Czytaj książkę: «Та, что любить не могла»
Та, что любить не моглаЛия Султан
Пролог
Роберт
— А это кто, рядом с ней? — невидимый кулак прилетает под дых, когда к хозяйке ресторана, на открытие которого я попал почти случайно и с большим опозданием, подходит Индира – женщина, с которой час и сорок минут мы разделили небо. И пусть она на приличном расстоянии от меня, но я все равно могу ее разглядеть и пока не видит, любоваться.
Она изящно, с грацией черной пантеры не только двигается, но и стоит, прикладывает руку к груди, улыбается взрослому мужчине, который обнимает ее за талию. И я завидую ему черной завистью, потому что сам хочу, чтобы она мне это позволила. На ней блестящее серое платье, иссиня— черные волосы распущены и легкими волнами спадают на плечи и прикрывают спину. В них играют огни от подвесных люстр.
— Я даже не знаю, — пожимает плечами мой собеседник — знакомый бизнесмен из Астаны. — Среди столичного бомонда я ее не видел. Извини, я отойду на пару минут.
— Да— да, — отвечаю мужчине, даже не глядя на него, потому что все мое внимание сосредоточено только на Индире.
Седой статный мужчина говорит ей что-то на ухо, и счастливая улыбка снова расцветает на ее очаровательном лице. Слушая его, она окидывает любопытным взором зал, потом возвращается к своему спутнику и вдруг резко поворачивает голову и находит меня глазами. Узнает. Улыбается. Держит зрительный контакт секунду, две, три четыре. Я киваю, и она делает то же самое. Дотронувшись до руки своего собеседника, Индира оставляет его и направляется ко мне.
— Роберт! Какими судьбами? — улыбнувшись, девушка обнажает ровный ряд жемчужных зубов.
— Вспомнил, что в этом отеле сегодня открытие ресторана, — убираю одну руку в карман брюк, другой сжимаю бокал. Нервничаю, как будто мне снова пятнадцать и я пытаюсь пригласить одноклассницу в кино. — Вам очень идет…это платье, — сказал первое, что крутилось на языке.
— Спасибо, — сказала она, смущенно улыбнувшись и опустив глаза.
Когда же она их поднимает, я замечаю, что в серых омутах блестят огни. — Вы тоже отлично выглядите. Но устали, — замечает Индира.
“Моей. Она будет моей” — эта мысль как пуля, попавшая в лоб, застревает в мозгах. Я захотел ее и тело мгновенно отозвалось.
— Устал, да, — немного усмехнувшись, смотрю на янтарную жидкость на дне бокала и приказываю себе успокоиться. — Только освободился.
— У меня тоже сегодня были кое-какие рабочие встречи, — она сжимает маленькую сумочку в тон платья.
— Свободные художники тоже не совсем свободны? – шучу, вспомнив, что она именно так назвала себя в самолете.
— Да, — засмеявшись, прячет губы за ладошкой, — точно.
— Индира, дорогая! — еще один мужчина солидного возраста и с сединой на висках подходит к ней и трогает за локоть.
— Ой, здравствуйте! — обернувшись, она дарит ему ослепительную улыбку, от которой у меня внутри все взрывается и протестует. В своем мире она как рыба в воде, тогда как я не в своей тарелке. — Как я рада вас видеть!
Он свободно целует ее в щеку и она делает то же самое. Сжимаю и разжимаю кулак. Мы друг другу никто, чтобы я так реагировал на других мужчин вокруг нее.
-кадыр— ага, познакомьтесь, — неожиданно представляет она нас. — Это Роберт из “Дойче банка”. Мы вместе летели из Алматы. Роберт, а это Кадыр Сулейман — известный в нашей стране фотограф и мой давний друг.
— Очень приятно, — мы пожимаем друг другу руки.
— Взаимно, — кивает он. — Можно я украду у вас Индиру ненадолго. Мне очень нужно ей кое— что сказать по работе.
— Ох уж эта работа. Даже здесь она нашла меня, — шутит Индира, а я не совсем понимаю, кто она по профессии и что делает. Оказывается, утром мы говорили в основном обо мне и о повседневной ерунде. Она та ловко задавала вопросы, что я рассказывал, рассказывал и даже не поинтересовался, что значит ее “свободный художник”.
— Да конечно, — отвечаю я, будто ей требуется мое согласие.
— Я сейчас подойду, Роберт, — обещает Индира.
Молча провожаю их взглядом и с грохотом поставив бокал на стол, наблюдаю за парочкой, которая живо что-то обсуждает.
— Нравится девушка? — спрашивает подошедший мужчина.
Неужели так явно, что я глаз от Индиры не могу отвести. Она прекрасна. Идеальна. Шахерезада, сошедшая в наш мир из "Тысячи и одной ночи".
— Жаль, что эскортница, — хмыкает незнакомец.
— Не понял? — нахмурившись, покосился на него.
— Да, — усмехается. – Ее зовут Индира. Элитная эскортница из Алматы. Приезжает в столицу, когда богатые и влиятельные папики зовут. Ценник у нее заоблачный. Не всем она по карману. Говорят, такое вытворяет. Ууух. Даже покойника расшевелит.
— Что ты сказал? — повернувшись к нему, цежу сквозь зубы.
Внутри такой черный шторм поднимается, что врезать хочется по его слащавой морде.
— Правду, — все также усмехается он. — А вы не видите, что все старперы только на нее и смотрят? Она просто любит мужчин постарше.
Еще раз смотрю на нее рядом с этим фотографом, который, наверное, ей в отцы годится. Индира не смотрит на меня, а я чтоб усмирить свой гнев иду в уборную. Внутри никого нет. Меня от злости колотит и все, что я могу — пару раз ударить кулаком по белоснежной раковине. Неужели она правда эскортница? Она же робкая, милая, воздушная, где-то даже как лань пугливая? Неужели она играла со мной, изображая святую невинность?
Решительно выхожу из уборной и сделав несколько шагов, оказываюсь на большом расстоянии от Индиры и того мужчины, который открыл мне глаза. Разговор у них совсем не клеится. Она вскидывает подбородок и проходит мимо него, но он хватает ее за руку, удерживая возле себя. От его слов Индира меняется в лице, но затем сама говорит ему то, что его явно раздражает и злит. После ей удается вырваться, и она стремительно идет к выходу.
Я мчу за Индирой, обходя на ходу незнакомых людей. В голове одно: «Так вот ты, какая, милая Индира. Как ловко ты обвела меня вокруг пальца». В холле вижу, как она заходит в лифт и прибавляю скорость. Двери уже закрываются, но я ставлю ногу в щель между ними.
— Роберт? — вздрагивает Индира, когда я оказываюсь в кабинке и дышу как ненормальный марафонец.
Она стоит, прижавшись к зеркальной стене и дрожит, будто от холода. Лифт бесшумно едет вниз, а я в один широкий шаг оказываюсь рядом с ней и делаю то, что хотел сделать с самого утра — обхватив ее лицо ладонями, жадно целую эти преступно сладкие губы, от которых похоже сошел с ума. И вот я не замечаю, как уже не просто сминаю их, а наказываю женщину за то, что она такая. И даже не обращаю внимания на то, что она бьет меня ладонями по плечам. За несколько секунд, что длится наш поцелуй, я чувствую ее растерянность, обескураженность и как мне показалось возбуждение. Но стоит проникнуть в ее рот языком, как она резко отталкивает меня, поверхностно дышит и гневно шипит :
— Что вы себе позволяете?! Я не давала вам повода!
В ушах слышен громкий щелчок револьвера, который перезарядили и к холодному виску приставили. Я уже не я, а совершенно другой, разъяренный мужчина. Грозно нависнув над ней, выставляю руку вперед и упираюсь ладонью в зеркало.
— Не больше, чем позволяют себе другие, Индира, — тяжело дышу, веду носом, чувствуя ее дурманящий аромат. — А теперь скажи мне, сколько ты стоишь?
Глава 1. Красивый урод с черной душой
Пять лет назад
Индира
Валюсь с ног от усталости после перелета, ведь мне никогда не удается нормально попасть в самолете. Завидую тем, кто в небе спит как младенец, даже когда неудобно и тесно. Я летаю бизнес— классом, но мне всегда тревожно. И лишь, когда мои ноги касаются земли, я вздыхаю с облегчением, а после отсыпаюсь всласть.
Черный внедорожник мчит по полупустынной трассе.. Пару минут назад рассвело и из окна автомобиля я наблюдала за самым красивым в мире восходом, когда золотое солнце вставало над горами Алматы и отбрасывало сверкающие лучи на сочную зеленую траву лугов и красные крыши одноэтажных домов.
Вскоре выезжаем на оживленный проспект с высотками, стеклянными небоскребами и элитными магазинами. Мой родной город. Месяц назад я покидала его разбитая и уничтоженная, а вернулась в полной решимости навсегда сжечь все мосты и порвать с прошлым.
— Валихан, как жена? Как дочка? — спрашиваю своего водителя.
— Рахмет, Индира— ханым, все хорошо. Растет, — сдержанно улыбнувшись, бросает короткий взгляд в зеркало заднего вида.
— Я привезла ей подарки. И для Ботагоз тоже. Мне правда надо достать их из чемодана. Так что тебе придется у меня задержаться, — устало улыбаюсь.
— Да, конечно.
Обычно Валихан немногословный, но очень исполнительный, пунктуальный и верный. Качества, которые я очень ценю. В свои двадцать пять у него уже семья и полуторагодовалая девочка Айша, на чей тусау— кесер меня приглашали в день ее первого дня рождения. Это древний казахский обычай, во время которого ребенку разрезают путы, чтобы открыть ему или ей дорогу в большую жизнь. И тогда я увидела, что такое настоящая любовь и взаимопонимание в полной семье, где муж любит и заботится о своей жене и дочери. И неважно, сколько денег у тебя на счете, одет ли ты в бренды, и какую ступень на социальной лестнице занимаешь. В семье Валихана царила гармония. В наших отношениях с мужем ее никогда не было. Все было ложью с самого начала.
Делаю глубокий вдох, когда мы въезжаем в подземный паркинг. Еще чуть— чуть и буду дома…Но не тут-то было. Машина резко останавливается у белой растяжки, которой обычно прикрывают место стройки или ремонтных работ.
— Что там? — взволнованно спрашиваю.
-кажется, перекрыли въезд на наше место. Странно, охрана мне не звонила, — серьезно говорит Валихан и сдает назад, чтобы развернуться.
— И мне тоже, — разочарованно качаю головой. — Опять наша вечная безалаберность.
— Сейчас все выясним.
— Валихан, а ты не мог бы меня высадить. Я поднимусь домой, а ты как припаркуешься, зайдешь с чемоданом.
— Да. Давайте так и сделаем.
Взяв с собой сумочку, выхожу из машины и иду к лифту. Пока он везет меня на пятнадцатый этаж, прижимаюсь спиной к холодной стальной стене и прикрываю глаза. Возвращение домой получилось горько— сладким, но таким необходимым, потому что прошел месяц с тех пор, как судья дал нам с мужем время на перемирие. Стандартная процедура, даже если стороны против. В моем случае негодовала только я и подключила лучшего адвоката по бракоразводным процессам. А Руслан…Господи, как же я его ненавижу. В последний раз я видела его, когда он вывез последние вещи из квартиры.
Открываю дверь электронным ключом и уже на пороге с отвращением втягиваю воздух, пропитанный его запахом и алкоголем. Вернулся. И не просто зашел, а кутил здесь всю ночь — пил, возможно употреблял.
Разувшись, прохожу в гостиную и вижу на низком стеклянном столике два пустых бокала для шампанского. Третий валяется на бежевом ковре рядом с бутылкой дорогого пойла — дешевле мой муж не признает. Большим пальцем ноги отодвигаю узкое темно— зеленое горлышко и обнаруживаю под ним засохшее пятно. Мой любимый бельгийский ковер!
Но и это не все находки. На спинке дивана висит красный кружевной бюстгальтер, между подушками затесался еще один — черный. Уверена, если сейчас поищу еще, то найду и стринги. Придурок устроил групповушку в моей квартире. Но как он попал сюда, если при мне оставил ключи?
Прохожу по коридору, туда, где расположена моя, а когда-то наша с ним спальня. После того, как я его выгнала, поменяла кровать, чтоб только забыть о том, что он сделал со мной. Толкаю дверь и тут же прикладываю ладонь ко рту, борясь с приступом дикой тошноты.
Муж лежит в центре кровати в чем мать родила. Его гнилое мужское достоинство прикрыто легким одеялом. Одна шлюха пристроилась на его груди, другая — на плече. Обе обнажены. Это какой-то очень плохой фильм для взрослых.
Разворачиваюсь и решительным шагом иду на кухню. Открываю шкафчик и вытаскиваю уродливую голубую вазу, которую подарила мне свекровь. Я ее тогда забросила подальше, но теперь самое время ею воспользоваться. Набрав в нее ледяной воды из— под крана, возвращаюсь в спальню и подхожу к кровати. Эти трое видимо настолько пьяны, что ничего не слышат. Внутри все клокочет от гнева, когда я смотрю на оскверненные белые простыни, которыми моя домработница застелила кровать к моему приезду. Только она знала, что я возвращаюсь сегодня. Неужели проговорилась ему?
Несколько секунд всматриваюсь в лицо Руслана и не могу понять, что я в нем нашла? Мы познакомились на одной светской вечеринке и он подошел первым. Взял мой номер, а потом бегал за мной, дарил самые красивые на свете цветы, говорил такие слова, от которых душа взлетала. Он окружил меня заботой и казался той самой скалой и опорой в мужском обличье, которую я, выросшая без отца, не знала. Теперь я с горечью понимаю, что согласившись на его предложение, сама обманулась и перепутала любовь с влюбленностью. И последняя быстро исчезла, когда волшебство рассеялось и как в сказке маска Руслана слетела, обнажив его настоящую сущность. Красивый урод с черной душой. Мой первый мужчина, которому я отдала самое дорогое, а он меня растоптал.
Сделав глубокий вдох, выливаю на него холодную воду и смотрю, как он задыхается и барахтается, как рыба, выброшенная на берег. Вместе с ним, визжа и прикрывая груди, соскакивают шалавы.
— Ты охуела? — орет на меня муж, стряхивая с мокрых волос капли воды. Его глаза горят ненавистью.
— Нет, милый. Это ты охуел, когда привел шлюх в мою квартиру, — бросаю пустую вазу на кровать и вытираю руки. — А теперь пошли вон отсюда! Все!
Глава 2. Сухая
— Ну? Что стоим, куклы моргучие? Я сказала: вон! — цежу сквозь зубы.
— Зааай, — тянет шатенка, обращаясь к моему мужу. Явно не шлюха, но это ничего не меняет. Боже мой, меня сейчас вывернет, — А это кто?
— Конь в пальто, — рычу я. — Хозяйка этой квартиры. И если через минуту не уберешься отсюда вызову полицию и привлеку за взлом.
— Давайте, пи*дуйте отсюда, — подталкивая их в спины, активизируется муж.
— А одежда? — бросает на ходу еще одна, обернувшись через плечо.
— Там ищите, — Руслан показывает рукой на дверь и выталкивает их. Они что-то хотят сказать ему, но он закрывает дверь перед их носом и тяжело дышит, стоя ко мне спиной.
Прикрываю глаза ладонью и качаю головой. Я думала в тот раз он пробил дно, но теперь снизу постучали.
— Уходи, Руслан! — цежу сквозь зубы, еле держа себя в руках. — Видеть тебя не могу!
— А что так, Индира? — ехидно восклицает он. — Напомнить тебе, что мы еще женаты?
Резко хватает меня за локоть и разворачивает к себе, а у меня срабатывает инстинкт самосохранения, выработанный за месяцы брака, и я автоматически закрываюсь от него рукой.
— Отпусти! — шиплю я и стараясь вырваться, что в нем, кажется, снова проснулся очень сильный зверь. Глаза Руслана наливаются кровью и пальцы сильно давят на кожу. -как ты вообще попал в квартиру? Я же сменила код!
— Господи, Индира! — смеется мне в лицо. — Ты все такая же тупая как пробка, — указательным пальцем больно стреляет в висок. — Ты еще не поняла, что в этом городе для меня нет закрытых дверей.
-какая же ты мразь, Руслан! — горько чеканю. — Тебе было мало того, что ты сделал со мной в прошлый раз, так ты привел в мою квартиру шлюх и трахал их на моей кровати.
— А что тебя удивляет, дорогая? — его длинные ухоженные пальцы, которые не держали ничего тяжелее ручки, смыкаются на моей шее, словно удавка из колючей проволоки. Дергаюсь еще сильнее, но он давит на горло, перекрывая кислород. — Ты же всегда была просто куклой. Красивой фригидной куклой, которую даже трахать было неинтересно. А я мужчина, у меня есть потребности.
— Ты не мужчина. Ты тварь, — сипло проговариваю я.
Удерживая меня за шею он двигается в сторону кровати и останавливается только тогда, когда я упираюсь о нее коленями.
— Или ты только со мной была бревном? Расскажи-ка, спала с кем-нибудь в Испании? Понравилось тебе?
— Ты больной, Руслан! Уйди сейчас, пока я не вызвала полицию.
Мне хватило мимолетного взгляда, чтобы понять: он все тот же озлобленный монстр. Сцепив зубы до выступивших желваков, Руслан вскидывает руку и бьет наотмашь кулаком по лицу.
— Сука!
От того, что я дернула головой, сильный удар пришелся по уху. Падаю на кровать и первые секунды ничего не слышу, кроме мерзкого звона в ушах. Прижав к нему ладонь, поднимаю глаза и вижу нависающего надо мной Руслана. В нем сейчас столько первобытной ярости, что я невольно вспоминаю тот первый раз, когда он поднял на меня руку. До этого он только бросал в меня предметы, а тогда ударил. После этого я выставила его из дома, воспользовавшись помощью ребят из службы безопасности известного бизнесмена Ансара Дулатова — мужа маминой подруги. Но однажды ночью Руслан вернулся, чтобы отомстить и это был кошмар наяву.
Опасаясь повторения и превозмогая боль сползаю с кровати и лечу к двери. Но он настигает меня и тянет за волосы назад.
— Я еще не разрешал тебе идти! — намотав локоны на кулак бьет меня головой о стену. Слышу хруст кости и чувствую адскую боль. Истошно кричу, ощущая, как горячая кровь течет из разбитого носа, а ее металлический вкус оседает во рту.
— Отпусти, — хрипло требую я, когда он разворачивает меня лицом к себе и снова хватает за горло. — Отпусти.
— Отпущу, когда скажешь, с кем ты е**лась, пока месяц отсиживалась в Испании? Или ты думала, я поверю, что ты святая?
Кровь стекает на его холодные пальцы. Кровью же наливаются жестокие глаза, казавшиеся мне раньше красивыми.
— Мразь. Не суди меня по себе, — вырывается с хрипом.
Руслан звереет, вскидывает руку и с криком “Это тебе за утренний душ!” снова ударяет по лицу кулаком до искр из глаз. Голова виснет на плече, будто я тряпичная кукла с дырой в шее.
— На меня смотри, шлюха! — стальными щупальцами монстр сжимает слабую челюсть и все— таки заставляет посмотреть в ненавистное лицо.
— Давай, расскажи, с кем, когда и как ты мне изменяла, — зловещий шепот оглушает. Я знаю этот его тон. Уж лучше бы кричал. — Текла? Или как всегда была сухая?
— Больной…озабоченный урод.
Он всегда меня этим попрекал, злился, выходил из себя, когда у меня не получалось расслабиться и возбудиться с ним. С первой брачной ночи, когда не выработалась смазка и было дико больно, до крови, до рези в глазах и слез. Руслан тогда сказал, что так бывает у девственниц и во второй раз будет лучше. Но ни во второй, ни в третий, ни в четвёртый лучше не стало. Наоборот. С ним я всегда была сухая и каждое проникновение доставляло адскую боль. Я терпела, притворялась, отводила взгляд и закрывала глаза, пока он двигался. Тело никак не реагировало на ласки и поцелуи, а самым страшным было, когда он меня позу и брал сзади, хотя я просила его этого не делать. Каждый раз я вздыхала с облегчением, когда он, наконец, кончал и перекатывался на свою сторону кровати. На ватных ногах я плелась в душ и плакала, стоя под горячими струями, смывая с себя разочарование, боль и позор. Да, в первый месяц я винила во всем себя.
Сначала я не понимала, что со мной не так, но потом пошла к врачу, сдала анализы и узнала о гормональном сбое. Прием препаратов немного улучшил ситуацию, но к этому моменту наши с Русланом отношения испортились, хотя прошло всего три месяца со дня свадьбы. Я поняла, что поторопилась с решением выйти за него. Я больше его не любила. Тем более, не хотела. А он…Оказалось, что он чуть ли не с первого дня мне изменял и ездил к шлюхам, с которыми спал еще до свадьбы. Когда я бросила ему в лицо,что все знаю, он только рассмеялся и ответил: “А что ты хотела? Ты же фригидна и не можешь даже элементарно возбудиться. Лежишь бревном и жмуришься от отвращения. Ты думаешь мне приятно тебя трахать, когда ты так делаешь?”
А потом у него возникла навязчивая идея, что я ему изменяю. И начался ад.
— Давай проверим, а? Ну покажи мне. Покажи! — сжимая шею, тянета резинку светлых брюк вниз и запускает ладонь под трусики. Я кричу и отбиваюсь, насколько хватает сил и на удивление ударяю его коленом по больному месту.
— Сука! — рычит он, согнувшись пополам.
Отталкиваю мужа от себя, хрипя и держась за голову, выбираюсь из комнаты и бегу к входной двери. Главное выбраться в подъезд и попросить помощи. Молюсь, чтобы сейчас вошел Валихан и увела меня. Где же он? Почему его нет так долго?
— Далеко собралась? — Руслан настигает меня и, схватив за волосы, тащит в гостиную. — Я не закончил.
— Дай мне уйти! Отпусти! — мой вопль — такой чужой, странный и отчаянный, что я сама не узнаю себя.
— Ты сама виновата. Ты спровоцировала меня! Унизила меня!
Снова бьет по лицу и на этот раз я, пошатнувшись, падаю на журнальный столик. Слышу пронзительный звон стекла и чувствую, как осколки вонзаются в спину. Но этого ему мало и муж принимается пинать меня ногами, пока я лежу на сверкающих крошках и истекаю кровью. Боль невероятно сильная, острая, убийственная. Мне кажется, умереть сейчас проще и легче, чем выносить все это. С каждым ударом он свирепо рычит: “Сама виновата! Ты шлюха! Шлюха!”
В какой-то момент все стихает. До меня доносится его рваное дыхание, копошение, глухие удаляющиеся шаги. Неужели ушел? Сбежал, оставив умирать жену в одиночестве?
Я — уже не я, а просто оболочка, которая существует последние минуты. До последнего цепляюсь за жизнь, но, похоже, смерть — это единственный выход больше не страдать. Эта агония пожирает, как безжалостное ненасытное чудовище.
И вдруг тьма отступает и я слепну от яркого белого света — теплого, мерцающего, завораживающего. Сквозь него проступает знакомый образ, что снился мне ночами. Раскосые улыбающиеся глаза, усы, твердый подбородок. Мужчина молчит, но я отчетливо слышу его голос:
— Индира! Индира! Не закрывай глаза.
Может, это мой предсмертный бред, но я ощущаю, как он берет меня за руку. Значит, я должна уйти с ним, потому что этот мужчина — мой папа, которого убили, когда мне было четыре года.
