Czytaj książkę: «Проклятье Антар»
Карта Континента
«За рунными столбами заканчивается
мир людей.
Там, где начинаются мертвые земли,
за каждым деревом скрывается
смерть, а за каждым союзником —
предатель. Твоя кровь — ключ. Не
потеряй ее по дороге».
Твоя тьма
По ту сторону тьмы. Книга 2

Пролог
— Ваше Величество, я к вашим услугам. — голос из-под чёрного капюшона, сухой и ровный, как скрип несмазанной ржавой петли.
Король Альберт сидел на золочёном троне, косолапо расставив кривые ноги.
Трон был ему велик, и от этого забавная поза выглядела так, будто в отцовское массивное кресло забрался ребёнок и пытается занять в нём побольше места.
Лицо лоснилось, кружевной накрахмаленный воротник подпирал подбородок, бриллиантовый перстень постукивал по подлокотнику.
— Бесполезно! — он вскочил и пошёл по залу, размахивая руками, полы камзола хлестали по голенищам. — Все твои планы! Рыжая тварь сбежала! Итон у целителей! И ты предлагаешь оставить этот позор безнаказанным?
— Всё идёт своим чередом. — Советник не сдвинулся с места.
— Каким чередом, идиот? Ты обещал мне власть! Обещал безграничные возможности и могущество!
— Девчонка доберётся до накопителя. Там её будут ждать. Вы получите всё, мой король.
— Итон видел на тракте боевых магов. Как такое может быть? — венценосец подошёл вплотную, скрестил руки на груди и снизу заглянул в два провала, где не было ни зрачков, ни блеска.
— Выясню, что именно довелось увидеть наследному принцу.
Сказано это было так скучающе, что короля передёрнуло.
Он давно не выносил вызывающую манеру Первого Советника, но безумная жажда власти примиряла с чем угодно.
Придворный занимал высокий пост больше пятидесяти лет, служил ещё отцу, за годы его перестали замечать: мрачный вид, чёрные ногти, привычка отвечать не сразу, будто прикидывая, стоит ли. Придворного ценили за мудрость и за то, что он умел предвидеть. Даролею Советник предсказал сам, с точностью ювелира, и сам же предложил способ забрать её силу.
Даролея сбежала. Зубастая девчонка с глупыми высокими принципами.
— Выясню! — передразнил король, кривляясь. — Ты обязан знать до того, как я спрошу!
Разгневанный монарх замахнулся.
И руку не опустил.
Пятерня осталась в воздухе, растопыренная, дрожащая, с перстнем на мизинце. Король попробовал сказать ещё что-нибудь и не смог: горло перехватило.
Воздух перед ним сгустился, пошёл волнами, как вода в ведре, которое несут через порог.
Корона соскользнула и запрыгала по камню с жестяным звоном.Из носа и ушей потекли тонкие алые струйки и расползлись по крахмалу, съедая белизну. Судорога выгнула короля назад, потом швырнула вперёд, и он упал лицом вниз, не успев подставить руки.
Советник не пошевелился.
Его длинный плащ висел неподвижно, хотя по залу тянуло сквозняком от приоткрытых створок.
Стало тихо.
Придворный подошёл, бросил взгляд на тело, неохотно толкнул труп носком сапога. Второй раз.
Убедившись, щёлкнул пальцами.
Мёртвый король полыхнул синим и пропал, будто его вычеркнули из зала.
Советник прошёл мимо трона к светильнику на стене. Чёрные ногти уверенно нащупали выступ в кладке, надавили. Облицовка разошлась.
В проёме стоял стражник.
Глаза чёрные, без блеска. Он не взглянул ни на пустое место, где только что умирал король, ни на господина. Смотрел прямо перед собой и ждал.
Низший из Сижар, из тех, кого Советник держал при себе вместо слуг: пустая плоть, послушная до последнего слова. Такие не боятся, не спрашивают и не помнят.
— Выйди. Стражник шагнул в зал и остановился посреди ковра.
Советник щёлкнул снова.
По телу прошла рябь, сверху вниз, будто кто-то провёл по нему невидимой ладонью и стёр лицо, рост, молодость. На месте парня стоял король Альберт: лысеющий, с маленькими глазками, в том же камзоле с кружевным воротником.Только воротник был чистым.
— Сядь на трон.
Король безмолвно поднялся по ступеням и сел.
Советник приложил два пальца к его виску. Тёмно-фиолетовые искры обвились вокруг лысины, впитались под кожу.
Двойник развалился на троне, выпростал ногу, положил руку на подлокотник, отставил мизинец.
— Мой господин, повелевайте, — сказал он.
Голос звучал точь-в-точь: те же заносчивые писклявые нотки.
— Вот так лучше. — Советник обошёл трон, оглядел своё творение со всех сторон. — Долго я терпел ваш поганый род. Даже у бессмертного терпения существует предел. Проще сделать самому, чем держать под боком слабаков и неудачников.
Он встал по правую руку от трона.
Король дёрнул колокольчик.
В зал вбежал секретарь и согнулся в поклоне, не поднимая головы.
— Мой король, что изволите?
— Срочно. Гонцов в форпост. Девку с парнем из Антар — во дворец. В кандалах. Не как гостей, а как узников. Охранять так, чтобы ни одна нечисть не приблизилась. За доставку комендант отвечает своей головой и головой своей семьи. Исполняй немедленно.
Секретарь попятился, кланяясь на каждом вздохе, и вышел спиной вперёд.
Дверь за ним закрылась тихо, а потом в коридоре шаги перешли на стремительный бег.
— Отлично. — Советник кивнул. — Ждал сотню лет. На пару месяцев готов растянуть предвкушение.
Он ушёл тем же путём, что и пришёл, и кладка за ним сошлась без звука.
Двойник остался один. Посидел, глядя в пустой зал, потом вытащил из кармана камзола кружевной платок и скомкал его в кулаке.
Пальцы дрожали. Он разжал руку и посмотрел: на мизинце, там, где у короля сидел перстень, чернел ноготь, длинный и острый, чужой.
По кисти прошла мелкая рябь, кожа деформировалась и встала на место, перстень вернулся на палец.
Двойник сжал персты и опустил ладонь на подлокотник.
Оболочка держалась, пока её держали.
Глава 1
Я откинулась спиной на Яромира и закрыла глаза. После нескольких часов тряски на лошади недавние побои дали о себе знать. Губы распухли. Синяк под глазом налился кровью. Рёбра сковала тупая, ноющая боль.
Останавливаться нельзя, необходимо оторваться как можно дальше от головорезов принца.
Отряд скакал без привалов, заезжая в густые леса, петляя тропами, переходя через ручьи.
Яромир обхватил меня одной рукой, аккуратно поддерживая. Вторая чётко управляла поводьями. За кажущейся уверенностью спиной ощущала его тревогу. От каждого толчка его бёдра прижимались к моим, и я считала их, чтобы не думать о боли.
Сотни вопросов крутились в голове, но сил задать не было.
— Держишься? — Яромир шептал, касаясь горячими губами уха.
— Почти, может, ещё час протерплю. — Я открыла глаза и через мутную пелену попыталась разглядеть дорогу.
Вековые сосны, как исполины, поднимались высоко над головой, свиваясь кронами и пряча серо-голубое небо с лёгким кружевом облаков. Корни волнами взмывали из земли, срастаясь диким узором, будто охраняя пространство вокруг стволов в два обхвата от любопытных путников. Древний лес. Наверняка помнит войны и предыдущих королей.
Что-то сильно нагрелось на руке Яромира, спрятавшейся на животе под моей курткой, я непроизвольно айкнула.
— Что это?
— Сигнал браслета. — Инструктор аккуратно вытащил руку и перевернул запястьем вверх, демонстрируя. Второй он чуть прижал меня, чтобы не потеряла опору. Движения осторожные, точно пытался удержать фарфоровую куклу. Так необычно наблюдать чуткость ладоней, сворачивающих шеи и кромсающих врагов на кровавый фарш.
На широком запястье надет металлический браслет, испещрённый руническими знаками. Орнамент мерцал зелёным. И это в мире, где магия официально давно умерла.
Яромир пристально глянул на знаки, довольно кивнул и поднял руку.
— Встаём на привал, ждём дозор! — властный голос разнёсся по дороге.
Всадники останавливались, спешиваясь на небольшой поляне. Яромир помог слезть с коня и усадил под деревом. Я привалилась к шершавой коре исполинского ствола, не в силах шевелиться.
Дерево словно обняло узловатыми корнями. Ветки богатырскими руками с густой зелёной листвой укрывали от ветра и солнца. Из плотной кроны на меня, не мигая, смотрели два янтарных глаза с вертикальными зрачками. Сова ухнула, склонила голову вбок и качнула крыльями. Перья невероятного лунного окраса потемнели, сливаясь с ветвями и растворяясь. Странная птица.
Колдуны принялись разбивать лагерь. Как по команде появлялись палатки, кто-то разводил костёр, кто-то взялся за ужин. Наблюдать за мужчинами было удивительно: лёгкое непринуждённое общение, шутки, чёткие движения, в которых каждый знает свои обязанности.
Беспрекословное уважительное подчинение Яромиру.
Кто они? Ещё одни бывшие пленники Сижар, которых Инструктор сумел спасти?
Молодой колдун выдернул ткань палатки и чуть заметно помог себе магией, воздух подхватил плащовку, раздувая и точно укладывая на подготовленный каркас. Другой лениво махнул пальцами, наполняя котелок для похлёбки родниковой водой из воздуха. Ещё один между делом повернул кулак, и хворост вспыхнул ровным огнём…
Словно само собой разумеющиеся бытовые процессы, будто по-другому и не могло быть. Мастерству, когда магия становится естественным продолжением носителя, невозможно научиться за год заточения в Сижар, даже под началом Яромира.
Ко мне направился ещё один колдун.
Он присел на корточки, уважительно, не касаясь. Увидела карие глаза, спокойные, без любопытства. Так смотрят на чужую боль, которую не собираются рассматривать.
— У вас кровь на подбородке, — сказал молодой мужчина. — Можно?
Я не сразу поняла, о чём он, кивнула.
Маг сложил ладони, и между ними собралась вода: чистая, ледяная. Смочил край шарфа и осторожно снял с моей щеки запёкшуюся корку. Провёл второй раз, третий.
— Светомир, — робко представился мужчина. — Я не мастер титулов. Если что не так, поправьте.
На запястье у него болтался плетёный шнур, детская работа: две бусины, узел, обтрёпанный край. За поясом торчал второй, точно такой же.
— Зачем вы это делаете? — я растерялась.
— Вам больно. — Он пожал плечами. — Лучезар придёт с дозором, залечит лучше меня. А пока дайте руку.
Колдун бережно вложил мне в ладонь флягу. Внутри плескался отвар — тёплый, отдающий мёдом и полынью.
— Нужен глоток, не больше. Потом в сон потянет. — Колдун ответил на мой непонимающий взгляд.
Я попробовала. Полынь осела горечью, тепло расползлось под рёбрами, боль сделалась глуше.
— Вы не боитесь меня?
Светомир задумался всерьёз, как размышляют над трудным делом.
— Боюсь. Только не вас. Того, что идёт за вами.
Он кивнул на второй шнур.
— Это брату. Родослав, но я зову Родом. Подарков не любит, а этот взял.
Больше колдун ничего не сказал: поднялся и ушёл к костру. Я смотрела, как он садится рядом с молодым колдуном в рубахе с зашитым рукавом и как тот отодвигается, чтобы Светомиру было где сесть. Заметила на запястье молодого колдуна такой же наивный и по-детски искренний шнур.
У костра Яромир наблюдал за нами, не отрываясь.
Подошёл хмуро, опустился рядом на траву.
— Как ты?
Я слабо улыбнулась.
— Бывало и хуже за последний год.
Инструктор нежно обнял за плечи и притянул к себе.
— Потерпи немного, скоро вернётся дозор с целителем, подлечим тебя.
Браслет на руке Яромира разгорался зелёным всё сильнее.
— Что это? — робко кивнула на светящийся орнамент.
— Парные руны. Второй браслет у дозорного. Они чувствуют знаки на расстоянии. Если зелёный — погони нет, дозор возвращается. Мои люди остались присмотреть за твоим дорогим Итоном и за тем, как поведут себя подоспевшие силы.
Я недовольно фыркнула и закатила глаза.
«Моим Итоном». Ну-ну.
Видимо, всевластный Инструктор всё же умеет ревновать.
— Откуда у тебя живые руны, да ещё такой силы? — задумчиво провела пальцем по мерцающему орнаменту.
— Магия не везде мертва, Лея. В монастыре всё узнаешь. Единственное место, которое ещё может хранить память о Павшей Династии и о связи с накопителем.
Да, ответы помогут вызволить Кая и Квет из дворца короля Альберта. А главное — понять, как освободить Антар.
Было и второе, что двигало мной ничуть не меньше — выяснить, кто предал семью. Чьими усилиями погибли мои родные, а Антар превратился в клетку для жителей.
Месть? Возможно.
События развивались слишком быстро.
Не прошло и часа, как на поляну выехали ещё три всадника. Колдуны встретили прибывших приветственными вскриками.
Дозор вернулся.
Молодой мужчина с пульсирующим на запястье металлическим орнаментом подошёл к Яромиру и быстро доложил обстановку.
По обрывкам фраз поняла, что военные забрали Итона во дворец. Нас преследовать никто не стал.
Пока выходило, что король Альберт держит слово и путь в обитель свободен.
Блондин с высоким хвостом, перехваченным кожаным ремешком, обратился к Яромиру.
— Ваша Св…
Мужчина не успел договорить, как у него перед носом проскочили недовольные искры магии Ярика.
— Прошу прощения, Инструктор. — Парень явно смутился. — Палатка готова. Её Величество может отдыхать.
Яр коротко кивнул, не смущаясь, легко подхватил меня на руки и понёс в палатку.
В просторном шатре было тепло. На полу уже устроены два спальных места.
Он бережно уложил меня и помог снять куртку и ботинки. Затем принёс таз с водой. Я смыла пыль и песок, раны саднило. Чувствовала себя так, словно моё тело протащили по мелкому гравию, обдирая голую кожу со всех сторон.
— Ваше Величество, позволите Вас осмотреть? — в палатку зашёл маг лет тридцати. Он уже успел переодеться из дорожного костюма в чистую льняную тунику и брюки свободного кроя и сейчас стоял, смущённо переминаясь, в дверях.
— Да, заходите. — Я хотела было подняться навстречу.
— Нет, прошу Вас, лежите. Необходимо расслабиться. — Мужчина встал рядом на колени и возложил руки мне на лоб. Ворон без короны — снова татуировка на предплечье. — Меня зовут Лучезар. Не переживайте. Закройте глаза. Вы погрузитесь в непродолжительный исцеляющий сон.
Потоки нежного жара потекли через подушечки пальцев, слегка покалывая кожу. Тепло ласкало изнутри, обволакивало разум, скрадывая звуки. Я погрузилась в восстанавливающий сон.
Перед тем как полог опустился, успела заметить у входа ботинки. Недавно они были разбиты и в грязи, теперь стояли ровно, рядком, с зашитым швом на левом. Не помнила, чтобы их кто-то забирал.
Не знаю, сколько спала.
Когда очнулась, у палаток сделалось тихо. Солнце зашло, окутав поляну ночными тенями. Я блаженно потянулась, ощущая, как силы приливают. Конечности всё ещё слегка покалывало, но ни мышечной боли, ни ссадин — ничего не осталось. Словно не было кровавой мясорубки утром на тракте.
— И долго собираешься врать?!
Громкие голоса раздавались снаружи. Мужчины пытались говорить шёпотом, но эмоции срывали интонации на высокие ноты.
— Не твоё дело!! — тон принадлежал Яромиру.
— Яр, ты мне как брат! Я же вижу, КАК ты на неё пялишься!! — казалось, голос принадлежал блондину с высоким хвостом, но я не была уверена.
— Я сказал, ОТВАЛИ! Не твоё собачье дело!! — Ярик рычал точно дикий зверь.
— Моё, Твоя долбаная Светлость!! Моё, сука, дело!! ОНА королева, и я под родовой присягой обязан охранять ЕЁ жизнь.
— Сказал, заткнись. Идиот. И чтоб про Светлость я больше не слышал, иначе огребёшь по морде не по-братски!!
Я напряглась, вслушиваясь, и села на импровизированном ложе. От тона разговора стало не по себе. За пологом хрустнул хворост. Тени ходили взад-вперёд, и одна на миг легла на шатёр, будто кто-то занёс руку.
— Яр. Последний раз — либо рассказываешь, либо ты мне больше не брат. — Интонация перешла на зловещее шипение.
— Слав, не лезь!!
Тайн с меня хватит. За последний год ни к чему хорошему они ещё не привели. Я порывисто встала и распахнула пологи шатра.
Оба мужчины замерли, повернув ко мне искажённые гневом лица.
Яромир красноречиво посмотрел на друга и стиснул челюсти.
Блондин вежливо поклонился.
— Прошу прощения, Ваше Величество. Видимо, потревожили Ваш сон.
— Плохо спится, когда много секретов вокруг. — Я сверлила выразительным взглядом обоих. — Что я должна знать?
Слав перевёл на Яромира многозначительный взор и поднял одну бровь.
— Лея, пойдём в палатку. Принесу тебе ужин, и поговорим. — Ярик устало мотнул подбородком.
Я вздохнула и опустила полог.
Слав не поклонился. Смотрел Яромиру в спину так, будто уже вычеркнул его из братьев, и не двинулся с места, пока вход не закрылся.
Инструктор пришёл через пять минут с тарелкой горячей мясной похлёбки и больши́м ломтем хлеба.
Поставив снедь рядом со мной, он сел на противоположную лежанку и вытянул ноги.
— Ничего страшного, никаких смертельных тайн. Вероятно, ты не совсем правильно расслышала наш разговор. Славомир — мой названый брат. Мы росли вместе, вместе учились. Вместе воюем. И, конечно, наше общение, как бы тебе сказать… не совсем формальное и может показаться странным.
— Ты князь? — надоели ритуальные вежливые расшаркивания. Поняла, что если не спрошу напрямую, исповеди можно не ждать.
— Да. — Ярик колебался. — Древний княжеский род, ему несколько веков.
— А татуировки на руках у тебя и в отряде?
— Эмблема… княжеского рода. Когда-то она же была магической печатью.
— Это твои люди?
— Да. Под присягой моему роду и короне.
— Ты их тоже вытащил из Сижар?
Разговор перетекал в допрос, но отступать не намерена.
— Лея, они никогда не были в Сижар.
— ЧТО??? КАК??
Из лёгких вышибло воздух, я оцепенела.
— Я увёл их из Антар через горный хребет в Среднегорье до того, как сам ушёл в Сижар.
— Не может быть. Из Антар нет другого выхода…
— Поверь, есть и не один.
— Но почему ты не остался с ними??!
— Квет охраняли. Она жила в загородном родовом поместье. Демоны ждали, когда у сестры проснётся магия, чтобы переправить её в тюрьму. Я не смог бы вытащить её из поместья. Но поклялся, что Квет будет жить. Поэтому ушёл в Сижар сам.
Глаза защипало, я часто заморгала, отворачиваясь.
— Всё позади, Ярик. Король Альберт обещал оставить её с Каем в качестве гостей в форпосте, а затем отпустить. Едва с накопителем сможем связаться, мы все будем вместе и на свободе.
Яромир пересел ко мне бок о бок и нежно поцеловал в шею. Волна мурашек сию секунду трепетно пропархала по спине.
— Можно задам ещё вопрос? Если не хочешь, можешь на него не отвечать.
— Лея, спрашивай.
— Твоя… подруга… она тоже с тобой ушла в Сижар вместо того, чтобы уйти через горы?
— Элеонора? Да, Квет разболтала? — серые глаза потемнели, брови сошлись к переносице. Разговор вызывал неприятные воспоминания.
— Да, прости. Я не сплетничала. Просто Квет говорила, что её убила Мара и тебе было очень тяжело…
— Элеонору распределили в Касту Яда. В скором времени я узнал, что её больше нет. — Серые глаза залили стальные сполохи.
Я сковырнула давно запёкшуюся рану на его душе, вызывая свежую волну боли.
Мы какое-то время сидели молча. Каждый думал о своём.
Вероятно, ещё одной тайной между нами сделалось меньше. Ярик обнимал, перебирая волосы пальцами. Я уткнулась ему в шею, вдыхая любимый аромат.
— Знаешь, так непривычно наблюдать, как магия делается естественным продолжением колдуна. — Я задумчиво водила подушечками пальцев по татуировке Ярика, не без удовольствия отмечая, как каждое нежное касание вызывает напряжение в литых мышцах. — Ты также беспечно пользуешься благословением Прови́дения?
— М-м-м. — Зрачки Яромира заволокло дымкой. Взгляд голодный, затуманенный. — Пожалуй, достаточно терпел выходки Твоего наглого Величества и могу показать, как хлыст можно использовать… необычно.
С этими словами из ладоней вырвался электрический всполох, за долю секунды обвивший мои запястья тугими путами. Я вздрогнула от неожиданности.
Хлыст не жил отдельно от хозяина. Он и был хозяином, вытянутым в тугую линию: тёплая верёвка неумолимо потянула мои руки за голову и к полу, мягко опрокидывая туловище обратно на подушки. Ни один мускул князя при этом не дрогнул. Непоколебимая, твёрдая и одновременно бережная сила.
Возбуждённо выдохнула.
— Ярик, что ты…
— Ты заигрывала с ним. С королевским выродком. Позволила лапать себя у меня на глазах и думаешь, безнаказанно сойдёт с рук?
Оскал Ярика сделался плотоядным. Дыхание сбилось. Мускулистая грудь под туникой тяжело поднималась. Облизал пересохшие губы и навис надо мной. Он не спешил. Смотрел, как тянусь за поцелуем, и от этого взгляда жар поднимался к щекам.
Острая волна желания прокатилась по телу, отзываясь нестерпимой пульсацией между бёдер.
— Ты ревновал? — смотрела в глаза цвета бури с вызовом, задирая подбородок.
Снаружи, у костра, засмеялись. Коротко и грубо. Смех оборвался на середине, будто толкнули локтем под ребро.
Хлыст продолжал прижимать связанные кисти к полу, одним концом лаская щёку, спускаясь по шее. Яромир не тронул меня и пальцем, а я уже чувствовала, как бельё намокает от желания. Вена на шее лихорадочно билась, выдавая, как частит сердце.
— Ещё хоть одна тварь посмеет прикоснуться к МОЕЙ королеве, убью любого и больше не буду терпеть. Поняла меня? — Он начал покусывать мою нижнюю губу, заглушая ответный стон глубоким жадным поцелуем.
Язык Яромира обследовал мой рот и властными поцелуями спустился по шее к ключицам, посасывая нежную ложбинку.
— Ярик…
— Да, Ваше Величество, Ярик.
— Надеюсь, это не войдёт в отчёт о моей охране, — прошептала я в потолок.
— Войдёт. — Он не отрывался от моего горла. — Отдельным пунктом.
— Тогда пиши: королева не сопротивлялась.
— Врёшь, — сказал почти нежно, целуя за ухом.
Яромир медленно расстёгивал пуговицу за пуговицей рубашки, покрывая каждый открывшийся сантиметр кожи влажными губами.
— О, моя королева больше не таскает свёрток в лифе? — усмехнулся, наконец, добравшись до сосков, покусывая их и поглаживая языком.
Вновь застонала, раздвигая бёдра и подаваясь к нему навстречу. Беспомощность обостряла ощущения, затмевая разум дикой похотью. Силясь унять дрожь, я плохо себя контролировала.
— Ярик, хочу тебя, пожалуйста.
— Нет, МОЯ королева. Рано. На твоём теле не должно остаться ни сантиметра с отпечатками ДРУГИХ пальцев.
Он продолжал покрывать грудь влажными горячими поцелуями, спускаясь ниже по животу. Прокладывая огненную дорожку к ремню.
Я жалобно скулила, извиваясь в подушках. Яромир снял с меня штаны. От хлыста отделились новые электрические верёвки, захватывающие мои лодыжки. Магические потоки заставили меня согнуть ноги в коленях, широко раздвинуть и крепко прижать к полу.
— Ох, моя малышка вся влажная для меня. — Ярик с поцелуями переключился на нежную внутреннюю поверхность бёдер.
Я не могла пошевелить конечностями, распятая и прижатая к лежанке, голая, беззащитная. Возбуждение белыми вспышками гуляло перед глазами. Голова металась, мышцы дрожали в спазмах.
— Ярик, умоляю, иди ко мне…
— Нет, Лея, ни одного отпечатка. Я обещал тебе наказание.
Губы Яромира прижались к моим половым губам, собирая языком влагу. Он лёгкими касаниями порхал по пульсирующему бугорку. Стоны становились все сильнее.
Ощущение непроницаемого купола накрыло сверху.
— Можешь стонать в голос, никто не услышит. — Князь победно оскалился и с силой принялся ласкать языком, проникая внутрь. Затем ввёл два пальца, растягивая и ритмично двигая, а горячий язык переключился на клитор.
Я стонала, всхлипывала, скулила, чувствуя, как дохожу до неконтролируемой блаженной грани, когда Яромир неожиданно отстранился.
— Нет, — выдохнула я, вращая бёдрами. — Ещё, пожалуйста, умоляю.
Он медленно снял рубашку и штаны. Тени магических светильников подчёркивали бронзовые мускулы. Я готова была спалить потрясающее натренированное тело взглядом.
— Ты кончишь, когда я разрешу, Лея. Ты моя.
С этими словами он лениво махнул рукой, и его магия переместила меня на живот, с такой лёгкостью, будто перевернула невесомую страницу книги.
— Иди сюда, моя влажная девочка.
Я ощутила, как горячий твёрдый член упёрся мне в бедро. Яромир вошёл резким, сильным толчком, вызывая сладкий стон. Движения были медленные, глубокие. Он полностью вынимал, проводя влажной, горячей головкой по моим половым губам, и входил снова. Дразнил, пока я не начала хрипеть.
— Ярик, умоляю, я больше не могу.
— Чья ты? — горячие губы целовали нежную кожу за ухом. Мозолистая ладонь легла на горло, чуть сдавливая.
— Твоя…
— Только моя, Даролея. Только. Моя.
Вторая рука скользнула между бёдер, интенсивно лаская. Толчки сделались мощными, ритмичными. Я задохнулась и застонала. Оргазм накрыл дикой волной, разбивая на части. Услышала собственный всхлип, будто чужой. Судороги сковали тело, сжимая его внутри.
Ярик зарычал по-звериному, чувствуя мои спазмы. Толчки сделались рваными, он догнал меня в своём удовольствии, не прекращая ласк и не отпуская меня до конца.
Магические оковы исчезли. Купол отпустил без звука, и лагерь вернулся: трещал костёр, кто-то ворочал котелком, кто-то точил клинок, ровно, с ленивым присвистом.
Он перевернул меня и поцеловал в губы. Чувственно, не спеша.
— Не играй с огнём. Я сдерживаюсь ради тебя, но у всего есть предел.
— Тогда не подноси спичку, — сказала я в подушку.
Он фыркнул. Первый раз за вечер.
Я не ответила, блаженно закрыв глаза, вдыхая его аромат и не в силах пошевелиться.
— Не хочу пугать, но тебя ищут. Стражники прочёсывают леса Среднегорья. Долго стоять на месте нельзя. Мы контролируем подходы, времени мало.
Голос князя прозвучал неожиданно глухо. Но новость не испугала: я ощущала себя защищённой, как никогда, и целиком доверилась человеку, который держал меня в руках.
Только рука его на моём плече сжалась — коротко, до боли. Он не сказал, сколько у нас времени.
За пологом шагнули. Кто-то остановился у входа, постоял, и в темноте выдохнул.
— Утром, Яр. — Голос Слава, тихий, без злобы, будто меня в шатре не было. — Или ты, или я.
Яромир не ответил.
Шаги удалились к костру. Рука на моём плече не дрогнула. Напряжение перехватило горло — значит, есть что рассказывать.
Глава 2
Утром меня разбудил лязг мечей.
Я подскочила на лежанке, судорожно натягивая одежду. За палаткой шёл бой. Такой звук не спутаешь ни с чем: сталь о сталь, короткий вдох, удар.
Ботинки не зашнуровались с первого раза. Я вылетела растрёпанная, с одним шнурком в кулаке. Ночная рубаха липла к спине, хотя утро было холодное. Не чувствовала холода.
Колдуны стояли полукругом, закрывая поляну широкими спинами. Искры взлетали выше палаток и гасли в мокрой траве.
Побежала к ним. Мужчины расступились, и я увидела.
Яромир и Слав кружились на поляне. Клинок Яромира трещал электричеством, клинок Слава тёк плотной тенью. Оба били всерьёз. Не тренировка. Лица перекошены, зубы сжаты, на шеях вздулись жилы. Раз за разом они отбивали выпады и тут же шли в атаку. Никто не уступал. Воздух гудел, и в нём пахло озоном и потом.
Я вскрикнула и зажала рот рукой.
Кто-то аккуратно взял меня за локоть. Целитель.
Он стоял рядом невозмутимо, будто смотрел на закипающий чайник.
— Доброе утро, Ваше Величество. Не сто́ит переживать. Всё в порядке.
— В порядке?! — Я мотнула подбородком в сторону поляны. — Они же переубивают друг друга!
— Нет. У них своя дружба. Сложная и неординарная. Друг за друга глотку перегрызут любому врагу. А сейчас у парней свои разборки. Бой до первой крови.
— Что?!! Прекратите это немедленно!!
— При всём уважении, Ваше Величество. Схватка кончится, я сразу окажу помощь.
Лёд прокатился по солнечному сплетению, на лбу выступила испарина. До первой крови. Что за дикие разборки?
Мужчины были обнажены по пояс. На литых мышцах блестели капли пота, по торсам шли боевые шрамы. Один, длинный, через лопатку Яромира, я знала наизусть: он подрагивал при каждом выпаде. Сражение затягивалось. Видела, как тяжелеют их руки, как сбивается вдох. И всё равно не могла отвести глаз от его живота, от тёмной дорожки волос ниже пупка, от того, как ходят под кожей мышцы. Злилась на себя и смотрела.
Яромир поймал мой взгляд. Уголок рта дёрнулся. Он смотрел так, будто мы одни на этой поляне. У меня пересохло во рту. И тут же он чуть открылся для встречной атаки. Слав бросился, приняв манёвр за невнимательность. Ярик перехватил меч в другую руку, поднырнул и вогнал лезвие Славу в плечо.
Плоть разошлась. Блондин дёрнулся от боли. По толпе прошёл напряжённый вздох. Алые брызги окрасили бицепс. Запах крови ударил в нос, густой, тёплый. У меня скрутило живот.
— Яромир, твою мать! — Я орала в бешенстве.
Колдуны замерли и отступили на шаг. Яр погасил меч и поднял руки. К Славу уже подступал целитель, накладывая ладони на рану. Кровь остановилась, рана затянулась на глазах, не оставляя и рубца. Я знала, что его магия работает быстро. Но сейчас, глядя на кровь, почему-то не верила.
Слав смачно плюнул под ноги. Мужчины прошлись друг по другу острыми, как кинжалы, взглядами и неохотно пожали руки.
Яромир направился ко мне, вытирая пот рубашкой.
— Доброе утро, моя королева. Извини, что напугали. Мы с детства так… плотно и любезно общаемся.
— Яромир, мне показалось или ты только что проткнул мечом лучшего друга?! — ледяной тон готов был заморозить слова на лету.
— Нет, Ваше Величество, не показалось. Мы поспорили и решили вопрос самым справедливым образом.
— О чём, позвольте узнать?
Яромир среагировал слишком быстро, будто ждал этого вопроса и заранее выучил ответ:
— О присяге. О том, стоит ли вообще произносить такие слова вслух.
Слав вытер кровь с губы и посмотрел на меня мимо его плеча.
— Спросите его, Ваше Величество, почему он так боится этого разговора. Мне он запретил общаться.
— Слав. — Рык наполнен угрозой.
— Что? Я молчу.
Яромир так и не обернулся к другу.
— Скажу сам. Когда придёт время.
— А я говорю, что ты уже опоздал. — Блондин недовольно мотнул хвостом белокурых волос.
Произнёс фразу ровно, а рука на эфесе побелела. Так держатся за железо, когда боятся сорваться.
Я закатила глаза.
Дикарь. Собственник.
Тиран. Самоуверенный засранец.
— Даролея, необходимо торопиться. Мы не можем оставаться долго на одном месте. Но есть ритуал, который надо завершить. Поэтому завтракаем и приступаем.
Я вопросительно взглянула на Ярика, но он уже отправился к подстилке, на которой были расставлены миски с горячей кашей и котелок с травяным чаем.
— Какой план, Ваше Величество? — Слав чувствовал себя неловко после грубой стычки.
— Дойти до монастыря. Правда должна быть там.
Блондин понимающе кивнул, чуть сощурив глаза, и отошёл к колдунам.
Ели молча. Воины не знали, из-за чего в отряде искрит, но чуяли, что что-то не так, и притихли все разом.
Потом маги встали на поляне рядком, лицом ко мне. Яромир подошёл сзади, положил ладони на плечи и медленно провёл по предплечьям.
— Что ты делаешь при всех? — смущённо пробормотала я. От моего взгляда не укрылось, как Слав недовольно закатил глаза, отворачиваясь.
— Лея. Вдох. Глубокий. На выдохе формируешь в руках пламенный меч.
Послушно сконцентрировалась, привыкнув доверять. Оружие получилось слабым, клинок дрожал, норовя погаснуть. Покалывания от ладоней Ярика пробежали по телу, подпитывая и стабилизируя робкую магию. Лезвие словно напиталось, выпрямляясь. Огненная стихия уплотнилась, формируя безупречную острую поверхность, отражающую, будто в зеркале, моё изумлённое лицо.
— Вот так, отлично. Держи меч, Величество.
Князь опустился на колено, склоняя голову и прижимая правую руку к сердцу. За его жестом последовали все колдуны, в одном порыве.
Магическая тишина накрыла куполом поляну, заглушая ветер.
В неестественной глуши бархатный голос Яромира разносился по-особенному торжественно и величественно.
— Я, потомок… древнего рода, склоняю голову перед королевой Даролеей Антарской, дочерью Бертинианы Антарской, внучки Арлины Антарской, возросшей в королевской крови до 11 колен волей Прови́дения и благословением Богов. — В руке князя появился магический кинжал. Твёрдым движением он распорол ладонь, и капли крови заструились по запястью. — Клянусь кровью... своего рода защищать до последней искры жизни мою королеву.
— Клянусь! — вторил хор голосов за спиной Яромира.
— Клянусь, мой клинок принадлежит только воле короны и никогда не поднимется против неё.
— Клянусь!
— Клянусь закрыть правящую династию силой своего магического щита от любых нападок врагов!
— Клянусь!
— Клянусь положить свою жизнь за благополучие и процветание Антар!
— Клянусь.
Я стояла, ощущая нарастающую вибрацию воздуха от каждого слова. Дыхание перехватило. Кровь предательски стучала в висках. Не могла поверить своим глазам. Каменные воины, виртуозно владеющие магией, присягали на верность мне, травнице из глуши, отдавая в полное распоряжение свою жизнь и душу.
— Да будет проклят мой род, лишён магии и изгнан из королевства, если преступлю клятву крови. Отныне вверяю свою жизнь и силу праву короны Даролеи Антарской.
— Вверяю!
Хор повторил за ним, и я услышала в общем звуке заминку.
Славомир стоял с опущенными руками. Татуировка на его предплечье не горела.
— Слав. — Яромир повернул к нему голову.
— Я не буду произносить эти слова. — Он сказал ровно, без вызова, и смотрел при этом на меня. — Я знаю одну вещь, и, пока она во мне, эти слова у меня не выйдут. Позвольте поклясться по-своему, Ваше Величество. Короной и своей рукой. Этого хватит?
— Что ты знаешь? — спросила, внимательно изучая лицо молодого человека.
Слав взглянул на Яромира. Князь опустил глаза на траву.
— Не сейчас, — сказал он тихо.
Молчание тянулось слишком долго.
— Хватит, — опасалась новой драки. — Клянись как можешь.
Молодой командир не сказал, о чём молчит. Но по тому, как выпрямился Яромир, поняла: это не пустяк.
Запомнила. Не то, что Слав не дал клятву, — это как раз было честно.
Запомнила, что он знает обо мне что-то, чего не знаю я.
Однажды заставлю их сказать. Не сейчас, когда под ногами горит земля, позже.
Татуировка на руке мага вспыхнула не сразу. Только с третьего удара сердца.
Поляна замерла в ожидании. Древний ритуал пугал. Я беспомощно перевела взгляд на Яромира и крепче сжала эфес огненного меча.
Яромир успокаивающе моргнул, не отводя глаз.
В воздухе начали загораться слова, сформированные магическими искрами Инструктора.
Облизала пересохшие губы и принялась читать:
— Я, королева Антарская в 11 колене Даролея, принимаю вашу клятву крови, скрепляю её своей королевской волей, печатью и силой Прови́дения. Отныне ваш меч — опора трона. Ваша жизнь — дань трону. Наделяю вашу кровь древней силой во имя служения Антар.
Огненный меч плашмя коснулся плеча Яромира.
Земля задрожала. На поляне стремительно стемнело, будто кто-то спрятал дневное солнце в непроницаемый мешок. Из-под земли потянуло холодом, сырым и тяжёлым, как из открытого погреба.
Над головой князя взвилась огненная печать. Кольцо из пляшущих языков пламени с распростёртыми внутри крыльями, короной и гербом Антар.
Я от неожиданности дёрнулась назад.
Печать как символ власти с треском разодрала воздух, скрепляя слова обета. Татуировки на предплечьях воинов вспыхнули золотым свечением, уходя огненными нитками в проступившие вены.
По шеренге бойцов пронёсся едва уловимый вздох.
Я стиснула эфес.
Чары схлынули так же стремительно, поляна опять залита солнечным светом.
— Дай сюда, — я взяла его за запястье и развернула ладонь.
Рана шла от большого пальца к мизинцу, ровная, как по линейке. Оторвала лоскут от подола рубахи и перевязала. Князь не мешал, смотрел на мои руки и молчал так, что у меня горели уши.
— Больно?
— Нет.
— Врёшь.
— Вру, — согласился он с сексуально наглой улыбкой. — Не отпускай.
Ярик с довольным лицом поднялся на ноги, вытирая окровавленную руку.
— Ну вот и всё, можем трогаться! — он хитро подмигнул, наслаждаясь моим замешательством и расширенными зрачками. — Сворачиваем лагерь! Седлаем коней!
Я отошла к огромному дереву и тяжело привалилась к стволу лопатками. Яромир встал рядом.
— Ярик, что это было?
— Твоя королевская печать, Лея. Впервые за последние пятьдесят лет во всей красе.
— У меня же нет связи с накопителем?
— Есть. Иначе ты бы не оживляла руны. Но ритуал коронации — по праву крови. Не завершён официальной частью. И кстати, прости, видимо, я пропустил твой день рождения. Печать по праву короны принадлежит совершеннолетней законной правительнице Антар…
Да, по дороге в Лидан мне исполнился двадцать один год. Невероятно, но трясясь в клетке-повозке после Проверки, была уверена, что этот день никогда не наступит…
— Ты только что поклялся служить и не использовать магию против меня?
— Да, это и так очевидно.
— А как же твоё использование магии не по назначению на мне? — хитро прищуриваясь, заглянула в грозовые глаза.
— А моя магия не по назначению, Ваше Величество, не сделала с тобой ничего, чего бы тебе не понравилось. И, помнится, ты умоляла продолжить…
Я залилась краской и фыркнула.
— Ваша Светлость, кони оседланы, лагерь свёрнут. Можем ехать. — Славомир был подчёркнуто вежлив и, очевидно, сильно злился на лучшего друга.
— Слав, заканчивай. Нашёл время для детских стычек. — Князь хлопнул друга по плечу. — Погнали! Медлить нельзя.
Отряд двигался быстро, без привалов. Безмолвно отделяющиеся дозорные сворачивали в боковые ответвления дорог, периодически сменяясь на следующих участках. Мужчины многозначительно хмурились.
Несмотря на общее молчание, понимала: что-то происходит.
Обряд клятвы не давал покоя. Что молодой князь знал древние ритуалы, казалось естественным. Но сам смысл произнесённых слов: магия колдунов, усиленная накопителем, не может ни при каких условиях выступить против Правящей Династии. Предательство превращалось в проклятье мгновенно.
Так как же Династию убили подданные? Как предатель мог быть из Антар?
Браслет у Ярика на запястье пульсировал красным. Вчера он был зелёным. Холод заполз под рубаху и остался под кожей.
— Ярик.
— Вижу, — сказал он, дёрнув рукой. — Погоня.
Глава 3
— Привал! — Яромир взмахнул рукой, и электрическими искрами разнёс голос над всадниками.
Колдуны спешились, но сёдел никто не снимал. Один маг, не дойдя до подстилки, сел на корень, привалился спиной к лошадиному боку и заснул, прежде чем успел закрыть глаза. Лошадь под ним стояла оседланная, не жевала и косилась на лес.
Двое воинов отвязали торбы и поили коней. Воду не считали: лили в пыль, пока кони не напились.
Род сунул мне в руки ломоть хлеба с куском вяленого мяса и присел рядом на корточки, будто мы сто лет знакомы.
— Ешьте. До самой ночи больше не будет.
— Ты мне приказываешь? — я подняла бровь.
— Советую. — Маг ничуть не смутился. — Светомир говорит, голодная королева страшнее нечисти.
Его брат стоял поодаль с флягой и делал вид, что ничего не слышит.
На запястье Рода висел тот самый витиеватый шнур с двумя бусинами, мокрый.
Слав с Яриком что-то обсуждали, склонившись над картой и чертя пальцами невидимые линии по свитку. Я подошла к мужчинам вплотную.
— Последний шанс проскочить вдоль гор. — Слав провёл по остроконечным пикам.
— Перевал и южные тропы уже оцеплены. Левее болото. Мы либо пробиваемся по заброшенному тракту, либо остаётся тоннель в пещере. — Ярик задумчиво скользнул пальцами по подбородку. Лоб бороздили глубокие морщины.
— Коридор затапливает по весне, там и пешим не пройдёшь. А с лошадьми вообще не вариант.
— Тогда остаётся тракт. Будем пробиваться.
— Потеряем людей. — Слав опустил глаза под ноги. — Там мы как на ладони. Они устроят засаду на холмах.
— Что происходит? — услышанное вызвало свежий приступ холода.
— Стражники. Сужают периметр поиска. Не успеваем выйти из окружения. Их под сотню, оцепили местность и по кристаллам ищут нас. — Князь говорил спокойным будничным тоном, стараясь не пугать.
— И ты хочешь своим отрядом пробиться по просматриваемому со всех сторон тракту сквозь сотню стражников?? — я выгнула брови и склонила голову набок.
— Лея, мы твоя охрана. Пусть и ценой жизни. Цель ясна. Выбирать никто не будет.
Слав солидарно мотнул головой.
— А меня в этой компании спросить не хотите?! — злость накатывала, вскипая, точно вода на раскалённых углях.
Мужчины удивлённо подняли на меня глаза, оторвавшись от карты.
— Вы только что давали присягу, а через пару часов забыли элементарно спросить, нужны ли МНЕ жертвы?
Ответом на вспышку гнева повисло молчание.
— Ваше Величество, — Слав потёр переносицу. — Вы должны любой ценой попасть в монастырь. Это последний шанс Антар получить свободу. За столбами у всех нас есть близкие люди, наш долг — выполнить задание.
Яромир стиснул челюсти. Как обычно, Инструктор всё за всех решил и не хотел менять планы, тем более спрашивать чьё-то мнение.
А ведь на миг показалось, что мой угрюмый герой начинает меняться.
— Нет.
— Что НЕТ? — Серые зрачки полыхнули яростью.
— Нет, князь, никто не пойдёт через тракт ценой своей жизни. Это МОИ подданные, и МНЕ решать!
Яромир закатил глаза. Перепалка откровенно начала веселить Слава.
— Ещё варианты?
— Тоннель. — Слово Ярик выплюнул сквозь сжатые зубы. — Ты не пойдёшь туда, это крайне опасно.
— Отлично. Слав, объясни мне путь через тоннель. — Я демонстративно отвернулась от Ярика к блондину.
Яромир со всей силы пнул корягу на земле. Сгнившее полено с хрустом разлетелось. Инструктор, не проронив ни слова, пошёл к своей лошади.
— М-да, даже с Элеонорой не видел подобных психозов. — Слав непроизвольно прыснул смехом, но тут же спохватился, что сболтнул лишнего.
— Элеонора была послушной и со всем соглашалась? — Женское любопытство не выдержало. Я задала вопрос почти шёпотом.
— Нет… Элеонора была очень капризной и взбалмошной, но… — мужчина мялся, выжимая из себя каждое слово и поглядывая на отошедшего в сторону друга. — Он никогда ей не уступал и не ставил её интересы выше своих решений…
Значит, дело не в Элеоноре. Он со всеми такой: не уступает и не спрашивает. Меня это не успокоило.
— Ну, сейчас он под присягой, поэтому ничего удивительного. — Я сосредоточенно склонилась над картой. — Где тоннель и куда ведёт?
Слав начал неспешно объяснять расположение горного хребта, когда земля под ногами задрожала.
Испуганно подняла глаза в тот самый момент, когда несколько фиолетовых шаров промчались над поляной, врезаясь в массивные стволы древнего леса.
Треск расщепляющейся коры деревьев смешался с громкими короткими командами Яромира.
— Кольцо вокруг королевы!
Колдуны выстроились в оборону, загораживая меня от неприятеля.
Ещё через секунду на поляну высыпали стражники. Не меньше тридцати, и они не лезли всей толпой, как показалось в первый миг. Делились на тройки, обходили по краю, били разом и отходили, уступая место следующим.
Шквал снарядов обрушился со всех сторон. Четыре колдуна выставили стихийные щиты. Воздух сгустился, превращаясь в тугую прозрачную стену. Снаряды врезались в невидимое препятствие и растекались паутиной со всполохами чёрной магии.
— Щит держим до последнего! — крикнул князь. — Кто опустит руки, пропустит их внутрь.
Яромир с восемью бойцами вступил в ближнюю схватку. Чувствовала себя рыбой в аквариуме, за которым разгорается пожар.
Стоны раненых, воинственные крики. Смесь белого и чёрного дыма, плотно сплетающиеся клубы.
Рёв огня, озон и запах смерти.
Искры.
Паническое ржание лошадей на окраине поляны.
Беспомощно крутилась на одном месте. Яркие всполохи магии взметались высоко над головами.
Щит держали четверо. Видела их спины, взмокшие рубахи, как у одного из них трясутся руки, и понимала: если он опустит ладони хоть на миг, следующая волна пройдёт сквозь нас.
Стражники не кричали, выходили из чащи молча и били, как рубят дрова.
Слав ушёл вперёд на три шага, занял позицию дальше всех, первый удар принял на себя, коротко и жёстко, как ставят заслон. Видела, как он шагнул ещё раз, с остервенением, будто ему было мало.
— Слав, назад! — крикнул Яромир.
Колдун не обернулся. Отбил двоих, третьего достал сам, шагнул ещё.
Яр отражал атаки сразу нескольких стражников. Его меч блистал, блокируя смертоносные удары и отвечая стремительными выпадами. Уложив двух приспешников нечисти, он мгновенно переключился на следующего, уже занёсшего меч для удара в спину молодого парнишки рядом. Мирадив, из присягнувших мне утром, самый младший.
Слав сместился левее, оттесняя нападающих к лесу от центра. Чёрный снаряд с гулом врезался в ноги одного из магов, державших щит. Рядом держал щит Светомир: вода стекала с его ладоней, застывала на лету коркой льда и гасила чёрные всполохи. Защита пошла рябью, обнажая правый фланг. Пользуясь оплошностью, другой стражник уже запускал ещё несколько снарядов вглубь обороны.
— Ваше Величество, назад! — крикнул кто-то справа.
Я не обернулась. В дыму не было видно ни зги, и голос утонул в общем рёве, как камень в воде.
Потом я вспомню этот голос.
Я не умела сражаться огненным мечом и не была настолько точна в снарядах, чтобы попасть в движущуюся мишень. Решение пришло само: выкинула огненный щит, порывисто подняв ладони. Стена огня взревела передо мной, с гулом поглощая атаки чёрной энергии. В руки ударила серия рикошетов, заставляя упереться одной ногой в землю, отставив её широко назад. Тело напряглось, мышцы сгруппировались. Ещё пара шагов, и я увидела Мирадива, повалившегося набок от удара стражника. В несколько прыжков вынырнула из строя, накрывая мага щитом и перехватывая атаку демона. Заслон зашипел, поглощая вошедшие в него руки в татуировках и меч. Мой порыв сломал строй обороны, открывая спину. Не успела развернуться, как ощутила взмах хлыста сзади: несколько снарядов разлетелись в искры, мелкими очагами прожигая кожу на спине куртки.
— Стоять! — Слав оказался между мной и хлыстом, рассекая новые фиолетовые ядра. Удар пришёлся ему в бедро, ниже доспеха. Он охнул, осел на колено и тут же поднялся, зажимая рану левой рукой, а правой продолжая рубить.
Кровь шла по штанине и уходила в сапог.
Бой закончился так же неожиданно. По взмаху ладоней колдуны рассеяли остатки дыма, огненные языки сошли на нет. Я опустила щит, руки дрожали от напряжения.
Светомир стоял на коленях в трёх шагах, с пробитым плечом, и держал над раненым щит — узкий, водяной, дрожащий. Кровь шла у него по руке и капала на траву, но маг не замечал.
— Сядь, — сказал Яромир.
— Он ещё жив, — ответил Светомир, не оборачиваясь. — Пока держу энергию.
Яромир посмотрел на него и ничего не добавил.
У Мирадива, которого я закрывала минутой раньше, в животе красовалась прожжённая дыра от чёрной энергии. Изо рта текла кровь. Скрюченные пальцы сжимали рану, окрашиваясь багровым. Он хрипел, завалившись набок. Трава под ним стремительно пропитывалась.
Испуганно вскрикнув, упала на землю, зажимая глубокую рану ладонями и силясь остановить кровотечение.
— Целителя!!! Целителя!! — Мой хриплый окрик разнёсся над поляной.
Пальцы тряслись, ощущая пульсацию толчков и липкое тепло уходящей жизни.
— Позвольте. — Военный врач действовал сосредоточенно: встал на колени, отстранил мои ладони и опустил кисти на пульсирующую дыру. Свечение пеленой окутывало раненого мага, вибрируя и переливаясь.
Я замерла, продолжая сидеть бок о бок с целителем и боясь пошевелиться. Точно могу неловким движением разрушить хрупкую магию жизни. Светомир судорожно выдохнул, опуская руки.
На поляне все остановились, повернув головы к работающему магу. Золотая пульсация пеленами обвила скрюченное тело, судороги прекратились, кашель затих. Дыхание молодого мужчины начало выравниваться. Я перевела взгляд на Лучезара: лоб мага покрыла испарина. Губы сжаты в плотную линию, глаза сомкнуты. По окаменевшим чертам лица было видно, что он погрузился в древний ритуальный транс, восполняя жизненные силы раненого.
Яромир беззвучно подошёл ко мне и опустился рядом на колени.
Собранный взгляд перемещался с пострадавшего на целителя.
Время тянулось настолько медленно, что казалось, слышу заторможенный стук собственного сердца, точно хронометр. Через пять минут целитель плавно поднял веки и аккуратно перевернул парня на спину. Затем приложил указательные пальцы к вискам и негромко резюмировал.
— Жив. В восстановительном сне. Вероятно, на сутки.
Колдуны на поляне почтительно преклонили головы, взгляды были прикованы ко мне.
Лучезар поднялся с колена тяжело, опираясь рукой о землю. Пальцы у него дрожали, лоб был мокрым. Колдун не скрывал усталости.
— С этим всё. Остальные — легче.
Слав сидел на корточках у дерева, зажав бедро, и сам, сквозь зубы, затягивал ремень выше раны.
Яромир подошёл и остановился над ним.
— Ты вышел на три шага. — Сухо, зло.
— Знаю. — Губы блондина синие, лицо бледное.
— Знаешь, что они бьют тройками. И всё равно вышел.
— Должен был.
— Кому?!
Слав поднял голову, два упрямых взгляда схлестнулись до искр.
— Дай затянуть, — прошипел раненый маг.
Яромир отошёл молча, стиснув зубы. Не помог, не взялся за ремень, показывая, что думает о бездумной отваге.
Лучезар улыбнулся мне, и в этом лице было не почтение, а что-то другое, чего утром не было. Целитель не произнёс вслух, чего ему это стоило, а я не стала спрашивать.
После слов целителя судорожно выдохнула, осев на траву и опустив плечи.
Считали быстро, привычно:
Двадцать три стражника на земле, ещё четверо у кромки леса. Из наших — пятеро раненых, двое тяжело: Мирадив и Светомир, которому клинок прошёл через плечо. Остальные отделались царапинами.
Лучезар подходил к оставшимся раненым, помогал. Слав оценивал ущерб, проверяя с бойцами состояние лошадей и амуниции.
— Почему они поклонились мне? — почти шёпотом поинтересовалась у Яромира.
— Присяга усилила магию. На наших глазах произошло давно забытое чудо. Целительные пелены накладывали врачеватели Антар последний раз в правление Арлины. Лучезар не смог бы спасти жизнь, если бы не дал присягу королеве, скреплённую печатью.
— Все живы? — в затылке разливалась давящая боль, разрывая черепную коробку изнутри.
— Нет. — Князь отвернулся в сторону раскидистого дерева, у которого в тени лежало тело, завёрнутое в плащ.
Я встала, покачиваясь, и побрела на не слушающихся ногах к погибшему.
Сначала увидела руку. Она свесилась из-под плаща ладонью вверх, и на запястье плетёный шнур с двумя бусинами, мокрый и тёмный.
Потом лицо.
Молодое, спокойное. Он не мучился: удар пришёлся в сердце, доспех прорублен насквозь, и крови почти не было, она ушла внутрь, под броню. Пахло железом и ещё чем-то тёплым, тяжёлым, чего я не хотела узнавать.
Род.
Тронула его щёку, ещё словно живую. Потянулась, чтобы прикрыть остекленевшие глаза. Веки распахнулись, будто он всё ещё смотрел на меня. Я прижала пальцы сильнее, руки не слушались.
Утром маг сунул мне хлеб и сказал, что голодная королева страшнее нечисти. А в бою крикнул «назад». И я не обернулась.
С трудом сдержала рвотный позыв, в глазах потемнело. Слёзы текли сами, капая с подбородка на его доспех.
Не успела ничего сказать. Ко мне уже шёл Светомир. Не бежал, не кричал, просто шёл через поляну, ровно, как ходят за водой. Встал на колени рядом, посмотрел на брата. Лицо у него было спокойное, и от этого спокойствия хотелось выть.
Развязал шнур на запястье Рода, затем вытянул из-за пояса второй, свой, и намотал оба на руку. Два шнура рядом, бусина к бусине.
— Он говорил, что я думаю слишком долго, — прошептал Светомир еле слышно, не мне, а брату. — Всё равно не успел.
Я хотела сказать, что он не виноват. Маг поднялся раньше, чем я нашла слова, поправил шнуры на руке и пошёл к костру. На Яромира не посмотрел ни разу.
Перевела взгляд на трясущиеся ладони, всё ещё багровые от крови.
Алая жидкость на пальцах темнела, запекаясь в корку, стягивая кожу. Казалось, это кровь лежащего передо мной колдуна. Будто я убила его своими руками.
Зажала рот тыльной стороной ладони, пачкая лицо липкой массой и тщетно силясь подавить истеричный вскрик.
— Лея, это наша служба… — Яромир присел рядом, обнял за талию и бережно прижал к груди.
Плечи беззвучно тряслись, я мотала головой.
— Ярик, он из-за меня погиб, понимаешь? Я виновата!! Люди постоянно погибают из-за меня!!
Кулаки сжимались до боли.
— Перестань думать как травница, ты королева. — Князь с усилием тряхнул меня за плечи, немного отстраняясь.
Я прикусила до боли внутреннюю поверхность щеки и зажмурила глаза.
— Если не доберёшься до обители, жертвы станут напрасными. — Яромир продолжал жёстко чеканить каждое слово, силясь достучаться до моего разума.
Медленно открыла глаза, поляна расплывалась в тумане слёз.
Тело молодого колдуна вынесли на середину. Светомир шагнул первым и поднёс огонь. Остальные запустили искры следом, прощаясь с товарищем. Над костром на пару секунд вспыхнули печати Антар и чёрного ворона, посмертно освобождая от кровной присяги.
Когда ритуальный костёр догорел, ко мне подошёл Слав. Встал рядом, помолчал, глядя в угли.
— Ваше Величество. — Он полез за пазуху и вытащил на кожаном шнуре плоскую металлическую пластину. Железо тёмное, стёртый по краю узор читался едва.
— Что это?
— Дедовское. — Командир держал артефакт на ладони, не отдавая. — Рунный ключ. Такими открывали некоторые порталы. Этот вёл во дворец, резервный проход. Куда именно, дед не говорил, а отец про него вообще не любил вспоминать.
— Зачем носишь с собой?
— Привычка. — Слав пожал плечами, но взгляд остался холодным.
Я протянула руку. Блондин помедлил и опустил шнур мне в ладонь. Металл был тёплый от его кожи.
— Ключ мёртв. Пятьдесят лет. Отец говорил, его не оживить уже никому.
Я приложила палец к серёдке узора.
Сначала не было ничего. Потом по металлу прошла тонкая светлая жилка, за ней вторая, узор налился серебром и погас, оставшись тёплым.
Слав отшатнулся, будто его ударили.
— Как…
— Кровь Правящей династии, — прошептала, залюбовавшись чудом.
Командир отряда смотрел на пластину, потом на меня. В лице не было радости.
— Я возьму. — Он быстро снял шнур с моей ладони и суетливо спрятал на груди.
Древняя реликвия походила на что-то родовое, несущее воспоминания. Такой же была для меня пластина ладоскоита от матери, потерянная в бою на тракте.
— Надо торопиться, уже темнеет. Придётся ехать ночью. — Слав проверил подпруги лошади, с усилием дёргая за ремни. — До тракта два дня пути.
— Никакого тракта. Мы идём к тоннелю. — Я зло сверкнула глазами. — Это приказ.
Ждала, что Яромир воспротивится, готовилась отстаивать своё решение. Но Инструктор отреагировал на удивление спокойно. Он молча подкинул меня в седло, затем легко запрыгнул сам и направил коня, возглавляя отряд.
Лес делался всё темнее и гуще. Последние отблески багряного солнца спрятались за горизонтом. Плотные кроны не давали пробиться бледному лунному свету. Дорогу освещали лишь всполохи чар, поддерживаемые колдунами.
Я вскинула голову, вглядываясь в редкие отблески. Высоко над дорогой кружила лунная сова. Шум от взмахов крыльев скрадывали покачивания густой кроны. Птица не издавала ни звука, паря вдалеке, и безмолвно сопровождала отряд. От её молчания стыло под лопатками. Невольно поёжилась, вжимаясь спиной в грудь Ярика. Казалось, это неслучайный попутчик и у крылатой твари есть цель.
— Яр, надо гасить магию. Стража идёт к нам как к маяку. — Слав поравнялся с нами на кобыле.
— Нельзя, мы заехали в чащу, дорога в корнях. Лошади переломают ноги, и нас определённо поймают. — Ярик по обычаю одной рукой обнимал меня, другой сжимал поводья. — Дозор доложил: на западе ещё около тридцати стражников, взяли след и приближаются. Останавливаться нельзя. В лесу больше демонов, чем в Сижар.
— А так мы им дорогу подсвечиваем, чтоб точно нашли. — Слав хмурился, сосредоточенно вглядываясь вперёд.
— Брат, если даже погасим все огни и накроем куполом, они всё равно засекут магию Её Величества. Ладоскоита нет. Мы точно на ладони.
— Так отчётливо стражники узнаю́т только мою магию? — я попыталась обернуться на Ярика.
— Нет чар или защитных рун, что смогут заглушить или спрятать твою силу. Вспомни свою Проверку.
— То есть где бы я ни находилась, меня найдут?
— До монастыря — да. Там, вероятно, можно найти выход. — Яромир хмурился. Его пальцы нервно теребили ткань куртки у меня на животе. Каждое движение отдавалось под рёбрами. Я злилась на себя за то, что горю от его пальцев, а не в стыде за лица мёртвых. Инструктор старался не подавать виду, держась хладнокровно. Но по выправке и линии шеи я научилась определять его истинное состояние.
— Сколько осталось до тоннеля? — я растирала виски, разламывающиеся от боли.
— Часа четыре. — блондин отвечал неохотно. — Но это ошибка. Там действительно крайне опасно. Особенно в это время года.
— Стражники знают путь через горы? — продолжила расчётливый допрос.
— Нет. — Яромир вздохнул. Горячее дыхание обожгло шею. — Часть леса и хребты — древние места. Помнят события тысячелетней давности и вековую магию. Проход через тоннель… не для всех…
Яромир подбирал слова осторожно, но я не придала значения заминке. Единственное, что беспокоило, — через тоннель можно уйти, пробравшись в противоположную часть леса. А там есть шанс дойти до рубежа.
Я обернулась, отыскивая глазами Мирадива. За спинами всадников не было видно ничего, кроме крупов и темноты.
— Не вертись, — рука Яромира легла мне на плечо. — Дорога в корнях.
От его ладони по коже шёл жар, хотелось откинуться спиной, закрыть глаза и про все забыть.
Сидела, смотрела на дорогу, а перед глазами стоял Род с распахнутыми веками и Мирадив в крови. Я не могла подойти к раненому. Не могла даже увидеть.
— Он живой? — спросила, не оборачиваясь.
Яромир не ответил. Его рука на моём плече стала тяжелее.
Я сняла её и села прямо. Дальше они поедут без меня.
— Инструктор Яр, впереди засада, примерно шесть — восемь стражников. Нас не засекли. Ров у дороги за поворотом. — Всадник выехал с боковой дороги и быстро отчитался, поравнявшись с нашей лошадью.
Яромир поднял руку, стопоря отряд.
— Лея, остаёшься со Славом. Четыре человека со мной, по объездной подступим сзади.
— Постой, — я нежно коснулась предплечья Ярика. — Дай заберу рюкзак, надо чуть привести себя в порядок.
Яромир спешился, отстегнул рюкзак, бережно спустил меня на землю и сжал руку.
— Дай нам час, вернусь, и продолжим путь.
Я плюнула на присутствие людей вокруг и жадно впилась в губы Яромира. Он пах потом, кожей и озоном, обволакивая жаром. Губы были сухие и горячие, как перед боем. На миг его рука сжала мне затылок, и тут же отстранился. Солдаты смущённо отвернулись, я вжалась в его богатырскую грудь и прошептала на ухо.
— Люблю тебя.
Ярик нахмурился, взял меня за подбородок и посмотрел в глаза.
— Лея, вернусь через час. Не драматизируй. — Затем бросил строгий взгляд на названого брата. — Отвечаешь головой за королеву.
— Я не драматизирую, — сказала я.
Он уже не слышал.
Слав кивнул, вставая бок о бок со мной.
Группа всадников неслышно свернула в правое ответвление, скрываясь в беззвёздной ночи.
Я безмятежно улыбнулась Славу.
— Можно тебя попросить распаковать паёк и согреть немного воды. В горле пересохло, скверно себя чувствую.
— Сию минуту, Ваше Величество. — Блондин потянулся к седельной сумке, но заметил, что я пошла в чащу. — Подождите, я с Вами.
— Слав, прости, но по нужде я схожу без тебя. А ты пока сделай воду, будь добр.
Маг смущённо и растерянно остановился на дороге, наблюдая, как я неспешно ухожу вглубь кустов… по нужде… с рюкзаком…
— Ваше Величество…
— Слав, воду! Просила же. — Кинула через плечо, не оборачиваясь.
Я миновала заросли кустов и обернулась, прижимаясь к дереву. Маг отвернулся от дороги, распаковывая припасы.
Сейчас.
Шанс спасти жизни магов и добраться до цели.
Ноги сами понеслись через кусты. Сколько времени потребуется пройти сквозь чащу? На лошадях по дороге несколько часов. Я бегу медленнее, но срезаю напрямую, продираясь через лес.
Сердце яростно барабанило, выстукивая сбивающийся такт. Губы дрожали, а лес перед глазами расплывался мокрыми кругами, и без того неразборчивая дорога пропала совсем. Ветки хлестали, больно царапая лицо и руки. Я зажгла крошечный тусклый огонёк у самой земли, чтобы лишь подсвечивать путь. Отблесков не должны были заметить издалека ни колдуны, ни стражники.
Над лесом прокатился раскат взрывов, земля под ногами задрожала. Яромир напал на вражескую засаду.
Безоговорочно верила в силу и таланты князя, даже не сомневаясь, что с врагами он разберётся быстро и жестоко. Но, пользуясь заминкой, я должна была скрыться как можно дальше. На лошадях меня не догонят. От стражи уйдут, заблокировав магию. И все останутся живы.
Губы ещё хранили тепло прощального поцелуя. Возненавидит меня за очередную глупую выходку? Простит и отпустит?
Оступившись, болезненно подвернула лодыжку, зацепившись ногой за высокий корень. Вскрикнула, зажимая рот и с силой притягивая ступню к себе.
Некогда. Нащупав толстую палку, оперлась на неё и продолжила пробираться вглубь. Лёгкие горели, одежда промокла от пота. Заметно замедлилась, но боялась остановиться даже на минуту. В лесу полно стражников. Надежда лишь на то, что все мои преследователи на лошадях и не полезут в чащу, оставив коней.
Пытаясь ориентироваться на проглядывающие в редких просветах горы, я спешно ковыляла, опираясь на импровизированный посох. Разодранные ладони саднило. Нога ныла.
В какой-то миг показалось, что вдали эхо разносит чьи-то крики. Звали меня.
Узнала голос. Слав.
Замерла, вслушиваясь. Он позвал ещё раз, коротко, потом ещё. Между деревьями вдалеке качнулся свет: кто-то шёл с фонарём, не таясь, будто ему было плевать, что его заметят.
Я прижалась лбом к холодному стволу и не откликнулась. Стояла, пока свет не развернулся и голос не стих.
Тишину нарушало лишь глухое уханье совы вдалеке.
Во рту пересохло, я перекинула рюкзак вперёд, доставая воду на ходу. Несколько глотков холодной влаги обожгли саднящее горло, отрезвляя.
Первый жаркий запал погони начал отпускать, и теперь уже чёрные тени чащи с мрачными шорохами привлекали внимание, пугая. За каждым стволом мерещился подкрадывающийся стражник.
Где-то впереди хрустнуло так близко, что я вздрогнула. Горло сдавил мертвецкий страх, стылой волной обдавая затылок и позвоночник. Я осматривалась на ходу, вертя шеей во все стороны.
Ощущение, словно чей-то взгляд прожигает лопатки, расковыривая на плоти мёрзлую дыру.
Зубы принялись отбивать мелкую дробь.
Где-то сбоку хрустнула ветка, затем ещё одна. Лёгкий треск разнёсся, отражаясь от древних узловатых стволов.
Мышцы живота непроизвольно сжались. Я прикусила губы, сдавливая панику.
Впереди между деревьями забрезжил серебряный лунный просвет, и я, не задумываясь, бросилась туда.
Ритмичный хруст сбоку громогласно вторил: нечто двигалось параллельно со мной, особо не скрываясь.
Выскочив в отчаянии на крошечную поляну, я бросила палку и рюкзак и высвободила огненный меч. Орудие получилось с нечёткими контурами, подрагивающим, жалким.
Но тёплый эфес лёг в ладони, придавая уверенности. Я крутилась на поляне, ощущая, как пот стекает по спине.
В чаще загорелись два жёлтых глаза с вытянутыми щелью зрачками. Затем ещё пара, и ещё.
Лес словно изучал меня жестокими хищными взорами со всех сторон. Поляна была крошечная. От края до края — пять шагов. Сбоку донёсся грозный, леденящий душу рык. Я отступила на шаг, разворачиваясь на звук, во рту стало сухо. Меч в руках дрогнул.
Хрустя ветками, неторопливо переступая, из чащи вышел огромный волк. Туловище было вдвое больше меня. Хищник двигался грациозно, твёрдо. Ветки под исполинскими лапами жалобно стонали, превращаясь в труху. Он не бросался. Я знала: если побегу, он догонит раньше, чем я сделаю третий шаг. Просто шёл, и от этого спокойствия холод заползал под куртку. Потом оскалился: жёлтые клыки, вязкая слюна тянулась и капала на землю. Чёрно-серая шерсть на холке стояла дыбом. Он вышел на опушку и чуть согнул передние лапы, готовясь к прыжку. Горящие глаза не мигая смотрели на меня, из горла доносился утробный вибрирующий рык. Зверюгу не смущал меч, зрачки неумолимо нацелены на моё горло.
Вожак стаи.
Его право первой атаки, стая присоединится к пиру, едва он сделает бросок.
Идея побега вмиг стала одним из моих худших решений.
Нельзя показывать страх, панику.
Я с усилием выпрямилась, крепче перехватывая оружие.

Над поляной порывом ветра пронеслась лунная сова. Крик птицы казался торжествующим кличем, дающим команду к атаке. Янтарные глаза блистали, крылатое существо парило над моей головой.
В мгновение зверь оттолкнулся и прыгнул. Время остановилось. Я словно в замедленном кадре видела, как высоко взлетает мохнатое туловище, группируются и перекатываются в воздухе крепкие мышцы, растопыриваются блестящие когти, готовые вонзиться в мою плоть.
Ощутив беспомощность пред монстром, неосознанно вскинула ладони, выпуская огненный заслон.
Щит в последнюю секунду с душераздирающим треском принял на себя удар мохнатой широкой груди волка, пропуская через него магические разряды. От навалившегося стремительного толчка я отлетела на край поляны, впечатываясь спиной в рельефную кору векового дерева. Воздух вышибло из лёгких. Затылок с размаху врезался в ствол, отдавая глухой болью. Я ахнула, выгибаясь. Поляна качнулась, словно палуба в шторм.
Тушка зверюги лежала на траве без признаков жизни, распластав неестественно вывернутые лапы и запрокинув морду. Лёгкие струйки дыма поднимались дребезжащими ленточками в воздух, разнося по поляне отвратительный запах палёной шерсти.
Глаза в чаще начали гаснуть, как лампочки на праздничном дереве. Поочерёдное затухание сопровождалось удаляющимся скрипом мха и еловой подстилки, скорбным завыванием.
Звери уходили.
Я не победила. Он сам налетел на щит, и щит его убил. Ещё немного, и на траве лежала бы я.
Подтянула колени к груди и уткнулась лицом в разодранные кровоточащие ладони.
Живот свело тошнотворным спазмом, в висках до сих пор пульсировала кровь.
Вытирая рукавом лицо от запёкшейся багровой корки и слёз, я, покачиваясь, встала и побрела к мешку и палке. Дрянной птицы тоже не видно. Может, она искала добычу для стаи...
В просвете между кронами подножие гор казалось уже совсем близким. На востоке заалел рассвет. Необходимо успеть спрятаться в тоннель, пока не вышло солнце.
Я шла на подъём, держась за стволы, и уговаривала себя, что иду верно. В темноте всё было не так, как днём: корни, овраги, поваленные деревья, и вместо подъёма я дважды съезжала вниз по хвое.
Позже услышала воду. Ровный, тихий шум, который не спутаешь с ветром. Слав говорил, что от входа в тоннель слышно подземную реку, и я двинулась на звук.
Вода вывела меня не к скале, а на открытый берег, оставляя горы левее. Широкая чёрная река с блеском, ровный чужой песок.
Я стояла и смотрела на воду, понимая, что не знаю, куда идти. Рассвет поднимался над тем же лесом, только не с той стороны.
Глава 4
Подножие гор, к которому вышла после мучительных поисков тропы, заволок предрассветный влажный туман. Молочные плотные клубы стелились по земле, окутывая каменные выступы и заросли кустов. С первыми лучами солнца обшаривала близлежащие тропы, но ничего похожего на вход в тоннель, описываемый Славом, не обнаружила.
Поиски затрудняла лунная сова. Птица неистово пикировала на камни, приходилось уворачиваться, отступать в лес и вновь возвращаться к поискам. Один раз она прошла так близко, что крыло хлестнуло по затылку. Пригнулась и долго не могла разогнуться, слушая, как стучит кровь.
Воды во фляге осталось меньше половины, во рту пересохло, но приходилось экономить, растягивая скудные запасы. Если вокруг стражники, источники могут быть отравлены.
На дрожащих ногах опустилась на корягу, растирая виски подушечками пальцев. От многочасовой ходьбы мышцы забились, ломота разливалась по всему туловищу противными ноющими спазмами. Отчаяние давило пульсирующей тугой хваткой.
И что теперь? Искать отряд?
Нет, равносильно смертному приговору зависящих от меня людей.
Возвращаться? Расписаться в проигрыше и бесполезности жертв.
Искать выход и пробиваться через тракт? Видимо, самое позитивное решение.
Пальцы сами вцепились в кору, дыхание сорвалось на всхлип, и не сразу поняла, что раскачиваюсь вперёд-назад.
Достала карту, пытаясь сориентироваться в расположении. Готова поклясться, на маршрутах Слава тоннель располагался именно в этой части.
Взгляд вновь скользнул по горным отвесам. На крутой каменной стене показалось, будто крошечный солнечный зайчик блеснул в утренних лучах.
Пригляделась, стараясь отодвинуться и сменить угол обзора. Маленькая капля света блистала отчётливо. В сердце едва ощутимым теплом разлилась призрачная надежда. Отвесная стена пугала, возвышаясь на десяток метров над макушкой. Неуверенно встав на ноги, покрутила ступнёй. Лодыжка продолжала отдавать тянущей болью. Содранная кожа на ладонях горела.
Воспользоваться магией? Моих умений недостаточно. Единственное, что поможет, — кинжал с коротким стальным лезвием.
Закинув сумку за плечи, подошла к стене, оглядывая и прикидывая маршрут из выступов, ведущий к заветному блеску. Сердце набрало обороты, волнительно разгоняя кровь по венам стремительным давлением. Страх сорваться добавил адреналин.
Я врубила кинжал высоко над головой в узкую расщелину, чуть повисла, проверяя собственные силы, начала подтягиваться. Камень под пальцами крошился, и каждый раз, когда нога срывалась, успевала представить, как лечу вниз. Всякое движение отдавало болезненными ощущениями в измотанных мышцах. Упорно карабкалась, выискивая расщелины, упираясь ногами в редкие выступы. Мелкие камни осыпались из-под кожаных подошв, ногти обламывались о породу, пальцы саднили до красноты.
Прови́дение явно позаботилось об успехе мероприятия. Если бы не полгода в Сижар, выдержать приключения последних дней виделось нереальным. Впервые мысленно поблагодарила изнуряющие тренировки.
Скользнув взглядом вниз, мгновенно пожалела о неосмотрительном порыве. Земля осталась далеко, мир незамедлительно качнулся, провоцируя липкий страх.
Я зажмурила глаза и прижалась лбом к холодной породе. Лоб покрывала испарина. Восстановив дыхание, вновь разлепила веки и не смотря вниз, принялась ощупывать выступы над головой в поисках следующей опоры. Адреналин сделался главной движущей силой, на время приглушив все болезненные ощущения в мышцах и суставах, открывая второе дыхание.
Связки забивались, натягиваясь каждым движением лишь сильнее. Предательская дрожь красноречиво шептала: долго на утёсе провисеть не выйдет. Заветный отблеск приближался катастрофически медленно. Новое движение вызвало непроизвольный рык. Стискивала зубы до хруста, вкладывая в усилие все остатки воли.
А если это просто блестящий кусок породы? Отчаяние накатывало, как бы ни силилась его отогнать. Пальцы разжались сами. Вжалась щекой в камень и услышала, как стучу зубами. Верёвки нет, спуститься обратно без повреждений вряд ли получится.
Снова замерла, восстанавливая дыхание. Ещё несколько рывков. Кинжал в очередной раз глубоко вошёл в расщелину, давая опору. Я подтянулась, поравнявшись с источником блеска.
Вздох облегчения сорвался с губ стоном. На гладкой поверхности скалы красовались тщательно выбитые рунные знаки. Я опасливо освободила одну руку и, вжимаясь всем телом в утёс, прижала дрожащие пальцы к рунам. Уткнувшись в острые камни щекой, закрыла глаза, выравнивая дыхание и направляя остатки жизненной энергии по пальцам к магическому орнаменту.
Огонь хлынул в вены, нагревая и без того пышущее жаром тело, устремился к ладони. Руна издала яркую вспышку, на секунду озаряя утёс. Кисть провалилась в пустоту, словно прошла через горную породу, как призрак через преграду. Не веря глазам, провела кистью туда-обратно, удостоверившись, что действительно «прохожу сквозь стену» и это не галлюцинации на солнце.
Упёршись в выступ, вбила кинжал в невидимый за мороком пол и начала подтягиваться, погружаясь в темноту. Камни под животом оторвались и полетели вниз, чуть не зацепив меня с собой по крутому обрыву. С последним рыком я неуклюже втянула ноги.
Меня окружали своды пещеры. Низкий потолок, узкий коридор.
Вход оберегал искусный плотный морок охранных рун. Прижавшись к холодной стене разгорячённым телом, переводила хриплое дыхание. Изнутри иллюзия становилась полностью прозрачной, позволяя рассмотреть раскинувшийся у подножия лес. От высоты закружилась голова.
Радовало, что чаща внизу выглядела спокойно, без всполохов боя. Только у самого утёса, там, где я поднималась, сидела сова. Птица вела себя неестественно, точно обладала человеческим разумом и преследовала ей одной известную задачу.
Сделав глоток из фляги и прожевав кусок вяленого мяса, я зажгла крошечный огонёк на ладони, разглядывая пещеру. Вряд ли разлом имел природный характер. Скорее тщательно прорубленный ход. Гипотезу подтвердили аккуратно заготовленные восковые факелы в креплениях. Кто-то следил за коридором. Сомнений не было. Тоннель должен вести на противоположную сторону гор к древнему лесу. А значит, я на шаг ближе к обители и разгадке тайн преданной династии.
Превозмогая боль, встала и побрела вдоль влажной стены. Стоило уйти вглубь на десяток шагов, как огонёк на ладони потух. Я оцепенела в тщетной попытке нащупать сознанием магию, но лёгкая звенящая пустота стала ответом. Первой реакцией накатило смятение, отдавая кладбищенским холодом в солнечное сплетение и заставляя подняться волосы дыбом.
Но тут же пришло понимание: знакомые прожилки в породе, ладоскоит. Коридор в скале сделался естественным блоком магической силы. В Среднегорье не добывали ладоскоит, но металл присутствовал в горах точно так же, как в Антар.
А значит, внутри относительно безопасно, и кристаллы стражников меня потеряют. Порылась в походном мешке, нащупывая огниво, вернулась и зажгла факел. Второй про запас закрепила снаружи рюкзака.
Дрожащий огонь отбрасывал вытянутые тени на мрачные сырые стены. Спёртый влажный воздух не давал лёгким раскрыться в полную силу.
Я медленно брела по коридору, держась за стены. Путь шёл вниз под небольшим углом. Это радовало, предоставляя связкам возможность хоть слегка изменить нагрузку. Ограниченное количество кислорода всё больше вызывало сонливость. Не спала вторые сутки. Веки отяжелели, монотонный горный гул и ритмичные звуки капающей воды вызывали зевоту.
Добредя до небольшого углубления в проходе, остановилась на привал. Нападение стражников казалось маловероятным. Я подложила рюкзак под спину, опасаясь застудить лёгкие, устроила кинжал под рукой и погасила факел. В кромешной темноте мгновенно провалилась в тяжёлый дурманящий сон.
***
Меня связали по рукам и ногам. Верёвки остро впивались в лодыжки и запястья, разрывая кожу. Тёплые струйки крови стекали по ладоням. Одежда разорвана и свисала грязными лохмотьями. Животный страх парализовал дыхание, не давая вобрать воздух. Глаза заволокли слёзы, размывая происходящее вокруг будто через искажающую призму.
Мрачный каменный зал заполняли люди. Мужчины и женщины в рунических татуировках и вороных одеждах. Злые, пустые чёрные зрачки обращены на меня. Ни одного звука в могильной тишине, кроме потрескивания факелов и шороха крыльев.
Лунная сова совершила несколько стремительных кругов под потолком, протяжно ухая, затем величественно опустилась на спинку резного трона из чёрного полированного дерева.
Тёмный властелин откинулся и лениво взметнул ладонь, закрытую плотной тканью плаща. Птица перепрыгнула на подставленное запястье, обнимая его когтями-кинжалами. Янтарные глаза сверлили меня, полыхая дьявольским огнём.
Тряслась мелкой дрожью, отсчитывая последние секунды жизни.
Фигура на троне вновь взмахнула рукой, и я ощутила звериный удар по внутренней поверхности колен, заставивший меня упасть на каменный пол. Кости треснули о камни. Чьи-то руки с силой схватили за волосы, оттягивая шею назад и защёлкивая ошейник с цепями. Массивное холодное железо с внутренними шипами сдавило, впиваясь до крови в горящую кожу. Попробовала вдохнуть и не смогла: воздух входил с хрипом, будто лёгкие уже сжали изнутри. Из горла вырвался стон. Довольный хохот восседающего на троне разнёсся по залу, многократно отражаясь от стен, заполняя окружающее пространство и приводя в движение языки пламени.
Стражник сзади распорол верёвки на ногах и с силой дёрнул за гремящую цепь ошейника. Металл протяжно лязгнул, шипы вызвали новый приступ раздирающей боли. Я закричала и подалась беспомощно за цепью.
Словно животное на поводке, стражник подвёл меня к возвышению и натянул звенья, вновь вынуждая опуститься на колени.
Тень на троне приняла цепь, медленно наматывая её на кулак, заставляя меня болезненными судорогами ползти вперёд, утыкаясь в кожаные блестящие ботинки.
Затем дёрнул цепь вверх, насильно задирая голову.
Он не произносил ни звука. Так долго, что я успела услышать собственные зубы. Так молчат, когда решают, стоит ли вообще тратить на меня слова.
— Я ждал больше ста лет. Терпел. Предугадывал шаги вашего поганого рода. Осталось недолго. Придёшь сама, у тебя нет выбора. Уже идёшь… А пока… Я не вхожу в дом, где мне не открыли дверь, — сказал он. — Подумай, кто открыл. Кровь ещё дышит. Он рядом с тобой.
Голос оставался сухим и ровным, без злобы, будто вслух считали цену товара. От этого делалось хуже, чем от крика.
Перед моим лицом блеснул чёрный кинжал, направленный в сердце. Я ощутила, как стылое лезвие врезается в плоть, и закричала.
***
Всё тело покрыто холодной испариной, мышцы живота конвульсивно дрожат, сердце бьётся где-то в горле. Я распахнула глаза, из-за кромешной тьмы не могла различить границы кошмара и реальности.
Сны сбывались. Рунные столбы видела во сне за годы до того, как коснулась их в жизни. Защитные колонны, артефакты, лица — всё совпадало. Не знала, что это: дар, проклятие или ещё одна тварь, которая поселилась у меня в голове.
Нащупала огниво и подпалила факел. Тёплый свет разогнал тени, успокаивая. Мысли вновь вернулись к Яромиру. Любимые серые омуты и жёсткий идеальный профиль всплыли в памяти, наполняя сердце тёплом. Увижу ли его когда-нибудь. Присяга и любимый мужчина на коленях подняли волну светлого трепета, среди липкого мерзкого болота отвратительных мыслей. Надеюсь, он поймёт поступок и простит побег. Его задача — вывести людей. Моя — добраться до монастыря.
Вспомнила, как он заботливо поправлял мне лямки рюкзака, прежде чем отдать. Не целовал, не говорил красивых слов, просто расправил ремень на плече, просто помог слезть с лошади... Помнила его ладони на животе, тяжёлое дыхание в затылок, как его пальцы впивались в бедро, притягивая ближе. Помнила, как целовал шею, когда думал, что я сплю.
Вот об этих мелочах я жалела больше всего. О них и о том, что не сказала спасибо.
Скажу, когда вернусь. Всё скажу.
Пригубила воду и встала, разминая затёкшие мышцы. Суставы болезненно хрустнули. Казалось, организм не заметил короткого отдыха. Время в скале словно остановилось. Сколько иду и сколько дремала, различить невозможно. Может, час. Может, пять. Без солнечного света мир замер, неизвестность растягивала пространство, пугая. Я засунула кинжал в ножны и пошла дальше.
Дорога петляла, но ответвлений не было. Это радовало, увеличивая шансы дойти до выхода, не заблудившись.
— Я иду, — проговорила в темноту.
Голос вышел сиплый и чужой, испугалась, что не узна́ю его, когда выйду.
— Слышишь? Иду.
Дальше я говорила с ним всю дорогу: про воду, про реку, про то, что на свету первым делом ударю его за молчание про княжеский род. В темноте это держало крепче факела.
Проход медленно сужался, и вскоре я пробиралась через него практически боком, вжимаясь лопатками в камни и царапая куртку об острые углы.
За спиной шуршало.
Замерла. Шуршание замерло тоже, но не сразу, с короткой задержкой, с какой замолкает не звук, а тот, кто его производил.
— Эй! — с вызовом бросила в темноту, потому что молчать сделалось страшнее.
Факел дрогнул. Впереди проход круто спускался, и оттуда тянуло не сыростью, а тёплым. Так веет от живого.
Я пошла быстрее, насколько можно идти боком, и шагов через десять услышала, как позади, в щели, кто-то вобрал воздух. Длинно, с присвистом, будто пробуя меня на вкус.
Не магия. У магии есть запах, я выучила его за год: озон, горечь, металл. Здесь не было ничего. Камень, мокрая пыль и тёплое дыхание.
Перехватила факел покрепче и пошла не оборачиваясь. Оно шло следом, тихо, ровно, не отставая и не догоняя, как ходят за тем, кого уже записали в еду и не видят причины спешить.
Потом стены раздвинулись в короткий пузырь, я, наконец, обернулась.
ОНО занимало весь проход: не морда, не пасть, а сплошное, безглазое, бледное, как вываренная кожа. Голова плоская, длинная, с двумя рядами мелких зубов, и под шкурой по бокам ходили волны, будто существо принюхивалось всем телом. Длины в нем было шагов пять. Может, шесть.
Оно не бросилось. Подняло голову и повернуло её боком, как это делают слепые, чтобы слушать. Поняла, что существо не видит меня и всё равно чувствует, где я стою. Пальцы на факеле онемели, древко задрожало.
Если побегу, догонит. Крикну — услышит, где я. Огонь в руке — единственное, что у меня есть.
Я начала отступать, шаг за шагом, и оно потекло вперёд, повторяя мой ход, в узком пузыре между камнями не было места, куда разойтись.
Первым оно достало воздух у моего лица. Голова качнулась, я вбила факел ей в рот, до самого горла.
Тварь рванулась назад, забилась в щели, факел погас, обдав меня горячей смолой. Стало черно.
Я не закричала. Прижалась к камню, зажала себе рот ладонью и стояла, слыша, как в двух шагах от меня оно бьётся о стены, шуршит складками и хрипит.
Существо ушло вниз. Долго, медленно, с тем же присвистом.
Нашарила на мешке второй факел, содрала с рук смолу и зажгла его. Пальцы не слушались, огниво выскользнуло и упало, я ползала за ним по камням, как слепая, и всё это время слушала.
У выхода из пузыря, там, где путь наклонялся, лежали кости. Много, спутанные, обглоданные дочиста. Не стала их разглядывать. Мне хватило одного: на дальней от огня кости болтался ремень с пряжкой, и медяшка была сижарской, с косым крестом.
Кто-то шёл этим путём до меня. И не дошёл.
Сказала себе, что это была не нечисть. Нечисть почуяла бы мою кровь и пришла на запах. Это было что-то, что жило в горе до всех нас и ело то, что заходило. Как змеехвосты.
Мысль напугала больше, чем тварь. Меня вырвало желчью. Стояла на четвереньках, пока в глазах не прояснилось, вытирая слезы.
Ноги устали от перебора в дьявольски неудобном положении, но останавливаться на отдых в узкой щели бессмысленно. Ритмичный шум, что я услышала ещё от входа, медленно нарастал с каждым шагом.
Теперь, казалось, точно размеренный звук напоминает бурлящий водяной поток. Раскаты постепенно превращались в оглушительный рёв. Преодолев очередной крутой поворот, я окаменела, в ужасе наблюдая открывшуюся картину.
Тоннель заканчивался отвесным обрывом. Его мрачное продолжение, вероятно, чернело такой же дырой на противоположном берегу, в пяти метрах над смертоносным течением горной реки.
С потолка пещеры стекали огромные жёлто-зелёные кристаллы, мерным тусклым светом озаряя чёрные потоки и отвесные берега. Кончики пальцев начало нестерпимо покалывать, подтверждая магическую сущность блистающей породы.
— Нет… — тихий стон отчаяния сорвался с губ.
— Нет, нет, нет… — подхватило эхо, вторя голосу и растекаясь по скалам.
Несколько камней рухнули вниз под носком ботинка, исчезая в стремительном ревущем потоке.
Я осматривалась в поисках выхода.
Узкий парапет шёл вдоль реки, слева красовалась пара огромных валунов, выглядывающих из стихийного течения, словно панцири гигантских черепах.
Вариант не идеальный, но, к сожалению, единственный.
Я принялась вытаскивать из рюкзака всё, без чего, надеюсь, смогу выжить. Оставив самое необходимое, плотно примотала лямки под грудью и на поясе, привязывая рюкзак к животу. Перехватив удобнее факел, ступила на узкий скользкий парапет, отчаянно вминаясь в камни спиной.
Вниз смотреть нельзя, медленно переносила вес с одной ноги на другую, по сантиметру на ощупь продвигаясь по небольшому выступу в направлении «черепах». Затылок царапали острые камни породы, впиваясь в растрёпанные волосы.
Я скользила, тщась выровнять учащённое дыхание, и считала.
Сорок шесть, сорок семь, сорок восемь.
На краю зрения показались громадные панцири.
Перед глазами всплыл король Альберт: «Ты можешь передумать и вернуться».
Нет, с каждым шагом, каким бы трудом он ни давался, я ближе к цели.
Шестьдесят семь, шестьдесят восемь, шестьдесят…
Камни под ногами провалились, увлекая меня за собой в бурлящее течение.
Истошный вопль на последнем вздохе высвободился из груди. Ледяная вода поглотила с головой, вонзаясь в плоть тысячей студёных игл, вышибая мелкие пузырьки воздуха из лёгких. Успела подумать только одно: воздух кончится раньше, чем я найду поверхность.
Судорожно барахтаясь конечностями, я пыталась вынырнуть из чёрного потока на слабый зеленоватый блеск. Водное течение резко распахнулось на отчаянном рывке вверх, позволяя урвать глоток воздуха, и с новой силой потащило вперёд. Сгруппировавшись, рванула к поверхности и лишь успела вновь заглотнуть кислород, давясь водой, как тело развернуло и впечатало грудью в гигантский камень.
Заскребла пальцами, срывая ногти в кровь попыткой удержаться за скользкую илистую поверхность. Поток заключал в объятия выступ, обтекая с двух сторон и норовя утащить меня следом. Конвульсивно шарила по поверхности в поисках малейшей неровности. Рюкзак на животе не давал привалиться всем телом, мешая.
После минутного замешательства, наконец, нащупала выступ на отточенной бурлящей стихией до идеальной полировки плоскости и заползла на камень.
Подтянув ноги из ледяной воды, сидела, стуча зубами. Одежда промокла насквозь, сырая ткань облепила туловище. Крупная дрожь лихорадкой сотрясала, не давая сконцентрироваться. Лёгкие раздирало жаром, пальцы скрючились и покраснели. Вода на лице смешалась со слезами. Хотелось выть от полного отчаяния и беспомощности.
Оставаться на месте равносильно смерти. Холод добьёт меня быстро. Пальцы не разгибались. Растирала их о колени и не чувствовала.
Противоположный берег оказался совсем рядом, но течение унесло меня вниз, и вернуться к намеченному пути уже нереально. Оставался ближайший вход в неизвестный тоннель, в трёх метрах от моего спасительного острова на другом берегу. Сгруппировавшись, прыгнула на соседний отвес, с силой ударяясь животом о породу. Ноги вновь сорвались в студёную воду.
Я подтянулась и перевалилась на спину, усмиряя тяжёлое дыхание. Затем, пошатываясь, встала, сняла сырую куртку и принялась выжимать. Стылый воздух впился в мокрую рубаху. Пальцы не слушались. Приседая и вращая руками, разгоняла кровообращение, чтобы не свалиться от переохлаждения.
Если в ближайшие несколько часов не найду выход и не разведу костёр, моё путешествие закончится быстро и плохо.
Побрела по неизвестному проходу в кромешной темени, ощупывая стены. Мысли, что лучше двигаться, чем умереть на берегу, вращались в голове единственным маяком здравого смысла.
Иногда каменный коридор освещали тусклые кристаллы, позволяя оглядеться. Тело продолжало лихорадить, каждый шаг давался тяжелее предыдущего. Ботинки чавкали, одежда омерзительно липла, отбирая последние крохи тепла.
Откуда взялась воля двигаться дальше — не знаю. Перед глазами стояло мёртвое бледное лицо колдуна, отдавшего за меня безропотно свою жизнь меньше суток назад. Сделала шаг и поняла, что не чувствую ног.
Последние шаги во мраке, мерещилось, совершаю на грани бреда, теряя в потёмках связь между реальностью и всполохами призрачных галлюцинаций. Несмотря на окружающую сырость, губы в кровь потрескались от разгорающейся лихорадки и внутреннего жара.
Тусклый свет призраком забрезжил в конце коридора. Сначала показалось, это очередное виде́ние, но с каждым шагом проблеск впереди делался всё более отчётливым, обретая контуры проёма пещеры.
Тоннель выходил на небольшое скалистое плато с сухим кустарником.
Дойдя до края, привалилась спиной к камням, прижимая затылок, и зажмурила глаза. Луна тускло освещала верхушки безмолвного леса. Чёрное небо густо покрывала мелкая россыпь звёзд. Казалось, гора оставит меня умирать в своих чертогах. Надо помочь себе, пока разум теплился на последних каплях силы.
Я сгребла к пещере сухие ветки, разожгла магией костёр. Тёплый воздух приятно лизнул измождённое тело. Развесив куртку, ботинки и рюкзак как можно ближе, села на шершавые камни, подставляя посиневшие ладони и ступни к сухому жару. Нужны лекарства, как травница прекрасно понимала: уснув, могу погрузиться в болезненное беспамятство.
Внимание привлекли мелкие продолговатые листья паклитника. Он тонизировал и немного снимал воспаление. Средство откровенно слабое, но за неимением большего хоть что-то. Я доковыляла до растительного островка босиком, поджимая пальцы на ногах, и вернулась с добычей в пещеру.
Лекарственная трава, остатки размокшего вяленого мяса, поджаренного на костре, и последние глотки жидкости из фляги. Уповая на близкую защиту ладоскоита, я уснула.
Проснулась, когда солнце ярко светило на небе. Во рту пересохло, от жара кожа потрескалась и начала шелушиться. Губы запеклись жёсткой коркой, каждое движение давало трещины с сукровицей.
Я попыталась облизать пересохшим языком, облегчения действие не принесло. Из хороших новостей лишь то, что одежда полностью высохла. Из плохих — лёгкие хрипели, жар пульсировал в теле, учащая сердцебиение. В таком состоянии, если не найти воды, не продержусь и сутки.
Подползла на четвереньках к краю плато и посмотрела вниз. С левой стороны спуск в лес был достаточно пологий. От моего укрытия хорошо просматривалась река не больше, чем в километре.
Дрожащими не слушающимися пальцами нащупала карту в мешке. Развернув пергамент, невольно застонала. Линии были размыты, прежние очертания местности с трудом различимы. Вода не пощадила не только меня, но и всё, что было в рюкзаке.
Подобрав палку в качестве опоры, медленно побрела по спуску.
Резкий порыв воздуха коснулся макушки. Птица прошла надо мной так низко, что я вжала голову. Сова величественно махнула крыльями и направилась к реке.
Путь до русла показался безумно долгим, к ногам будто привязали пудовые чугунные гири, затрудняющие каждый шаг к заветной точке.
Дойдя до берега, опустилась на колени и принялась жадно пить воду из ладоней. Мысли про отраву и опасность вежливо отступили на задворки сознания.
Пила, умывала лицо и шею, ощущая, как жар лихорадки немного ослабевает, давая шанс организму прийти в себя.
Сова села на камень в двух шагах от меня.
Не на ветку и не на утёс — на гладкую твёрдую поверхность. Боком, будто человек, который присел рядом и ждёт, когда с ним заговорят. Голову склонила, янтарный глаз не мигал.
Я плеснула в неё водой. Она не двинулась.
— Ну и смотри, — пробормотала устало. — Мне не жалко.
Птица разглядывала, пока я пила, потом ушла в небо.
Вдоволь напившись и наполнив флягу, села на плоский, нагретый полуденным солнцем камень и постаралась привести мысли в порядок.
Вдоль реки тянулся Древний Лес. Для выводов не нужна карта, массив деревьев располагался точно на обратной стороне горного хребта. А значит, за лесом начнётся рубеж рунных столбов и территория Антар, кишащая нечистью. Следующий горный перешеек угрожал змеехвостами, но это единственный путь к монастырю.
Навскидку Древний Лес должен тянуться на несколько десятков километров, и если ладоскоит сбил стражников со следа, шанс добраться до рунных столбов есть. А вот как я пройду по территории Антар с одним кинжалом, думать пока не хотелось: на месте разберёмся.
Простит ли меня Яромир? Мысли вновь и вновь возвращались к последнему поцелую. Короткому, лёгкому. Не подразумевающему прощания.
Глава 5
Холодящий душу рык заставил очнуться. Распахнула глаза и дёрнулась, но в ту же секунду замерла, боясь пошевелиться. Болезнь одержала верх, погружая в беспамятство ослабленное тело. Я пролежала на камне у реки слишком долго, дозволив чудовищу подступить незамеченным. Сердце забилось где-то в горле, язык прилип к нёбу. Не сразу поняла, что не могу пошевелить рукой: пальцы онемели, будто чужие.
С трудом сводя расплывающийся взгляд на огромную зловонную пасть, цепенела, не веря в открывшийся ужас. Боль в мышцах и кровь на губах подтверждали: я в сознании, это не сон. Кошмар выбрался в реальность и обрел всю дьявольскую мощь.
Передо мной, широко расставив лапы, нависал волколак.
Потусторонняя тварь, не раз преследовавшая меня в ночных кошмарах, блистала серебряными клыками в десятке сантиметров от лица. Стылое дыхание обдавало кожу. Запах озона и промерзшей кладбищенской могилы овевал округу, разгоняя тепло мягкого весеннего солнца.
Разглядывала нечисть, словно давнего знакомого. Сотни раз встречаясь с ним во сне, я перерыла все библиотеки академии в поисках ответов.
Нежить высшего порядка. Разумный бес в человеческой оболочке. Во снах он являлся ко мне лишь в образе волколака, преследовал и настигал. В беспамятстве я всякий раз проигрывала твари.
Шерсть стояла дыбом, сквозь неё просвечивали камни. Руны покрывали всё туловище, голову и лапы, рассыпаясь орнаментом, словно морозные узоры по стеклу. Пульсирующая тёмная энергия внутри подсвечивала серебро магических знаков потусторонним фиолетовым. Слепые глазницы смотрели на меня чёрными бездушными провалами. Рык походил на протяжный скрип веток по обледеневшему стеклу, от которого нестерпимо хотелось заткнуть уши ладонями.
Губы задрожали. Я судорожно нащупала кинжал и, не думая, вонзила его под шею, отскакивая.
Волколак дёрнулся. Секунда промедления позволила мне отскочить и призвать огненную магию.
К дикому ужасу, кинжал не нанёс нечисти вреда. Тряхнув мышцами, зверь сбросил единственное оружие, точно прилипший репей. Ни раны, ни следа. Обычное лезвие ничтожно перед ликом бездны.
Лихорадка отняла последние силы: ноги дрожали, щеки налились болезненным жаром. Я сдула прилипшие ко лбу пряди и, сосредоточившись, собрала в ладонях уцелевшие всполохи магии. Огненный шар загудел, и воздух вокруг задрожал.
Умная тварь не спешила нападать. Это не дикое животное из леса: нечисть знала о моей мощи, возможно, чувствовала её и потому двигалась осторожно. Всякое движение чудовища казалось выверенным, продуманным. Волколак обходил меня по кругу, присматриваясь к каждому моему движению. Пустые глазницы, обращенные ко мне, заставляли волосы вставать дыбом. Кровь шумела в ушах, пот стекал по спине, и каждую мышцу сводило от желания бежать. Промах стоил бы мне души. Летучие мыши погибали под чарами, но нынешний противник оказался опаснее, умнее, расчётливее.
Мы кружили с волколаком в тягучем могильном ожидании: кто нападёт первым. Дыхание сбивалось, тело звенело натянутой пружиной.
Не вынеся запредельного напряжения, запустила огненный снаряд. Зверь ждал ошибки: едва сгусток магии сорвался с покрасневших дымящихся пальцев, он молниеносно изменил траекторию, уходя от атаки. Отчаянно выдохнула и тут же сосредоточилась на новом снаряде. К нарастающему ужасу, пламя в ладонях оказалось откровенно маленьким и дрожащим. Внутренний жар предательски подыграл противнику, нещадно ослабляя.
Волколак довольно зарычал, отметив бессилие жертвы. Движения его обрели резкость и напор. Зверь уверенно приближался, роняя вязкую слюну с клыков на смятую траву.
Я обрушила на него новую атаку: шар задел шкуру монстра по касательной, чуть обуглив бок. Нечисть недовольно рыкнула и прыгнула, не желая больше тянуть с расправой.
Удар сбил с ног, из лёгких разом вышел весь воздух. Покатилась по траве, попробовала встать, поняла, что не могу: тело не слушалось, словно чужое.
Волколак уже нависал надо мной. Передние лапы по обе стороны от головы, с клыков капало на щёку, из горла шёл пар.
Звать было некого и незачем. Всё равно открыла рот, но с губ сорвался только сип.
Голос ушёл первым.
Яромир
— Сука!! Су-у-ук-а-а!!! — я остервенело бил кулаком по каменному выступу, вымещая на холодном камне свои терзания и ярость.
Костяшки пальцев трещали, сбиваясь в кровь, но физическая боль не заглушала голос разума.
Едва вернувшись к месту стоянки, понял: случилось непоправимое.
Слав метался как умалишенный, ища Даролею.
Двоих я отправил в лес сразу, ещё до того, как сам понял, что произошло. Один вернулся. Второго нашли пятнадцатью минутами позже в овраге, лицом вниз, с пробитой спиной: он шёл с фонарём и звал её по имени, и стражники услышали бойца раньше, чем он их.
Один мой человек уже заплатил за её побег. Скажу ей это в лицо, когда найду. Если найду.
Холодный пот выступил на разгоряченном недавним боем теле.
Лея стеснялась проявлять чувства на людях, а тут вдруг сама поцеловала на прощание.
Кретин!!
Как не догадался сразу, что эта рыжая паразитка задумала!!
Стерва!
Маленькая дрянь!
Безумная, решительная…
На кого злюсь?! На неё?! Нет, конечно.
На СЕБЯ!!
Кретина, который, зная её несносный характер, в очередной раз не сумел сберечь.
Впервые разрушающую беспомощность испытал ещё в Сижар. И теперь это холодное поганое чувство преследует меня как ночной кошмар. Привык, что женщины рядом со мной умеют ждать и не исчезают в ночь с чужим отрядом на плечах. Эта девчонка подчинила меня контрастом хрупкости и нежности с решимостью и силой воли. И тем, что даже сейчас, в этой ярости, думал не о том, что скажу отряду, а о том, как пахнут её волосы.
Врезал Славу по морде, отдал короткие приказания — активировать скрытные чары и выходить из окружения — и ломанулся к тоннелю.
План Леи понятен. Мою малышку обстоятельства загнали в угол, и она снова полезла в самое пекло одна, чтобы не тащить за собой остальных. Так ясно увидел её спину в проёме тоннеля, что зарычал.
Что она бежит к тоннелю, спасая присягнувший ей отряд, не сомневался. Преодолев лесную полосу, оказался у входа в горный коридор ещё затемно.
Следов Леи нигде не было. Решил подождать её у пещеры до рассвета. Солнце поднялось достаточно высоко, я мерил шагами скрытый мороком проем уже несколько часов. Утренний туман начал рассеиваться, моя девочка так и не вышла.
Дурные предчувствия трепали нервы, натянутые, как канат. Ярость и беспомощность полыхали внутри кострищем, которому не нашлось бы имени. Делать ничего не мог. Лишь ждать и верить, что она справится.
Протянув ещё пару часов, решил перейти на другую сторону гор. Готов поклясться: следов нет. Она не могла не дойти до тоннеля за отведенное время, а значит, уже ушла вперёд. Если Лея проскочила раньше меня, то одному Провидению известно, где её теперь искать.
Сорвал с крепления факел и шагнул во мрак каменного коридора. Магия в здешних местах блокируется ладоскоитом, но сам горный коридор достаточно безопасен.
Узкая дорога поднималась и спускалась несколько раз, пока в тусклом свете не показалась топь. Этот участок пути всегда весной заливало водой от бушующей рядом реки. Стены содрогались от близкого гула, и вибрация отдавалась во всем теле.
Я разделся, поднял повыше факел, ботинки и рюкзак с вещами и шагнул в воду. На этот раз не так глубоко, как обычно.
Холод обжигал. На самом глубоком участке вода доходила чуть ниже груди, сдавила рёбра, перехватила дыхание. Шёл, не чувствуя дна, и всё равно казалось, что двигаюсь слишком медленно.
Выбравшись на сухой камень, вытерся и оделся. Лет пять назад мы проходили тайным коридором, пытаясь подобраться ко дворцу Лидана. Ничего не изменилось.
Ледяная вода слегка отрезвила. Я уверенно пошел к выходу.
Ближе к вечеру выбрался из коридора по ту сторону гор. Леи нигде не было.
Нервы, как оголённые провода, пробивало электрическим током. Магия вибрировала, закипая в венах вместе со взбунтовавшимися эмоциями. Оглядев простирающийся под холмами лес без малейших признаков движения, развёл костёр в пещере. Решил ждать до рассвета, затем отправлюсь на поиски. Кусок не лез в горло. Смотрел на огонь, отбрасывающий рваные блики на стены расщелины, и думал про королеву.
Мысли, что могу не найти, порождали глухую пустоту внутри. Сжимал кулаки, пока ногти не впивались в ладони, и всё равно не мог перестать слышать её голос. Несколько суток без сна сказались: вероятно, задремал на какое-то время.
Очнувшись, вышел из пещеры и медленно осмотрел лес и горы, ища взглядом хоть что-нибудь. Показалось: ниже за склоном, возможно, в километре от меня, мелькнул отблеск костра на плато.
Сердце встрепенулось.
Могла это быть Лея?
Но что ей делать так далеко от тоннеля на возвышении? Логики не было, но других признаков жизни не наблюдалось.
Не считая дьявольской совы, что кружила над выступом утеса. Странная птица преследовала меня в лесу, внушая смутное подозрение.
Пройти к отмеченному укрытию напрямую оказалось невозможно. Дорогу как назло преградила топь. Я потратил полдня, пробираясь к нависшему над чащей каменному пологу, ругая себя на чём свет стоит.
Других идей не появилось, а сидеть на месте сложа руки я не мог.
Паника убивала.
Мысли, что Лея не нашла тоннель и двинулась через тракт, что её уже давно могли перехватить стражники, врезались раскалённым колом в мозг.
Изо всех сил прислушивался к каждому шороху, но звуков боя нигде не раздавалось.
Подгоняемый слепой надеждой, поднялся по длинному пологому склону до плато.
Вздох облегчения вырвался с шумом из окаменевшей от напряжения груди. В пещере чернело прогоревшее кострище. Я присел на корточки, ища следы моей королевы. Смятые остатки зелёных листочков оказались единственной зацепкой.
Это должна быть она. Но почему в стороне от тоннеля? Зачем пошла неизвестной дорогой?
Спуск со скалистого плато один, и мы явно разминулись. Посмотрел вниз.
Хвойный лес, голубая полоса реки в километре, и тут меня парализовал кошмар из самых жутких снов. Прямо на берегу реки с гулом пронёсся огненный шар. В ушах зашумело, ноги сами понесли вниз, прежде чем успел подумать.
— Лея!! — заорал, как обезумевший.
Весь лёд воина и расчётливого инструктора с треском рухнул. Глаза застилала кровь. Как тогда, на тракте, когда увидел хрупкую малышку, сминаемую охраной королевского выродка.
Лея сражалась с кем-то, а меня не было рядом.
Нёсся диким зверем по спуску, перепрыгивая через корни деревьев и поваленные брёвна. Кровь стучала в висках, в ушах стоял яростный рык.
Провидение, помоги ей!
Только успеть!!
Провидение, помоги!!
Забыв про осторожность, мчался напрямик, пробиваясь через хлещущие по лицу ветки.
Вылетев на берег, на мгновение остолбенел от увиденного.
Моя Лея.
Волосы растрепались, щёки горели, как два пунцовых яблока, глаза блестели лихорадкой. С ней что-то было не так: лицо и шея мертвецки бледны. Она кружила по поляне, в дрожащих ладонях чуть теплился огненный шарик. Её последняя защита от наседающей нежити.
Волколак.
Знал, что это за дрянь.
Высший демон, не рядовой стражник. Нечисть главного ранга. Он метался по кругу, жадно клацая зубами. Энергия в его сущности клубилась и перекатывалась, как литые мышцы.
Монстр чувствовал себя победителем. Он прыгнул. Лея прокувыркалась по траве и не поднялась.
Крик застрял у меня в горле.
Тварь уже стояла над ней. Лапы по обе стороны от её головы, морда опущена к самому лицу.
Взмахнул хлыстом, вкладывая в удар всю мощь. Магия удавкой закрутилась вокруг шеи твари и рванула назад, сдёргивая её с Леи.
Пересекая поляну, успел нанести ещё несколько стремительных щелчков по светящейся полупрозрачной шкуре с орнаментом рун, разбивая защитные чары.
Но хлыст слишком слаб для демона такого порядка. Я добежал до Леи, встал между ней и недовольно взвизгнувшей тварью и превратил хлыст в меч. Нечисть клацнула зубами, изучая меня невидящими провалами глаз. Готов поклясться, что заметил ухмылку на его морде.
Вызов принят. Всё внимание с Леи волколак переключил на меня и кинулся. Зарычал и бросился навстречу. Когти зверя блестели, как острия кинжалов, он хрипел, визжал и яростно атаковал. Это исчадие Пустоши обладало невероятной скоростью и силой. Наносил удар за ударом, но, несмотря на свои гигантские размеры, монстр легко уворачивался, и меч со свистом прорубал воздух там, где доли секунды назад находился зверь.
Ответные выпады когтями сыпались градом. Пригибался к земле, едва успевая подныривать под сокрушительные удары лап. Темп битвы стирал границы времени, и даже навыки управления магией и восемь лет изнуряющих тренировок начали подводить.
Когти пропахали куртку, задевая плечи и спину. Тело пронзила обжигающая боль. Кровь залила одежду.
Краем глаза заметил, как на земле пошевелилась Лея.
Хвала Провидению, жива.
Я прыгнул под занесённую лапу и наконец достал до груди твари, рассекая её мечом. Чёрная сукровица хлынула, смешиваясь с моей алой кровью на зелёной траве. Зверь заскулил. Не раздумывая, ушёл в бок и, не давая опомниться, нанёс следующий колющий удар в брюхо.
Волколак испустил протяжный вой, выгнул спину и сжался перед броском.
Сконцентрировался на следующем ударе. Нечисти нужно отсечь башку. Адреналин выплеснулся в кровь, заглушая собственную боль и усталость в пылу схватки. Зверь внутри меня, напитанный яростью и метаниями последних суток, требовал кровавой расплаты, затмевая глаза плывущими красными пятнами.
Тело волколака задрожало и пошло рябью, словно сквозь него пустили воду. Туловище нечисти принялось стремительно уменьшаться до человеческих размеров.
Замер с занесённым мечом.
Перерождение нежити в людское обличие не довелось видеть даже мне, хотя повидал в этой жизни я непозволительно много.
Рябь усиливалась, прозрачность зверя сходила, и на земле остался лежащий мужчина. На груди и боку зияли рваные раны от моего меча.
Чёрный плащ разметался по траве. Бледное лицо запрокинулось в судороге боли.
Скрученные в тугую спираль рога по бокам головы, закреплённые на металлическом ободе, чуть накренились, портя всегда идеально выверенный образ.
Сердце остановилось, пропустив удар.
Лед сковал грудную клетку, парализуя дыхание. От него пахло знакомым: домом, седлом, яблоневым садом.
Продолжал стоять с занесённым мечом. Руки дрожали.
Напряг челюсти до скрипа, пытаясь совладать с эмоциями.
Последний удар — и покончить с ненавистной тварью.
Разум дрогнул: как ни силился опустить меч, под чёрной татуировкой смерти на бледной коже и за неживыми мутными глазами я всё равно видел ЕГО.
Отца.
В его тело вселилась тварь, сожрала разум, но отрубить голову знакомого тела оказалось выше моих сил.
Перед глазами вспыхнула наша последняя ночь вместе. Портал в поместье, который он открыл.
Как вытащил меч и закрыл собой проход от наступающей нечисти.
Истинной пыткой стали четыре года в Сижар рядом с бездушной оболочкой, которая убивала людей и каждым движением возвращала меня к моим трагедиям.
Квет его не помнила, они больше не виделись.
А я провёл с ним три года перед тем, как уйти в Сижар.
Меч дрогнул, упущенные секунды превратились в муку, вырывая сердце.
Князь Вран злобно прищурился.
— Княжий потрох, думаешь, я тебя не узнал?! — он рассмеялся.
Клинок чёрной тенью метнулся мне в живот, сгустком фиолетовой энергии прорубая лёгкие доспехи и вгрызаясь в плоть.
Я покачнулся и погрузился в темноту.
Лея
Яромир.
Не поверила глазам, щипая себя за ногу. Нет, не сон. Зверь больше не нависал надо мной: кружил по вытоптанной поляне, а между нами, спиной ко мне, стоял ОН.
Мой прекрасный бог по воле Провидения меня нашёл и в очередной раз вырвал из лап смерти.

Дальше выхватывала обрывками. Искры, чей-то рык, меч в магическом свете, кровь на траве. Воздух пах озоном и железом.
Потом тварь припала на передние лапы, и по её шкуре побежала рябь.
Через минуту на месте зверя лежал человек.
Лица не разобрала. Дым, темнота, лихорадка в глазах. Все, что успела заметить: чёрный плащ на траве и рога.
Яромир замер, удерживая меч над головой, словно окаменев.
Почему не добивает врага? Чего он медлит?
Человек поднялся на локте, посмотрел на него и засмеялся.
— Княжий потрох. Думаешь, я тебя не узнал?
Сердце зашлось в дурном предчувствии за секунду до того, как всполох чёрной энергии рубанул моего любимого по животу. Я знала: тёмная магия разъедает всё живое. Ни один доспех не убережёт.
Ярик завалился на бок и осел на землю.
Заорала.
Истошно, пронзительно.
Он не поднялся.
Ждала. Считала до трёх, до пяти, десяти, будто от счёта что-то зависело. Ярик лежал на боку, и кровь под ним расползалась по траве тёмным пятном.
Я рванулась к нему и не смогла: тело не слушалось, ног не было совсем.
Пальцы скребли траву, срывая ногти, и не двигали меня ни на ладонь. Оставалось пять шагов. Он умирал в пяти шагах. За меня.
Рогатый обернулся на крик.
Дьявол шёл ко мне медленно, припадая на тот бок, где магический меч Яромира распорол ему грудь. Из раны текло тёмное и густое месиво. Он не обращал на это внимания: останавливался, дышал, шёл снова.
Огненный шар вышел размером с яблоко. Я бросила снаряд. Сгусток пламени рассыпался о плечо, как о мокрую стену. Второй. Третий.
Демон добрался, припал на колени рядом и взял меня за горло одной рукой. Пальцы холодные и твёрдые, как корень.
Вцепилась в его плащ, дотянулась до распоротой груди и вжала в рану обе ладони. В отчаянии отдала всё, что осталось: не мечом и не шаром, а прямо внутрь. Остатки чуть теплящейся магии.
Князь дёрнулся, попытался оторвать прилипшие намертво руки, но я держалась, как хватаются за край обрыва, и жгла, стиснув зубы, пока в глазах не потемнело.
Тело нежити вспыхнуло сизым и разошлось дымом.
Ни костей, ни плаща, ни пепла. Выжженное пятно на траве, запах палёной шерсти и что-то сладковатое, от чего меня вывернуло наизнанку.
Князь Вран мёртв.
Ждала, что почувствую больше. Ни жалости, ни торжества — только короткое злое облегчение, будто из груди вынули гвоздь, который сидел там годами. За Раду. За всех, кого он сгубил одним ударом клинка и парой безжизненных слов.
Осознание длилось один вдох.
Проклятая сова снялась с утёса с зловещим криком и ушла за холмы, будто выругавшись по-человечески…
Я доползла до Яромира и перевернула на спину. Голова мотнулась, как у тряпичной куклы.
Рана шла от живота к боку, края чёрные, и кровь не хлестала — сочилась медленно, будто внутри уже кончилась.
— Ярик!
Он не отозвался. Лицо серое, губы серые, дыхание с бульканьем на выдохе.
Прижала ладони к ране. Тепло уходило сквозь пальцы, как вода сквозь решето. Руки ходили ходуном, надавить как следует не вышло. Я рванула на себе рубаху, скомкала, вдавила в рану кусок рукава и налегла всем весом. Ткань намокла мгновенно, отяжелела, стала горячей.
Попробовала заорать — в чащу, в небо, куда угодно. Из горла вышел хрип, и тот остался в траве.
Лес не ответил. Даже сова молчала.
Пульс на шее был тонкий и частый. Через несколько вздохов пропал совсем. Я тыкала пальцами в холодную кожу, искала, и уже начала выть, когда он толкнулся под пальцами опять, слабый, как рыба в пересыхающей луже.
Губы у князя посинели. Вытерла кровь из угла рта рукавом и тут же перемазала ему лицо заново.
— Смотри на меня. Ну же. Смотри на меня, слышишь?
Веки не поднялись.
И тут до меня дошло.
Я бросила отряд. Ушла от людей, потому что решила, что знаю лучше. Полезла одна в лес не потому, что было надо, а потому что хотела быть той, кто всех спасёт. Пока я играла в королеву, он шёл за мной, готовый отдать жизнь.
— Это я. Слышишь? Я. Всё я.
Уткнулась ему в шею, перемазалась в крови, хрипела, как раненый зверь, и повторяла его имя, будто что-то могло измениться.
В Сижар я много раз видела, как умирают. Знала, как это выглядит. У меня не было ни трав, ни силы, ни одного заклинания, которое закрыло бы такую рану. Во мне горел огонь, а пользы от него было столько же, сколько от факела в снегу.
— Провидение, — я подняла голову. — Забери меня. Меня, не его. Он не должен. Он не…
Если умрёт, это будет моя вина. Не стражников и не чёрной магии.
Перед глазами темнело, тёмные мушки издевательски плясали, скрадывая свет.
На поляну молча высыпали воины в чёрных стальных доспехах. Они двигались абсолютно тихо, будто не касаясь земли. Один из группы отдал приказ жестом.
Чьи-то сильные руки подхватили меня и волоком оттащили от Ярика.
— Помогите ему… — из горла вышел сип, и я всё равно повторяла это снова и снова, дёргаясь в чужих руках. Сип, хрип и слёзы, больше ничего.
Один из воинов присел около Ярика, сдернул перчатку. Под пальцами блеснули целительные искры. Я замерла, не веря в своё счастье.
Они пришли на вспышку: магия полыхнула так, что её увидели за холмами.
Кто эти люди, перед которыми я теперь в долгу до скончания веков?
Ещё один воин опустился на колени рядом с Инструктором и снял шлем.
Длинные пепельные волосы рассыпались по чёрной стали.
Девушка сбросила перчатку на землю и провела пальцами по лицу Яромира.
— Ну здравствуй, мой князь. Я скучала… — красавица наклонилась и поцеловала Ярика в окровавленные губы.
Долго. Так, как целуют своё. Меня передёрнуло от тошноты и злости, дёрнулась в чужих руках, но тело не слушалось. Оставалось только смотреть, как чужие губы касаются его губ.
Девушка решительно встала и махнула рукой.
— Открывай портал, убираемся домой. Ему нужен нормальный целитель.
Мужчина рядом послушно прочертил пальцами круг, разверзая чёрный искрящийся проход. Воины аккуратно подхватили переставшее кровоточить тело Ярика и направились к порталу.
— А эту куда?
Голос раздался у меня над ухом и принадлежал держащему меня мужчине.
Пепельная красотка обернулась, окинула меня брезгливым взглядом.
— Возьми с собой, дома разберёмся.
Хотела спросить, кто она. Не вышло: голоса не осталось совсем.
Пепельные волосы качнулись, и мир погас.
Глава 6
— Воспаление лёгких, горячка, множество мелких ушибов, истощение, тупая травма головы. — Монотонный голос за пределами темноты сознания бесстрастно зачитывал список, судя по всему, моих проблем.
— Сколько потребуется на восстановление? — незнакомый бархатный глубокий голос принадлежал второму мужчине.
— Немного, вероятно, два-три дня.
— Хорошо. Восстанови. Затем посмотрим. Мордашка ничего, для человека…
— Как прикажете, Ваше Величество.
До слуха донеслись неспешно удаляющиеся шаги и скрип двери. Ледяные руки легли на лоб, покалывание тысячей крошечных дротиков прокатилось по телу, вырывая стон. Темнота накрыла новой волной, унося сознание.
Открыла глаза, будто после обычного глубокого сна. Затёкшие мышцы немного покалывало, напоминая о неудобной позе на мягкой перине.
Первые секунды пыталась сообразить, где я.
Нежить. Яромир. Рана. Отряд «стальных людей». И поцелуй на губах — дерзкий, собственнический, чужой.
Ну здравствуй, мой князь. Я скучала…
Кто девушка с пепельными волосами? Где Яромир? Судя по тому, как бережно несли меня воины и какого сильного мага ко мне приставили, с ним всё хорошо.
Я неуклюже свесила ноги с кровати.
Везёт мне на мрачные места. Брови сами сдвинулись к переносице, а взгляд уже скользил по стенам.
Комната небольшая, похожа на гостевую.
Кровать под балдахином из чёрного тюля. Угольные монолитные плиты с благородными прожилками. Но не такие, как в Сижар. Камень гладкий, вычищенный до зеркального блеска. Вероятно, гранит. Мраморный пол. Камин с тёплым жёлтым огнём. Лаконичная мебель из чёрного полированного дерева. Витражное окно с изящным узором мелких стекляшек вперемежку с позолотой.
Богато. Элегантно. Мрачно.
Осторожно спустила на пол босые ступни. Ботинки с меня сняли, кровь обтёрли. Но я по-прежнему была облачена в свои штаны и рубаху, пропахшие потом, кровью и магией.
Магия… Призвала в ладони огонь, но ответом послужила тишина. Лёгкий звон в пустоте разносился по венам, чар не было. Сжала кулаки до хруста в пальцах. Пусто. Магия не отозвалась ни искрой, и от этой пустоты в груди поднялась тошнота.
Поспешила к окну. Порывистым движением распахнув ставни, отшатнулась от мрака и холодного воздуха, ворвавшихся в помещение.
Снаружи стыло. И серо. Не темно, не ночь, а именно серо. Будто монохром. Будто некто украл расцветки из этого мира.
Комната располагалась в огромном замке. Десятки башен, шпилей, переходов и полукруглых внутренних помещений, наслаиваясь, раскинулись с левой и правой стороны от спальни. Сотни больших и маленьких окон и витражей светились бледным жёлтым цветом, указывая на признаки бурлящей жизни. В каких-то прогалах мелькали хищные чернильные нити теней.
А вокруг замка замерла вода. Чёрная. С чуть заметной рябью. Поверхность словно лениво переливалась, охватывая замок со всех сторон. И ни клочка суши на обозримом пространстве. Цитадель будто росла из бездонной пучины одиноким островом.
Только монохром. Небо серое. Вода чёрная. Непонятное светило, больше похожее на луну, призрачного белёсого цвета, отбрасывающее тусклый мертвецкий глянец на мрачную поверхность.
Гранитный замок без завитков и украшений, лаконичной строгой архитектуры, идеально вписывался в общую картину. Нарушали мрачную гармонию лишь всполохи жёлтого света, сочащиеся через рамы.
Разряд ужаса прошиб измученное тело. Я закрыла окно. Пальцы не слушались, задвижка лязгнула дважды, прежде чем встала на место. В горле пересохло.
Громкий звук, скорее всего, услышали в коридоре, дверь тут же распахнулась, и в комнату вошла девушка.
Оцепенела, неприлично уставившись на диковинное создание.
Длинные волосы были собраны в высокую причёску. Лёгкое платье облегало фигуру. Идеально высеченную фигуру.
Утончённые черты лица. Белая кожа.
Неестественно белая. Мертвецки белая.
С красивой сеточкой тёмных кровеносных сосудов, чуть просвечивающих и переливающихся. Большие серые глаза и длинные ресницы. Заострённые уши…
Шидарм.
Сказки бабушки Рины об этом народе я слушала, словно страшилки. Шептались с Радой, пугая друг друга. Падшие эльфы, изгнанные в Ничто между мирами, в чёрную обитель посреди мёртвой воды.
И сейчас я стояла в этой обители. Такой же реальной, как лихорадочный стук сердца.
Эльфийка грациозно зашла, чуть покачивая бёдрами. Глубокий разрез почти не скрывал упругую высокую грудь. Поймала себя на том, что смотрю на неё, и отвернулась, чувствуя, как жар заливает щёки.
— Очнулась. — Колокольчик голоса прозвенел в пустоте с безразличием. Взгляд наполнен бескрайним презрением и отвращением. — Ну, давай, шевелись. Пошли в купальню. Несёт как от помойного ведра.
Я продолжала стоять посередь комнаты, широко разинув рот. Хамская манера общения с опозданием подняла волну возмущения в сознании, покрывшемся бронебойной коркой шока.
— Ты кто? — Это всё, на что хватило фантазии для продолжения диалога.
Девушка уже направлялась к двери. Уловив опасные ноты, она остановилась и вполоборота подняла удивлённо брови.
— Служанка. Зовут Изабелла. Ещё вопросы?
— А не слишком наглая ты для служанки? — Эмоции схлынули в пустоту. Я не понимала, что чувствую к этому существу.
— А ты для человека слишком живая и вонючая. О такую дрянь мараться никто не хочет. Шевелись давай!!
— А ничего, что я не просто человек, а королева Антар?! Где вообще ваш король?
Эльфийка рассмеялась.
Громко, истерично. Казалось бы, неуместно.
Будто выдала редкостную остроумную шутку.
— Королева… — Она аккуратно промокнула выступившие слёзы в уголках глаз подушечками пальцев. — Шидарм — высшая раса. Тут нет людей. Ваш мир — опарыши в навозной банке. Много болтаешь, пошли.
Ничего не оставалось, как натянуть ботинки и, не зашнуровывая, догонять служанку в коридоре, нехотя косолапо ковыляя.
Слепой тупик упирался в купальню: пар над чёрной водой, баночки на краю.
— Отмывайся как следует, снимай своё барахло и надень это! — Изабелла мотнула головой на стул, где лежало полотенце и какая-то одежда.
Дверь за ней с грохотом закрылась. Вопросы повисли незаданными…
Нехотя разделась и залезла в горячую воду.
Человеческая жизнь здесь не имела веса. Пыль. Грязь. Это я уже поняла по Изабелле.
Беспокойство за Яромира натягивало нервы. И откуда он успел пообщаться с про́клятыми? Недавно я жила в твёрдой уверенности, что нечисти нет в Среднегорье за рунными столбами. А тут не просто нежить, а высшие демоны.
Я сползла ниже, вода дошла до подбородка.
Почему промедлил Ярик и не убил Князя Вран…
Князя Вран…
Холод обвил позвонки змеёй. Древний княжеский род. У Квет старинное имя, на старом языке означающее «цветок». Вран на первородном означал «ворона». Родовой герб Яромира.
Совпадение. Так не бывает, чтобы просто совпадение.
В библиотеке Лидана я искала одно имя. Кто из князей открыл Магистрам дорогу к Арлине, кто предал Правящую династию. За это имя отдала бы корону и всё, что мне осталось.
Судорожно опустилась в бассейн, погружаясь с головой. Вода забилась в уши, и на секунду стало тихо и просто.
А если он знает, чьё это имя? Если водится с теми, кто служит нечисти?
Нет. Не стану подозревать человека, который вынес меня из леса на собственной крови. Спрошу. И посмотрю, как он ответит.
Дошлёпав мокрыми босыми ногами до стула, с тоской обнаружила: вещи бесследно пропали. А вот то, что лежало взамен, одеждой называлось весьма условно.
Туника. Длинная туника из тончайшего жемчужного шёлка. С огромным разрезом до середины бедра и таким же бесстыжим декольте. Дополняли образ сандали с изящным плетёным верхом. Ну и, конечно же, никакого нижнего белья вся эта пошлятина не предполагала. Соски нагло выпирали из-под тонкой ткани. Почувствовала себя абсолютно голой и уязвимой.
— Долбаные извращенцы. — Видимо, входит в привычку разговаривать с собой вслух.
Дверь беспардонно распахнулась, в проёме красовалась Изабелла.
— Ну вот, почти. — служанка, не торопясь, прошла ко мне и щедро набрызгала из какого-то пузырька.
Едкий приторно-сладкий запах ударил в нос.
— Пошли за мной, чудище.
— Бельё моё принеси, я никуда не пойду в таком виде!
— Ты ещё и неблагодарная? Отвратительно мерзкое существо! Вонючий хлам давно в топке. Тебя одели, как высокородную. Так что давай, шевели ногами и за мной!
Изабелла вновь зашуршала по коридору, не обращая внимания на возмущённую реакцию.
Не подчиниться? Уйти в комнату, где проснулась? И тревожащие вопросы останутся со мной.
Что ж, ладно!
Поплелась за служанкой, то и дело одёргивая прилипающую к телу и подчёркивающую изгибы тунику.
Миновав несколько коридоров, Изабелла распахнула створки из морёного дуба и вползла на коленях в открывающийся зал, не поднимая головы. На другом конце её тихому бормотанию внимал мужчина и отвечал, донося голос до дверей магией.
Тембр показался смутно знаком. Слышала, когда меня обследовал целитель.
Король Шидарм.
Изабелла отползла в коридор и подтолкнула меня к двери, но, несмотря на то что служанка одёргивала меня за подол и ноги, на колени не встала. Наоборот, гордо запрокинула голову и натянулась, точно струна.
— Забавно… — бархатный голос говорил в самое ухо. Казалось, ощущаю его дыхание на шее. — Гордая, маленькая девочка… наложница князя с зубками или очень невоспитанная…
Стиснула челюсти так, что зазвенело в ушах.
— Следуй к столу.
Молча, неспешно пошла через зал. Огромное помещение венчал зеркальный потолок. Оттого казалось, что конца и края нет, а мир переворачивается с ног на голову. Пол устилала мозаика мрамора разных цветов. Окна закрывала чёрная бархатная драпировка. Отблески магических светильников на позолоте, дрожа, разрушали мягкие тени.
В конце зала расположился стол, сервированный жемчужной скатертью и фарфоровой посудой с позолотой. Фрукты, запечённое мясо, сладости. От ароматов свело голодный желудок. Стол превратился в ровную черту границы, отделяющую меня от молодого, красивого мужчины.
Сколько ему лет, понять сложно. Тёмные волосы волнами аккуратно уложены назад. Белая рубашка небрежно расстегнута. Он утопал в бархатных складках кресла, больше напоминающего трон, вальяжно откинувшись на подлокотник. По бокам от него сидели две красивые эльфийки с той же прозрачной кожей и сеточкой вен. Волосы у обеих были распущены. Наряд, схожий с моим, почти ничего не скрывал, обрисовывая формы.
В одной руке мужчина держал бокал вина, покручивая ножку изящными пальцами, а вторая рука… готова поклясться, что вторая в это время находилась между ног одной из девиц. Та часто дышала, довольно покусывала нижнюю губу, подавалась бёдрами навстречу его пальцам и сладостно закатывала глаза, откинувшись на спинку кресла. Ткань на её груди натянулась, соски проступили сквозь шёлк. Отвела взгляд и поняла, что дышу чаще, чем нужно.
Эльф проследил направление ошарашенного взгляда и плотоядно оскалился.
— Хочешь оказаться на её месте?
— Что?! Ну, знаете ли! — от возмущения воздух закончился в лёгких. — Я пришла получить ответы на свои вопросы!
— Ну да, ну да. — король рассмеялся. — Не порти мне настроение деревенским невежеством. Сначала я хочу поесть, потом, возможно, займусь тобой.
В дверях вырос эльф с подносом. На серебряной чеканке лежал свиток, перетянутый чёрной шелковой лентой.
— Лидан, — пробормотал венценосец в бокал. — Король Среднегорья просит выдать беглецов. Просит. Будто у меня тут приют для чужих собак.
Он развернул свиток и держал так, что мне было видно. Печать тяжёлая, восковая, на месте. А внизу, где положено быть подписи Альберта, пусто. Только строка, ровная, как по линейке, без нажима и завитушек, будто выводили палочкой.
— И что ответите? — спросила раньше, чем прикусила язык.
Монарх посмотрел на меня поверх бумаги.
— Что мои гости остаются моими гостями. До поры.
Он бросил свиток обратно на поднос, и эльф унёс его так быстро, будто бумага жгла руки.
Изящные пальцы вновь непринуждённо скользнули под платье эльфийки.
Обещание звучало не очень приятно. Я застыла живым монументом перед столом, пока напор магии сильным шлепком не надавил на плечи, заставляя опуститься на стул.
— Ты в моём доме и будешь делать то, что я сказал. Либо ешь сама, либо я сделаю так, что ты начнёшь есть. — король вопросительно изогнул бровь.
— Сама. — сдалась, осторожно накладывая в тарелку мясо и запечённые овощи.
— Хорошая девочка, быстро учишься.
В этот момент эльфийка сладостно изогнулась дугой и застонала. Король вынул из-под стола влажные пальцы и жадно облизал их, глядя мне в глаза. Почувствовала, как низ живота стянуло, и ненавидела себя за это.
— Вино.
Непонимающе посмотрела, хотя взгляд почему-то невольно возвращался к его расслабленной и довольной спутнице с блаженной похотливой улыбкой на губах.
— У нас принято начинать трапезу с вина. Возьми и выпей.
— Я не пью.
Рука сама с силой потянулась к бокалу, пальцы сжали хрустальную ножку и потащили фужер с красной маслянистой жидкостью ко рту.
Я вздрогнула. Полная беспомощность обостряла панику.
— Сама. — голос прозвучал сдавленно.
Король довольно кивнул. Поднесла бокал ко рту и сделала вид, что глотнула. Тем временем девушки уже устроились в одном кресле, шептались, хихикали и стреляли в меня неопределёнными взглядами.
— Где Яромир? — тревога взяла верх над разумом.
— Князь Яр? Наглая малышка так бесцеремонно спрашивает о своём хозяине? — он растягивал слова, продолжая цедить багровую жидкость. Другая рука вновь потянулась к девушкам, лаская их груди через тонкую ткань. — В своих покоях, где ж ему ещё быть.
Ответ прозвучал банально и скучно, будто речь шла о соусе к мясу.
Готова была услышать любую правду о его самочувствии, но только не такой ответ.
— Где?! — втянула воздух сквозь сжатые зубы. — Мне нужно его увидеть!
— Наложница не может находиться в покоях принцессы, если принцесса не отдавала такого приказа, конечно. Но насколько я знаю вкусы моей девочки, ты там не понадобишься. Так что жди, когда господин позовёт сам.
Вскочила, не выдержав сгущающегося вокруг меня бреда. Воздух в зале стал тяжёлым, душным. Перед глазами заплясали тёмные мушки.
— Какая наложница, какой господин, проводите меня немедленно к Яромиру!!
Сильный порыв ветра пронёсся по залу, отталкивая меня вбок к стене. Дух вылетел от удара о холодный гранит. Король оказался передо мной, нависая и вжимая горячим торсом плотнее в стену. Через тонкий шёлк чувствовала каждый изгиб его тела и напряжённую плоть в штанах, прижатую ко мне. Упёрлась ладонями ему в грудь, но пальцы скользили по расстёгнутой рубашке, а тело, вопреки всему, отзывалось на чужой жар. Соски под тонким шёлком затвердели, и от этого стыда хотелось выть. Изящная рука сдавила с нечеловеческой силой горло, вырывая непроизвольные хрипы. Попыталась оттолкнуть его, но венценосец лишь тихо рассмеялся, проводя носом по виску.
— Испортила мне обед, отвлекла, дерзишь и плохо себя ведёшь. Что в тебе нашёл князь, что таскал за собой? Может, мне тоже сто́ит попробовать… Или отдать тебя свите на развлеченье за твои выходки?
Одна рука опустилась мне на голое бедро в разрезе. Его пальцы впились в кожу, и под ней разлилось чужое тепло, а вместе с ним тошнота и слабость. Дёрнулась, норовя достать ногтями до его лица и вцепиться в глаза, но он сдавил ещё сильнее. Воздух с трудом просачивался в лёгкие.
— Князь женится в ближайшие дни и не думаю, что пока ему будет до утех с тобой. Всё же эльфийки намного страстнее людей.
Я замерла, перестав сопротивляться. Руки безвольно повисли вдоль туловища. Слова доходили по одному, как камни в воду.
Женится. В ближайшие дни.
Король почувствовал ослабший отпор и в ответ позволил сделать глоток удушливого воздуха.
— Вот и молодец. А теперь я сяду на трон, а ты мне поднимешь настроение своим очаровательным ротиком. Сама или при помощи падшей магии, я не привередлив.
Сказал это так буднично, что внутри всё оборвалось. Он действительно мог.
Горячий влажный язык лизнул щёку, вызывая приступ тошноты. От него пахло вином и чужой кожей.
С новым порывом ветра эльф вновь очутился на троне с бокалом вина и поманил меня пальцем.
— Давай, смелее.
Его глаза заволокло похотливой поволокой в предвкушении развлечения.
Стояла у стены, растирая покрасневшее горло. Король был в этом замке всем. Его территория, его магия. Была просто слабой женщиной, без чар и оружия. Что я могла сделать?
На столе есть ножи. Нужно изобразить покорность, подойти к нему как можно ближе и нанести удар.
Но как найти Яромира, как выбраться из замка? Что означает свадьба…
Створки парадных дверей с грохотом открылись. Вздрогнула от неожиданности.
В зал ворвался Яромир. Лицо молодого князя оставалось мертвецки бледным после тяжёлого ранения. Глаза лихорадочно блестели, гнев читался в напряжённом подбородке и сведённых бровях. Волосы взлохматились. На нём были явно спальные штаны и лёгкая туника.
Окинув зал бешеными расширенными зрачками, Ярик направился ко мне.
— С тобой всё в порядке? — взгляд внимательно скользил по мне. Заметив красное горло, он нахмурился. — Это сделал Раф?!
Не успела ответить.
— Какой Пустоши ты с ней вытворяешь? — он крутанул мощный торс в направлении стола и зарычал.
— И я рад тебя видеть, Князь Яр. Не стоит благодарности за лечение, всё же почти родственники. — король невозмутимо сделал новый глоток вина. — Присоединишься к обеду? Или вы всё мне в благодарность решили его испортить?
Спина Яромира напряглась, желваки ходили ходуном. Пальцы замкнулись на запястьях кандалами и повелительно потянули.
— Пошли!
— Элеонора не любит человеческих девиц в своей кровати. Я б на твоём месте не торопился её тащить в койку к новобрачным.
Яромир проигнорировал фразу короля, зато прозвучавшее имя выбило из меня каменным молотом остатки самообладания.
Встала посередь зала, вырвала руку из хватки Ярика и развернулась лицом к Рафаэлю...
— Элеонора? — голос прозвучал эхом.
— Ну да, Элеонора. Невеста, с которой он помолвлен кровной клятвой, моя дочь, наследная принцесса Шидарм. — тембр короля сделался ворчливым, венценосец всем видом демонстрировал, как мы ему надоели. — Кстати, на вечере в честь прибытия Яра и на свадьбе тебе присутствовать не возбраняется. Так что можешь развлекаться.
Беспомощно посмотрела на Яромира. Но он не опроверг ни слова. Просто снова с силой схватил меня за запястье и молча потянул к выходу.
— Эй, гадкая рыжая малышка! — бархатный голос догнал меня у дверей, заставляя остановиться. — Кажется, твоё присутствие в моих владениях доставит немало проблем. Учти, куколка, что ТЕБЯ никто тут не удерживает. В любой момент я могу открыть портал и выкинуть тебя с превеликой радостью обратно в Древний Лес. Так что, если твой господин занят, а ты заскучаешь, можешь проваливать. Ну или присоединиться ко мне, я всё ещё не против диковинки…
Плелась за Яриком на непослушных ногах. Они враз сделались ватными, заставляя меня вкладывать титанические усилия в каждый шаг. Внутри всё ещё дрожало от чужого прикосновения.
— Я не смогу нарушить клятву, — вдруг глухо произнес он, даже не оборачиваясь. — Она убьет меня. А без магии я даже портал открыть не смогу, чтобы вытащить тебя отсюда.
Глава 7
В голове набатом громыхала последняя фраза. Инструктор куда-то вёл меня, петляя по коридорам. В обители он ориентировался отлично.
Миновав несколько роскошных залов и сумрачных переходов, мы спустились по мраморной лестнице этажом ниже. Яромир остановился у массивной дубовой двери и толкнул её.
В комнате горел камин, чуть потрескивая, откидывая тёплые блики на гранитный мрачный пол. Большая резная кровать под балдахином, диван, обтянутый тёмно-синим бархатом, журнальный столик, несколько кресел, шкафы.
Комната выглядела обжитой и не похожа на бездушную гостевую. Книги на полках, свитки с картами.
— Чья это комната? — В голосе не было эмоций.
После парадного зала внутри зияла дыра, и мир, в который я верила ещё утром, лежал в руинах.
— Моя. — Яр закинул руки за голову, сцепив пальцы в замок. На его бледном лице читалась растерянность. Он осматривал свою комнату и меня в ней, словно увидел диковинный цветок, растущий в сугробе. Нелепая, противоестественная картина. То, чего не могло случиться ни при каком раскладе, но Провидение опять шутит.
— Зачем я здесь?
— Это самое безопасное место в замке. Ты не должна перемещаться по нему одна и оставаться в одиночестве. — Ярик сделал несколько неуверенных шагов в мою сторону.
— Я не могу находиться в покоях без пяти минут женатого мужчины и тем более спать с ним. — Кажется, не узнаю свой голос. Пустой, чужой, безжизненный. — Ты врал мне.
— Нет, Лея. Давай поговорим! — боль, отчаяние. Он с силой притянул меня за плечи, я резко дёрнулась назад.
— Нет, Яр, не трогай меня.
— Яр? Раньше никогда так не звала.
— Раньше думала, что ты человек, которому могу доверять, которого люблю. — Я упёрла руки в бока. С каждого слова капал яд, смачно перекатываясь у меня в слюне. Сердце готово было вырваться из груди. — Элеонора жива, вы помолвлены. Скоро свадьба. Завести любовницу перед свадьбой, не так ли, князь? Поэтому боялся со мной находиться, жалел о проведённой ночи?!
— Твоя теория не имеет логики.
— Шидарм — падшие эльфы. Древняя проклятая раса, изгнанная за свою распущенность. Для них секс, как съесть яблоко. Понятие верности здесь не существует. Это логово разврата, оргий и хмельных вечеринок. Понятия измены тут тоже не существует. И вряд ли Элеонора осудила бы меня за любовницу. У Шидарм наложницы — норма. Их должно быть много. Они никого не любят, кроме себя.
Пусть у них верности не существует. Обет всё равно придётся исполнить. У Яромира свадьба, а мне нужно идти в обитель, и меня в плену никто не держит. Рафаэль чётко дал понять: могу уйти в любой момент.
Я устало опустилась в мягкое кресло у камина.
— Хватит разборок. Мне нужна нормальная одежда и оружие. Не буду терять время. И магия. — я посмотрела на свои ладони. — Я не чувствую её совсем. Даже искры.
Он помолчал, будто взвешивал, сколько правды можно сказать.
— Здесь её нет. Междумирье: наша сила держится за землю, а под нами только мёртвая вода, и ни единого камешка. Зато их магия работает в полную силу. Ещё веская причина не выходить отсюда одной.
Князь опустился на пол у моих ног. Бледный, с синими провалами под глазами.
— Нет, Лея. Достаточно прогулок без меня. Ничем хорошим они не кончаются. Дай мне время, решу вопрос и двинемся дальше.
Так хотелось взъерошить его непослушные тёмные волосы, погладить, прижаться к нему. Я стиснула подлокотники кресла, пока не заныли пальцы. Образ спасителя, который придумала в Сижар и в который поверила, ничего о нём не зная на самом деле.
— Вот ты где, дорогой. А я тебя потеряла! — мелодичный голос вырвал из мыслей.
Элеонора грациозно вплыла в спальню, без стука самоуверенно распахнув дверь.
На эльфийке было полупрозрачное тонкое платье из тёмно-зелёной искрящейся ткани. Оно демонстрировало шикарную фигуру, большую высокую грудь. Пухлые губки растянулись в хищной ухмылке. Длинные пепельные волосы рассыпались по плечам.
Принцесса подошла к Ярику, чуть нагнулась и запустила пальцы в его волосы, собственнически поглаживая. То, что минуту назад не смогла позволить себе я. Пальцы у меня на подлокотнике побелели. Смотрела на её руку в его волосах, на то, как большой палец Элеоноры медленно прошёлся за ухом Ярика, и внутри поднималось что-то злое и горячее. Она знала, куда давить.
Я вжалась в кресло и подтянула босые ноги, чтобы стать меньше. Не смотреть.
Принцесса даже не взглянула на меня, словно кресло пустое.
— Эля, мы же поговорили. Считаю, что этого достаточно. — Яр поймал тонкое полупрозрачное запястье с синеватой светящейся сеточкой и отвёл в сторону. — Я буду здесь. И не могла бы ты стучаться, когда заходишь в МОЮ спальню.
— Стучаться? — Брови красавицы взлетели вверх. — Это комната в моём доме и ты мой мужчина. Какой Пустоши я должна стучаться? Ты обязан вернуться в новобрачные покои.
Тон, не терпящий возражений. В голосе принцессы проскользнула сталь, непривыкшая получать отказы.
Она сказала «обязан» так, будто речь шла не о спальне, а о цене её жизни. Тонкие плечи напряглись, в глазах промелькнула решимость.
Яромир устало поднялся на ноги и, взяв будущую жену за локоть, повёл к двери.
— Эля, давай без скандалов. Мы обсудили достаточно.
— Мне плевать, что ты там обсудил. Сегодня вечером приём в честь твоего возвращения. Жду тебя, дорогой, и планирую славно отдохнуть. Так что побереги свои человеческие силы до вечера. — Принцесса вышла из спальни, покачивая бёдрами.
Дверь захлопнулась, и давящая тишина вновь окутала комнату.
Яромир устало посмотрел на меня, затем опустился в кресло напротив. Он откинулся на спинку, вытянул ноги и сложил в замок руки на груди. Взгляд смотрел сквозь огонь в камине.
Я забралась в своё кресло с ногами. Хотелось свернуться в клубок и спрятаться от всех проблем.
— Твоё дело, доверять или нет. Расскажу и надеюсь, что ты хотя бы выслушаешь всё, не делая скоропалительных выводов.
Ушёл из поместья, когда мне было шестнадцать. Отец показал выходы из Антар, мы выбрались отрядом: я, друзья, княжеская дружина. Квет было двенадцать, брать её с собой — безумие. Четыре года мы учились магии и бою. Всё это время искали Бертиниану. Накопитель жил, магия жила, а королевской крови ни у кого не было. Искали мы, искала нечисть. Однажды напоролись на бой неизвестного отряда с нежитью. Люди проигрывали, мы их отбили. Под защитой рун оказалось, что отряд возглавляла Элеонора. Так я познакомился с её отцом, Рафаэлем.
Князь замолчал. Подошёл к камину, поправил полено носком сапога. Огонь лизнул кору.
— Что было между нами? Страсть была. Красивая эльфийка, взбалмошная, избалованная. Тёмные часто примыкали к дружине на совместных вылазках. Надежды отыскать Бертиниану с каждым годом всё больше покрывались пеплом. Но там, за рунными столбами, в клетке оставались наши семьи. Друзья, близкие. Мой род дал клятву вернуть власть в Антар, избавиться от нечисти, и без королевской крови выход один — война с Магистрами. Я не мог выступать с отрядом боевых магов.
Darmowy fragment się skończył.