Czytaj książkę: «Мистер Дневной Кошмар»

Глава 1

Что должна испытывать муха под микроскопом? Не знаете? А я знаю! Лежит она, придавленная стеклышком, не в силах пошевелить лапками, а какой-то хищный глаз сквозь призму увеличительного стекла взирает на ее последние конвульсии, и в мыслях у этой самой мухи только одно: «Почему именно меня отдали на растерзание?»

Так и со мной. Я как участник игры «За стеклом», только пространство ничем не ограничено и зритель всего один. И покоя мне нет ни днем, ни ночью.

Одиннадцать часов утра. Пятница, не тринадцатое число. В это время большая часть жителей нашего города занята своими делами. Лишь пенсионеры, мамочки с малолетними детьми и люди, чей режим работы не ограничен рамками «от и до», заполняют улицы, скверы, магазины и рынки.

Ну вот опять! Каждой частицей своего тела я чувствовала этот колкий, пронизывающий насквозь взгляд. С некоторых пор я постоянно ощущала за спиной ЕГО присутствие, ОН мне дышал в затылок, наступал на пятки, вот уже несколько дней подряд провожая меня на работу.

Я шла вдоль высоких витрин магазинов и искала в них отражение моего преследователя, не в силах обернуться, чтобы посмотреть ему в глаза.

«Да что же это такое? Так ведь можно и умом тронуться. Может, мне это только мне кажется? Игра воображения и ничего более? Нельзя быть такой мнительной. Кому я, по большому счету, нужна? Правильно, кроме моего ребенка и мужа, с большой натяжкой, − никому. Что мне стоит повернуть голову и убедиться в том, что за моей спиной нет никакого подозрительного субъекта? Итак, на счет три оборачиваюсь. Один, два, три! – Я резко развернулась на сто восемьдесят градусов. В разноцветной толпе по-летнему одетых людей выделялся тип неопределенного возраста в сером стареньком плаще. – Он! Больше некому. И рожа противная, и весь какой-то гадкий».

Мужчина смотрел на меня и не отводил глаз. Под его взглядом я съежилась, мне захотелось стать маленькой, незаметной, испариться, улетучиться. Короче, исчезнуть, чтобы никогда-никогда с этим типом не встречаться.

Я прибавила шаг, почти бегом преодолела полквартала, влетела в офис туристического агентства «Пилигрим», пронеслась мимо опешившего охранника и заскочила в кабинет директора. Захлопнув за собой дверь, я в изнеможении упала на диван. Моя подруга Алина, заметив, что со мной произошло что-то неладное, налила в стакан воды и протянула мне со словами:

– Что? Опять? Марина, на тебе лица нет. За тобой гнались? Кто? Видела бы ты себя в зеркале. Обычно такая реакция бывает на приведение, – она вздохнула и вопросительно посмотрела на меня, требуя незамедлительного ответа.

– Какое приведение? – раздраженно ответила я. – Это вполне реальный тип!

– Ты только не нервничай! Тебе просто показалось. Мне, например, всегда кажется, что я утюг не выключила или забыла закрыть воду.

– Как так показалось? О чем ты говоришь? Я уже неделю живу в этом кошмаре! Он меня везде преследует! Я выхожу из дома, он идет за мной. Я захожу в магазин, он тоже. Он постоянно у меня за спиной!

– Но ведь ты только это чувствуешь. Тебе это только кажется, чудится.

– Ты думаешь, я душевнобольная? Это плод моей разбушевавшейся фантазии? Галлюцинации?

– Но ведь у тебя нет никаких подтверждений его реальности. Ты можешь сказать, что его видела?

– Могу, теперь могу. Это мужик в сером плаще! Я сегодня обернулась и встретилась с ним взглядом.

– Ну и что! Ты шла, потом обернулась, выделилась из толпы и обратила тем самым на себя внимание. Почему ты решила, что это он? Потому, что он в такую жару в плаще? На дворе май. Ночью заморозки, а днем жарко. Может, он в пять утра из дома вышел. Ты на бабок посмотри, они до сих пор в пальто ходят.

Слушая Алину, я понимала, она хочет меня успокоить, убедить в том, что для меня нет никакой реальной опасности.

– Знаешь, что я тебе посоветую? – продолжила Алина. – Сходи к психологу. – Я замотала головой. – Нет, не к психиатру, а именно к специалисту, который занимается психоанализом. Расскажешь все, как есть. Наверняка он сможет тебе помочь. У меня есть одна подруга, она как раз работает в этой области. Хочешь, я тебя к ней свожу?

– Клиентов подруге ищешь? Не пойду! Не хочу, чтобы у меня кто-то в мозгах ковырялся. И что она мне скажет? Что у меня проблемы? Что у меня мания преследования – следствие перенесенного в детстве испуга? И весь мой кошмар – лишь оборотная сторона затяжной депрессии? Дудки, не пойду! У меня после визита к психоаналитику разовьется комплекс неполноценности. Кое-какой опыт на этот счет у меня имеется! Помнишь, в прошлом году ты меня потащила к светиле психоанализа? Я ему все как на духу рассказала, а он меня выслушал и поставил диагноз «заниженная самооценка», в результате – неуверенность в себе по жизни, повышенная мнительность и т. д. и т. п.

– Заниженная самооценка? Всегда считала, что у тебя завышенные амбиции, − пробормотала про себя Алина. – Тогда к невропатологу сходи.

– Спасибо, Алина, уже была.

– И что он тебе сказал?

– Что сказал? Примерно то же, что и ты. Расшатанная нервная система, весенний авитаминоз… Посоветовал себя беречь, никаких отрицательных эмоций, только положительные. Лучше бросить все и уехать отдыхать. Выписал мне кучу медикаментов, начиная от витаминов и кончая антидепрессантами.

– Вот видишь! Не одна я тебе дело советую. Поменьше по сторонам оглядывайся. Придумала себе невесть что и от собственной тени в кусты шарахаешься. Ты лучше скажи, ты работать собираешься? После моей рекламной акции народ стройными рядами шагает в наше агентство, только успевай выписывать путевки.

Надо внести ясность. Мы с Алиной совладелицы туристического агентства. Работаем в этом бизнесе совсем недавно, всего несколько месяцев, и радуемся любой возможности прорекламировать нашу фирму.

Ровно неделю назад в нашем городе прошла выставка «Раритетная безделушка». В этой выставке могли участвовать все: и фирмы, и частные лица, кто владел хоть какой-то исторической ценностью размером не больше стакана. Под стеклом на стеллажах стояли старинные статуэтки, брелки, куклы, фигурки, шкатулки и многое другое, что подходило по размеру и было изготовлено до советского периода.

Выставку организовала фирма «Арт-шедевр», которая расклеила по всему городу афиши с приглашением принять участие. Прочитав афишу, Алина загорелась идеей выставить на всеобщее обозрение какую-нибудь исторически ценную безделушку. По ее плану, мы должны были находиться рядом с нашими экспонатами и распространять буклеты с предложениями от нашей фирмы.

За несколько дней до открытия Алина записалась как участник выставки и стала подыскивать, что бы такое достойное представить посетителям. У меня она отобрала несколько статуэток: крохотного ангелочка и пастушку в паре с пастушком. Фигурки были старинными. Мне их подарила мама, а ей в свою очередь ее мама. Как они достались бабушке, я не знаю.

От себя Алина принесла крошечного барана. Почерневшее серебро было инкрустировано парой камней рубина, очевидно, ювелир предполагал, что именно такого цвета должны быть глаза у этого животного.

– Откуда у тебя такой свирепый баран с красными, должно быть, от ярости глазами? – спросила я Алину, рассматривая сие произведение искусства. На брюхе зверя чем-то острым было выцарапано: «Моте от Пети». – Кто эти Мотя и Петя?

– Мотя – это моя бабушка. Матильда, она с этим барашком никогда не расставалась – ни в детстве, ни в войну, ни позже, берегла его как зеницу ока. А кто такой Петя, я не знаю. Может быть, друг детства, который сделал ей этот подарок. Бабушка мне сама рассказывала, что этой фигурке больше ста лет. После бабушкиной смерти он мой, я его забрала и храню у себя. По-моему, миленькая штукенция. Как он тебе? Симпатичный? Да?

– Надо же! Какая семейная реликвия, – сказала я без восхищения, баран мне абсолютно не понравился. Не то что мои фарфоровые пастух и пастушка! Был в их компании еще и ягненок, но он давно разбился (фарфор – материал хрупкий), только они и без него хорошо смотрелись.

– Слушай, мне тут сказали, что нельзя выставлять только один экспонат, мало. Давай рядом с твоей парой поставим и моего барашка? Как будто они его пасут, – предложила Алина, протягивая мне фигурку.

– Нет! Неужели ты не видишь, они совершенно друг другу не подходят! Мои беленькие, фарфоровые, а твой – черный, да еще с красными выпученными глазами, со всеми признаками бешенства. Нет, они не могут составить одну композицию! Если только ты его почистишь зубным порошком и он побелеет? – предложила я, не особенно надеясь на результат.

– Ты что! Это же чернь веков! – отмахнулась Алина от моего предложения.

– Тогда не стоять ему с моими пастушками, – категорично заявила я, отводя Алинину руку с бараном в сторону.

Алина на меня обиделась, но спорить не стала, только надула губы и надолго замолчала. Мне стало стыдно, и я, видя, как она расстроилась, в день выставки все-таки разрешила поставить рядом с моей «сладкой парочкой» ее уродливого барана. А поскольку моих экспонатов было больше, то и Алининого барана внесли в мою коллекцию.

Наверное, это была хорошая идея – устроить рекламную акцию на выставке. Посмотреть на разную, на мой взгляд, ерунду пришли толпы народа. Алина с заранее заготовленными листовками стояла вблизи стенда, где рядом с табличкой «Туристическое агентство «Пилигрим» – частная собственность директора Клюквиной М.В.» (то есть моя) размещались наши экспонаты, и, не скупясь, вручала бумажки проходящим.

Я с интересом обошла весь зал. Чего здесь только не было! И лаковые миниатюры, и расписные пасхальные яйца, и всевозможные статуэтки из фарфора и драгоценных металлов. Отдельно лежали церковные атрибуты: кресты, иконки, ладанки. Хотя, на мой взгляд, культовые предметы совершенно не попадают в разряд безделушек, но народ приволок и их.

Я немного постояла с Алиной, раздала с десяток листовок, потом решила, что хорошего понемножку, и пошла домой, оставив Алину исполнять функции заместителя директора фирмы.

Два дня меня не было в городе. Субботу и воскресенье мы обычно с семьей проводим за городом: или к друзьям едем на дачу, или выбираемся в пансионат на берег реки. А затем начался этот кошмар. Я отчетливо помню, как в понедельник вышла из дома и сразу почувствовала этот тяжелый, давящий, словно пресс, взгляд. Я повертела головой, но не заметила никого, кто бы мог так на меня смотреть. Обычный набор старушек на лавочке перед подъездом, мамаши с маленькими детьми в песочнице и дворничиха тетя Клава, регулярно подметающая двор в то время, когда я выхожу из дома. Я человек неконфликтный, и ни одна из перечисленных особ, уверена, не стала бы так сверлить меня глазами.

Дальше было еще хуже, я потеряла покой не только на улице, но и дома. Мне казалось, что и в квартире за мной кто-то незримо ведет наблюдение. Отчетливо я это ощущала, когда подходила к окну.

Ничего более умного я не нашла, как пожаловаться на происходящее своему мужу Олегу. Он в свойственной мужчинам манере высмеял меня и посоветовал меньше читать на ночь детективных романов.

– Ты посмотри, что ты читаешь, – он поднял со стола книгу и демонстративно ею потряс. – «Мой муж – маньяк?», «Кто придет меня убить?» или «Убийца под кроватью». О, а это вообще шедевр: «Отдайте мертвецу его протез». Тут от одних названий копыта отбросишь. Читай лучше лирику или, на худой конец, любовные романы, женщины от них чувственней становятся, а от книг твоей любимой Донцовой только дуреют.

Вынуждена пояснить: много лет назад мы с Алиной стойко подсели на романы этой писательницы. Поскольку собирать такое огромное количество книг, выходящих из-под ее пера, места в квартире не хватит, мы между собой договорились покупать новинки по очереди, а затем ими обмениваться.

Моего Олега так заинтересовали наши бесконечные обсуждения похождений Даши Васильевой, что он не выдержал и сам решил прочесть первую попавшуюся ему на глаза книгу. Как на грех, это была книга, начинавшая серию о Евлампии Романовой.

Через пять секунд после того, как он уселся с томиком в кресло, раздался душераздирающий крик. Я всполошилась, вспомнив, что недавно сидела в этом самом кресле и пришивала Анюте на блузку пуговицу. Вполне возможно, я забыла там катушку со вставленной туда иголкой, и Олег умудрился присесть мягким местом аккурат на нее.

Когда я влетела в комнату, то увидела мужа, брызжущего слюной и нервно сотрясающего книжицей:

– Вот это вы читаете с Алиной? Вот это?!

– Да, а что тебя так взволновало? Правда, хорошо написано?

– Что? – рассвирепел Олег. – Хорошо? Читаем, – он раскрыл книгу на первой странице и завопил: – «Я ненавижу своего мужа…» Читать дальше? Муж приносит ей кофе в постель, а она его, видите ли, ненавидит. Абсурд! Бред! Патология! Да любая женщина только об этом и мечтает!

– Олег, понимаешь, ты судишь о книге по ее первой странице, а если бы почитал подольше, то узнал бы, что ее муж – законченная сволочь.

– Сволочь, говоришь? Объясни!

Стоит ли сообщать, что мы до ночи вели дискуссию на тему современной литературы и семейных взаимоотношений вообще. Каждый остался при своем мнении. Я, как и прежде, читаю книги исключительно авторов-женщин, а он облюбовал серию «Спецназ» и прочую муру, которую женщины не будут брать в руки даже под страхом пытки.

И опять же, вместо того, чтобы меня выслушать и уразуметь, что моей жизни угрожает опасность, он все объяснил излишней моей впечатлительностью.

– Олег, пойми, я даже не могу подойти к окну, мне кажется, меня кто-то рассматривает из дома напротив.

– Подумаешь, какой-нибудь извращенец. Задерни шторы и живи спокойно.

– А на улице я постоянно чувствую, как мне дышат в затылок.

– Кто?

– Я даже не знаю. Я не видела.

– Вот видишь. Не знаешь, не видела, а утверждаешь. Что я могу тебе сказать? Ты женщина красивая, на тебя заглядываются мужчины. Сейчас весна, кровь играет. Глаза-то всем не заклеишь.

– Ты меня не понимаешь! – бросила я упрек мужу.

– Да как тебя вообще можно понять? Придумала себе черт-те что! Кто-то подсматривает за ней, кто-то наблюдает, кто-то в спину дышит. Уймись, Марина, не создавай проблем себе и другим, – на этом мой разговор с Олегом закончился.

Он углубился в чтение своей любимой газеты «Финансовый вестник», а я пошла задергивать на окнах шторы и запирать дверь на все замки и запоры.

– Ты смотри не переусердствуй, – услышала я реплику и легкий смешок в свой адрес, – а то в случае пожара мы не сможем быстро эвакуироваться из квартиры.

Он еще смел шутить, когда я была в таком состоянии. Нет, все-таки мужчинам нельзя доверять свои чувства. Имела неосторожность высказать ему о наболевшем. И что получила? Ничего, кроме гнусных намеков на мою неустойчивую психику! Осталась непонятой самым близким мне человеком – мужем по закону и защитником по долгу.

«Вот уж порадуюсь, когда меня прирежет этот тип в подворотне. Вот буду умиляться, глядя на семью, рыдающую над моим гробом», – я вмиг представила себя в белых одеждах, утопающую в цветах, и воющего, не стесняющегося своих слез Олега. Я сладко вздохнула, предвкушая час возмездия за мои обиды. И в этот сладостный миг моих грез услышала за спиной бесстыжий голос благоверного:

– У нас к чаю ничего нет. Может, в магазин сбегаешь?

– Ты что?! Уже половина десятого! – возмутилась я.

– Он работает круглосуточно. Если страшно, возьми себе в провожатые Бобби.

Бобби – шестимесячный фокстерьер. Кого он может защитить, если сам от кошек шарахается? Я никак не отреагировала на подобную наглость, просто молча легла перед телевизором и не открывала рта до самого утра. Все, больше защиты и сострадания я у мужа искать не собиралась и весьма надеялась на то, что он когда-нибудь пожалеет о не оказанной мне в свое время поддержке.

– Марина, ты опять думаешь о своем. Ты работать собираешься? Народ косяком валит. Лето на носу. Только сегодня мы уже три путевки оформили. Если так пойдет, то к концу лета, мы миллионерами станем.

– Ой, Алиночка, это уже будет без меня. Достанет меня этот тип в сером.

– Как достанет?

– Может, обухом по голове. Может, ножиком по горлу. Может, шнурком задушит.

– Ты точно свихнулась! Обухом, ножиком, шнурком, – перекривила меня Алина. – Это же надо такое придумать. Вот взяла бы и для интереса спросила этого мужика, каким способом он тебя собирается убить. Я думаю, он бы так от тебя, ненормальной, убегал, что пятки сверкали бы.

– Не понимаете вы меня.

– Да понимаем, понимаем. Тебе отдохнуть надо. Вот отправим всех на моря и сами мотнем туда же.

Алина не обманывала, люди шли и шли. Кто-то просто интересовался, кто-то выбирал и сразу оплачивал тур. Кого-то привлекал отдых у моря, а кто-то рвался в центр цивилизации с обилием магазинов и исторических памятников. Но наше турагентство могло предложить маршрут по выбору для самого взыскательного клиента. Выбор у нас был действительно богатейший.

В этом плане день с утра удался. К полудню мы продали десять путевок, и еще столько же было отложено с оплатой на следующий день. У меня даже улучшилось настроение.

– Алина, пойдем перекусим в кафе. Должен же быть у нас перерыв?

Алина со мной согласилась, и мы пошли к нашим соседям, в кафе, разместившееся на противоположной стороне улицы. Я выбрала столик в глубине зала. К нам тут же подлетел официант, сияющий от счастья нас лицезреть.

– Приятно видеть вас вновь в нашем заведении. Что будете заказывать?

Мы сделали заказ и в предвкушении сытного обеда разложили на столе кроссворд. На третьем разгаданном слове карандаш в моих руках задрожал, я стала вертеть по сторонам головой. Опять, началось!

– Что-то случилось? – поинтересовалась Алина, заметив мой затравленный взгляд.

– Ищи! Он где-то должен быть рядом.

– Кто? Человек в сером плаще?

– Да, – прошептала я.

– Сумасшедший дом. Тебе не отдыхать, а лечиться… – вдруг Алина запнулась и уставилась в одну точку за моей спиной.

– Не молчи. Он там?

– Там.

– В сером?

– В сером. Прилип носом к витринному стеклу и наблюдает за нами. Посмотри, может, это не он?

Я достала из сумочки зеркальце и скосила глаза, глядя себе за спину.

– Он! Тот, что был утром. А ты мне не верила. Мне никто не верил. А он есть на самом деле, этот субъект в сером плаще.

– Может, это какой-то сумасшедший? Вид у него, скажем, внушает опасение за внутреннее содержание черепной коробки. На улице жара, а он в плаще.

– Ну так ночью же заморозки, бабки до сих пор в пальто ходят, – повторила я Алинины слова.

– Твоя ирония в данный момент не уместна.

– Ваши салаты и минеральная вода, – к нам подошел официант и начал выкладывать на стол салатницы и столовые приборы.

– Молодой человек, у нас к вам большая просьба. Видите, за окном стоит мужчина и голодными глазами смотрит в нашу сторону. Не могли бы вы ему передать деньги, чтобы он нас не терроризировал своим взглядом. Вот, возьмите, – Алина протянула официанту купюру и отослала на улицу.

– Этот мужик просто бомж. Сейчас официант даст ему денег, и он исчезнет навсегда из твоей жизни.

И правда, через несколько минут я набралась смелости, повернула в сторону окна голову и не заметила никого. Вот здорово! Какая у меня умная подруга. Этот мужчина ходит в жару в плаще по простой причине: ему негде оставить одежду.

– Принесите, пожалуйста, мне и моей подруге по бокалу вина, лучше красного, – попросила Алина официанта.

Молодой человек мигом слетал к барной стойке и в ту же секунду поставил перед нами бокалы с вином.

– Вот и все, можешь забыть свой страшный сон. Выпей, выпей. Красное вино успокаивает.

– Как я сразу не догадалась? Тронутый умом бомж. Как все просто!

Мы с удовольствием пообедали и опять поспешили в офис организовывать отдых нашим клиентам. Уже стоя на пороге, моя голова сама повернулась назад, наверное, со своей манией преследования я приобрела дурную привычку – непроизвольно вертеть головой. И опять рядом с книжным магазином, соседствующим с кафе, стоял все тот же тип в сером плаще.

– Алина, он никуда не ушел, – испуганно прошептала я.

– Значит, дали мало. Я сейчас к нему подойду и спрошу, сколько он хочет, чтобы мы его никогда не видели.

– Так нельзя. Если его действительно интересуют деньги, он будет постоянно у нас их клянчить.

– Тогда фиг с ним, ничего ему не дадим. Пошли, – Алина подтолкнула меня к двери.

Стоит ли говорить, настроение у меня вновь испортилось. Меня уже не радовали многочисленные клиенты, и я с трудом досидела до закрытия, волнуясь, как доберусь домой.

К моей великой радости, когда я в сопровождении Алины и охранника появилась на улице, мой преследователь ничем не дал о себе знать. По тротуарам спешили в свои семьи люди, и не было видно никаких подозрительных типов ни в плащах, ни без таковых. За неделю я научилась видеть затылком и чувствовать кожей. В данный момент никто за мной не наблюдал и не преследовал, в этом я была уверена. Мне сразу стало легче. Я вздохнула полной грудью и сделала шаг в сторону дома.

– Давай залезай в машину, подброшу тебя домой, – окликнула меня Алина и гостеприимно распахнула передо мной дверцу своего «Опеля».

– Почему нет? – Я воспользовалась приглашением и забралась в машину.

По пути мы заехали в супермаркет и основательно отоварились. Я впервые за неделю бродила по залу свободно, не опасаясь, что кто-то может меня настигнуть и причинить вред. Это было ощущение свободы. На радостях я завалила тележку продуктами, совершенно не думая о том, как я все это втащу на второй этаж.

Глава 2

Алина затормозила перед моим подъездом, и я, озираясь по сторонам, нет ли где поблизости моей дочери Ани, гуляющей с подругами во дворе, выползла из машины. Я уже хотела было заорать: «Аня!», но вспомнила, что с утра отправила ее с классом на экскурсию и приедет она только к восьми часам вечера.

Как на зло, ни одного знакомого мальчишки, который смог бы мне помочь донести многочисленные пакеты, во дворе не оказалось. Мне самой пришлось использовать каждый палец руки, чтобы подхватить свои покупки.

С горем пополам я добралась до второго этажа и остановилась перед дверью. О том, чтобы достать из сумки ключи, не могло быть и речи, во второй раз собрать воедино все пакеты мне точно не удалось бы. Хорошо, что была пятница, по этим дням к нам приходит домработница Женя, и в это время она еще должна находиться у нас. Я посмотрела на недосягаемый для меня звонок и приготовилась уже бить коленом в дверь. Но бить не пришлось, дверь оказалась не заперта, а лишь прикрыта.

С чего бы это Жене оставлять дверь нараспашку? Я протиснулась с поклажей внутрь и с порога услышала возмущенные вопли нашей домработницы.

– И что это за люди? Что за люди? Как за малыми детьми. Искали что-то, повытягивали, разбросали. Так убери за собой! Трудно? Нет! Зачем? Женя придет – все по своим местам разложит.

– Женя, ты чего бурчишь? – подала я голос, заходя на кухню.

Женя стояла среди выставленных из шкафа емкостей с сыпучими продуктами. Банки и коробки заполняли весь стол. На полу громоздилась гора упаковок с макаронными изделиями и батарея мешочков с не использованными за зиму сухофруктами.

– Женя, ты что, решила травить тараканов? Так я их давно не видела.

– Какие тараканы? Я прихожу сегодня, а на кухне такое безобразие. Решили устроить грандиозную чистку – предупредите заранее. Я не ходила бы сегодня к доктору, сразу бы к вам пришла. Как я теперь все уберу к приходу Олега Александровича? Седьмой час уже. Или я до ночи должна возиться? – обиженно бурчала Женя.

– Погоди, я ничего этого не делала.

– Так, значит, ваша Аня нашкодила и удрала на улицу, с подружками гоцать.

– Она не могла. Они с классом с утра поехали на загородную экскурсию. Детей только к восьми часам привезут.

– Ну не знаю, зачем это понадобилось вашему мужу.

– И он здесь ни при чем! Со вчерашнего дня Олег в командировке, ночью обещал приехать.

– Так что же это я, по-вашему, дурью маюсь? Сама все повытаскивала?

– Нет, Женя, я так не думаю. Такое безобразие только в кухне? – гадкая мысль, что нас обворовали, ударила мне в голову, я бросилась в другие комнаты. Женя поспешила за мной.

В остальных комнатах был относительный порядок, но это ни о чем еще не говорило.

– Женя, у тебя глаз наметанный, посмотри, может, здесь что-то пропало?

Домработница зорко окинула взором комнату, затем пожала плечами и сказала:

– Да вроде бы все на месте, а там кто его знает? Хотя… Смотрите, эту вазу переставили на другое место, след от донышка остался. Пятачок без пыли, на этом месте она должна была стоять. И светильник тоже сдвинули. И подушки диванные криво стоят, вроде как их поднимали.

– Нужно вызвать полицию. Мне кажется, у нас были незваные гости.

До приезда полиции я еще раз прошлась по комнатам, заглянула в шкафы с одеждой, проверила наличие аудио- и видеотехники, пересчитала колечки и цепочки в шкатулке.

Ничего не пропало.

Но ведь кто-то в квартире был!

Через час приехала полиция.

– Капитан Воронков. Слушаю вас, что у вас случилось? – с порога отрекомендовался капитан.

– Вы? – удивилась я, увидев перед собой знакомого полицейского. Некоторое время назад с моим мужем произошла скверная история, на счастье, закончившаяся вполне благополучно, но сколько же нервных клеток извел мне Воронков со своими коллегами, пока все не разрешилось.

– Вы? Опять? Не ожидал так скоро встретиться. Так что у вас стряслось на этот раз?

– В моей квартире были посторонние. Что-то искали.

– Вы все внимательно осмотрели? Пропажа есть?

– Видите ли, все вещи, драгоценности и деньги на месте.

Воронков с недоумением посмотрел на меня.

– То есть – как? Все цело, ничего не забрали? С чего тогда вы взяли, что у вас в квартире были воры?

– Я не сказала, что были воры, просто посторонние. Моя домработница пришла и нашла кухню в плачевном состоянии.

– Не понял?!

– Все баночки-скляночки, каким-то образом были выставлены из шкафа на стол, а те, что не поместились, – на пол.

– Ну и что?

– Как что? Ни я, ни моя домработница Женя не делали этого. Моя дочь и муж физически не могли сделать этого, они сейчас в отъезде.

– Алиби у них, говорите. А он не мог этого сделать? – Воронков показал носком ботинка на Бобби, мирно лежавшего на подстилке.

– Вы шутите?

– Отчего же! У меня кот запросто открывает холодильник и с верхней полки стягивает сардельки. Самому не достается, он все сжирает. Представляете, я, работник полиции, под одной крышей живу с ворюгой и ничего не могу с этим поделать.

– Он же маленький, – я с недоверием посмотрела на щенка. – Как он может вытащить коробку, не рассыпав, и поставить ее на стол? Цирк, да и только. И как вы себе это представляете? Щенок на задних лапах тянет передними лапами банку с мукой?

– Да, неувязочка, – Воронков потер рукой затылок.

В комнату вошел второй полицейский.

– Сергей Петрович, замок как замок. Видимых повреждений нет. Может, отпечатки пальцев снять?

– Думаю, не стоит. Криминала никакого нет, со слов хозяйки, ничего не похищено. На звонок мы отреагировали, но дело возбуждать не будем.

– Как же так? А вторжение в чужую квартиру, частную собственность, между прочим.

– Так вы же сами сказали: ничего не похищено, никого не убили. Все живы и здоровы. Радуйтесь. Я вам по секрету скажу: у нас частенько случается, что и из квартиры все вынесут, и хозяев прирежут. А в вашем случае ни того ни другого. – Воронков разочарованно посмотрел на меня, живую и невредимую.

– Хорошо, должна вам признаться, меня преследует странный тип. Могу вам его описать.

– Какой тип? Он вам угрожал? – заинтересовался Воронков.

– Нет, я вообще с ним не разговаривала.

– А почему вы решили, что он вас преследует? Как давно вы стали видеть его рядом с собой?

– Сегодня утром. Он шел за мной на расстоянии.

– Он к вам приближался? Может, действия угрожающие были с его стороны? Что-то непристойное показывал? Психи разные бывают.

– Да нет, ничего этого не было. Просто шел за мной и в спину дышал.

– Вы меня разыгрываете? Я каждое утро в час пик плечом к плечу с сотнями жителей нашего города пробираюсь в родное отделение полиции, и мне в голову не приходит, что они меня преследуют. А вы сегодня человека увидели, он вам чем-то не понравился, и тут же решили, что вас преследуют?

Ну почему меня никто не понимает? Ведь все совсем не так! Взгляд взгляду рознь!

– Дело совсем в другом! Я заметила, что он за мной следит, еще в понедельник.

– Каким образом?

– Я почувствовала.

– Почувствовали, – разочарованно выговорил Воронков. – И что же вы почувствовали?

– Я на протяжении недели чувствовала его постоянное присутствие где-то рядом. Знаете, у него такой тяжелый взгляд, просто мурашки по спине пробегают, когда он на меня смотрит. Я это кожей ощущаю.

– Голубков, подойди сюда. – Воронков о чем-то спросил у подошедшего к нему Голубкова.

– Нет, на моем участке на учете в психоневрологическом диспансере состоит только Андреев из сорокового дома, других нет, – отрапортовал Голубков, абсолютно не щадя моего самолюбия.

– Но у меня свидетель есть! – схватилась я за последний шанс не выглядеть сумасшедшей. – Этого мужчину в плаще видела моя подруга.

– При каких обстоятельствах вы его видели?

– Он подсматривал за нами через стекло, когда мы обедали в кафе.

– И все?

– Все. А разве этого мало?

– Смотря для чего, – вздохнул Воронков, и я поняла: он, как и все прочие, не верит ни единому моему слову.

– Вы не будете его искать?

– Честно? Нет. Он никого не убил и не ограбил. У меня нет оснований для возбуждения уголовного дела и нет оснований для подачи в розыск на неизвестно кого.

– Понятно, пройдемте, я вас провожу до двери. Может, где-то кого-то убили, а вы тут рассиживаетесь, время со мной теряете.

Я проводила Воронкова к выходу и, не простившись, закрыла за ним дверь. Женя к этому времени успела сложить баночки и коробочки обратно в шкаф. На кухне все вновь было приведено в идеальный порядок.

Часы показывали без четверти восемь. Бедный мой ребенок! Должно быть, детей уже привезли к школе, а я еще даже из квартиры не вышла, чтобы своего встретить.

– Женя, бросай все, хватит на сегодня уборки. Я хочу тебя попросить сходить со мной за Аней в школу. После всех этих событий мне как-то боязно выходить одной из квартиры.

– Хоть куда, лишь бы не работать, – быстро согласилась Женя, отбросив в сторону кухонный фартук.

Успели мы почти вовремя. Моя Аня стояла рядом с автобусом и вращала головой по сторонам в поисках матери, то есть меня. Общительная учительница взахлеб рассказывала родителям об увлекательной экскурсии. Порядком уставшие дети с кислым видом скучали в сторонке.

– Аня! – окликнула я дочь.

– Мама! Ну почему ты меня всегда забираешь последней? – упрекнула меня Анютка.

– Но почему же? Иногда и первой! Лучше скажи, как экскурсия?

– Да так себе! Мура! Заповедник называется! Ехали туда четыре часа да обратно столько же. А что увидели? Двух перепелок и норку – то ли суслика, то ли землеройки. Зря я вообще поехала. Лучше бы дома осталась, в кино со Светкой сходила бы.

– А Нине Петровне понравилось. Смотри, как она живо рассказывает родителям, как было здорово.

– Ага, – присвистнула Анюта. – Она нам всю дорогу стихи читала о поле, о степи, еще о чем-то.

– Да, на лирику современные дети совсем не настроены. Компьютер вам все заменил. Рационалистами растете, красоты вокруг не видите, – с укором сказала я, взглянув на дочь.

– Мама, пошли скорей, есть хочу.

Женя проводила нас домой, убедилась в том, что в наше отсутствие никто в квартире не нашкодничал, и, простившись, ушла.

Я быстро сообразила ужин, накормила Анюту и бросилась к телефону сообщить Алине о происшествии.

– А полицию ты вызывала?

– Разумеется. Приехали, посмотрели, походили по квартире и уехали.

– И ничего не сказали?

– Не сказали, но подумали. Догадываешься, что? Этот капитан Воронков «ненароком» спросил своего напарника, сколько психоневрологических больных проживает на нашем участке.

– Хам! – Алина с полуслова поняла направление моих мыслей.

– Полностью с тобой согласна.

– Акт составили?

– Какой акт, Алиночка? Кому нужна лишняя головная боль? Воронков открестился от меня, как поп от сатаны.

– Как же так? К тебе пробрались в квартиру – и ничего?

– Объясняю по пунктам. Из квартиры ничего не вынесли. Меня не убили. А это значит – все в полном порядке.

– Бесстыжий этот Воронков! Что же получается? Страдания беззащитной, пока еще живой, женщины его не волнуют? А вот если бы она была трупом, он бы ею заинтересовался? Извращенец!

– Алина, тебя иной раз трудно понять, но в корне ты права.

Ночью приехал Олег. На сон грядущий я не стала его грузить информацией, но утром все-таки рассказала о выставленных из шкафа емкостях с крупами. История с банками на него не произвела никакого впечатления. На мой вопрос: «Как ты думаешь, кто это мог быть?» – он ответил просто: «Полтергейст».

Более заумно и кратко высказаться никто бы не смог.

– Все шутишь? Ну-ну, а я, между прочим, его вчера видела. И Алина тоже его видела, – гордо изрекла я.

– Кого? Того, кто за тобой следит?

– Да! Это – противный тип в сером плаще!

– И что, он к тебе приставал или просил автограф? О! Я знаю, кто бы это мог быть. Это не удовлетворенный отдыхом ваш клиент. Он так тебе мстит. Ха-ха!

– Ты, как видно, издеваешься надо мной?

– Ничего подобного, я только хочу, чтобы ты не вертела головой в поисках подозрительных субъектов, их на улице сколько угодно, а жила спокойно. А что касается выставленных из шкафа банок, я думаю, это работа самой Жени. Сколько раз замечал за ней: приходит в квартиру за час до нашего появления и пытается за это время навести мало-мальский порядок.

– Когда это было?

– На прошлой неделе. Сидел дома с головной болью до трех часов. Вышел на улицу, думаю, голова пройдет на свежем воздухе. Через час возвращаюсь, Женя с тряпкой порхает по квартире. «Ой, а я с самого утра убираюсь. Сил никаких нет!» Менять надо домработницу!

Может, Олег и прав. Я сама в последнее время замечала, что Женя недобросовестно относится к своей работе.

– Но если тебе станет от этого легче, давай сменим замки, – предложил Олег.

– Давай, – согласилась я. – Это уже хоть что-то. И решетки не мешало бы поставить. Не дом, а проходной двор!

– Замок я тебе сегодня поставлю, а решетки нужно заказать.

Глава 3

Утро понедельника вновь застало меня в отвратительном настроении. Накануне вечером я вышла на балкон и в доме напротив заметила знакомый силуэт. Опять в сером одеянии (уж не знаю, в плаще или в чем-то другом), он стоял у окна и наблюдал за мной в бинокль. Я позвала Олега, но когда тот пришел, в окне напротив никого уже не было.

– Это еще раз подтверждает мою версию. Тебя пугает псих-извращенец. Но ты не бойся, как правило, они тихие и безобидные.

– Успокоил! Это кто ж тебе такое сказал? Психи и извращенцы, в моем понимании, не бывают безобидными.

Полночи я не спала, а утром не стала рисковать ни своим здоровьем, ни своей жизнью и позвонила Алине.

– Прихвати меня с собой в офис. Одна я боюсь передвигаться по городу, – попросила я подругу.

Алина не стала мне отказывать и без пятнадцати десять подъехала к подъезду. По пути я пересказала ей свой разговор с мужем.

– Ничего другого я от твоего Олега и не ожидала. О! Смотри, твой поклонник! – воскликнула она, паркуя свою машину у «Пилигрима».

И правда, на противоположной стороне улицы у входа в книжный магазин стоял тип все в том же сером плаще.

«Мог бы одеться и полегче, сегодня с утра термометр показывал восемнадцать градусов», – успела подумать я, торопясь скорее протиснуться в дверь.

– Завидное постоянство, – отметила Алина.

– Ты о плаще?

– Нет, я о тебе и о нем. Встречает, провожает. Завидую. Высокие отношения. Когда еще встретишь такую преданность? Мне бы такого кавалера.

– Типун тебе на язык! Нашла чему завидовать. Лично меня этот тип уже достал. Удрала бы хоть на край света, лишь бы его не видеть.

– А что нам мешает это сделать? Я тоже вчера сидела и думала, не пора ли нам новые маршруты освоить. Что ты на этот счет скажешь? Совместим приятное с полезным? Я полагаю, перемена мест благотворно повлияет на твою расшатанную нервную систему.

Идея мне понравилась, и я спросила:

– А куда мы поедем?

– По-моему, пришло время воплотить в жизнь наш проект.

– Алина, только не это! – ужаснулась я.

Год назад, когда туристическое агентство не было нашей собственностью и у нас даже не возникала мысль его открыть, мы заскочили привести головы в порядок в салон «Донна Белла» к Алининому новому парикмахеру и стилисту Вене Куропаткину. До того момента мне как-то не приходилось бывать в этом заведении. В салоне моя подруга, дабы заинтересовать Веню в новой клиентке, шутки ради понесла сущую околесицу. А именно: будто я готовлю уникальную туристическую программу «Последний живой турист». Было и второе название – «Африканский экстрим». В общем, что называется, врала от фонаря.

В двух словах: группу туристов забрасывают в экваториальные джунгли Заира на реку Чуапа. Прошу заметить, Чуапа вполне реальная речушка. Там клиенты строят бамбуковые плоты и сплавляются вниз по течению. Поскольку этот район начинен разными опасными тварями, начиная от смертельно ядовитых насекомых и кончая удавами и агрессивно настроенными обезьянами, то заранее предполагалось: количество туристов по ходу эксперимента значительно уменьшится. В итоге оставшимся в живых от фирмы вручили бы путевки на «пляжи» Сахары, а родственникам остальных туристов достались бы урны ручной работы с дорогим пеплом внутри, сами понимаете чьим.

Чушь? Возможно. Однако наш Веня поверил и взял с нас слово непременно захватить его с собой на Чуапу. С тех пор он регулярно напоминал нам о данном обещании. Мы уже устали отнекиваться и собирались подарить ему тур в какую-нибудь менее экзотическую страну, чем Заир.

– Как ты насчет того, чтобы пополоскать ноги в Конго? – счастливо улыбаясь, спросила Алина.

– Шутишь?

– В каждой шутке есть доля шутки. Пора расширяться. Надо действовать. Мы прорубим окно в Экваториальную Африку. Наведем мосты на Черный континент. Мы завоюем экватор. Соберем экспедицию на Килиманджаро и водрузим на вершине горы флаг «Пилигрима», – Алину понесло. Она мысленно была уже далеко, где-то у истоков экваториальной реки. – Что там несчастное сафари, когда льва показывают с расстояния пятисот метров и заставляют целиться с надеждой, что ты не попадешь? Мы подведем клиента к самому царю зверей, лоб в лоб, пожалуйста, стреляй, если, конечно, успеешь, если он не опередит тебя съесть. Мы устроим догонялки с крокодилом по водной глади или борьбу с разъяренным и сексуально озабоченным самцом гориллы. Вот это экстрим! Вот от чего у нашего клиента должно захватить дух!

– Алина, успокойся, нельзя быть такой кровожадной. Львы, крокодилы, гориллы. Кровавый кошмар какой-то! Ты еще вылет назначь на пятницу тринадцатого. Кто же это поедет в такое путешествие, если оно сопряжено с угрозой для жизни?

– Уверяю тебя, найдутся такие любители пощекотать нервы, и в достаточном количестве. Я понимаю, такие туры не для среднестатистического обывателя, который каждый год с семьей летает на Кипр или на побережье Турции. Эти туры для личностей с необузданной фантазией, желающих испытать себя на прочность. Согласись, мы должны работать и для такого клиента, пускай даже одного.

– Во сколько же обойдется такой тур? Денег немерено придется заплатить такому клиенту.

– Съездим, узнаем, подсчитаем. Нутром чувствую: в убытке не останемся. Марин, ну поехали, – заканючила Алина.

– Ой, не знаю.

– Ах, ну да. Тебе нравится преследования противного типа в сером плаще. Ты возбуждаешься от его присутствия за спиной. Зачем тебе выброс адреналина на вершине Килиманджаро, когда можно ежедневно подвергать себя риску, не уезжая из города? Тебе как больше нравится, получить ножом под сердце, или удавку на шею, или тихо сойти с ума в ожидании незнакомца в сером, который придет тебя убить? – зловеще зашептала мне в ухо Алина. – А? Ты слышишь шаги в коридоре? Это за тобой, по твою душу!

– Хорошо, уговорила, едем. Только пообещай, что в дальнейшем не будешь меня пугать. Мне и так плохо, а еще ты со своими дурацкими шутками. Неужели не видишь, в каком я состоянии?

– Когда я тебя пугала? Наоборот, я только и делаю, что отвлекаю тебя от ненужных идиотских мыслей. У тебя уже развилась стойкая форма мании преследования, но ты не переживай, со мной ты не только забудешь о преследовании, но и сама превратишься в охотника. Я имею в виду, в охотницу… приключений. Доставай карту, – скомандовала Алина. – Будем намечать маршрут.

Я послушно полезла в шкаф и достала атлас мира.

– Вот он, родименький Заир, – Алина ткнула пальцем в самое сердце Африки, указав на светло-оранжевый лоскут. – Бывшая бельгийская колония стала республикой Конго со столицей в городе Киншасе, а поскольку есть еще республика Конго со столицей в городе Браззавиль, ее впоследствии переименовали в Республику Заир.

– Меня всегда поражали твои энциклопедические знания, – наградила я Алину комплементом.

– Смотри, как все удачно складывается, – Алина проглотила комплемент, продолжая рассматривать карту. – Из Киншаса мы вверх по реке Конго добираемся до Мбандана, а там уже до Чуапы рукой подать. А местечко какое чудное! Один градус южной широты! Ты представляешь, мы в Южном полушарии. Нужно обязательно это отметить в рекламном проспекте. Мы увидим созвездие Южного Креста. Или не увидим? Нужно проконсультироваться у астронома. У меня есть такой на примете. Правда, странный какой-то, ночью отчего-то не спит.

– Алина, не отвлекайся, чем мы доберемся до Киншаса? Я что-то не помню, чтобы из нашего аэропорта летали самолеты в Заир.

– Твоя правда. Включай компьютер, будем смотреть, как можно туда добраться.

Я потянулась к компьютеру, чтобы его включить. Алина подкатилась ко мне на своем рабочем кресле. Иной раз я задаю себе вопрос: кто же директор на самом деле? Я или она? Вроде по документам и, соответственно, по финансовым вложениям в наше предприятие директором являюсь я, но именно в Алинину голову пришла мысль открыть агентство, и именно она является генератором идей нашего «Пилигрима». Она развила такую бурную деятельность, что за каких-то четыре месяца мы из мало кому известной фирмы превратились в солидное туристическое агентство.

– Так, Африка, Александрия, Каир, Хургада, Алжир, Тунис. Просто безобразие. А если мне нужно, скажем, в Кению? Что нам делать в этом случае?

– Нам нужно в Заир. У нас вполне конкретная цель. А может, плюнем на Заир? Давай испробуем маршрут на теплоходе вверх по Нилу, ну, помнишь, как у Агаты Кристи. Маленький пароходик и пирамиды на берегу.

– Ага! И трупы, трупы… Перестань! Ты, пожалуйста, плюй на свою мечту, а мою не трогай, – обиделась Алина и уткнулась в карту. Но через секунду она уже вопила: – Эврика! Это идея! Мы летим в Каир, затем на теплоходе плывем в верховье Нила, пересекаем египетско-суданскую границу и уже из Судана попадаем в Заир. О, тут и железная дорога есть, которая доставит нас практически к границе Заира. Вау! Вау! Вау!

Я с удивлением посмотрела на Алину. Заклинило ее, что ли?

– Вау! Это то, что нам надо, такое название носит городок. Супер! Ну и голова у меня!

У нее голова! Между прочим, это моя идея – проехаться по Нилу, а Алина вновь пытается оттяпать у меня лавры первенства. Впрочем, я к ее выходкам давно привыкла и в отличие от нее лишний раз не обижаюсь.

– Так, займемся авиабилетами, – Алина схватила телефон и защелкала пальцами по кнопкам. – Алло, Людочка? Голубушка, когда я смогу улететь в Каир? Желательно бы со скидкой. – Неизвестная мне Людочка что-то долго говорила в ответ, а лицо Алины расплывалось в улыбке – она радостно кивала головой и восторженно хлопала ресницами. – Послезавтра вылет?! Устраивает, устраивает. Мне, пожалуйста, три билета. Последние, говоришь? Это просто здорово! С меня презент. Обязательно вручу, когда вернусь.

Алина со вздохом удовлетворения положила трубку. Я вопросительно посмотрела на нее.

– Вылет послезавтра утром. Самолет, правда, не ахти. Чартер до Каира, но уж какой есть. Последние три билета забронировала.

– А третий билет кому заказала? – я с недоумением посмотрела на Алину. Кого это она надумала тащить с собой? Если сына Саньку, так и я Аню могу взять. Хотя вряд ли стоит брать детей в такую даль.

Но Алина поняла меня иначе:

– Не бойся, не твоему типу в сером плаще. Веня Куропаткин с нами поедет.

– Веня?

– Да, Веня. Обещания, Мариночка, надо выполнять.

– Между прочим, я не обещала его брать с собой в Африку. За чей счет полетит Куропаткин?

– Разумеется, за счет фирмы.

– За мой, что ли? – возмутилась я. Она ему бог весть чего наобещала, а я должна раскошелиться?

– Ты не понимаешь всей выгоды. Это своего рода рекламная кампания. У Вени обширная клиентура. Самые состоятельные головы нашего города стригутся у Куропаткина. А с присущей ему болтливостью он быстро растреплет в самых радужных красках перспективы будущего маршрута, не побоюсь этого слова – маршрута двадцать первого века. Это хорошее вложение денег. Так что не жадничай, звони Вене. Не хочешь? Как хочешь! Могу и я позвонить. Алле! Венечка! Радуйся! Я беру тебя с собой в Африку! Да, послезавтра в девять в аэропорту. Да, обязательно с Маришей забежим к тебе освежить стрижки. Не бери в голову, после сочтемся. Пока! – Алина отложила трубку в сторону. – Теперь Куропаткин до конца жизни будет стричь нас бесплатно. Если учесть стоимость его услуг, то расходы на поездку окупятся уже через полгода. Вперед надо смотреть, подруга!

Удивительный человек – Алина. Не зря она родилась под знаком Близнецов. И как в ней уживается дух романтической авантюристки с расчетливостью железной бизнес-леди? Поразительно! Но мне это нравится, с ней никогда не бывает скучно, более того, никогда не знаешь в какую переделку попадешь по ее милости. И надо отдать ей должное: любую неприятность она может перевести в разряд мелочи, не стоящей внимания. Как, впрочем, и наоборот. Сколько раз такое бывало!

– Алина, а что мы скажем семьям? Что я должна сказать мужу? Три африканских государства и две одинокие женщины. Веня, конечно, не в счет. Олег может упереться рогом и не пустить. Я бы точно не отпустила.

– Марина, ты как первый год замужем! Ты рассуждаешь как женщина, а у мужчин свой взгляд на происходящее. Вполне возможно, он отнесется ко всему как к заурядной поездке выходного дня, и ты напрасно переживаешь.

– Нет, я знаю, как он отнесется! Он меня никуда не отпустит. А если и отпустит, так испортит напрочь настроение, что мне и ехать никуда не захочется. Помнишь, сто лет назад мне по делам фирмы предстояло лететь в Тюмень? От командировки мне отвертеться не удалось, и Олегу пришлось смериться с временным моим отсутствием. Уже за три дня до вылета он начал со мной прощаться. Ходил чернее тучи, вздыхал и постоянно спрашивал, где у нас что лежит. Напоследок он мне сказал, что, если самолет разобьется, он не переживет моей смерти. В последующие два дня он ныл, что второй такой, как я, ему уже не встретить, и поэтому он до конца своих дней проведет в одиночестве. В итоге он завел меня так, что я уже чувствовала, будто лечу не в Тюмень, а на тот свет. Уходя с работы, я простилась с каждым коллегой, почистила свой рабочий стол и раздала канцелярские товары с полной уверенностью, что больше мне сюда никогда не вернуться.

– Да, трогательная история. Если он такой чувствительный, что я могу посоветовать: всей правды ему рассказывать никогда не следует, в лучшем случае только половину правды. Мы летим в Каир, с него этой информации будет вполне достаточно, туда прилетает тысяча туристов, ничего опасного в этой поездке нет. Если хочешь, можешь сказать, что мы осваиваем новый маршрут «Обзор пирамид с борта теплохода». Уж с борта теплохода ты никуда не денешься. И это будет правдой.

– Половиной правды, – поправила я ее.

– Вот видишь, как ты схватываешь все на лету, – похвалила меня Алина.

– А что с собою брать? Путь не близкий.

– Деньги! Не скупись. Кстати, мне за открытие нового маршрута положены комиссионные. Не могу ли я получить их авансом?

– Понятно. Значит, денег брать на двоих.

Глава 4

За два часа до вылета мы были в аэропорту. Я волновалась сверх меры. По большому счету я не то что не люблю летать самолетом, я просто ненавижу это. И уж если совсем честно: я панически боюсь этих самых авиалайнеров.

Я нервно прохаживала по залу, с трепетом ожидая, когда объявят регистрацию на наш рейс. Алина пыталась меня успокоить, семенила сзади и предлагала принять пару таблеток валерьянки. Анюта висла на руке и давала последнее напутствие:

– Возвращайся побыстрее. А еще, мамочка, привези мне жука-скарабея, но только с золотыми лапками, и стеклянную пирамиду с глазом.

– А такие жуки бывают? – заинтересовалась я.

– Бывают, Светке Малаховой такую пирамиду привезли родители из Каира.

Санька, Алинин сын, услышав о чудо-жуке, тоже завопил:

– Мама, и мне такую же пирамиду и жука! Два жука.

Мужья наши привезти ничего не просили, а стояли в сторонке и перетирали политические события последних дней. Никакого волнения по поводу нашего отбытия в Африку они не проявляли и время от времени посматривали на часы, как будто торопились поскорее от нас избавиться.

Мне даже стало обидно. Я переживала, как Олег отнесется к моей поездке, а он хоть бы хны. Вадим, Алинин муж, стоял вообще отмороженный, даже не просил ее сообщить о благополучном приезде на место. Он у нее кандидат наук и почти все время пропадает в своей лаборатории. Когда случается, что нет опытов, он, конечно, приходит домой, но это еще не значит, что мысленно он не там, в лаборатории. Был такой случай, Алина уезжала с Санькой отдыхать и перед отъездом выпила кофе, а чашку помыть поленилась, поставила ее в мойку. Спустя две недели, вернувшись домой, она нашла в мойке чашку с засохшим осадком кофе и следами своей губной помады. Она, конечно, удивилась, но не более, Вадим такой человек, весь исключительно в работе.

Так что наших мужей не особенно волновало наше отбытие в далекую Африку. Ха, знали бы они, что мы задумали! Думаю, не стали бы торопиться от нас избавиться. Может, намекнуть им? Нет, лучше сообщим им потом, когда откроем сногсшибательный маршрут.

– Веня что-то опаздывает. Вот-вот объявят регистрацию, а его все нет, – Алина завертела головой от одного входа к другому – Куропаткин опаздывал.

Наконец в проеме раздвижных дверей появилась тщедушная фигура нашего стилиста. По случаю отъезда в Африку Веня облачился в походный костюм цвета хаки: в рубашку с миллионом карманов и карманчиков и широкие шорты, из-под которых торчали худющие ноги, покрытые рыжей порослью. На ногах его болтались армейские десантные ботинки, на голове – настоящий пробковый шлем. В этом шлеме он напоминал колонизатора, покорителя и завоевателя Центральной Африки позапрошлого столетия.

– Веня, где шлем взял? – в один голос спросили мы с Алиной.

– Дипломат из Кении подарил.

Я восторженно посмотрела на парикмахера. Надо же, а у меня нет ни одного знакомого дипломата.

– Ты и дипкорпус обслуживаешь?

– Да, у меня обширная клиентура, – скромно отозвался Куропаткин.

Вскоре объявили регистрацию на рейс до Каира, и мы стали прощаться. Я по обыкновению пустила слезу – должны же мои близкие знать, как мне тяжело с ними расставаться. Но работа есть работа, и ничего не поделаешь, нужно лететь на край света.

Алина облобызала и своего, и моего мужа, заверив его в том, что с меня глаз не спустит и привезет живую и невредимую. Вене прощаться было не с кем, и он прямиком направился к регистрационной стойке.

Мы зарегистрировали наши билеты и устремились к пограничному контролю. Я обернулась, чтобы в последний раз посмотреть на Олега с Анютой и помахать им рукой. В нескольких шагах от них стоял… все тот же тип в сером плаще. Он стоял и улыбался, глядя на меня.

«Псих какой-то! Вполне возможно, он сбежал из учреждения закрытого типа. Как здорово, что я уезжаю. Может, за время моего отсутствия он меня забудет или выберет другую жертву?» – от этой мысли мне стало значительно веселее, я подняла руку и помахала Анюте и Олегу. Затем бросила взгляд на мужика в сером плаще, давая понять, что мой дружественный жест предназначается и ему. Вы не поверите, он поднял руку и нахально помахал мне в ответ.

– Какая наглость! – разозлилась я и поспешила к пограничнику.

– Это ты о чем? – вдогонку спросила меня Алина.

– Я о том типе. Представляешь, он мне помахал рукой.

Алина повернула голову назад и тоже заметила незнакомца.

– Наглец. Марина, мы уезжаем вовремя. Сначала рукой машет, потом звонить начнет, а там и в гости набиваться. Покатаемся по Африке недельки две, глядишь, за это время все и уляжется. Или его поймают, или он найдет тебе замену, – угадала мои мысли Алина.

Мы зашли на борт самолета. Мест свободных действительно не было. Салон в основном заполняли женщины с детьми. Была еще компания коммерсантов, которая была уже навеселе и занимала весь ряд, несколько мужчин представительного вида в сопровождении двух арабов, как видно, летевших на деловую встречу, три африканца, ну и, конечно, мы.

Через час после взлета нам вместо горячего завтрака подали по бутерброду, яблоку и соку. Пассажиры разочарованно жевали булки и посматривали в иллюминаторы на раскинувшиеся внизу поля, похожие на зеленые простыни.

Нам достались места в хвостовой части салона, самой безопасной на случай крушения самолета. У Вени, как у малого ребенка, рот не закрывался ни на минуту. Он постоянно спрашивал, над чем мы в сей момент пролетаем. Азовское это море или уже Черное? Увидит ли он сверху Босфор? И как скоро под нами будет Средиземное море?

– Веня, ты что, прежде никогда не летал? – догадалась Алина.

– Летал, два раза. Два года назад меня приглашали на конкурс стилистов в Варну. Я летал туда и обратно. А по стране я в основном перемещаюсь на поезде.

– Понятно. А за границей ты был?

– Я же тебе говорю, в Болгарию ездил. А я пирамиду Хеопса увижу?

– Увидишь, Веня, увидишь. Я тебе покажу много чего. На всю жизнь запомнишь эту поездку.

– Уважаемые пассажиры, мы покинули воздушное пространство нашей Родины, температура за бортом сорок градусов ниже ноля. Температура в Каире тридцать градусов выше ноля. Спасибо за внимание, приятного полета, – прошелестела в микрофон стюардесса, и все пассажиры прилипли к иллюминаторам – бросить взор на синюю гладь простиравшегося под нами моря.

– Уважаемые господа, не стоит волноваться, – голос с неподражаемым экзотическим акцентом заставил всех пассажиров оторваться от иллюминаторов и посмотреть на темнокожего юношу, перегородившего вход в кабину пилотов.

Два других его напарника стали в хвостовой части салона, практически рядом с нами. Все трое были в цветастых балахонах, в национальных головных уборах, напоминавших веселенькие тюбетейки. Руки африканцы держали поднятыми, и у каждого в ладони была зажата какая-то коробочка.

– Это – угон самолета! Всем находиться на своих местах и сохранять спокойствие. При соблюдении всех наших требований обещаем: ни один пассажир не пострадает.

В салоне самолета повисла гнетущая тишина. Все замерли без движения, туго соображая, насколько это заявление серьезно. Первая отреагировала стюардесса, она подошла к африканцу и о чем-то тихо попросила. Он не стал скрытничать и ответил достаточно громко, чтобы в дальнейшем не повторять сказанное:

– Мы летим в Судан. Сядем в аэропорту города Омдурман. В случае отказа мы взорвем самолет к чертовой бабушке.

Наиболее впечатлительные особы застонали и запричитали, некоторые дети заплакали, глядя на испуганных родительниц. Веня принялся креститься и бормотать про себя «Отче наш». Я от ужаса, что самолет может в любую секунду развалиться на куски, вцепилась в подлокотники с такой силой, что у меня онемели пальцы. Даже стойкие на вид мужчины, еще недавно потягивавшие в компании коньяк и весело балагурившие на весь салон, в страхе за свои шкуры вжались в кресла и отвели взгляды от террористов, дабы не вызвать у них раздражения в свой адрес.

Одна Алина сохраняла видимое спокойствие. Она полезла в сумочку, вытянула из нее карманный атлас мира и включила на телефоне калькулятор.

– Прелестно! Чудно! Великолепно! О, мы можем сэкономить столько денег, – восторженно лопотала сама с собой Алина, нажимая на кнопки калькулятора.

– Ты о чем бормочешь? – толкнула я под бок эту сумасшедшую.

– Как о чем? Нам не надо плыть по Нилу на теплоходе, сразу приземлимся в Судане. Омдурман – самый большой город в Судане, расположен на берегу Нила, соседствует со столицей Хартум. Ничего лучше не придумаешь.

– Алина, ты ненормальная, – процедила я сквозь зубы. – Ты хоть понимаешь, мы можем в любой момент взлететь на воздух.

– Мы и так в воздухе, – обиделась на «ненормальную» Алина. – Ты вспомни, когда в последний раз взрывали самолеты? Одиннадцатое сентября не в счет, там была замешана большая политика.

– А сколько жертв бывает при захвате заложников? Случайная пуля, усыпляющий газ, от которого не каждый может проснуться. Что скажешь на этот счет?

– Так это где? А нас угоняют в Судан. Откуда там взяться усыпляющему газу и отрядам спецназа? Это же Африка!

– Знаешь, ОМОН – и в Африке ОМОН, ну, может, с другим названием.

– Не придумывай! – пресекла дискуссию Алина. – Нам выгодно лететь в Судан.

С моей подругой иной раз трудно спорить, она всегда хочет слышать лишь подтверждение своим мыслям, и в эти минуты никакие убеждения и призывы к здравому смыслу на нее не действуют.

– Ты пойми всю выгоду происходящего. Мы экономим не только деньги, но и кучу времени. Сколько бы мы телепались на гнилом теплоходике вверх по течению? Неделю? Может, даже больше. А так уже сегодня можно пересесть на поезд и мчаться навстречу своей мечте.

– А как же пирамиды? – вклинился в наш разговор Веня.

– Веня, пирамиды я тебе покажу на обратном пути, – заверила Куропаткина Алина.

– Алина, я бы не стала так радоваться, все может закончиться весьма плачевно.

В этот момент не я одна вела дебаты – стюардесса убеждала главаря террористов в бессмысленности захвата.

– Понимаете, у нас просто не хватит горючего, чтобы долететь до Омдурмана. Мы заправляемся только необходимым для полета количеством топлива. Вы же не хотите, чтобы мы упали на полпути, где-нибудь в Нубийской пустыне? У нас есть договор, и на обратную дорогу мы заправляемся в Каире.

– Я почему-то ей не верю, – зашептала мне на ухо Алина. – С какой стати нашим самолетам заправляться в Каире? Как пить дать, обманывает парня, в топливных баках есть горючее и на обратную дорогу.

Я оглянулась назад, два других террориста уже опустили руки и прислушивались к разговору своего товарища со стюардессой.

– Молодые люди, можно задать вам один вопрос? – очень дружелюбно обратилась я к угонщикам, изобразив на лице свою самую очаровательную улыбку. – Могу я поинтересоваться, почему вы настаиваете на Судане?

Парни оказались простыми, непосредственными и не менее дружелюбными, чем я.

– Потому что мы там живем.

Воспользовавшись тем, что террористы не проявляют никакой агрессивности, Веня попросился в туалет, и его великодушно туда отпустили. Африканец, с которым у нас завязался разговор, присел на Венино место.

– Поверьте, мы ваши единомышленники, – зашептала Алина. – У вас, наверное, имеются какие-то политические мотивы, раз вы решились на этот мужественный поступок. Если не хотите, можете не отвечать, мы и так понимаем вас без слов.

«Интересно, что она понимает? Я так совсем не понимаю, какую игру она собирается вести с угонщиками самолета. Ой, чувствую добром это не кончится», – думала я.

Между тем суданец обрадовался неожиданному участию посторонней женщины. Слово за слово и угонщик поведал душещипательную историю бедного суданского юноши, по воле случая попавшего на учебу в российский университет. Я слушала внимательно, затаив дыхание, зато Алина то и дело вставляла свои реплики, вздыхала и хваталась за сердце.

Парня звали Агбонгботиле, а его друзей Ватавата и Антото. Они жили по соседству в западной провинции Судана и были направлены к нам на учебу, с тем чтобы впоследствии поднимать народное хозяйство родной республики. Агбонгтиле учился на экономическом факультете, а два других приятеля изучали международное право.

Они благополучно отучились два года. Но надо знать особенности проживания в студенческих общежитиях, дабы в дальнейшем предположить: учеба в их головах станет занимать последнее место среди самых разнообразных форм времяпрепровождения. Так оно и произошло.

Компания будущих авиаугонщиков не имела состоятельных родителей, и государственной стипендии им хватало на очень непродолжительное время. Деньги они зарабатывали, круглосуточно околачиваясь в «негробанке», меняя доллары на рубли и проделывая обратную операцию. Пятачок обмена находился рядом с общежитием иностранных студентов, в этом месте практически в любое время суток можно было совершить обмен валюты с обоюдовыгодным и для клиента, и для продавца курсом. Причем работали ребята честно, обманывая разве что государство. Но, как говорится, не все коту масленица, не везде негру Африка, на «негробанк» наехала налоговая полиция, и точку закрыли. Деньги быстро закончились, и наши «банкиры» едва наскребли на три билета до Каира.

– А в Африке, как вы понимаете, автостопом через пустыню не доберешься, – плакался Алине Агбонгботиле. – У нас просто не было другого выхода, как угнать самолет.

– А почему на лето не остались? Подзаработали бы, на следующие каникулы поехали бы в свой Судан.

– А где бы я подзаработал? Обменку закрыли, больше я ничего делать не умею. Хотел в рекламе сняться, отказали. Им такой типаж не нужен. В официанты не берут. Милостыню в переходе просить – у вас своих нищих до черта. Нигде не приткнешься! За место знаешь, сколько отстегнуть нужно?

– Я думала, бабушки стоят, потому что пенсии маленькие, на хлеб не хватает.

– Эти бабушки вечером у нас свою выручку на доллары меняли. Сказать, сколько за день они собирают? – разоткровенничался Агбонгботиле.

– А что вы в руках держите? Это взрывчатка? Настоящая? – спросила я, косо поглядывая на зажатую в руке суданца коробочку.

Он с подозрением посмотрел на меня. Я бесспорно не вызывала у него такого доверия, как Алина. Уж не знаю почему, но на меня он смотрел совершенно иначе, чем на мою подругу.

– Настоящая взрывчатка, что ни на есть настоящая, – подтвердил он.

– Ну что за дурацкие вопросы? – ни с того ни с сего разозлилась на меня Алина. – Стали бы они захватывать самолет с пластилиновым пистолетом и гранатой из папье-маше? Нет, конечно. Ой, боженька, что в мире делается. Бедным детям домой не на что добраться. Ну ты не переживай, все будет хорошо. Доберетесь! Я тебе обещаю.

Расчувствовавшаяся Алина дружески похлопала Агбонгботиле по руке и предложила ему бутерброд, от которого юноша не отказался. Пока он ел, мы некоторое время сидели молча.

Я думала о том, что парни только с виду страшные и на настоящих террористов совсем не похожи, может быть, все еще и обойдется, они передумают угонять самолет, и мы спокойно сядем в Каире.

Но в то время, когда я на минуту расслабилась, произошло непредвиденное. Я, разумеется, знала, что Алина человек непредсказуемый, эмоциональный, способный на необдуманные поступки, но чтобы на такие, даже не предполагала. Она подхватилась, встала посреди салона самолета рядом с напарником Агбонгботиле и открыла рот.

Я в одночасье пожалела, что родилась с отменным слухом. Лучше бы мне всего этого не слышать. Я поняла, все мои надежды на благополучное завершение полета накрылись медным тазом. Алина начала говорить, но ее речь больше напоминала бред сумасшедшего революционера в фазе весеннего обострения.

– Граждане-соотечественники! Предприниматели и бизнесмены! Коммерсанты и негоцианты! Женщины и дети! Я сейчас услышала историю этого чернокожего юноши. Ничего более ужасающего мне прежде слышать не приходилось. Посмотрите на этого милого парня, – она показала пальцем на Агбонгботиле. – Он один из представителей вымирающего племени йоруба, поехал к нам учиться, а попал в лапы подпольных работорговцев. Три долгих года он терпел голод и пытки. Его держали в подвале, кормили впроголодь и заставляли работать на подпольной фабрике по производству наркотиков двадцать четыре часа в сутки. Господа, если бы не черный с рождения цвет кожи, вы бы смогли увидеть на его теле ссадины и синяки, оставленные жестокими надзирателями. Но ни побои, ни унижения не смогли сломить его боевой дух. Воля к свободе и любовь к своей маленькой отчизне помогли ему выжить в нечеловеческих условиях. Ему и двум его товарищам удалось бежать. Вот они! Взгляните на этих героев. Они сейчас добираются на свою родину, к родным и близким людям, которые все эти годы надеялись и ждали своих сыновей. Граждане, я обращаюсь к вам! Не будем расистами, поможем добраться нашим чернокожим братьям домой!

Под равномерный гул мотора Алина взывала к пассажирам, просила сжалиться над бедными жертвами работорговли и узниками наркомафии, простить и понять их необдуманный поступок, не дать племени йоруба потерять лучших своих представителей, помочь вернуться на родину бедным студентам.

Равнодушных в салоне не оказалось. Кто-то зааплодировал Алине, кто-то из наиболее впечатлительных пустил слезу. Даже Антото и Ватавата заслушались пламенной речью незнакомой им женщины, толком не понимая, о ком она ведет разговор, кто эти смелые парни, так горячо любящие африканскую саванну.

По салону начали разноситься робкие призывы, которые с каждым выкриком набирали силу, и вскоре все пассажиры дружно скандировали: «Долой наркоторговлю и работорговлю!», «Мы за мир и дружбу!», «Расистов к ответу!», «Высадим чернокожих братьев в Судане».

– Господа! – опомнилась стюардесса. – Мы не можем отклониться от маршрута. У нас не хватит топлива.

– Давайте дозаправимся и полетим дальше, – поступило предложение от компании мужчин, неизвестно откуда доставших бутылку водки и уже разливавших ее в стаканчики из-под прохладительных напитков. Вполне возможно, это высказывание относилось именно к содержимому бутылки, а не к авиатопливу.

– Хорошо, я доложу командиру экипажа о вашем предложении, – с этими словами стюардесса удалилась в кабину пилота и пробыла там несколько минут. – Командир экипажа дал разрешение на дозаправку. Мы сейчас изменим курс и сядем на запасной аэродром, вы не возражаете? – обратилась она к угонщикам.

Суданцы закивали головами в знак согласия, они не возражали.

– Тогда я с вашего разрешения подам второй завтрак и напитки, – любезно сообщила стюардесса.

Пассажиры дружно зааплодировали и, казалось, напрочь забыли, что еще недавно тряслись за свои жизни. Самолет накренился, делая разворот, но в какую сторону мы полетели, думаю, заметили немногие. Горячительные напитки полились рекой. Стюардесса катила по проходу тележку с напитками, щедро наполняя стаканчики вином и коньяком. Не пили только дети. Каждый пассажир счел своим долгом выразить поддержку африканскому народу. Группа коммерсантов приняла в свою компанию Антото и Агбонгботиле. А Ватавата, как самый красноречивый, выступал перед мамашами с детьми, по ходу придумывая истории из жизни жертв наркомафии. Женщины в буквальном смысле рыдали над злоключениями бедных юношей.

Через несколько часов стюардесса известила о снижении высоты.

– Наш самолет идет на посадку. Прошу пристегнуть ремни безопасности и до полной остановки двигателей своих мест не покидать.

Агбонгботиле и его напарники заняли места согласно купленным билетам. Мы тоже пристегнули ремни и стали мысленно готовить себя к посадке. Я прошептала про себя несколько раз «Отче наш», пытаясь успокоиться, но это не помогло, дурное предчувствие меня не покинуло.

Веня нервозно ерзал в кресле, то и дело прилипая к иллюминатору. Сквозь облака он пытался высмотреть внизу запасной аэродром.

– Интересно, куда нас решили посадить? Вижу большой город, я почему-то думал, мы на какой-то маленький аэродромчик сядем.

– Веня, как наш самолет может сесть на маленький аэродромчик? Ему просто-напросто может не хватить взлетно-посадочной полосы на маленьком аэродромчике, как ты выражаешься. Другое дело, в какой стране нас решили посадить? – Алина отодвинула Веню и заглянула в иллюминатор. – Не пойму, вроде что-то знакомое. Поля, поля. Неужели пустыню распахали? И это называется страна третьего мира? Да они американцев на сто лет вперед обогнали. Что-то ни одного верблюда не видать, машины сплошняком по автодороге мчатся, – комментировала Алина вид из иллюминатора. – Слушай, какой огромный оазис. Просто молодцы! Это мы должны к ним студентов отправлять опыт перенимать.

Шасси самолета соприкоснулись с поверхностью посадочной полосы, и мы ощутили легкий толчок. Слава богу, мы на земле. Авиалайнер некоторое время катился по инерции, потом остановился как вкопанный, и мы вздохнули с облегчением.

В этот момент раскрылись двери и салон начал быстро заполняться людьми в черных комбинезонах и шапках, закрывавших все лицо, с прорезями для глаз.

– Всем оставаться на своих местах! – раздался громкий оклик на хорошо знакомом с детства русском языке.

– Падай на сиденье, сейчас стрелять начнут, – скомандовала шепотом Алина, подтолкнув мою голову к коленям. – Это ОМОН, легок на помине. Сколько раз за собой замечала, как что скажешь, не подумав, обязательно сбывается. Было бы что хорошее, а так одни неприятности.

– А ты думала, что тебе дадут беспрепятственно угнать наш самолет? – так же шепотом спросила я. – Добрая ты, однако, государственное имущество разбазаривать.

– Я же не насовсем. Почему не помочь бедным африканцам? Тем более, если это совпадает с нашими интересами.

– Вот теперь будешь отбрехиваться. Знаешь, в какой организации?

– Догадываюсь. Только в чем моя вина?

– В излишнем сочувствии.

– Еще посмотрим, как дело повернется.

Пока мы пререкались с Алиной, Агбонгботиле и его напарников успели вывести из самолета. Они не сопротивлялись, «освобождение» пассажиров прошло без шума, стрельбы и пыли. Потом попросили выйти и нас, пассажиров. Мы спустились по трапу и приятно удивились, увидев перед собой вывеску с названием родного города.

– Вот мы и дома!

– Уважаемые пассажиры, садитесь в автобус, вас отвезут в здание аэропорта. После дозаправки, примерно через час, мы вылетим в Каир, – все та же стюардесса пригласила нас в автобус.

– Вы как хотите, а я никуда не полечу! – мне и правда уже никуда не хотелось лететь.

– Алина Николаевна Блинова? Вам следует проехать с нами, – двое мужчин подошли к Алине, оттеснив нас с Веней в сторону.

«До чего оперативно работают! Кто же успел сдать Алину?» – подумала я, догадавшись, из какого ведомства прибыли эти люди.

– А собственно, в чем дело? Кто вы такие? – поинтересовалась Алина, на первый взгляд, мало удивившись приглашению проехать с ними.

Мужчины щелкнули перед ее носом удостоверениями и показали взглядом на машину, стоявшую в стороне.

– Не волнуйтесь, по возможности, мы не будем вас долго задерживать.

– Позвольте, а могу я узнать, куда вы ее везете? – вступилась я за Алину.

– Да, можете, – и один из мужчин назвал мне известный всему городу адрес городского управления госбезопасности.

Алину увезли, а мне пришлось заняться багажом. Сперва я объяснила наше нежелание лететь диспетчеру, потом дежурному по аэровокзалу. Вещи нам отдавать не хотели. Представьте себе, никто не хотел лезть в чрево самолета и искать там наши чемоданы. Пришлось сказать, что мою подругу подозревают в пособничестве террористам, а ее багаж на борту самолета, в то время как она уже никуда лететь не собирается.

– Догадываетесь, чем может закончиться полет?

Дежурный по аэровокзалу тут же отдал приказание изъять наш багаж. Пока мы ждали, когда нам вынесут наши чемоданы, Веня стоял в сторонке и натуральным образом ронял слезы в стянутый с головы шлем.

– Веня, прекрати плакать, шлем промокнет.

– Не промокнет, он из натуральной пробки, а она влагу не впитывает. Я так мечтал побывать в Африке. Это мечта моего детства. У меня не будет больше такой возможности.

– Да не расстраивайся ты так! Хотел увидеть пирамиды? Увидишь, я тебе завтра куплю путевку у конкурирующей фирмы. Извини, наша фирма этот маршрут, благодаря Алине Николаевне, еще не освоила. Но будем надеяться, срок ей дадут небольшой. Я не знаю, сколько дают за соучастие в угоне самолета и в подстрекательстве пассажиров, но, по-любому, желаю ей скорейшего возвращения в наши ряды.

Мы получили с Веней багаж, сдали билеты и поехали справиться о судьбе Алины.

Разумеется, внутрь здания нас не пропустили. К кому обратиться, мы не знали, и нам ничего не оставалось, как выйти на улицу и там решить, что делать дальше.

Для начала я достала телефон и набрала номер Олега, чтобы сообщить ему о своем возвращении.

– Олег, это я. У меня все в порядке. Нет, я звоню не из Египта. Наш самолет захватили угонщики. Не волнуйся, все живы и здоровы. Славные ребята. Просто у них не было денег на билет. Нет, нас вернули обратно. Я в городе и скоро буду дома. Нет, я лететь отказалась. Пока!

Разговаривая с мужем, мне совершенно не понравился его голос – какой-то отрешенный и уставший. Олег совсем мне не обрадовался, и, как мне показалось, угон самолета на него не произвел должного впечатления. Так, задал для приличия несколько вопросов и повесил трубку. Странно. Наверное, я своим внезапным прилетом нарушила его планы. Ладно, с мужем я разберусь. Вот как нам с Алиной быть?

– Марина, Алину ведут! – завопил Веня, подпрыгивая от радости.

Чему он радуется? Допросили, теперь повезут в следственный изолятор. Сколько она там просидит, одному богу известно.

Я повернула голову и увидела гордо спускавшуюся по ступенькам Алину в сопровождении сотрудника службы безопасности. На политзаключенную она мало походила. Они шли и мило разговаривали, потом остановились, мужчина пожал нашей Алине руку и отпустил с миром, при этом с восхищением посмотрев ей вслед. Мы с Веней зачарованно наблюдали за этой сценой. Алина нас заметила, весело помахала рукой и направилась в нашу сторону.

– Как трогательно! Вы меня ждете?

– Тебя отпустили? – в один голос спросили мы с Веней.

– А что в этом удивительного? Почему меня должны были не отпустить? Вот, смотрите! – Алина гордо развернула перед нашими лицами свернутую в трубочку бумагу.

– Благодарность за содействие в операции по задержанию террористов и освобождению пассажиров, – прочитал вслух Куропаткин.

– Алина, как тебе это удалось?!

– Как удалось? Рассказала все, как было: как я отвлекала на себя угонщиков, как входила с ними в контакт, как пресекала панику в рядах пассажиров. Благодаря мне операция прошла без единой капли крови. Жаль, генерала на месте не оказалось. Ну, я к нему еще на днях зайду, грамоту подписать. Вещи из аэропорта забрали? Обидно, самолет без нас улетел, теперь три дня ждать надо. Следующий рейс будет только в субботу, и останутся ли места – неизвестно.

– Алина, не напрягайся, я не полечу, мне как-то расхотелось лететь. А Веню я отправлю с другой фирмой, это будет надежнее.

– С чего это конкурентов подкармливать? – обиделась Алина.

– А с того, что твои выходки для моего здоровья бесследно не проходят.

– Можно подумать, это я Агбонгботиле с друзьями в самолет запихивала и родину им выбирала. Я, можно сказать, жизнью рисковала, самолет спасала, государственную собственность целую и невредимую вернула. И вот вам благодарность за спасенные души! Хорошо, поеду домой, обрадую мужа с ребенком, что я еще жива и на свободе. – Алина демонстративно подхватила чемодан и принялась махать рукой на обочине, останавливая такси.

Мы с Куропаткиным сели в другое такси и уехали следом за обиженной Алиной.

– Может, мы зря ее обидели? – спросил Веня.

– Кого, Алину? Ничего подобного, наутро она даже об этом случае и не вспомнит. А завтра я позвоню тебе по поводу путевки. В Египет ты улетишь, даже не переживай.