Czytaj książkę: «Взломщик для Альфы»
Глава 1
Мир выцвел за секунду. Привет, ахроматопсия, моя старая дрянная подруга. Когда уровень адреналина пробивает крышу, мой мозг решает, что цвета - это излишество, на которое у организма сейчас нет бюджета.
Ливень превратился в поток серой туши. Грязь под берцами - в вязкий графит. Я не видела вспышек молний, только чувствовала, как статическое электричество щекочет волоски на затылке за мгновение до того, как небо раскалывалось надвое.
Если бы за тупость давали медали, я бы сейчас принимала парад. Идти через «Петлю» в одиночку, имея при себе только набор отмычек и сомнительный план спасения - это не смелость. Это диагноз.
Сзади, в переплетении черных ветвей, которые в моем монохромном мире выглядели как костлявые пальцы покойников, что-то хрустнуло. Звук был тяжелым. Так ломаются не сучья, а берцовые кости.
Я прибавила ходу, едва не впечатавшись в кованые ворота. Черт.
Поместье вынырнуло из тумана как призрак затонувшего дредноута. Огромное, неповоротливое, со шпилями, впивающимися в брюхо туч. Архитектурный стиль - «хозяин явно кого-то ненавидит». Идеальное место, чтобы сдохнуть или спрятаться. Я предпочла бы второе, хотя первое выглядело куда реалистичнее.
Тварь за спиной вздохнула. Это не был человеческий вздох. Скорее хрип пробитого радиатора. Оно было близко. Слишком близко, чтобы я успела перелезть через забор, не потеряв при этом ногу.
- Ну давай, Агата, вспомни, чему тебя учил папочка, - прохрипела я, вваливаясь на крыльцо.
Пальцы онемели от холода, но работали автономно. Я выудила из внутреннего кармана куртки скатку с инструментами. Щелчок, второй. Перед глазами - массивная дубовая дверь, оббитая стальными полосами. Замок выглядел как антикварный шедевр, но я знала: в таких местах механика - это только фасад.
Я прижалась ухом к холодному металлу. Внутри что-то тикало. Не как в часах, а ритмично, словно металлическое сердце.
- Комбинированный гибрид, - выдохнула я, чувствуя, как по спине стекает ледяная струйка пота. - Серьезно? В лесу, где компасы сходят с ума, кто-то поставил замок с распознаванием живой ткани?
Тварь на опушке замолчала. Это было хуже всего. Тишина в «Петле» означала, что хищник присел для прыжка. Мир вокруг меня превратился в набор серых текстур: шершавое дерево, холодная сталь, мокрый камень. И никакого выхода.
Мои пальцы нащупали замочную скважину. Вставила Г-образный щуп. Осторожно, нежно, как будто на свидании с парнем, у которого в кармане чека от гранаты. Пин, еще один. Одиннадцатый цилиндр встал с сухим щелчком, который отозвался у меня в зубах.
Осталась биометрия.
- Ну же, детка, не подведи, - прошептала я, прикладывая ладонь к гладкой пластине под ручкой.
Замок заурчал. Почувствовала легкий укол в подушечку большого пальца. Анализатор крови. Если система настроена на конкретный генотип, я труп. Если на «любую человеческую особь» - у меня есть шанс.
Сзади, на ступенях, раздался мягкий, влажный шлепок. Тварь вышла на свет. В сером спектре она казалась бесформенным сгустком тьмы, у которого было слишком много суставов. От нее пахло озоном и гнилым мясом. Этот запах ни с чем не перепутаешь - так пахнет Изнанка.
Я замерла, не оборачиваясь. Моя рука всё еще была прижата к замку. Секунды растянулись в жевательную резинку. Одиннадцать, двенадцать…
Щелк.
Тяжелый засов ушел в паз с таким звуком, будто в банке закрыли хранилище. Я навалилась на дверь всем телом, готовая ввалиться внутрь, но она открылась сама.
Легко. Без единого скрипа.
Я не влетела в холл. Я врезалась в стену. Точнее, в то, что я приняла за стену.
Это была грудь. Широкая, твердая как скала и пахнущая так странно, что мой мозг на мгновение завис. Никакого дешевого одеколона или запаха старого дома. Свежераспиленное дерево, дорогая бумага и… мокрая шерсть.
Я задрала голову.
Мир всё еще был черно-белым, но этот человек… он доминировал в пространстве так, что тени вокруг него казались жиже. Высокий. Слишком высокий для обычного человека. Лицо - вырубленное из гранита, с резкими скулами и глазами, которые в темноте светились тусклым, едва уловимым серебром. На нем была белая рубашка с закатанными рукавами, обнажающими предплечья, покрытые шрамами и странными татуировками, похожими на часовые механизмы.
В его руках был крошечный пинцет и какая-то шестеренка.
- Ты опоздала, - произнес он. Голос был низким, рокочущим, как звук далекого обвала в горах. - Я ждал доставку еще полчаса назад.
Я открыла рот, чтобы что-то остроумно ответить - ну, в духе «простите, пробки в лесу просто ужасные», - но в этот момент Тварь на крыльце решила, что пора ужинать. Она взвыла - звук, от которого крошатся пломбы, - и прыгнула.
Я зажмурилась, инстинктивно втянув голову в плечи. Сейчас будет больно. Сейчас будет финал.
Но вместо удара когтей я услышала лишь тихий, сухой звук. Словно кто-то щелкнул пальцами.
Я осторожно приоткрыла один глаз.
Тварь замерла в воздухе, в десяти сантиметрах от порога. Буквально. Она висела, распластавшись в невидимом желе, её когтистые лапы скребли воздух, а из пасти капала черная жижа. Она не могла пересечь линию порога. Не смела.
Мужчина даже не взглянул на нее. Он продолжал рассматривать шестеренку в своем пинцете.
- Оно… оно сейчас ворвется, - выдавила я, обретая дар речи. Мой голос звучал жалко, как писк сорванной струны.
- Не ворвется, - спокойно ответил он. - Правило номер один: в этом доме нельзя проливать кровь. Оно это знает. А ты, видимо, нет.
Он наконец опустил руку с пинцетом и посмотрел прямо на меня. Его взгляд был тяжелым, физически ощутимым. Он не просто смотрел - он сканировал. Я почувствовала, как он принюхивается. Не как человек, а как хищник, определяющий состав добычи.
- Ты не курьер, - констатировал он. Серебро в его глазах вспыхнуло ярче. - Курьеры не вскрывают мои замки за сорок секунд. Они звонят в колокол.
- Я… я заблудилась, - выдала я первую пришедшую в голову ложь. - Туристка. Экстремальный поход, все дела. Там, знаете ли, очень неуютно…
Я указала большим пальцем за спину, где Тварь всё еще пыталась прогрызть пустоту.
Мужчина шагнул ко мне. Один шаг, и я оказалась прижата к дверному косяку. Он был огромным. От него исходил такой жар, что капли дождя на моей куртке начали испаряться.
Он наклонился к моей шее. Я замерла, перестав дышать. Его волосы - жесткие, темные - коснулись моей щеки.
- Твое сердце, - прошептал он прямо мне в ухо. - Оно частит. Сто сорок ударов в минуту. Ложь звучит как сбой в механизме, Агата. Очень некрасивый сбой.
Откуда он узнал мое имя? Я не успела спросить.
Его рука - огромная, с мозолистыми пальцами и неестественно острыми, идеально подстриженными ногтями - взметнулась вверх. Я дернулась, ожидая удара, но он просто перехватил мою руку, которой я всё еще сжимала отмычку.
Его хватка была аккуратной, почти нежной, но я поняла: если я дернусь, он сломает мне запястье, даже не заметив этого.
- Профессиональная взломщица, - задумчиво произнес он, разглядывая мой инструмент. - С дефицитом веса и избытком наглости.
Он вдруг резко дернул меня на себя, выбрасывая из зоны комфорта прямо в пространство холла. Дверь за моей спиной захлопнулась с тяжелым гулом, отрезая звуки дождя и рычание монстра.
Внутри было тихо. И очень дорого. Паркет, натертый до зеркального блеска, стены, заставленные стеллажами с книгами, и сотни, тысячи часов. Они были повсюду: напольные, настенные, крошечные каминные. И все они тикали в унисон. Этот звук давил на уши, создавая странный резонанс в груди.
Мир внезапно обрел цвета. Глубокий коричневый, приглушенное золото, бархатный зеленый. Моя ахроматопсия отступила так же резко, как и началась. Значит, здесь я в безопасности? Ну, технически.
- Кто вы? - спросила я, пытаясь высвободить руку. Бесполезно. - И как вы узнали, как меня зовут?
Он наконец отпустил мое запястье, но только для того, чтобы поднять мою отмычку на уровень своих глаз.
- Твой отец был лучшим часовщиком в этом секторе, Агата. Но он совершил ошибку - он научил тебя открывать двери, которые должны быть заперты вечно.
Он повернулся
Глава 2
Кухня в этом доме больше напоминала прозекторскую: слишком много нержавейки, слепящий люминесцентный свет и пугающая стерильность. Пахло здесь не едой, а старым деревом и совсем немного - формалином. Или мне просто хотелось, чтобы пахло именно так для полноты картины.
Вард сидел на высоком табурете, сбросив на пол окровавленную рубашку. Будь я нормальной девушкой, я бы, наверное, засмотрелась на рельеф его спины или на то, как свет облизывает мышцы. Но я была Агатой. И всё, что я видела - это рваная дыра в его боку, будто он пытался обняться с работающим шредером.
- Если собралась падать в обморок, целься в сторону выхода, - бросил он, не оборачиваясь. - Не хочу потом отскребать тебя от кафеля.
Голос у него был как у работающей турбины: низкий, ровный и обещающий размолоть в труху любого, кто сунет нос не в своё дело.
- Обмороки не входят в мой базовый пакет услуг, - я прошла вглубь кухни, стараясь, чтобы подошвы ботинок не слишком громко скрипели по металлу. - А вот курсы первой помощи я прогуляла. Но выглядит паршиво. Тебе нужен ветеринар или сразу экзорцист?
Вард наконец повернулся. В руке он сжимал обычную изогнутую иглу и моток черной нити. Никакого обезболивающего, никаких стерильных салфеток. Просто зверь, решивший подлатать свою шкуру.
- Мне нужно, чтобы ты заткнулась, - мягко произнес он.
Я прислонилась к столешнице, скрестив руки на груди. Внутри всё вибрировало, но я привыкла прятать панику за слоем дешевого сарказма. Это как антикоррозийное покрытие: снаружи блестит, а под ним всё равно ржавчина.
- Слушай, я, конечно, взломщица, а не хирург, но даже я знаю, что шить себя на живую - это план категории «Г». Давай я хотя бы перекись найду? Или что там у вас, у лесных отшельников, принято? Подорожник? Кровь девственницы?
Вард замер. Игла застыла в паре миллиметров от его кожи. Он медленно поднял взгляд. Его глаза... в них не было ничего человеческого. Серебристая радужка пульсировала, сужаясь и расширяясь в такт какому-то внутреннему ритму.
- Твоё сердце, - сказал он.
- Что моё сердце? - я невольно прижала ладонь к груди.
- Оно частит. Сбивается. Ты врешь так же громко, как работает неисправный трансформатор. Тебе не всё равно, выживу я или нет. Тебе просто страшно, что если я сдохну, некому будет держать дверь закрытой.
Я сглотнула. Этот парень читал меня как открытый код.
- Браво. Дедукция на уровне Шерлока, только с поправкой на шерсть и плохие манеры. Да, мне страшно. Там, за порогом, бегает нечто, что считает меня десертом. А ты - единственное, что стоит между мной и меню. Так что я кровно заинтересована в твоей целостности.
Вард вогнал иглу в плоть. Я невольно дернула щекой, а он даже бровью не повел. Только челюсти сжались так, что, казалось, зубы сейчас лопнут. Он шил себя с пугающей, механической точностью. Те самые пальцы, которыми он еще час назад копался в тончайших шестеренках старинных часов, сейчас так же хладнокровно стягивали края раны.
- Сядь, - приказал он, кивнув на соседний табурет.
- Я постою. В движении проще делать ноги.
- Сядь, Агата. От твоего мельтешения у меня начинается сенсорная перегрузка. Я слышу, как твоя кровь бьется о стенки сосудов. Это раздражает.
Я подчинилась. Против лома нет приема, особенно если лом весит под центнер и умеет превращаться в волка.
Некоторое время мы сидели в тишине, нарушаемой только сухим звуком нити, проходящей сквозь кожу, и тиканьем. Часы. Они были везде. На стенах, на полках, встроены в дверцы шкафов. Тысячи механизмов работали в унисон, создавая плотный, почти осязаемый гул.
- Зачем тебе столько? - я кивнула на ближайший хронометр. - Боишься проспать конец света?
- Время - это единственное, что поддается контролю, если знать, как устроены шестеренки, - Вард завязал последний узел и зубами перекусил нить. - Люди хаотичны. Звери предсказуемы. Но время... оно всегда идет в одну сторону. Если за ним приглядывать.
Он тяжело поднялся. Кровь всё еще сочилась из-под шва, но он, казалось, перестал её замечать. Подойдя к огромному холодильнику, который выглядел как сейф в швейцарском банке, он распахнул дверцу.
Холод хлынул в комнату. Я ожидала увидеть там йогурты или, на худой конец, пиво. Но внутри лежали аккуратные, завернутые в пергамент свертки. Много свертков.
Вард достал один, швырнул его на стальной остров посередине кухни и выхватил из подставки широкий обвалочный нож. Лезвие блеснуло в его руке так естественно, будто было продолжением когтей.
- Умеешь готовить? - спросил он, глядя на меня в упор.
- Я умею заказывать пиццу. И один раз я не сожгла тост. Это считается за кулинарный диплом?
Вард развернул пергамент. Внутри был увесистый кусок сырого, ярко-красного мяса. От него пахнуло железом.
- Значит, сегодня начнешь обучение. - Он воткнул нож в столешницу прямо перед моим носом. Рукоятка еще долго вибрировала. - Приготовь это. Средняя прожарка. Если от мяса будет вонять твоими дешевыми духами или если ты его пересушишь - вылетишь за дверь. Тварь снаружи любит сухомятку, ей понравится.
- Ты шутишь? - я уставилась на мясо, потом на нож. - Я только что спаслась от смерти, у меня стресс и, кажется, дырка в левом кеде! Ты хочешь, чтобы я работала шеф-поваром у оборотня?
- Я хочу, чтобы ты была полезной. - Вард подошел ближе. Слишком близко. Я почувствовала жар, исходящий от его тела, и странный запах: можжевельник, сталь и что-то дикое. - В моем доме нет гостей, Агата. Есть те, кто выполняет функцию, и есть корм. Выбирай.
Он оперся руками о столешницу, заключая меня в кольцо. Я посмотрела на его запястье. Он не надел рубашку, и теперь, под ярким светом ламп, я увидела то, чего не заметила в прихожей.
На внутренней стороне его руки, прямо над веной, чернела татуировка. Четкие, угловатые цифры, набитые явно не в тату-салоне.
01-ALPHA-S7
У меня внутри всё заледенело. Этот шрифт. Эта кодировка. Я видела её раньше. В тех обгоревших папках, которые отец пытался уничтожить в камине за пять минут до того, как в наш дом ворвались люди в масках.
«Проект Стабилизатор».
Мир на мгновение качнулся, цвета начали блекнуть, становясь серыми и пыльными. Моя ахроматопсия - неспособность различать цвета в моменты стресса - снова тянула ко мне свои лапы.
- Что это? - шепотом спросила я, указывая на татуировку.
Вард мгновенно перехватил мой взгляд. Его глаза сузились, а рука дернулась, скрывая номер.
- Это цена, которую я заплатил за то, чтобы не быть кормом, - отрезал он. - Занимайся мясом. У тебя десять минут.
Он развернулся и вышел из кухни, оставив меня один на один с куском говядины и осознанием того, что я заперта в доме с человеком, который был серийным номером в архивах моего отца.
Я взяла нож. Рукоятка была холодной и тяжелой.
- Ну что, Агата, - прошептала я сама себе, вонзая лезвие в мясо. - Если ты сейчас не облажаешься, возможно, ты узнаешь, почему папа так ненавидел часы.
В углу кухни огромные напольные часы пробили полночь. Звук был такой силы, что задрожали стаканы на полках.
Игра началась. И, судя по всему, правила в ней писал не человек.
Я посмотрела на кусок мяса. Если Вард думает, что я просто испуганная девчонка, которую можно припахать к плите, он сильно ошибается. Я взломщица. И если я не могу вскрыть дверь, я вскрою его секреты.
Но сначала... где здесь, черт возьми, соль?
Глава 3
Если вы оказались в доме, где хозяин предпочитает сырую печень светской беседе, не ищите выход. Его нет. Ищите то, что этот монстр боится потерять.
Мой мир все еще выглядел как пятьдесят оттенков пыльного бетона. Стресс выключил цвета, превратив мастерскую Варда в нуарное кино с плохим бюджетом. Я пробиралась между столами, стараясь не вдыхать слишком глубоко. Здесь пахло канифолью, старым железом и лесом перед грозой - тот самый запах, который обещает либо свежесть, либо удар молнией в затылок.
Вард якобы спал наверху. Но верить сну оборотня - это как доверять честному взгляду риелтора: в итоге тебя все равно поимеют, просто ты поймешь это слишком поздно.
- Ну же, где-то здесь должен быть хотя бы нож для писем, - прошептала я, выдвигая ящик верстака.
Вместо ножей я нашла кладбище механических насекомых. Тысячи шестеренок, латунные скелеты напольных часов, внутренности хронометров. Мой отец говаривал: «Агата, замок - это вежливая просьба не входить. А механизм - это характер».
У Варда был паршивый характер. Сложный, многослойный и чертовски опасный.
В центре комнаты под стеклянным колпаком стояло Оно.
Хронометр размером с череп взрослого мужчины. Он не тикал. Он застыл, как сердце покойника, но от него исходила такая волна «неправильности», что у меня заныли зубы. Если в этом склепе и была кнопка «выкл» для всей окружающей чертовщины, то она пряталась внутри этой золоченой сферы.
Я осторожно подняла колпак. Стекло предательски звякнуло. В гробовой тишине звук показался выстрелом в упор.
- Не советую, - раздался низкий рокот прямо над ухом.
Я подпрыгнула, едва не снеся верстак почками. Развернулась, выставив перед собой стальную спицу, которую успела сцапать со стола. Оружие так себе, но в глаз войти должно.
Вард стоял в тени. Огромный, неопрятный, рубашка расстегнута так, будто ему тесно в собственной коже. Его глаза в моем сером мире казались двумя провалами в ничто.
- О, ты не спишь, - я попыталась в сарказм, но голос дал петуха. - Какая неожиданность. А я тут... провожу инвентаризацию. Пыль протираю.
- Ты пытаешься взломать систему, которая держит этот дом в реальности, - Вард сделал шаг вперед. Бесшумно, как дым. - Твой пульс сейчас - сто сорок. Ты врешь так громко, что у меня закладывает уши.
- У каждого свои недостатки, - я не отступила, хотя спица в руке дрожала. - Мой - любопытство. Твой - привычка подкрадываться к женщинам в темноте.
Он остановился в метре. От него шел жар. Настоящий, животный зной, от которого по коже поползли мурашки, и это не было похоже на страх. Это было хуже.
- Положи инструмент, Агата. Ты не понимаешь, с чем играешь. Эти часы не просто показывают время. Они его удерживают.
- Тогда у нас проблемы, - я кивнула на сферу. - Потому что твой «удерживатель» сдох.
Вард посмотрел на механизм. На его лице промелькнуло что-то такое... будто я только что сообщила ему о смерти близкого друга. Он подошел к верстаку, и я невольно вжалась в край стола. Его руки - огромные, с узловатыми суставами и когтями, которые могли вскрыть консервную банку, - зависли над золоченой сферой.
- Одна деталь, - глухо бросил он. - Анкерное колесо. Треснуло. Мои пальцы слишком... - он запнулся, глядя на свои когти. - Я могу вырвать дерево с корнем, но не могу вставить штифт размером с волосок.
Он перевел взгляд на меня. В нем не было ярости. Только холодный, деловой интерес хищника, который прикидывает, для чего еще, кроме еды, годится эта самка.
- У тебя пальцы воровки, Агата. Тонкие, быстрые. Ты вскрыла мой замок за сорок секунд.
- Сорок две, - машинально поправила я. - И это был позорный замок.
- Садись.
- Что?
- Садись и чини. Если этот хронометр не запустится до рассвета, Твари из леса пройдут сквозь стены. И тогда твой страх перед темнотой станет самой незначительной из твоих проблем.
Это был не выбор. Это был приказ, подкрепленный перспективой стать завтраком для лесных мутантов. Я вздохнула, отложила спицу и уселась на табурет.
Вард щелкнул лампой. Желтый свет ударил по глазам, и на мгновение - всего на секунду - я увидела золото. Настоящее, яркое, слепящее золото шестеренок. Мой мир вспыхнул цветом, и это было так красиво, что я забыла, как дышать.
- Что с тобой? - Вард склонился над моим плечом.
- Ничего. Просто... давно не видела ничего, кроме серого, - я схватила пинцет, чтобы скрыть дрожь.
Он встал сзади. Слишком близко. Я чувствовала его дыхание на макушке. Его присутствие давило, как гравитация огромной планеты.
- Вставь ось в паз, - скомандовал он. Его голос вибрировал у меня в позвоночнике.
Я прищурилась. Крошечное колесико было повреждено, работа требовала ювелирной точности. Я чувствовала, как Вард напряжен. Он ловил каждый мой вдох.
- Ты слишком давишь, - прошептала я. - Отойди.
- Нет. Если у тебя дрогнет рука, я должен успеть перехватить деталь.
- Своими граблями? Не смеши меня.
Он вдруг накрыл мою правую руку своей ладонью. Его кожа была шершавой и обжигающей. Он не сжал, просто зафиксировал мою кисть, как тиски, оставляя свободу только пальцам.
- Так не дрогнет, - сказал он.
Химия - дрянная штука. Секунду назад я хотела всадить ему сталь в глаз, а теперь мое тело предательски расслаблялось. Его жар больше не пугал - он согревал. Мой мозг, этот паникер и предатель, вдруг решил, что рядом с этим монстром я в безопасности.
Мир снова стал цветным. Я видела глубокую зелень его рубашки, медь инструментов, синеватые вены на своих запястьях. Цвет вернулся и не исчезал, пока он держал меня.
- Вижу, - выдохнула я, направляя ось в микроскопическое отверстие.
- Что видишь?
- Всё.
Щелчок. Деталь встала на место. Я осторожно дунула на балансир, и хронометр отозвался тихим, едва слышным тик-так .
Вард выдохнул. Его хватка ослабла, но он не убрал ладонь. Мы замерли, глядя, как оживает золото под стеклом.
- Почему ты так трясешься над ними? - спросила я, боясь пошевелиться. - Это просто часы.
- Это якорь, Агата. Пока они идут, я помню, кто я. Когда они остановятся... - он не договорил.
Я осторожно повернула хронометр, чтобы рассмотреть гравировку на внутренней стороне крышки. Цветной мир позволил мне прочитать мелкие буквы, вытравленные на латуни.
Мои пальцы заледенели.
«Проект Стабилизатор. Образец 01. Собственность корпорации "Эгида"».
Ниже шел серийный номер. Тот самый, что был на татуировке у Варда. И тот самый, который я видела в чертежах на рабочем столе своего отца за неделю до того, как его машину нашли в кювете.
Я резко отдернула руку. Цвет тут же вымыло, как краску под ливнем. Мир снова стал уныло-серым.
- Что там написано? - Вард мгновенно подобрался. Он слышал, как изменился мой ритм.
Я посмотрела на него. Теперь я видела не просто отшельника-часовщика. Я видела проект. Чью-то собственность. И, судя по всему, мой отец был тем, кто закручивал гайки в его голове.
- Там написано, что нам обоим пора выпить чего-нибудь крепкого, - соврала я, глядя ему прямо в глаза.
Вард промолчал. Он стоял неподвижно, и я знала: он слышит, как мое сердце колотится о ребра, выбивая признание в любви к катастрофам.
- Ты лжешь, - просто сказал он. - Но на этот раз я позволю тебе это. Пока что.
Он потянулся к хронометру, и я заметила, как его ногти на мгновение удлинились, превращаясь в когти хищника.
- Иди спать, Агата. Завтра нам придется решить, что делать с тем фактом, что ты умеешь чинить не только замки, но и мою душу.
Я вышла из мастерской, чувствуя на затылке его взгляд. В кармане моей толстовки лежал крошечный латунный винтик, который я успела стянуть, пока он отвлекся.
Маленькая деталь большого секрета.
Если я - стабилизатор, то пришло время узнать, кто из нас двоих первым пойдет вразнос. Крючок был заброшен, и я чувствовала, как леска натягивается, увлекая меня в темноту, которой я так боялась. Но теперь у меня было оружие получше стальной спицы.
