачивайся. Иначе круг прервёшь, и всё будет напрасно. Даже если мать родная о помощи молить будет, ты вперёд иди. Первый – самый трудный, потом легче станет…

– Что? – Николаева начала задыхаться от возмущения. – Я не буду этого делать. Это тупо как-то. И странно. И вообще.

– В принципе, я согласен, – поддержал её Святослав. На что Аполлинария Илларионовна стукнула ладонью по столу и вскрикнула «Цыц!».

– Все сделаешь как надо – спи спокойно, в деревню Лихо не войдёт. А нет – ночью снова кто-то умрёт, – закончила свою мысль генеральша.

– Лихо? Которое из детских сказок? – непонимающе спросила Анна.

– А ты думаешь – сказки на пустом месте сочинили? – поджав губы, ответила дама. – Нечисть эта одна из самых опасных: пробуждает в людях низменные черты. И коль всем кругом плохо, то ей хорошо. Присасывается, как пиявка, и душу человека отравляет: кому злобой, кому тоскою, кому завистью. Когда совсем распоясается, то убивать начинает, своими или чужими руками уже значения не имеет. И почему я должна это рассказывать?

– Лихо можно убить? – нетерпеливо подскакивая на стуле, выпалила Аня.

– Как у вас все просто! Нельзя убить то, что и не живёт, – изумилась Аполлинария Илларионовна.

Святослав, вступил в разговор, не отрываясь от безразличного разглядывания сада.

– Как от него избавиться?

– А вот этого я уже не знаю! – чрезмерно громко вскрикнула дама. – У меня специализация другая. И вообще, чертополох кончится – приезжайте, дам ещё. А сейчас у меня обед.

Мужчина резко поднялся со стула и отчеканил:

– Понятно. Всего доброго и приятного аппетита.

Хозяйка пропустила вежливое хамство мимо ушей и повернулась к Ане.

– А ты, деточка, оставайся.

– У нас дела, – резко ответил за неё Святослав.

«Нас? Я бы пообедала. С чего он за двоих решил?» – про себя негодовала Аня, вспомнив ароматы, витающие на кухне.

– Ну и хорошо. Приглашение остается в силе. Приезжай, когда будет удобно, побеседуем.

Такое предложение изумило Аню, но в глубине души и насторожило.

– Спасибо. Спасибо за помощь, – ответила она.

У ворот они подобрали увесистую корзину полную сухого чертополоха, которую принесла туда Светлана, и на натянутой ноте покинули дом генеральши.

Святослав высадил Аню у въезда в Выселок, а сам умчался по резко возникшим делам, однако пообещал вернуться к вечеру. За время пути он не стремился обсудить произошедшее, поглощенный дорогой и своими деловыми звонками. На прямой вопрос в свободный момент: «Думаешь, мне стоит сделать то, что предложила Аполлинария Илларионовна?», мужчина подзавис на добрую минуту, после ответил:

– Решай сама.

Тогда Аня потерялась окончательно. Она в раздумьях потопталась у знака с названием деревни, и захотела зайти для начала к Вадику, поделиться новостями и посоветоваться.

Она нашла парня в гараже его отца. Вадим, прихватив небольшую коробку, собирался выходить.

– А, это ты… – сказал друг, увидев гостью.

– Да. Мне нужно поговорить.

– Вот как?

– Короче, этой ночью… – затараторила Аня, но приятель стремительно закрыл ей рот.

– С ума сошла? Не здесь!

– Эй, ты чего?! Почему?! – возмутилась она.

– По кочану. Идём, дрон прилетел.

Николаева, пожав плечами, поплелась следом. У дома Святослава встретили Кристину, которая делала вид, что прогуливается, хотя сама отпрыгнула от звонка, как только увидела приятелей на горизонте.

– Куда это вы? – вопросом «поприветствовала» их девушка.

– Коптер запускать. Посмотрим, что там в лесу.

– О, я с вами.

– Угу.

Аня покосилась на друга с тревогой: раньше бы он хоть вприсядку пошел танцевать, лишь бы немного побыть рядом со своей симпатией, а теперь безразлично гукнул в ответ. В этот конкретный момент, она разделяла его чувства, и ощущала, что третий, определенно, лишний. В молчании троица подошла чуть ближе к лесу. Вадик распаковал аппарат, поднял в воздух и отправил кружиться над перешейком. На планшете транслировалось изображение зеленого ковра, полей и деревень вдали. И по-прежнему никакой поляны.

– Можно сделать так, чтоб он пониже пролетел? Виднее станет, – предложила Аня.

– Ага. Только смысл? – недовольно отозвался Вадим. – Над поляной веток не было. Её даже с самолета будет видно.

– Ладно, как знаешь… Я ж рассказать хотела…

Аня в третий раз за день повторила свою историю, включая утреннюю поездку в районный центр, и в конце задала тот же вопрос: «Думаете, мне стоит сделать то, что предложила Аполлинария Илларионовна?»

Ребята молчали и смотрели в разные стороны. Первой не выдержала Кристина:

– Зачем ты нас спрашиваешь? У тебя же теперь новый взрослый парень, вот и иди к нему.

– Чего? – протянула Аня, обескураженная скоростью распространения слухов. Нет, она предполагала: будет именно так, но не думала, что её друзья охотно поверят сплетням.

– Того, – передразнила её девушка.

– С чего ты взяла?

– В воздухе витает. Ты совсем что ли? Дураков из нас не делай!

Вадик при этом молчал, уткнувшись носом в экран.

– Знаешь, а всё уже сделано до меня. Это ведь ты приходила ко мне и врала про шёлковое бельё. Или я что-то путаю? – парировала Аня, сложив руки на груди.

– А ты поскорей побежала проверять? – с издевательской усмешкой отвечала Крис.

– Это была случайность! Я ведь всё объяснила. Какая же ты…!

– Кто? А впрочем, мне параллельно, что ты там считаешь. Всё, я пошла. Сама разбирайся со своими проблемами!

Кристина, крутанулась на месте и зашагала в сторону деревни. Аня глубоко дышала, пытаясь унять гнев.

– Вадь, а ты как считаешь? – с мольбой обратилась она к Вадиму, который делал вид, что не присутствовал при перепалке девушек.

– Ну… – парень скрутил кислую мину, – Звучит бредово. Монстр в нашем Выселке? Чушь какая-то.

– Но это правда! – воскликнула Аня.

– Ты можешь предоставить доказательства? Нет? Тогда как я могу поверить?

– На слово! Мы ведь друзья.

– Друзья… Твой рассказ выглядит словно фантазия для привлечения внимания определенного человека, – он кивнул в сторону крайнего дома.

– Замечательно! И ты туда же! – всплеснула руками Анна и отвернулась.

– Не обижайся, Николя, но это факт. Вот сейчас я проверю наличие поляны, ибо мне уже кажется, что её вовсе никогда не было, и буду спать спокойно. А монстры и пчеловоды – это не ко мне.

Вадик покрутил что-то на пульте, приблизил изображение на планшете.

– Кажется, было.

Аня, надувшаяся на друзей как никогда прежде, слегка обернулась, дабы разглядеть экран. Но вместо четкой картины, там пошли помехи, а потом появилась надпись «Связь потеряна».

– Да какого? Блин! Нееет! – воскликнул Вадим, и с силой бросил все на землю.

– Что случилось?

– Коптер просрали, вот что! Упал где-то в лесу, – парень взъерошил себе волосы, – Как?

– Почему? Всё ведь шло хорошо?

– А я знаю? За верхушку дерева зацепился? Это ж твоя идея была, ниже его направить! – напустился на неё друг.

– Не я им управляла!

– Ой, всё! Разбирайся сама! Из-за этой тупой истории на большие деньги попал, – Вадик подхватил с земли коробку и планшет и почесал в деревню.

– Давай найдем его? Делов-то! – окликнула Аня. – Пару раз прочешем лес…

– Николя, отстань со своим лесом, а?

Солнце неумолимо катилось за горизонт. Через десять минут оно коснется верхушек леса. Под ногами беззаботно стрекотал кузнечик. Тёплый вечерний ветерок колыхал травяное озеро, но его прикосновения не грели Аню: стоя в бабушкиной сорочке до пят, она чувствовала себя уязвимой.

Интернет сообщил, что солнце скроется за горизонтом через пятьдесят минут, а значит, начинать нужно сейчас. Путь из одного конца деревни в другой занимал у неё примерно семь минут. Умножить на два, а затем на три, плюс несколько минут форы. Должна уложиться в сорок пять. И почему она не уточнила, что будет, если совершить этот ритуал раньше, или вовсе опоздать?

Вытащив добрый пучок сушеного чертополоха, Николаева задумалась: хватит ли его на круг? Навряд ли. Сухая трава горит очень быстро. А что, если взять с собой корзину? Едва ли наличие посторонних предметов в руках способно нарушить ритуал. Поколебавшись с полсекунды, Аня подхватила под локоть ношу, подожгла зажигалкой высушенный букет и двинулась вперёд.

На ближнем участке косил траву дядя Миша. Увидев столь необычное шествие, остановился, опёрся о косовище и с нескрываемым интересом проследил за юной соседкой. Заметив первый любопытный взгляд, Аня втянула голову в плечи и покрылась гусиной кожей.

«Началось», – подумала она удрученно. – «Сейчас вся деревня высунется посмотреть на то, как внучка Николаевых с ума сходит. И будут правы».

Аня горько усмехнулась сама себе.

«Господи, что я делаю?»

День выдался слишком сумбурным: вначале она была напугана, потом стушевалась под чинным взглядом Аполлинарии Илларионовны, а затем разозлилась на всех вокруг. Бабушка, когда услышала пересказ того, что поведала генеральша, даже в лице не изменилась.

– Если она так сказала, значит надо, – ответила она. – Хотя я понимаю – тебе это неприятно. Видимо, иного решения у нас нет. Пока. Я не могу пойти с тобой, но буду ждать в саду. Если что – кричи.

– Ты веришь в то, что дым от горящего сена способен обезопасить деревню? – Аня тогда устало опустила голову на стол. Не то, чтоб ей не хотелось уберечь от беды как можно больше людей, просто коробило, что всё теперь зависит от неё и странноватого ритуала, принцип действия которого был непонятен. – Ладно. Кто вообще такая эта Гордеева? Откуда её знал Митрич?

– Ведьма, – баб Маша пожала плечами. – Боря был человеком, кхм, широких взглядов, не смотри, что всю жизнь в колхозе прожил. И знакомства имел самые неожиданные.

«Ведьма, конечно, ведьма», – думала Анна, проходя половину первого круга. – «Бабушка нисколько не удивилась словам старой генеральши, и в действенности обряда не сомневается. А я не верю, хотя видела эту тварь собственными глазами, даже касалась её. Ночью все казалось другим, а теперь, в разгар дня, страх ушел, и тот ужас стал дурным сном. Нет! Это было взаправду. Перестать доверять себе я не могу. И, если есть хоть малейший шанс, что лихо в деревню не войдет после моих хождений, то я обязана схватить его и не отпускать. Пусть это и будет выглядеть глупо в глазах окружающих».

Наконец договорившись сама с собой, Аня продолжила идти. Первый пучок травы уже догорел, и пришлось взять свежий. Стараясь ни о чём не думать, она шла вперед, глядя под ноги. Окружная дорога свернула, привела к крайнему дому.

«Вишневский Святослав Алексеевич, собственной персоной в нашем Выселке. Кто бы мог подумать? Странный человек, конечно. Всегда себе на уме. Иной раз промелькнёт такое выражение, будто он и не здесь вовсе. Хотя, чего же тут удивляться? Птица не нашего полёта. Перед ним открыты все двери этого мира, а он в «дауншифтеры» подался. Зачем? Да и с ведьмой-генеральшей странно себя вёл, будто они друг друга на дух не переносят, хотя говорил, что впервые видит. Пойти спросить?»

Аня запнулась, притормозила и уже было хотела свернуть к калитке, как вдруг одернула себя. Сперва закончить! К тому же, он уже рассказывал, почему приехал сюда. Понятнее не стало конечно, все ещё сквозит недосказанность, но это точно подождет полчаса.

Первая половина круга осталась за спиной. Не так уж сложно, как казалось.

Бабушка Кристины что-то увлечённо пропалывала на краю своего участка. Увидев внучку Николаевых, оторвалась от занятия, поздоровалась и нацелилась устроить допрос, но Аня сильно ускорила шаг. Не хотелось с ней разговаривать, особенно после той сцены, что случилась несколькими часами ранее.

«От кого, но от Вади я не ожидала. Оскорбительно! Вот пусть сам теперь свои цацки по кустам ищет. Что на него нашло? Кристина ладно… Нет! В детстве она хотела самые лучшие игрушки, а теперь хочет лучших мужчин. Только, мы не маленькие, и пора бы ей научиться принимать отказы. В конце концов, даже если Свят выберет меня, чисто гипотетически, какое она имеет право так разговаривать? Она бесится даже тогда, когда внимание приковано не к ней. В интернете очень верный термин про таких придумали. И вообще, почему я одна отдуваюсь? Никто и спасибо не скажет! К чёрту, пойду домой…Нет! Я должна закончить! Если эти двое оказались предателями, то не значит, что все такие. Пускай хоть целая область сочтет меня идиоткой, но если я спасу хоть одну жизнь этой ночью, то я, пожалуй, готова заплатить такую цену».

Аня несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, отгоняя дурные мысли, так навязчиво засевшие в голове. Чтоб более ничего не смущало, она начала петь про себя песни, читать стихи. Осталось каких-то пятьдесят метров.

«Не так уж и сложно. Что-то Илларионовна зря сгустила краски, говоря о том, как труден первый круг. Как пареная репа, я справилась».

И тут, за спиной девушки раздался голос, который заставил сердце сжаться. Голос, который вывернул душу наизнанку. Слезы рекой брызнули из глаз, а ноги стали заплетаться. Аня споткнулась раз, другой, а затем остановилась и начала поворачиваться.

Глава 8

25 апреля 1942 г.

Около шести часов утра в дверь постучали. Пришли солдаты, квартировавшие в Карасёвке. Без церемоний наказали деду идти с ними. Я навязался следом.

В доме Микуловых сидел командир, который сходу и пояснил: в очередной раз с поста пропал часовой. Тут можно было подумать, что парень дезертировал, стал жертвой бандитов или диверсионной группы противника, но Микулишна, подслушавшая тогда донесение, немедленно начала креститься, чем вызвала неудовольствие военных. Успокоив суеверную бабу, они только и поняли, что нужно звать деда. Именно потому, нас и пригнали в деревню с утра пораньше. Командир подразделения вкратце обрисовал ситуацию с нескрываемым раздражением, а затем приказал объяснить, что это значит.

Дед Вова тогда только нахмурил брови, потребовал себе стул, и спросил:

«Веришь, ли ты в сказки, лейтенант?»

Святослав потер глаза и потянулся. Он потратил несколько часов, продираясь сквозь пожухлые страницы воспоминаний Бориса Дмитриевича. И чудом среди ветхих тетрадей нашел ту самую – датированную началом сорок второго года. Едва не отбросил её в сторону как предыдущие, но новые вклеенные листы с яркими чернилами, заставили присмотреться к себе. Автор дневника явно не хотел, чтоб эпизоды прошлого, доверенные бумаге, истлели. Значит, в них кроется особо важная часть жизни.

Свята ужасно клонило в сон. Не спать двое суток в двадцать и в тридцать – разные вещи. Теперь это дается тяжело, хотя десять лет назад Свят закидывался коктейлем из галоперидола, феназепама и алкоголя, чтобы не смыкать глаз несколько дней кряду. Потом перешел к нелегальным стимуляторам: они действовали эффективнее, но и откат от них гораздо жестче. В наиболее тяжелые дни Свят готов был принять что угодно, не заботясь о побочках.

«Зачем я об этом вспомнил спустя столько лет?» – укоризненно подумал Святослав. Внутри немедленно разгорелось забытое чувство стыда и гадливости. Чтобы отвлечься от непрошеных мыслей и немного наказать себя, он упал на пол и сделал несколько отжиманий.

“Старший лейтенант побагровел, закричал, мол, идёт война, а за такие дурацкие шутки он расстреляет без суда и следствия. Дед спокойно спросил, как его звать. «Старший лейтенант Гордеев Петр Николаевич» – ответил тот, затем дед Вова предложил послушать рассказ до конца, ведь расстрелять нас всегда успеется”.

(написано на новом листе свежими чернилами)

Святослав подтянул к себе поближе тетрадь и отодвинул ненужные подальше.

“– Жил да был человек и захотел лихо повстречать. Взял сумку на плечо и пошёл. Шёл-шёл, в лес забрел, что у болота. А в лесу стоит изба, частоколом обнесённая. Постучал, а в ответ ему тишина. Он вошел – пусто, покрутился, и влез на печь спать голодным.

Стал уже засыпать, как вдруг отворилась дверь и вошла громадная старуха, всклокоченная, одноглазая.

Села она на лавку, повела носом и говорит:

– Никак, у меня гости! Будет мне, Лиху, чем полакомиться. А теперь слазь с печи, человече, да садись ужинать.

Подало оно человеческую голову угоститься. Взял гость голову да под лавку.

– Что, скушал? – спрашивает Лихо.

– Скушал.

– А где ты, головка-мотовка?

– Под лавкою.

Жаром и холодом обдало гостя.

– Скушай, касатик, ты сам вкусней для меня станешь.

Он взял голову и спрятал за пазуху. А Лихо:

– Где ты, головка-мотовка?

– Подле желудка.

«Значит, съел», – подумало Лихо. – Ну, теперь твоя очередь.

Гость улучил момент да бегом. Дверь только заскрипела; Лихо узнало побег и закричало:

– Двери, закройтесь, уйдёт!

Но он уже был за дверью; только правую руку не уберег, в дверях оставил, да тут и сказал:

– Вот это лихо! Когда и спать не спишь, и кусок в горло не лезет”.

Гордеев не дослушал, вклинился: «Что я должен понять из бессмысленной побасенки?». Дед продолжил:

«Сказка – ложь, да в ней намёк. Её нужно слушать и уметь слышать. Наши предки прямо не говорили о своих страхах, чтоб не накликать. Потому бера кличут медведем, а нечисть, что здесь завелась – лихом. Как бы тебе объяснить? Лихо – всё плохое, что только может статься – горе человеческое, пожирающее изнутри, ни спать, ни есть невозможно, а избавиться полностью не выйдет: часть оно всё одно отберет. Это существо не здешнее, оно пролезло в наш мир на запах лёгкой добычи. Лихо питается страданиями. Чем сильнее оно умучает человека или животное, тем ему вкуснее, потому будет держать жертву до последнего, отравляя её душу. Сейчас такое время, что и счастливого человека не сыскать, кругом плач, стенания и гибель. Для лиха это пир, на котором оно уже наелось от пуза и стало во много крат сильнее. Стар я, больше нет сил его сдерживать».

Дед не рассказал такого, чего бы я не знал. Но признание в том, что он не способен справиться с этой нечистью, меня ошеломило. Когда самый упёртый и гордый человек во всём мире признаёт своё бессилие, значит, дело приобретает крайне скверный оборот.

Старлей вновь вскочил и стал нервно расхаживать по комнате. Бормотал: «Лихо…нечисть…чушь какая-то… Сбиваете колхозников с толку мракобесными байками! Кто вы такой?»

«Ведун я», – без обиняков ответил дед Вова.

Старлей тогда недоуменно посмотрел на меня. Я пояснил.

«Ведун! Ведает мир. То, что другим знать не дано. А я Боря, преемник».

Гордеев упал на стул, вытащил сигарету и закурил, затем воскликнул: «Черти Чёрти что! В это невозможно поверить!»

«Да», – согласился дед. – «Ты, когда приехал сюда, почувствовал – что-то изменилось? Стал раздражительным, часто проскакивают пораженческие мысли, хотя по всем фронтам в наступление идём. И в личном составе нелады. Солдаты неуправляемыми становятся – что ни день, то драка? Только в доме этом тебе спокойно, как в родном. А всё потому, что каждый дом в округе от нечисти заговорен и ни одна тварь не проникнет».

Старлей молча, курил и смотрел в окно, наконец, произнес:

«Предположим. Но почему ты, всеведущий, до сих пор не разобрался с этим лихом?».

Дед угрюмо ответил: “«Невероятную силу оно набрало, моих заговоров недостаточно. Нужен ритуал особый, но обойдется он слишком дорого».

Вот оно! Следующий лист был свежевклеенным, исписанным мелким дрожащим почерком старика. С первого взгляда стало понятно, что это детальное перечисление шагов к действию. Святослав удовлетворенно выдохнул, глянул в окно и с удивлением заметил, что начало темнеть. Он вспомнил о предложенном ведьмой ритуале, и подумал об Ане. Девушка наверняка исполнила всё с точностью, хотя со стороны выглядела очень глупо. Он порадовался, что был занят и не увидел этого.

Неожиданно, ведь гостей он не ждал, в дверь позвонили. За воротами обнаружилась Кристина.

– Привет! Можно войти? – томно проговорила она, опуская глаза.

– Добрый вечер. Эм, ладно, проходи, – Свят сделал приглашающий жест, она с грацией кошки прошествовала к дому. Ворота он оставил открытыми, рассчитывая, что незваная гостья покинет его в кратчайшие сроки.

Она была красива и хорошо об этом знала. В таких девушках, как Кристина, всё совершенно: фигура, походка, каждая чёрточка лица. Ими нельзя не любоваться, просто невозможно. Захватывает дух, когда они кокетливо поглядывают из-под полуопущенных ресниц. Несовершенно одно – это отрепетированный спектакль. Такая нимфа ни за что не снизойдет до простого, самого обыкновенного парня. Но статус и фамилия круто всё оборачивают. Мальчишки иной раз мечтают на ночь затеряться в магазине сладостей, а Святослав живёт на кондитерской фабрике, где конфетки прыгают в самую яркую обёртку, чтоб выделиться из приторного скопища.

Девушка между тем поднялась на крыльцо и царственно вошла в оставленную открытой дверь. Свята кольнуло раздражение: он всегда ревностно охранял свое личное пространство.

– Чем обязан? – спросил он, проходя следом.

– Уезжаю. Пришла сказать «до свидания», – Кристина, не дожидаясь приглашения, присела на диван, грациозно сложив ноги. Разрез летящего платья при этом съехал, обнажив бедро.

– Ладно, всего доброго!

– У нас ещё есть время… – она тряхнула пышной гривой волос, и погладила рукой диван рядом с собой, приглашая Свята присесть к себе.

– Кристина, послушай, я занят и …

– Тише, зачем так резко? – она встала и подошла вплотную к мужчине. Глаза её горели каким-то лихорадочным огнем, а сладкий аромат ванили вытеснял свежий воздух из комнаты. Такой же парфюм был у Алины.

Незваная гостья начала поглаживать его по груди.

– Пожалуйста, перестань, – Святослав, отодвинул девушку от себя. Одна такая у него уже была, а вторую он не выдержит.

– Это все из-за неё? Посмотри, разве эта мышь может со мной сравниться? – Кристина начала стягивать верх платья.

– Что? О ком ты говоришь? – он вернул шлейки на их законное место, но она тут же опустила их ещё ниже. – Не делай так.

– Как? Вот так? – девушка погладила в ремень его брюк. – Или вот так? Ты мне сразу понравился…

– Могу себе представить.

Кристина потянулась, чтобы поцеловать его. Святослав отстранился, пытаясь оторвать её пальцы от своей одежды. Девушка не остановилась и принялась покрывать поцелуями его шею, приговаривая:

– Зачем тебе эта бледная моль? Таких как я, ты ещё не встречал…

Наоборот, «таких» он встречал слишком часто, и каждая считала, что она «другая», но все начиналось и заканчивалось одинаково.

– Святослав, прости, что без приглашения, было открыто, – из прихожей раздался голос. – Нужно поговорить…

В гостиную влетела Аня. К слову, выглядела девушка неважно: щеки покрывали красные пятна, а глаза опухли. Через мгновение она опомнилась, прикрыла лицо рукой, как делают маленькие дети, и начала пятиться к выходу:

– Извините, не хотела мешать…

– Это не то, о чем ты подумала! – откликнулся Свят, сам не понимая, зачем выдал набившее оскомину клише, но вторая гостья уже удалилась. – Прекрати!

Он отцепил Кристину от себя. С плохо скрываемой злорадной ухмылкой, так проводила глазами «подругу».

В прихожей снова прозвучал голос, на сей раз мужской:

– И ты здесь? – удивлённо вскричал визитер.

«Вечер перестает быть томным!» – удручённо подумал Святослав, когда рассвирепевший Вадим, ворвался в комнату.

– Нет! Стой! – следом снова появилась Аня.

Парень стал тыкать Святу в грудь и орать:

– Приперся сюда и думаешь всё можно?!

– Ты что себе позволяешь? – не двинулся с места Свят.

– Это, что ты себе позволяешь, буржуй ты недорезанный? Считаешь – вильнул своей жопой на Бентли и девки градом тебе в постель посыпятся?

Парень замахнулся. Кулак взлетел в воздух: согнутая кисть и большой палец внутри ладони – очевидно, держать удар он не умеет. Да и невелика честь драться с худосочным подростком – все равно, что избивать младенца. Святослав отклонился в сторону. Тот начал брыкаться и пытаться достать ногами, но силенок вывернуться не хватало.

– Вадим, остынь, – спокойным тоном предложил Свят, сдерживая рвущегося юнца.

– Пошел ты… на Рублёвку! – тот покраснел от натуги и сделал рывок.

– Вадя, успокойся и поговорим нормально… – подбежала ближе и попыталась урезонить его Аня.

– А ты заткнись, Иуда! Думал, что ты не поведёшься, а ты такая же… как эта!

– Иуда? – вспыхнула девушка.

– Именно! Святая оказалась развратницей. Кто бы мог подумать?! – влезла в перепалку Кристина. – ЭТА удаляется, за мной скоро приедут!

– Чья бы корова мычала? Ты чуть из трусов не вываливалась, когда вешалась на него на озере.

– А что, на тебя нужно было вешаться? Мечтай! – Крис сморщила нос, и направилась к двери, но путь ей преградила Аня.

– То есть, ты, услышав, что Свят был со мной, тут же побежала отбивать его? – она ткнула «подругу» пальцем в грудь, как делал Вадим. – Лицемерная стерва!

– Держи подальше свои лапы! – Кристина толкнула Аню, та отлетела, не ожидая удара, и плюхнулась на диван, но тут же поднялась. – Надрать бы твой бледный зад, да маникюр жаль и Сашка уже подъехал!

Её противница расхохоталась.

– Пока тебя ждёт парень, ты клеишься к другому? О, Мессалина!

– Кто?

– Не удивлена, – разразилась Аня злорадным хохотом. – Ты дальше своих ноготочков не видишь и не знаешь. Поясняю: блудница Вавилонская, распутница или просто…

Закончить не успела, была прервана пощёчиной. Но в долгу не осталась и отплатила тем же. Судя по звуку даже сильнее.

– Девочки, вы чего? – вмешался, повисший на руках, Вадим. Затем дернулся и освободился из захвата. – Отстань ты!

– Завали, король-френдзоны! – огрызнулась Кристина.

– Какого чёрта ты позволяешь так с собой обращаться? Есть у тебя, в конце концов, достоинство или нет? – зарычала на парня Аня.

– А ты вообще молчи! Я из-за тебя коптер похерил, теперь год на него батрачить буду!

– Ты не обалдел ли часом? У самого руки кривые, а на меня валит!

«Сумасшедший дом!» – подумал Святослав, отрешаясь от всеобщего гвалта. Непрошеные гости не прекращали ругаться, все больше повышая тон. И в один момент ему это надоело.

– Тихо! – рявкнул он, – Разошлись по разным углам и замолчали!

Компания притихла. Все обернулись к нему, будто ждали, что он тоже вступит в их перепалку. Но Свят повторил:

– Ни звука! Сели!

Девушки и парень как заворожённые разбрелись по гостиной и устроились на расстоянии.

– Мне не интересно, почему вы решили перегрызть друг другу глотки. Мне интересно, какого чёрта вы делаете это в моём доме?

Аня опустила глаза, сжала руки между колен и активно изучала ковер. Кристина снова приняла соблазнительную позу с обнаженным бедром и где-то витала. А Вадим скрестил руки до напряжения и смотрел прямо перед собой.

– Ну?

– Ты знаешь зачем я приходила, а с какого лешего эти двое припёрлись – большой вопрос. Следили за мной что ли? – начала неудавшаяся обольстительница, с вызовом глядя в глаза.

– Кому ты нужна? – Анна оторвалась от созерцания пола. – У меня личное дело.

– И какое же?

– Тебя не касается!

– Я так и думала – нет у тебя со Святиком никаких дел, – с победоносным видом откинулась Кристина.

– О, ты умеешь думать? Не знала! – фыркнула Аня, вскинув голову.

Напряжение сгустилось, будто в комнате находилось сразу три метающих молнии трансформатора. Святослав нехотя решил вмешаться, а то эти кумушки ненароком сцепятся как дворовые кошки.

– Аня, перестань, пожалуйста, – она снова виновато опустила голову, пробормотала «прости» и он продолжил мягче. – Скажи, что у тебя за срочный вопрос?

– По поводу того, что рассказывала Аполлинария Илларионовна. Все куда хуже! ОНО со мной говорило. Ужасно… – девушка громко всхлипнула и не закончила свою мысль.

«Чёрт! Так и чувствовал, что всё пойдет наперекосяк! Теперь это коллективное помешательство обрело смысл», – подумал Свят.

– Сейчас каждый по очереди расскажет в чём дело и что он здесь забыл. Вадим первый.

– Ну…я… Я услышал, что про Аню говорят в деревне, и вспылил немного. Всё началось с того дня, когда мы тебя встретили. Поляна эта… Потом ты, – парень посмотрел на подругу, – начала рассказывать про монстра. Но надо мной зачем прикалываться? Выглядело все так, будто ты хочешь хоть как-то оправдать свою ночёвку у левого мужика. А потом заметил, что Кристина снова сюда пошла и совсем башню сорвало. Думаю: он же поиграет с вами и выбросит, а вы и рады, бежите наивные дурочки. Да и коптер этот ещё… Типа того.

– Но это правда было! – топнула ногой Анна, сквозь плач.

– Я не знал. Прости меня, пожалуйста. И ты Святослав.

Вишневский хмыкнул про себя: интересно в деревне слухи ползут – ещё и неделю не прожил, а уже славу Казановы заимел.

– Проехали, – отмахнулся он.

Вадик продолжал:

– Лихо… Сложно поверить, потому что никаких жутких существ не видел. Только сон странный, но это в ту ночь было, когда мы поляну обнаружили…

– Что за сон? – спросил Свят, подавая Анне пачку салфеток.

– Плохо помню, вроде какой-то черный человек подошел и окурком мне в руку ткнул. А на утро вот – ожог появился.

Мельком глянув на руку, он убедился в правдивости слов гостя. В комнате остался лишь один человек, который был тем вечером в лесу. Все перевели глаза на Кристину.

– Что вы на меня смотрите? – с улицы раздался троекратный настойчивый гудок. – Мне пора. Чао!

Она подорвалась с дивана и направилась к выходу:

– Сидеть! – рявкнул Святослав.

– Нельзя покидать деревню, Крис! – выпрямилась Аня. – Сегодня уже нельзя!

– Что за бред? – та крутанулась, но остановилась.

– Рассказывай, что видела в ту ночь.

– Ой! Короче. Какой-то мужик плюгавый меня за руку схватил, и шептал всякие сальности, – она приподняла предплечье, на котором едва просматривался синяк в виде отпечатка ладони. – И все. Утром решила, что Вадик грубо схватил тогда на озере, и забила на это.

– Вы все отмечены, получается, – заключил Свят, а про себя подумал: «Особая группа риска?»

Ребята пожали плечами.

– Кристина, оставайся в деревне.

– Вот уж нет! С меня хватит! Я в эти ваши сказочки не верю.

– Останься здесь, если уж так хочешь, – настойчиво предложил Вишневский.

– О нет, ты шанс уже упустил! Пока-пока! – и она выскользнула в густые сумерки.

Святослав и Аня переглянулись. Оба не знали, что предпринять, и стоит ли?

– Это очень важно ночью не выходить из дома? – подал голос Вадик.

– Безумно! – громкий ответ подруги чуть не сшиб его с ног.

– Тогда я догоню её! – юноша сорвался с места и скрылся в дверном проёме.

Они остались в тёмной гостиной одни. Девушка утёрла последние слёзы.

– Какое у тебя дело? – спросил Святослав, присаживаясь на диван рядом.

– Я уже всё рассказала, – поспешно отозвалась она.

– Мне так не кажется… Выговорись, полегчает.

– Ведьма тогда говорила, что лихо пробуждает в человеке дурное: злость там, или зависть. Вина тоже считается, – Анна сделала паузу, вздохнув. – Три года назад не стало моего папы. Когда видела его в последний раз, мы сильно поругались. Он настаивал на том, что мне нужно учиться и не тратить время попусту, но у меня была сомнительная компания, в которую я пыталась влиться и самоутвердиться в новой школе. Какая дурость! Папа отобрал телефон, а я сказала, что больше никогда не хочу его видеть. Утром, как всегда, он ушёл на работу. И живым мы больше его не увидели. Несчастный случай на производстве. Мама была на четвёртом месяце беременности. Тогда мы потеряли ещё и сестрёнку…

Девушка затихла, но он считал, что не вправе нарушать её скорбное молчание.

– Оно знало об этом, оно обвиняло меня, говорило его голосом! Как я хотела увидеть папу, хоть на мгновение, но каких усилий мне стоило не обернуться!

– Ты молодец, – Свят взял её за руку, пытаясь хоть как-нибудь подбодрить.

– Нет, вовсе нет.

– Просто запомни, что ты не отвечаешь за действия и поступки родителей. Ты такая, какая есть, и живёшь свою жизнь, а они свою. Я до этого, можно сказать, совсем недавно дошёл.

Они остались сидеть в тишине, пока в комнату не влетел красный, запыхавшийся Вадим:

– Не догнал… Уехали… Может и пронесёт, если далеко будут…

– Нет, не пронесёт! – вскочила Аня.

Святослав покачал головой и произнёс:

– Я не уверен, поможет ли бегство, но, всё же, ей следовало остаться.

– И что же теперь делать? – недоуменно спросил Вадим.

Ответить никто не успел – зазвонил мобильный.

– Срочно. Нужен баланс за прошлый год по сибирской дочке, – как всегда, без лишних расшаркиваний приказал отец.

– И тебе добрый вечер. Я не в городе, – Свят приглушил громкость вызова и отошел на кухню.

– Только не говори, что ты в этой своей деревне? – Вишневский старший пренебрежительно цокнул языком. – Значит, у тебя есть час, чтобы приехать в офис и прислать документы.

– Не проще ли с этим вопросом напрямую обратиться в Красноярский филиал?

– Никоим образом! Ты финансовый директор или кто? Ты понял о каких документах речь?

– Понял.

– К утру мне нужно подготовиться ко встрече с китайцами. Давай.

Отец сбросил вызов. В этом весь Алексей Вишневский: в семье ли, в бизнесе – любое задание должно быть выполнено в кратчайшие сроки без отговорок. Отчасти, благодаря этому он стал тем, кем стал. С таким боссом тяжело сработаться, а жить ещё сложнее. Вот мама и не смогла. Она предпочла одинокую тихую жизнь в маленьком коттедже под Петергофом. А Святослав остался, пытаясь безостановочной работой заглушить все постороннее в голове.

«Как же не вовремя понадобился этот отчёт! Придётся на сутки отложить дело и рассчитывать, что ничего не случится», – разочарованно думал он. Вернувшись к ребятам, он произнес:

– Мне нужно уехать. По работе. Аня, возьми, пожалуйста, ключи от дома, – передавая связку, он надеялся – она поймет, что это на случай, если произойдет беда за эти несколько часов его отсутствия. Она ведь умница, догадается, где искать убежища. Пояснил после недоуменного взгляда девушки. – Пусть будут на всякий случай. Проводить до дома?

Аня сунула ключи в карман, затем ответила:

– Спасибо, не стоит. Мы вдвоем дойдём как-нибудь, тем более, у тебя дело срочное. Так что, до завтра?

– Да, до встречи.

Свят остановился у озера, прикинув, что лишние десять минут погоды не сделают, а ему любопытно взглянуть на место происшествия. Он прошёл в сторону, откуда слышал крики ночью. Полицейские во время следственных действий вытоптали достаточно прибрежной травы, чтоб полянка обнаруживалось издалека. У самой воды лежала коряга, покрытая бурой запекшейся кровью. Если здесь и оставалось что-то ещё, то всё забрали в качестве улик.

Святослав почувствовал на себе взгляд. Оглянулся – никого. Он прошёлся немного туда-назад, безуспешно высматривая на покрытой следами земле какие-то зацепки.

Ощущение присутствия постороннего усиливалось. Он резко обернулся назад и успел заметить, как колыхнулась ветка молодой ракиты.

– Эй! – крикнул Свят, – Покажись!

Из-за дерева выглянула девушка лет семнадцати. Её волосы пропитала черная влага, стекающая вниз по светлому платью.

– Ты меня не тронешь? – испуганно спросила она, оглядываясь.

– Нет.

– Ты ведь не запрёшь меня?

– Что? Зачем ты мне нужна? – отмахнулся Святослав.

– Я здешняя, не надо меня трогать! – она пыталась закрыться тонкими ивовыми ветками.

– Не буду, сказал уже. Как тебя зовут?

– Настька я. Ковалёва.

– Хорошо. Я Святослав. Ты видела, что здесь произошло?

Девчонка кивнула и сделала пару шагов из своего укрытия.

– Расскажи.

– Старого знакомого лесника встретила. Мы с ним крепко дружили раньше, да и дочка его, Нюрка, частенько плакалась мне о доле своей незавидной. Вот уж не чаяла свидеться. Спрашиваю мол, чего как? А он мимо пролетел, будто туча чёрная, немая. Я его окликнула, да тот и ухом не повёл. Обиделась я тогда крепко и спряталась. Думаю, ишь какой, чего здесь надо? А потом… – захлебываясь тараторила Настя, будто её прорвало.

– Причем здесь какая-то Нюрка? Что ты несёшь? – остановил её Свят и указал на кровавые пятна. – Я про это.

– А, это не видела. Говорю же, спряталась. Свои знать не захотели, зачем мне перед чужими крутиться? Так. Ты чей будешь? – она повела носом. – А, Владимиров.

– Ошибаешься. Я не местный.

– Ага, чеши! Я-то тебя сразу узнала, – девочка расхохоталась, а потом резко посерьезнела. – Только ты меня не трогай, ладно? И другим скажи. Я тутошняя, никому зла не чиню.

– Понял я!

– Понял и понял. Чего орёшь-то?

– Теряю время, – заключил Святослав, глянув на часы. – Всё.

– Эй! Ты ещё хоть придёшь? Приходи! Владимир всегда приходил. Здешняя я, всё про всех знаю! – кричала ему вслед Настька.

Простая пересылка отчёта обернулась внеплановым совещанием – в офисе работа кипела до поздней ночи. Впрочем, как обычно. Забрав у задержавшейся секретарши кипу документов, Святослав засел в кабинете, и стал разбираться со всем этим добром, в первую очередь, выполнив поручение отцы. Через десять минут вошла Надежда, исполнительная женщина, которая прекрасно выучила привычки своего босса и принесла кофе без лишних просьб.

– Святослав Алексеевич, звонили с ресепшена. К вам очень настойчиво просится молодой человек, с обеда ждет и изводит всех вокруг.

– По какому вопросу?

– По личному говорит.

– Все, с кем у меня могут быть личные вопросы, имеют возможность звонить мне напрямую.

– Поняла, давать отмашку охране?

– Разумеется. И иди уже домой.

Она вышла за дверь, а Святослав уткнулся в документы, где он понимал каждый символ, в отличие от последних событий своей жизни. Неоконченное дело давило на него, но работа снова стояла на первом месте.

Глава 9

Ночью пошёл дождь. Стук тяжелых капель по крыше тревожным боем отдавался в ушах. Вода с журчанием стекала вниз, превращаясь в зловещий шёпот, западающий в душу. Фонарь во дворе оставили включенным на ночь, и теперь свет тонкой жёлтой линией пробивался сквозь щель в задернутых шторах. Где-то вдалеке прогремел гром, оповещая о приближении бури.

Аня металась на кровати: то впадала в беспамятство, то подрывалась с колотящимся сердцем. Днём события прошлой ночи не вызывали того животного ужаса, что накатил с наступлением темноты. Который раз за ночь девушка смотрела на яркую полосу на потолке, вслушиваясь в тревожный ход часов.

Тик-так, тик-так.

«Время идёт…»

Тик-так, тик-так.

«Что-то произойдет, что-то…»

Тик-так, тик-так…

Взгляд то и дело упирался в зашторенное окно. Аня десять раз пожалела, что не легла в другой комнате – мозг воспроизводил всё произошедшее за этой стеной.

Бабушка тоже засыпала тяжело. Час назад она поднялась, чтобы напиться успокаивающих капель. Острый лекарственный дух так и остался парить по дому.

Она была обижена на внучку. Похоже, ушедший день всем дался нелегко.

Аню кололи угрызения совести. Да, отмахнуться от помощи родного человека, – жестоко. Но, у железных женщин хрустальное сердце, и пусть лучше оно горит от обиды, чем разобьётся от нестерпимой боли. В тот день, когда папы не стало, у бабушки случился инфаркт. С тех пор здоровье крепкой старушки сильно пошатнулось.

Отныне её не оставляли одну, зная твёрдый норов: она стиснет зубы и будет терпеть до последнего, пока не станет слишком поздно.

Почему-то ситуация с появлением мифического существа в нашей обыденности как будто бы и не беспокоила бабушку Машу. Может, потому, что знала нечто, о чём не сказала внучке. В любом случае, это кажущееся спокойствие передавалось Ане. Словно маленькая девочка, она не нервничала, глядя на невозмутимость взрослых.

Хотя сегодня не смогла – малодушно побежала к соседу, едва завершила треклятый обряд. Хотела выговориться, не держать в себе, как однажды рекомендовал психолог. Когда она натягивала джинсы и футболку, шмыгая носом, бабушка Маша подступала с разных сторон, пытаясь утешить и понять, но натыкалась на хлесткое «ничего». В самом деле, как сказать матери, что тварь, вылезшая из недр преисподней, осквернила память её сына? У Ани не повернулся язык ответить на вопросы бабушки, которая всегда была готова распахнуть свою душу для помощи ближнему.

Ярко сверкнула молния и тут же раздался оглушительный грохот. Гроза совсем близко.

Смартфон, лежавший экраном вверх на прикроватной тумбочке, замигал диодом, требуя внимания. Это снова были девчонки на прямой связи из солнечной Греции. Сначала Аня смахнула уведомление, а затем все же открыла мессенджер. Однако взгляд привлекла вторая строка: прочитанное, оставшееся без ответа сообщение.

Мамуля: «Привет! Как у вас дела?»

Совесть вгрызлась в душу с удвоенной силой. Мама сейчас далеко, Аня не хотела волновать её информацией о том, что здесь творится: ни к чему лишние переживания.

«Я поступила неверно!» – думала Аня, ворочаясь на горячих простынях. – «Я должна была рассказать бабуле, в общих чертах конечно. В сущности, она обижена на моё молчание. Утром все объясню».

Она подняла устройство и настрочила ответ:

«Отлично, мамуль. Не волнуйся. Я тебя люблю».

Отправила и открыла новое письмо. Очередная фотография из ночного клуба Кавоса. Оставив кучу восхищенных комментариев, отбросила смартфон.

Буря за окном набирала обороты.

Аня поерзала и стала засыпать. Дождь то утихал, то наступал новой волной. Мысли на грани сознания вели девушку сквозь размытые образы событий, врезавшихся в память: яркий свет, бьющий в глаза, старческая рука с модным маникюром, сизое облако дыма над полем. Неожиданно, среди бессознательного потока всплыла фраза из учебника по химии:

«Дым – летучие продукты горения с мелкими частицами угля. Забавно», – думала Аня. – «Он оседает и оставляет на земле тончайшую пудру, которую … можно смыть водой!»

Она подскочила и села. Сердце забилось так сильно, что стало трудно дышать. Молния рассекла небо и на мгновение осветила комнату. Этого оказалось достаточно, чтоб разглядеть черную фигуру, стоящую в изножье кровати.

Аня забилась в угол. Время замерло. Ледяная рука страха пробежала по телу и сомкнулась на горле девушки. Исчез оглушающий стук ходиков, его заменил давящий бой сердца в ушах. Глаза заболели от напряжения, когда снова и снова пытались разглядеть что-то за пеленой черноты.

Вновь сверкнула молния, отодвинув завесу тьмы на долю секунды. Ничего, комната пуста. Никого постороннего, вернее, потустороннего не наблюдается. Аня чуть слышно выдохнула и невесело подумала про себя:

«У страха глаза велики. Если ты, Николаева, такая трусиха, то будешь спать со светом».

Она поднялась и направилась в сторону выключателя, который расположен в противоположном конце комнаты. Инстинкты по-звериному обострились и каждый шаг по мягкому ковру отдавался громким топотом. Краем глаза она уловила движение, мелькнувшую сбоку тень. В один прыжок Аня оказалась у двери. Развернулась лицом к темнеющему пространству. Черный силуэт в окне. У него не было глаз, но он смотрел, он ждал. Мгновение, стук сердца, ещё один.

«Оно играет со мной! Наслаждается видом загнанной в угол добычи!» – подумала Аня, судорожно сжимая пальцы. От этих мыслей стало только страшнее.

Дверь за спиной тихо скрипнула, открываясь. Аня взвизгнула, отскочила прочь. Фигура в белом бесшумно вошла в комнату. Раздался щелчок, и загоревшаяся на потолке лампочка разогнала тьму.

– Ты чего шумишь? – сонная бабушка в ночной сорочке хмуро глядела на внучку.

– Я…Оно здесь! Оно сначала стояло тут, а потом там! Нужно уходить!

– Моя хорошая, успокойся. Оно не может сюда войти, – сказала баб Маша, ласково погладив внучку по щеке.

– Откуда такая уверенность? – Аня оглядывалась по сторонам. – Я видела его!

– Не сомневаюсь, но, значит, то было не лихо. Оно нынче не может войти в деревню, помнишь? А в дом и подавно. Пойдем, я тебе валерьянки накапаю, – за локоть она потянула внучку на кухню.

– Почему не сможет?

Бабушка не отвечала – перебирала скляночки в аптечке, а затем, выбрав одну, накапала содержимое на ложку.

– Баб, почему не сможет? – повторила свой вопрос Аня.

– Защита на доме стоит. Вот, пей, – ответила она как-то натянуто и передала пахучие капли.

– Бабуль, я же не маленькая. Я вижу, что ты знаешь больше, чем говоришь. Почему ты скрываешь некую правду, которая касается и меня тоже? От которой, может быть, зависит моя жизнь?

Бабушка села на стул, вздохнула:

– Он сам должен рассказать.

– Кто? – спросила Аня, но тут же сама догадалась, о ком речь. Чтоб заполнить паузу, сунула в рот ложку с пряными каплями и проглотила одним махом.

– Вы, молодые, не верите ни в Бога, ни в чёрта, а они есть на земле. Я тоже такая была, – она грустно улыбнулась и продолжила. – В старину, когда дом ставили, под каждый угол заговоренный от нечистых подклад клали. Монеты, травы, обереги. Так у нас в округе каждый старый дом, почитай, построен. И будь то лихо, или иная пакость – не проникнуть сюда.

– Но, чёрная тень стояла рядом, как тогда, в первый раз. Готова поручиться, что мне не показалось, – упрямо продолжала внучка.

– Зла эта тень не желает, – утешила бабушка. – Раз круг обошла и в избу вошла, значит нужно ей что-то здесь.

Аня потерла виски. Она тут же вспомнила ту ночь, когда «чёрный человек» явился в первый раз. Он погладил её по щеке и сказал, даже как-то ласково, что похожа она на Нюрку. Разве так поступают с тем, кого собираются погубить? Едва ли. И после, когда лихо напало в палисаднике, тень была там и оттолкнула к забору, а затем отвлекала тварь на себя. Выходит, этот призрак охраняет её? Похоже на то. Впервые столкнувшись с паранормальным, она не подумала о том, что оно может не нести угрозы.

– Почему ты не боишься? – спросила она бабушку неожиданно.

– Теперь не боюсь, твоя правда. Ничего оно нам не сделает, лихо это.

– Как? Ведь оно уже убило человека. Того рыбака на озере, наверняка оно.

– Ох, да! Я к вечеру позвонила Клавке в Карасёвку, её сын Игорь в райцентре следователь. Ты его помнишь? – Аня кивнула и рассказала о коротком разговоре с утра. Бабушка продолжила, – Нельзя ему, конечно, трепать, но, чтоб мать успокоить, проговорился: то рыбаки из города на нашем озере отдыхали. Выпили, как водится, а затем драка у них спьяну началась. Один толкнул, второй неудачно упал и с берега высокого на корягу напоролся. Первый стал вытаскивать, да только хуже сделал. Со страху в бега пустился, да уже нашли его. Вот и все. Люди страшнее чёрта.

Аня потерла глаза и устало выдохнула, – вновь сказка оказалась жестокой прозой жизни.

– Но ведь лихо могло их заколдовать, чтоб драку начать? – спросила она.

– Отчего же? Могло! Да только нельзя разбудить в человеке то, чего в нём нет. И, коль друг с кулаками идет на друга, видать, не всё средь них ладно. Лиху оказалось за что зацепиться, а они противиться не смогли, – пояснила бабушка Маша. Затем протянула руку и ласково погладила внучку по голове. – Ты устала, пойдем, ляжешь в моей комнате на диване. И, коли морока страшишься, оставь лампу гореть.

Мария Васильевна уложила внучку, а сама вернулась за стол. На стене напротив в резной рамке висел коллаж из старых фото. По центру карточка начала девяностых, сделанная на свадьбе соседских детей – её Петя рядом с Борей. Тогда всё и случилось, тридцать лет назад, у забора, за которым гнулись усыпанные плодами ветки дикой яблони.

– Помру я скоро, – Борис поджёг сигарету, и бросил потушенную спичку под ноги.

– Рано собрался. Мы тебя ещё женить не успели, – сказала Мария, подошедшая к мужчинам.

– Жениться мне нельзя, – печально заключил Митрич. – Неизвестно что из этого выйдет.

– Неужто в Москве врачи ничего не могут сделать? – в который раз уточнил Петя, не привык тот опускать руки.

– Нет. Такие опухоли науке не подвластны.

– Беда… – протянула Мария.

– Нет, это лишь полбеды, – заключил Борис.

– И совсем ничего нельзя сделать? Может найти другого врача? Или целителя, который по телевизору? Как его? Он же из ваших, – предлагал варианты Петр.

– Нет, друг, – рассмеялся Боря, – Есть одна старая приятельница, как раз перебралась в наши края. Такая гадкая баба, что приятнее на горбу у чёрта прямо в ад полететь, чем в долгу у неё остаться.

– Все же… – пожала плечами Мария Васильевна.

– Ладно. Перекур закончен, пойдем, выпьем за здоровье молодых.

Недалеко от двора, где развернулся праздник, затормозил серебристый тонированный Мерседес. Из окна высунулась лысая голова и спросила что-то у первого попавшегося гостя, тот указал на Митрича и вернулся к своим делам. Через мгновение, автомобиль подкатил к троице у забора.

– Дед, ты здесь лучше всех в лесу ориентируешься? – спросил парень за рулем у Бори.

– Может и я. А тебе-то что?

– Дело есть.

Хлопнули двери и из Мерседеса вылезла пара крепких бритоголовых ребят.

– Наш, так сказать, товарищ в этом лесу потерялся. Надо б найти его, – говорил тот, что был водителем.

– Я здесь причем? Спасателям звоните, в милицию.

– Нет, дед, ты не понял. Нам бы очень хотелось его лично встретить, обрадовать.

– Ясно, – Митрич бросил окурок себе под ноги. Мария с Петей обеспокоенно переглянулись, понимая – дело не к добру. – Только мне какой прок?

– Чего?

– Что за это будет? – невозмутимо продолжал Борис.

– Долгая счастливая жизнь, – загоготал один из братков.

– Не, не пойдет, – друг Николаевых уже собрался уйти, но ему не позволили.

– Да чо ты, дед, шуток не понимаешь? Базар простой: найдёшь нашего человечка – получишь прибавку к пенсии. А вот рамсить с нами не надо. Уяснил?

Митрич долго и внимательно рассматривал парней. К нему часто приезжали разные люди с необычными просьбами, заказ от такого сорта личностей поступил впервые.

– Хорошо, – с неохотой согласился он. – Как он выглядит?

– Такой тощий, бледный. Ты поймешь, короче.

– В какую сторону он шёл?

– От трассы к вашей деревне. Давай, дед, чеши в лес, а мы тебя здесь подождём. У вас тут праздник интересный какой!

– Не стоит. Я могу и сутки там бродить. Оставьте номер – позвоню, когда найду.

– Ничего, мы не спешим, правда, Кабан, – водитель пихнул в бок своего приятеля.

– А то, Лютый, – гадко ухмыльнулся второй.

Братки демонстративно устроились на машине, высматривая вдали среди гостей симпатичных девчонок.

Борис развернулся и зашагал в сторону своего ветхого покосившегося домишки.

– Машка, иди гуляй, я с ним пойду. Мало ли что, – шепнул жене Петя, и сам помчался вслед за другом.

Мария Васильевна вернулась на свадьбу, только теперь искреннюю радость за молодых, которых выпустила из своего класса, вытеснила тревога. На все вопросы встревоженных родителей новобрачных о незваных гостях она пыталась найти успокаивающий ответ, но к сумеркам задача стала нетривиальной.

Наступила ночь, а мужчин все не было. Мария помогла хозяевам праздника навести порядок, убрать посуду, взяла часть еды на хранение в свой холодильник. По улице разносился галдеж молодёжи, не до сна им жаркой августовской ночью.

Муж всё не шёл. Борис тоже. Она металась в переживаниях по дому и в глубине души радовалась – дети в летнем лагере, далеко отсюда.

«Что же там за человек?» – думала Мария. – «Зачем он бандитам? Мои найдут его конечно. А лысые эти …Ой!»

Она напилась валерьянки, да так и осталась сидеть напротив выпотрошенной аптечки, прикрыв рот рукой, пока в окно со стороны сада не постучали.

– Маш! – шепотом позвал её Петя, – Давай бинты все, что есть. Спирт, перекись, обезболивающие и пинцет.

Жена обмерла от слов мужа:

– Что случилось? Что с вами?

– Это не для нас.

– Я с тобой! – она решительно подорвалась и принялась собирать указанное.

Мария управилась за десяток секунд, и вышла к мужу.

– Идём огородами и очень тихо, чтоб эти не услышали, – сказал он.

Супруги прокрались окольным путем в дом Митрича под покровом темноты. Братки посадили себе в машину каких-то девиц и громко слушали музыку, посередине деревни недалеко от двора Николаевых, откуда просматривалась улица.

В старом вековом доме было всего две комнаты. Одна служила столовой и кухней, вторая – спальней. Войдя внутрь Мария первым делом заметила, что окна во всем доме были закрыты подручными средствами: в ход пошли зимний тулуп, плащ и ковер, дабы снаружи не просматривалось ни щелочки света. В следующий момент она увидела лежащего на диване молодого мужчину. Избитое лицо его покрывала испарина, он, стиснув зубы, стонал от боли и прижимал к левому плечу окровавленную тряпку.

– Что… Что с ним? – севшим голосом спросила она.

– Пулевое, – тихо ответил Митрич, который ставил на огонь кастрюлю с водой.

– Ой! – протянула Мария.

– Не ойкай, а помогай раз пришла, – сурово одернул её Борис, и принялся давать команды, – Протри стол спиртом. Петя, разрежь на нем одежду.

Николаевы в точности выполнили все его указания. Мария, искоса поглядывающая на раненного незнакомца, предложила:

– Может скорую вызовем?

– Нет… – прошипел мужчина на диване. – Нельзя.

Митрич достал из шкафа швейный набор: иголку и ножницы кинул в кипящую воду, а шелковую нить отмотал и залил спиртом. Принесённый Марией пинцет, отправился в кастрюлю.

– Теперь отойди подальше и крути из бинта тампоны. Руки только помой, – наказал Борис женщине, – Петя, помоги на стол его положить.

Мария Васильевна тщательно обработала ладони хозяйственным мылом и села в уголочке. Она пыталась сосредоточиться на деле и не смотреть в ту сторону, зная, что от вида открытой раны у неё закружится голова.

– Лежи ровно, – приказывал Митрич мужчине.

– Ай!

– Слушай, я механизатор, а не хирург. Теперь не стони как барышня, а сожми зубы и терпи, пока я пулю доставать буду. Петя, привяжи ему ноги.

Из Марии вырвался одинокий всхлип.

– Ты на войне научился? – спросила она у Бори.

– Война – плохой учитель… Тампоны сделала? Давай сюда, приступаем. А ты веди себя тихо.

Борис сунул мужчине в рот кожаную перчатку и начал операцию. Незнакомец мычал и вертелся, но Петр крепко прижимал его. Мария вернулась на табуретку в дальнем уголке комнаты. Она не смотрела на стол посередине, освещённый тусклой жёлтой лампой, но каждый звук с той стороны рисовал картину в её воображении. Растягивание живой плоти, звон свинцовой пули об эмалированную миску, прокалывание кожи иглой…

Наконец все было кончено.

– Парень, ты в рубашке родился. Пуля ничего важного не задела, только мясо, – сказал Митрич, умывая руки. – И чё орал так?

– Пить…– сиплым голосом попросил мужчина. Мария поспешила исполнить просьбу. Подойдя с кружкой теплой воды, она рассмотрела его: совсем ещё молодой парень, не старше тридцати, в светлых волосах следы запекшейся крови, под глазами лиловые фингалы, такого же цвета синяки на животе и боках. Били его сильно, безжалостно.

– Как тебя зовут? – спросила она, помогая напиться.

– Леша.

– А я Мария Васильевна.

Она взяла кусок бинта, намочила водой, и стерла, грязь, кровь и пот с лица. Леша прикрыл глаза и потихоньку переставал реагировать на прикосновения.

– Дай ему порошок выпить, – наказал Митрич.

– Что делать будем? – спросил Петр, отвязывая ноги парня от стола. – Что этим скажем? Милицию вызовем?

– Нет! – вскрикнул парень, вздрогнул от боли и чуть не подавился лекарством, которое подала женщина. – Если они узнают, то пойдут за Надей.

– Тебя-то не спрашивали, – осадил его Борис. – Не знаю. Вот что, давай выкладывай, кто таков будешь?

– Я … Вишневский Алексей. Да никто, на самом деле. Инженер. Фирму хотел открыть, денег взял, но не взлетело, – он горько усмехнулся.

– И что же? Повезли тебя в лес, чтоб запугать? – наивно влезла Мария.

– Убить они его хотели, – Митрич был скор и правдив в своем выводе. – Как же ты от них сбежал?

– И сам не знаю. Должно быть звериный инстинкт, жажда жизни. Их отвлекло что-то в лесу, а я сиганул по кустам, – говорил раненый с трудом.

– Тьфу! Бесовское племя! – сплюнул Боря, и продолжил нравоучения. – Ты смотрел у кого в долг берёшь? Чем думал, Алёша?

– А что делать? – вспыхнул Вишневский, – Я может тоже жить хочу!

– А сейчас ты как живёшь?

– Как нищий.

От этих слов Борис расхохотался:

– Вот они – новые идеалы!

– Времена такие.

– Люди такие.

– У меня жена беременная, скоро сын родится. Я им самое лучшее дать хочу, всё готов для этого сделать, – оправдывался Алексей. – Просто просчитался немного…

Митрич переменился в лице и наклонился ближе к парню:

– Всё? А продешевить не боишься?

Николаевы переглянулись. Петя непонимающе почесал затылок, а Мария испуганно закусила губы.

– Хорошо. Я помогу тебе. Заключим сделку. Согласен? – продолжил он.

– Всё, что угодно, только избавите меня от Лютого.

Детали обсудить не успели. В дверь будто ударили железным молотом.

– Дед? Ты тут?

– Отведите его в ту комнату, – шепнул Митрич супругам, а сам поднялся, поправил ремень и вынул из шкафа ружье, которое прислонил у дверного косяка в сенях.

Борис отпер пришлым, когда остальные укрылись в спальне. Алексей и без того мертвенно бледный, стал как белый лист. Мария, трясущимися руками беспрерывно поправляла шейный платок, Петя взял стул и замер у входа.

– Ну, чё? Нашёл? – донеслось из-за стены.

– Нет, – соврал Митрич. – Кровь видел. Небось, помер где-то.

– Чо ты гонишь? – возмутился тот, кого звали Кабан.

– Гонят самогон, а я говорю, – поправил его старик.

– Слышь, дай мы проверим, – предложил Лютый. – Пусти в домик-то.

– Вам сюда путь заказан.

– Ты это, чё такой дерзкий? Не хочешь – мы сами войдём, – угрожающе заговорил Кабан.

– Не пытайтесь меня напугать, – Борис был безэмоционален, но от слов его кровь стыла в жилах. Особенно у тех, кто знал о нём правду. – Войдете сюда – умрёте в страшной агонии.

– Этот чёрт нам тонну бабок должен. Мы за своим пришли, – пытался договориться главный.

– Так уж вышло, что теперь он должен мне. А ваш долг я прощаю.

– Ты на понт нас взять решил? Да я тебя… – Лютый не успел закончить свою угрозу, – Э, ты чё, дед? Ствол опусти!

– Покиньте двор и никогда не возвращайтесь.

– Хана тебе, падла! – воскликнул Кабан, и тут же раздался выстрел и вскрик.

– Убери игрушку, мальчик, – спокойно порекомендовал ему Митрич.

– Мы уйдём. Только передай этому лоху, что баба его будет отвечать. Да и ты булки не расслабляй. Я злопамятный, – высказал ему Лютый. – Идём, Кабан.

Борис в ответ промолчал.

Остаток ночи прошёл спокойно. Те двое молодчиков, грозящих расправой за неповиновение, в деревне больше никогда не появились, а Надежда Вишневская так и не узнала, что у бандитов на неё были планы. Мария смутно догадывалась почему.

Боря проводил Алексея в столицу, задержавшись на пару недель, и вернулся оттуда значительно повеселевшим.

– Ну что? – спросила Мария, вызвав его на ужин.

– Парня не тронут? – продолжил Петя.

– Нет. Теперь будет жить богато и счастливо. Как и хотел.

– А ты?

– А что я? Поеду на поклон к Полине. Ваша правда, рано помирать. Новое поколение вырастить надо.

– Боря, он же маленький ещё, совсем ребёнок, – тихо сказал Петя.

– Я тоже когда-то был ребёнком.

Приглушенные стеной голоса вырвали Аню из крепкого сна, пришедшего только с рассветом. Она решила, что это телевизор, и нет ничего зазорного поспать ещё пару часов. Перевернулась на другой бок, повыше натянула одеяло и попыталась снова задремать.

– Прямо сейчас? Хорошо, я разбужу её, – громко воскликнула бабушка за стеной.

«Нет, не телевизор», – удручённо подумала Аня, осознав, что доспать не получится. И в тот же момент её наполнила тревога. Она поднялась и, как есть, в пижаме, вышла.

На кухне сидела бабушка Кристины, с красными опухшими глазами. Баб Маша примостилась на лавке рядом, участливо держа её за руку.

– Что…Что случилось? – осипшим голосом спросила Аня.

Соседка всхлипнула.

– Кристина попала в аварию. Она в больнице райцентра. Состояние плохое. Рентген сделали, от удара сильного кровоизлияние случилось. Говорят, операция сложная нужна, а шансы пятьдесят на пятьдесят, – она утерла хлынувшие слезы. – Может после и не проснуться.

У Ани задрожали коленки. Ухватившись за дверной косяк, она все же смогла устоять. Бабушка Маша вздохнула:

– Из райцентра в Москву перевезут. Там врачи, оборудование. Всё будет хорошо, слышишь?

– Анют, – продолжила соседка. – Днем её отправят в город на операцию, а пока она в сознании в реанимации лежит, уснуть ей не дают. Девочка моя очень просила, чтоб ты пришла к ней. Не знаю, что между вами произошло, но прошу, съезди. Прямо сейчас.

– Конечно. Одеваюсь и выезжаю немедленно!

Вадик тоже решил ехать, как только получил сообщение. Его отец вызвался отвезти ребят в районную больницу,

В машине молчали. Чтобы хоть как-то сгладить затянувшуюся паузу, водитель перервал её тихим бубнением радио, которое на самом деле никто не слушал.

Аня ковыряла заусенец. Он никак не хотел отрываться, безумно раздражал своим существованием. Так было даже лучше, ведь боль надорванной кожи немного отвлекала от тревожных мыслей.

Вадик всю дорогу стучал пальцами то по стеклу, то по коленям. Им обоим стало бы легче, если бы они обсудили несчастье, случившееся с Крис. Но не могли: отец Вадима ничего не знал о злоключениях, свалившихся на молодёжь за эту неделю, да и, будучи жёстким прагматиком, ни за что бы не поверил. Таким образом, дорога, занявшая менее получаса, тянулась для них двоих будто пару часов.

Им повезло: возле главного входа больницы курил отец Кристины. Он провёл друзей в реанимационное крыло, мимо строгой медсестры в роговых очках, которая зорко следила за тем, чтобы никто посторонний, да ещё без бахил и халата, не просочился на вверенную ей территорию.

Палата была общая и более одного посетителя за раз туда не впускали, потому пришлось ждать своей очереди. Через напряженные десять минут дверь распахнулась и в коридор вышла Кристинина мама: прежде видная, статная женщина, теперь гнулась под тяжестью свалившегося горя. Она вяло кивнула и отошла к мужу, который стоял чуть поодаль, у окна.

Аня выдохнула и вошла в палату. Крис лежала на ближней кровати у входа. Кроме неё, в дальней части находился ещё один мужчина, остальные два места пустовали. Медсестры за столом не было. Кристина, увидев посетительницу, попыталась двинуться, но застонала от боли.

– Привет, – Аня, бесшумно села на стул у кровати. Она поколебалась, но все же взяла подругу за холодную слабую руку, осторожно оглядела: перевязанная голова, шина на носу, лиловые синяки под глазами и гладкая кожа лица, покрытая мелкими ссадинами – все, что осталось от былой красоты.

– Привет, – хрипло отозвалась Кристина. – Я ужасно выгляжу, да? Мать не дает зеркало.

– Нормально…

– Не ври. Я знаю, что все плохо. Я не доживу до завтра.

– Нет, не говори так! Скоро тебя перевезут в лучшую больницу, там и не таких поднимали! – воскликнула Аня.

Крис усмехнулась, тут же вновь застонав.

– Лихо или чёрт его знает, какой демон – существуют. Я не поверила – была зла на тебя, меня просто разрывало изнутри, хотелось сделать больнее. Особенно потому, что я ему не интересна.

– Кому? – недоуменно переспросила та.

– Святу. Вы последние три дня постоянно вместе, только слепой бы не заметил.

– Оу, это совсем не так. Хотя, может быть, со стороны так кажется. Когда первый раз я столкнулась с монстром, он чуть не сбил меня… – Аня осеклась. – Извини. Он спас от лиха и оказался в это втянут. Вот и всё.

Кристина глянула с каким-то странным выражением в глазах и продолжила:

– Прости, я тогда вела себя глупо. Кучу гадостей наговорила. Да и за прошлые обиды тоже. Я завидовала тебе с самого детства. Ты добилась всего, чего хотела, к тебе относились серьезно, а я была красивой и тупой. Может быть, это мои последние слова, не хочу, чтобы ты держала на меня зла.

– Перестань! Ты поправишься, обязательно! – она тепло пожала руку девушки, надеясь, что её уверенность передастся.

– Нет, я знаю – это так. Мы только выехали на трассу, когда оно выскочило на дорогу. Потом я не поняла, что произошло. Помню – очнулась на секунду, а надо мной глаз огромный нависает и шепот: «Тебе не убежать от меня. Ночью я наслажусь твоей смертью» – Так оно сказало. И я ему верю.

У Ани пересохло в горле от этого рассказа, она сипло воскликнула:

– Этого не будет! Слышишь? Не будет!

Видимо, вышло слишком громко, потому что дверь палаты открылась и появилась медсестра.

– Что здесь происходит? – строго спросила она и прошла на свой пост. – Девушка, нельзя волновать больную, а вы вопите на все отделение! Давайте на выход, ей нужен покой.

– Извините, пожалуйста. Можно ещё полсекунды? – виновато пробормотала Аня и, не дожидаясь разрешения, шепотом сказала, – Кристина, ты меня тоже прости за всё. И я обещаю, что тварь эта тебя не тронет ни сегодня, ни когда-либо ещё! Да, за дверью Вадик стоит, ему можно войти?

– Ох, я ужасно выгляжу, – Крис закатила глаза. – Хорошо, пусть войдет.

– Достаточно посетителей. Из Москвы уже отправили реанимобиль и нужно готовить вас в дорогу, – вмешалась медсестра, которая подслушала последние слова.

– Прощай, Ань, – сказала девушка, закрывая глаза.

– До свидания, Кристина. Мы увидимся совсем скоро.

Аня вышла в коридор и прислонилась к холодной стене.

– Ну? – нетерпеливо спросил Вадим, но она только покачала головой, пытаясь собраться с мыслями.

Со стороны раздался громкий шёпот, эхом разлетевшийся по тихому больничному коридору, которым пара у окна пыталась замаскировать ссору.

– Это твои родители не смогли уследить! – сказала женщина.

– Она уже не ребёнок! – возразил мужчина. – Должна осознавать последствия своих выходок. Ты всегда ей во всем потакала: новое платье – пожалуйста, накачать губы в пятнадцать – да ради Бога, дома не ночевать – конечно, доченька, ни в чём себе не отказывай! Вот она и связалась с дурной компанией.

– Виновата я? А ты? А где был ты? – голос у матери Кристины дрогнул. Ещё чуть и она заплачет.

– Как теперь этого наркомана привлечь? Все время про бомжа на дороге твердил, которого никто, кроме него, не видел, даже регистратор. Сам царапиной отделался, а наша девочка… – он споткнулся на этой фразе и замолчал.

– Отмажут, – вздохнула женщина.

– Как пить дать отмажут! Ну, ничего, у меня тоже имеется мохнатая рука в полиции.

Аня только сейчас поняла, что в машине кроме подруги был ещё и водитель – Сашка, о котором она напрочь забыла.

В коридор со стороны лестницы вошел молодой врач, и направился к родителям Кристины, прервав перепалку.

– Реанимобиль уже выехал из Москвы, через минут сорок будет здесь, – сказал доктор.

– Скажите, а дорога не ухудшит состояние? – поинтересовался мужчина.

– Вероятность ухудшения при перевозке есть, но, в случае такой травмы, медлить нельзя. Видите ли, у нас обыкновенная районная больница, нет необходимого оснащения для проведения срочной операции подобного рода. А в госпитале при НИИ нейрохирургии всё на высшем уровне: и оборудование, и специалисты. Вмешательство действительно предстоит серьёзнейшее, но вам лучше проконсультироваться с хирургами по прибытии.

Закончив свою безумно тактичную речь, он собрался отойти, но был остановлен отцом Кристины, который положил руку ему на плечо.

– Постойте. Освидетельствование водителя проводили здесь?

– Да, это так, – ответил доктор.

– Он был пьян? Или под наркотой? Сколько промилле нашли? – сыпал вопросами мужчина.

– Прошу меня извинить, но я не вправе разглашать подобного рода информацию. Обратитесь к следователю, ведущему дело, – врач сбросил чужую руку.

– Простите моего супруга, за резкость. Мы понимаем, что у вас врачебная тайна и тайна следствия, но поймите и нас, пожалуйста, мы должны знать. Ждать невыносимо, – деликатно вмешалась женщина, – Просто скажите – да или нет.

– Ну, хорошо. Да и да.

– Так и думал! – воскликнул отец Крис.

Доктор ещё перекинулся парой фраз с мамой Кристины и ушёл, но Аня уже не слушала, о чём они говорили. Выходит, что парень подруги был пьян. Тогда авария – не случайность, а закономерность. И Сашка говорил о каком-то бомже, но ему могло привидеться в состоянии опьянения. Или нет? Кристина же была трезвой, и она говорит то же самое. Значит, действительно, монстр.

– Николя, ты как? Бледная какая-то. – Вадик оторвал её от размышлений.

– Что? Все в порядке.

– Я могу навестить Крис?

– Нет, медсестра уже не пустит, – покачала головой она.

– Ладно, ты иди на улицу, подыши. Я сейчас догоню.

– Хорошо. Встретимся на крыльце, – сказала Аня, выходя на лестницу.

Вынырнув из пропахшего антисептиком здания на тёплое летнее солнце, она поняла, что на самом деле замёрзла. Обняв себя за плечи, стала расхаживать взад-вперёд. В голове при этом воцарилась какая-то пугающая пустота. Нужно что-то предпринять и срочно. Но что? Проклятая тварь смогла устроить аварию, и никто не знает, на что ещё способна. Сомнений в том, что угрозы Кристине не пустой звук, не возникало. Но ни одной идеи.

На крыльцо вылетел Вадик.

– Слушай Николя, мы тебя быстро подкинем обратно к бабушке. А я поеду с отцом в Москву. С его помощью я договорился с родителями Крис, что навещу её в госпитале перед операцией, раз уж здесь не получилось. Вот. Или у тебя дела остались?

– Нет. Послушай, что рассказала мне Кристина. Может, родится коллективное решения, потому как я ничего не понимаю, и очень боюсь.

Глава 10

Аня в нерешительности переминалось с ноги на ногу у ворот. Руки вспотели и телефон грозил выскользнуть. Она уже пожалела, что вообще взяла его: тот не влезал в карман джинсов.

Она пыталась подобрать правильные слова. Из того, как и что она скажет, следует то, что ей ответят. Полуправда хуже лжи, особенно, когда от неё зависят жизни. А человек, владеющий истиной, почему-то скрывает её. Получается, он все время знал и молчал, хранил спокойствие и наблюдал со стороны, как она сходит с ума от ужаса. Это обидно, но Аня не обижалась. Пока что. Возможно, у него есть на то действительно веские причины, рациональное объяснение своим поступкам.

Она вспомнила их первую встречу. Минуло меньше недели, а, кажется, что всё случилось в прошлой беззаботной жизни. Тогда она ужасно растерялась, столкнувшись с человеком из другой вселенной на своем пути: они словно две параллельные прямые, что никогда не пересекутся. Но судьба не подчиняется евклидовой геометрии, и вот Аня стоит у дверей мужчины, который был для неё лицом с обложки бизнес-журнала, а теперь она собирается, засучив рукава, как следует влезть в его жизнь неудобными вопросами.

Она за день просмотрела все глаза, ожидая появления черной машины на деревенской улице, и вечером, едва перед носом промелькнуло сверкающее крыло автомобиля, поспешила к дому на краю, но отошла подальше за кусты и схоронилась. Столько всего нужно обсудить: Кристина в больнице, опасность над девушкой, их с Вадиком план на сегодняшний вечер, что возник после многочасового поиска решения в интернете, в конце концов, роль Свята во всем этом, которую он скрывает. Все смешалось, и в решающий момент вычленить что-то из спутанного клубка мыслей оказалось непросто.

– Привет, Аня, – внезапно прозвучавший сзади голос Святослава заставил подскочить. «Неудобно вышло» – подумала она, осознав, что он с самого начала наблюдал её долгие метания.

– Да, привет. Мне нужно с тобой поговорить.

– Проходи, – он махнул рукой в сторону дома, позволив девушке пройти первой.

Устроившись за столом на кухне, Аня освободила руки от смартфона, но тут же заняла их бумажной салфеткой. Крутила её так и эдак, но кораблик вышел хлипкий.

Перед носом Николаевой вдруг возникла чашка с чаем, а подле нее легла шоколадка в стильной обертке.

– Ты что-то хотела мне рассказать? – спросил Святослав, усаживаясь рядом, чем отвлек от размышлений о стране происхождения этой плитки.

Аня, наконец, будто очнулась и, прежде выдержав небольшую паузу, произнесла:

– Нет, я хочу, чтобы ты рассказал, – она посмотрела в лицо мужчине, стараясь не пропустить ни одного движения.

Но Святослав пожал плечами и улыбнулся.

– Не понимаю, что я должен тебе поведать?

– Всё.

– Всё-всё? – продолжал он забавляться, но Аню захлестывало раздражение.

– Ты знаешь, о чем я! – отозвалась она.

– Не знаю, – непринужденно сказал Свят.

– Зачем ты приехал сюда?

– Я уже рассказывал, – ответил мужчина, встал из-за стола и отвернулся к окну.

«Сейчас точно выгонит», – подумала Аня, сознавая шаткость своего положения.

– А теперь расскажи, пожалуйста, всю правду! – и, помедлив, чуть мягче добавила. – Вышло так, что я принимаю непосредственное участие в сложившейся ситуации.

Святослав молчал. Он сунул руки в карманы и прямо смотрел на закатное небо.

– Правду… А ты готова к ней? – наконец произнёс он, но ответить ей не дал. – Я проклят или сумасшедший – это уж кому как ближе. Я приехал сюда потому, что нет выбора: амбиции моего отца всегда стояли выше, и меня продали, обрекли на жизнь, которую никто не захочет.

– Как это? – растерянно пробормотала Аня.

– А вот так запросто! Услуга за услугу – деловой подход. Я помогу тебе исполнить мечту, а ты отдашь мне своего ребёнка. Все просто! – Свят взъерошил волосы и начал расхаживать по кухне взад-вперёд.

– Но кто бы мог на такое пойти?

– Борис Дмитриевич Киреев.

– Как же так? Дед Митрич был хорошим, он не мог. Я плохо его помню, конечно. К детям он всегда по-доброму относился, конфеты давал…– от удивления она прикрыла рот ладонью и говорила через пальцы.

– Я не сказал, что он был плохим. Он был не тем, за кого ты, да и большинство людей, его принимали.

«Ничего не понимаю…» – думала Аня, но молчала. Святослав тем временем продолжал.

– Дед Митрич, как ты говоришь, никогда не был простым человеком, хотя пытался им казаться. Таких называют ведунами или колдунами.

– Колдун? Но зачем ему ребёнок? Почему именно ты? – недоуменно вклинилась Аня.

Мужчина повернулся к ней. На фоне окна фигура выделялась чернотой, отчего неожиданная улыбка на его лице показалась зловещей.

– Чтоб после смерти не попасть туда, куда он загнал тысячу чертей. Видишь ли, сила ведуна – якорь в запредельных мирах. И если её не оставить здесь, то она затянет душу в пучины ада. Для того, чтоб подобного не произошло, нужно взять подходящего младенца и отметить его как следующего. И умирать со спокойной душой.

– Ты хочешь сказать, что тебе поставили метку?

– Да, меня заклеймили. И как такая правда? Пойдёт?

Она медлила. Тянула время, чтобы тщательно подобрать слова.

– Знаешь, ещё неделю назад я бы сказала, что это глупая шутка. Теперь не скажу. На меня в собственном доме напал хтонический монстр. После такого, колдовством не удивить, извини. Я не понимаю лишь одного: тогда ночью ты всё знал, ты видел, как меня трясло от страха, но промолчал. Почему?

– Когда часть своей сознательной жизни считаешь себя сумасшедшим, не ожидаешь, что кто-то может подумать иначе, – Свят взъерошил волосы, затем пригладил их ладонью и тяжело опустился на стул. – Я ведь рос нормальным ребёнком, а в один день, все как по щелчку изменилось. Моя жизнь превратилась в бесконечную картину Босха. Позже я узнал, что тогда скончался Митрич.

– Как это было?

– Хах! … – он вновь подскочил. Вынул из шкафчика бутылку коньяка и маленький бокал. Откупорил и налил себе грамм сто. Ане не предложил. – Сядь поудобнее, роман обещает быть долгим. Итак. Это случилось летом, да. Шло светское мероприятие в закрытом загородном клубе. Взрослые заняты фуршетом в главном зале, детей же оставили у озера под надзором аниматоров и прочего обслуживающего персонала. Подросткам предложили покататься на гидроциклах в качестве развлечения. В принципе, ничего экстраординарного, в то время я уже умел ими управлять. Но я сделал ошибку – отпустил газ на развороте и перевернулся. Я разозлился на самого себя, на позорную оплошность. Со злостью ударил по водной глади, прокричал что-то вроде «Чёртово озеро! Будь ты четырежды проклято!» И вдруг почувствовал, что тону. Жилет больше не держал на поверхности, я стремительно шел ко дну. Попытки грести вверх не увенчались успехом, усилия выжимали остатки воздуха из легких. Тогда, я ощутил присутствие смерти. Страх сковал тело, сознание покидало, и на границе разума я увидел ее: мертвенная кожа, черные глаза…

–Смерть?

– Нет, это была русалка-утопленница. Кстати, одна такая живет в местном озере. Настей зовут. Простые люди могут их видеть только лунной ночью во время русалий.

– Что? Реально?

– Вполне. Так вот. Она тянула меня за ноги. В отместку за проклятие, наложенное на её дом – это я узнал позже. Я пытался отбиваться из последних сил, сам схватил её за руку, полный гнева обреченного. Русалка немо заверещала и отступила. Меня вытащил инструктор, шедший следом на катере. Я пробыл под водой считанные мгновения, которые навсегда изменили мою жизнь. Но это дошло не сразу. Я стал всем вокруг твердить о какой-то девушке. Разумеется, никто её не видел. Такое поведение списали на травму при падении и шок. Меня свозили в местную клинику, провели обследование. Заключение: мальчик полностью здоров, просто немного напуган. Отец устроил разнос всем вокруг, а после и мне за то, что придумываю небылицы. К вечеру, казалось бы, все улеглось. Кроме подначивающих меня приятелей-одногодок, больше никто не вспоминал об этом происшествии. Но вот наступила ночь… В отеле обитал призрак. Да, как в лучших традициях готических новелл. Подающий надежды поп-артист словил передоз в одном из номеров, и остался бродить по коридорам, распевая свои дрянные песенки. Ужасно.

– И тебе снова не поверили?

– Снова? Это продолжалось примерно два года, – Святослав хотел ещё раз наполнить бокал, но в последний момент ввернул пробку и убрал бутылку на место, – Самое страшное, однако, не это. Во сне ко мне приходил какой-то человек. Я не мог понять, чего он хочет, как он выглядит, что говорит. Просто ощущал его злость, мольбу, требование. Непередаваемый коктейль сложных чувств, недоступных подростку. Я буквально начал сходить с ума, пытаясь расшифровать это послание. До того боялся уснуть, что стал избегать кровати.

– Два года? – Аня удивленно распахнула глаза.

– Да. Меня обследовали вдоль и поперек: в Израиле, в Германии, в Америке. «Патологий не выявлен» – писал каждый врач, а после украдкой советовал родителям показать ребенка докторам иного рода – психиатрам. Отец был категорически против. Мама – за. Она тайком повела меня к мозгоправу, где выписали таблетки для шизофреников, грозящие превратить в овоща. Я был согласен на них, на что угодно, лишь бы это прекратилось.

– Они помогли?

– Отчасти. Я по-прежнему видел паранормальное вокруг, но мне стало наплевать. В таком умиротворенном состоянии я начал вынужденно прислушиваться к человеку во сне. Узнал много полезного. Когда все вскрылось, случился грандиозный скандал. Отец обвинял мать в непослушании, мать обвиняла отца в твердолобой жестокости. Я начал задавать неудобные вопросы. Припертый к стене глава семейства сознался, что заключил сделку, объектом которой был я. За давностью лет Алексей Вишневский, достигший многих высот, возгордился и перестал считать её важной. Митрич, естественно, приходил, грозил пальцем: «должок». Сперва папа отмахивался, мол, куда я отдам малыша? После отгородился высоким забором и ротой охранников. Старик визиты прекратил, стал совсем стар и слаб, он знал, что никуда мне не деться от своей участи.

– Ты ее, наконец, принял?

– О нет, не всё так просто. Семья Вишневских развалилась. Мать ушла. Меня сослали в Англию, в закрытую школу. Подальше от круга «первых», поменьше прессы и лишнего внимания. И репутация покрепче будет. Одни плюсы. Я сам почувствовал – происходящее со мной должно остаться тайной, открытой лишь избранным. Среди холмов Уэссекса я совершенно случайно встретил одну леди, которая обстоятельно объяснила мне мою нынешнюю темную сущность. В твоих глазах читается непонимание.

– Технические моменты не ясны…

– Да, трудно описать, – Святослав потянул за нить и рулонные шторы опустились, погружая комнату во мрак.

– Что ты видишь? – спросил он.

– Темноту, – пожала плечами растерянная Аня, которая после яркого солнечного света полностью ослепла. – Ничего не вижу.

– А я будто смотрю через тепловизор. Для простых людей другие миры непроницаемы, скрыты во мраке, я же вижу сквозь завесу и могу взаимодействовать с ними. Хотя в доме и на десяток метров вокруг него будет абсолютно пусто – моя территория.

– И … – начала Аня.

– И обычным, нормальным людям об этом знать не положено.

– Нет, я хотела спросить другое: как ты можешь с ними взаимодействовать? Ты научился этому?

– О, нет, я стремился заглушить дар в себе, а не развивать, хотя и чувствовал – вернется втройне. Митрич должен был меня научить. Отец решил, что снова сможет всех обмануть, однако из-за него я неуч. Старик ждал своего преемника, но не дождался. Ему осталось только писать дневники с рецептами и инструкциями, да после кричать через завесу сна, донося обрывки знаний, да. Вот поэтому я приехал. Я обязан продолжить дело ведуна, здесь моя точка силы, она меня притягивает и не дает нормально жить. Прости, что промолчал в ту ночь, но не мог же я вывалить: «Наш мир населен призраками, полтергейстом и прочими монстрами. Живи с этим!» – на дрожащую девушку.

– Почему же ты не приехал раньше?

– У меня есть и другая жизнь, – Святослав с громким стуком поставил чашку на стол. – К тому же, долго не мог отыскать того, кто купил землю Митрича, он скрывается в Аргентине. Ох, и цену тот тип заломил… Вилла на побережье обошла бы дешевле.

– А Аполлинария Илларионовна такая же как ты? Она, помню, сказала: «У меня специализация другая».

– О, это ведьма первосортная! Мы не одно и то же. Она светлая – дарительница жизни, я из темных – проводник смерти. Звучит высокопарно, да. Но я лишь повторяю слова аристократки из Уэссекса.

– Поэтому ты с первого взгляда Гордееву невзлюбил?

– Нет, я не терплю, когда знакомство начинают с претензий.

Повисло молчание. Они ещё некоторое время просидели в тишине, слушая дыхание друг друга. Потом Святослав вернул свет в комнату. Аня переваривала услышанное, затем тихо спросила:

– Ты обижен на отца? Прости, наверное, это уже слишком личное, можешь не отвечать.

– Нет, – мужчина отхлебнул остывший чай, дабы освежить севший голос. – Не обижен. Я сын своего отца и понял его. У него на первом месте работа и дело, как и у меня. Когда я ныряю в ворох биржевых сводок, графиков и планов, я забываю о другой стороне своей жизни. И мне это нравится.

Аня снова замолчала, не зная, что сказать. Она водила пальцем по ободку чашки и косилась на шоколад, которого совершенно не хотела в данный момент, но взгляд поднять была не в силах. Мужчина её не торопил, она собралась:

– Кристина попала в аварию и получила серьезную травму головы. Она сейчас в НИИ нейрохирургии, операция вот-вот начнется. Там хорошие врачи, но прогнозы не утешительны. И это ещё не всё – лихо устроило аварию и обещало, что придёт за ней ночью. Нужно срочно что-то сделать.

Святослав мрачнел на глазах.

– Да, – жёстко ответил он. – Иди домой и не лезь.

– Но как же?! Она ведь моя подруга, я должна помочь! – Аня задохнулась от возмущения.

– Я обязан был сам разобраться. Как видишь, не успел. Теперь это огромная проблема, но она только моя, – отчеканил он.

– Я ей поклялась! Позволь мне…?

– Помочь? Ты соприкоснулась с запредельным миром во сне и теперь посмотри на свою щеку. Понравилось?

– Нет, – обида нарастала в Николаевой снежным комом, от того, что он так резко переменился. – Я…

– Аня, иди домой! Ходить с чертополохом по округе тоже не нужно – сегодня оно не полезет в деревню при любом исходе. Да и методы сельской знахарки доверия не внушают. Мне жаль Кристину. Однако вспомни: мы давали ей выбор.

Она вскочила со стула, буркнув “до свидания”, и помчалась прочь из дома ведуна, сдерживая выступившие слезы.

Глава 11

Святослав шёл по утопающей в густых сумерках лесной дороге, сжимая в кулаке листок, вырванный из старой тетради. Так варварски поступать с дневником не было никакой нужды, он, словно студент-первогодка, шёл на экзамен со шпаргалкой в рукаве – хоть на зубок знает, что делать, и всё же спокойнее, когда есть куда подсмотреть в сложный момент.

«Бедная глупая Кристина. Останься она и ничего не случилось бы. Мощный энергетический след они схватили той ночью, раз хранители их отметили. Троице и носу нельзя было показывать из-за барьера», – думал он. – «Хорошо, что относительно обошлось, а не как с рыбаком».

Лес признал своё блудное дитя из каменных джунглей и вывел в нужное место. Поляна в закатном свете выглядела невероятно. Святослав осмотрелся: три сферы-черепа в центре должны образовывать идеальный треугольник, дабы печать оставалась нерушимой. Один из них выбила Кристина, чем ухудшила и без того паршивое положение дел. Он после поправил, но целостность энергий уже была разрушена.

«Не три подвыпивших подростка, так кто-нибудь ещё, обнаружил бы ставшую видимой поляну. Во втором случае дело приняло бы совсем скверный оборот. Общая недалекость в кои-то веки обернулась благом, и скрытое таковым и останется. А объяснение можно подобрать самое простецкое, они ещё в том возрасте, когда веришь в чудеса. Однако Аня теперь слишком много знает… ладно, позже разберемся».

Свят встал на колени по центру треугольника, листок сунул в задний карман джинсов, вытащил из-за пояса кухонный нож. Он готовился, отгонял от себя посторонние мысли и образы, впадая в стазис, теряя счёт времени. Когда нащупал точку равновесия, он вдохнул и выдохнул, зажмурился. Полоснул по руке. Резкая боль выбила слезу. Густая кровь выступила из раны.

Горячая капля устремилась вниз и упала в землю посереди черепов. Когда Свят открыл глаза, всё уже не было таким, как прежде. Мириады тонких светящихся нитей прошили мир насквозь. Они будто тянулись сверху вниз, но ни начала, ни конца не имели.

Тот, кто создал поляну, был не сильным колдуном, но ловким. Это место, этот лес всегда являлись брешью в материи мироздания, которая манила существ извне, из других вселенных. Тот ведун, пред-предшественник смог просчитать всё, найти способ и стянуть огромный разрыв до размеров небольшой прогалины. Теперь незваные гости не могли приходить тогда, когда им вздумается, а только, если дверь будет открыта. Как сейчас.

Святослав присвистнул, не ожидая, что получится с первого раза. Зрелище было запредельным, завораживающим и манящим. Сила мужчины влилась в поток и тянулась дальше, расходясь приятными вибрациями по всему телу. Хотелось бы поддаться зову, но он знал, что его время не пришло.

Осталось главное – приманить лихо и загнать в воронку. И как можно скорее: проход нельзя держать открытым слишком долго, иначе придется ловить кого-нибудь ещё. Святослав снова полез в карман за листом из дневника. Глянул на него в неярком свете, поднял окровавленный нож и принялся чертить на земле символы и линии.

Он разогнулся, когда рисунок был готов, вновь подсмотрел в шпаргалку, вытянул руку над знаком и направил одну их ветвей потока вниз. Ловушка для демона активировалась. Осталось подождать пару мгновений, лихо уже приближалось, оно не могло противиться зову.

Ведун, вошедший в поток сил, стал ощущать его. Нервы Свята натянулись до предела, а реакции обострились, ему нужна была одна секунда, мгновение, чтобы положить конец этой истории и закрыть проход. Вдруг из-за спины раздался знакомый голос.

– Святослав!

«Что? Как?» – со злостью подумал он, теряя сосредоточенность.

Аня пнула камень, он громко врезался в деревянную калитку, отскочил и вернулся к ней. Она смахнула пробившуюся слезу и уперла руки в бока.

– Надо же, какая важная курица! – воскликнула она. – Ну и хорошо!

Чтобы перевести дух, уселась на лавку у своего дома и подперла голову руками, размышляя о том, как поступить дальше.

«Он сказал, что разберётся сам, а если не получится? Даже не выслушал наш план. Время уходит, как он не понимает?» – Аня встрепенулась и хлопнула себя по лбу. – «Телефон! Я забыла его!»

Она вскочила на ноги и быстро зашагала назад, к дому на окраине.

Ворота оказались заперты. Аня несколько минут жала кнопку звонка, но ответа не было. Она пошарила в кармане и вытащила связку ключей, которые ей отдал Святослав. Оглянувшись, открыла замок самостоятельно. Стыдливо прикрыв створку за собой, она прошла к двери и настойчиво постучала.

– Святослав, я забыла телефон! – Аня старалась придать голосу твёрдости, будто не было меж ними сцены. – Свят!

В ответ – тишина.

– Есть тут кто? – ещё раз громко позвала она, затем нажала металлическую ручку. Замок тихо щелкнул и дверь легко поддалась.

Коттедж встретил её пустотой. Аня потянулась было, дабы прикрыть вход: негоже пробираться в дом без хозяина. Но, помедлив, она сторговалась с совестью, решив, что Свят, возможно, не заметит её вторжения, а телефон нужен прямо сейчас.

Осторожно ступая на цыпочках, словно крадущийся во мраке вор, она прошла на кухню.

Недопитая чашка чая стояла на столе, но совершенно не так, как оставила её Аня: посуду сдвинули на край, а все свободное пространство теперь было занято тетрадями.

«Это же дневники Митрича».

Искушение накрыло ее. Она здесь совершенно одна, никто не узнает. Только одним глазком взглянуть бы на страничку. Аня протянула руку, но резко отдёрнула.

«Вломилась в чужой дом, не хватало ещё рыться в вещах. Просто заберу свое и уйду», – думала она, озираясь в поисках телефона, которого не оказалось на прежнем месте. Заглянула даже под стол, но не обнаружила злополучный аппарат. Наконец, ему самому надоело играть в прятки, и он выдал себя – глухо пискнул из-под тетрадей.

Аня обрадовано вытянула смартфон. Сообщение было от Вадика, который поехал в больницу к Кристине. Операция началась. Парень смог уговорить родителей Крис, чтоб все это время рядом дежурил священник с молитвами. Если вдруг появится нечисть – тот отпугнет её святой водой. Сомнительный план, однако, хоть что-то. Да и родителям спокойнее, когда рядом есть человек, сочувствующий и успокаивающий. Врачи не обрадовались такой просьбе, но разрешили.

Конструкция из беспорядочно набросанных тетрадей без своего краеугольного камня пошатнулась. Верхние дневники с оглушительным шуршанием съехали со стола и попадали на пол. Аня, воровато озираясь, принялась подбирать их и забрасывать назад, стараясь сделать это небрежно, как было, одновременно цедя под нос проклятия своей неуклюжести. Первая упавшая тетрадь раскрылась при падении, перевернулась, и листы её смеялись. Аня опустилась на колени и принялась загибать страницы в обратную сторону, дабы дневник закрылся плотно и ничем не выдал своего плачевного состояния. Вытягивая сгиб очередного листа ногтем, она заприметила, что в середине осталась неровная бахрома, точно что-то вырвали. Любопытство взяло верх, и она скосила глаза на левую страницу разворота: просто узнать, что предшествовало удаленной записи. Она пробежалась по небольшому абзацу, написанному убористым почерком. Внутри Ани всё похолодело. Более не стыдясь и не сомневаясь, она стала быстро листать дневник назад, на начало.

26 апреля 1942 года.

Дед поднял спозаранку. Заря едва занималась. Велел дрова из поленницы таскать за забор. На все вопросы отмахнулся, сам взял палку и ушел в лес. Долго его не было, я уж управился и стал искать другой работы, как он пришел. Хмурый, хлеще чем обычно. Испил воды и наказал взять тачку, лопаты и идти с ним в Карасёвку.

Подходя к деревне, дед остановился, глубоко задумавшись, затем быстро зашагал к Микуловым и напросился на прием к главному, пока тот не отбыл.

Гордеев, помню, стоял прямо, заложив руки за спину. Видать, не хотел нас принимать.

«Доброе утро. С чем пришли?» – спросил он.

«Всяко вы теперь тут власть, покамест. Придержите гнев народный, коль он возникнет, да и сами не препятствуйте», – начал дед туманно.

Гордеев перевел взгляд на меня, молча требуя объяснить, но я сам ничего не знал и только пожал плечами.

«Как это понимать?» – напряженно сказал он и закурил.

«А так от. Люди не любят, когда могилы разоряют, будь- то кто и по какому разумению. Могут и бока помять, а коль вы тут голова, сдержите их, дабы не мешали. При вас буянить не станут».

Мы с Гордеевым ошарашено переглянулись и уставились на деда. Тот молчал.

«Дед, а пошто нам могилы?» – спросил тогда я.

«Потом, Борька», – снова отмахнулся он.

«То есть, вы собираетесь осквернить захоронения и хотите, чтоб я не только не вмешивался, но ещё и помог, защитил если что?» – цедил старлей, багровея.

«Так», – ответил ведун.

Гнев военного меня страшил, но дед держался нарочито спокойно и смотрел ровно.

«Да вы в своем уме?! – рявкнул вдруг главный. Я аж подскочил. – Я – советский гражданин и не собираюсь участвовать в вашем мракобесии! Вы морочите сельчан заговорами и травами, да хотя бы за это можно вас привлечь! Осквернение могил – уголовное преступление! Прес-туп-ле-ни-е! Или вы не понимаете, чем это пахнет?»

«Понимаю», – дед только невозмутимо пожал плечами, когда меня командный голос, пронимал до самой печёнки.

«И он ещё предлагает посодействовать! Полный абсурд!» – Гордеев тогда схватил следующую папиросу, позабыв о том, что в пепельнице дымилась одна.

«Не кипятись служивый. Ты пойми, так аль иначе я сделаю это, просто выйдет труднее. Вечор говорил же, что надобно лихо запереть. От мне помощь для того и нужна».

Старлей закашлялся: «Помощь от покойников?»

Дед кивнул. Тогда я ещё не понимал, о чём он твердит, но, зная старика, не решился перечить.

«Ты пойми, толку-то от них на погосте ни на грош, а так последнюю службу послужат людям…»

Ведун не договорил, потому как в комнату ворвался солдат с донесением. Лейтенант тут же вытолкал нас из дома. Да пригрозил, что, если увидит нас ещё раз, будет судить.

Дед покачал головой и зашагал в сторону сельского кладбища.

«Зачем нам покойники?» – теперь я осмелился смотреть.

«Хорошо ли ты помнишь мою науку, а? – он обернулся и пристально посмотрел на меня соколиным взглядом. – Мне сдается, что я плохо учил тебя, Боря, раз такие вопросы задаешь!»

Я ответил: хорошо, только сейчас забыл.

«Ой, не виляй, как лис. Подумай, кто застрял промеж тем и этим светом?»

«Самоубийцы. Погодь, ты хочешь призвать на службу неупокоенные души?» – тогда я едва не упал от услышанного, ибо день ото дня, только заходила речь об общении с мертвецами, старый ведун хмурил брови, грозил пальцем и чуть ли не топал ногами, дескать, никогда и ни за что, а нынче идёт на погост с лопатой.

«Да, то самое, черное колдовство. Да только где черное, там и белое, а нам больше тянуть нельзя». – Он снова ушел в себя, и до самого кладбища не проронил ни слова.

Мы подошли к погосту, дед велел ждать, а сам пошёл на другой конец. Я остался, старался не приглядываться к ближним могилам, было стыдно перед ними, ведь знал, какое непотребство придётся совершить. Но, если ведун сказал, значит так нужно.

Я засмотрелся вдаль и разглядел его: старший лейтенант печатным шагом пробирался по весеннему бездорожью прямо ко мне. Я запаниковал и нырнул в сухостой. Он приметил это и приказал вылезти. Стоит признаться, струхнул я знатно. Думал, что вот сейчас и свершится обещанный суд “«по законам военного времени». Старлей подошел и рыкнул: «Где дед?»

«Тут я», – он как раз подходил, с другой стороны.

«Значит так, делайте что хотите, только преступление ваше я покрывать не стану, и, если местные захотят поквитаться, способствую лишь передаче дела в официальные органы. Понятно?» – отчеканил он. Я поразился такой перемене, но расслабляться не спешил.

«Что случилось?» – сухо поинтересовался дед.

«Вчера караульный прибежал. Лепетал что-то о чудище, отказывался возвращаться на пост. Я надавил на него, пригрозил трибуналом, сам лично дотащил до места. Вдали бегал какой-то зверь, но да и пёс бы с ним. Мало ли живности в лесу? Уж я разозлился тогда, потрепал его немного за ухо… Утром на разводе солдата не было. Вспомнив вчерашнее, я послал несколько человек прочесать лес. Коли парень решил дезертировать, то далеко не мог уйти, да и наследил бы. Сейчас поисковики вернулись. Нашли пропавшего, вернее останки… Зверь бы не сотворил такого, не развесил бы внутренности по ветвям. Хочется верить, что человек тоже. Парню было пятнадцать лет, лишние годы себе приписал. А я ему не поверил, авторитетом задавил, на страшную смерть послал. И ладно бы в бой, а то в тылу… Если есть хоть одна маленькая вероятность, что ваши суеверные пляски прекратят это, то делайте».

Я хотел было уже влезть с замечанием, что, дескать, танцы мы не танцуем, но взглянул на деда и как-то сам собой прикусил язык. Старый ведун только мотнул головой и повёл на другой конец кладбища.

«Вот тут копай», – указал он.

«Настасья Ковалёва», – прочитал я выцветшую табличку на ветхом деревянном кресте.

«Она стала русалкой, нам нет нужды её тревожить. Рядом», – он махнул на заросший холм, который и могилой-то было не назвать. Принялся я за дело с тяжёлым сердцем.

«А кто это?» – спросил лейтенант. Он последовал за нами то ли контроля ради, то ли из любопытства.

«Лесничий. Дочь единственная его хворала сильно, а он связался с бандой, чтоб денег на лечение заработать. Была тут такая, да. Водил их тайными тропами по лесу, потому изловить долго не могли. Да вот, не помогло. Как дочь померла, так и банду взяли, а лесничий застрелился при попытке побега. Прибрало его лихо».

«Опять оно? – вклинился военный. — Откуда знаете?»

«Знаю. На моём веку было. Вся нечисть тогда сидела в чаще и носу не показывала. Дурные люди стали туда-сюда шастать, да и выманили её. Я без счёта раз твердил леснику, что дрянно поступаешь, прекрати, отступись, смирись. А тот отмахивался, всё чуда искал, таскал её по докторам, целителям и гадалкам. Говорил, что душа его дочери стоит тысячи других. Её бедное сердечко не выдержало, когда правда об отце вскрылась. Да. И он ушел скоро. А Лихо осталось».

«А почему бы его просто не прикончить? Застрелить?»

«Нельзя убить то, что и не живо вовсе!» – хохотнул ведун.

Весенняя влажная земля лежала пластом и поддавалась с большим трудом. Дед часто останавливался и тер руки. Лейтенант смотрел на нас сверху и смолил одну за другой. Наконец мы дошли до дна. Даже вспоминать не хочу то, что открылось. Меня жутко мутило даже на голодный желудок. А впереди были ещё две могилы. В одной лежал запойный пьяница, а в другой, обложенной камнями, дворянин, что повесился от неразделенной любви. Мы погрузили их останки на телегу и укрыли мешковиной.

«Когда вы собираетесь совершить это… действо?» – поинтересовался Гордеев.

«На закате» – коротко ответил ведун.

Мы в молчании дошли до деревни и разошлись в разные стороны.

Провозились в Карасёвке добрые полдня, от долгого копания немели руки и спина. После обеда махнули по сто грамм настойки от знакомой травницы и пошли на улицу. Стало легче. Дед сказал:

«Вот что, Боря, слушай внимательно. Места тут, сам знаешь, непростые. Нашему брату всегда дело найдётся. Только вот времена наступили такие – чёрт его знает, что будет завтра».

«И чего делать-то?» – нетерпеливо встрял я.

«Не перебивай! Так вот, брешь нужно запереть. Есть у меня мысли как это провернуть, но насколько оно надежно будет держаться, сказать не могу. Придётся тебе и всем следующим присматривать за печатью. Ибо коль сорвется она, разгневанная нечисть пачками полезет в свои угодья».

«А что делать, если будет сломана?»

«Повторить ритуал. Я записал, там, на столе найдешь. Только смотри внимательно и всё запоминай. Уяснил?»

«Уяснил», – ответил я тогда, хотя мало что понял.

Дед взял лопату и откопал землю вокруг сложенных дров. После подкатил тачку, выложил останки наверх и быстро поджег. Пока оно занималось, ведун трижды обошёл костер, под нос приговаривая заговор.

«Души в сумраке, идите на зов, вернитесь к своей плоти».

Он закончил бормотать и пламя взвилось выше крыши, а затем также стремительно потухло. Там, где была груда дров, запас на несколько месяцев, осталась гора черного пепла и три абсолютно белых черепа. Я долго учился, но такой сильной ворожбы никогда раньше не видел.

Ведун пересыпал весь пепел в тачку. Мне велел ничего не трогать. Сверху всё также уложил головы и укрыл. Закат близился и мы двинулись в лес. Дед вел окольными тропами и постоянно спрашивал, запомнил ли я путь.

Шли недолго, прорвавшись через сухие кусты, вышли на небольшую круглую полянку, окруженную елями.

«А почему здесь? Близко к дороге ведь. А коль кто из деревни забредёт, когда по грибы пойдёт?» – спросил я.

«Не забредёт. Печать будет глаза отводить. Только подновлять её придётся, подпитывать силой, каждые лет двадцать, может, больше. Вот что, Борька, место это бросать нельзя ни в коем разе, следить за ним потребно. Ворожба тёмная здесь случится, а тьме, сам знаешь, доверять опасно», – ответил дед, потом отогнал меня на край, к ели, и стал пеплом из тачки засыпать поляну.

Как он закончил – уже стемнело. Ведун расставил черепа в центре треугольником. И снова заговорил со мной.

«То, что будет здесь твориться, ты не увидишь. Ты же помнишь, что сила к тебе только после моей смерти перейдет?»

«Помню», – пожал плечами я.

«Все помнишь?» – хитро сощурился дед.

Я кивнул.

«Добре. Тогда очерти себе круг по-за ёлками. Да смотри, чтоб тут не происходило, за линию не выходи! Уяснил?»

Я снова кивнул: «Обещаю».

«Все иди», – приказал он.

Я сошел с поляны, выбрал себе место, чтоб просвет был пошире для обзора, очертил палкой круг, и принялся наблюдать, выхватывать обрывки действий колдуна у темноты.

Ведун встал промеж черепов, вознес ладони к небу, затем вытащил из-за пояса нож и располосовал обе руки. Я вглядывался в темный силуэт, но не мог понять, что там происходит, мне казалось, дед с кем-то разговаривает. С кем-то с той стороны.

Я отвлекся на размышления о потустороннем диспетчере, и пропустил момент, когда деда вздернуло, словно тряпичную куклу. Он издал сдавленный хрип. Я тут же вскочил и хотел было броситься к нему, как вспомнил о злосчастном круге и обещании. Кусая губы и сжимая кулаки, я со стороны наблюдал его мучения.

Может быть, это страх играл со мной злую шутку, или же всё было на самом деле, но к центру поляны начали слетаться черные тени и исчезать, ударяясь о землю.

Я смотрел, как человек, воспитавший меня, страдал, распятый на невидимом кресте, и ничего не мог поделать. Время словно потеряло ход. Но закончилось всё также неожиданно, как началось. Незримые путы исчезли и дед мешком свалился на землю. Рядом с ним встали три черные фигуры – стражи печати. Едва запели первые петухи, они растворились в сумерках. Я понял, что простоял в кругу всю ночь, боясь шелохнуться. Наконец, бросился к деду, лежащему на земле, но он был мёртв.

Я довез его домой в тачке, укрыв злосчастной мешковиной. На пороге сидел и курил Гордеев. Увидав меня, вскочил, от удивления даже выронил папиросу.

«Все кончено», – наперед сказал я.

«Как это случилось?» – спросил он.

«Тьма высосала его» – отчеканил, осознав, что там происходило.

«Мы поможем с похоронами твоего деда. У тебя есть ещё родственники? Есть куда пойти?»

«Мы не родня, а боле у меня никого нет. Тетка дальняя, да та в Ленинграде».

«Тебе сколько лет?» – не унимался с вопросами военный, чем сильно донимал меня в тот момент.

Я ответил, что едва минуло пятнадцать.

«Пойдешь с нами?» – предложил он.

«Пойду» – неожиданно согласился я.

Я вернусь, после войны вернусь, как и обещал. Пока послужу людям по-другому. Последний наказ Владимира будет исполнен. За эту поляну-печать он отдал жизнь, и я прослежу, чтоб это не было напрасно.

Глава 12

Горький дым залетал в рот, до слёз жёг глаза. Последняя связка тлела слишком быстро. Проход через заросли не открывался. Аня одной рукой подсвечивала себе под ноги телефоном, другая была занята горящим чертополохом, которым она размахивала будто кадилом, решив, что, если эта трава способна отогнать нечисть от целой деревни, то и одну девушку прикроет. Нужно лишь как следует окуриться.

Она упрямо неслась вперёд, хотя понимала – это глупость, возможно, одна из самых больших. В делах потусторонних она ноль, и Святослав, наверное, должен сам разобраться с треклятой поляной. С этим не поспоришь. Однако отдать жизнь, как старый колдун из дневника, ей казалось ценой непомерной. Можно что-то придумать, найти ещё одного ведуна или ведьму, которые знают иной метод. Тогда времена были другие. Война, разруха – тварь набрала чрезмерную силу. Мир изменился в двадцать первом веке: нагуглить можно все, а чего нет в интернете, того и вовсе не существует. Путь без жертв существует, надо только поискать. Она не даст Святу совершить ритуал, чтобы самоубиться. Эта мерзкая тварь не стоит смерти неплохого человека.

Ночной лес угрожающе окружал. Напоминал – здесь ей не рады. Было тихо, даже слишком. Зловеще молчали комары. В боку закололо от быстрой ходьбы, пришлось на секунду остановиться дабы перевести дух. Когда дыхание выровнялось и шум сердца в ушах утих, поодаль, за стеной зарослей послышались шаги. Медленные, осторожные. Так не ходит человек. Не ломались сухие ветки под ногами, только тихо шуршали листья.

«Пожалуйста, пусть это будет заяц, – думала Аня. – Или волк, согласна даже на медведя».

Она плотно сжала дрожащие губы, стараясь не дышать. Руку с чертополохом выставила вперед. Шаги становились громче, пока не затихли рядом с ней. Послышалось сопение, словно кто-то втянул воздух. Аня подскочила на месте и сиганула через кусты в противоположной стороне. Плотные сплетения колючих ветвей рвали кожу, но, не заметив этого, она провалилась в бескрайний ночной лес. Отбежала за первое широкое дерево, стала заглатывать воздух до боли в груди. Ей казалось, что вздохи заполняют пространство и отдаются эхом, однако она не могла остановиться.

Бессчётные стволы подпирали непроницаемый купол. За каждым Ане чудилась враждебная фигура. Вся лесная растительность теперь ожила, коряги двигали щупальцами, кусты превратились во взъерошенных зверей.

«Нужно идти. Я не найду Свята, стоя на месте», – думала она. Ноги предательски приросли к земле.

Собрав волю в кулак, Аня сперва осторожно выглянула из-за ствола. В видимом круге все было спокойно. Она обогнула дерево и двинулась в сторону зарослей. Спустя два десятка шагов не вышла к ним.

«Не может быть. Я ведь выбежала оттуда».

Несколько метров влево, вправо и снова вперед. Она металась из стороны в сторону, пытаясь запомнить каждое свое движение, но плотных кустов не было. Вокруг простирался все тот же бесцветный тёмный лес.

– Нет, я ведь не могла заблудиться! Чёр…Блин! – возмущенно прошептала Аня себе под нос.

Она вытащила из кармана телефон. Свет создавал угрозу быть обнаруженной, всё же у неё не осталось выбора. Сперва включила фонарик – ни намека на кусты и дорогу. Она открыла карту, чтобы найти путь. Придётся выбраться из леса в сторону ближайшей деревни и сделать круг, потеряв время.

«Отсутствует интернет соединение. Перейти в оффлайн режим?» – высветилось сообщение на экране.

– Хорошо, только быстрее, – подгоняла она смартфон, нажимая кнопку несколько раз.

Вместо карты местности, пусть и без точных указателей, экран при удалении и приближении показывал бескрайний лес. Значок компаса вверху вращался с бешеной скоростью.

«Неизвестная ошибка. Связь со спутником не установлена», – как приговор, вылезло красное уведомление.

– Что? – Аня ошарашено смотрела на ставший бесполезным смартфон. Отсутствие мобильной связи она могла понять, но отказ работы GPS и даже встроенного геомагнитного датчика оказались катастрофой.

Она устало привалилась спиной к ближайшему дереву и опустилась на корточки. «Теперь точно конец, я не смогу помочь Святу. Да и себе тоже. Лихо скоро придет на запах отчаяния. Или, если сильно повезет, умру через несколько дней от жажды, голода и ночного холода. Выживальщик я так себе. Ведь, никто не знает, куда я пошла, не станет прочесывать лес с аномальной зоной. Поделом мне».

Фатальные мысли заполняли голову.

«Да, так всем будет лучше. Зачем я такая непутевая? Бабушку жалко, она уж точно не выдержит второго удара. А мама поплачет, да выйдет за другого. И правильно, она ещё молодая. Создать семью проще, когда на ноге не висит мертвый груз дурных воспоминаний прошлого. Но ведь Святослав говорил, что дети не отвечают за действия отцов… Ох, он ошибается. Совсем другая ситуация. У него хуже».

Аня зажгла последний пучок чертополоха. Вдохнула едкий дым и зашлась кашлем. Гарь проникла в легкие, ударила в мозг. Вместе с тем принесла ясность. Ползущее по сторонам эхо натолкнуло её на мысль.

– Лес, прошу, покажи дорогу к Святу. Пожалуйста, – громко проговорила она в темноту.

Черное пятнышко спустилось с дерева и несколько раз облетело вокруг уставшей девушки. Она осторожно махнула рукой, но оно не улетело с испугом, а, наоборот, стало метаться перед лицом.

– Птица? Мне идти за тобой? – спросила Аня, хотя прекрасно знала ответ.

Она последовала за ночной пташкой. Та вела её меж кустов, вывороченных корней, не спеша и не подгоняя. Через считанные минуты, вывела к стене из зарослей. Чёрная птица исчезла в темноте. Аня вновь протиснулась сквозь колючие ветки, оказавшись на дороге, заволновалась, что проводник улетел, но пятнышко вернулось. А спустя несколько шагов, камнем упало под ноги. Поднялось. Снова рухнуло. Аня склонилась над этим местом. В траве под листом подорожника лежала подушечка жвачки.

– Я её уронила. Это здесь.

Проводник на секунду завис перед её глазами, а после метнулся влево, указывая направление. Мгновения хватило, чтоб разглядеть распахнутые перепончатые крылья.

– Летучая мышь… – пробормотала Аня восхищенно.

«Ну какая же я глупая, птицы так не летают, тем более ночью», – думала она, пробираясь в нужном направлении.

– Спасибо тебе, – сказала вслух. Но, помощника уже не было видно.

Дойти по прямой до поляны у Николаевой заняло меньше минуты. Она успела. Мужчина стоял посередине, к ней спиной, вытянув руку вперед.

– Святослав! – крикнула она, выдавая свое присутствие.

Он злобно рыкнул:

– Какого ты здесь забыла?

– Я пришла помочь, – обиженно выдала она.

– А когда было легко? – сказал он в сторону. – Быстро беги ко мне. Оно за тобой.

Анна даже не успела испугаться, как полетела вперед от сильного толчка, а затем ледяная лапа обхватила лодыжку и потянула назад. При ударе Николаева выронила телефон, освободившейся рукой пыталась ухватиться за что-нибудь. Тлеющий чертополох – единственное оружие, сжала сильнее. Вдали громко выругался Святослав. Поляна стремительно отдалялась, мужчина исчез из виду. Перед глазами мелькали стволы и ветки. Она чувствовала, как лесной мусор – шишки, сухие палки, опавшая хвоя, забиваются под одежду, до крови раздирая кожу. Тварь протащила добычу ещё несколько метров, затем остановилась и разжала хватку. Аня развернулась на спину и замерла, боясь пошевелиться.

– Молодая плоть такая сладкая. Они помешали, но теперь не придут, – скрипело лихо, нависая сверху.

– Отойди от неё! – взревел Свят.

Чудовище проигнорировало приказ и склонилось ниже. Оно открыло рот, обнажив ряды чертовски острых зубов, прошлось языком по щеке Ани так же, как и в прошлый раз. Пахнуло тошнотворным зловонием.

– Да, бойся, так вкуснее! – прошипело оно, смотря в самую душу.

Мириады чужеродных мыслей пролезли в голову.

«Я виновата… я принесла несчастье…»

В воображении тут же нарисовалась картина идеальной семьи из рекламы: мать, отец, маленькая девочка с бантиками за воскресным обедом. Старшей дочери, Ани, там не было.

«Если бы мы не поссорились, ничего бы не случилось…»

Она вернулась в тот вечер. Папа со слезами на глазах умолял «Веди себя хорошо». Дочь швырнула в него окурком, вызвавшим пожар.

«Нет… Я ничтожество…Я должна умереть…»

Мама схватилась за живот, повсюду кровь. Аня ходила вокруг, радуясь, что маленького конкурента не родится.

«НЕТ! Этого не было!»

Мама, бабушка, все родственники и знакомые тыкали в Аню пальцами, плевались.

«Прочь из моей головы! Я не отвечаю за это! Я не убивала отца. Ты лжёшь! Я не стану тебя бояться, я не боюсь!»

Она ощутила, как в ладони хрустнула сухая трава. Рука с догорающим пучком взметнулась вверх, ткнула лихо в единственный глаз. Тварь взревела, схватилась за морду.

– Вставай! – Святослав подбежал к потрепанной девушке. Поднял на ноги, оттащил подальше.

Ослепленное лихо стало во много крат злее. Оно начало крутиться, размахивая когтистыми лапами, ломая ветки и тонкие стебли, оставляя глубокие порезы на стволах. Неожиданно тварь остановилась, прислушалась, а после двинулась в сторону удаляющейся парочки. Святослав толкнул Аню в плечо и сказал:

– Беги туда!

И она побежала насколько хватало сил. Боковым зрением видела, как Свят петлял между стволами, ловко уворачиваясь от нечисти.

Николаева неслась вперед. Через пару шагов меж деревьев показалась злосчастная поляна и она свернула туда. Протиснулась сквозь еловые лапы и ступила на черную землю.

– Нет! – крикнул сзади мужчина.

– Что?

Аня обернулась, сделала пару шагов назад, дабы освободить место, и вошла в треугольник из черепов.

Её мгновенно пронзил мощный разряд тока. Ноги подкосились. Но она не упала, неведомая сила подхватила, вздернув над землёй отяжелевшее тело. Энергия проходила сквозь организм, причиняя невыносимую боль. На ум лезли кадры казни на электрическом стуле из кино. Аня кричала и жалела, что не может отключиться.

Святослав подскочил к ней, попытался сдернуть. Ничего не вышло. Потом вытащил из кармана скомканный листок и принялся изучать его в кромешной темноте. Наконец, что-то решил, вытянул руку вперед. Он бормотал себе под нос, но ничего не происходило. Аня взвыла от очередной волны боли.

Мужчина повторил действие, но также безрезультатно.

На третий раз все изменилось. Он вытянулся по струнке, расправил плечи, глаза его загорелись зеленым светом. Голос стал иным. Он зазвучал в её голове, и превратился в одну из вибраций, проходящих по телу.

– Явись на мой зов!

Лихо предстало перед ними, явившись из чащи. Злобно скалилось, стучало зубами. Оно пыталось противиться чужой воле, но его засасывало в треугольник. Суставы монстра выворачивались, трещали. Скрежет зубов разносился по округе. Оно цеплялось лапами за еловые ветки. Ступив на угольную пыль чудовище, мгновенно почернело, стало полупрозрачным. Эта чёрная тень налетела на Аню и растворилась во мраке.

– Скройся! – проревел не своим голосом ведун.

Всё прекратилось. Аня мешком повалилась на землю. Боль бесследно пропала, но вожделенной легкости не наступило. Она чувствовала себя выжатой и опустошенной. Глаза слипались, в голове звенело, как при гриппе.

– Ты как? – тихо спросил Святослав.

– Так себе, – хрипло пробормотала Николаева, от усталости не слушался язык.

Он подхватил её на руки, вынес за пределы поляны. Недалеко обнаружилось поваленное дерево, на которое они уселись. Молчание уже не казалось неловким. Тишину нарушало тяжелое дыхание в унисон.

Ни с того, ни с сего Святослав хлопнул себя по коленке и расхохотался чисто, свободно, совсем не так как прежде. Веселье передалось Ане.

– Вот, что называется – выйти из зоны комфорта, – отдышавшись, сказал он.

– Ага, – отозвалась Аня.

Он резко посерьёзнел, окинув её взглядом. Даже в полной темноте кровавые пятна на футболке ярко выделялись:

– Мне жаль, ты поранилась. Поедем в больницу.

– Это царапины. Нормально. Я устала, – тихо ответила Аня, которой совершенно не хотелось куда-то ехать.

– Прививка от столбняка точно нужна, – он закинул её руку себе на плечо и осторожно помог подняться.

– Стой! – остановила Аня. – Я потеряла телефон. Набери.

«Я все время его теряю, может вовсе выбросить?» – подумала она.

– Да, конечно, диктуй. – Свят вытащил свой смартфон, набрал номер.

Устройство запищало где-то за кустами. Девайс героически принял удар на себя: гигантская трещина пролегла через экран.

«Что же, когда-нибудь это должно было случиться», – безразлично думала Аня, а вслух сказала:

– Фиг с ним.

Святослав хмыкнул, вновь подхватил её под руку и повел к проходу в кустах.

– Поляна? Печать? Что с ней?

– Какая поляна? – хитро улыбнулся Свят.

Аня обернулась. Сзади черной стеной стоял лес, без намека на просеку. Только три тени смотрели вслед.

Глава 13

– Ещё указания будут, Святослав Алексеевич? – спросил Виктор, загружая коробку в багажник.

– Да. Как отвезешь всё в мой кабинет, подготовь документы по “АрмаТеху”. По нему же назначь совещание на четыре, а на шесть с моими замами. Я буду к двум.

– Понял, сделаю. Могу ехать?

– Да, до встречи.

Виктор уехал, Святослав закрыл пультом ворота и вернулся в дом. Аня растерянно стояла у лестницы, укутавшись в халат. Вчера, по пути из больницы, она крепко уснула в машине. Бизнесмену ничего не оставалось, как принести девушку к себе домой. Поток высасывает силы, а девчонка попала в эпицентр вихря.

– Привет. Я во второй раз просыпаюсь в твоей постели, хотя совершенно не помню, как в ней очутилась, – с улыбкой сказала она.

– Надеюсь, третий ты не забудешь, – ответил Свят, понял двусмысленность слов и поспешил сменить тему. – Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, правда ужасно хочется есть.

– Это поправимо. Проходи.

Святослав провел девушку в столовую, где Виктор оставил несколько пакетов из любимого ресторана своего босса. Они наскоро развернули еду и уселись за стол.

– По какому поводу банкет? – спросила девушка, скромно подвигая к себе тарелку венских вафель с лососем.

– А разве мы не заслужили?

Завтрак Святослава всегда состоял из чашки кофе. Раньше добавилась бы сигарета.

На самом деле, он вовсе не планировал есть. Вафли, оладьи, салаты, предназначались только Ане. Вчера девушку основательно потрепало.

Свят отпил кофе из чашки, изучая девчонку перед собой. Ночью дежурный врач в приемном покое районной больницы спросил девушку: «Вас по асфальту таскали?», а когда думал, что Святослав не слышит, даже тихо предложил: «Кивните, если нужно позвонить в полицию». Уставшая девушка сонно ответила: «Нет, мы сами справились». Доктор стал ещё подозрительнее. Сгладить недопонимание удалось с помощью наличного обаяния.

Аня ела с большим аппетитом, который не сразу заподозришь в девушке её комплекции. С другой стороны, неудивительно, учитывая куда она встряла и сколько сил потеряла. Спустя некоторое время она подвинула к себе коробочку с десертом.

– Боже, это космос!

– Кстати, я вчера хотел позвонить твоей бабушке. Надеюсь, ты простишь такую наглость, и обнаружил…

– Я совсем забыла её предупредить. Она, небось, извелась уже вся, ох!

– Все в порядке, я хотел позвонить, но твой аппарат работает отвратительно и пришлось наведаться лично. Ты крепко спала, я не стал тревожить, – Святослав потянулся к пакету, который остался не распакованным, и передал Ане. – Вот.

Она заглянула внутрь, глаза округлились.

– Спасибо конечно, но я не возьму! – решительно заявила она, аккуратно отставляя пакет в сторону.

– Тебе нужен новый телефон, твой разбит.

– Да, но это слишком дорогой подарок, я не могу его принять.

– Дорогой? Для меня нет.

– Так нельзя. Где ты его вообще достал в нашей глуши с самого утра? – она ещё раз заглянула внутрь, но все также не взяла коробку в руки.

– Виктор привез. Это мой помощник, – Аня косилась на пакет и хмурила брови. Святослав отметил себе, что с ней просто не будет. – Скажи лучше, человек-катастрофа, почему ты оказалась в лесу среди ночи? И как ты вообще меня обнаружила, ведь поляна сокрыта от посторонних глаз.

– Теперь уж ты извини, шла тебя спасать. Мне помогли. Подожди, сейчас всё расскажу, – она отошла от темы, глядя на то как, вытягивается в удивлении его лицо. – Видишь ли, я вломилась сюда после нашего разговора. Совершенно случайно узнала, что при закрытии печати ведун погибает. Мне пришлось сунуть нос в дневники. Ох, не смотри так! Сама знаю, что некрасиво. Кристина умирает из-за этой твари. Ещё и ты? Ну, нет! Я пошла в лес, в итоге, сама не поняла, как заблудилась. Когда осталось только сесть и ждать смерти, мне в голову пришла безумная идея. Я попросила помощи у леса, и он откликнулся. С дерева спустилась летучая мышь и вывела к тебе.

– Именно летучая мышь? Не птица?

– Да-да, знаешь, я сейчас поняла – пока она находилась рядом, мне было ни капельки не страшно, а даже спокойно. Что это?

Свят задумался, почесывая щеку.

– Хотел бы я знать. Надеюсь, Митрич расскажет позже. В любом случае, тебе очень повезло, на твой зов пришло миролюбивое и слабое создание. Печать была открыта и выйти могло что угодно, – он грустно улыбнулся и продолжил. – Ань, запомни, пожалуйста: прежде, чем бросаться на амбразуру, документы нужно изучить до конца. Ты ведь не прочла дневник полностью? – она отрицательно помотала головой. – И вырванные мною листы не видела, а там и крылась вся суть. Видишь ли, тот дед сделал кое-что очень непростое. Помнишь, я рассказывал, что наш мир неоднороден. И так уж вышло – этот лес и близлежащие деревни попали под истончение оболочки, когда миры плотно соприкасаются друг с другом. Концентрация потусторонних существ здесь была намного выше, чем в где-либо ещё. Сейчас такое явление назовут аномальной зоной. Тут и поселился старый ведун, нашёл себе преемника-ученика и тихо-мирно справлялся с незваными гостями. А после случилась война, когда хаос достиг таких масштабов, что сил не хватило. У него оставался один выход – закрыть проход. Простыми словами – связаться с диспетчером страны отправления и отменить все рейсы в нашу сторону. Только такой маневр требует огромных затрат энергии.

– Митрич писал: «Тьма его высосала». Склеивание зоны и есть «чёрное колдовство»?

– И да, и нет. Как я понял, под этим он подразумевал любое взаимодействие с тёмным миром, – сказал Святослав, отметив про себя, что записи следует разобрать как можно скорее.

– Да, призвать неупокоенные души в их тела – чистой воды некромантия, – задумчиво заметила Аня. – То есть он знал, что погибнет при стягивании аномальной зоны?

– Ведун добровольно решил умереть, но выбор у него был. Он мог предложить вместо себя жертву, но не стал, – Свят в мыслях добавил «в отличие от других». – Ты, угодив прямиком в поток, ощущала то, что испытывал он. Колоссальная усталость – не результат бега по лесу, это последствия вытягивания жизненных сил.

– Боже! – девушка потерла виски.

– Мне не требовалось повторять весь ритуал полностью, достаточно приоткрыть завесу и забросить беглеца назад. Нащупать нужные нити и соединить их.

– И тут появилась я и все испортила… – пробормотала Аня.

– Не испортила, но усложнила.

– Слушай, а что ты имел в виду под «точкой силы»? – спросила она.

– Это побочный эффект. Сила деда сплелась с потоком, после она перешла к Борису Дмитриевичу, и вот ко мне. Мы связаны.

– То есть ты обязан теперь здесь жить, как Митрич?

– Нет, не совсем. Думаю, достаточно будет иногда приезжать.

Она замолчала и продолжила со своим десертом. Святослав медленно пил кофе, глядя в одну точку.

– И все же я кое-что не понимаю, – заявила Аня, отодвигая пустую тарелку. – В дневнике говорится – если печать будет нарушена, то вся нечисть, загнанная туда, полезет назад. И даётся понять, что её здесь много. Но когда ты закрывал портал явилось только одно лихо. Почему?

Святослав пожал плечами. Этот вопрос он задавал себе не раз с тех пор, как вернулся из леса. Конечно, пока он не был силен в энергетических плетениях, но почему-то не сомневался, что призывал всех тварей.

– Не знаю, – спустя мгновение ответил он, а про себя добавил: «Может их что-то удержало, или кто-то». – Давай решать проблемы по мере их поступления?

– И то верно. Кстати, нужно узнать, как Крис.

Аня взяла свой телефон, она хмурилась, усерднее тыкала пальцем в экран. Найти в записной книжке номер и нажать вызов оказалось нелегко, Свят был прав. Но с десятой попытки получилось. Спустя минуту ответил Вадик. Он рассказал, что операция Кристины прошла хорошо, она снова в реанимации, врачи дают положительные прогнозы.

– А что за план был у вас? – спросил Свят, после того как девушка отложила телефон.

– Вадик остался в больнице и всеми правдами и неправдами уговорил родителей Кристины вызвать в отделение священника, который будет молиться во время операции. Я же должна была заманить лихо в круг и окурить чертополохом, дабы оно не достало её…

Аня ещё не успела договорить, а Свята уже пробрал смех.

– Очень надёжный план.

– Может и звучит бредово, но мы должны были хоть что-то предпринять, – насупилась девушка.

– Во-первых, лихо не телепортируется на дальние дистанции, а передвигаться при свете дня не может. Во-вторых, оно питается страхом, и старалось напугать не только Кристину, но и вас всех. В-третьих, священник мало что смог бы сделать против воплотившейся нечисти. В-четвертых, заманивать в круг сильного демона – самоубийство. Пообещай мне прямо сейчас, что подобная мысль впредь не посетит твою светлую голову?

– Я постараюсь, – она обвела глазами комнату, – Знаешь, пусть я как партизан после бомбежки: ссадины на лице, стесанный живот, синяки опять же, но я нисколько не жалею, что так вышло. Когда я ещё смогла бы окунуться в приключение как в кино, пускай это и фильм ужасов? К тому же, узнать о нашем мире чуть больше – очень неплохо.

– Приятнее быть героем чуть более доброго кино. Есть ещё один крайне важный вопрос. Ты же понимаешь, что никому и никогда об этом не расскажешь?

– Торжественно клянусь!

Святослав глянул на часы. Время летело стремительно, а ему предстояло разобрать огромную кучу дел.

– Какие планы на лето? Думаю, что с приключениями повременим, – спросил он.

– Не знаю, побуду здесь, пока тетя не вернется. Потом поеду в город. Тухло все, короче. А у тебя?

– Работа, бизнес, поездки. Чем я ещё могу заниматься? – улыбаясь, ответил Святослав. У него редко бывали выходные, тем более полноценный отпуск. С возвращением в Москву жизнь снова станет расписана по минутам. Придётся периодически вводить в планы посещение загородного дома.

– Понятно, – ответила Аня, стараясь придать голосу непринужденность.

– Сейчас мне нужно ехать, обещался быть в офисе сегодня. Забери оставшийся десерт, если честно, он и так предназначался тебе.

– Вот от этого подарка я не откажусь.

Девушка махнула рукой вслед отъезжающей машине. В зеркале заднего вида Свят наблюдал, как Николаева поудобнее перехватила бумажный пакет с тортом и свернула к окольной дороге. Под десертом лежит коробка, которую Свят незаметно подложил. Но, девушка поймет это уже дома. Свят хмыкнул. Пожалуй, Аня уж точно никогда не забудет эти пять летних дней. Как и он сам.

Эпилог

Светлана закрыла за собой ворота, подняла с земли вместительную плетеную корзину. Её хозяйка не признавала супермаркеты, потому все продукты, что поступали в дом Аполлинарии Илларионовны покупались у фермеров, занимающихся экологически чистым хозяйством. Но, если вдруг что-то попадалось из обычного магазина, Гордеева морщила нос и гнусавила:

– Светлана, смердит пластиком. Сколько раз я повторяю – химии не место на моем столе? Вот, уж и мигрень.

Люди, далёкие от генеральши, считали это старческим капризом, или началом маразма, но горничная знала – всего лишь особенность профессии травницы. Ведьмин нюх давал большие преимущества, как и усложнял жизнь. Светлане приходилось ездить за покупками к проверенным продавцам в разных частях района. Собственного транспорта она не имела, и таскала тяжести в руках, вместо того, чтобы заказать доставку из супермаркета и освободить уйму времени и сил.

Закинув на плечо корзину, горничная двинулась в сторону остановки.

– Светлана, добрый день! – окликнули её. – Что же вы мимо проходите?

– Добрый… – обернувшись, она увидела человека, стоящего около машины.

– За покупками? Давайте подвезу! – взяв под руку, странный субъект повел к пассажирской двери.

– Спасибо, не нужно, я дойду, – упиралась она. – Мы разве знакомы?

– Ну и шутки у вас, Светочка! – пожурил её человек. Она посмотрела ему в глаза и выдохнула, избавившись от тревог. – Садитесь-садитесь, не будем стоять на жаре.

Они уселись, и машина тронулась в направлении рынка.

– Как дела? – почти ласково спросил человек.

– Нормально.

– Как здоровье хозяйки? Небось, изводит вас старушечьими капризами? Клянусь, я никому не скажу! – он обернулся и заговорщицки подмигнул ей.

– Все хорошо, не могу пожаловаться.

– Хорошо, если хорошо. Были ли у неё гости?

– Да, пару дней назад приезжал какой-то парень на жутко дорогой машине.

Водитель вновь обернулся и посмотрел на неё пристально. Светлане стало не по себе. Чтобы хоть как-то разогнать тревогу, она продолжила.

– С ним ещё девушка была, Аня, кажется. Симпатичная такая блондинка.

Водитель просиял.

– Так-так-так. Девушка? Интересно, очень интересно. Нужно бы познакомиться. А вот мы и приехали. До встречи, Светлана.

Человек быстро высадил пассажирку и рванул с места. Светлана посмотрела вслед стремительно удаляющейся машине, пожала плечами, а у входа в магазин уже не помнила с кем и о чём она говорила.