Czytaj książkę: «Подарок для любимой дочери»

Старые счёты

Телефон зазвонил, когда Руслан этого ждал. Не то чтобы ему нужен был этот звонок. Просто он знал, что он будет, как знают, что после захода солнца наступает тьма. Знание это лежало в желудке камнем.

Он поднял трубку. Руки слегка дрожали, и он сжал аппарат крепче.

— Да, слушаю. — Обычное приветствие вылетело само и прозвучало фальшиво, будто из чужого рта.

— Руслан, ты действительно собираешься уехать?

Голос Веры всегда был с хрипотцой, как старая виниловая пластинка. Сейчас эта хрипотца резала слух, как битое стекло. И в ней было что-то ещё, кроме обиды. Отчаяние? Обречённость?

— Ты же знаешь, что да, — ответил он ровно. Внутри уже начиналась буря. Слова гремели, как пустые консервные банки, а толку от них не было никакого.

— Мне тебя ждать? — В голосе Веры блеснул вызов. Как лезвие. Руслан знал, что за этим блеском пустота.

— Не надо. Я уезжаю. Не думаю, что быстро вернусь.

Он сказал это так, будто заказывал кофе в забегаловке. Каждое слово отдалось в нём гулким эхом.

В ответ короткие гудки. Резкие, как удары сердца птицы, бьющейся в клетке.

С Верой он встречался около года. Хорошая девушка, с характером. С таким характером, что даже Руслан, вольный ветер, задержался рядом с ней на целый год. Рекорд. Но свобода, эта чёртова личная независимость, была ему дороже всего. Отдать её он согласился бы только за ту самую. Единственную. За ту, что не сковывает, а дополняет, как недостающий кусок картины. Он верил в неё с детства, с первого поцелуя, увиденного в кино, и искал, как ищут воду в пустыне. Вера была не она. Не тот кусок. Не та картина.

Её отец, Борис Викторович, владелец сети магазинов и местный царёк, однажды поинтересовался планами Руслана насчёт дочери. Голос у него был как у бульдозера: таким голосом не просят — приказывают. Руслан ответил уклончиво: к Вере отношусь хорошо, очень даже, но к важному шагу не готов. Борис Викторович буравил его взглядом, словно хотел просверлить дыру и заглянуть в самую душу. А в душе Руслана — сквозняк.

На прощание Борис Викторович пожал ему руку, крепко и властно, и посмотрел тем самым взглядом, который Руслан любил и ненавидел в Вере. Взглядом человека, готового ко всему, что подкинет судьба.

Руслан писал программы. Днём — чужие, за деньги. Ночами — свою. Игру на собственном движке, мир, который он строил один уже десять лет и никому не показывал. Ночами на этот мир оставалось два-три часа, и те через раз. Так что когда фирма предложила ему место своего представителя в другом городе, Руслан согласился с облегчением. Это решало многие вопросы. Слишком многие. До переезда оставалось время, но после этих коротких гудков он вдруг понял, что в этом городе его больше ничего не держит. Кроме одного дела.

Он набрал номер родителей. Разговор вышел обычным, по накатанной колее: как самочувствие, что нового. Об отъезде он сказал спокойно, как о погоде. Известие приняли. Именно так — приняли, как неизбежность, без вопросов и без истерик. Ему потребовались годы, чтобы родители научились принимать его решения вот так, как стихийное бедствие. Ещё одна жертва на алтаре его драгоценной независимости.

Голос матери дрогнул. Едва заметно, но Руслан услышал. Захотелось заорать в трубку: «Мама! Папа! Я вас люблю! Больше всего на свете!» Он сжал зубы так, что заболели скулы.

«Так будет лучше», — сказал он себе. Он повторял это, как заклинание.

Пообещал звонить. Положил трубку.

Перемен он, если честно, ненавидел. Здесь всё было привычно, как старые разношенные тапки: работа, унылая, но родная квартира, даже Вера. Да, даже Вера. Но решение было принято. Высечено в камне. Выжжено на сердце.

Значит, пора.

Случайная встреча

Новый город встретил его низким серым небом. Обычный областной центр: спокойный, даже сонный, зелёный. Деревья стояли вдоль улиц, как часовые. Руслан решил сначала пройтись. Прохожие казались доброжелательными. Слишком доброжелательными. В их взглядах читалось участие, но не то, которого ждёшь от незнакомцев. Как будто они знали, что он чужак. И хотели помочь. Или заманить.

И тут что-то его остановило. Не остановило — дёрнуло, как марионетку за нитку. Он обернулся, подчиняясь не разуму, а инстинкту.

И увидел её.

Она стояла на другой стороне улицы, среди потока безликих прохожих, и выделялась, как яркое пятно на сером холсте. Милая, грациозная, но в этой грации была надломленность. И взгляд. Прямой, как выстрел. Требующий чего-то и при этом печальный, до глубины души печальный. Как будто она видела то, чего не видел никто.

Их взгляды встретились. По спине пробежал холодок. Не от страха. От узнавания. Как будто он уже видел её. Во сне. Или в прошлой жизни.

Девушка покачнулась и едва не упала. Руслан дёрнулся к ней, но её подхватил мужчина. Высокий, как скала. На его лице беспокойство мешалось с раздражением. Он что-то спросил, и девушка показала на Руслана. Тот стоял, не в силах отвести глаз.

Мужчина на мгновение задумался. Потом медленно покачал головой, будто отметая саму возможность чего-то, и уверенно повёл девушку к машине у тротуара. Открыл перед ней дверцу. Она села и бросила на Руслана ещё один взгляд, от которого по коже побежали мурашки.

Машина тронулась. Девушка исчезла из виду, а взгляд остался. Сверлил мозг.

Руслан устроился в гостинице, серой и безликой, каких тысячи. Номер: кровать, тумбочка, телевизор, который он даже не включил. На работу он решил выйти на следующей неделе, а пока осмотреться. Привыкнуть. Выжить.

Вечером он спустился в бар при гостинице, из тех, где всегда пахнет хлоркой и дешёвым алкоголем, и познакомился с Сергеем. По тому, как тот жадно вцепился в бутылку пива, Руслан решил: приезжий, как и он сам. Захотелось заговорить хоть с кем-то об этом странном ощущении чужеродности.

Сергей оказался местным. Разговор всё равно завязался легко, будто они были знакомы сто лет. Сергей поссорился с женой, история старая как мир, и теперь зализывал раны в гостиничном баре, пережидал бурю. Мириться, по его словам, было рано. В тусклом свете бара их взгляды встретились: два обломка кораблекрушения, выброшенные на один берег.

— Чем думаешь заняться вечером? — спросил Сергей.

Руслан пожал плечами. Планов у него не было. Никаких.

— У меня тут небольшая проблема. — Сергей понизил голос. — На ужин приглашены две девушки. Понимаешь? А я один. Не составишь компанию?

Идея показалась Руслану неплохой. Даже привлекательной. После расставания с Верой он был свободен, как тот самый ветер, о котором любил мечтать. Но даже вольному ветру иногда нужен причал. Мысль о новом знакомстве его обрадовала, хотя убеждённый холостяк и поборник независимости не должен был радоваться таким вещам. Не должен был. Но радовался.

Ресторан оказался из типовых, но Руслану он понравился: что-то в нём было настоящее. Простой, со вкусом. Посетителей немного, и это было только на руку: шумных сборищ Руслан никогда не любил.

Сергей познакомил его с девушками, Светой и Ириной. Симпатичные, даже очень. Внутри у Руслана шевельнулось что-то давно забытое, похороненное под грудой камней: под стремлением к свободе, страхом перед обязательствами, идеализмом.

Они танцевали. Говорили. Снова танцевали. Сергей заметил, что Руслан уделяет больше внимания Свете, и, кажется, был этому рад: жевал резинку и улыбался. Через некоторое время они с Ириной ушли — Ирине, мол, готовиться к зачёту. Уходя, Сергей подмигнул: понимаешь, да?

Понимаю, подумал Руслан. Ещё как понимаю.

Он уже представлял себе привычное, предсказуемое развитие событий. Даже мимолётно пожалел, что выставил на тумбочку в номере фотографию Веры. Глупость какая.

И тут он почувствовал взгляд. Тот самый. Её взгляд прожёг его, как лазерный луч.

Он обернулся. Она стояла у входа в ресторан. Наверное, собиралась войти, но увидела его. Узнала. И замерла, как будто увидела призрака.

Их глаза встретились снова, и по спине прошёл уже не холодок — ледяной поток. Что-то сломалось.

Заметив, что он её увидел, девушка резко развернулась и исчезла. Растворилась в темноте, как наваждение.