Czytaj książkę: «Я - Кассандра!»
Предисловие.
Наша жизнь прошла сквозь стык тысячелетий, слом экономических и политических формаций, ломку государств и границ, военных действий и условного мира... Наша жизнь, которую можно охарактеризовать одним словом - перекати поле:
Тбилиси (СССР) - где мы выросли, где прошли детство, отрочество, юность, где мы встретили друг друга, по воле то ли Бога, то ли чёрта, где родился наш, увы, единственный сын, где мы впервые попали в водоворот истории;
Краснодар - спасибо ему, хотя он нас и не принял;
Москва - где мы состоялись как личности;
Солнечный Берег, где мы просто отдыхали;
Ниш и Копаоник, где мы напитывались дружелюбием сербов и энергетикой Космоса;
Южный Гоа, где мы столкнулись с тысячелетней, так и не понятой европейцами, вечной цивилизацией;
Киев, где нас с любовью встретили Крещатик, Лавра и Андреевский спуск, и с нескрываемой враждебностью - оккупировавшие его к тому времени бандеровцы;
Санкт-Петербург, где мы встретились с красотой, мистикой и вечностью... это всё перечисление мест, где мы провели годы и многие месяцы.
В нынешнем, 2026 году, отнюдь не високосном, что странно, мне захотелось подвести некую черту (надеюсь, не красную!) в моём творческом пути. Это закончилось выпуском стихотворного сборника. Представляю его на ваш читательский суд. Если Вы дошли в прочтении до самого конца книги, любезный читатель, то Вам присуждается звание самого любознательного! Для Вас - краткий очерк о нашем творческом пути.
Мы - авторы, Какабадзе Манана Отаровна, Фурсин Олег Павлович.
В основе сложившегося литературного тандема - сама жизнь, долгий и (с нашей точки зрения) счастливый супружеский союз. В котором роль генератора идей принадлежит мужу, с его неистощимым воображением. Роль исполнителя - жене, обладающей таким же терпением. Профессионального литературного образования у нас, авторов, нет.
Манана - врач-рентгенолог до недавнего времени, работала во многих лечебных учреждениях Москвы и Санкт-Петербурга. Последнее место работы - Поликлиника 3 Газпрома, заведовала кабинетом маммографии. Врачебную деятельность оставила навсегда, по крайней мере официально. Устраниться окончательно всё равно не уда ё тся… профессия не позвол яе т.
Олег не работает довольно давно, более десяти лет, по крайней мере официально. В прошлом - чиновник второго класса Российской Федерации.
У нас в сознании есть свои путеводные звёзды, на которые следовало равняться. У Мананы это врачи от Бога Чехов А.П., Вересаев В.В. У Олега чиновники от Службы Отечеству - Грибоедов А.С., Тютчев Ф.И. Нет примера, на который нельзя было бы опереться в русской литературе!
Первая наша книга, роман "Барнаша", издавалась в 2007 году. Распространялась в сети магазинов Москвы и в Интернет-магазине «Озон". Это первая часть трилогии, посвящ ё нной зарождению и развитию христианства как мировой религии. В ней мы пытались рассказать о земной жизни Иисуса: человека, пророка, основателя религии, к которой в последующем он почти не имел, по сути, отношения.
С 2010 года работали над второй частью трилогии. В ходе этой работы накоплен значительный материал, позволивший оторваться от основной темы. Все собранное вылилось в отдельную книгу о третьем императоре Рима, Калигуле. В настоящее время в Москве, в молодом театре «Мадароз», ид ё т работа по пьесе А. Каменева. В основе пьесы - наш роман. Жд ё м с нетерпением, и, честное слово, волнуемся.
Канадское издательство "Альтаспера" Б . Кригера опубликовало роман "Калигула". Ранее издательство публиковало и нашу русскую сказку из жизни первой половины 19 века, «Сказку о семи грехах». Немецкое издательство "Эдита Гелзен", Вестфалия, в сво ё м журнале «Эдита» также публиковало нашу сказку.
По рекомендации национального сервера "Проза ру" в феврале 2015 года мы приняты в члены Российского союза писателей. Были номинированы на соискание премий «Писатель года 2014», «Писатель года 2015», «Наследие 2016» и далее - неоднократно, «Наследие 2017», «Русь моя 2017». В 2020 году награждены « медалью Есенина » (так её назвали, странно звучит, но...).
С 2015 года в нашу жизнь вошли - и остались с нами - два вида литературного труда. Манана увлеклась написанием стихов, Олег - созданием афоризмов. Мистическую роль сыграл в этом Санкт-Петербург, в который мы перебрались, город белых ночей - и воспевающих эти ночи поэтов… Олег также попробовал себя в поэзии, видимо , и впрямь переезд из Москвы в Петербург имеет фатальные последствия для людей творческих. Целая поэма о петербургских «поребриках», легендах и мифах, создана им! Мы сознательно не стали подписываться каждый под своим стихом... Не для того, чтоб Вас поддразнить, заставить решать загадку «Кто автор».
Большая часть стихов - это стихи Мананы. Но Боже мой, сколько в них участия Олега! Все названия принадлежат, так сказать, его перу... Множество рифм, которые приходилось причёсывать под его слух, множество мыслей, которым требовалось придать тот или иной оттенок. Или вообще изменить на противоположные. Как же мы спорили, просто с пеной у рта...
С другой стороны, каждый стих Олега прошёл проверку ОТК Мананы. Поменять его мысли на противоположные не удалось ни разу, тот, кто знает Олега, улыбнётся и поймёт, такого неисправимого спорщика ещё поискать надо. Но строй стиха, оттенки, грамматика, синтаксис и пунктуация - всё это Манана. Хотя иногда приходилось соглашаться и с авторским прочтением, и с пунктуацией - тоже.
Потом всё это было собрано Олегом буквально по крупицам с литературных сайтов, где ранее было размещено. Разложено по полочкам, с темами и разделами, датировано, иллюстрировано... Словом, работа совместная! Рассматривайте её именно так. Можно даже попробовать застолбить авторский тандем в стихосложении, чего, кажется, ещё не встречалось... Даже в русской литературе. Тут мы - первопроходцы!
Программное стихотворение.
<b><font face="Arial">Волевая, сильная и жертвенная.</font></b><b></b>
<b><font face="Arial">Неужели это обо мне?</font></b><b></b>
<b><font face="Arial">А судьба, тогда мне предначертанная?</font></b><b></b>
<b><font face="Arial">Плыть одной с Хароном на челне?</font></b><b></b>
<b><font face="Arial">Умная, приятная и добрая…</font></b><b></b>
<b><font face="Arial">Вы опять меня хотите </font></b><b>«</b><b><font face="Arial">развести</font></b><b>»</b><b>?</b><b></b>
<b><font face="Arial">Вот бывает, оборачиваюсь коброю, –</font></b><b></b>
<b><font face="Arial">Кто-то мне желает отцвести…</font></b><b></b>
<b><font face="Arial">Впрочем, и плохое, и хорошее –</font></b><b></b>
<b><font face="Arial">Преходяще, и всегда есть день - и ночь…</font></b><b></b>
<b><font face="Arial">Я могу, умею быть святошею,</font></b><b></b>
<b><font face="Arial">Но порой – греха не превозмочь…</font></b><b></b>
<b><font face="Arial">Не судите – не судимы сами будете!</font></b><b></b>
<b><font face="Arial">Дайте мне уйти, подите прочь!</font></b><b></b>
<b><font face="Arial">Вы меня вовек не позабудете!</font></b><b></b>
<b><font face="Arial">Я, друзья, – библейской Евы дочь…</font></b><b></b>
Письмо ио Детства.
Кассандра, пророчица, во мне жила давным-давно. Вот пример. Письмо из далёкого прошлого - перед вами. Разбирала материалы для иллюстрации данного стихотворного сборника, и письмо - почти мистическим образом - попалось мне на глаза. Как видите, в шестнадцать лет я представляла себя в будущем в двух ипостасях - врача и писателя (поэта). Так и сталось. Когда я начала писать стихи, а не просто бормотать про себя рифмованные строчки, а это случилось 30 сентября 2015 (стихотворение «В Дамаске»), я поняла:
Я - Кассандра...
Я -КАССАНДРА!
Я - Кассандра, я помню!
Я помню руины пылающей Трои,
И Гектора смерть, и крики, и
стоны,
Елены красу, и измену Париса…
Не песни, а быль, собственный
список!
Тогда я не знала, что это -
начало…
Ах, надо бы, только ведь я не
молчала!
Свершилось: ни золота кос, и ни
мужа…
Безумной зовут, и дар мой - не
нужен!
Рыдает и плачет подруга-троянка…
Терзают стервятники мужа останки.
Но мне ль голосить над родным
пепелищем?
Я громко смеюсь, и смех мой - вам
слышен!
Теперь, когда мне ничего не
осталось,
И гибнет все то, что вчера
красовалось…
Я не одна в этом бедствии
страшном,
Впервые за годы - мне вовсе не
страшно!
Впервые со всеми, впервые мне
верят,
И к разуму ближних путь не
потерян…
Рапсодии(1) тают последние звуки!
Враги длинноруки, а вы -
близоруки…
Немного нам времени вместе
осталось…
Забудьте теперь про душевную
слабость.
Все лучшее в людях рождает лишь
драма!
Да, мы уходим. Но в песни и в
мрамор!
Ахейцы останутся, путь их так
длинен…
А с ними (мы - память!) тоже не
минем!
Останусь в веках я, как вестница
бури,
Свидетель величия Трои - и дури…
Но я же не знала тогда, что -
начало…
Судьба и отметила, и привечала!
И снова на землю я приходила,
И снова - пророчицей, снова я
выла…
1. В истории - отрывок из эпического произведения , который исполнял древнегреческий певец-рапсод. Нынешний вид - разделение на 24 песни, - рапсодия приобрела в III в. до н. э., когда один из первых библиотекарей Александрийской библиотеки Зенодот Эфесский, изучив поэмы Гомера «Илиада» и «Одиссея», разделил каждую на 24 песни (рапсодии) - по числу букв греческого алфавита , и обозначил каждую песнь буквами греческого алфавита (заглавными - «Илиаду», строчными - «Одиссею»).
Я - Кассандра... Первый всадник…
Я взглянул, и вот, конь белый, и на нем всадник, имеющий лук, и дан был ему венец; и вышел он как победоносный, и чтобы победить.
<strong>Откровения Иоанна Богослова</strong> (Откр. 6:2).
Распечатана злая сила, ей имя -
Чума(2).
Иди и смотри, - сам, или хочешь,
сама …
Злая сила уже в пути, задохнулись
колокола.
Вскрылась истина мира, раздета для
нас догола…
Пахнет мне бергамотом(3), мне
пахнет
бедой.
Я - Кассандра(4) , и ведаю это, о
бедный брат мой…
Говорилось когда-то: на белом
придёт коне.
И в венце, короне, - понятно тебе,
вполне?
А лук ее точен, разит без разбора
стада,
Что для удобства особого заперты,
- в города…
Я - Кассандра. Кричу на развилках
дорог без ума.
Но слышит меня лишь она, лишь
царица-Чума…
Замолчала - и слушаю цокот
победных копыт.
Первый Всадник, конечно. Но страх
мой - забыт.
Я смотрю ей в глаза. Ей взор мой
открыт.
Что тут могут слова? Вечно смысл
их сокрыт.
Объяснила. Здесь - точка! Тут
попятился конь…
Не подумай, сказала: «я - пророк,
и не тронь!».
Все, что можно со мною сделать, -
только убить…
Тысяча тысяч способов! взять - и
отпустить…
2. Четыре всадника Апокалипсиса — персонажи из шестой главы Откровения Иоанна Богослова. Нет единого мнения, что именно олицетворяет каждый из всадников, однако их часто именуют Чума (едет на белом коне - ещ ё известен как Завоеватель), Война (на рыжем коне - ещ ё известен как Раздор), Голод (на вороном коне) и Смерть (на бледном коне). Бог призывает их и наделяет силой сеять хаос и разрушение в мире. Всадники появляются строго друг за другом, каждый с открытием очередной печати - первых четырёх из семи печатей книги Откровения. Появлению каждого из всадников предшествует снятие Агнцем печатей с Книги Жизни. После снятия каждой из первых четырёх печатей тетраморфы восклицают Иоанну — «иди и смотри» - и перед ним поочерёдно появляются апокалиптические всадники.
Тетрам о рф (др. - г реч.. «четырёхобразный, четырёхвидный» от «четыре» + «вид, образ, очертание») - в христианском вероучении и богословии крылатое существо из видения пророка Иезекииля (VI в. до н. э.) с четырьмя лицами - человека, льва (с правой стороны), быка и орла (с левой стороны). В Откровении Иоанна тетраморф представлен в образе отдельных четырёх апокалиптических существ (лат.quattuor animalia «четыре живущих» - стражей четырёх углов Трона Господа и четырёх пределов рая.
Позднее эти животные были истолкованы как символы четыр ё х евангелистов и термин «тетраморф» стал применяться в описании их иконографии. Существа стали символами евангелистов и формой их традиционного (с VII века) символического изображения: Матфей в образе ангела, Марк в образе льва, Лука в образе тельца, Иоанн в образе орла. Каждый из них крылат и держит Евангелие. Справедливости ради следует отметить, что прообразы всех перечисленных существ можно найти в религии и культуре Древнего Египта, в сохранившихся до наших дней скульптурных изображениях, ритуальных рисунках. Мифологические существа (как правило, животные), олицетворяющие четверичные космические структуры: страны света, времена года, стихии (иногда этот ряд может быть дополнен другими элементами). Изначально в мифологической картине мира это существа, персонифицирующие направления и располагаемые по четырём сторонам мирового дерева; это хозяева и стражи „четырех сторон света, образы божественного покровительства, защиты от хаоса .
3. Бергамот, или апельсин-бергамот (лат. Citrus bergamia) - гибридный вид растений семейства Рутовые. Получен путём скрещивания померанца и цитрона. Родиной бергамота считается Юго-Восточная Азия. Название растения происходит от итал. bergamotto, образованного из имени города Бергамо, где развернувшаяся пандемия коронавируса свирепствует с особой жестокостью.
4. Кассандра (Cassandra, др. - гр. Κασσάνδρα ), называемая также Александра - в древнегреческой мифологии троянская царевна, наделённая Аполлоном даром пророчества и предвидевшая гибель Трои. За отказ во взаимности Аполлону он сделал так, что предсказаниям Кассандры никто не верил. Имя её стало нарицательным, в переносном смысле Кассандра - вестница несчастья .
Я - Кассандра... Второй всадник...
И когда он снял вторую печать, я слышал второе животное, говорящее: иди и смотри. И вышел другой конь, рыжий; и сидящему на нем дано взять мир с земли, и чтобы убивали друг друга; и дан ему большой меч.
<font face="Arial">Откровения Иоанна Богослова 6:3-4.</font>
В той бойне, которая завтра может
начаться,
(Бабуины с палками мыслителей
загонят в углы),
В чем моя правда должна будет
заключаться,
Чем разрублю бесконечные гордиевы
узлы?(5)
Явится всадник на огненно-рыжем
коне(6),
Обрушится Бранью на нас высокое
небо,
Раньше могла бы остаться дома (с
платочком, в окне),
Но и раньше бывало, что всем - не
хватало хлеба!
Никуда не уйдёшь от судьбы и
войны, от беды.
Я - Кассандра, я знаю, что гибель
всегда неизбежна.
Я знаю, что гибнут и те, что
горды, и те, что тверды…
Узнай же и ты, что Ночь не бывает
нежной!(7)
И всё-таки там, в лихолетье
страшнейшей из бед,
Она ведь возможна, ты зачем
закрываешь уши?
Запомни, не важно, ты будешь одет
иль раздет…
Облекайся в Любовь!(8) Так
спасаются
Богом души…
5. Выражение «гордиев узел» означает запутанное дело, а выражение «разрубить гордиев узел» - разрешить его прямолинейным способом. Согласно античной легенде, когда царство Фригия осталось без правителя, фригийцы обратились к оракулу за советом, кого выбрать царём. Оракул предсказал что выбрать надо первого встречного на повозке, едущего к храму Зевса. Первым, кто встретился фригийцам, оказался простой земледелец Гордий. Гордий, став царём Фригии, основал столицу, назвав её своим именем, а в цитадели города установил свою повозку, благодаря которой пришёл к власти. Ярмо повозки он опутал сложнейшим узлом из кизилового лыка. Предание гласило, что тот, кто сможет распутать этот «гордиев узел», станет властителем всей Азии. В 334 году до нашей эры столицу Фригии завоевал Александр Македонский. Большинство древних писателей-историков сообщает, что молодой воин, войдя в древний храм, не стал долго думать, как распутать знаменитый узел. Вместо этого, он взял и рассёк его своим мечом. Жрецы истолковали это так: «Он завоюет мир! Но мечом, а не дипломатией». Жрецы ошиблись, так часто бывает. Разбив умирающую империю - Персидскую, на её окраинах он сам был жестоко бит. А после возращения из неудачного похода по покорению Азии, был умерщвлен оставшимися в живых соратниками. Убита была также жена и сын Александра, - человека, который разрубил гордиев узел. Мораль такова : узлы надо развязывать, а не разрубать.
6. Второго всадника обычно именуют Войной («Бранью»), и вершит он суд именем самого Бога. Часто он олицетворяет войну. Конь его красного цвета, в некоторых переводах - «пламенно» - красного или рыжего. Этот цвет, как и большой меч в руках всадника, означают кровь, пролитую на поле боя.
7. Намек на «Ночь нежна» - роман Ф.С. Фицджеральда, американского писателя, - название которого, как и эпиграф, были заимствованы автором из «Оды соловью» Дж. Китса.
8. "Более же всего облекитесь в любовь, которая есть совокупность совершенства". Послание к Колоссянам апостола Павла 3:14.
Я - Кассандра... Третий всадник...
И когда Он снял третью печать, я слышал третье животное, говорящее: иди и смотри. Я взглянул, и вот, конь вороной, и на нём всадник, имеющий меру в руке своей. И слышал я голос посреди четырёх животных, говорящий: хиникс пшеницы за динарий, и три хиникса ячменя за динарий; елея же и вина не повреждай.
Откровения Иоанна Богослова 6:5-6.
В этом городе - как мне сказать о
тебе,
О Всадник на чёрном коне!(9)
Я на Невском, я чёрной вороны
черней,
Нет здесь вести - вот этой, -
страшней(10)…
Не прощу я себе, коль разверзну
уста,
Но что ж делать? Ведь цель -
чиста!
Я - пророк, чрез меня говорю - не
я,
То кричит сам Творец бытия!
Это он дал мне знание, дал мне
язык -
Не спорю я с тем, кто велик!
Всадник жирный, конь захудалый под
ним,
Сам обжора - а конь голодухой
томим…
А в руках у обжоры - мера, весы…
И на них - где кусочки, а где-то -
кусы.
Ими мерит он хлеб, что отпущен
тебе,
Много ль, мало? - а всем по
судьбе!
И зовётся он - Голод, и станется
миг,
Ты увидишь - он нас настиг...
9. Третий всадник скачет на чёрном коне, и в основном считается, что он олицетворяет голод. Чёрный цвет коня может рассматриваться как цвет смерти. Всадник нес ё т в руке меру или весы, указывая на способ деления хлеба во время голода.
10. Блокада Ленинграда - военная блокада города Ленинграда (ныне - Санкт-Петербург) немецкими, финскими и испанскими (Голубая дивизия) войсками с участием добровольцев из Северной Африки, Европы и военно-морских сил Италии во время Великой Отечественной войны. Длилась с 8 сентября 1941 года по 27 января 1944 года (блокадное кольцо было прорвано 18 января 1943 года) - 872 дня (включительно с днём начала и конца).
В литературе также встречается число в 871 день.
К началу блокады в городе имелось недостаточное для длительной осады количество продуктов и топлива. Единственным путём сообщения с Ленинградом оставался маршрут через Ладожское озеро, находившийся в пределах досягаемости артиллерии и авиации осаждающих, на озере также действовали военно-морские силы противника. Пропускная способность этой транспортной артерии не соответствовала потребностям города. В результате этого начавшийся в Ленинграде массовый голод, усугублённый особенно суровой первой блокадной зимой, проблемами с отоплением и транспортом, привёл к сотням тысяч смертей среди жителей.
Находясь на Невском проспекте вещать о голоде - особая миссия…
Я - Кассандра... Четвёртый всадник...
И когда Он снял четвертую печать,
я слышал голос четвертого
животного, говорящий: иди и
смотри.
И я взглянул, и вот, конь бледный,
и на нем всадник, которому имя
"смерть"; и ад следовал за ним; и
дана ему власть над четвертою
частью земли - умерщвлять мечом и
голодом, и мором и зверями
земными.
Откровения Иоанна Богослова 6:7-8.
Разве не достало уже смертей?
Зачем же Четвёртый всадник?(11)
Не хватило для погребений полей,
И увял погост-виноградник!
Восседает Всадник на бледном
коне,
И, конечно, он с острой
косою(12)...
Всё, что не успело еще умереть,
Будет срезано ею одною…
Всё, что подняло только голову
ввысь,
Колосилось, цвело, зеленело,
Перед всадником этим - строем
явись,
Нет надежды, что будешь - целым.
А вслед за косою - Адова
пасть!(13)
Горящей лавы - горнило!
Я - Кассандра! Это лишь часть,
Того, что Судьба мне открыла…
В огнях и пожарах, в дыму вся
Земля…
Нет уж места на ней живому…
Прячься, забейся, укройся в щелях!
Иль не веришь мне по-любому?
11. Четвёртый и последний всадник именуется Смертью. Среди всех всадников, этот - единственный, чь ё имя присутствует непосредственно в тексте. Однако, на иллюстрациях его часто изображают , при этом - несущим в руках косу или меч. Цвет лошади последнего всадника описан как khlros в Койне, общегреческом языке, что переводится как «бледный», однако возможны переводы и как «пепельный», «бледно-зелёный» и «изжелта-зелёный». Этот цвет олицетворяет бледность трупа. Под этот цвет могут также подходить и реальные масти, например, мышастая.
12. Атрибут был заимствован у иконографического предка, античного бога времени Крона (Хроноса), который косой (на самом деле серпом) вроде как жал человеческие души. Это появилось не сразу, на ранних иллюстрациях мы можем разглядеть у Смерти меч.
13. «Ад следовал за ним». Для древних читателей и художников следующий за Смертью ад был вполне конкретным персонажем, который, кстати, встречается и в ряде других произведений христианского искусства. Данный Ад (личное имя; в искусствоведении еще употребляют исходное древнегреческое имя Гадес, чтобы не путаться) — это вот такое чудовище, адская пасть, напоминающая о мифическом псе Цербере. И этот Ад реально следует за Смертью, вернее даже кажется, что он за ним гонится, преследует, и хочет его съесть.
Я - Кассандра... Успеть!..
Я - Кассандра. Я очень сегодня
устала.
Я долго кричала, я горло сорвала.
Одежду - и душу! в кровь
разодрала…
Но знаю, как этого мало, как мало!
Реальность — пустынна. Жизнь
замирает.
Пуст двор-колодец(14). И все вроде
-
знают,
Что Четверо с нами. Они не
устанут.
Надежды на лучшее - призраком
тают…
Но если всё то, что любил -
невозвратно,
И если уж отнято - за что,
непонятно,
И если так зыбко, и если так
страшно,
И не поможет - идти в рукопашный…
Оно существует, мгновенье пред
боем!
И в нем всё возможно, чудо любое…
Любовью обжечься, обнять нежно
друга,
Улыбку послать тому, кто испуган….
Ещё раз - увидеть, как солнце
восходит,
Вечерней зарёю - итоги подводит…
Успеть добежать, долететь и
домчаться,
И слова отложенного - дождаться…
Санкт-Петербург, 2020
14. Дворы - колодцы в Санкт - Петербурге сохраняют ни с чем несравнимую архитектуру города и остаются немыми свидетелями прошедшей эпохи. Одна из загадок Северной столицы — необъяснимое очарование её мрачной эстетики. Особенное удивление у гостей города вызывает такое распространенное в Петербурге архитектурное явление, как дворы-колодцы. Еще в Петровскую эпоху был подписан указ о построении фасадов домов «в одну линию», и предприимчивые устроители доходных домов тут же принялись за плотную застройку дворов, скрывающихся за парадными фасадами. Так в городе появилось множество мало освещенных двориков, куда по обыкновению выходили окна лестничных площадок и подсобных помещений. Дворы принимали все более причудливые формы, привлекая внимание творческих людей с неординарным мышлением. Это стихоТворение и стихоТворение, расположенное ниже, написано на подоконнике, а окно выходит в о двор-колодец…
Дворы-колодцы Петербурга…(Да
здравствует избыток монолога!)
Наполненные мистикой дворы-колодцы
Петербурга,
Где гулкий шаг прохожего обвенчан
с тишиной…
Несочинённые здесь ставят пьесы
драматурга,
Распятого на шумных площадях
безумною толпой…
Сюда приходит утром отдохнуть от
суеты тревога,
А суета неспешно бродит рука об
руку с Судьбой.
И немотОй убитая душа всё просит с
Богом диалога,
Толпы неправедная ярость здесь
укутана мольбой…
Завязка таинства здесь спорит с
парадоксом эпилога,
Ноктюрн заведомо фальшивит с
водосточною трубой*.
Долой орущую толпу. Да здравствует
избыток монолога!
Да… это всё абсурд и бред поэта из мистерии неземной…
* А вы могли бы? В. Маяковский. …
А вы ноктюрн сыграть могли бы на
флейте водосточных труб?
Поэтика любви.
Любимой…
Золото осени, пурпур рябин,
Я тосковал бы, будь я один.
Шорох листвы и небес кружева
Мне моя жизнь без тебя — не жива.
Золото осени, шорох листвы.
Как на ветру твои губы черствы…
Пурпур рябин и небес кружева,
Ты вечно повинна, и ты не права!
Слишком красива, слишком умна…
Ты так же обманчива, как синева.
Москва, 2015
Я седою нитью рисую даль…
«Сделай что-нибудь из печали
своей,
Ты же можешь, я точно знаю».
Не бывает просьбы, верно, глупей.
Что ж, не жалуйся, — я начинаю.
Я беру свою грусть и свиваю в боль,
Получается нить седая.
А помнишь, однажды ты вдруг решил
Что я стала тебе — чужая?
Синей нитью я вывожу небосвод,
Облаками его покрываю.
Где-то там, вдалеке, ждёт тебя самолёт.
Мне ты скажешь: «прости, улетаю»…
Вывожу белой нитью тополиный я пух,
Серебристой — из звёзд покрывало.
Так помнишь ли ты, как наш разговор
Череда звонков обрывала?
Отвечал ты мне: «да нет, не Она…
Всё по делу, ну что ты пристала?».
Понимала: тебе я вроде жена…
Но к любви твоей опоздала.
Много нитей, да мало цветов у меня:
Чёрный, белый, немного сини.
Вот картина сложилась, глаза леденя.
Кто знал, что мы это — минем?
Мы минуем ссоры, боль и беду,
Мы закроем в прошлое двери.
И не раз, и не два услышу «люблю»,
И почти найду все потери.
Но когда говоришь: «забудь про печаль,
Или сделай романс, поэму»,
Я седою нитью рисую даль —
далёкую от Эдема…
Москва, 2015
Ты — единственная моя
несвобода…
Никогда не нуждался во власти.
Да и что бы я с нею делал?
Я люблю раскидывать снасти,
А не эти… союзы — разделы!
Но для тебя, родная,
Возьму я скипетр и державу…
Я никогда не просил о славе.
Не то чтоб считал — не вправе.
Но мечтаю ловить я твои лишь взгляды,
От всех остальных — не надо!
А для тебя, родная,
Пусть славят, — я воспаряю…
Я не просил у судьбы богатства,
Мне было довольно денег.
Быть богатым — почти святотатство,
Я ж искал только солнечный берег.
Но для тебя, родная,
Я и денег себе желаю…
Торжествует мужская природа,
Я в плену колдовства и поверий.
Ты — единственная моя несвобода…
Я иду. Распахни мне двери!
Москва, 2015
Любовь осенняя
Когда деревья
Рассыпают в прах
Солнце своей листвы,
Когда к зиме
Разворачивает природа
Свои летние
— вчера ещё! — холсты,
В мире становится меньше
Света и тепла,
В лужах льдинками
расцветает
Упавшая с неба вода….
Со мной «особенного»
Не происходит.
Я просто люблю тебя…
Москва, 2015
Ты — судьбы венец…
Ты — моё совершенство, ты — мой Творец,
И почти бесконечность, и «делу венец»…
Если страшно тебе, я твой верный борец!
Ну а коль заскучала — придворный певец.
Для тебя я умник, реже — глупец.
Посреди моря жизни надежный пловец…
Хочешь выковать счастье, так я — твой кузнец!
И с тобой не забуду, что я — самец.
Это странно, но в сердце моем — ты рубец.
Ты — икона, пред ней на коленях чернец…
Верно, я бы не выжил, скажи ты «подлец!».
Млею я, когда хвалишь: «какой молодец».
Я, конечно, отнюдь не сплошной образец.
Но надеюсь, что скажешь «люблю» наконец!
Москва, 13.11.2015 г.
(пятница)
Ревную к Шопену…
Сегодня почему-то со мною Шопен.
С утра и до самого вечера.
Симфония «Нежность», чудный рефрен.
Любовь в нем увековечена.
Рассыпаются ноты, в сердце рвётся струна.
Грезится мне: догорает Светило.
Скоро выйдет на сцену красотка-Луна…
Ты знаешь, что чувство моё не остыло?
Эх, по дорожке из лунного серебра
Я приду к тебе, милая, если позволишь.
Ноет на месте похищенного ребра.
Коль забрала себе — не успокоишь?
Приласкай меня, и я позабуду про боль.
Про пропажу мою, такую ненужную.
Ты ведь знаешь, родная, что я — король,
Если вместе, да в ночку такую лунную…
Нет, давай дослушаем «Вальс дождя».
Чертов поляк, вернее француз,
засел занозою в сердце...
Из него, по счастью, не вышло вождя.
Но как музыкант — он велик! Вот коленце!
Я сказал бы: апрельской капелью звенит,
Рассыпается трелью соловья на рассвете…
Все равно мне, насколько он знаменит!
Почему он знает, как облик твой светел?
Неужели влюблён он в тебя, как и я?
Я ревную, когда он тебя завлекает.
Я, пожалуй, выключу «Вальс дождя».
Я спою тебе сам, раз он замолкает!
Вот растаял аккорд, и погас в сердце звук.
Нет ни нежности, ни гороха дождя по крыше.
Я не зря ревновал. Как смолкло всё вдруг,
Ты — исчезла. Я больше тебя не слышу…
Москва, 2016
Мольба…
Ты — моя жизнь, тут все просто
— и ясно.
Но для меня — небезопасно…
Нет, даже вовсе взрывоопасно,
Логике, разуму — неподвластно…
Дело все в том, что ты можешь
— исчезнуть,
Разлюбить, миновать, умереть
— не воскреснуть…
Раствориться, рассеяться, потеряться,
Пропасть или сгинуть, не состояться…
Вместе с тобою и мне — исчезнуть?!
Потерять этот мир, этот мир отвергнуть,
Где волны и море, где солнце и ветер,
Где птицы поют о своем на рассвете…
Видишь, как много тебе подвластно?
Ведь ты не позволишь и мне — угаснуть?
Ведь ты не убьёшь ни солнце, ни ветер,
Ты не уйдёшь — ни за что на свете?
Москва, 2016
Голос
Я сказал себе: «закончилась любовь,
Расставанье — трудно, но возможно…
Разум разбуди, — утихнет кровь,
Что кипит безудержно, безбожно».
Сердце мне кричало: «Я — люблю!»,
Память вторила отчаянно: «Я помню!».
Гордость пыжилась: «опомнись, я молю,
В чувствах будь отныне экономней»…
Я не знал, кого мне слушать, я устал.
Истерзался я от этих «за» и «против»…
К Господу в томлении воззвал,
«Помоги мне в этом переплёте!».
Голос шёл как будто изнутри,
Был он тих, покоен, ненатужен.
«Гол и бос ты, коли нет любви.
Есть она, и ничего уже не нужно».
Если кончилась она — так не любовь,
Не бывает она хлипкой, зыбкой.
Все простит ошибки, возвратится вновь,
Если нет любви, то жизнь — ошибка»…
Москва, 2016
Я люблю…
На флейте водосточных труб я не играю.[15]
Не очень-то танцую, не пою…
Сказал бы недруг, что напрасно прозябаю…
Неправда… я умею много, я — люблю!
Когда зима, когда весна или уж лето,
В холодную погоду, в летний зной….
Я сыт — иль голоден, одетый иль раздетый,
Здоров иль болен, добрый или злой….
Кому-то смех, кому-то зависть или слёзы…
Кому-то даже боль — умение моё!
А я живу, и знаю — это джокер, козырь…
Что смерть покроет и заменит — бытиём…
Санкт-Петербург,
22.03. 2019
15. «А вы смогли бы?» В. Маяковский. «А вы
ноктюрн сыграть могли бы на флейте водосточ-
ных труб?»
Женщине…
Ты — междустрочие, намёк.
Полуслеза, полуулыбка.
Кружащий в свете мотылек…
(Порой — свинцовая ошибка!)
Оратор, экстрасенс, сектант,
Манипулятор, адвокат…
Разведчик, даже диверсант,
Ты — вкус, что сладко-горьковат…
Ты — антитеза и контраст,
Ты полюс, контрапост, ты враг…
Ты друг, который не предаст,
Прервёт падение в овраг.
И не увидеть, не поймать,
Не передать, не рассказать…
Я б не хотел тебя сломать,
Ни предсказать, ни наказать…
Ты — Женщина, и ты предлог,
Чтоб жизни отказать не мог.
Чтоб для тебя все превозмог.
Я сир, я без тебя — убог…
Санкт- Петербург, 2019
Верно, ты должен быть
сильным…
Верно, ты должен быть сильным,
Чтоб я к тебе прислонялась…
Но если немного — нежным?
Ласковым и не небрежным?
Верно, ты должен быть сильным,
Чтоб в жизни я не пропала…
Но хоть немного — нежным,
Чтобы не стала мятежной…
Верно, ты должен быть сильным,
Чтоб редко плечо подставляла…
И все же, хоть изредка, — нежным…
Чтоб не пропала смежность…
Чтоб два крыла, а не — в пропасть,
Из-за твоей большей силы…
Твоя дорога мне сила —
Но чтоб не сверх меры давила…
Санкт- Петербург, 2019
Не хорони Любовь...
Цивилизованный развод, обдуманное
расставанье…
Ещё немного, вот сейчас…. между нами лягут
расстоянья!
«Нам станет легче, мне, тебе, когда любовь свою
разделим»,
Не на двоих, на две, — ножом? уж будто бы она —
сардели?
Еще смотрю тебе в глаза, а ты наращиваешь
льдину,
Ещё в ладонь твою дышу, ты говоришь: «тебя
покину».
Не хорони ты нас, постой, есть миг, в который
все вернётся!
Ещё вдохнём, возможно, мы, и бытие не в раз
прервётся!
Любовь другая, может быть, когда-нибудь придёт
на смену.
Но если эту мы распнём, простят ли нам вдали
измену?
Придёт ли к нам поодиночке, то, что разделим
на кусочки?
Разбей на буквы этот стих, не соберёшь потом ни
строчки…
Но ты не слушаешь меня, но ты меня понять
не хочешь.
Поверь, родная, я о нас, не о себе теперь
забочусь.
И новой той «любви вдали» затем туман придёт
на смену,
И вновь покажется тебе: «любовь мертва, ей
знаю цену».
Да что ж ты делаешь, — сплеча ножом, не надо
в спину!
Ну, не кромсай, прошу, любовь, был договор —
на половину!
Вот нежности и веры часть, вот клок, фрагмент,
ошметки…
Ты обещала: «боли — нет, всё знаю, как, есть
наработки!».
Ты успокоилась… ну что ж, без боли я вокруг
не гляну…
Я весь в крови, бреду в аду, один, — и будто
пьяный…
Ты в стороне, но ты — не ты, чужая, старая и злая
тётка,
Как был я слеп! И почему мне дорога была вот
эта идиотка?
Пусть потерял тебя, но вот теперь это совсем
не страшно.
Я потерял себя, и тут рукой трясти не выйдет
бесшабашно.
Я потерял Любовь, я словно тень, и сторожу ее
могилу…
Был верен ей. Воззри, Господь! Дай новую мне
силу!
Санкт- Петербург, 2019
Не печалься, я жду…
Есть пространство постели —
И пространство любви,
Соловьиные трели —
Поцелуи в крови…
Разорвать невозможно,
хоть граница все ж есть,
Насмерть сшить —
Тоже сложно,
Слишком разная смесь…
То одно, то другое,
То сильней, то слабей,
Здесь как будто простое,
Тут как будто сложней…
Мы себя-то не знаем,
Как другого познать,
Иногда изменяем,
Чтобы что-то догнать…
А потом вдруг — прозренье,
А потом — благодать,
Окунулись друг в друга,
Чтобы снова — узнать…
Бесконечна дорога,
Но конечны пути…
Я прошу так немного:
Постарайся дойти!
На реке на Смородине,[16]
Где Калинов стал мост,[17]
Всяк найдет себе родину…
Разрешится вопрос.
Ни любви, ни печали,
Ни страстей, ни тревог.
Унеслись, отзвучали…
Проводить меня б смог?
Я б тогда не боялась
Преступить чрез порог,
Я б за руку держалась,
Ты бы точно помог…
На прощанье сказала б:
«Не печалься, я — жду»…
И взяла бы в ладони
Я от Мары[18] звезду…
Санкт- Петербург, 2020
16. Смородина (Смородинка, Огненная река, Пучай-река, Несей-река; от др. — рус. смород — «смрад, сильный, неприятный, удушливый за пах») — река в восточнославянских волшебных сказках, былинах и заговорах. Отделяет мир жи- вых от мира мёртвых, аналог древнегреческого Стикса; преграда, которую предстоит преодо леть человеку или его душе по пути на «тот свет».
17. Калинов мост — мост через реку Смородину в русских сказках и былинах, соединяющий мир живых и мир мёртвых… За Огненной рекой жил Змей Горыныч и находилась избушка Бабы Яги. Название «Калинов мост» происходит не от растения калина; названия обоих — однокоренные, и происходят от древнерусского слова «кали» (например, металл) докрасна. Река Смородина» также называется Огненной; потому мост через неё и представлялся докрасна раскалённым. Таким образом это — эпитет, лирико- эпическая фигура речи. В современном русском языке существуют также слова «накалить», «раскалённый», происходящие от того же корня.
18. Богиня Морена в славянской мифологии олицетворяла вечный холод, непроглядную тьму и смерть. Её гнева боялись как простые люди, так и прославленные небожители. Даже сегодня, спустя тысячу лет, память о ней живет в таких неприятных словах, как «морок», «мор», «мрак» и «марево». У этой богини было много имён. Кто-то звал её Морена, кто-то Мара, а кто-то и вовсе предпочитал более громкое Кащеевна.
Песня о Судьбе…
От «сюрпризов», припасённых судьбой,
Откреститься не сумели с тобой…
Да, любили, были рядом всегда,
И летели в крепкой связке года…
Только что с судьбы взаимной возьмёшь,
Не поймаешь, не ухватишь, — не грош..
Где-то радость, ну а где-то беда,
От неё-то головушка седа…
Мне бы даже не молодость вернуть,
тут уж как не попроси, не нырнуть…
Мне бы где-то разыскать на двоих,
Пару-тройку дорог, да не кривых.
На дорожках обрести бы покой,
Упросить бы судьбинушку, — «открой!»..
Не откликнется, я знаю, судьба,
Что ж, дай руку, побежали тогда…
Что б не сталось, ты руки не отпусти,
Упаду да не встану — так прости…
Всё равно, где б ты ни был, я найду,
Где б ни звал меня, туда и приду…
Ненадолго расставанье с тобой,
Или ты за мной, иль жди тут, постой…
Санкт- Петербург, 2020
Страшно важна любовь…
Страшно важна любовь.
Да разве всем выпадает?
То, как кипит наша кровь, —
Любовью не называют.
Впрочем, и рак — рыба,
Ежели на безрыбье.
У каждого есть — выбор,
Между землёй и зыбью.
А вместе и навсегда —
Редко, и дар огромный.
Верю, что мне он — дан.
Я — человек нескромный…
Санкт- Петербург, 2020
Мой путь…
С тобой порой бывало хорошо,
Пусть как-то лихорадочно и мало…
Но я привязана к тебе душой.
Твоя ж претензия —
зачем я возмужала?
Но так сложилось всё не потому,
Чтоб я рвалась иль за свободу билась!
Все просто: я по каждому холму
Сама взбиралась, —
и заметь, почти не злилась.
Мной много пройдено «мужских» дорог,
И это отражается в финале.
Мои суждения, мой путь, мой Бог…
Как я могу такою быть —
какой была вначале!
Санкт- Петербург, 2020
Darmowy fragment się skończył.
