Czytaj książkę: «В руках у Сокрушителя»
Глава 1. Диван «Императорский», скидка сорок процентов
– Воронцова. Улыбку.
Алиса Воронцова подняла взгляд от рулетки.
Начальница стояла между стендом с кухнями «Прованс» и витриной с искусственными лимонами. На лице у неё было выражение женщины, которая сама не улыбалась с две тысячи девятого года, но требовала этого от других по инструкции.
– Я улыбаюсь.
Начальница посмотрела на неё поверх планшета. – Где?
– Внутри.
– Алиса.
– Всё, поняла.
Она послушно растянула губы. Начальница поморщилась.
– Нет. Так тоже не надо. Просто… лицо поприветливее.
Алиса снова опустила глаза к рулетке и прижала металлический язычок большим пальцем. Слева стоял диван «Императорский» в цвете «мокко». Справа – шкаф-витрина, слишком широкий для этого прохода. Между ними оставалось шестьдесят два сантиметра.
Шестьдесят два.
Любой женщине с пакетом, ребёнком или в зимнем пальто пришлось бы протискиваться здесь боком.
Но поставщик прислал «готовую экспозицию». Директору понравилось слово «премиальная». А Алиса третий день слушала, как покупатели задевают витрину бедром и шипят сквозь зубы.
Она записала в блокнот: «Проход – 62 см. Убрать витрину или убрать людей».
Второй вариант нравился ей больше.
Торговый центр гудел субботой. Пахло картоном, кофе из автомата, дешёвым ванильным освежителем и мокрыми куртками. В детской зоне мальчик колотил деревянным молотком по игрушечному верстаку так, будто собирался разобрать мир до основания. Где-то в спальнях семейная пара спорила шёпотом, который слышали все три отдела.
– Я тебе говорю: серый практичнее.
– Олег, у нас уже кухня серая, стены серые и ты в серой куртке. Я хочу зелёный.
– Он пачкаться будет.
– А серый у меня уже душу пачкает.
Алиса чуть не улыбнулась по-настоящему.
Телефон в заднем кармане завибрировал. Она вытащила его, увидела имя и сразу пожалела, что не оставила в шкафчике.
Матвей.
«Слышал, ты всё ещё в мебели. Забавно. Думал, после диплома ты найдёшь что-то серьёзное. Кстати, если нужна рекомендация в студию, могу спросить. Там, правда, нужен человек поспокойнее».
Человек поспокойнее.
Алиса посмотрела на сообщение. Потом на рулетку. Потом на диван «Императорский».
В идеальном мире она бы ответила: «Матвей, твоя рекомендация нужна мне примерно как табурет на потолке».
В рабочем мире она заблокировала экран, сунула телефон обратно и повернулась к покупательнице, которая уже десять минут гладила подлокотник кресла.
– Девушка, подскажите, это натуральная кожа?
– Нет, экокожа.
Покупательница нахмурилась. – То есть всё-таки кожа?
– Нет. Искусственный материал.
– А почему тогда «эко»?
Алиса на секунду задумалась. – Наверное, чтобы корове было спокойнее.
Покупательница моргнула. Потом почему-то засмеялась и купила два кресла.
К шести вечера ноги болели так, будто Алиса не ходила по залу, а таскала на себе комоды. В обед она успела съесть половину батончика и допить остывший чай. Покупателей меньше не становилось. Люди брели между диванами с лицами тех, кто пришёл «просто посмотреть», но уже мысленно разводился из-за цвета фасадов.
Новый шкаф привезли ближе к закрытию.
Его внесли четверо грузчиков. Точнее, трое несли, а четвёртый давал советы и придерживал воздух. Шкаф был высоким, узким, из тёмного дерева, с резьбой по створкам. К остальной коллекции он не имел никакого отношения. Среди модульных гостиных, глянцевых фасадов и аккуратных ценников он выглядел как гость с похорон на детском утреннике.
– Подождите. Это что?
Грузчик в синей куртке пожал плечом, не выпуская край шкафа.
– Шкаф. По накладной семнадцать-Б. Нам сказали сюда.
– Куда «сюда»?
– В ваш отдел.
– Конечно. А кому ещё отдавать всё, что выглядит как улика?
Она обошла шкаф. Дерево было почти чёрным, но в прожилках тлел тёплый красный оттенок, как уголь под золой. Резьба изображала рогатых зверей, переплетённые ветви и круг в центре, похожий на закрытый глаз. На ручках лежала тонкая пыль. Не складская, серо-картонная, а старая, сухая, с запахом камня.
Алиса провела пальцем по створке.
Дерево оказалось тёплым.
Она тут же убрала руку.
– Его вообще кто-нибудь проверял?
– В смысле?
– Крепления, устойчивость, документы. Хоть что-нибудь.
Грузчик уже пятился к выходу.
– Девушка, он целый. Нам ещё на третий этаж.
– Стойте. Паспорт изделия где? Крепёж где? И что это вообще за… – Алиса подцепила пальцем ценник. – «Антикварный шкаф “Северная легенда”. Массив. Цвет: грозовой орех». Грозовой орех? Это кто придумал?
Грузчик решил, что вопрос не к нему, и спасся бегством.
Алиса осталась перед шкафом одна.
В торговом зале постепенно гасили верхний свет. Оставались подсветки стендов, маленькие лампы у кроватей и золотые точки в витринах. В полумраке шкаф выглядел ещё чужероднее. Как будто его не привезли, а выкопали. Как будто он стоял здесь всегда и ждал, пока люди вокруг наиграются в скидки, рассрочки и фасады без ручек.
– Воронцова! – донеслось от кассы. – С ним завтра разберёшься. Закрываемся.
– Он проход перекрыл.
– Завтра.
– Он вообще не по плану стоит.
– Алиса, завтра.
Она покосилась на тёмные створки. – А если он проклятый?
Начальница уже уходила. – Тогда утром сделаешь ценник крупнее.
Алиса посмотрела ей вслед и выдохнула.
Оставлять шкаф так было нельзя. Он стоял под углом и перегораживал проход к спальням. Ночью уборщица обязательно ударится. Утром покупатели начнут обходить его по дуге, собьётся маршрут. Потом директор скажет, что экспозиция «не продаёт настроение», и виновата будет Алиса.
Она щёлкнула рулеткой и измерила расстояние до колонны. Потом до дивана. Если сдвинуть шкаф на пятнадцать сантиметров к стенду с креслами, проход станет терпимым. Не идеальным, но хотя бы не преступным.
Шкаф не поддался.
– Ну давай, – пробормотала Алиса, упираясь ладонями в боковину. – Ещё ты мне характер покажи. Красивый, мрачный, бесполезный… знакомый тип.
Телефон снова завибрировал. Ещё одно сообщение от Матвея.
«Не обижайся. Ты просто всегда слишком остро реагируешь. Поэтому с тобой трудно».
Алиса прикрыла глаза.
Опять это слово.
Слишком.
Слишком острая. Слишком громкая. Слишком требовательная. Слишком несговорчивая. Слишком сама собой для людей, которым нравились удобные женщины.
В детстве мама говорила: «Алиса, будь умнее, промолчи». В институте преподаватель хвалил её проекты, а потом добавлял: «Но с клиентами вам надо мягче». Матвей любил повторять, что её талант пропадёт, если она не научится быть удобнее.
Удобный человек.
Как складной стул.
Алиса резко дёрнула дверцу шкафа.
Та открылась легко.
Внутри не было полок. Только зеркало, занимавшее всю заднюю стенку. Но отражало оно не торговый зал.
Алиса застыла.
За её плечом должны были быть диваны, лампы, светлая плитка и вывеска «Скидка на кухни до конца месяца». Вместо этого в зеркале горели чёрные свечи. Дым поднимался в каменный купол. На полу был круг из металлических пластин, а вокруг него стояли фигуры в тёмных плащах.
Кто-то низко пел.
Голос шёл не из динамиков. Он шёл прямо из шкафа. Вибрировал в дереве, в костяшках пальцев, в зубах.
Алиса отступила.
Зеркало потемнело. Потом в глубине снова появилось её лицо – бледное, упрямое, с выбившейся прядью у виска. За её спиной в торговом зале что-то щёлкнуло. Возможно, система освещения. Возможно, здравый смысл.
– Так. Нет. – Она отступила ещё на шаг. – Я просто устала. Всё.
Из зеркала пахнуло холодом.
Не кондиционером. Не складом. Камнем после дождя, железом и горелыми травами.
Алиса сделала ещё шаг и упёрлась бедром в диван «Императорский». Рулетка выскользнула из руки, но она машинально поймала её за ремешок.
В зеркале одна из фигур подняла голову.
Под капюшоном блеснули рога.
Пение стало громче.
Алиса захлопнула дверцу.
Секунду всё было тихо.
Потом шкаф вздохнул.
Дверцы распахнулись сами. Изнутри ударил ледяной ветер, пахнущий грозой. Ценники на диванах взлетели. Искусственные лимоны посыпались из витрины. Где-то с грохотом упала декоративная ваза.
– Даже не думай.
Ветер решил иначе.
Ветер схватил её за бейдж, волосы и рукава, вышиб воздух из лёгких. Алиса вцепилась в ручку шкафа. Дерево под пальцами было горячим. Рулетка болталась на запястье. Ноги заскользили по плитке.
– Эй! Помогите! – крикнула она, уже понимая, что поздно.
Но торговый зал уже плыл, как отражение в воде. Диван «Императорский» растянулся в коричневое пятно. Лампы превратились в длинные золотые нити. Последним Алиса увидела свой блокнот, лежащий на полу возле витрины.
Она ухватила его свободной рукой.
Мир дёрнулся.
Плитка исчезла.
Под ладонями оказался холодный камень.
Алиса рухнула на что-то твёрдое, так что из лёгких вышибло воздух, и услышала, как вокруг разом оборвалось пение.
Несколько секунд она просто лежала щекой на каменной плите и пыталась понять, почему в мебельном центре стало так сыро.
Потом над ней раздался голос.
Низкий. Потрясённый. Нечеловечески густой.
– Великая Мудрость… – выдохнул кто-то над ней. – Она пришла.
Алиса открыла глаза.
Перед её носом горела чёрная свеча.
За свечой стояла копытная нога.
Очень большая копытная нога.
Алиса медленно подняла голову.
Вокруг алтаря стояли быки.
Нет. Люди.
Нет.
Быки-люди.
Огромные, широкоплечие, с рогами, тёмными гривами и почти человеческими лицами. В их глазах было столько священного ужаса, что Алиса на миг забыла испугаться.
Она села, прижимая к груди блокнот и рулетку.
Один из рогатых в плаще опустился на колено. За ним второй. Потом третий. Каменный зал наполнился тяжёлым стуком копыт и коленей.
Алиса посмотрела на них. Потом на чёрные свечи. Потом на круг из металлических пластин, покрытых странными знаками.
– Так. – Голос у Алисы оказался хриплым. – Кто-нибудь сначала скажет, где я. А потом объяснит, почему у вас тут кровь на полу.
Жрецы переглянулись.
Кто-то прошептал:
– Она увидела скверну. Уже увидела.
Алиса на миг зажмурилась.
Когда она открыла глаза, быколюди всё ещё были здесь.
Это было плохим знаком.
Глава 2. Великая Мудрость в кроссовках
Каменный зал пах дымом, мокрой шерстью и резкими травами. Под потолком висела темнота. Свечи горели чёрным пламенем – по-настоящему чёрным, с тонкой синей кромкой. От них не становилось светлее. От них становилось торжественнее и хуже.
Алиса сидела на алтаре и прижимала к себе блокнот, как щит.
Быколюди стояли на коленях.
Молчание затянулось.
– Давайте по одному вопросу, ладно? – Алиса оглядела рогатые головы. – Где я?
Самый старый из рогатых поднял голову. Лицо у него было почти человеческое, если не считать широкого носа, тяжёлых надбровий, короткой бархатистой шерсти по скулам и рогов, уходящих назад из серебристой гривы. На рогах висели тонкие кольца с крошечными колокольчиками. Они дрожали, хотя старик не двигался.
– В священном зале Карра-Тум, о Великая.
– Я Алиса.
Старик прижал ладонь к груди.
– Великая Алиса.
– Нет. Просто Алиса.
Старик просиял. – Великая избирает простоту.
Алиса закрыла глаза на секунду.
Потом глубоко выдохнула.
– Понятно. С этим быстро не получится.
Кто-то справа всхлипнул. Огромный молодой жрец с рыжей гривой смотрел на её кроссовки так, будто перед ним были священные реликвии. На правом кроссовке осталась пыль торгового зала и маленькая наклейка «-40%», прилипшая к подошве.
Алиса подтянула ноги под себя.
– Хорошо. Вы меня сюда… вызвали?
Старик снова поклонился.
– Мы взывали к Великой Мудрости. К той, что проходит сквозь закрытые двери, когда Таурос стоит перед выбором.
– И она должна была прийти через шкаф?
– Через Врата Древесного Чрева.
– Угу. Шкаф.
Жрецы переглянулись. Рыжий попробовал слово осторожно:
– Шкаф.
Так, будто слово было новым заклинанием.
Алиса осмотрелась.
Зал был круглым. Стены уходили вверх грубыми ребристыми колоннами, похожими на внутренности огромного зверя. На полу, кроме ритуального круга, темнели пятна старой крови. Над входом висела балка с трещиной. Слева стояла скамья с подложенным под ножку обломком плитки. Факелы висели так неровно, что половина зала тонула в тени, а вторая слепила глаза.
– А такое у вас часто? Ну, кого-нибудь призвать, открыть портал, испортить человеку вечер?
– Лишь в великие часы.
Алиса посмотрела себе под ноги. – А пол вы тоже только в великие часы моете?
Старик моргнул.
– Что?
– Пол. Вот этот. – Она указала вниз. – Я понимаю: ритуал, древность, всё серьёзно. Но кровь уже засохла. Это не часть обряда, надеюсь?
Рыжий жрец шумно втянул воздух.
– Она говорит об основании!
– О скверне под нашими копытами, – подхватил другой.
Третий уставился на рулетку. – И у неё Измеряющий Жезл.
Алиса подняла руку.
– Это рулетка.
– Ру… летка, – повторил старик.
– Да. Ею меряют расстояние.
– Она измеряет путь.
– Нет. Сантиметры. Иногда диваны. Всё.
Жрецы снова переглянулись. На этот раз в их взглядах появилось такое почтение, что Алисе захотелось лечь обратно на алтарь и притвориться мебелью.
Двери зала распахнулись.
Не скрипнули. Не отворились. Именно распахнулись, как будто снаружи по ним ударил ветер.
В зал вошёл он.
Сначала Алиса увидела рога.
Тёмные, матовые, широкие у основания. Они плавно уходили вверх и чуть вперёд. На правом роге был узкий металлический обод, исцарапанный и потемневший.
Потом она увидела плечи.
Такие плечи, что дверной проём сразу показался слишком узким.
Тёмная шерсть покрывала верхнюю часть груди и поднималась к шее. Ниже начиналась кожа цвета тёплой бронзы, пересечённая старыми шрамами. На нём была военная куртка без лишних украшений, застёгнутая ремнями. Руки – огромные, сильные, с короткими когтями на пальцах. Лицо почти человеческое: жёсткая линия челюсти, прямой нос, глаза цвета мокрого янтаря.
Он остановился на пороге.
Зал будто стал меньше.
Алиса ненавидела, что первой её мыслью было не «опасно», а «вот на такого точно не шьют готовые рубашки».
Старик-жрец вскочил так быстро, что колокольчики на рогах звякнули.
– Генерал Варр! Великая Мудрость явилась!
Генерал Варр посмотрел на Алису.
Не на алтарь. Не на свечи. Не на её странную одежду. Прямо на лицо.
Алиса сидела перед ним в джинсах, белой рубашке с бейджем «Алиса, консультант», с растрёпанными волосами, блокнотом и рулеткой. Из всего божественного в ней сейчас была только способность не завизжать.
Он сделал шаг вперёд.
Копыта тяжело ударили по камню.
– Это и есть ваша Великая Мудрость?
Голос был ниже, чем у жрецов. Спокойный. Неприятно спокойный.
Старик вздрогнул.
– Генерал, она…
– Я вижу, что она здесь. – Он обвёл взглядом круг. – Вы открыли древний портал, сожгли половину чёрной мирры, подняли на ноги гарнизон и притащили на алтарь человеческую девушку.
– Меня, кстати, никто не спрашивал, – вставила Алиса.
Все головы повернулись к ней.
Генерал Варр тоже повернулся. Медленно.
Это было разумное время, чтобы замолчать. Алиса почти им воспользовалась.
Она подняла ладонь. – Просто чтобы это сразу было понятно.
Один угол его рта чуть дёрнулся. Не улыбка. Скорее след от неё, который тут же стёрли.
– Ты понимаешь, что я говорю?
– К сожалению для всех нас – да.
Слова звучали непривычно, но смысл приходил вместе со звуком. Похоже, ритуал перенёс не только её тело.
– Имя.
– Алиса Воронцова. Работаю в мебельном центре, по образованию дизайнер интерьеров. Полчаса назад была на смене. Потом шкаф, ветер, ваш алтарь. – Она коротко развела руками. – Теперь ваша очередь.
Жрецы зашептались.
– Дизайнер…
– Де-зай-нер, – повторил рыжий.
– Толкователь формы?
– Устроитель пространства, – возразил старик.
Алиса ткнула пальцем в старика.
– Вот. Последний ближе всех. Не мешайте ему.
Генерал Варр подошёл ближе. Алиса невольно выпрямилась. Он был огромным. Даже если бы она стояла, разница всё равно была бы неприличной. Его ладонь могла закрыть ей лицо. Его тень легла на камень перед ней, и свечи в этой тени будто стали ниже.
– Локоть?
Вопрос сбил её.
– Что?
– Ты разбила локоть?
Он не тянул к ней руку. Просто спросил. Внимательно, сухо, без лишней мягкости. И Алиса вдруг поняла, что он смотрит на её локоть. Кожа там была содрана, тонкая красная полоска уже начала саднить.
– А. Это. – Алиса согнула руку и тут же поморщилась. – Царапина.
– Хала. Воду и чистую ткань.
Рыжий жрец метнулся так быстро, что едва не сбил чашу со свечами.
Когда он протянул ладонь, Алиса тут же мотнула головой. – Я сама.
Он остановился.
Ладонь зависла между ними.
Алиса посмотрела на неё. Потом на свою руку. Сравнение было унизительным для эволюции. Его пальцы были длиннее её ладони. Когти короткие, ухоженные, но достаточно острые, чтобы напоминать: это существо создавалось не для сборки шкафов.
Он заметил её взгляд.
И опустил руку.
– Тогда вставай.
– Сама справлюсь.
Старый жрец тихо ахнул.
Генерал Варр прищурился.
Алиса осторожно сползла с алтаря. Камень под ногами оказался ледяным. Она сразу пожалела, что утром выбрала тонкие носки. Колени чуть дрожали, но она упрямо выпрямилась. Блокнот прижала к груди. Рулетка хлопнула по бедру.
Рыжий жрец принёс воду в широкой серебряной чаше. Алиса промыла локоть и поморщилась от холода. Генерал наблюдал молча.
Промыв локоть, Алиса вытерла пальцы о край ткани. – И что теперь?
Старый жрец открыл рот, вероятно, чтобы сказать что-то про волю небес.
Генерал ответил раньше:
– Теперь выясним, что произошло с порталом. Потом – можно ли открыть его обратно. И отдельно – кто ты и опасна ли для Роггарда.
– Для Роггарда не знаю. Для плохо поставленной мебели – вполне.
– Это я решу.
– Вот этого я и боялась.
Он сделал ещё полшага ближе. Алиса заставила себя не отступить.
От него пахло дождём, кожей, железом и дымом. Не грязью. Не животным стойлом, чего она подсознательно ожидала от существа с копытами и рогами. Пахло воином, который только что пришёл с улицы и не успел снять с себя холод.
Он снял с плеча тяжёлый тёмный плащ.
Алиса напряглась.
Тарк Варр, если она правильно запомнила имя, заметил и остановил движение.
– Надень.
– Что?
– Плащ. Здесь холодно.
– Я не просила.
– Ты дрожишь.
Он не накинул плащ на неё сам. Просто протянул.
Это было неожиданно. И хуже всего – плащ действительно был нужен. Воздух в зале резал кожу через рубашку. Алиса взяла ткань двумя пальцами, будто та могла укусить, и накинула на плечи.
Плащ оказался тяжёлым, тёплым и огромным. Он пах им. Алиса сразу пожалела, что заметила.
Натянув плащ плотнее, Алиса повернулась к жрецам. – И ещё раз. Я не богиня. Не Мудрость. Просто Алиса.
Старик опустил взгляд на её рулетку.
Старик покачал головой. – Великая может отрицать величие. Так испытывают веру.
– Да я диваны продавала сегодня! Обычные. Со скидкой.
– Диваны… – Рыжий даже подался вперёд.
– Это священные ложа?
Алиса закрыла лицо ладонью.
Тарк Варр повернулся к жрецам.
– Хватит. Ритуал закрыть. Из храма никому не выходить без моего разрешения. Записи, знаки, остатки мирры – моим магам.
– Но Великая…
– Алиса, – поправил он.
Старик побледнел под шерстью.
– Генерал, если она всё-таки посланница…
– Тогда к утру мир не рухнет. Если не посланница – тем более.
Алиса подняла голову.
– Подождите. А я где буду до утра?
– В Роггарде. В моём замке.
– А домой?
– Сейчас пути нет.
– Очень удобно.
– Для кого?
Алиса посмотрела на него. – Точно не для меня.
– Поэтому разберёмся.
– Это обещание?
Он выдержал её взгляд. – Это то, чем я займусь.
– Ладно. Пока принимается.
На этот раз угол его рта дёрнулся заметнее.
Очень коротко.
Очень опасно.
Потом он повернулся к выходу.
– Идём, Алиса Воронцова.
От звука собственного имени в его голосе у неё по спине прошла странная дрожь. Не страх. Что-то рядом с ним. Теплее и опаснее. Он произнёс имя аккуратно, непривычно, словно пробовал на языке чужой металл.
– В каком качестве? Гостьи?
Он задержался у дверей.
Он помолчал секунду. – Неизвестной под охраной.
– Вот. Это уже честнее. То есть пленницы.
Тарк посмотрел на неё через плечо.
– Пленниц я обычно не укрываю своим плащом.
– А неизвестных под охраной?
– Если мёрзнут.
И вышел.
Алиса осталась на месте ещё на секунду. Жрецы смотрели на неё с надеждой и ужасом. Чёрные свечи горели вокруг алтаря. Над входом треснутая балка тихо осыпала каменную крошку.
Она подняла палец.
У двери Алиса всё-таки обернулась. – И балку поменяйте. Вон ту, с трещиной. Она когда-нибудь свалится кому-нибудь на голову.
Старик просиял.
Старик прижал ладони к груди. – Первое наставление.
– Нет. Ремонт. Просто ремонт.
И пошла за генералом.
