Czytaj książkę: «Вредина»

Пролог

Резкий запах дыма и вина врезался в легкие, выбив воздух из груди, когда спина ударилась о холодную стену.

Следом, всем весом на него навалилось обмякшее, но все еще сильное тело, сжав в своих руках талию.

— Ненавижу тебя — шумно выдохнул Туманов, смотря своими серыми глазами в беспросветную мглу чужих глаз — как же я тебя ненавижу.

— Соблюдайте субординацию, Дмитрий Данилович, вы пьяны — холодно ответил Евсеев, не изменившись в лице, лишь брови сошлись на переносице и плечи мелко задрожали.

Холодный презрительный взгляд ранил больнее ножа, но за годы рядом, Туманов тоже научился читать эти маленькие жесты, выдающие его с головой.

— Ты невыносим — припечатал мужчина, ловя холодный, яростный взгляд. Губы плотно сжались, не издав не звука, не удержавшись искривились в ироничной усмешке.

— А ты жалок. Бросаешься словами, треплешься, что ненавидишь, хотя на деле прижимаешь меня к стене ванной. Может еще поцелуешь? Не забывай границы.

Где-то за их спинами разбился хрустальный бокал, звон разнесся по пустому коридору, но ни один не обратил внимания, не сводя взглядов друг с друга.

— Ты невыносимый, гордый, высокомерный и… — Туманов запнулся, язык слегка заплетался, тело шаталось в стороны, но глаза, как никогда ясные, пытались проникнуть в самую душу — и мы оба знаем, что это все ложь.

Ресницы Евсеева мелко затрепетали, скрывая за веером набежавшую предательскую влагу.

Талию сжали сильнее, почти до хруста вжимая в стену, так что наверняка останутся синяки.

— Я тоже тебя ненавижу — вздохнул он с каким-то отчаяньем, повисшим между ними много лет назад.

Они говорили о ненависти, но невольно расслаблялись, чувствуя родные с детства запахи.

Вино из смородины и сигареты с вишней, такое знакомое сочетание, вызывающее ком в горле.

Им действительно, только и осталось, что тихо вздыхать полной грудью, наслаждаясь ароматом, возвращающим в прошлое.

— Тебе стоит идти — тихо выдохнул Евсеев, тряхнув своими пепельно-серыми волосами, сияющими в свете ламп.

Пальцы медленно разжались и скользнули вверх ложась на тонкую шею, проведя большим пальцем по кадыку, дрогнувшему в неожиданной хватке.

— А если я не хочу уходить? Прогонишь? — Туманов хрипло рассмеялся, прижимая его к холодному кафелю.

Евсеев мог оттолкнуть, по силе они были равны, уйти из захвата не стало бы проблемой. Сложнее было назвать эти почти ласковые прикосновения захватом.

Черные глаза, всегда холодные и надменные поднялись вверх очерчивая взглядом знакомые черты лица, пока не заглянули в самую душу сквозь серость радужки.

— А ты хочешь остаться? — голос прозвучал неестественно глухо, совсем не так, как привыкли слышать другие.

— Хочу.

Глава 1.

Музыка громко ударила из проводных наушников, разносясь по вагону поезда, смешиваясь с длинным гудком и громким звяканьем колес о рельсы.

— Надо было этот плеер дома оставить — недовольно буркнула женщина, сидящая напротив, с раздражением кинув взгляд на сына.

Мальчик сидящий рядом уловил недовольство матери и незаметно толкнул брата локтем, не отрываясь от проносящегося мимо леса, по чаще которого он ехал уже десятки раз.

— Мам, ты послушай только, у «Руки Вверх!» новая песня вышла — восторженно крикнул ребенок поспешно снимая наушник и протягивая его матери.

Плеер из рук не выпустил, побоявшись, что отнимут.

— Ты какой-то слишком веселый для человека, уезжающего в школу интернат — прищурилась Ирина Владимировна, оглядывая подозрительным взглядом обоих мальчишек.

В этом году ее младшему сыну исполнилось тринадцать, все его друзья поступили в элитную школу, уезжая на долгие года обучения.

Наслушавшись рассказов старшего брата и вооружившись всякой запрещенкой, Дмитрий выпросил у семьи подать и его документы тоже.

— А чего мне грустить? Я устал сидеть на домашнем обучении, а тут буду с друзьями! Рома и Матик еще вчера заселились —уперев руки в бока крикнул мальчишка, расплывшись в яркой улыбке, на щеках появились очаровательные ямочки, осветив лицо светом.

— А мне и отцу заливал, что учиться едет — фыркнула женщина, откинувшись на спинку кресла.