Czytaj książkę: «Казахские мифы»

В коллаже на обложке использованы иллюстрации: cupoftea, CyberKat, Baurzl973, kurbanov, Volodeva Natalya, mapsandphotos, NadzeyaShanchuk, Ana Lo, Elvira Tursynbayeva I Shutterstock I FOTODOM Используется по лицензии от Shutterstock I FOTODOM

Во внутреннем оформлении использованы фотографии:

Alex Buzurnyuk, Alex Sipeta, Alexey_Arz, Almazoff, Artur Yeleussizov, Boris Rezvantsev, butterfly’s dream, da-foto, Damir Baimanov, Daniel Prudek, Eugene Kim, Evgeniy Bondar, GTW, IK PhotoStudio, Ilja Rytkinen, kaikups, Kazax-2024, Kertu, Kiwisoul, Lensclicks, leszczem, Lizavetta, Matyas Rehak, MaxZolotukhin, Melnikov Dmitriy, mir, Mironov Anatoliy, Moehring, Pavel Mikheyev, Peyker, Pikoso.kz, Sergey Dudikov, Stocker plus, Tminaz, Vera Larina, vittoria_vittoria, Vladimir Konstantinov, Vladimir Tretyakov, Vladimir Usharov,

Yashkin Ilya, Zh.naia I Shutterstock I FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock I FOTODOM

© Лобия М.Р., текст, 2025

© ИП Москаленко Н.В., оформление, 2025

© Давлетбаева В.В., обложка, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Введение

Мифы – колыбель любого народа, вобравшая в себя представления древних людей об окружающем их мире, законе гармонии и порядке всеобразующих божественных сил. Казахские мифы не исключение. Сквозь призму божественной фантастики, подвигов легендарных батыров и волшебных приключений они повествуют об ушедших временах, мировоззрении, верованиях и жизненном укладе предков, структуре древнего общества. Иносказательно и метафорически, но неизменно увлекательно и завораживающе мифы воскрешают образы прошлого, перекидывая мостик между древностью и современностью. Космология мифа помогает человеку возвратиться к корням, ощутить единство всего живого, проникнуться философией гармоничного сочетания познанного и непознанного.

Миф самобытен и универсален: никогда не теряя оригинальности, он впитывает и перемалывает сакральные и символические представления о мире других народов. Наглядный тому пример – казахская мифология, настоящий плавильный котел верований многочисленных древних племен: саков, гуннов, тюрков, кыпчаков, кочевавших под открытым небом по Великой степи, безбрежной и необъятной, как океан. И если казахи – гордые наследники этих племен, то степь – основа казахского мифотворчества, его главная составляющая, живительная и питательная среда. Именно широта и безграничность степи сформировала мышление и характер казахов, черты которых нашли отражение в удивительных и легендарных сказаниях, неповторимых и поэтичных, отличающихся необыкновенной красотой и колдовским анимизмом.

Дети степей, казахи-кочевники, благоговейно относились к любому живому существу, наделяя душой все вокруг – и былинку травы, и дерево, и птицу, и дикого зверя. Возможно, ни в каком ином фольклоре вы не найдете столько мифов о происхождении пустынь, озер, рек и скал. Кажется, любая крохотная сопка или незаметный горный ручеек готовы поделиться с путником грустной или забавной историей о противостоянии человека и коварного демона, сражении храброго батыра с драконом или беззаветной и преданной любви; историей, которую так пленительно слушать в степи, греясь у жарко пылающего в ночи костра, восхищаясь красотой мерцающих над головой звезд и опасливо вглядываясь в зыбкие, смутные тени, подрагивающие за пределами светового круга. Кто там притаился во мгле? Кто крадется? В казахской демонологии множество всевозможных монстров, чудовищ и духов, не питающих к человеку добрых чувств.

Степь Алма-Атинской области. Казахстан

Раскрыв эту книгу, вы окунетесь в своеобразный и ни на что не похожий мир. Мир, где порой трудно отделить волшебство от реальности, где обычные люди превращаются в легендарных батыров, а сказка становится былью. В первую очередь вас, несомненно, покорят и очаруют легенды о взаимоотношении человека и природы, красной нитью проходящие через всю казахскую мифологию. Вы напрямую соприкоснетесь с грандиозностью Великой степи, проникнетесь вольным духом джигитов-кочевников, вдохнете дурманящие ароматы степных трав и поразитесь, насколько чутко природа отзывается на любые действия человека, осмелившегося пойти против ее воли. А еще вы сможете взять эту книгу в путешествие по Казахстану и использовать ее как путеводитель, прогуливаясь по уже знакомым вам долинам рек, поселкам и урочищам.

Впрочем, другие казахские мифы также не оставят вас равнодушными. Легенды о почитании предков и искренней любви к родине, сказания о противостоянии добра и зла – вечные мифы всех народов – не только позволят вам соприкоснуться с древней казахской культурой и цивилизацией, но и научат вас чему-то по-настоящему важному.

Перед вашими глазами развернется захватывающая история казахского народа. Вы узнаете, кто такой великий Тенгри и в чем кроется сакральный смысл тенгрианства, отголоски которого до сих пор живы в традициях и обычаях казахов. Вы услышите страстные напевы кобыза и поймете, почему его воздействие на слушателя неодолимо. Вы повстречаетесь с ужасной албасты, добрыми момо и многими другими персонажами, населяющими многообразную вселенную казахской мифологии. Вы с головой погрузитесь в совершенно новый и удивительный мир сказочной гармонии, свободы и по-детски волшебного восприятия окружающей действительности.

Казахи в традиционной одежде в горах

Тянь-Шань. Казахстан

Глава 1
Великая степь

Казахский этнос: начало

Как море безбрежна и необъятна Великая степь.

Много загадок и тайн хранит она. Вольно мчаться по ее сочной траве на легконогом скакуне-тулпаре, перегонять стада в долинах полноводных рек или неспешно кочевать на спине верблюда по выжженной солнцем пустыне, грезя о спасительном оазисе с прохладной водой. Тяжела жизнь кочевника, но вместе с тем нетороплива и благостна: все в его жизни естественно и гармонично, все движется и действует в согласии с универсальным небесным законом. Найдено свежее пастбище – ставятся юрты, образуется аул, пасутся табуны, стада и отары.

Зерновые поля близ Кокшетау. Казахстан

Оскудевает земля – свертываются юрты, и кочевники уходят в более щедрое пищей и растительностью предгорье. Свистит ветер в ушах у степных джигитов, и несутся во весь опор кони, выбивая дробью копыт неповторимую историю древней цивилизации.

Спутниковый снимок Казахстана. 2004 г.

Эта цивилизация порождена и выпестована Великой степью, наделившей сынов своих душой такой же широкой, как ее бескрайние просторы, и воображением таким же волшебным и фантасмагоричным, как призрачные миражи в ее раскаленных добела пустынях.

Словно восточная сказка, удивительна история формирования казахского этноса. И начинается эта история с формирования нации.

От андроновцев до гуннов

Давным-давно территорию современного Казахстана населяли индоиранские племена. Во втором тысячелетии до нашей эры, в эпоху раннего и среднего бронзового века, это были племена андроновской культуры. Пастухи-скотоводы верили в духов-хранителей домашних животных, почитали бога огня и домашнего очага и хоронили умерших в курганах.

Позже, в эпоху раннего железа, степи Казахстана облюбовали скифы и саки, древние предки казахского народа, сильно повлиявшие на его традиционный уклад и эпос. Именно они привнесли в казахскую культуру и почитание лошадей, и самобытный «звериный стиль» – орнаментальное изображение животных, птиц и фантастических существ на оружии, посуде, предметах одежды. Степные кочевники, скифы и саки, перегоняли с места на места отары овец, жили в юртах и пили кумыс. Отважные и неустрашимые воины, они ни перед кем не склоняли голов: даже походы в Великую степь царя Ахеменидской державы Дария I и Александра Македонского не принесли великим полководцам ни славы, ни земель, ни рабов.

Когда Дарий пришел в землю саков, один храбрец по имени Сирак изрезал себе ножом лицо и грудь, явился в стан персов и сказал, что хочет отомстить соплеменникам, так как те жестоко избили и оскорбили его. Дарий поверил ему. Сирак возглавил войско Дария и завел его в безжизненную и безводную пустыню. Догадавшись, что их обманули, персы казнили Сирака, но тот с радостью принял смерть за родину.

Панно из кожи с изображением казахского охотника

– Вы тоже умрете, – предрек он, – умрете от жажды и голода, а мои земляки останутся живыми и свободными.

Его пророчество сбылось – много воинов Дария сгинуло в пустыне, а сам он униженно возвратился на родину.

В III веке до нашей эры на земли скифов вторгся могущественный племенной союз сарматов. В конце II века до нашей эры сарматы (а именно роксоланы, одно из сарматских племен) объединились со скифами и выступили против царя Митридата, а через несколько лет, в первом столетии до нашей эры, перешли на сторону Митридата и бросили вызов Риму. Примечательны оставшиеся после сарматов обрядовые церемонии с зеркалами. Археологические раскопки позволяют сделать вывод, что сарматы наделяли зеркала магической силой и использовали их осколки в качестве оберегов и амулетов, символизировавших божественную мощь солнца. Подобными верованиями историки объясняют нахождение в облицовке позднесредневековых казахских кулпытасов (надгробных стел) архаичных зеркальных элементов. Что интересно, в японских сказаниях, содержащих сюжеты, напоминающие мифы тюркских народов, также отражена мистика зеркал.

Карл Рорбах. Реконструкция облика скифских воинов. 1882 г.

В японском фольклоре у зеркал две основные функции. Первая, зловещая, – отбирать у смотрящегося в них человека частичку его души и даже заманивать его в сети очаровательных колдуний. Вторая, возвышенная, – хранить облик богини солнца.

«СВЕТ МОЙ, ЗЕРКАЛЬЦЕ…»

Сокровенная сущность зеркала хорошо показана в печальной легенде о певце-домбристе Есжане и его любимой девушке Акбикеш. Певец, некогда покинувший аул и отправившийся странствовать, по возвращении оказался неузнанным – никто не признал в обветренном бурями и выжженном солнцем зрелом человеке беззаботного юношу. Радостные жители пригласили его на свадьбу Акбикеш. Невеста находилась за пологом и не видела Есжана, но когда он взял в руки домбру и исполнил пронзительный кюй (музыкальный наигрыш), закончив его словами «Прощай, Акбикеш, и будь счастлива», она узнала голос любимого, и сердце ее чуть не разорвалось от горя. Тогда она сыграла ответную печальную песню, от которой у слушателей по щекам покатились слезы.

– Как называется твой чудесный напев? – спросили ее люди.

– «Осталось лишь мое зеркальце», – ответила Акбикеш.

Никто не понял, почему столь малая вещица, как зеркальце, так огорчила невесту. И только Есжан и мудрые аксакалы постигли смысл кюя. Издревле зеркало означало место встречи двух миров – потустороннего и посюстороннего. Акбикеш, выйдя замуж, перешла в новый мир, откуда уже никогда не могла возвратиться к бывшему возлюбленному.

Иоганн Гейгер. Гунны сражаются с аланами. 1873 г.

В первом тысячелетии нашей эры в низовьях Сырдарьи и на северо-восточном побережье Аральского моря объявились аланы, также являвшиеся кочевым племенем сарматского происхождения. Римляне восхваляли их как прекрасных наездников и лучников, а также как суровых и воинственных ратников высокого роста и необыкновенной красоты.

Позднее бежавшее из Китая племя да-юэчжи («большие юэчжи») обосновалось в южной части Сырдарьи и создало Кушанское царство. Как именно да-юэчжи повлияли на формирование казахской нации, до сих пор неизвестно, однако несомненно одно – свой след в истории казахского народа они оставили.

Кушанская живопись в храме Фаяз-Тепа. I–II в. н. э.

Узбекистан

«Больших юэчжи» сменили усуни (уйсуни), фигурировавшие в китайских хрониках под иероглифом, означавшим «дети ворона». Усуни считаются индоиранцами и потомками саков, однако некоторые ученые выдвигают теорию о тюркском происхождении племени. Так или иначе, во II веке до нашей эры усуни пришли на земли юго-восточного Казахстана, а вслед за ними в Казахстан потянулись и канглы (кангюи), предшественники тюрков. Владения усуней, поселившихся на обильных и богатых землях Семиречья, простирались от реки Шу и озера Балхаш до горных хребтов Тянь-Шаня и озерных берегов Иссык-Куля. Канглы обосновались на северо-западе, у подножия Каратау и в долинах реки Сырдарьи. Усуни и канглы занимались скотоводством, держали табуны коней, разводили овец и охотились. И усуни, и канглы знали ремесла и умело торговали с Китаем и Персией. Конец вольготному существованию усуней и канглов положили гунны (сюнны, хунны), увеличившие свою мощь.

Гунны, занимавшие территории от северо-западных провинций Китая до восточных границ Великой степи, постоянно притесняли соседей. Пока гуннской рати невозможно было сопротивляться, усуни терпеливо сносили зависимое положение, но стоило гуннам ослабнуть, и усуни тотчас поднимались на борьбу и отвоевывали утраченную самостоятельность. Великие дипломаты усуни старались поддерживать хорошие отношения и с Китайской империей, и с гуннами. К сожалению, желанного мира и стабильности эта дипломатия не принесла, и китайцы с гуннами, утомленные распрями, предали своих союзников и договорились разделить земли усуней между собой. Южная часть земель с Иссык-Кулем отошла Китаю, северная часть земель с равниной Семиречья – гуннам.

Мор Тан. Праздник Аттилы. 1870 г.

После гуннов на земли усуней вторглись монголы – племена сяньби и жужани (журжан), вынудившие многих усуней покинуть благодатное Семиречье и уйти в суровые предгорья Тянь-Шаня и Памира. Племени канглов повезло чуть больше. Огромные расстояния, пролегавшие между ними, Китаем и империей гуннов, позволяли им чувствовать себя в относительной безопасности.

«Место, где остановились тюрки»

Вначале первого тысячелетия нашей эры на историческую авансцену будущего Казахстана вышли тюркоязычные племена, предтечи и основоположники казахского народа. Многие исследователи считают тюрков потомками гуннов, однако убедительных доказательств этой теории нет. В любом случае историки сходятся во мнении, что нынешние границы Казахстана в некоей мере определил Западно-тюркский каганат, возникший в VI веке нашей эры после распада Тюркского каганата. Западно-тюркский каганат простирался от рек Или и Чу до Волги и Иртыша. Его костяк составляли «он ок будун» («народ десяти стрел») – десять племен, живших на территориях Каратау и Джунгарии: тюрки Ашина, усуни, канглы, тюргеши, уйгуры, кыргызы, карлуки, огузы, кимаки и кыпчаки. Особо активно будущие казахские земли осваивало племя кар луков, в результате чего в VII веке нашей эры они широко расселились по берегам рек Сырдарьи, Чу, Или и Талас, по долинам озера Балхаш и ущельям горы Хантау.

Западно-тюркские послы, которых можно узнать по длинным косам. Фреска в Афрасиабе.

VII в. н. э.

Наряду с Западно-тюркским каганатом существовал и каганат народа тюргеши («истинных тюрков»), контролировавших караванные пути в Семиречье. К концу VIII века Тюргешский каганат пал под натиском карлуков, и на его землях возник Карлукский каганат, сменившийся в свою очередь государством Караханидов. Они много привнесли в культуру и науку будущего Казахстана: во времена их царствования начали развиваться города, литература, искусства и архитектура; ислам стал государственной религией, а часть тюркских племен перешла к оседлому земледелию.

Позже на политическую арену Центральной Азии вышли монголоязычные племена: окрепшие к середине XI века кыпчаки из западной Монголии и могущественные кидани, завоевавшие в XII веке государство Караханидов.

Занятая кыпчаками территория в арабских хрониках именовалась «Дешт-и Кыпчак» («Степь кыпчаков»), а в русских детописях – подовецкое поде.

Кыпчаки внушали уважение и страх. Недаром царь Грузии Давид IV, теснимый тюрками-огузами и персами, призвал на помощь «орду» кыпчаков во главе с ханом Атраком, чтобы справиться с неприятелями. Давид IV не прогадал – враг был повержен, а Давид породнился с ханом Атраком, взяв в жены одну из его дочерей. Не оставили в беде кыпчаки и императора Алексея, когда Византия подверглась набегу печенегов. Разгромив печенегов, влиятельные семьи кыпчаков породнились с византийской аристократией, положив начало великим династиям. О славных подвигах Атрака повествует следующая легенда.

Неизвестный автор. Правитель Караханидов, илиг-хан, верхом на коне подчиняется правителю Газневидов Махмуду Газневи. 1306–1314 гг.

Давным-давно царевич Атрак и его бесстрашное войско помогли Давиду избавиться от врагов и воцариться в Грузии. Остался в Грузии и смелый Атрак. Обленился, разнежился на берегах ласкового Черного моря, забыл о близких, Великой степи и ее раздолье, необозримых просторах, табунах коней. Но прибыл от его отца, великого хана, гонец и протянул царевичу пучок невзрачной травы. Вдохнул Атрак дурманящий запах емшана и словно воочию увидел Великую степь, мать с отцом, резвящихся на пастбище жеребцов. Вскочил на коня Атрак, созвал войско и поскакал домой, ибо нет для джигита-кочевника ничего милее родного дома и степи.

В IX или X веке на берегах Сырдарьи возникло государство огузов со столицей Жанакент (Жана Гузия). Огузы успешно воевали с Хазарским каганатом, но к XI веку, исчерпав запас воинственности, растворились в других тюркских племенах – кыпчаков, карлуков, канглов.

В конце XII века с территории Монголии и Алтая в Великую степь нагрянули племена найманов и кереитов. Последние в союзе с монголами и ханьцами успешно сражались с другими племенами Центральной Азии, однако в начале XIII века улус кереитов пал под натиском войск Чингисхана. Часть кереитов перебралась на север Казахстана, часть – в Западную Сибирь, где основала Сибирское ханство. Годом позже Чингис-хан разорил и улус найманов.

Себастьян Мюнстер. Карта Казахского ханства. 1600 г.

В середине XIII века, после смерти Чингисхана, территории Казахстана отошли Белой Орде – самостоятельному государству, отделившемуся от Золотой Орды. В середине XV века, после падения Золотой Орды, на землях Белой Орды образовались Узбекское и Ногайское ханства, а ближе к концу XV века уже на обломках Узбекского ханства появилось Казахское. По мнению историков, это случилось, когда тюркоязычные кочевники, возглавляемые султанами Джанибеком и Гиреем, покинули Узбекский улус и отправились «казаковать», то есть, согласно тюркской этимологии слова «казак», вести образ жизни казака – вольного и независимого кочевого жителя степей. Основав Казахское ханство, султаны создали и его столицу Туркестан – «место, где остановились тюрки».

Гордое имя – казах

Разумеется, на нескольких страницах невозможно описать процесс зарождения великой нации, в истории которой тесно переплелись судьбы, традиции и верования множества кочевых племен, сформировавших казахский народ и его основообразующее ядро – казаха. Казах – не просто традиционное наименование представителя этноса, это всеобъемлющий концепт, определяющий понятие свободного и независимого человека, кочевника, верного заветам предков, живущего в гармонии с природой по законам Великой степи. Той самой, что поглощала, ассимилировала и преобразовывала любые – без разбора – народы в единое, сплоченное и уникальное этническое сообщество.

«…В древности, – писал в XIV веке арабский ученый-энциклопедист шихабуддин адь-Умари, – это государство было страной кыпчаков. Но когда им завладели татары, то кыпчаки сделались их подданными, потом татары смешались и породнились с ними [кыпчаками], и земля одержала верх над природными и расовыми качествами их [татар], и все они стали точно кыпчаки, как будто бы одного с ними рода…»¹

Всех перемалывала Великая степь. Ни цвет кожи, ни язык, ни этническая или конфессиональная принадлежность не значили для нее ничего, главным были казахский дух и казахская стать – воля, выдержка, упрямство, терпение, любовь к окружающему миру, трепетное отношение ко всему живому, бьющее через край, не признающее границ воображение и острый, все подмечающий взгляд.

Казахский мужчина с соколом. XIX в.

Такую интересную историю рассказывают казахи о своем происхождении. Жил-был хан Алтынбель, и родила его жена дочку – прекрасную, как само небо. Дивились люди неземной красоте девочки, а хан, боясь, как бы не обернулась красота дочери несчастьем и для нее, и для ее родных, приказал заточить девочку в высокой и неприступной башне и воспитать ее вдали от людских глаз.

Выросла девочка, расцвела как цветок, и захотелось ей выйти за железные ворота башни и увидеть белый свет. Взмолилась она старухе, ухаживавшей за ней, и не смогла та отказать любимой воспитаннице. Распахнула старуха ворота и вывела девушку на поляну. Поразилась ханская дочь разноцветным краскам обрушившегося на нее мира и, задохнувшись от неизмеримого блаженства, лишилась чувств. И пока лежала она, укутанная травами, заметил ее Тенгри и полюбил. Достаточно было одного его взгляда, чтобы девушка забеременела божественным ребенком.

Когда узнал про это хан, то сильно разгневался и приказал убить обеих – и дочь, и старуху. Но мать девушки спрятала дочку в сундук, закрыла на ключ, привязав его снаружи, и бросила сундук в бурное море. Недолго плыл он по морским волнам, выловили его два друга-охотника, открыли и чуть не ослепли от красоты вышедшей из него девушки.

Один из охотников взял девушку в жены, и стали они жить в лесной избушке. Вскоре родила девушка небесного младенца – сына – и назвала его Чингиз. Красивым рос он, добрым, справедливым, сильным. Через некоторое время решили ханская дочь с мужем вернуться в те края, где раньше жил охотник. Тогда же умер царь, не оставив наследников, и люди решили передать власть Чингизу, ибо никого лучше него не было в той стране. Правильным оказался выбор народа – никогда прежде ни при одном властителе не жилось ему вольготнее и спокойнее.

Тем временем у ханской дочери и ее мужа-охотника родилось еще три сына. Выросли сыновья и начали возмущаться правлением старшего брата, Чингиза.

– У него нет отца! – во всеуслышание кричали они. – Он не имеет никакого права на власть! Править этой страной должен один из нас!

До того разозлились братья, что стали угрожать Чингизу смертью. Делать нечего – пришлось Чингизу покинуть страну. Долго бродил он по земле и наконец пришел в те края, откуда раньше бежала его мать. Обустроился там и стал жить тихо и мирно.

Фотография Самуила Мартыновича Дудина.

Богатая женщина с детьми. 1899 г. Семипалатинская область, Казахстан

В его стране люди уже избрали на царство одного из его братьев – Бергельтая. Но никудышным правителем оказался он. При его попустительстве страну наводнили мерзавцы и воры, грабители, лжецы и предатели. Не стало житья простым и честным людям, и задумали они вернуть Чингиза. Возвратился он, навел в стране порядок, но снова взроптали его братья, начали угрожать ему убийством. Закручинился народ, не зная, что предпринять: оставить царем Чингиза – так его убьют братья, возвести на трон его младшего брата – так он снова приведет царство в упадок и задушит народ налогами. Решили пойти они к матери Чингиза и попросить ее рассудить их. Выслушала их ханская дочь и сказала сыновьям:

– Довольно свар и споров! Сделайте, как скажу я. Видите, какой густой туман покрыл реку? Кто из вас сможет повесить в этом тумане свой лук, тот и станет правителем. Решено!

Один только лук Чингиза удержался в тумане, луки же его братьев попадали наземь. Провозгласили Чингиза владыкой, и снова мир воцарился в стране. Хорошо зажили люди. А Чингиз взял в жены хорошую девушку, которая вскоре родила ему трех сыновей и дочь.

Когда выросли сыновья Чингиза, приехали к царю послы из разных стран и попросили его сыновей в правители. Не отказал Чингиз. Один его сын поехал править Уримом, второй – царствовать в Кырыме, третий – в стране Калипа. Из русского царства тоже приезжали послы к Чингизу, да не осталось к тому времени у него сыновей, и отдал он за русского царя свою дочь Акбиби, и русский царь был очень доволен таким сватовством.

Разъехались, разлетелись по разным странам сыновья Чингиза, и когда умер он, не осталось на казахской земле его потомков, да и справедливых царей тоже.

Глава 2
Легенды предков

Самобытная мифология казахского народа

Миф – это, возможно, одно из самых поучительных и невероятных творений любого народа, плоды воображения, порожденные окружающей действительностью, природными явлениями, событиями обычной или не совсем обычной человеческой жизни и тонким мистическим восприятием, чутко реагирующим на все происходящее. Мифы – благодатное поле для исследования прошлого. Навечно врезаясь в память благодаря яркой образности, мифы, квинтэссенция опыта предыдущих поколений, переданная в увлекательной форме, подсознательно направляют жизнь впитавшего их человека, обогащая его знаниями и вековой мудростью. Обмениваясь легендами, где правда перемежается с вымыслом, люди проникаются культурой предков и узнают историю своей страны.

Самобытная мифология казахского народа по праву занимает уникальное место в национальной и мировой культуре, но чтобы насладиться ей в полной мере, необходимо чуть более подробно познакомиться с мифологией древних племен, кочевавших некогда по казахским степям.

Александр Николаевич Хребтов. Перекочевка степных жителей. 1875 г. Британская библиотека. Великобритания

Наиболее яркое сходство у казахских мифов прослеживается с мифами тюркских народов. Это неудивительно, учитывая, сколь глубокий след тюркские племена оставили в истории Казахстана. Будет логично начать экскурс в казахскую мифологию именно с мифологического наследия тюрков. Сразу оговоримся, в этой главе будут рассмотрены лишь самые общие положения, необходимые для составления полной и ясной картины. Исчерпывающую и крайне увлекательную информацию о легендах и сказаниях гуннов и тюрков читатель сможет найти в других сборниках серии, посвященных мифам Урала и Поволжья, Сибири и Монголии. Чтобы не лишать читателя удовольствия погрузиться в этот захватывающий и сказочный мир, в данной книге мы ограничимся лишь самой необходимой информацией.

Религия неба

Главное и первостепенное в мифологии тюрков – это тенгрианство, религия неба и всего сущего, пронизывающая и пропитывающая собой весь казахский фольклор. Тенгрианство, еще до нашей эры зародившееся в недрах кочевых племен, живо и до сих пор прочно удерживает позиции в мировоззрении современных казахов, гармонично сочетаясь с представлениями ислама.

Исторически ислам у казахов пошел по пути синкретизма, мирного объединения нового и старого. Принимая новую религию, казахи-кочевники сохранили доставшееся в наследство от тюрков почитание природы и духов предков. Бог неба Тенгри, слегка изменив лексическое значение, превратился в «небо». И восклицания «Да благословит тебя Тенгри!» и «Да благословит тебя Аллах!» в определенном контексте начали обозначать одно – «Да благословит тебя небо!» Ибо что может быть священнее и непорочнее чистого и возвышенного неба, повелевающего землей, изливающего на нее божественный свет.

Для начала предлагаем вам чуть ближе познакомиться с пантеоном тюркских богов и богинь.

Пантеон богов

Тенгри

Тенгри – создатель всего сущего и людей, верховное божество и демиург. Он бог неба, добра и блага. Его дыхание – ветер, его голос – гром, его глаза – луна и солнце. Он всемогущ и всесилен, все и вся подчинены его власти. От него одного – единого – зависят счастье и судьба человека. Все свои надежды человек возлагает на небо – Тенгри.

Тенгрианский символ, представляющий структуру вселенной, бога Тенгри, отверстие в крыше юрты и шаманский барабан

Некогда правил вселенной хаос, и не было на свете ничего, кроме безбрежного океана. Но зародился в океане белый свет – Ак Жарык, а в Ак Жарыке зародилось яростно пылавшее золотое яйцо. В нем и спал бог Тенгри. Долго он спал, не один век, и вдруг пробудился. Вышел Тенгри из яйца и сотворил мир: из верхней половины яйца создал небо, из нижней – землю, а между ними, чтобы не упало небо на землю, вбил железный кол (Темир Казык), то есть Полярную звезду.

Местные племена – саки, гунны, усуни, тюргеши, уйгуры, карлуки – поклонялись великому Тенгри. Тюрки предпочитали называть себя гёк-тюрками, или кёк-тюрками («небесными тюрками»), и все тюркские каганы (верховные правители) считали, что правят по воле Тенгри. Бильге-хан Богю, управитель Восточнотюркского каганата, писал, что получил власть и стал каганом только с благословения и поддержки Тенгри, ниспославшего ему удачу. Ханские ярлыки (письменные повеления или жалованные грамоты) начинались с восхваления Тенгри. Сам Чингисхан верил в Тенгри – высокое синее небо.

Кроме Тенгри важное место в тюркском, а затем и в казахском пантеоне занимали богиня Умай, мать-огонь От-Эне, богиня всего живого, покровительница земли и воды Жер-Су (Йер-Су) и вечный враг Тенгри – демон Эрклик (Эрлик), повелитель подземного царства.

Многие исследователи полагают, что на заре времен боги составляли триаду: Тенгри – Жер-Су – Умай, однако постепенно богиня Жер-Су ушла в тень, уступив свои полномочия Умай. В возвышении Умай некоторые историки усматривают победу младшей жены над старшей.

Умай

Умай – богиня любви и плодородия. Умай наделяет человека кутом (жизненной силой, духовной мощью, или, говоря современным языком, энергией космоса) и суром (обликом). Умай охраняет рожениц и маленьких детей (примерно до 6–7 лет, пока ребенок эмоционально незрел) и определяет конец земного существования человека. Не только женщины почитают Умай, превозносят ее и храбрые воины. Когда воин погибает в схватке, Умай принимает его душу и возносит в воинский рай наподобие скандинавской Вальхаллы.

Ученые-лингвисты слышат отголосок имени Умай в казахском женском имени Баян. По их мнению, в зависимости от фонетических особенностей, присущих говорам тех иди иных племен и народностей, имя Умай могло произноситься по-разному: «Умай» древними тюрками, «Убайана» жителями Алтая, «Пайана» хакасами, «Майана» башкирами и «Байана» («Байан», «Баян») казахами.

Хакаска совершает ритуальное кормление «Большой каменной старухи», почитание которой связано с культом Умай. Около 1930 г.

Двенадцать дочерей было у Умай, все они вышли замуж и принесли счастье в дом мужей. И остальным людям делали они добро: направляли реки в пустыни, находили родники с чистой водой. Когда же окончился срок их жизней, Умай превратила их в высокие скалы. С тех пор служат скалы – дочери Умай – ориентирами путникам и не дают им сбиться с дороги. И пока люди почитают богиню Умай и ее дочерей, не заблудятся они и не лишатся удачи.

От-эне

Мать-огонь родилась из стопы богини Умай. От-Эне – дар богини Умай человеку, святой и священный. От-Эне бережет семейный очаг и отводит семьи от несчастья, а также благословляет и очищает.

Прежде чем чужеземного посла допускали до хана, его проводили между двумя огнями. Считалось, что таким образом он очищался от всякой скверны и не мог ни оскорбить хана, ни поднять на него руку. Отказ же от обряда чаще всего грозил послу смертью.

Согласно древним преданиям овца и баран сотворены из неба и огня и потому считаются чистыми животными. Недаром древние тюрки приносили их в жертву небу, мусульмане – Аллаху. Баранью лопатку шаманы тюрко-монгольских племен использовали для гаданий, а во время массажа, считавшегося средством изгнания хворей, втирали в тело больного бараний жир.

Эрклик

Эрклик – черный демон коварства и зла. На страшную участь обрек он людей, наделив их, вопреки повелению Тенгри, душой – суной. И теперь после смерти душа человека отправляется на суд к Эрклику. Души добродетельных людей после суда попадают в Арун-Сюдун (райский сад Тенгри) и становятся добрыми духами ару-нама (аруахами), а души порочных – превращаются в алши, духов, приносящих людям болезни и вред. Обращением в алши люди караются за убийства, разврат, кражи, ложь, любовь к ссорам и нанесение другим всевозможных обид, за скверные мысли, зависть, распространение сплетен и неверие.

Луи Ле Бретон. Иллюстрация к адскому словарю Жака Огюста Симона Коллена де Планси. Эрклик, или Эрлик. 1863 г.

Неувядающие идеи тенгрианства

Тенгрианство – удивительная религия, находящая живой отклик в сердцах современных казахов. С ней связаны сохранившиеся до наших дней почитание предков и вера в бессмертие человека – не только его души, но и его самого как воплощения космоса, неотъемлемой части природы.

С молоком матери Умай впитали казахи уважение к пращурам, передаваемое из поколения в поколение, из рода в род, из племени в племя. Как уже было сказано выше, по сохранившимся с тюркских времен поверьям, достойный человек после смерти становился бесплотным духом, аруахом, верным подручным Тенгри, исполнителем его воли, охранителем своего рода и племени, приходящим на помощь родным в любых жизненных неприятностях и передрягах. «Поддержите меня, аруахи!» и по сей день остается действенным призывом к могущественным силам кровного родства. От уважения к аруахам проистекает и уважение к своей семье и старшим, трепетное отношение к родственникам и крепкая память об ушедших. Могилы предков и мавзолеи неприкосновенны и святы. На них каются и приносят присягу, возле них молят об исцелении и потомстве. По одному из преданий, путникам, которых посреди степи настигла ночь, советовали ночевать возле курганов – там никто не мог причинить им вреда.

Мавзолей Арыстан-Баба недалеко от Шымкента.

Казахстан

От идеи тенгрианства проистекает и идея вечной жизни, ибо что есть жизнь человека, как не смена времен года: весна – рождение, лето – расцвет, осень – увядание, зима – засыпание. Жизнь человека циклична и бесконечна, как сама природа. И если исходить из того, что окружающий мир вечен, то, следовательно, вечен и человек, а смерть есть не что иное, как сон, зимняя спячка перед очередным пробуждением. В этой связи интересно сравнить две легенды, повествующие о том, как был определен срок жизни для человека согласно тюркским и казахским поверьям.

Давным-давно, как верили тюрки, ни человек, ни зверь, ни птица не ведали смерти. Жили они, размножались, да так, что вскоре заполонили всю землю. Определил тогда Тенгри каждой твари свой срок жизни, и подручный Тенгри умертвил одного человека, чтобы все узнали, как выглядит смерть. Испугались люди, озлобились. Начались убийства, появилась вражда, вспыхнула ненависть. А до того дня все жили мирно и счастливо.

А вот как создатель поступил в аналогичном случае, согласно казахским мифам. Он призвал к себе все живое и решил определить каждому срок его жизни. Положил он человеку тридцать лет. Человек обиделся, но ничего не сказал. Ослу создатель дал пятьдесят лет, но предупредил, что жизнь у того будет трудная и горькая. Тогда осел попросил сократить его жизнь на двадцать лет. Создатель исполнил его просьбу, а человек выпросил себе те двадцать лет, от которых отказался осел. Собаке создатель определил жизнь в сорок лет, но также предупредил, что хорошего ее ждет мало. Собака отказалась от двадцати положенных ей лет, и эти годы снова взял себе человек. Под конец создатель определил жизнь обезьяны в шестьдесят лет, но обезьяна попросила уменьшить ее жизнь вдвое. Невостребованные годы опять забрал человек.

Стало у него сто лет жизни, вот только не все они ему в радость. Тридцать лет он живет, как человек, наслаждаясь молодостью и не задумываясь о будущем. Двадцать лет, как осел, – трудится без остановки, но получает лишь пинки да попреки. Двадцать лет он живет, как собака, – трясется над тем, что успел накопить, и скалит зубы, боясь, как бы у него ничего не отняли. И тридцать лет, как обезьяна, – корчит глупые рожи, постепенно теряя разум, переламывается в спине и ходит на подгибающихся ногах.

Сказка, как говорится, ложь, да в ней намек…

Много традиций и обычаев тенгрианства перешло в ислам, преобразившись до неузнаваемости или сохранившись в нем почти в первозданном виде. Но, наверное, самым примечательным и поразительным примером слияния тенгрианства и ислама может служить перенос качеств некоторых божественных или мифических представителей казахского фольклора, зародившегося на ниве тенгрианства, на исламских святых. Дальше мы узнаем, как это получилось.

Тенгрианские духи-покровители и мусульманские святые

«Боль за скот – боль души», – гласит казахская поговорка. Казахи-скотоводы трепетно относились к домашним животным, от которых напрямую зависели их благосостояние и жизнь, и верили в оберегавших животных духов-покровителей. Главных духов-покровителей было несколько. Так, лошадей защищал Камбар-Ата, коров – Зенги-Баба, верблюдов – Ойсылкара, овец – Шопан-Ата, коз – Шекшек-Ата. Поразительно, но некоторые из этих древних духов-покровителей не просто остались в народной памяти в качестве мифологических образов, но обрели черты реально живших проповедников и святых.

Шопан, согласно Казахскому толковому словарю, – это человек, пасущий овец, чабан. У древних казахских племен Шопан-Ата считался предком овец, который впоследствии стал их духом-покровителем. Позже в народном восприятии фольклорный Шопан-Ата слился с мусульманским праведником Шопан-Атой, учеником суфийского поэта и проповедника Ходжи Ахмеда Ясави, и об этом повествует легенда.

Некрополь Шопан-Ата и подземная мечеть. Казахстан

Однажды Ходжа Ахмед Ясави заявил ученикам, что настала пора им отправиться в путь проповедовать истинную веру Натянул он тетиву лука, выпустил через шанырак (деревянный обод наверху юрты в виде скрещенных жердей) стрелы и сказал, где ученики найдут их, там пусть и проповедуют. Шопан-Ата отыскал стрелу рядом с аулом богатого скотовода Баяна и нанялся к нему пастухом стада белых овец. Хитрый и жадный Баян пообещал заплатить Шопан-Ате только в том случае, если в стаде родится черный ягненок. Через год черный ягненок родился. Пораженный Баян женил Шопан-Ату на своей дочери и отдал ему все свое имущество. А на том месте, куда упала стрела, Шопан-Ата построил мечеть.

Подземная мечеть Шопан-Аты, старейший погребально-культовый памятник Казахстана и место для поклонения и паломничества, находится в Мангистау-ской области, в двадцати километрах к северо-востоку от поселка Сенек Каракиянского района.

Похожая история приключилась и с Зенги-Бабой, легендарной личностью, тенгрианский образ которой был переосмыслен под влиянием ислама. Покровитель коров, Зенги-Баба особо почитался предками современных казахов за доброту. Считалось, что, если Зенги-Баба хоть мельком взглянет на человека, тот непременно разбогатеет.

Жил на свете бедняк, у которого был единственный захудалый верблюд. Знал бедняк о волшебном взгляде Зенги-Бабы, но никак не мог взять в толк, чем привлечь доброго старика. Думал он, думал и наконец придумал. Зарезал верблюда, снял с него шкуру, набил ее соломой и сделал чучело. Взвалил он соломенное чучело себе на спину и забегал по степи взад-вперед. Увидели его люди, всполошились:

– Смотрите, смотрите! – загалдели они. – Человек на своем горбу верблюда тащит!

Услышал их крики Зенги-Баба, удивился и глянул на хитреца. Чудо свершилось, и хитрец получил огромное стадо коров.

Это древняя народная легенда, сказка, а вот что говорят о Зенги-Бабе средневековые летописи. Согласно некоторым из них Зенги-Баба (настоящее имя – Айкожа, Ай Ходжа) родился в конце XII века и был потомком Арыстан-Бабы, наставника Ходжи Ахмеда Ясави. Сам Зенги-Баба был пятым мюридом (последователем) Ходжи Ясави и учеником Сулеймана Хакима Бакыргани. Зенги-Баба много странствовал, пас скот и за свои труды, духовное наставничество и бережное отношение к животным получил любовь и уважение соплеменников.

Когда годовалого Зенги-Бабу принесли Ходже Ахмеду, тот предсказал, что через двести лет могущественный Тимур-завоеватель построит в память Зенги-Бабы мавзолей. Предсказание сбылось, и теперь каждый может полюбоваться мавзолеем, расположенным в шестидесяти километрах от Ташкента, столицы Узбекистана. Несколько мемориальных комплексов, посвященных Зенги-Бабе, есть и на территории Туркменистана. А в столице Казахстана, Астане, именем Зенги-Бабы названа улица.

Почтовая марка СССР с изображением мавзолея Ходжи Ахмеда Ясави. 1989 г.

Прозвище «Зенги» Айкожа получил за работу и смуглый, почти черный цвет лица, так как слово «занги», созвучное казахскому «зенги», с арабского языка переводится как «черный».

Ахмед Ясави тоже входит в удивительный мир легенд и преданий. Согласно одной из них, у Ахмеда Ясави был дарованный ему свыше белый верблюд, умевший перемещаться по воздуху и переносить своего хозяина в Мекку для совершения утреннего намаза. Некий иноверец, услышав об этом, засмеялся и сказал, что такого не может быть. Тогда Ходжа Ахмед Ясави посадил его с собой на верблюда и полетел. Он приказал спутнику не открывать глаз во время полета, но тот не послушался, посмотрел вниз и мгновенно упал на землю, прямо перед троном хана Жолбарыса. Изумленный хан расспросил иноверца, кто он и откуда, и, узнав его историю, приказал сжечь несчастного заживо за то, что тот оскорбил неверием великого суфия.

Ходжа Ахмед Ясави, пролетая на следующий день над владениями хана Жолбарыса, увидел привязанного к столбу иноверца и повелел столбу лететь за ним. Иноверец избежал казни, а хан Жолбарыс и его приближенные проводили улетающий столб с привязанным к нему иноверцем удивленными взглядами. После этого хан Жолбарыс стал ярым приверженцем Ходжи Ахмеда Ясави.

Мавзолей Ходжи Ахмеда Ясави в Туркестане. Казахстан

Не менее интересна и личность Камбара (Гамбара, Жылкышы-Аты Камбара) – с одной стороны, древнего покровителя лошадей и коневодства, с другой – конюшего и надежного слуги четвертого праведного халифа Али.

Культ Камбара существовал как у тюрков и гуннов, так и у суфийского ордена Бекташи. И если у первых Камбар олицетворял созидательные силы природы, то у дервишей ордена – связь с особо почитаемым ими халифом Али. В память о веревке, которой Камбар спутывал ноги любимого коня господина Али, дервиши носили на поясе особую ленту «камбари», а в память о сбруе скакуна халифа Али – «канберийе», камень яйцевидной формы. Возможно, Камбар, возница Али, воспринимался последователями ордена как человек, приближенный к источнику высшей истины, проводник в мир духовного прозрения и открытий.

Памятник Коркуту, образ которого, вероятно, послужил основой туркменских мифов о Камбаре. Казахстан

Но еще более восхитительная история связана с Кыдыром (Кызыром, Хазыром-Атой). У древних кочевников божественный Кыдыр, покровитель странников и великодушных добряков, наделял людей богатством и счастьем. Куда бы ни ступала нога Кыдыра, все вокруг расцветало и наполнялось жизнью. Кыдыр мог принимать любой облик – например, ребенка или животного (особенно ему нравилось превращаться в зайца или змею) и приходить в дом недужных, чтобы излечить их от болезней. Казахи верят, что в последнюю ночь перед Наурузом, Кыдыр-Ата заглядывает в дома и приносит людям изобилие и радость.

Неизвестный автор. Зуль-Карнайн (слева) и Кыдыр (справа). XV в.

Согласно казахской пословице «Кырыктын бири Кыдыр» («Один из сорока – Кыдыр»), незваный гость или заглянувший на огонь чужестранец также мог оказаться Кыдыром, и потому его встречали со всеми подобающими почестями и никогда не отказывали в радушии.

После прихода ислама Кыдыр у суфиев стал ассоциироваться с Хидром (Хидиром, Хизиром), наставником пророка Мусы.

Однако самая ошеломляющая, таинственная и завораживающая история произошла с великим Коркутом, заслуживающим более пристального внимания.

Коркут

В 1980 году в Казахстане, в Кармакшинском районе Кызылординской области, возвели мемориальный комплекс Коркыт-Ата. Мемориал высится на берегу Сырдарьи, рядом с местом, считающимся центром земли, там, где когда-то нашло упокоение тело Коркута (Коркыта). Могилу размыло водой еще в начале двадцатого века, но многие верят, что она до сих пор висит над обрывом, хранимая могучей силой святого.

Рассказы о Коркуте широко представлены в эпосах тюркских народов, особенно огузов. Современные исследователи сходятся во мнении, что, вероятно, в полумифическом и поэтическом образе Коркута воплотилось сразу несколько реальных исторических личностей и личностей легендарных, порожденных народной фантазией и религиозными верованиями.

Мемориальный комплекс Коркыт-Ата. Казахстан

В образе Коркута слились вещий певец-сказитель, прародитель казахских шаманов (баксы), изобретатель кобыза, покровитель казахских певцов и музыкантов, сподвижник правителя огузов Газан-хана и первый посол тюрков к пророку Мухаммеду – и это далеко не весь перечень. Считалось, что Коркут был первым баксы (лекарем-шаманом) и бродил по степи, бесплатно исцеляя всех страждущих; и без его совета не решалось ни одно дело.

Даже само имя Коркут овеяно сказочными легендами. По одной версии, Коркут означает «страшный, пугающий», так как в день его прихода на свет загремел ужасающий гром, и все на земле пришло в возбуждение. По другой, имя состоит из двух элементов – «Кор» (имя древнего тюркского бога) и «кут» («душа, дух») и означает «олицетворение души бога Кора». С течением времени бога Кора, на смену которому пришел великий Тенгри, тюрки позабыли, а вот о Коркуте сохранили долгую и добрую память. В народном представлении Коркута начали воспринимать как ипостась бога Тенгри.

В IX веке к образу Коркута добавился образ суфийского миссионера Коркыта-Аты, а в X веке – Коркута-поэта, сказителя и музыканта.

Постепенно из божества, политического деятеля, предсказателя, целителя-ведуна и великого поэта Коркут превратился в святого мудреца, посредника между тюркским шаманизмом и исламским учением, ставшего одним из главных почитаемых народных героев, оплотом казахской культуры и идентичности, а в гносеологическом смысле – внутренним учителем, вещим старцем, морально-нравственным центром праведного человека.

Немало историй рассказывают о Коркуте, но самая известная – эта:

Долгие десятилетия бежал Коркут от смерти. Не мог он примириться с быстротечностью человеческой жизни и желал во что бы то ни стало победить смерть. Расстелил он на водах Сырдарьи корпеше (подстилку) и, сидя на ней, играл день и ночь на кобызе. Заслушавшись его изумительнейшими мелодиями, смерть не могла подступиться к нему, как ни старалась.

Корпеше – лоскутное одеяло ручной работы из традиционной культуры Казахстана

Около ста лет прожил Коркут, не смыкая глаз и спасаясь от гибели. Еду Коркуту приносила его младшая сестра Актамак. Как-то сестра принесла Коркуту пищу, но поднявшиеся на Сырдарье волны качнули подстилку, и Коркут нечаянно ударил сапогом по ноге сестры и не смог простить себе этого.

Однажды истощились силы его, и прикорнул он ненадолго. Тогда подползла к нему змея и ужалила. Пробудился Коркут, понял, что дни его сочтены, попросил прощения у младшей сестры за то, что ударил ее невзначай, и сочинил последнюю в своей жизни мелодию, прекрасную в своей скорби. Мелодия эта дошла до потомков под названием «Башпай», что в переводе означает «большой палец ноги». Когда Коркута похоронили вместе с его кобызом, из могилы еще долго доносились чарующие и печальные звуки музыки.

Коркут – символ казахского народа и его национальное достояние. Имя Коркута носят Кызылординский государственный университет, аэропорт и улицы в разных городах Казахстана. В 2018 году наследие Коркута по решению ЮНЕСКО было включено в список нематериального культурного достояния человечества. Именем Коркута называются общественные фонды и международные фестивали, а устье Сырдарьи величают «ногами Коркута».

Коркут – важнейший герой казахской мифологии, и мы еще не раз встретимся с ним на страницах этой книги.

Глава 3
Сказания о животных

Если есть конь, то праздников много…

Кочевники-казахи поклонялись природе, воспевая ее красоту и наделяя душой все вокруг. По неписаным канонам запрещалось причинять боль любой форме жизни – бездумно рубить деревья, вытаптывать травы, поднимать руку на животных или кричать на них. Не отгоняй от себя счастье, учили мудрые, не издевайся над животным, и тогда его дух-покровитель (например, Зенги-Баба) наверняка одарит тебя благосклонным вниманием. Кроме того, души предков и святых могли принимать образы птиц и некоторых зверей и приходить в дома к страдающим от болезней людям, способствуя их исцелению. Сам благословенный старец Кыдыр, исполняющий желания и приносящий счастье, мог прискакать в облике зайца, чтобы помочь хворающему избавиться от болезней.

Особым пиететом у постоянно находившихся в седле казахов пользовались лошади. Без коня кочевник не мог ступить и шагу. Ходить считалось чем-то постыдным и неприличным, джигиту всегда полагалось быть на коне – и в прямом, и в переносном смысле. С конем джигиты не расставались: он был для них другом, охранителем стад от волков, источником гордости. Грива и хвост лошади, по поверьям, оберегали от злых духов. Чтобы отогнать от ребенка зло, ему на шею вешали амулет из конской гривы или остриженной лошадиной челки. Оскорбить коня словом или ударить его значило оскорбить честь и достоинство его владельца, а подобное унижение смывалось порой исключительно кровью.

Неизвестный автор. Кыдыр и пророк Илия молятся вместе. Дата создания неизвестна

Ни одно животное в жизни казахского народа не играло столь значимой роли, как конь. В старину казахи, спрашивая, кто родился, задавали вопрос «пастух или табунщик?», имея в виду, что если родился сын, то он станет пастухом и будет перегонять табуны, а если дочь, то, выйдя замуж, она станет табунщиком и осчастливит свою семью табуном лошадей – выкупом со стороны жениха. Добрые вести приносили на белых конях, дурные – на черных.

Казахи не просто лелеяли лошадей, но и очеловечивали их. Жеребенка, в отличие от всего другого молодняка, величали «бала» («ребенок»). Они верили, что лошади, как и люди, видят сны и тоскуют по родине. Когда лошадь продавали, ей к морде подносили зеркало и выстригали ресницы, надеясь, что после этого лошадь забудет родные края и никогда не прискачет назад, бросив новых хозяев.

Трепетное отношение казахов к лошадям уходит корнями к очень древним тюркским преданиям, отголоски которых ученые находят, например, в мифах якутов (также представителей тюркских народов). Согласно одним мифам, вначале бог-творец создал коня, потом от этого коня произошел полуконь-получеловек (кентавр) и только затем – человек. Согласно же другим мифам, первый человек был рожден небесной кобылицей.

К слову сказать, сам великий Тенгри часто изображался верхом на коне.

Казах на лошади с беркутом. Около 1911–1914 гг.

Много мифов кочевники сложили о своих четвероногих любимцах, но мы остановимся лишь на самых примечательных и волшебных из них – сказаниях о морских конях и крылатых конях, тулпарах, способных выручить хозяина из любой передряги. Об этих мифах мы сейчас и узнаем. Тем более что морские кони и тулпары – близкие родственники.

Конь – крылья батыра

На три мира разделена земля – на верхний, средний и нижний. И во всех обитают кони, самые преданные и прекрасные товарищи человека. В нижнем мире живут морские кони со змеиными хвостами и крыльями. В среднем – обычные. В верхнем – крылатые тулпары.

Морской конь, он же гиппокамп

Два тулпара на гербе Казахстана

Морские кони – родственники драконов, а их владыка, согласно некоторым легендам, не кто иной, как Камбар-Ата. Морские кони очень красивы: у них золотистая шерсть и длинные, волочащиеся по земле хвосты и грива. Во рту они держат волшебные камни яда, освещающие им путь в темноте. Если человек с храбрым сердцем батыра сумеет раздобыть этот камень, он станет всесильным и обретет способность повелевать духами воды – вызывать или прекращать дождь, снег и ветер. Некоторые ученые предполагают, что яда – прототип канберийе, талисмана дервишей ордена Бекташи.

Звездное скопление Плеяды

Морские кони-драконы могут изменять облик и превращаться в обычных жеребцов. В лунные ночи они выходят из озер, рек и морей, кладут волшебные камни на какую-либо возвышенность и мирно пасутся на сочной траве. Заметив человека, они хватают камни и мгновенно скрываются в глубине вод. Завидев же кобылицу, воспылавшую к ним любовной страстью, они соединяются с ней, и от этого союза рождаются тулпары.

Каких только поверий не ходит о тулпарах. И что это дикого нрава кони-драконы, свирепые и необузданные, не поддающиеся приручению, но дающие потомство кроткое, ласковое и послушное. И что появляются они на свет только вместе с будущим батыром и с ним же сходят в могилу. И что, рождаясь, тулпар обрекает на смерть свою мать, так как жеребенка, будущего крылатого тулпара, вынимают из чрева кобылицы, лишь вспоров ей брюхо, чтобы не повредить крылышки новорожденного.

Тулпары легки и быстроноги и в мгновение ока способны исчезать и появляться неизвестно откуда. Прекрасные советчики и отважные храбрецы, тулпары всегда словом и делом приходят на выручку своим хозяевам. Если хозяин тулпара сделает на своем коне по воздуху восемь кругов, то весь мир ляжет к его ногам, но невозможно заставить тулпара что-то выполнить без его желания и воли. Ударом копыт о каменистую землю тулпары пробивают дорогу наверх чистым горным источникам и мечут во врагов громы и молнии.

Ковш и часть «ручки» Большой Медведицы

Застывшие на камнях отпечатки лошадиных копыт казахи называют следами копыт тулпара и поклоняются им, а сами камни величают тулпартасами – камнями скакуна.

Впрочем, каждый из нас может полюбоваться тулпарами, если ночью поднимет глаза и отыщет на небосклоне скопление звезд Плеяды или же скачущих за красавицей Ульпильдек семерых разбойников.

Согласно преданиям влюбился Кырынкар, главарь разбойников, в чаровницу да и посватался к ней. Но отказала ему честная и чистая Ульпильдек. Озлобился Кырынкар и решил силой взять девушку. Напал на ее аул, но она вскочила на рыжего тулпара и стрелой помчалась прочь. Оседлал Кырынкар другого тулпара и поскакал за Ульпильдек, но не смог ее догнать – крылатый тулпар доставил ее на небо.

Увидев это, Кырынкар взвился на своем тулпаре вослед Ульпильдек, да только его тулпар, коснувшись небесной тверди, сбросил седока и улетел. Осерчал Кырынкар, стал носиться между облаками, ища тулпара, который отнес бы его на крыльях к красавице. Узнал он, что в северной части неба у братьев Агай и Сыгай есть нужный ему скакун, свистнул семерых своих разбойников – Жети Каракшы (Большой Ковш в созвездии Большой Медведицы) и вместе с ними вихрем понесся к селению братьев, что находилось рядом с железным колом Темир Казыком (Полярной звездой). Именно к этому колу и были привязаны два быстрейших тулпара – Акбозат (Белый конь) и Кокбозат (Синий конь). Окружили их злодеи, но напасть и увести не смогли – бдительные Агай и Сыгай заметили их, отогнали и не подпускали к коням всю темную ночь. А когда рассвело, спрятались разбойники и стали выжидать следующей ночи.

Так с тех пор и повелось. Зажигаются четыре первые звезды созвездия Жети Каракшы – просыпаются четыре разбойника Кырынкара. За ними загораются три оставшихся. Две яркие звезды по бокам – это братья Агай и Сыгай, а две звезды рядом с ними – их неразлучные тулпары Акбозат и Кокбозат, привязанные к Темир Казыку. Всю ночь носятся кони вкруг железного кола, Полярной звезды, и их караулят семь разбойников – Жети Каракшы. Но не спускают с них глаз братья, не дают им украсть коней. Так и проходит ночь. А на заре семь разбойников и их главарь Кырынкар прячутся, и братья ложатся спать. Ульпильдек же, взвившись к небу, превратилась в самую яркую звезду из звездного скопления Плеяды.

Евгений Матвеевич Сидоркин. Батыр.

Казахстанская марка

Впрочем, некоторые рассказывают это легенду иначе.

Богат был дочерьми хан Уркер (звездное скопление Плеяды). Много прекрасных принцесс окружали его величественный трон. Однажды семь разбойников выкрали одну из его дочерей, Ульпильдек, и на крылатых конях-тулпарах вознеслись вместе с ней на небо. Пока Уркер искал свою дочь на земле, семь разбойников смотрели на него сверху и насмехались. Прознав, где находится его дочь, Уркер поклялся страшно отомстить разбойникам, как только они спустятся вниз. С тех пор разбойники остаются на небе, а привязанные тулпары все так же ходят вокруг Полярной звезды. Но как только Уркер осуществит свою угрозу, земля и небо поменяются местами.

Обладающие соколиным зрением счастливцы наверняка замечали рядом со звездой Мицар, второй от конца «ручки» Большого Ковша в созвездии Большой Медведицы, крохотную мерцающую звездочку Алькор. Эта звездочка, по верованиям кочевников, и есть похищенная принцесса Ульпильдек. Если долго смотреть на Алькор, может показаться, что звезда движется. Это Ульпильдек пытается сбежать от разбойников, но, пугаясь непроглядной тьмы, возвращается обратно.

Окрыляющие легенды, правда? Созданные богатейшим народным воображением, эти легенды вдохновлены самим древнегреческим крылатым Пегасом, который, вполне вероятно, тоже одних кровей с мифологическими тулпарами и морскими конями-драконами.

Случается иногда, что тулпары, словно неказистый с виду Конек-Горбунок, в эпосах поначалу предстают в несколько карикатурном виде и кажутся тощими, хилыми, недостойными джигитов, пародией на лошадей. Но стоит только объявиться батыру, будущему хозяину и другу, как тулпары преображаются и являют себя во всей красе, мощи и стати.

В древности самыми первыми музыкальными инструментами для детей были туяктасы – копытца жеребят. С их помощью выбивали конский топот – иноходь летящего по степи быстроного тулпара, воспитывая в себе чувство ритма и музыкальный вкус.

А гремящий во время грозы гром кочевники-казахи представляли голосом небесного коня, тулпара. Заслышав его, кочевники брали в руки половники, выходили из юрт и, дождавшись очередного раската грома, стучали по стене юрты половником, произнося «Больше молока, меньше угля» в надежде, что небесный конь услышит их призыв и осенит их дома благодатью и достатком. После грозы половник вешался в юрте над порогом, а сам порог смазывался айраном.