Czytaj książkę: «Тайна зеркал»
Глава 1
Маленький ключ от большой тайны.
Бриквуд никогда не просыхал. В октябре он становился похож на старый, погружённый в глубокий сон каменный лабиринт. Бесконечный дождь не шёл стеной — он висел в воздухе мелкой, липкой изморосью, покрывая кирпичные фасады домов и чугунные фонари блестящей водяной плёнкой. Из-за этой постоянной сырости Бриквуд казался почти чёрным.
Взрослые этот город терпеть не могли. Они всегда спешили, наглухо застегнув пальто, прятались под куполами огромных чёрных зонтов и хмуро глядели себе под ноги. Они так сильно погрязли в бесконечных делах, быту и заботах, что совсем разучились улыбаться и напрочь забыли, о чём когда-то мечтали в детстве.
Но одиннадцатилетняя Элис была совсем другой. Она, на удивление, очень любила бродить по этим мокрым, пустым улицам. Худая, высокая для своего возраста, с бледной, почти прозрачной кожей, девочка казалась слишком хрупкой для суровых бриквудских ветров.
Из-под глубоко надвинутого капюшона куртки вечно выбивались длинные каштановые волосы, которые от постоянной сырости вились мелкими, упрямыми кудряшками.
Пока другие дети после уроков спешили домой к компьютерным играм или тёплому обеду, Элис поправляла непослушную кудрявую прядь, поудобнее перехватывала лямку рюкзака и отправлялась на прогулку. Ей нравилось одиночество. В тихом шорохе октябрьского дождя она находила особый уют, а её цепкий взгляд постоянно искал скрытые загадки в самых привычных вещах.
Одноклассники Элис мало её интересовали. Пока они на переменах шумно обсуждали новые игрушки или школьные сплетни, девочка молча смотрела в окно на струи дождя. Ей не было одиноко — ей просто было с ними скучно.
Её ум требовал чего-то большего, чем обычные уроки, и среди шумных коридоров школы она всегда чувствовала себя другой, совсем не такой, как все.
Сегодняшний день не был исключением. Как только прозвенел последний звонок, Элис незаметно выскочила из школьных дверей и свернула с привычного маршрута. Ноги сами несли её в любимое потайное место — на окраину старого городского парка, где за ржавой чугунной оградой пряталась заброшенная оранжерея.
Когда-то здесь выращивали редкие южные цветы, но теперь стеклянный купол здания наполовину обвалился. Сквозь разбитые рамы внутрь проникал дождь, а дикий плющ и сорные травы захватили всё пространство, оплетая уцелевшие железные каркасы.
Взрослые обходили это место стороной, считая его опасными развалинами, но для Элис оранжерея была настоящим замком. Она аккуратно пролезла сквозь дыру в заборе, ступая по влажному ковру из опавших листьев и битого стекла, которое тускло поблёскивало под дождевым небом.
Внутри пахло сырой землей, старым деревом и увяданием. Элис подошла к массивной, покрытой мхом каменной чаше заброшенного фонтана и присела на её край. Здесь, под защитой уцелевшей стеклянной стены, шуршание дождя казалось особенно мирным.
На старой кирпичной стене оранжереи змеилась длинная глубокая трещина. Обычный человек даже не посмотрел бы туда, но Элис видела: очертания скола точь-в-точь повторяли шпиль какого-то древнего замка.
Девочка вытянула из кармана гладкий речной камешек, который нашла на прошлой неделе, и задумчиво повертела его в пальцах. Ей казалось, что заброшенная оранжерея хранит в себе какую-то тайну, которую город просто забыл. Она могла сидеть здесь часами, прислушиваясь к каплям, бьющим по стеклянному потолку, пока сумерки окончательно не сгустились над Бриквудом.
На город стремительно опускались холодные вечерние тени. По пути к дому, на узком тротуаре, её сильно толкнули в плечо.
— Под ноги смотреть надо! — раздражённо буркнул мужчина в мокром чёрном пальто.
Он даже не остановился, лишь глубже надвинул шляпу и скрылся в тумане, унося свой огромный чёрный зонт. Стены равнодушия в Бриквуде были прочнее кирпича.
Когда Элис наконец вернулась домой, дом дедушки Винсента встретил её привычным силуэтом. Он стоял на самом краю города, у кромки старого туманного леса. Это было массивное трёхэтажное здание из бурого кирпича с острой крышей, поросшей блёклым плющом.
Время оставило на нём свой след: каменные ступени крыльца немного стёрлись, а на флюгере в виде застывшей птицы давно облупилась краска.
— Ты поздно сегодня, Элис, — тихо сказала мама, слегка улыбнувшись и протягивая руку, чтобы погладить дочь по влажным от измороси волосам. — Снова гуляла у реки?
— В парке, — уклончиво ответила Элис, усаживаясь напротив.
Мама вздохнула и пододвинула к ней тарелку с ужином. На кухне было непривычно прохладно. Камин в гостиной хоть и горел, но без дедушки Винсента он грел не так уютно. Только дедушка умел наполнить этот дом настоящим, живым теплом. Теперь, без его шаркающих шагов и негромкого покашливания, кухня казалась слишком большой и пустой.
— Я так скучаю по дедушке, мама, — не выдержав, тихо произнесла Элис, опустив взгляд в тарелку. — Мне кажется, этот дом без него становится совсем холодным.
Вивиан на мгновение замерла, её пальцы сильнее сжали кружку. В её глазах блеснули слёзы, но она быстро моргнула, стараясь держаться ради дочери.
— Я тоже очень скучаю, родная, — мамин голос едва заметно дрогнул. — Дедушка всегда умел наполнить это место жизнью. Но мы должны быть сильными. Мы справимся, слышишь? Главное, что мы есть друг у друга.
Мама потянулась через стол и мягко сжала ладонь Элис. Её рука была тёплой и всё ещё слабо пахла больничными лекарствами. Элис знала, что маме сейчас гораздо тяжелее: ей приходится справляться не только с новой потерей, но и с давней тоской по погибшему мужу, которую она прячет за бесконечными рабочими сменами.
Они посидели в тишине ещё немного, разделяя одну большую грусть на двоих, пока Вивиан не пришло время собираться на очередную длинную ночную смену.
Вскоре прихожая наполнилась привычными звуками: шорохом натягиваемого плаща, щелчком замка на сумке и тихим вздохом мамы. Она поцеловала Элис в щеку, попросила не засиживаться допоздна и закрыла за собой тяжёлую входную дверь. Замок громко щёлкнул.
Через окно Элис проводила взглядом её хрупкий силуэт, который быстро растворился в сырых октябрьских сумерках Бриквуда.
Дом мгновенно погрузился в ту самую звенящую, давящую тишину, от которой у девочки на душе становилось очень тоскливо. На часах была всего половина восьмого вечера, а миссис Грин, которая обычно приглядывала за ней по ночам, должна была прийти только к десяти. Впереди было больше двух часов абсолютного одиночества.
Элис поднялась на второй этаж, но находиться в своей комнате не могла. Ноги сами, будто подчиняясь чувой воле, понесли её выше, по скрипучей деревянной лестнице на третий этаж. Там, в самом конце узкого коридора, находилась массивная дубовая дверь. За ней скрывался кабинет дедушки Винсента.
Девочка подошла вплотную и подёргала за ручку, хотя прекрасно знала результат. Дверь была заперта. Мама сделала это на следующий день после похорон, решив оградить дочь от лишней боли и грустных воспоминаний. Но Элис не чувствовала боли — внутри неё была лишь пустота, которую отчаянно хотелось заполнить. В кабинете, среди дедушкиных вещей, она могла найти хоть какое-то утешение.
Внимательная Элис давно заприметила, куда мама прячет секреты. Стараясь не шуметь, хотя в доме никого не было, Элис спустилась на второй этаж и прокралась в мамину спальню. В комнате стоял резкий запах лекарств и маминых любимых духов с ароматом жасмина и ванили.
Девочка подошла к прикроватной тумбочке, аккуратно выдвинула ящик и стала искать ключ среди скопившихся там вещей: старых квитанций заколок для волос и рецептурных бланков. На самом дне ящика пальцы Элис наткнулись на холодный металл. Она потянула его на себя и достала маленький старинный железный ключ с витиеватым ушком. Она сжала его в руках чувствуя, как он постепенно согревается от тепла её ладоней.
Обратного пути не было. Спрятав ключ в карман кофты, Элис решительно направилась обратно к запертому кабинету дедушки Винсента.
Лестница под её ногами тихо поскрипывала, и этот звук в пустом доме казался неестественно громким. Остановившись перед массивной дубовой дверью кабинета, Элис помедлила. Ее охватило сильное волнение.
Она сделала глубокий вдох, достала ключ и вставила его в замочную скважину. Ключ вошёл со скрежетом, сопротивляясь. Пришлось надавить сильнее. Внутри замка что-то тяжело и громко щёлкнуло — один раз, затем второй. Старый механизм наконец сдался.
Элис аккуратно толкнула тяжёлую дверь, и она со скрипом приоткрылась. В лицо девочке подул прохладный воздух.
Внутри царил полумрак, сквозь который проступали очертания знакомой с детства комнаты. Здесь всё ещё веяло накопленной годами мудростью: старыми книгами, чернилами, трубочным табаком дедушки и всё той же высушенной лавандой. Девочка тихонько прикрыла за собой дверь и сделала несколько робких шагов внутрь, чувствуя себя нарушительницей границ.
Она подошла к массивному столу из тёмного дуба и опустилась в дедушкино любимое кожаное кресло. Оно было большим и глубоким — Элис почти утонула в нём, как в детстве, когда Винсент усаживал её рядом и рассказывал невероятные истории, читал книги, а Элис слушала его с огромным интересом. На столе в строгом порядке лежали пожелтевшие блокноты, исписанные его мелким, аккуратным почерком, и несколько старых снимков.
Элис протянула руку и взяла верхнюю фотографию. На ней молодой дедушка Винсент обнимал за плечи маленькую маму Вивиан. А на другом, более свежем снимке, они стояли все вместе втроём — улыбающийся папа, счастливая мама с букетом ромашек и сама Элис, ещё совсем крошечная, сидящая у папы на плечах. От этих воспоминаний на сердце стало чуточку теплее, но к горлу сразу подступил тяжёлый ком, а на глаза навернулись слёзы. Элис бережно положила снимок обратно, понимая, что прошлого уже не вернуть.
Она обвела кабинет взглядом, и вдруг её внимание привлёк дальний, самый тёмный угол комнаты, куда почти не проникал тусклый вечерний свет из окна. Там высилось огромное старинное зеркало в полный рост. Его тяжёлая, потемневшая от времени медная рама была искусно украшена витиеватым литьём в виде переплетённых дубовых листьев и странных знаков, похожих на древние руны. Дедушка зачем-то завесил стекло плотным покрывалом из чёрного бархата, полностью скрыв его от пола до самого верха рамы.
