Czytaj książkę: «Во главе обмана»

Иллюстрация на обложке Дарьи Бобровой

Дизайн переплёта Радия Фахрутдинова

Дизайн Дины Руденко и Ирины Литке

Внутренние иллюстрации AceDia

Иллюстрации в справочнике Валерии Киселевой (vvevelur)

© Арден Л., текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

18+

Плейлист

Smash Into Pieces – In Need Of Medicine

AFI – Prelude 12/21

BAD OMENS – Dying To Love

Sleep Token – Take Me Back To Eden

BAD OMENS – THE DEATH OF PEACE OF MIND

PVRIS – Death of Me

Written by Wolves – Give ‘Em hell

Fallulah – Give us a Little Love

Icon for Hire – Blindside

David Kushner – Skin and Bones

Written By Wolves – Please, just breathe

Пролог

ОНА

Тело мелко дрожало от глубинного страха, привкус которого девочка ощущала на языке, но не могла по-настоящему прочувствовать, слишком окрылённая и взбудораженная тем, что вообще удалось сбежать.

Ей всего десять. Любимая папина дочурка. Спокойная, воспитанная, скромная. Из всех сестёр только её прозвали «милашка Лазарис» за кроткий нрав и сообразительность с раннего возраста. Она была уверена, что именно своим поведением заработала любовь отца. Добилась её, будучи умной, тихой и послушной. Она заслужила, всегда старалась быть такой, какой родители мечтали видеть своего ребёнка в столь богатой и влиятельной семье, где репутация в светском обществе превыше всего.

Никого из детей отец не любил так, как её. Она так думала.

Она заслужила.

И не заметила, в какой момент начала рыдать.

Тихие слёзы стремительно переросли в потоки и громкие всхлипы. Девочка принялась утирать их рукавом, зная, что здесь её никто не увидит. Никто не найдёт.

Мысль, которая ещё недавно будоражила и являлась самоцелью, вдруг действительно испугала. Идея изначально была глупой и безрассудной. Абсолютно не свойственной ребёнку, но девочка наконец прозрела.

Поле красных цветов внезапно сменилось пустыней. Девочка застыла, ощутив песчинки в сандалиях, и заозиралась, ища красочные луга. На Переправе всегда были маковые поля. Теперь же вокруг бесконечные пески, а от красного неба и чудовищного вида чёрной дыры кружилась голова. Ореол света плыл по краю бездонной черноты, которая, казалось, вот-вот упадёт на голову.

Она нервно сглотнула, осознав, что не стоило нарушать самое главное предостережение: нельзя приходить на Переправу с дурными помыслами. Прокрученное в голове не было искренним, лишь надуманным, но, похоже, для Переправы разницы не существовало.

Девочка поскребла зудящую кожу на руке вокруг ахакора. Детям его делают редко и только по запросу родителей. Мать оскорбилась бы, увидев его на дочери, поэтому внезапная поездка в Санкт-Данам для просмотра балета в человеческом театре была их с отцом секретом.

Не найдя взглядом маковых полей и будучи упрямее, чем когда-либо показывала, девочка просто направилась дальше. Ступала вперёд, пытаясь не обращать внимания на пугающий пейзаж, бескрайние тёмно-серые дюны и давящую тьму чёрной дыры над головой.

Она шла так долго, что перестала понимать, вертится ли ореол света на красном небе или же это качаются сами дюны под ногами. Она шла так долго, что перестала оглядываться и не заметила, как за её спиной из-под насыпей поднялись одна голова за другой.

Ониры выползали медленно, то ли смятённые размерами ребёнка, то ли позабывшие, как выглядят незваные гости. Длинная рука из-под песка схватила девочку за ногу и повалила вниз. Испуганный вскрик вышел коротким: песок забился в нос и рот. Она забарахталась, попыталась отползти и оцепенела, увидев пять долговязых фигур, покрытых серой кожей. Отсутствие лиц у ониров привело девочку в ужас, и из онемевшего горла вырвался вопль. Она вскочила и побежала. Всего десять шагов – и, путаясь в ногах, она споткнулась и неуклюже скатилась по склону. Вновь закричала, когда один из ониров нагнал её и вздёрнул вверх. Остальные издали жуткое стрекотание, кожа их лиц потрескалась, обнажая чудовищные рты. Крик перерос в болезненный стон, когда другой онир рванул её на себя, когтями распоров руку: ахакор залила кровь.

Отбросив её в сторону, два онира сцепились в драке за добычу: слишком она была маленькая, чтобы делить. Адреналин заглушил боль, и девочка стремительно отползла, боясь, что её затопчут. Ониры жестоко впивались когтями и зубами друг в друга, клочьями выдирая плоть. Ещё один присоединился к схватке, другие два настороженно обошли дерущихся, чтобы стащить добычу, пока собратья заняты.

– Закрой глаза.

На свою беду, она не вняла предупреждению. Отрезанная лезвием меча голова приблизившегося онира упала на песок. Крик комом застрял в горле. Раньше, чем девочка сумела издать хоть писк, нога в сапоге пнула голову подальше. Другие ониры ощетинились, застрекотали и бросились на новую добычу. В этот раз девочка зажмурилась, сжалась на песке, обхватив голову руками. Всё тело вздрагивало от каждого вскрика чудовищ, от вибрации топота ног и падения тел. Зубы стучали так громко, что девочка пропустила, когда мир погрузился в первоначальное безмолвие.

– Мать вашу, да ты ребёнок. Об этом дерьме они, разумеется, забыли упомянуть, – проворчал мужской голос, незнакомец присел рядом, когда она ничего не ответила. – Эй, ты…

Пальцы коснулись её плеча, и девочка дёрнулась.

– Не бойся, я не причиню тебе вреда. Как ты вообще здесь оказалась? Это кровь?! Дай взглянуть. Дай посмотреть, говорю, я знаю, как помочь. Это ониры, и их раны вызывают галлюцинации.

Незнакомец схватил за запястье и потянул кровоточащую руку.

– Не надо, – всхлипнула девочка.

– Будет немного неприятно.

Мужчина зажал рану ладонью, девочка закричала, новая волна боли пронзила предплечье, она попыталась вырваться, но он не дал. Незнакомец выругался себе под нос, а затем оторвал кусок рукава от своей чёрной рубашки.

– Сиди смирно, я замотаю. Остановлю кровотечение.

После волны ослепляющей боли ослабевшее жжение показалось облегчением. Незнакомец действительно заматывал рану, его оружие было спрятано в ножны. Девочка глянула в сторону и моментально пожалела, найдя пятерых ониров, разделанных на куски. Одни лежали без голов, другие – без конечностей, а внутренности последнего вывалились на песок. Руки незнакомца ненадолго застыли, когда девочка скривилась от рвотного позыва, но в желудке, к счастью, было пусто.

– Не смотри.

Она подчинилась и отвернулась. На самого незнакомца она тоже не глядела – от ореола света за его спиной слезились глаза. В нос били запахи горячего песка и крови, смешанные с чем-то гниющим: убитые твари уже начинали разлагаться.

– Нужно вернуться на земли Морфея, здесь тебя никто не найдёт, – пробормотал мужчина себе под нос. Девочка чувствовала его взгляд, пока он затягивал узел на повязке. Незнакомец, похоже, понял, что рассказа от неё не добьётся, но явно по реакции пытался оценить состояние. – У меня очень мало времени, будь паинькой.

Она была слишком напугана и измотана, чтобы сопротивляться. Он подхватил её на руки, девочка бездумно обхватила его шею и уронила обессиленную голову на чужое плечо.

Потом он побежал, неизвестно как выбрав направление. Всё казалось одинаковым, но незнакомец кое-где сворачивал, будто видел путь. Девочка встрепенулась, когда песок неестественно резко перешёл в зелёные луга. Чёрная дыра пропала вмиг. Вместо неё по голубому небу плыли кучевые облака. Запах крови и песка сменился едва ощутимым ароматом цветов.

Мужчина хрипло застонал и прямо на бегу внезапно рухнул. Он принял на себя основной удар, девочка откатилась в траву и отползла на несколько шагов, когда мужчину скрючило от боли. Его кожа начала дымиться, прямо на глазах рассыпаться на чёрные хлопья, принося заметную боль.

– Проклятье, да… знаю я… мать вашу, знаю… – хрипел он сквозь зубы, пытаясь удержаться хотя бы на карачках. – Дом… в той стороне.

Девочка проследила за его дрожащей рукой. Вдалеке виднелось одинокое здание.

– Иди в… иди к нему. Только к нему. Тебе… помогут, – с трудом выдавливая слова, мужчина поднялся на ноги. Он корчился от боли. То одни части его тела, то другие пропадали, становясь дымом. Точно он был чужд этой земле. – Вот же… дрянь. Ещё бы… пять минут. Всего пять… поговорить…

Незнакомец выбросил руку вперёд, перстень со сверкающим зелёным камнем будто врезался во что-то невидимое. От места соприкосновения пошли трещины, пейзаж исказился, напоминая мираж – словно был лишь отражением реальных маковых полей. Не успела девочка моргнуть, как неведомая сила рванула мужчину вперёд. Он исчез, столкнувшись с потрескавшейся преградой. И стоило ему пропасть, как пейзажу вернулся идеальный вид, а на плечи девочки опустилась безмятежная тишина.

ОН

Выбитое плечо горело. Иво поморщился, аккуратнее переложив безвольную руку. Половину лица покрывала засохшая корка крови, болезненно стягивая кожу. Он уже не знал, что неприятнее: это ощущение или жжение от ссадины над бровью, которая, к счастью, больше не кровоточила. Или же он перестал чувствовать что-либо из-за онемения в левой скуле. Одному ублюдку удалось пнуть его прямо в лицо, но Иво не отключился, иначе боль была бы меньшей из его проблем.

Очередной полицейский безучастно прошёл мимо клетки, даже не глянул в сторону палагейца, хотя Иво ещё вчера попросил элементарную аптечку. Надежда, что для него вызовут «Скорую», сдохла после первых трёх часов за решёткой. Теперь уже миновало двое суток. Может, больше. Иво не был уверен, сколько именно провёл в отключке.

Ему дали воды.

Ещё предложили покурить. Жест, вероятно, был искренний, от всего сердца. Только Иво не курил.

Он старался не вспоминать, каким образом оказался в крови, но не мог не слушать чужую болтовню, которая приводила к неутешительному выводу. Его случай решили использовать в качестве прецедента.

Не повезло.

Сложись обстоятельства по-другому, его бы давно отпустили домой, но «не подфартило», как выдал один из полицейских при обсуждении происшествия с коллегой.

– Ого. Да ты глянь на парня, первокурсник, что ли, какой-то. Ему бы белка́ поесть да железо потягать. Дельце увлекательнее, чем казалось. – В незнакомом голосе звучало легкомысленное веселье. Однако Иво не отреагировал, даже когда на его вытянутые ноги упала тень: весельчак подошёл вплотную к его решётке.

Иво продолжал бездумно смотреть на свои перепачканные в крови кроссовки.

– Эй, пацан? Сдох, что ли? – Незнакомец раздражающе постучал по металлическим прутьям, пытаясь привлечь его внимание.

По коридору раздались размеренные, но твёрдые шаги, и рядом с первой тенью появилась вторая. Иво покосился, увидел начищенную обувь и определённо дорогие дизайнерские брюки. Молчание подошедшего раздражающе давило, казалось, почти осуждало за то, что ему вообще приходится ждать, пока Иво откроет рот и заговорит. Это необъяснимое чувство вызвало интерес, и он всё-таки поднял глаза на посетителей.

Губы первого тут же растянулись в довольной ухмылке. Чёрные волосы были уложены в стильную причёску, взгляд неестественно ярких зелёных глаз не отрывался от Иво, пока в руках он нахально вертел ключ на кольце. Похоже, от камеры, но дверь незнакомец демонстративно не отпирал. Второй мужчина, со светлыми волосами и в идеально сидящем чёрном костюме, разглядывал Иво с такой придирчивой пристальностью, будто тот своей кровью перепачкал его личную камеру.

Оба палагейцы. Даже не ощущая их гулов из-за ахакоров, Иво сразу признал соотечественников. Доверия они не внушали, будучи уж слишком разными: пока один напоминал делового, излишне серьёзного бизнесмена, второй в своей стильной кожаной куртке и начищенных челси походил на любителя тусовок и женского внимания.

– Отпирай. У меня нет лишнего времени торчать в этой богадельне, – сухо бросил блондин своему другу. Темноволосый фыркнул, но подчинился.

Замок со скрежетом отперли, решётку сдвинули в сторону, но Иво не встал, чуя подвох. Если они ожидали от него чистосердечных благодарностей или, напротив, попытки бегства, то просчитались. Хотя самому Иво пришлось скрыть удивление, когда улыбка темноволосого стала только шире.

– Вставай, поедем в больницу, – велел мужчина в костюме.

Иво поморщился, облизав потрескавшиеся губы, и смочил слюной пересохшее горло.

– Больница не требуется. Хватит аптечки, если кто-то сможет вправить выбитое плечо. Но её мне не дают. – Голос жутко хрипел.

В серых глазах блондина отразилось любопытство.

– Что вам от меня нужно?

– Не подумай лишнего, мы не благотворительная организация, но помню, что сестра у тебя душка. Пару раз мне помогла. Я бы хотел сказать, что мы просто пришли вытащить тебя из клетки, но Кай ознакомился с твоим досье. Ты нас заинтересовал, – поделился темноволосый, вальяжно облокотившись плечом на решётку.

– Понимаешь, за что загребли? – спросил, вероятнее всего, тот самый Кай. Иво хватило одного взгляда, чтобы понять, что врать или прикидываться идиотом не стоит.

– За два убийства и причинение тяжкого вреда здоровью двум другим лицам с использованием подручных средств.

– Детали.

Боги, он даже не утруждался задавать вопросы. Нехотя, но Иво напряг память, припоминая подробности.

– Черепно-мозговая травма, перерезанная артерия, переломы нескольких рёбер, одной ноги и запястья, обезображивание лица, нанесение многочисленных ударов по жизненно важным органам, вследствие которых возможны внутренние разрывы и кровотечения. – Иво посмотрел на саднящие разбитые костяшки. – И два выбитых зуба. Может, три.

Он перечислил всё отстранённо, стараясь сохранять деловой тон, уверенный, что именно в таком стиле этот мужчина привык общаться. Темноволосый восхищённо присвистнул.

– И при всём при этом ты из Дома Соблазна. Сюрприз так сюрприз.

Кай проигнорировал заявление своего друга, оставаясь серьёзным.

– Понимаешь, почему тебя не выпускают?

– Потому что как случай я им удобен. Отсутствие свидетелей и реальных доказательств людям на руку.

Иво не моргнул и глазом, признав итог. Он действительно очень удобный, идеально подходящий козёл отпущения. А биться в истерике и молить кого-либо о пощаде он не намеревался.

– Уже нет, – коротко бросил Кай.

– Неужто он прошёл собеседование? – поддел его темноволосый.

– Сойдёт. Внимательный, анализировать умеет.

– Собеседование? – сорвалось с губ Иво: происходящее всё больше отдавало постановочным фарсом.

– С этой минуты ты работаешь на меня, – скупо пояснил Кай. – Поэтому вставай и дуй в машину.

Иво был ошарашен твёрдостью заявления, тем, как легко этот мужчина всё решил за него, словно Каю никогда не говорили «нет». Но Иво работу не искал. Сказать этого он не успел, потому что Кай развернулся и направился на выход, не оставляя Иво никаких вариантов, кроме как подчиниться. Было ясно как день, что если он хочет разъяснений, то придётся оторвать задницу от пола и пойти за новым работодателем.

Всё перед глазами поплыло, когда он встал, опираясь на стену. Упасть ему не дали чужие руки.

– А ты интересный малый. – Улыбка темноволосого была широкой и довольной. Иво попытался отстраниться, не доверяя достаточно, чтобы принимать помощь, но не смог: держал тот крепко. Улыбка хоть и делала его каким-то блаженно весёлым, но пристальный, буквально пронзающий взгляд настораживал. – Меня зовут Элион. Хорош упрямиться, отсюда ты должен выйти на своих двоих, так что обопрись на мою руку.

Он удовлетворённо кивнул, когда Иво всё-таки сам схватился за предплечье Элиона, которое тот едва заметно согнул. Какого хрена он им доверяет? Иво не мог понять, но покорно вышел из камеры. Элион шагал размеренно, подстроившись под скованный темп Иво, старавшегося скрыть хромоту.

Они вышли к полицейским как раз в момент, когда Кай подписал какие-то бумаги и буквально швырнул их офицеру на стол. Ещё недавно увлечённо обсасывавшие произошедшее, полицейские были пугающе молчаливы. Иво не мог не заметить, с какой насторожённостью они следили за Каем, будто одно его присутствие приносило проблемы всему участку.

– Кто вы такие? – едва слышно прохрипел Иво, обращаясь к Элиону.

Его довольную ухмылку Иво чувствовал, даже не глядя на собеседника.

– Уборщики.

– Уборщики?

– Сортируем и выносим мусор. Буквально.

Что он несёт? Иво неплохо разбирался в брендах, чтобы понять, что мужчины в таких костюмах, как на Кае, к помойкам и на метр не подходят.

– Мы здесь закончили. Дело закрыто, – поставил в известность Кай, словно это решает он, а не полиция.

– Разумеется, – не стал препираться офицер, похоже мечтая, чтобы посетители свалили поскорее.

– И ещё кое-что, – выдал Кай, не двинувшись с места. – Принеси аптечку.

Офицер вопросительно изогнул брови, но под немигающим взглядом Кая поднялся и всё-таки направился к одному из шкафов. Он то и дело оборачивался, вероятно, проверяя, не пошутил ли палагеец. Выражение лица Кая оставалось отстранённо-безразличным, но за исполнением приказа он следил пристально. Все остальные с недоумением наблюдали за развернувшейся сценой.

Офицер принёс аптечку и протянул, но Кай не принял.

– Неси до машины, – коротко велел он и обошёл оторопевшего полицейского.

Элион за кашлем скрыл смех и повёл Иво на выход. После очередной заминки и с явным раздражением офицер последовал за ними. Никто не проронил ни слова, пока они выходили из здания и шли через парковку. Стояла ночь, и Иво не разобрал марку чёрной машины, у которой Кай остановился, но автомобиль был шикарный. Что за уборщики такие?

– Зачем я это несу? Это госсобственность. Если что-то надо, то берите необходимое и проваливайте, – недовольно проворчал офицер, чем наконец привлёк внимание Кая.

Палагеец забрал всю аптечку и с демонстративным пренебрежением швырнул в открывшийся багажник.

– Парень попросил у вас аптечку, вы не принесли. Поэтому я забираю её всю, а позднее пришлю медицинские счета за лечение осложнений у моего сотрудника, так как вы отказали ему в первой помощи. А теперь ты проваливай.

Офицер заметно покраснел, сдерживая желание выругаться, нервно оглядел Элиона и Иво. Кай изогнул бровь – то, что он провоцировал намеренно, не вызывало сомнений. Скрипя зубами, офицер отступил, решив не ввязываться в конфликт, и молча ушёл, проглотив угрозу и любое дерьмо про госсобственность, которое хотел сказать. Элион беззвучно рассмеялся и помог Иво забраться на заднее сиденье.

– Сдалась тебе эта аптечка? У нас своя в машине есть, – продолжая веселиться, поддел он Кая, который невозмутимо сел на водительское место.

– Это было делом принципа.

Иво никогда не жаловался на свою логику и умение анализировать ситуации, но эти двое напоминали опасную ядерную смесь, дающую уникальные результаты: не так смешаешь или не с той силой встряхнёшь, и неясно, что получишь. Загадка. Они увлекательная загадка, интерес к которой пересилил всё остальное, включая боль от выбитого плеча.

– Когда-нибудь ты устанешь быть таким принципиальным, – не отставал Элион.

– Не устану. Меня всё устраивает.

Элион фыркнул, Кай завёл двигатель и обернулся. От его оценивающего взгляда Иво невольно напрягся.

– Пристегнись.

Впервые кто-то велел ему пристегнуться на заднем сиденье. Иво замер, неуверенный, что не ослышался, но Кай даже не моргнул, явно не шутя на эту тему.

– У него пунктик на безопасности пассажиров, – с не ослабевающей ухмылкой пояснил Элион. – Лучше пристегнись, а то мы никуда не поедем.

В смешанных чувствах Иво подчинился: благо одной рукой справился самостоятельно. Только когда замок щёлкнул, Кай сдал назад, чтобы развернуть машину.

1

ПАНДЕЯ

Она закричала.

Думала, что закричала.

Воображаемый вопль ужаса был настолько сильным, что Пандея дёрнулась всем телом и проснулась от звенящего эха в ушах. Сердце лихорадочно колотилось, каждый поверхностный вдох отдавался болью. Несмотря на затхлость и плесень, она жадно глотала воздух, надеясь прийти в себя.

Увиденная кровь и разорванные части тел были просто сном. В первые мгновения Пандея ощутила облегчение, но после вспомнила, что реальность даже хуже.

Подёргав связанными за спиной руками, она неуклюже села. Тело, покрытое ссадинами и синяками, болело.

Перепачканные брюки и блузка были слишком тонкими, чтобы спать на каменном полу. Отойдя ото сна, она закашлялась и мелко задрожала: мышцы нервно сокращались, пытаясь согреть онемевшее тело.

Почти лето, но её засунули в какую-то дыру. От глухих стен веяло холодом. Она чувствовала, что вот-вот начнёт стучать зубами и этому не помешает заклеенный скотчем рот.

Сколько она здесь?

Час? Пять? Сутки? Кажется, что вечность.

Прежде её изводили голод и жажда. Сейчас только жажда. Сознание, истерзанное страхом и недавним кошмаром, оставалось абсолютно пустым. Она свесила голову, растрёпанные волосы упали вперёд, из-за движения правый висок отозвался болью.

Удар по голове Пандея едва помнила.

Как и первые часы похищения.

За металлической дверью послышались шум, ругань и скрежет ключа в замке. Девушка торопливо отползла к дальней стене, стараясь спрятаться в тенях своей тускло освещённой камеры.

Она напрягла мышцы, чтобы унять предательскую дрожь. Ей было страшно, но в то же время Пандея злилась, не в силах поверить, что уже второй раз оказалась в подобной ситуации. И уж этим подонкам она не доставит удовольствия своим напуганным видом.

Дверь распахнулась, и, к удивлению Пандеи, двое ублюдков лишь бросили на неё косые взгляды: девушка их не интересовала. Они втащили вяло сопротивляющегося черноволосого парня, бросили на пол и захлопнули дверь.

Пандея перестала дышать, не представляя, с кем её заперли. Парень шевельнулся, закашлялся и, опираясь на руки, медленно сел. Чёрные джинсы и рубашка были в пыли, один рукав порван. Она приметила его разбитые в кровь костяшки. Запястья незнакомца были скованы спереди наручниками, а кожа под металлом темнела. Пандея не чувствовала его гула, но, очевидно, сокамерник, как и она, из Палагеды. Край его серебряного ахакора виднелся в разорванном рукаве.

Лёгкие начало жечь, и она как можно тише выпустила задержанный воздух. Незнакомец, не поднимая головы, неожиданно тихо рассмеялся, но неуместное веселье быстро оборвал стон боли. Он схватился за рёбра и сплюнул кровавую слюну.

Спустя три удара сердца незнакомец поднял взгляд, скользнул им по сжавшейся девушке и мимолётно оценил их весьма просторную, но пустую камеру. Даже койки не было. Покачиваясь, он встал, сделал несколько шагов ближе и, прежде чем Пандея успела отползти, сел на безопасном расстоянии.

– Не трясись, малышка, – заявил он с улыбкой.

Приятный голос, высокий рост, обаятельная внешность, если не считать синяков и засохших разводов под разбитым носом. Но улыбка оставалась белоснежной. Одежда на парне была от люксовых брендов.

Пандея недовольно свела брови. Дрожь уже не удавалось контролировать, но хотя бы мышцы лица подчинялись. Парень продолжал не к месту лукаво улыбаться, с прищуром разглядывая её зелёными глазами.

– Пандея Лазарис, верно?

Она скованно кивнула и дёрнулась, когда незнакомец потянул руки к её лицу.

– Не бойся, я сниму.

Пандея замерла и в голос ахнула, когда он резко сорвал скотч. Кожу защипало, а разбитая губа вновь запульсировала болью.

– Прости, малышка. Неприятно, но так менее болезненно.

Она хотела грубо выругаться, но не привыкла делать это вслух, поэтому ругательство вышло жалкое и вызвало у парня тихий смех.

– Кто ты такой и откуда знаешь моё имя? – хрипло выдавила она.

Незнакомец будто прослушал. Неожиданно нахмурил брови, наклонился ближе, с недовольством разглядывая её лицо, а затем тело – до самых туфель с отломанными каблуками.

При похищении её ударили по голове, но Пандея всё равно отбивалась. Туфлей она заехала одному из подонков по морде. Утешение слабое, но всё же. В отместку она получила пощёчину и отломанные каблуки, чтобы нечем было защищаться.

Ну хоть не босиком заставили ходить по этой грязи. Какой-то склад или старая фабрика. Притом, похоже, по переработке металла. Пока её тащили, под ногами везде были металлические обломки и стружка.

Сперва на придирчиво-откровенный взгляд незнакомца Пандея хотела оскорбиться, но, к своему смущению, заметила, что его внимание замирает не на её груди или бёдрах, а исключительно на синяках, ушибах и кровавых разводах.

– Это они тебя так отделали, малышка?

Пандея ощупала языком трещину на губе, та опять кровоточила.

– Хватит называть меня малышкой. Откуда ты меня знаешь? Если это какая-то попытка меня разговорить, то возвращайся к своим дружкам! Я ничего не знаю о делах отца, а даже если бы знала, то катись вообще в Тартар!

Незнакомец лишь довольно улыбнулся.

– Значит, «милашка Лазарис» тебе нравится больше?

Нет. Точнее когда-то нравилось, тогда она была маленькой, её так называли родители. Она выросла, а прозвище всё не отлипает. Из уст же многих оно и вовсе приобретает неприличный смысл. Пандея проигнорировала.

– Я Элион из Дома Чревоугодия.

Элион?

Знакомое имя.

Да и лицо. Она его где-то видела.

– Меня и моих друзей нанял твой отец. Я, конечно, слышал, что семья Лазарис близка с Ойзис, но не думал, что она буквально под крылом пригрела твоего папашу. Хотя только Ойзис может прийти в голову переманить главарей подпольного бизнеса на свою сторону. – Элион издал восторженный смешок и расслабленно привалился к стене, вытянув длинные ноги.

Да кто он такой, раз смеет так болтать об архонте Дома Зависти?! Змеиный богохульник. Он что? Считает, что наравне с главой целого Дома, чтобы так нагло произносить её имя?

Ойзис всего несколько лет назад приняла венец. Она молода и в чьих-то глазах чересчур амбициозна для своего возраста, а кто-то и вовсе считает её ненормальной, но Пандее Ойзис нравилась.

Элион.

Не так ли звали сына Камиллы, сестры архонта Чревоугодия?

Тот самый, что вляпался в историю с Домом Соблазна?

– Погоди, мой отец? – встрепенулась Пандея.

– Да, через Ойзис он обратился к нам. Архонт велела помочь и вытащить тебя из переделки. В скверную ты передрягу вляпалась, малышка, – протянул Элион, оглядывая грязные обшарпанные стены. – А говорили, что ты в университете учишься. Умница-разумница. Признаешься, как папенькина дочурка оказалась в дерьме? Я никому не скажу. Тусила не с теми или задолжала кому?

Пандея до боли сжала зубы и бросила на Элиона уничижительный взгляд, но тот лишь рассмеялся. Она как раз умница-разумница, а вот дерьмо, в котором она оказалась, опять из-за отца. Если в первый раз, в детстве, она хоть знала, что он творит, то кому перешёл дорогу сейчас – не имела ни малейшего представления. Она скривилась, испытывая отвращение. Из-за незнания противно вдвойне, тем более отец давно обещал больше не связываться с криминалом.

Раз Пандея здесь, то он слова не сдержал.

Захотелось горько рассмеяться.

Он никогда не сдерживал обещания. Дура именно она, раз вообще поверила.

– Хотя ты меня поразила. Я был уверен, что ты неженка с красивым лицом, раз уж тебя прозвали «милашка», – продолжил Элион, когда Пандея упрямо промолчала. – А затем глянул твоё досье. Ты чутка́ безбашенная, да?

Нет.

Будь её воля, Пандея бы предпочла прожить самую спокойную и упорядоченную жизнь. Элион расслабленно пожал плечами, получив в ответ глухую тишину.

– Да ладно тебе, история наверняка занимательная, и, похоже, в детстве ты была смышлёнее. Единицам удаётся пробраться на Переправу без должного пропуска, а ты это сделала десятилеткой. Писали, что ты земли кошмаров повидала, а как упомянули, что к родителям отведут, так истерику устроила, не желая возвращаться домой. Я земли Фобетора видел, место, конечно… на любителя. – Его дразнящий тон и отсутствие серьёзности к нынешней ситуации раздражали.

Элион рассматривал Пандею с интересом простачка, держа расслабленную улыбку, но ярко-зелёные глаза оставались сосредоточенными. Взгляд цепкий. Пандея ни капли не верила его непринуждённой болтовне.

– Я уже сказала. Если хочешь вытянуть что-то про моего отца, то вали в Тартар. А если он нанял тебя мне помочь, то исполнитель из тебя ужасный, – хлёстко ответила она, вздёрнув подбородок.

Несмотря на убеждённый тон, во рту начало отдавать знакомым привкусом горечи, появляющимся каждый раз, когда её вынуждали вспоминать о бегстве на Переправу и моменте, из-за которого она наконец прозрела.

Она была умной, тихой и послушной дочерью. А в итоге оказалась удобным прикрытием для бизнеса отца. И безрассудное бегство на Переправу стало единственным пришедшим тогда на ум бунтом.

Пандея думала, что отец взял её в Санкт-Данам на балет, чтобы порадовать, провести вместе время, которого у него практически не было из-за работы. А потом в их ложу пришли другие мужчины, и с того момента отец на дочь не смотрел. Он улыбался с бокалом виски в руке, что-то обсуждал с партнёрами, жал руки и подписывал бумаги. Ни разу не глянув на развернувшееся выступление, он выглядел счастливым, сидя в дорогущей ложе и заключая очередную выгодную сделку.

И тогда Пандея прозрела.

Внезапные встречи в их совместное время никогда не были случайными. Прогулки с ней являлись прикрытием для сделок, о которых никому не стоило знать. Отец отправил Пандею обратно в Пелес через Переправу одну, потому что дела с партнёрами оказались важнее.

Она ведь умная, тихая и послушная.

Отец сказал пройти Переправу, и она прошла. Велел идти домой, и она подчинилась.

Вернулась домой в Пелес, а там скрыла от мамы и всех слуг наличие ахакора. Она сделала всё ровно так, как отец и ожидал от своей любимой удобной дочурки.

Ему не нужно было ей объяснять, что именно сохранить в секрете, ведь она и так знала, подсознательно натренированная им с раннего детства.

Она умная, тихая и послушная. А ещё с ахакором и влиятельной фамилией. Именно поэтому возвращение следующим же утром на Переправу не составило труда, никто в пропускном пункте не задал вопросов, помня, что она только вчера вернулась в одиночестве. Она сбежала. В мир грёз, снов и оживших кошмаров в качестве своего первого протеста.

В итоге подпольные дела отца вскрылись, но семья уже была слишком большой и влиятельной, чтобы развалиться.

– Знавал я твою старшую сестру, все вы Лазарис такие гордые. – Насмешливое заявление выдернуло Пандею из оцепенения.

После Элион достал отмычку из ботинка и буквально за несколько умелых движений вскрыл замок своих наручников. Снимать он их не стал, просто открыл.

– А меня не собираешься развязать? – ошарашенно спросила она, когда Элион спрятал отмычку и вернулся в расслабленную позу, откинувшись на стену. Даже прикрыл глаза, будто здесь удачное место вздремнуть. – Эй!

– Расслабься, малышка, нужно лишь чуток подождать. Кай скоро придёт, и мы будем на свободе.

– Что ещё за Кай?

– О-о-о… Это мой друг, которого лучше не раздражать.

До неприличия мстительная улыбка озарила лицо Элиона, словно он сам только этим и занимался.

2

Пять с половиной лет спустя

ПАНДЕЯ

Пандея открыла дверь своей квартиры и застыла на пороге, увидев свет в столовой. Она прикинула, могла ли забыть его выключить, но взгляд наткнулся на знакомую пару мужских туфель. Девушка переступила порог и случайно громко захлопнула дверь. А может, и неслучайно.

Десять вечера, на улице отвратная погода: вся красота осени сошла на нет, а лужи от утреннего дождя схватил мороз. Пандея задерживалась на работе уже третий день подряд, а ела она в последний раз часов семь назад. Не смертельно, но бесит.

Всё бесит.

Погода, работа, отсутствие повышения и незваные гости. Хотя ещё бесит этот город, жизнь, необходимость с кем-либо разговаривать, что-либо решать. Ахакор тоже бесит.

Пандея сняла сапоги и пальто, мысленное добавление пунктов в раздражающий список странным образом успокаивало. Занятие оказалось умиротворяющим. Конечно, она половину привирала. Санкт-Данам она любила, как и свою работу. Но даже любимое может выводить из себя. Так же, как и младший брат, безусловную любовь к которому хочется придушить при каждом взгляде на него.

– Я убью тебя, если ты доел мой рис с курицей, – с ходу предупредила Пандея, найдя брата роющимся в её холодильнике.

– Де-е-ея, – с тошнотворной жизнерадостностью отозвался Мениск и захлопнул дверцу. – Ты где пропадала? Я уже четыре часа жду.

– На работе, – буркнула она и сама заглянула в холодильник.

Мениск засмеялся, расслышав её стон облегчения: вчерашняя еда была на месте.

– Не утруждайся, я знаю, что к тебе лучше приходить с подношениями, тем более в пятницу. – Брат махнул рукой на заставленный едой обеденный стол.

Пандея принюхалась, догадываясь, что еда из роскошного ресторана. Была даже корзинка со свежей клубникой. Отложив сумку, Пандея подошла ближе, рассматривая стейк, жареную стручковую фасоль, салаты, пасту и стоявшую сбоку коробку с пирожными. Девушка подняла недоверчивый взгляд на брата. Мениск с самодовольным видом сел за стол и привычным движением уложил салфетку на колени, чтобы не испачкать свой дизайнерский костюм, который наверняка стоил, как её полугодовая зарплата.

– Присаживайся, Дея. Доставили минут пятнадцать назад, уже остывает.

Пандея скованно опустилась на стул напротив, не отрывая внимания от брата, который забавлялся, глядя на её недоумение. Дея нутром чуяла западню и приближающиеся дурные вести. Мениск действительно часто приносил угощения, но чтобы целый стол, да ещё и клубнику с её любимыми эклерами?

Желудок громко заурчал, тело мелко задрожало, напомнив, что она только пришла с холода. Пандея потёрла озябшие руки и, ненавидя слабо пульсирующую боль в голове, принялась за ужин. Победную улыбку Мениска она проигнорировала, затолкав в рот кусок мяса и листья салата одновременно. Увидь её такой мама, выдала бы замечание о неподобающем поведении во время еды, но сейчас Пандее не до приличий, да и никто не видит. А Мениск знает, что если ляпнет чего, то получит по шее. Пандея буквально видела вертящиеся, хорошо знакомые комментарии на лице брата:

Хватит упрямиться, Дея.

У нас тьма денег, Дея.

Зачем тебе эта скучная работа в газете? Хочешь что-то писать – напиши книгу, Дея.

Чем тебя привлекает человеческий город, Дея? Вернись в наш особняк.

Но наученный опытом брат помалкивал. Нагло улыбался и помалкивал.

Вся семья отреагировала на желание Пандеи переехать в Санкт-Данам по-разному: мать возмутилась, отец не придал значения, решив, что дочь всё ещё не наигралась. Она уже слишком выросла, чтобы таскать её на сомнительные сделки, строя заботливого родителя, который у возможных партнёров, уважающих семейные ценности, вызывал больше доверия, чем хладнокровный бизнесмен. Старшая сестра Немея поддержала мать, а младшая – близняшка Мениска – Месомена едва ли заострила внимание на новости.

Пандея покинула Палагеду в двадцать три года. Тогда она окончила университет в Пелесе и сразу поступила в магистратуру в Санкт-Данаме, а после нашла работу в газете. Писала статьи и редактировала чужие. Четыре года уже работает, а повышение дали лишь раз.

Мениск давно не пытался переубедить Пандею по-настоящему. Скорее дразнил, дожидаясь, когда у сестры лопнет терпение и она вернётся под родительское крыло. Сам-то он окончил университет в Пелесе и живёт как вздумается, изредка выполняя кое-какие не особо утомительные поручения родителей. Это на Немею, как на старшую, возлагают большую ответственность, а от Пандеи, Мениска и Месомены требуется не создавать проблем и вести себя прилично в обществе. В целом Мениск и Месомена так и делают. На любой встрече они представали буквально примером элегантности, образованности и обаяния, а за закрытыми дверьми становились двуличными демонами. Мама всё детство вздыхала, что будь у богини Апаты¹ свой Дом Обмана, то Мениску и Месомене туда прямая дорога.

Близнецы выросли, ума понабрались. Так мама думает. Потому что теперь они и при ней с отцом приличные, но, по правде, Мениск и Месомена ни капли не изменились, просто стали хитрее, поняли: если хотят иметь деньги на веселье в безграничном количестве, значит, надо и от родителей свою непокорную натуру скрывать.

Пандея отбросила подозрительность и наслаждалась вкусной едой, изредка прислушиваясь к болтовне Мениска. Речь брата была плавной и гармоничной, с правильными расстановками пауз и интонаций, он много улыбался, привыкнув гипнотизировать собеседников своими повадками и жестикуляцией. Пандею всё это не очаровывало, ведь её с детства учили тому же. Однако личину светской персоны она надевала всё реже, пока Мениск в ней жил.

Брат болтал, рассказывая не самые интересные сплетни из Пелеса, и позволил сестре насладиться ужином. Мениск всё-таки умело пустил ей пыль в глаза, и Пандея позабыла о ловушке. Память вернулась, только когда она развалилась на диване, а Мениск протянул бокал шампанского и корзинку с клубникой.

Её точно ожидает какое-то дерьмо.

Прямо сквернейшее дерьмо.

– Тебя мама послала, – догадалась Пандея, сделав глоток.

У всех скверных новостей вкус дорогого шампанского и клубники.

– Нужно твоё присутствие, Дея, – не стал отпираться Мениск, пригубив свой бокал.

– Где?

– На открытии выставки.

Пандея скептически изогнула бровь. Брат издал весёлый смешок и качнул головой, из-за чего несколько светло-каштановых прядей выбились из причёски.

– Уверен, ты знаешь, что происходит с Даорией. Наверняка разузнала про те взрывы четырёхлетней давности, – сдался Мениск и посерьёзнел, переходя к делу. Брат сел в кресло, закинув ногу на ногу, и отставил шампанское, Пандея же свой бокал допила за пару глотков.

– Не всё, но выяснила, – призналась она.

Закрытие проходов в Даорию тщательно держали в тайне, да так, что Пандее понадобилось пару лет, чтобы выяснить причины. Она остервенело копала, чуя интересную загадку и шикарную тему для статьи на первую полосу в газете, но, добравшись до правды, с ужасом избавилась от всех собранных материалов.

Даория не дружественна Палагеде, и всё же конец мира, даже враждебного, не может не испугать. Пандея через проверенные источники выяснила детали: Гипнос со своими детьми открыл новый для даориев мир, и сейчас идёт подготовка к переселению. До гибели Даории осталось лет шесть. Кожа покрылась мурашками при мысли о таком малом сроке.

– Чтобы заручиться поддержкой людей, цари не только заплатили за помощь своим металлом, но и пожертвовали местным музеям произведения искусства из частных коллекций. Люди в восторге, в таком большом восторге от их скульптур и картин, что это дошло до архонтов и, разумеется, до мамы. – Улыбка Мениска становилась шире, пока Пандея мрачнела. Она догадывалась, к чему всё идёт, но позволила брату закончить. – Долго она не выдержала и сама организовала выставку в Санкт-Данаме. Впервые будет позволено взглянуть на редкие древние скульптуры и коллекцию современного искусства.

Да уж.

Весьма ожидаемый ход от матери, которая не раз делами доказывала принадлежность к Дому Зависти.

– Цари отдают людям свои коллекции ради выживания, – не удержавшись от гримасы, напомнила Пандея.

– Не имеет значения. Мама считает, что это не повод позволять им нас затмить. И ради приличия все деньги будут отданы на благотворительность приютам Санкт-Данама. – Мениск пожал плечами.

– Отец поддержал идею?

– Ему всё равно. В дела матери он не вмешивается.

– Из-за того что выставка организована нашей семьёй, я тоже должна присутствовать? Родители будут?

– Нет, – со снисходительной улыбкой отмёл глупый вопрос Мениск. – Мама жаждет восхищения и внимания, но не настолько, чтобы сделать ахакор и ступить на эти… земли людей. – Заминкой брат явно скрыл нелестный эпитет, в последний момент подобрав нечто более нейтральное. – Немея будет их представлять, а наши отказы от присутствия не обсуждаются.

Пандея фыркнула, но сникла. Выбора у неё не было. Она уже ходила по краю родительского терпения. Могла делать что угодно, пока это не позорило род Лазарисов. Именно поэтому в Санкт-Данаме она жила под вымышленной фамилией, скрывая свою настоящую родословную. Однако это помогало сдерживать слухи разве что среди местных, в Пелесе же аристократы видят и знают о соседях больше, чем кому-либо хотелось.

Змеевы сплетники.

– Когда мероприятие?

– В воскресенье на следующей неделе.

Пандея поморщилась: воскресенье – единственный день недели, который ей удавалось провести без чьейлибо компании. Вообще чем старше она становилась, тем сильнее ценила тишину.

– Мама выбрала тебе платье. Я оставил подарки в спальне.

Пандея шумно выдохнула, но опять напряглась, заметив выжидающий взгляд брата. Ей не хотелось ничего спрашивать, не хотелось знать, что ещё он намеревался сказать, но пристальное внимание Мениска буквально вынуждало.

– Это не всё? – нехотя, через силу выдавила Пандея.

– Я хочу пожить у тебя.

Пандея во все глаза уставилась на брата, не понимая ни слова. Она ожидала разного, но только не этого. Она издала сдавленный звук, отдалённо похожий на смешок.

– У тебя есть свободная спальня. Вдвоём нам будет весело, ты же знаешь. Как в старые времена! Да и вряд ли ты сильно заметишь моё присутствие, постоянно пропадая на работе. Приходишь… – выдал Мениск, но Пандея оборвала его речь взмахом руки, сумев справиться с оцепенением.

Вставая с места, она замотала головой:

– Нет.

– Да ладно тебе, Дея.

– Ни за что.

Она заторопилась в спальню, надеясь сбежать от разговора, но Мениск преследовал, забавляясь её реакцией.

Брат знал, что Пандея сломается под его раздражающим напором, и она это знала, но всё равно надеялась сбежать.

– Дея, я лучший сосед, – продолжал нагло врать Мениск.

Включив свет в своей спальне, она замерла. На кровати лежали несколько подарочных упаковок. Похоже, мать приготовила для неё не только платье, но и туфли вместе с украшениями. Пандея не стала к ним прикасаться, не сомневаясь, что там даже есть парфюм, потому что Дея должна выглядеть и пахнуть под стать вкусам матери.

– В любом случае свой чемодан я уже прикатил.

– Я сказала нет, Ник, – строго напомнила Пандея, вытаскивая серёжки из ушей. – Как прикатил, так и заберёшь обратно. Иди домой.

Дея всеми силами игнорировала брата и потянула вверх свитер, надеясь, что Мениск проявит хоть каплю манер и оставит её одну. Однако тот замер на пороге и, сложив руки на груди, плечом привалился к косяку. В подростковом возрасте он удирал или смущался и отворачивался, не желая видеть сестру в нижнем белье, теперь же не двинулся с места, оставаясь расслабленным. Вырос в самодовольного засранца, видевшего десятки раздетых женщин. Посмей он нагло окинуть её взглядом, Пандея вышвырнула бы его пинком под зад, но Ник предусмотрительно не опускал глаз.

Пандея всё-таки старше, и в Доме Зависти девочки ценятся больше, но именно Ника, единственного мальчика в окружении трёх сестёр, с детства лелеяли мать и все слуги.

Пандея швырнула свитер на коробки с подарками и стянула носки, бросив косой взгляд на брата, который что-то достал из-за пазухи пиджака. Ник протянул ей чек, Дея разинула от удивления рот.

– Моя арендная плата.

Не сразу, но ей удалось справиться с изумлением, и Дея выхватила у него чек.

– Ах ты плутовской Долос, – привычно выругалась Пандея, прочитав сумму втрое выше её месячной платы за всю квартиру.

– Мне всегда нравилось, что ты сравниваешь меня с божеством обмана и коварства, – усмехнулся Мениск, зная, что победил.

Дея фыркнула, не найдя уместного ответа. Мама всё время называла Мениска и Месомену помощниками Апаты, но у этой богини был мужской аналог – Долос, поэтому Пандея дала каждому из близнецов по кличке.

– Долос скорее дух, а не бог, – попыталась сбить с него спесь Дея, но Мениск расслабленно пожал плечами.

Ник знал, что Пандее деньги никогда не помешают. Работа приносила достаточно, чтобы жить, но не шиковать. Из собственного глупого упрямства Дея старалась как можно реже брать деньги у родителей, хотя именно они купили ей эту роскошную квартиру.

Когда-то она считала, что с лёгкостью сама заработает нужные суммы, а в итоге наивное самомнение разбилось о реальность. При в целом неплохой зарплате такую квартиру она смогла бы приобрести не раньше, чем ещё лет через пятнадцать. Да и все её дорогие вещи, сумки и туфли были куплены на родительские деньги. Покупай она сама, её гардероб был бы втрое меньше.

Что ж… ей уже двадцать девять, и жизнь среди людей в качестве журналистки с требовательными начальниками давно научила Пандею засовывать гордость подальше в угоду необходимому прагматизму.

– Зачем тебе переезжать ко мне? Ты не любишь Санкт-Данам.

– Не знаю, захотелось сменить обстановку, – неоднозначно ответил Ник. Дея упёрла в брата недоверчивый взгляд. – Нет, правда. В Пелесе скучно. Если появление архонта Кассии встряхнуло весь высший свет, то сейчас её место заняла Хлоя, и всё медленно вернулось к норме. Все придерживаются нейтралитета и перемирия. Никаких заговоров или вызовов в круг. А вечеринки, по которым меня таскает Месомена, одна тоскливее другой.

Скучно ему.

Пандея едва удержалась от гримасы и предложения найти работу, но проглотила замечание, решив через сестёр узнать, нет ли у Ника других причин для временного бегства из дома. В том, что Мениск не выдержит в СанктДанаме дольше нескольких месяцев, она не сомневалась.

– Хорошо. Оставайся. Но за еду тоже платишь ты, – поставила условие Пандея, спрятав чек в ящике стола.

Ник, как пиявка, живёт за счёт семейных счетов, так что денег у него в достатке. Губы брата растянулись в победной улыбке.

– Меньшего я и не ждал.

Пандея открыла свою узкую гардеробную и там уже впопыхах стянула джинсы.

– Завтра я достану тебе мобильный телефон, а до этого не смей никуда ходить. И чтобы никаких подружек в дом не приводил. Захочешь поразвлечься – через дорогу прекрасный отель, – заявила она, натягивая домашнюю одежду. – Друзей приводи, когда меня не будет, но лучше предупреди заранее.

– Ты не всегда ночуешь дома?

Дея замерла, уловив знакомые нотки тревоги в голосе Ника. Едва различимую смену интонации, но она всё же расслышала. За мгновение в горле встал ком, внезапно вспотевшие ладони она потёрла о штаны и натянула на лицо улыбку, прежде чем выйти из гардеробной.

– Очень редко, Ник. Только если на работе завал, – ласково заверила она, заметив животный испуг во взгляде брата. Мениск прочистил горло, торопливо заморгал и взял себя в руки.

Тень воспоминаний исчезла так же быстро, как и появилась. Пандея сделала вид, что ничего не заметила.

– Выходит, у тебя никого нет? – Мениск умело перевёл разговор на тему, в которую ему совать нос не следует.

– Не твоё дело.

– Как всегда, печально у тебя с этим, Дея. Если хочешь, я познакомлю тебя с подходящими кандидатами. Брак с ними рассматривать бесполезно, но они поднимут тебе настроение на пару ночей.

Мениск натянуто, но засмеялся, когда Пандея вытолкала его из своей комнаты и направила к гостевой спальне, чтобы взглянуть, как много сумок он в действительности принёс.

– Снова твои дружки надеются на что-то?

– Ты бунтарка, Дея. Ни у кого из них нет твоей храбрости – так в открытую бросить достаток ради… хм… работы. Напомни, но вроде твой начальник слабее тебя по гулу? – иронично поддел Мениск и увернулся от подзатыльника благодаря быстрой реакции.

Он вновь рассмеялся.

– А ты, значит, мою честь не защищаешь?

– Ты сама справляешься. Исон до сих пор заикается на твоём имени. Ты буквально легенда, которую всем хочется укротить.

Глаза Ника заискрились весельем, наглая улыбка стала привычной и живой. Лишь поэтому Дея позволила такую тему для подтрунивания. Главное, что Ник опять забыл. И её руки перестали потеть и дрожать. Пропало желание вытереть их о штаны, хотя взгляд то и дело возвращался к ладоням, убеждаясь, что на них нет крови брата.

Всё давно в прошлом.

Всё, кроме страха Мениска ночевать одному в доме.

В Пелесе в поместье всегда кто-то был. Родители, сёстры или хотя бы слуги. Пандея же жила одна.

– Пойдём. Покажу, где что лежит в ванной, а затем найду тебе постельное бельё, – перевела тему Пандея и тряхнула головой, решив разбираться с новыми проблемами постепенно.

3

ПАНДЕЯ

Нервно переминающаяся с ноги на ногу Дамали заражала Пандею своей тревогой. Дея взглянула на циферблат часов: полдевятого вечера. Уже стемнело, город зажёгся неоновыми огнями.

– Я не хочу, чтобы ты шла одна, – не первый раз повторила Дамали.

Дея ласково улыбнулась подруге:

– Всё будет хорошо, я ненадолго. Это просто встреча, ничего больше.

– Я сто раз прокляла себя, что вообще подсказала, где искать нужных людей.

– Согласна. Ты всё дальше лезешь в опасные дела, – поддержала Дамали Аэлла, натянув на короткие чёрные волосы шапку.

Сколько Пандея её знала, Аэлла никогда не отращивала волосы, регулярно обрезая прямые пряди до ровного каре. Дея и ей ответила схожей улыбкой.

Подруги остались хмурыми.

За все годы жизни в Санкт-Данаме Пандея не раз заводила связи и знакомства, тем более работа в газете обязывала к этому. Однако лишь с Дамали и Аэллой ей удалось сблизиться до искренней дружбы.

Сперва Дея познакомилась с Аэллой – низшей из Дома Гордыни, она переехала в Санкт-Данам с родителями в юности. Аэлла старше Пандеи на пять лет и работает в той же газете, но в качестве дизайнера. Газета принадлежит людям, и палагейцев среди коллег можно пересчитать по пальцам.

Аэлла была единственной, кто сразу распознал, что Пандея не та, за кого себя выдаёт. Как бы она ни старалась, её повадки и стиль речи отличались от низших, одной из которых она пыталась притворяться. Дея довольно долго убеждала Аэллу в своём низком суле. Подруга смеялась и не верила. Однажды они выпивали в баре, и Пандея всё-таки призналась – с тех пор они стали ближе. Аэлла научила её скрываться лучше, пить пиво в барах и ругаться, хотя выходило всё равно недостаточно грубо. Воспитание оказалось сильнее, и Аэлла хохотала, видя, как тяжело Дее даже под градусом выдавить из себя хоть что-то серьёзнее, чем «хрень» или «керовы понедельники».

Дамали и вовсе выделялась в их компании. Невысокая очаровательная даорийка с зелёными глазами из Клана Металлов. Кудрявые светлые волосы она прятала под капюшоном толстовки, кутаясь в тёплое пальто, – было непривычно холодно, изо рта шёл пар, казалось, вот-вот пойдёт первый снег, несмотря на то что до зимы ещё целый месяц.

Пандея не думала, что когда-либо станет дружить с даориями, но Санкт-Данам в какой-то мере стирал границы. Да и после новостей о приближающемся конце цари позволили желающим переехать жить к людям. Не сказать, чтобы даории в панике повалили в Санкт-Данам, но количество выросло стократно. В основном низшие. Перебрались в страхе и поиске лучшей жизни. Дамали как раз оказалась везучей. Её внешность и чарующий голос сделали её весьма популярной певицей.

Пандея познакомилась с даорийкой благодаря интервью для газеты. Слово за слово, и они нашли много общего. Как раз от Дамали Пандея немало выяснила о ситуации с приближающимся концом и поняла, насколько важно помалкивать о происходящем, чтобы не сеять панику. Поэтому сколько бы в газете ей ни давали заданий разузнать что-нибудь о переменах в Даории, Пандея всегда отводила их внимание, скармливая ложные сведения. Есть много вещей, которые лучше не выносить на публику.

– Ты обещала, что сегодня мы проведём вечер вместе, – напомнила Дамали, потерев краснеющий нос.

– И мы проведём! – заверила Дея, ещё раз глянув на часы. – Я буквально ненадолго. На полчаса. И у меня есть к вам просьба. Это важно, – сбила подруг с мысли Пандея и достала запасные ключи от квартиры. – У меня временно живёт брат, можете его отвлечь до моего возвращения?

Дамали и Аэлла замерли с разинутыми ртами. Дея немного растерялась, догадываясь, что их смутило. Хоть они обе и знали её настоящую фамилию, но Дея при любом удобном случае избегала разговоров о семье, а теперь вот просила присмотреть за братом.

– Он совсем не знает Санкт-Данам и как бы не ушёл куда или не спалил мне квартиру, – озвучила первую же пришедшую в голову причину Дея. Говорить настоящую она не собиралась.

Всего три дня как он в городе. Стемнело, и ей было тревожно оставлять Ника в одиночестве дома. Да, она прекрасно осознавала, что Мениск вырос, ему уже двадцать шесть. Он больше не тот девятилетний мальчик, который едва не умер у неё на руках. С тех пор Ник много лет обучался воинскому искусству. Если дать ему меч, брат, как и любой сын древнего рода, сумеет защитить себя и будет достойным противником. Но в тот день у него не было меча, не было таких мускулов и нынешних знаний. Тогда рядом была только Пандея.

Первой пришла в себя Аэлла – она выхватила ключи и спрятала в карман.

– Тот самый брат, что на фото? – промямлила Дамали с восторженным блеском в глазах.

– Тот самый, – нехотя буркнула Дея, причина их изумления стала понятнее. – Мой брат самый настоящий Долос. Что бы он вам ни плёл – не верьте. Он мастер вешать лапшу на уши, ясно? – строго предупредила Пандея, переводя взгляд с одной подруги на другую, но уже видела, что все предупреждения без толку.

Они давно хотели увидеть Мениска, не верили, настолько ли он красив, как на фото. И всё бы ничего, но Дея действительно слишком хорошо знала Ника. Долгие отношения не его конёк. Пандея упёрла упрямый взгляд в Дамали, больше беспокоясь о ней. Ник вскружит ей голову за полчаса, а то, что она даорийка, лишь подстегнёт его интерес затащить её в постель на раз или два.

– Я присмотрю и за ней тоже, не переживай, – верно догадалась Аэлла, приобняв Дамали за плечи.

– Идите, а я подойду через час. Если Ник спросит, скажите, что я задержалась на работе.

Веселье вновь испарилось. Аэлла качнула головой, а улыбка Дамали мигом сошла с лица. Она порылась в сумочке и вложила в руку Пандеи свой перцовый баллончик.

– Держи его в кармане. Если тебе что-то не понравится, не раздумывая прыскай в глаза. Это плохие люди, Дея. Ты не соображаешь насколько. Там даже у самого низшего лакея пушка, – зашептала она, чтобы немногочисленные прохожие не услышали.

– Я не лезу в такие дела, Дамали, не бойся, – заверила Дея, но спрятала баллончик в карман ради спокойствия подруги.

– Там все дела связаны, Дея. Тебе только кажется, что ты в них не лезешь.

Твёрдая уверенность в тоне и тени в глазах были не свойственными её образу вечно улыбающейся звезды с нежным голосом. Дея знала, что карьера у Дамали была непростой. Начала подруга с низов, попала под влияние одной из местных мафиозных группировок. Очаровательный голос, милейшая внешность и удача уберегли её от притона. Шлюх было в достатке, и главарь быстро понял, что с Дамали можно заработать больше денег, если протолкнуть её в шоу-бизнес. Ей удалось откупиться и полностью вернуть себе свободу лишь три года назад. Дея же познакомилась с ней четыре года назад и пришла в ужас, когда даорийка всё рассказала. Дея целый год ничего не замечала, а после у неё будто открылись глаза. Она взглянула на мир по-новому, наконец заметив бедность, коррупцию, контрабанду, махинации и финансовые сговоры. Переехав в Санкт-Данам, она думала, что сбежала от всего этого, но на самом деле просто верила в иллюзии. На фоне происходящего в Даории проблемы и вовсе выросли.

– Обещаю, что всё будет хорошо. Правда, – упрямо заверила Дея.

Подруги что-то недовольно пробурчали, но пошли ловить такси. Дамали ещё пару раз бросила на Дею встревоженный взгляд, но та расслабленно махнула рукой и продолжила улыбаться. Стоило подругам забраться в машину и уехать, как Дея развернулась на каблуках и торопливо зашагала по улице.

Хлопья снега закружили в воздухе. Слишком мало, чтобы припорошить, но пальто может промокнуть. Дея зябко повела плечами, потёрла покрасневшие ладони друг о друга. Она шагала как можно быстрее, зная, что опаздывает. Такси брать не стоило. Она могла спугнуть человека: встреча была назначена в переулке, а машина привлекла бы нежелательное внимание.

Что, если Дамали права и Дея не понимает, во что ввязывается?

Она тряхнула головой, сбрасывая с себя осевшие снежинки и тревоги. Пандея не единожды проанализировала эти сомнения, но раз за разом возвращалась к одному и тому же выводу.

Девушка свернула на улицу поменьше, а там через сто метров – в слабо освещённый переулок. Чем дальше она углублялась во дворы, тем меньше людей встречала. Большинство уже добрались домой, поужинали и теперь отдыхают. Тем более так резко похолодало, что вряд ли кто-то захочет ошиваться снаружи. Это было на руку, но в то же время…

…никто не услышит, если она будет кричать.

Слюна стала вязкой. Сердцебиение ускорилось, и Дея словно наяву вспомнила свою клетку, скотч на лице, Элиона из Дома Чревоугодия. Всё закончилось трупами и чужими мозгами на её коленях.

Где-то упала бутылка. Дея всем телом вздрогнула и обернулась. Она настороженно замерла, прислушиваясь. В одной из квартир залаяла собака.

Эти улицы не считались опасными – простой спальный район. И всё же ей здесь было неуютно. Скорее всего, люди чувствуют себя так же в районе палагейцев. Дея годы прожила среди людей и вроде бы не видела никакой разницы, но сейчас, в полумраке, на незнакомой улице она ощутила себя не на своём месте.

Выбросив страхи из головы, она вновь заторопилась. Ещё один поворот, и она вышла к арке между домами. В конце переулка её ждал человек. Дея расправила плечи, на всякий случай нащупала в кармане перцовый баллончик и направилась к мужчине. Тот хоть время от времени озирался по сторонам, но не выглядел испуганным.

– Ты опоздала.

– И тебе привет, Марко, – с нарочитой расслабленностью ответила Дея.

Тот тихо фыркнул, взял сигарету и прикурил. Всё-таки Марко выглядел напряжённее, чем ей показалось сперва, но пару затяжек никотина его успокоили.

– Принесла?

– Ага. А ты достал то, что нужно?

Марко извлёк из-за пазухи сложенные документы, протянул, но когда Дея попыталась взять, не позволил. Она вздохнула и достала из своей сумки конверт. Играть в игры Марко она не стала и отдала ему, демонстрируя уверенность. Она вспомнила все трюки отца, которые подглядела, будучи маленькой.

Расслабленная властность – вот что необходимо излучать. Развёрнутые плечи, приподнятый подбородок, убедительно раскрытая поза, никакой зажатости или сомнений. Все эти невербальные сигналы действуют лучше любых слов. Подыгрывать мелочным уловкам ниже её достоинства. Марко вытащил из конверта билеты на поезд.

– На троих, как и обещала. Они настоящие, бронь можешь проверить через интернет, – заверила она, когда Марко, сведя брови, сверял данные.

Она не врала Дамали. Марко был мелкой сошкой, каким-то посыльным, и она попросила его достать лишь несколько документов. Ничего серьёзного. Она в этом убедилась, раз в качестве платы ему хватило такой мелочи. Билеты были недорогие, на какие-то неизвестные Дее имена. Скорее всего, поддельные. Марко и его то ли близких, то ли друзей.

На Марко ей помогла выйти Дамали, парню едва исполнилось двадцать семь, и если раньше он радовался быть частью подпольного рынка, то, видимо, что-то изменилось и он захотел уйти. К несчастью, уйти из такого бизнеса можно разве что в мешке, но парень решил попытать счастья и сбежать в другой город, а может, и на другой континент. Дея была не прочь помочь тем, кто хотел начать жизнь сначала. А билеты купить было несложно, тем более она приобрела их в кассе и за наличку, чтобы не оставлять следов.

– Хорошо. Вот то, что ты искала. – Марко отдал ей документы и предупредил: – Но такое ни в одной газете не опубликуют, зная, что с ними потом станет.

Дея бегло взглянула на данные о грузоперевозках и спрятала бумаги в сумку.

– Я не собираюсь это публиковать, – заверила она.

Марко выпустил сизый дым и снова затянулся, в глазах отразилась заинтересованность. Эту информацию действительно не опубликовать и не продать. Ей не нужны были ни деньги, ни популярность. Тем более та, после которой её захочет пристрелить как минимум один из трёх синдикатов.

– Мой тебе бесплатный совет: не лезь туда, куда не следует. Я видел, как убивали просто за вопросы об этих поставках.

– Я уйду первой, – предупредила Пандея, игнорируя волну мурашек, пробежавших по спине, и направилась дальше, зная, что не стоит возвращаться той же дорогой.

Марко хмыкнул и щелчком пальцев отбросил недокуренную сигарету. Пандея позволила себе обернуться и зашагать быстрее, только когда скрылась от Марко за поворотом. Никто за ней не шёл.

***

Чем дальше Дея уходила, тем больше тряслись ноги, словно она израсходовала всю имеющуюся уверенность на краткосрочный разговор с Марко. Переданные документы включали всего шесть листов информации, но казалось, что сумочка из-за них потяжелела вдвое. Дея замерла у своей квартиры, отдышалась, избавляясь от любых следов испуга во взгляде и дыхании. Заставила себя успокоиться и открыла дверь. Сразу раздался смех Дамали и Мениска, Дея невольно улыбнулась, наконец ощутив себя в безопасности.

– Милосердный Танатос, я знала, что ваш род древний, но чтобы настолько! – восторженно воскликнула Аэлла, в её голосе чувствовалось несколько бокалов вина. – То, что фамилия Лазарис взята не от вашего отца, а от матери, всё объясняет.

– А кто такие последовательницы Мены? – заинтересованно встряла Дамали.

Дея тяжело вздохнула, глянув на часы. Она оставила Ника одного с подругами всего на час, а он уже растрепал об их семье больше, чем она за годы. Ник никогда не выдаст ничего на самом деле серьёзного: что, кому и как отвечать, они обучены с детства, но Дея держала подруг подальше от любой информации о Лазарисах. Чем меньше знают – тем безопаснее для них же.

– Разве вы в Даории не изучаете общую историю? – уточнила Аэлла, а Дея как можно тише прикрыла дверь и заперла, продолжая слушать.

– Изучаем. Я знаю, что Мена – это богиня вашего ближайшего спутника, который похож на луну у людей.

– Ага, наша луна зовётся Меной. Это второе имя богини, первое – Селена, – поддержал Мениск, применяя специальную обворожительную интонацию, когда хотел кого-то очаровать.

– Селена чем-то особенна для вас? Она же не покровитель Палагеды, – недоумевала Дамали.

Дея помедлила, отложив сумку. С одной стороны, ей хотелось изучить данные и убедиться в полученной информации, но, с другой, появилось желание повременить и притвориться, что она ещё не угодила в трясину проблем.

– Действительно, – растягивая слово, с улыбкой подтвердил Ник. – Однако Мена единственная из богов помимо Танатоса, Мороса и Гипноса, для кого у нас есть древний храм. Ей начали поклоняться ещё до Войны разрыва.

– Дея! Ты пришла! – встрепенулась Дамали, когда хозяйка прошла в гостиную.

Подруги расселись на креслах, пока Ник занял диван напротив. На кофейном столике были десерт и открытая бутылка вина. Дея и бровью не повела, увидев этикетку. Помимо вещей брат притащил и часть семейных алкогольных запасов. Она знала, что вино очень дорогое. С одной стороны, Дее было приятно, что Ник захотел произвести на её подруг хорошее впечатление, но с другой – не была уверена, ради неё ли он так старается или уже положил глаз на Дамали.

– Твой ужин на столе, – заверил Ник, махнув рукой в сторону кухни, которая соединялась с гостиной и столовой, но Дея пожала плечами. Аппетита не было. Поэтому она налила себе вина и с ногами забралась на диван рядом с братом.

– Ник, расскажи Дамали, зачем построили отдельный храм для Мены, – отвлекла Дея, заметив немые вопросы о прошедшей встрече в глазах подруг.

– Верно, – вспомнил он прерванный разговор. – По легенде, у одной из женщин проходили очень тяжёлые роды. У неё была двойня, но лежали они неправильно, и целители тех времён не могли никак помочь. Нужно было выбрать между жизнью матери и детей, хотя была велика вероятность, что погибнут все. Тогда родственники взмолились поднявшейся на небосвод Мене. Богиня услышала мольбы, сошла с небес, погрузив ненадолго весь мир во тьму, и помогла женщине разрешиться. Мать осталась жива и родила здоровых мальчика и девочку.

Дея сделала несколько глотков вина и накрыла ноги пледом. Губы невольно дрогнули в улыбке при взгляде на Дамали и Аэллу, которые не отрываясь смотрели на Мениска. Брат, любя быть в центре внимания, источал обаяние, умело пользуясь интонацией и голосом. Ораторское искусство лучше всего давалось Немее и Мениску, но если старшая сестра применяла навыки ради помощи родителям в управлении бизнесом, то Ник – чтобы кружить головы девушкам.

– Но это не всё. Когда дети подросли, их потянуло к искусству, – продолжил Ник, вальяжно уложив руку на спинку дивана. – Девочка писала прекрасные картины, пока мальчик с отрочества создавал немыслимые по красоте скульптуры. Их таланты росли вместе с ними, а их творения, казалось, наделены притягательной магией. Мену нарекли не просто спасительницей, но и покровительницей одарённых. Ей построили храм, и те дети стали первыми последователями богини. Затем всё чаще рождённые в период лунного затмения проявляли тягу к искусству, а количество последователей росло.

– То есть все рождённые в затмение талантливы? – заинтересовалась Дамали.

– Нет, лишь те, кому Мена помогла родиться. – Ник ткнул в Пандею, и она скрыла гримасу в бокале с вином. – Дея как раз такой пример. Она родилась в затмение, но среди всех ни разу не проявила интереса к искусству. Мама рассказывала, что роды прошли легко. Вероятно, в ту ночь Мена спускалась ради кого-то другого. – Мениск наградил сестру жалостливо-насмешливой улыбкой.

Старая шутка в семье, но надоела она только Дее.

Пандея сделала большой глоток вина, чтобы не встрять. Интерес она проявляла, а помимо него было и сотни попыток, однако не нашла в себе и капли той искры и таланта, что были в матери или Месомене. Но она устала оправдываться, почему Мена её ничем не одарила, словно сама Пандея была в этом виновата.

– В школе мы проходили древнее искусство, – дополнила Аэлла для Дамали. – И там были художники и скульпторы с фамилией Лазарис. Думала, однофамильцы, а оказывается, это род Деи!

– О-о-о, – с восхищением протянула даорийка, разглядывая Ника и Дею, будто они на её глазах превратились в дорогущее произведение искусства.

Мениск ответил ей заговорщической улыбкой, но Дея качнула головой.

– Это раньше, – остудила их восторг Пандея. – Легенда старая. Да, наша мама талантливый художник и является официальной последовательницей Мены. Скорее всего, Месомена тоже будет включена в список одарённых.

Ник согласно кивнул, отпив вина. У него самого выходили неплохие картины, но особой тяги к творчеству он не имел. И его это не печалило, кажется, брат решил, что сам является достаточным шедевром. Хотя тут не его заслуга, а матери. Она же его родила.

– Теперь вдвойне ясно, откуда у тебя такие обширные знания в искусстве, – заявила Аэлла, взглянув на Дею. – Я читала твои статьи. Они не всегда понятные, но очень интересные.

Пандея вымученно улыбнулась. Хоть в одной теме, но знаниями она могла похвастаться, слышала сотни имён художников, скульпторов и творцов с детства. Большая часть ежедневных разговоров состояла из новостей в художественном и криминальном мире. Пандея качнула головой, до сих пор не понимая, как родителям удалось сойтись. Мать художница и последовательница Мены, а отец глава подпольного бизнеса, торгующий теми самыми произведениями искусства. Часто крадеными. Именно благодаря ему матери удалось собрать немыслимо редкую коллекцию картин, которую теперь она хотела показать в Санкт-Данаме, лишь бы переплюнуть даориев.

Мениск засмеялся какой-то фразе Аэллы, и Пандея заморгала, осознав, что пропустила часть разговора. Она сосредоточилась, но её отвлекла вибрация телефона. Она достала его из кармана джинсов и замерла, не веря написанному.

«Он снова начал приходить. Скорее всего, вернётся в пятницу. Я отпишусь. Кэл».

Ого.

Год она гонялась за одним мужчиной, не зная, как подступиться. В здание, где он работает, её даже на порог не пустят, по клубам его уже не найти, а просто так нигде не перехватить – он всегда пользуется личным транс п ортом.

И вот спустя год Иво вновь объявился.

У Пандеи спёрло дыхание. Она с трудом спрятала идиотскую улыбку и убрала телефон, чтобы подруги и брат ничего не заподозрили. Её охватило облегчение от осознания идеального стечения обстоятельств. Хоть она и достала документы, но хотела поскорее от них избавиться, передав дальше. Пандея допила вино, позволив себе полностью расслабиться.

Кажется, она наконец сможет добраться до Кая.

4

Пять с половиной лет назад

ПАНДЕЯ

– Милосердные боги, у тебя не лицо, а поросячья морда! – Элион выдал это с таким правдоподобным ужасом, что смысл слов дошёл не сразу.

Тот самый похититель с поросячьей мордой со всей силы врезал племяннику архонта в живот. Элион согнулся, борясь то ли со смехом, то ли с кашлем. Пандея отшатнулась к ближайшей стене и мелко задрожала. На глазах против воли выступили слёзы. Она помнила, что у Элиона раскрыты наручники, но вместо попыток защититься он сильнее дразнил каждого громилу.

– Ой, прости, кажется… я действительно перегнул палку, – откашлявшись, промямлил Элион. – Всё-таки я видел свиней симпатичнее тебя.

Следующий удар кулака пришёлся ему по лицу. Дружки «поросячьей морды» не присоединялись, но и не торопились останавливать избиение. Элиону достался пинок по рёбрам, но он мрачно засмеялся и пробормотал что-то ещё, Пандея не расслышала. Бандит за рубашку вздёрнул Элиона и приставил к его виску пистолет, угрожая прострелить башку.

Племянник архонта смеяться перестал, но улыбка превратилась в мстительный оскал. На виске появился темнеющий отпечаток от прикосновения металла.

– Убери пистолет, Аллен. За этого идиота мы выручим в несколько раз больше, чем за девчонку, – властно приказал другой наёмник.

Дея припомнила его среди своих похитителей. Мужчина лет сорока. Крепкое телосложение, сломанный нос, коротко стриженные чёрные волосы. Человек. Все похитители были людьми.

Аллен нехотя, но послушался. Элион нацепил скучающее выражение лица, несмотря на свежеразбитую губу и новый синяк на скуле.

– Ещё раз откроешь пасть – и останешься без зубов, – сухо пригрозил, видимо, главарь Элиону и шагнул к Пандее, которая сильнее вжалась в стену.

– А ты без башки, – скопировав его тон, бросил племянник архонта.

Наёмник на миг замедлил шаг, потом фыркнул и, схватив Пандею под локоть, грубо дёрнул на себя.

– Тебе повезло, что я уже договорился. Так бы сбросил тебя в какой-нибудь агрегат. Вроде есть тут для резки.

Элион и бровью не повёл, не спуская с него убийственно холодного взгляда, Пандею же замутило от красочных картин перед глазами. Иногда живое воображение – сущее проклятие.

Пандею потащили по тёмному коридору. Она старалась собраться, не паниковать и шагать ровно, но из-за сломанных каблуков двигалась неуклюже. Голова болела и кружилась от голода, язык казался распухшим от жажды.

Элиона так же подхватили и поволокли следом.

– Куда вы нас ведёте? – хрипло спросила Пандея у главаря, но тот её проигнорировал и лишь грубее дёрнул на повороте, заставив покачнуться.

Пандея заморгала от обилия света, когда их вывели в огромный ангар. На самом деле окон было немного и все грязные, свет лился в основном через некоторые трещины в высокой крыше. Фабрика была настолько старой, что сквозь потрескавшийся бетонный пол проросли сорняки. Пандея с опаской посматривала на обилие ржавеющего металла вокруг. Сломанные станки, еле держащиеся балки над головой, железные лестницы, обломки на полу. Если бы не туфли, она бы уже не могла ходить из-за обилия металлической стружки. Всё здание – буквально минное поле для таких, как она.

Пандею грубо усадили на старый стул. Деревянный с металлическим каркасом. Она зашипела и поморщилась, дотронувшись связанными за спиной руками до металла. Дея отстранилась, неудобно устроившись на краю обшитого сиденья.

Элиона вынудили сесть на стул справа. Он быстро оглядел помещение, но предусмотрительно замер, когда «поросячья морда» направил на него пистолет. Остальные двое куда-то ушли. Пандея вскинула взгляд, заметив на верхнем ярусе фигуры. Те лежали, скрываясь в тенях. Прикрытие.

– Дыши, малышка. Скоро пойдёшь домой, – едва слышно успокоил Элион.

Пандея сомневалась, что контролирует своё выражение лица, широко распахнутые глаза болели.

– Умолкни, – приказал главарь, продолжая смотреть куда-то вперёд.

Прошло пару минут, прежде чем из пролома в стене показался незнакомец. Несмотря на тёплую погоду, он был в чёрном костюме и с кожаной сумкой в руке. Он шёл один, уверенно продвигался мимо металлических обломков. Светлые волосы сохраняли холодный бежевый оттенок даже при солнечном свете, на привлекательном лице отражалась скука. Он остановился в семи шагах от заложников и стоящих по обе стороны похитителей.

Похоже, это и есть тот Кай, о котором говорил Элион. Устрашающе он не выглядел, скорее напоминал молодого бизнесмена, хотя ледяной взгляд обжёг, едва скользнув по Пандее. Внимание на Элионе он задержал чуть дольше. Разбитое лицо племянника архонта ему явно не понравилось.

– Пиджак, – сказал главарь, предупреждающе ткнув Пандее в висок дулом пистолета.

Кай раскрыл пиджак, демонстрируя, что оружия у него нет.

– Твои парни меня уже проверили на входе.

Главарь подбородком указал на кожаную сумку в руке Кая:

– Там всё?

– Да. За двоих, как и договаривались.

Сумка выглядела тяжёлой, Пандея засомневалась, что там только деньги. Возможно, ещё драгоценные металлы Палагеды. Артемзия, например.

– Раскрой, чтобы я увидел, – заупрямился главарь. Он хоть и направлял пистолет на Пандею, но сделал шаг вперёд, ближе к Каю, который не двинулся с места – лишь выражение его лица стало более скучающим.

– У меня нет привычки лгать. Забирай деньги и проваливай.

Кай бросил сумку буквально в двух шагах перед собой. Одновременно с этим он вскинул вторую руку, словно отмахнулся от надоедливого диалога. Пандея отвлеклась от своего волнения, заметив странный жест. Рука на первый взгляд казалась расслабленной, но три пальца…

Три?

Что это? На счёт «три»?

Три слова?

Три минуты?

– Подними и прине…

Главарь не договорил, потому что на третий удар сердца раздался выстрел. Пандея вздрогнула, когда её забрызгали кровь и мозги. Элион резко отклонился, и пуля, которая предназначалась его голове, врезалась в бетон под ногами Пандеи. Следующий выстрел откуда-то сверху прикончил и «поросячью морду». Должно было стать тихо, но в ушах Пандеи продолжало звенеть эхо. Прямо перед ней лежало тело главаря с разорванным черепом.

Похоже на снайперскую винтовку.

Пандея оцепенела, с непонятной, неживой отстранённостью глядя на тело. Она хотела моргнуть или отвернуться, но просто не могла.

– И это всё? – раздался возмущённый голос Элиона, послышался звук сброшенных наручников. – Мы теперь переговоров не ведём? Он даже не успел выдвинуть ещё парочку тупых условий.

Недовольство Элиона было наигранным. Кай отреагировал скупо приподнятой бровью.

– С тобой, идиот, будет отдельный разговор. Я сказал дать себя схватить, а не позволять себя избивать.

– Ой, да я пару раз пошутил, а эти неженки чувствительные оказались, – расслабленно отмахнулся Элион, пока лужа крови из чужой головы доползла до туфель Пандеи.

– Дерек! – позвал Кай, и откуда-то сбоку появился мужчина. Походил на человека. Военная форма, крепкое телосложение, бронежилет, пистолет на бедре и винтовка в руках. – Вы всех убрали?

– Ага. Семеро сверху, десять снаружи.

– Зачистите место, и деньги твои.

– Непыльная работка вышла. Всегда приятно иметь с тобой дело, парень. Зови ещё. – Со смешком Дерек подхватил сумку и посмотрел наверх: – Сбрасывайте! Зачищаем!

На втором ярусе началось шевеление, Пандея наконец оторвала размытый взгляд от тела перед ней и тут же пожалела, увидев, как мужчины сбрасывают убитых с высоты нескольких метров. Семь тел с неприятным звуком рухнули на бетон.

– Ты всех прикончил, никого мне не оставив?! – возмутился Элион. – Да эти придурки мне чуть в трусы не залезли, ища керов маячок.

Пандея вздрогнула, когда рука легла на её плечо.

– Не дёргайся, малышка, я разрежу верёвку, – предупредил Элион. Дея замерла, ощутив холодное лезвие кожей.

– Пандея Лазарис?

Девушка вся выпрямилась, когда Кай обратился к ней. Теперь этот палагеец её пугал, как и Элион, и Дерек, и все, кто с ними заодно. Даже отец не вёл дела так категорично, эти же походили на головорезов.

– Она самая, но немного в шоке, – вместо неё ответил Элион.

Пандея потёрла запястья, как только руки освободились. Вставать она боялась – не факт, что не грохнется в обморок.

– Её насиловали? – осведомился Кай уже у Элиона.

Дея даже не возмутилась. Она просто не могла вспомнить, как пользоваться голосом и издавать звуки.

– Сказала, что нет, но ей досталось. Лучше отвести к Дардану сперва, чтобы врачи осмотрели.

Вокруг стало многолюднее. Мужчины в форме умело паковали трупы. Один за ноги оттащил тело главаря перед Пандеей, оставив кровавый след с ошмётками мозгов. И тогда она наконец ощутила чужую кровь на своём лице, волосах и одежде. Дея оцепенела, пока Кай и Элион перебрасывались какими-то фразами. Она боялась дышать или говорить, уверенная, что её стошнит при первой же попытке открыть рот.

– Как вы нас нашли? Маячок сработал?

– Сработал, – заверил Кай.

– Отлично. Я немного сомневался.

– Ты реально идиот. Иво сказал, что ты его проглотил.

– Проглотил, – подтвердил новый голос.

Пандея уставилась на молодого парня с растрёпанными светлыми волосами. Он уступал ростом Каю и Элиону, одет был в простые джинсы и толстовку-кенгуру, но расслабленно, даже с небрежностью нёс на плече тяжёлую снайперскую винтовку.

Он выглядел молодо, не старше, а может, и младше её, но расчётливый взгляд, которым он осмотрел лежащее тело «поросячьей морды», пугал. Для него это было обыденностью.

– Если б не проглотил, то вы бы нас не нашли. Может, и идиоты, но мою обувь они проверили, – оправдался Элион.

– Маячок с покрытием, но из человеческого металла. Это я пытался тебе сказать, но ты ведь, как всегда, не дослушал, – ровным тоном осадил, вероятно, тот самый Иво.

Да он же себя отравил!

Все оставались неподобающе спокойными, Элион и вовсе закатил глаза.

– Нам всё равно к Дардану, пусть его ребята сделают мне промывание желудка.

– Кай, дай платок, – попросил Иво, и тот без лишних вопросов извлёк платок из внутреннего кармана пиджака. – И поздно уже промывание. Теперь нужна клизма.

– Не хочу я клизму!

Пандея не могла поверить своим ушам, когда поняла, что мысль о клизме пугала Элиона в разы сильнее человеческого – смертельного для палагейцев – металла в желудке.

– Раньше надо было думать, придурок. Не выйдешь из сортира, пока врачи маячок не найдут, – непреклонно решил Кай.

Дея вздрогнула и дёрнулась, ощутив прикосновение к щеке.

– Прошу прощения, из-за меня вы испачкались, – сказал Иво, продолжая платком Кая стирать чужие мозги и кровь с её лица и волос.

Несмотря на извинение, в голосе не было должного раскаяния. Он лишил двоих жизни, а говорил так, будто нечаянно наступил Дее на ногу. Пандея сглотнула: вряд ли это были его первые жертвы.

Иво не смотрел ей в глаза и не окидывал оценивающим взглядом. Его внимание было сосредоточено исключительно на пятнах, которые он намеревался стереть. Однако, глянув на брюки Пандеи, понял, что занятие уже бесполезное.

Дея краем уха слышала, как Кай и Элион продолжили препираться о клизме, Дереке и том, что из-за Элиона сэкономить денег не удалось. Спасти одного заложника с дулом у виска проще, чем двоих. Чтобы не рисковать, Кай нанял отряд Дерека, те наёмники были людьми и состояли из бывших военных.

– Можешь идти? Если нет, Кай донесёт до машины. – В голосе Иво не проскользнуло ни единой эмоции, ровная интонация казалась абсолютно отстранённой.

– Я сама, – справившись с языком, прохрипела Дея и торопливо поднялась. Резкое движение заставило покачнуться.

Кай и Элион обернулись, но стоящий рядом Иво был быстрее. Рука крепко обхватила её талию, удерживая в вертикальном положении. По ногам прошла судорога, но Пандея скрыла приступ слабости.

– Спасибо, – поблагодарила она, отстранившись.

Иво, не сопротивляясь, сразу убрал руку с её тела, но согнул её в локте, предлагая ухватиться. Этот странный светский жест опять же никак не вязался с его одеждой и окружающей обстановкой. Винтовка по-прежнему висела у него за спиной. Другие с такой же обыденностью носили тубус с бумагами или простой рюкзак с книгами. Пандея приняла помощь, и Иво повёл её к выходу.

5

Пять с половиной лет спустя

ИВО

Иво привычным жестом поправил чёрный галстук и расстегнул пуговицу пиджака, выходя из своего кабинета. Пару лет назад Кай повысил его, передав часть своих дел. Партнёрами они не стали, но Иво и не хотел брать на себя такую ответственность – его полностью устраивала роль подчинённого. Тем более Кай был начальником, которого невозможно не уважать.

Ещё несколько лет назад, глядя на Кая, Иво находил его костюмы стесняющими, однако рабочий этикет обязывал иметь надлежащий внешний вид. Со временем Иво привык к ним с удивительной лёгкостью. Никаких больше очков, растрёпанных волос и толстовок, разве что только по выходным. Которых у Иво не было с тех пор, как Кассия приняла венец архонта.

Дерьмовые четыре года.

Они наконец позади.

Сжатые челюсти расслабились, Иво невольно улыбнулся своим мыслям, заходя в лифт, и нажал на кнопку нужного этажа.

Двери раскрылись, но Иво побоялся сразу зайти в квартиру, сперва высунулся, проверяя обстановку, а затем шагнул в холл. Стояла умиротворяющая тишина, почти везде привычно горел свет. Воздух пах дорогим освежителем воздуха, совсем немного едой и абсолютно точно – сексом.

Последнее Иво определил благодаря принадлежности к Дому Соблазна. Остальные вряд ли что-либо чувствовали, но он ощущал влечение как лёгкое пощипывание на коже, как определённые ноты парфюма.

Улыбка Иво стала шире, но он торопливо её стёр. Прошло пять дней с момента воссоединения Кая и Кассии.

Кай действительно взял отпуск. Иво ставил на то, что начальник с его трудоголизмом не выдержит дольше трёх дней без работы, однако прошло пять. Иво был впечатлён. Благо вышибать чужие мозги Кай любил в разы меньше, чем Кассию и секс.

Иво прошёл в гостиную, уверенный, что они оба дома. И оказался прав, хотя застыл, удивлённый представшей картиной.

– Ты его убила? – едва шевеля губами, уточнил Иво у Кассии.

Она сдержала смешок и ласково погладила Кая по голове.

Тот спал.

Прямо на широком диване в гостиной, в домашних спортивных штанах и чёрной футболке. Голова Кая покоилась на животе Кассии, сам он обнимал её за талию обеими руками, пока она в полусидячем положении опиралась на высокий подлокотник спиной и пыталась читать книгу. Бывший архонт Раздора сама была в домашних шортах и свободной футболке.

Кассия прижала палец к губам, призывая к молчанию, отложила книгу и с неимоверной аккуратностью выбралась из объятий Кая. Иво бросил задумчивый взгляд в окно. Солнце село лишь недавно, а Кай спал.

За все те многие годы, что Иво знал Кая, он никогда не спал днём. Разве что транквилизатор или серьёзное ранение могли вырубить его до захода солнца. Отпуска, выходные, дневной сон, расслабленный отдых, безделье. Никакое из этих слов не могло стоять в одном предложении с Каем. Теперь же он спал на диване в гостиной. И, судя по одежде, сегодня из дома он даже не выходил.

Кассия взяла Иво за руку и увела на кухню. Там, прежде чем он задал новый вопрос, она его обняла. Стиснула до боли, напомнив, что за прошедшие дни они не виделись. Пять дней назад Иво довёз Кассию и Кая домой, Морос вытянул недостающие воспоминания, и с тех пор Иво ночевал в гостинице в квартале отсюда, решив дать им как можно больше времени наедине.

Иво обнял Кассию в ответ, согнулся, уткнувшись ей в плечо. Он скучал по ней. Не стал говорить, насколько сильно, но за короткий срок Кассия успела стать для него частью семьи, а после смерти Элиона любая мысль о потере ещё кого-то пугала до тошноты и не свойственного Иво гнева. Даже по Мейв он скучал, хотя одновременно был рад, что она в Пелесе рядом с Аникой. Сестре она нужнее.

Иво погладил Кассию по спине, отпустил и отступил на шаг, оценивающе окинув её взглядом. Выглядела она хорошо, чуть старше, по-совиному ярко-жёлтые глаза были полны жизни, хотя его немного беспокоили её бледность и худоба, такие, словно в прошлые годы она плохо ела.

– Хочешь перекусить? В холодильнике есть десерт, – предложила Кассия, отходя к кухонному островку.

– Скажи мне честно, Кас, ты опоила Кая снотворным, устав от секса с ним? Если что, я не осуждаю, но то, что он не направил на меня пушку, когда я вошёл, настораживает. Он даже не проснулся.

Кассия зарделась, издав пару неловких смешков.

– Или ты держишь его на фантазиях?

Теперь она засмеялась, но быстро умолкла, заметив выражение лица Иво.

– Боги, ты это серьёзно спрашиваешь? – изумилась она.

– Пятьдесят на пятьдесят, – признался Иво.

Он был единственным, кто ежедневно наблюдал за Каем последние четыре года. Стал свидетелем того, что с ним сделали новость о смерти Элиона, потеря памяти и отсутствие Кассии рядом. Иво своими глазами видел, как его начальник, ближайший друг и практически член семьи умудрялся разрушать себя работой. Мысленно он уже поставил Каю пару диагнозов, уверенный, что тот на самом деле склонен к зависимостям. Но в случае с Каем речь шла вовсе не об алкоголе, сигаретах или сексе. Иво ни разу не видел, чтобы Кай курил, выпивал он в ограниченных дозах, а секс… ну, может, всё-таки у него есть некоторая зависимость от секса, но разве что с одним партнёром. С Кассией. Это Иво решил, заметив пару засосов на шее, когда она откинула белоснежные волосы с плеча.

Нет, за те четыре года одиночества у Кая выработалась сильная зависимость от работы, постоянной занятости, выплёскивания гнева с определённой долей жестокости. Но сильнее всего Иво заволновался, когда Кай перестал спать. Иногда он просто не мог, хоть и пытался. Ситуация казалась абсурдной. Сын бога сна не мог погрузиться в беспамятство. За четыре года Кай дважды попал в аварию из-за своего состояния. Первый раз – с Иво в машине, второй раз – один. Автомобиль перевернулся несколько раз, Кая спасла лишь педантичная привычка пристёгиваться. Тогда Иво с трудом сдержался от того, чтобы не рассказать всё Весте и Кассии. Кай запретил.

Потом ситуация слабо, но улучшилась: Веста разработала маковое снотворное для Кая. Иво изредка подливал его начальнику в напитки. Тот так ничего и не заподозрил. А рассказывать Иво никому не собирался.

Дерьмовые четыре года.

– Нет, разумеется, нет, – вырвала его из отвратных воспоминаний Кассия. – Я бы не стала его опаивать. Тем более маковый нектар может вызывать привыкание.

Иво кивнул, он это слышал от Весты, поэтому подливать снотворное Каю приходилось редко. В совсем критичные дни. Заметив подозрительность и обеспокоенность на лице Кассии, Иво натянуто улыбнулся и сел на высокий стул.

– Давай десерт.

– Ты что-то хочешь мне рассказать? – Догадливая девочка. Начала издалека.

Иво подтянул к себе переданную коробку с пирожными и взял самое маленькое. Иво отказался от чая и кофе, поэтому Кассия налила для него воды.

– Нет, ничего такого. Просто у Кая поразительный слух.

Иво не стал делиться, что узнал это, уткнувшись лицом в дуло пистолета, когда решил проверить Кая в его спальне.

– Думаю, он отсыпается. Использует отпуск по максимуму, – поделилась Кас, садясь на стул напротив. – А ты отдыхаешь?

– Немного. Я и заглянул ненадолго, чтобы удостовериться, что всё хорошо.

Кассия кивнула, но от Иво не укрылся её заинтересованный взгляд по его костюму. Кажется, его вид удивлял её даже сильнее, чем повязка на глазу. Иво отрастил волосы, чтобы немного её скрывать. В целом благодаря глазу Грай он мог и вовсе её не носить, но решил, что повязка будет настораживать людей в разы меньше, чем глаз богинь, который и на глаз-то не похож.

– Что тебя удивляет? – напрямую спросил Иво.

– Ты.

Иво усмехнулся.

– Что именно?

– Ты стал больше похож на Кая.

Иво доел пирожное и невольно провёл рукой по галстуку, распрямив его.

– Я помогаю вести бизнес.

– Да, Кай рассказал. Но… ты стал… крупнее.

Действительно. Иво немного набрал массы. До Кая ему далеко, но всё же разница была заметна каждому.

– А вот это твоя вина, – с преувеличенной обидой отозвался Иво, заставив Кассию растерянно раскрыть рот.

– Я-то здесь при чём?

– Из-за твоего отсутствия Кай снимал стресс в долбаной качалке. Я за ним присматривал, чтобы он штангу себе на голову не уронил, но не стоять же там столбом. Пришлось заниматься.

Иво поморщился, чем вызвал у Кассии новый приступ смеха. Он демонстративно состроил оскорблённое выражение лица.

– Не жди от меня извинений, ты ему сдал, что я упала с лошади!

– Нефиг было с неё падать! Скажи спасибо, что я рассказал только про одну. Думаешь, что я не знаю про второе падение?

– Там всего-то ушиб был.

– Лошадь стояла, Кас, а ты грохнулась, не сумев ногу из стремени вытащить.

– Кто тебе рассказал?!

– Своих информаторов я не раскрываю.

Перепалка вышла смехотворной, и они оба рассмеялись. Веселье оборвалось, когда Кассия потянулась к лицу Иво. Пальцы замерли на краю повязки.

– Кай сказал, что всё отлично зажило, почему ты её не снимаешь?

– Чтобы людей не пугать.

– Покажи.

Иво сделал глоток воды, прежде чем снять повязку. Кассия не отрывала от него пристального взгляда. Иво отвёл пряди волос назад, позволив подруге рассмотреть.

– Ого, – выдала она после продолжительной паузы.

Иво усмехнулся и вернул повязку на место.

– На самом деле выглядит необычно, но красиво. Тебе стоит иногда показываться без повязки. Вряд ли кого-то глаз Грай испугает, скорее заворожит.

– Глупости.

– Ты красивый, Иво.

Он оцепенел на мгновение, а затем вновь принял расслабленную позу, догадавшись, какой реакции она ждала.

– Можешь перестать на меня так таращиться. Я больше не икаю от смущения.

Кассия рассмеялась: он угадал. Хотя, по правде, Иво солгал. Он продолжал икать, но в девяноста процентах ситуаций научился подавлять или скрывать эту слабость. Помогли практика и несколько десятков связей на одну ночь. Ему тоже время от времени как-то надо было расслабляться. Однако с его Домом, внешностью и родом деятельности вопрос о постоянных отношениях даже не стоял.

Иво пододвинул к себе вазу с леденцами на палочке, сгрёб в охапку и запихал в карман пиджака.

– Так это твои конфеты? Кай сказал, но я ему не поверила.

– Да, я поставил на виду. Сперва начал носить чаще, веря, что у тебя сахар падает, – припомнил Иво, разворачивая обёртку. – А теперь сам ем: из-за Кая и его качалки у меня давление подскакивает.

Он всё не переставал ворчать, искоса наблюдая, как Кас веселит его бубнёж. И не захотел признаться, что леденцы оказались весьма полезными для сокрытия икоты, нападающей от смущения.

– Они от этого не помогают, – пожурила Кассия.

– Зато успокаивают. – Иво запихал в рот сладость, перекатил справа налево, заставив палку между губами двигаться, и ухмыльнулся, чем вызвал у подруги новый смешок.

Лучше леденцы, чем таблетки, алкоголь или сигареты.

На миг Иво замер, отстранённо подумав, не стал ли походить на Элиона, заполнявшего тревогу едой. Хотя он и вполовину так много не ел, как Эль, но тяга к леденцам перестала казаться безобидной и беспричинной.

Внезапно Кассия нахмурилась, дёрнулась вперёд и отвела пиджак Иво в сторону, открыв кобуру с «Глоком».

– Из каких металлов?

– Из Палагеды. Сделан по разрешению архонтов.

– Как давно? – спросила она, со всей серьёзность взглянув Иво в лицо.

– Четыре года назад.

– Я была архонтом и не помню, чтобы давала разрешение.

Иво перекатил леденец, внимательно глядя на Кассию. Лгать не хотелось.

– Я попросил Майрона подписать за тебя.

– Что случилось?

Она и раньше была умна, но, побывав в роли архонта, научилась быстрее связывать мелочи в цельную картину. В глубине души Иво гордился ей, но не собирался об этом говорить, потому что Кас ещё не понимала, что своими вопросами умело загоняла его в тупик.

– Ничего, просто я стал больше вовлекаться в дела.

– Какие дела?

– По урегулированию конфликтов.

Кассия недовольно свела брови. У Кая всегда с собой был пистолет, Элион или Мейв предпочитали холодное оружие. Иво не любил никакое, будучи секретарём, водителем и обычным помощником. Он отлично стрелял, но лишь четыре года назад начал всегда держать пушку при себе.

Абсолютно дерьмовые четыре года.

– Кас? – раздался приглушённый голос Кая из гостиной, и Кассия моментально поднялась на ноги.

– Ты расскажешь мне всё в ближайшие дни, – потребовала она.

Иво неоднозначно то ли кивнул, то ли качнул головой. Вдаваться в подробности он не горел желанием. Встав со стула, он направился за подругой в гостиную. Кассия вернулась на место, и Кай дёрнул её к себе, заставив лечь рядом на диван. Тут же обвил её руками, обратно уложив голову ей на живот.

Иво был поражён. Вставать Кай не собирался.

– Ты наконец вернулся домой? – спросил Кай, заметив Иво.

– Я в отпуске.

– Я видел счета за отель и обслуживание в номер.

– Корпоративные расходы на восстановление моего психического здоровья после работы с тобой, – не моргнув и глазом ответил Иво, вызвав у Кая усмешку.

– Возвращайся домой, Иво.

Кассия шумно втянула воздух, когда руки Кая бесстыдно оказались у неё под свободной футболкой. Ткань задралась, оголив её живот, и Кай оставил несколько поцелуев на коже, заставив Кассию задрожать. Она бросила извиняющийся взгляд на Иво, который и бровью не повёл.

– Вернусь, когда вы прекратите заниматься сексом по всей квартире.

– Тогда возвращайся завтра, – без капли снисхождения поменял своё мнение Кай, подмяв Кассию под себя.

– Я подумаю. – Иво хмыкнул и направился к лифту, слыша за спиной тихий стон, поцелуи и шорох снимаемой одежды.

– Не вернёшься к понедельнику домой, и я заблокирую карту. Отпуск продолжишь за свой счёт, – с улыбкой в голосе пригрозил Кай, пока Иво доставал своё пальто из шкафа в холле.

– Выходит, у меня есть ещё два дня, чтобы сходить за покупками, – нагло напомнил он, заходя в лифт. – Пожалуй, я хочу собственную машину.

Иво был уверен, что Кай всё слышал, но либо проигнорировал предупреждение, либо его рот был уже слишком занят для ответа. Двери закрылись, Иво глянул в зеркало, осознав, что улыбается. Груз с плеч рухнул с такой стремительностью, что ноги ослабели и он привалился спиной к стене.

Иво не был свидетелем смертей Элиона и Кая, не видел, как открывался проход в новый мир. Но с разрешения Весты Морос показал ему её воспоминания. Иво не раз пожалел о своей просьбе: увиденные картины в первый год часто приходили в кошмарах. Со временем они хоть и померкли, но оставили Иво привкус непроходящего страха напополам с краткосрочными приступами гнева от собственного бессилия. По стечению обстоятельств он ни разу не был рядом, когда его друзья оказывались в опасности, и хоть это было не в его власти, но он не мог себе простить своего отсутствия, убеждённый, что был способен помочь. Мог хотя бы попытаться их защитить.

Четыре года он держался в постоянном напряжении под давлением всего произошедшего, и впервые его отпустило. Перемена показалась обескураживающей, словно вес тела уменьшился вдвое и обретённая лёгкость лишила сил. Иво впервые за годы позволил себе мысли о переменах к лучшему.

Оказавшись на первом этаже, он накинул пальто и пешком направился вниз по улице, желая перед встречей прогуляться и проветрить голову.

6

ПАНДЕЯ

Изредка оглядывая помещение, Дея потягивала пиво и дожидалась сигнала от Кэла – бармена и владельца бара. Не самое примечательное или престижное место, но у хозяина талант к смешиванию коктейлей и пиво вкусное. Вероятно, именно качество напитков и непринуждённая атмосфера обеспечили месту преданных клиентов, хотя Дея всё не могла понять, как Кэлу удалось сохранить место.

Бар находился в закутке между недавно отстроенными высотками. Когда Кэл открывал заведение, наверняка никто не предполагал, что ближайший бизнес-район так разрастётся. Все остальные рестораны и магазины выжили с их мест, чтобы отстроить современные здания, но Кэл отстоял бизнес. Вход находился со двора, и прохожие могли даже не догадываться, что здесь есть популярный бар, но его близость к деловому району гарантировала приток бизнесменов, предпочитающих заключать договоры в непринуждённой обстановке. И всё же Дея недоумевала. Кэлу точно предлагали деньги за бар, возможно, угрожали, чтобы он перенёс его в другое место.

Пандея познакомилась с ним, как и с Дамали, благодаря интервью. Дея выясняла, как расширение бизнесрайона повлияло на окружающие заведения. Ладно франшизы, но многим семейным ресторанам пришлось переехать. Дея тогда узнала, что как минимум половина сделок была заключена с принуждением и шантажом.

Из глубины помещения раздался смех, потянуло сигаретным дымом. Дея покосилась на четверых мужчин. Один из них подал сигнал официантке повторить их напитки. Пандея сделала ещё один маленький глоток пива и отставила алкоголь. Пить, по крайней мере сейчас, она не собиралась. Для разговора ей была необходима трезвая голова, но она здесь уже час, и пришлось хоть что-то заказать, чтобы не привлекать внимания. Несмотря на вечер пятницы, бар был заполнен лишь на одну треть, стулья у стойки и вовсе пустовали. Дее это только на руку.

Протирая бокалы, Кэл бросил на неё сочувствующий взгляд и пожал плечами. Пандея шумно выдохнула и посмотрела на часы. Ещё полтора часа, и нужно будет ехать домой. Она открыла сумочку, проверила, на месте ли документы, и вновь вздохнула. Сегодня она надеялась сделать что-то хорошее и избавиться от них.

Следующие полчаса Дея просидела за столом в одиночестве. Каждый раз при звуке открываемой двери она поднимала взгляд и на всякий случай смотрела на Кэла, который должен был подать сигнал, если Иво придёт. Однако когда бармен коротко дёрнул головой, она в смятении заморгала и не сразу поняла подсказку. Пандею окатило оцепенение, она таращилась в спину зашедшему светловолосому мужчине и не могла сообразить, верно ли истолковала сигнал Кэла. Конечно, прошло пять лет, но почему-то она ни разу не подумала представить Иво в ином образе, кроме как в простой толстовке и джинсах.

Мужчина снял тёмное пальто и повесил на вешалку у входа, обыденным жестом расстегнул пуговицу пиджака, устало улыбнулся Кэлу, который тут же направился к нему, и сел на высокий стул у барной стойки.

– Привет, Иво. Вижу, ты замёрз. Может чего тёплого сперва?

– Рад видеть тебя, Кэл. Не откажусь. Спасибо. – Благодарность прозвучала искренне, с измотанным вздохом и очередной улыбкой.

Пандея сделала глоток пива, избавляясь от внезапного першения в горле. Кажется, разговор будет сложнее, чем она думала. Этот Иво был шире в плечах, старше и явно опаснее. Она сразу приметила кобуру под пиджаком.

Кэл подал ему стакан горячей воды, чтобы Иво согрел руки. Дея пристально наблюдала, пользуясь тем, что Иво сидел к ней спиной. Его волосы отросли почти до плеч, но большую часть он собрал в низкий хвост. Несмотря на длину, теперь его причёска выглядела аккуратной, как и он сам. Дея опустила взгляд по его прямой спине к отглаженным брюкам и начищенным туфлям.

– Тебе как обычно? – спросил Кэл, беря бутылку виски.

– Нет, сегодня я хочу что-нибудь послаще. Сделай мне «олд-фешен».

Дея следила не моргая. Дождалась, пока Кэл смешает ингредиенты: сахар, ангостура, вода, потом огромный ледяной шар и бурбон. Добавив апельсиновую цедру, он поставил коктейль перед Иво, который поблагодарил кивком. Пандея помнила, как пару раз писала статьи про то, что говорит выбор алкогольных напитков о мужчине, и увиденное немного настораживало. По рассказу Кэла, обычно Иво пил виски, либо чистый, либо со льдом. «Олдфешен» хоть и коктейль, но крепкий, не для новичков. Она не была суеверна и не считала, что выбор алкоголя может отражать натуру пьющего, но всё же чувствовала, что беседа выйдет не такой лёгкой, как она надеялась. Кудрей, макияжа, каблуков и короткого платья будет недостаточно. Она нутром чуяла, что просчиталась с тем, что Иво можно соблазном склонить на свою сторону.

Иво и Кэл перекинулись ещё несколькими фразами. Затем хозяин бара отошёл, оставив гостя одного. Иво пару раз проверил свой телефон, и всё. Пандея выждала, наблюдая, как он медленно потягивает коктейль, бездумно глядя на подсвеченные на полках бутылки алкоголя.

Не зная, как долго он намерен здесь просидеть, Пандея собралась с духом, встала, подошла к барной стойке и села на соседний стул. Иво никак не отреагировал, думая о своём.

Что ж. Это немного неловко.

Мужчины всегда либо приветствовали внезапную соседку, либо хотя бы на неё смотрели. Иво же был абсолютно равнодушен. Пандея намеренно прочистила горло и повернулась к бармену:

– Мартини, пожалуйста.

Она уложила ногу на ногу, больше приоткрыв бедро. Иво разве что пару раз моргнул, словно отходил ото сна. Выпрямился, поставил свой недопитый коктейль на стойку и наконец посмотрел на Дею. Сперва она хотела демонстративно проигнорировать его, но застыла, уставившись на повязку. Её отчасти скрывала отросшая чёлка, и всё же… неожиданное открытие – Иво за прошедшие пять лет успел лишиться левого глаза – ошарашило.

Губы Иво растянулись в скупой улыбке. Дея вздрогнула, когда Кэл поставил перед ней мартини.

– Прошу прощения, я… мне не стоило… – Ей искренне хотелось извиниться за свой неприлично пристальный взгляд, но она запнулась, не зная, как объяснить, не оскорбив.

– Всё в порядке.

Вероятно, единственное, что в Иво не изменилось, – это тот самый уравновешенный тон. Пандея излишне торопливо отпила мартини, ощутив сухость от его низкого голоса. Совсем не такого мужчину она ожидала встретить.

Второй глоток помог расслабиться. Пандея отбросила волосы с плеча, открыв шею. Растянула губы в смущённой улыбке и снова повернулась к Иво.

– Меня зовут Дея Соммер, – представилась она своим вымышленным именем.

Может, не стоило врать, но в его глазах Пандея не заметила узнавания и надеялась, что он её не вспомнит.

– Приятно познакомиться, Дея, – тем же скучающим тоном поприветствовал Иво.

Она сдержала гримасу разочарования. Он намеренно не представился.

– Моё внимание было невежливым, позвольте хоть оплатить ваш напиток, – предприняла очередную попытку Дея, повернувшись к Иво всем корпусом, чтобы ему стало лучше видно и вырез у платья, и длинные ноги.

– Благодарю, но не нужно. Ваше внимание меня не оскорбило. – Несмотря на ответ, его взгляд всё-таки прошёлся по её телу.

Мимолётный, мало заинтересованный, но Дея воодушевилась.

– Вы часто здесь бываете? – Она не стала настаивать на его имени, чтобы не настораживать.

– Иногда. А вы? – уклончиво ответил Иво, но сам повернулся корпусом, кажется наконец готовый общаться. На его губах появилась загадочная улыбка, он проследил за её рукой, когда Дея коснулась маленького кулона на тонкой цепочке над декольте.

Иво медленным движением поправил часы на запястье, а его взгляд лениво прошёлся по её ногам, хотя он будто невзначай наклонил голову и потянулся за своим коктейлем. Перемена в его поведении была внезапной. По спине поползли мурашки от восторга и плохого предчувствия, Дея не была уверена, чего было больше.

– Я здесь второй раз. Приятное место, – соврала она, повертев кольцо на пальце, Иво ловил каждое движение, стоило ей излишне глубоко вдохнуть или же поправить платье на бедре.

Если сперва его безразличие Пандею задело, то теперь она чувствовала себя неуютно. Интуиция подсказывала, что она проигрывает в собственной игре.

– Что вам от меня нужно, Дея?

Она так отвлеклась на ощущения в собственном теле, на внимание Иво, что пропустила перемену в выражении его лица. Сухой тон и прямой вопрос окатили её не хуже ведра ледяной воды. Она хотела как можно мягче подвести к теме, но, похоже, легко не будет.

– Я журналист, и у меня есть документы, которые могут вас заинтересовать, – призналась Дея, становясь серьёзнее.

Она села прямее, вся игривость ушла из диалога. Иво едва заметно поморщился, когда она достала бумаги и положила на стойку. Взгляд мужчины лениво скользнул по ним.

– Я в отпуске, – бросил он, потеряв к девушке какойлибо интерес.

– Нет, вы должны посмотреть, это очень…

– Что в словах «я в отпуске» вам не ясно, Дея? – твёрдо перебил Иво. Несмотря на равнодушный тон, по лицу прошла тень раздражения.

Пандея сбилась с мысли и потеряла дар речи. Она ожидала разных причин для отказов, но не настолько банальную и приземлённую.

– Это документы про незаконную контрабанду даорийского металла, всё про последние перевозки, их объёмы и склады. Из-за происходящего в Даории металла на рынке стало больше, даории плохо отслеживают, кому и что продают. Их металл стало легче украсть, а он ведь схож с нашим, и это влияет на рынок, уже начинаются ценовые спекуляции, – понизив голос, затараторила Пандея. Она упрямо смотрела на Иво, не собираясь отпускать его из-за столь глупой причины. Она сама раскрыла папку и разложила пару листов, уверенно тыча в цифры, вынуждая Иво обратить внимание. – Но ещё опаснее – это факт пропажи части тех самых металлов.

Взгляд Иво прошёлся по бумагам, воодушевив Пандею. Он слушал.

– Пока исчезнувшие объёмы ресурсов не вызывают серьёзных опасений, но если всё продолжится, то в будущем это может сильно сказаться…

Иво резким движением руки захлопнул папку. Пандея вздрогнула: от очевидного гнева на подбородке Иво дёрнулась жилка. Дея вся напряглась, ожидая крика или оскорбления, но дверь бара распахнулась, впустив прохладный поток воздуха.

– Иво! – радостно взвизгнул женский голос, и, прежде чем Дея успела прийти в себя, на собеседника набросилась незнакомая блондинка.

Пандея немного отодвинулась. Иво приобнял девушку.

– Прости, пожалуйста, я опоздала на автобус и пришлось идти пешком, – объяснила она, сняла шапку и не глядя бросила на документы.

– Не страшно. Как учёба, Элин? – Весь гнев и раздражение потухли, либо Иво умело притворялся, но его улыбка казалась искренней и доброжелательной.

Пандея прекратила дышать, ощутив себя третьей лишней. Если ещё минуту назад ситуация была неловкой, то теперь стала буквально позорной. Определённо её попытки флирта были смехотворными, раз у него есть девушка.

Дея боялась шелохнуться, не зная, что делать. Ей по-прежнему нужно было уговорить его ознакомиться с данными, но если у Иво свидание, то её старания обратить на себя внимание или задержать его будут неуместными и жалкими.

– Ой, ты занят? – спросила Элин, заметив сидящую рядом Пандею.

Миловидное юное лицо, серо-голубые глаза, кудрявые светлые волосы. Чем-то девушка напоминала Дамали. Что ж, если это типаж Иво, то Дея точно не в его вкусе. Это открытие почему-то задело.

– Нет, я абсолютно свободен.

Пандея сделала большой глоток своего мартини, чтобы подавить гримасу. Его заявление не оставило осадка, но вот предупреждение во взгляде сказало достаточно.

– В любом случае я ненадолго, к понедельнику надо подготовить доклад. Ты смог найти книги?

– Держи, надеюсь, поможет, – ответил Иво, передав тканевую сумку, которую девушка повесила себе на плечо. – Кас очень гордится твоими успехами.

Элин просияла, в глазах появился восторженный блеск, губы растянулись в широкой улыбке. Девушка буквально вся затряслась от возбуждения, схватив Иво за руки.

– Как кириа? А можно я зайду? Она точно не сбежала? У них всё хорошо? – Вопросы единым потоком хлынули на Иво, который не сумел вставить и слова.

– Всё отлично. Но лучше не сегодня.

– Почему? Что случилось?

– Ничего, но Кас сейчас занята.

– Да я ненадолго, честно! Просто чаю попить.

Иво издал натянутый смешок под умоляющим взглядом девушки.

– Давай завтра, Элин. Сегодня они заняты в гостиной.

Пандея заморгала, не до конца понимая диалог, но блондинка неожиданно расплылась в заговорщической улыбке и хихикнула.

– Разве не пять дней прошло? У них всё настолько хорошо?

– У них – да, у меня и нашей квартиры – не особо.

Несмотря на слова, Иво выглядел довольным, а Элин радостно взвизгнула, схватила шапку и вернула её на голову.

– Отлично, но завтра я зайду!

– Договорились, но напиши сперва. Я проверю, безопасно ли там.

Элин засмеялась, снова обняла Иво и, махнув рукой на прощание, вышла из бара. Ни одно из прикосновений Иво не отверг, а Элин не могла не ощутить пистолет под его пиджаком. Пандея нахмурилась, ничего не поняв в их отношениях.

– У тебя неприятности? – невольно вырвалось у Деи спустя несколько мгновений тишины. На лицо Иво вернулась маска отстранённости, и девушка поёжилась. Казалось, с уходом Элин температура вокруг понизилась, словно солнце зашло за тучи.

– Если частый секс можно так назвать, то наверное, – равнодушно пожав плечами, ответил Иво и допил свой коктейль.

Заявление сбило Пандею с мысли, она взглянула на дверь, за которой скрылась Элин. Если не девушка, то секс без обязательств? Почему-то она не думала, что Иво приверженец подобных связей. Хотя что она вообще о нём знала? Сидящий перед ней мужчина абсолютно не похож на того, кто пять лет назад вытащил её из переделки.

Дея посмотрела на папку и встрепенулась, вспомнив, зачем пришла.

– Я прошу прощения за то, что так вмешалась, но происходящее ещё можно остановить. Пожалуйста, Иво, раз ты не хочешь этим заниматься, то передай их Каю.

Резкий взгляд Иво обжёг, ему явно не понравилось, что она знала их имена. Не скрытый повязкой янтарный глаз подозрительно сузился.

– Кай в отпуске, – отрезал он. – И не советую его беспокоить.

– Это по-настоящему важно, – ощутив волну накатывающего возмущения, заявила Пандея.

Что он заладил про отпуск? Все много работают, но есть дела, которые требуют особого внимания. Она же не ради интервью пристала.

Иво раздражённо облизал нижнюю губу и поправил одежду, дёрнув манжету.

– Тогда передайте информацию в соответствующие инстанции, – сухо бросил он.

Пандея вновь раскрыла папку, перебрала бумаги и буквально сунула Иво под нос.

– Взгляни на данные! Посмотри на цифры и подписи. Соответствующие инстанции, вероятно, в курсе происходящего. Если не в сговоре, то закрывают глаза, получив взятки, и даже не понимают, что позволяют вывозить из города. Я знаю о вашем роде деятельности, но, несмотря на методы, в курсе, что вы работаете во благо взаимоотношений между мирами и…

Иво выхватил у Пандеи бумагу, вернул на место и с громким хлопком закрыл папку. Пандея оцепенела и задержала дыхание, когда он достал пистолет и дулом прижал документы, не позволяя ей к ним прикасаться.

Дее захотелось сжаться, выражение лица Иво стало по-настоящему разгневанным, он с заметным трудом разжал стиснутые челюсти.

– Кэл, – леденяще ровным тоном позвал Иво, не отрывая немигающего взгляда от Пандеи.

Хозяин моментально оказался рядом, но заметно побледнел, заметив пистолет и повисшее напряжение. Его взгляд испуганно метался между оружием, Иво и Пандеей.

– Ты меня подвёл, Кэл.

– Иво, я не понима…

– Думаешь, я не заметил, как ты подал ей сигнал? Ты сдал меня журналистке.

– Иво, прости, я правда не хотел ничего дурного. Дея хорошая, я уже давно её…

– Пусть она хоть сама очаровательная Психея, мне плевать, – грубо прервал Иво, выразительно ткнув пистолетом в документы. – Кажется, ты забыл, Кэл, кто именно покрывает тебя и твой бар от проблем. По моей инициативе сюда ходят мои друзья. Я доверял тебе и заведению, Кэл.

Пандея несколько раз сглотнула, тело охватила нервная дрожь. Она совсем не хотела неприятностей для Кэла, не думала, что Иво так отреагирует, но сейчас он пугал.

– Твой бар застрахован, Кэл? – отстранённо уточнил Иво, его тон вернулся к скучающему, но у Пандеи все руки покрылись мурашками.

– Иво, п-пожалуйста, прости я не… – Лицо владельца вытянулось, он внезапно начал заикаться.

– Застрахуй его, Кэл. Это мой бесплатный совет. Если нечто подобное повторится, я сам спалю это место, – оборвал его Иво и встал.

Пандея всё ещё не могла справиться с оцепенением, Кэл попытался вставить оправдания, но Иво проигнорировал, убрал пистолет в кобуру и положил на стойку наличку вдвое больше, чем стоил коктейль.

– Береги себя, Кэл, – со зловещей сдержанностью попрощался Иво, снял пальто с вешалки и направился к выходу.

– Нет, постой! – попыталась остановить Дея, отойдя от шока. Она торопливо сгребла документы, поймав осуждающий взгляд бармена. – Прости, Кэл. Я не хотела ничего дурного, я всё улажу! Обещаю!

Лицо Кэла потемнело, губы сжались в линию. Он ей не верил, но у Деи не было времени его убеждать. Лучше было сосредоточиться на Иво. Она накинула пальто на плечи и выбежала на улицу. Уже давно стемнело, воздух холодным потоком обдал тело, но Дея не теряла времени на то, чтобы застегнуть верхнюю одежду. Заметив Иво, медленно направляющегося к выходу из переулка, она побежала за ним.

– Иво, пожалуйста, выслушай!

Он остановился, когда Пандея схватила его за локоть, но сразу вырвал руку, отступил на шаг и развернулся.

– Я сказал, хватит. Я был вежлив, в отличие от вас. Вы не понимаете, как делаются дела в моём мире. Сегодня вы лишили меня не только моего любимого бара, но и доверия, – без крика, но строго осадил Иво, и Дея опять пристыженно умолкла, сжимая документы в руке. – Своим поступком вы поставили нас всех в скверное положение. Другой на моём месте убил бы Кэла без предупреждения. В моём мире мало кому можно доверять, но самое главное – потом это доверие не терять!

Концовка прозвучала на повышенных тонах, распространилась эхом. Иво шумно втянул носом воздух, заставив себя успокоиться. Дея дрожала то ли от тревоги, то ли от холода. Бумаги трепыхались в руке, она продолжала протягивать их Иво, надеясь, что он всё-таки примет информацию.

– Мне некому больше их отдать как раз из-за недоверия. Но я знаю, что вы работаете ради благополучия миров и Санкт-Данама. Знаю, что вы хорошие…

– Хватит! – рявкнул Иво, окончательно потеряв терпение. Пандея проглотила остаток предложения, едва не прикусив язык.

Повисшая тишина гулом зазвенела в ушах. Ветер стих, пошёл снег, но Пандея не обратила внимания, широко распахнутыми глазами уставившись на Иво. Его усмешка была кривой, вымученной, презрительной, а порывистый шаг навстречу заставил Дею оцепенеть.

– Благополучие? – выплюнул Иво, словно ослышался. – Эти миры, этот город могут хоть покрыться пеплом. Каждая попытка быть хорошими нам аукнулась слишком дорого. После всего произошедшего плевать я хотел на благополучие.

Свирепость волной прокатилась по лицу Иво и сошла на нет, когда он взял себя в руки. Выпрямился, поправил пальто с таким спокойствием, будто мгновение назад не хотел оторвать Пандее голову собственными руками. Она невольно сглотнула, впервые осознав, что он может пристрелить её в этой подворотне и вряд ли даже отец со своими связями что-либо им сделает.

– Тогда… передай эти бумаги тому, кто сумеет помочь.

– Я уже сказал, что я в отпуске, – отрезал Иво, убрав руки в карманы пальто.

Он выглядел до ужаса расслабленным, пока она тряслась, не в силах унять нервозность, страх и холод.

– Пожалуйста… из-за этих бумаг на меня могут начать охоту, – взмолилась она, когда Иво почти отвернулся, чтобы уйти.

– Избавься от них и найми телохранителя.

Пандея замерла с разинутым ртом.

И это весь ответ?

Он просто бросит её, после такого откровения?

Иво хоть и сделал шаг, но вдруг остановился. Порылся за пазухой, достал визитку и протянул ей, Пандею охватила надежда.

– Что это? Твой номер? – несмело улыбнулась она.

– Нет. Номер телохранителя. Он внимательный. Советую.

Иво ушёл, оставив Пандею растерянно таращиться ему вслед. Она не могла заставить себя двинуться, застигнутая врасплох. Она помнила Элиона, Кая и Иво. Из всех троих последний был хоть и отстранённым, но чутким и вежливым. Спрашивал, как она себя чувствует, проследил, чтобы врачи о ней позаботились, даже принёс еду, раздобыл одежду и ботинки, пока Кай и Элион обсуждали произошедшее с Дарданом Хиллом и Дереком. Из всех именно Иво предпринял меры, чтобы она сумела отойти от похищения. Тот Иво ни разу не повысил голос и не выказал недовольства, что бы она у него ни попросила.

Что с ним случилось?

7

ИВО

Благополучие?

Керово дерьмо, а не благополучие заслужили эти миры и этот город.

Это слово и связанные с ним мысли отравляли сознание, раздражали до зуда на коже. В окружении Иво действительно все справедливые и относительно добропорядочные, если сравнивать с другими в их роде деятельности. Но к чему это привело? Элиона и Сиршу – к могиле, Кая – к лишению памяти, Кассию – к одиночеству, Иво – к потере глаза и близких.

Нет.

Цена каждый раз оказывалась непомерно высока.

Иво чувствовал неясную потребность отомстить. Проблема была лишь в том – кому?

Мелай и Лисандр, убившие Сиршу и Элиона, мертвы. Гипнос и Морос отомстили мойрам, пристрелив Лахесис. У даориев новый мир, перемирие достигнуто, Микель теперь царь Металлов, Кассия вновь рядом, всё вроде бы в норме и решено…

Однако неясное желание отомстить за всю полученную боль раздирало Иво изнутри, как чрезмерно накопленная энергия. Иногда её становилось слишком много. Поэтому целью мести стал тот старый, наивный, добрый Иво. Из года в год он методично избавлялся от его следов, стремясь стать хладнокровнее.

Каждый выбор сделать что-то хорошее и правильное аукнулся им с лихвой. А повторять ошибки Иво ненавидел, предпочитая запомнить полученный урок.

Стоя в лифте, он один раз прокрутил на пальце кольцо с ключами от его новой машины. Шикарный спортивный автомобиль.

Иво ощущал себя по-мстительному довольным.

Быть хорошим?

В Тартар это дерьмо.

– Кай получил сообщение двадцать минут назад, – с улыбкой вместо приветствия поделилась Кассия.

Она сидела всё на том же диване, на котором Иво нашёл их в прошлый раз. Он был абсолютно уверен, что ещё недавно они занимались на нём сексом, но ему было плевать. Иво бросил ключи от новой машины в специальную миску на комоде у лифта и расслабленно плюхнулся рядом с Кас.

– И что он сказал?

– «Этот керов засранец всё-таки купил машину», – вероятно пародируя удивлённое лицо Кая, Кассия округлила глаза. Иво засмеялся, Кас пихнула его в плечо. – Ты правда её купил? Что за тачка стоит таких бешеных денег? Я в жизни столько нулей на ценнике не видела.

– Спортивная тачка из палагейского металла. У тебя волосы растрёпаны.

Кассия залилась румянцем, пригладила пряди и завернулась в плед. Иво одарил её насмешливой улыбкой.

– Иво! – раздался недовольный оклик Кая со стороны кухни. Спустя пару мгновений начальник уже стоял перед ним, сжимая телефон. – Ты ушёл отсюда три часа назад, а вернулся, вычистив корпоративную карту. Ты пьян?

Кай не кричал и вообще не выглядел разгневанным, скорее удивлённым.

– Один «олд-фешен».

Короткий ответ вызвал у Кая скептически приподнятую бровь.

– Хороший «олд-фешен», – словно специально дополнил Иво, глядя на него снизу вверх.

Кай громко фыркнул. Повисла долгая пауза, Кассия, закусив губу, с интересом следила за развитием событий. Иво тоже помалкивал, ожидая вердикта начальника, который пару раз окинул его задумчивым взглядом.

– Ладно, машину оставь себе. Будем считать твоим подарком на день рождения, но ещё раз сядешь за руль после бара, и тачку я сдам обратно, – выдал Кай и сел с другой стороны от Иво, который оказался между ним и Кассией.

Палагейцы менее восприимчивы к алкоголю. Чтобы повысить его градус в крови до запрещённого к вождению, Иво нужно было бы выпить минимум два таких коктейля – и он открыл было рот, чтобы напомнить об этом, но смиренно промолчал, заметив предостерегающий взгляд Кая.

– Подарок на день рождения? Мой в следующем месяце, значит, я тоже получу машину? – встряла Кассия.

– Ты упала с лошади на ровном месте, тебе я даже велосипед не куплю, – не раздумывая отмахнулся Кай.

Иво засмеялся, Кас с притворным негодованием пнула его в бедро, тот засмеялся громче, но когда Кас попыталась повторить пинок, он схватил её голую ступню, и девушка взвизгнула.

– Она боится щекотки? – уточнил Иво у Кая.

– Ещё как.

– Нет-нет! – Кассия принялась хохотать и извиваться, стоило Иво буквально пару раз провести пальцем по ступне. – Отпусти!

– Отпущу, если пообещаешь, что вы с Каем прекратите осквернять гостиную и кухню.

Кас призадумалась над весомостью условия, и Иво снова принялся щекотать её пятку. Девушка едва не задохнулась от смеха. Она всё дёргала ногу на себя, но Иво держал крепко.

– Это забавно, она чувствительная, – бросил он Каю.

– Не то слово, – с улыбкой ответил тот, Кас же ответила ему гневным взглядом.

– Ладно! Обещаю… ах ты, да хватит! Обещаю! Клянусь! Всё!

Иво отпустил ногу, и Кассия отползла подальше, обиженно сопя.

– Ты возвращаешься домой? – спросил Кай, продолжая наблюдать за Кассией, которая предусмотрительно спрятала ноги под плед.

– Ага. – Иво взял пульт от телевизора и переключил пару каналов. – И раз вы тут, будете смотреть со мной фильмы.

– Так. Теперь мне интересно, кто успел за три часа вывести тебя из себя, – заявил Кай. Иво сделал вид, что не замечает его внимательного взгляда.

– С чего ты взял? – спросила Кассия у Кая.

– Иво почти не смотрит телевизор и редко тратит деньги. Он подвержен импульсивным покупкам разве что в приступе гнева, а потом переваривает сожаление за просмотром комедий.

Палец Иво замер на кнопке канала, он совсем забыл, что Кай знает его слишком хорошо. Вероятно, даже лучше, чем его родители и сестра.

– Ничего глобального. Одна журналистка лишила меня бара и испортила отдых, – не стал отпираться он.

– Журналистка лишила бара? – переспросила Кас.

– К Кэлу мы больше не ходим, – пояснил Иво, Кай посерьёзнел, поняв намёк.

– Жаль.

– Ага.

Иво нахмурился, вспомнив лицо девушки. Внутри возникло ощущение, что он уже где-то её видел. У него была идеальная память на документы и цифры. Он всё запоминал буквально с одного взгляда, но лица… почему-то этот талант на них не распространялся, особенно если встреча была давно. Может, видел её по телевизору или фото в газете?

– Ты куда? – спросила Кассия, когда Кай встал.

– За пивом. Если Иво что и смотрит, то только комедии. Он тем самым разгружает мозг, бездумно глядя на яркие сменяющиеся кадры. Но сюжет там обычно настолько тупой, что выпивка нам точно понадобится.

Иво не сдержал усмешки, убеждаясь, что Кай действительно его прекрасно знает. Обычно такие фильмы с ним смотрел Элион, который сам был не прочь, жуя попкорн, глянуть на что-то абсолютно нелепое. Иво расслабил челюсти, запоздало заметив, что из-за внезапно накатившего раздражения и горьких воспоминаний сжал их до боли.

***

Иво с наслаждением потянулся, ощутив радость от пробуждения в собственной кровати. Несмотря на все удобства отеля, лишь здесь он смог выспаться. На мгновение он призадумался, не замешана ли в этом Кассия. Если у неё есть маковый нектар с Переправы, то она кому угодно в доме может добавить своих фантазий. Эти мысли увлекли его в размышления на долгие минуты, но Иво так и не решил, хорошо это или плохо – жить с подопечной самого Гипноса, владеющей силой его сына Фантаса. В конце концов, он уже живёт с кровным сыном бога сна.

В пятницу он купил машину, в субботу Иво отдохнул в компании Кассии, Кая и Элин, которая заглянула, как и обещала. Кай хоть и провёл время за ноутбуком и работой, но всё же несколько часов были ничем по сравнению с его обычным расписанием, а Иво с Кас и Элин успели собрать огромный пазл, обсуждая, как провели прошедшие годы.

Времени хватило, чтобы Иво нашёл, чем поделиться, и всё же он был осторожен, не решаясь рассказывать правду до конца. Только-только всё наладилось, и он не хотел видеть, как тревога вновь начнёт мучить Кассию. От него не укрылось, что и сама Кас придерживалась схожего правила, огибая некоторые темы или периоды, предпочитая болтать о том, как ездила по другим городам Палагеды в качестве архонта Раздора.

Наступившее воскресенье Иво надеялся провести в хорошем расположении духа. Он умылся, по привычке переоделся в спортивный костюм и поднялся в тренировочный зал, где Кай занимался на беговой дорожке, глядя через панорамное окно на просыпающийся город.

– Это моя самая нелюбимая привычка, которую я от тебя перенял, – проворчал Иво, но настроил скорость и медленно зашагал по соседней полосе.

Кай засмеялся, снизил темп и перешёл на шаг. Он был уже на середине тренировки: местами его футболка впитала пот.

Иво не слишком жаловал ежедневные занятия, хотя понимал, что в их работе физическая сила и реакция могут не раз спасти жизнь. Иво помнил, как, набрав массу, с первого удара сломал нос одному идиоту, сам удивился, как легко это вышло, и с тех пор пересмотрел свои взгляды на ежедневные занятия. С дисциплиной Иво дружил, но полюбить беговую дорожку всё же не смог, хотя мозг она действительно иногда прочищала.

– У вас с Кас всё хорошо? – на всякий случай уточнил Иво.

– Да, отлично.

Каю не обязательно было отвечать, Иво уже по его несдержанной улыбке и просветлевшему взгляду всё понял.

Сын Гипноса был влюблён – по-настоящему, искренне влюблён. Иво протяжно вдохнул. Облегчение и разогревающиеся мышцы помогли проснуться.

– Кай.

– Да?

– Помнишь информацию о несостыковках в данных при перевозе металлов из Даории, что мы нашли месяц назад?

– Помню.

– Надо разобраться. Часть ресурсов продолжает пропадать. Мы держим под контролем поставки из Палагеды и владеем двумя из трёх фабрик по обработке наших металлов. Пока исчезнувших объёмов недостаточно, чтобы составить нам какую-либо конкуренцию на рынке, но если упустим момент, то неизвестно, как это нам аукнется через пять лет.

Иво захотелось дать себе пощёчину за поднятую тему. Та журналистка не сообщила ему ничего нового, Кай и Иво уже имели на руках всю информацию. Они всё равно собирались разобраться с проблемой, пока она не навредила их собственному бизнесу. Иво убеждал себя, что поднимает тему просто потому, что пора, но его немного раздражало ощущение, что эта Дея отчасти повлияла на его решение заговорить об этом именно сейчас. Словно Иво опять повёлся на чью-то просьбу.

Он увеличил скорость дорожки и побежал, контролируя размеренное дыхание.

– Ты прав, – поддержал Кай, поправив на запястье свой браслет из красных камней. Иво лишь недавно выяснил, что это детский подарок Кас, изначально камни были настоящими зёрнами граната. – Меня даже больше интересует не конкуренция, а куда и ради чего эти металлы воруют. Приспосабливают или же хранят на каком-то складе? Объёмы почти незаметные, но кто знает, что придумали мелкие шайки.

– Отследить будет сложно, товар уходит за границу Санкт-Данама намеренно. Скорее всего, замешаны люди, а не даории или палагейцы. Или же кто-то работает в паре, – согласился Иво, голос звучал ровно, несмотря на выдержанный темп.

– Я свяжусь с Дереком, наверняка он что-нибудь выяснит. – Кай выключил беговую дорожку. – Ты помнишь о сегодняшней выставке?

– Помню.

– Мне необходимо поработать, свозишь Кас в магазин за платьем?

– Без проблем.

Кай благодарно кивнул и перешёл к следующему тренажёру. Иво заморгал, когда солнце наконец выглянуло из-за горизонта и ударило в глаза. Повязку наедине с близкими он не носил.

По словам Гипноса, настоящий глаз Грай не смог бы носить ни один смертный, поэтому бог сна заключил его в специальную оболочку, напоминающую янтарный камень. Как именно творилась магия, Иво предпочёл не спрашивать, но он видел мир обоими глазами, как и раньше. На протяжении последних лет Гипнос и Морос провели некоторые исследования, уверенные, что глаз должен показывать Иво нечто большее, но, то ли к счастью, то ли к сожалению, ничего странного он не видел. Сперва Иво боялся снимать повязку именно из-за опасений, что увидит мир таким, каким ни одному смертному видеть не стоит. Он не знал, чего ждать, но побаивался внезапных картин ужасов, сюрреалистичных, искажённых пейзажей или чарующей красоты, с которой его разум не сумеет совладать.

Солнце слепило глаза, золотило стеклянные здания и воды реки вдалеке. Голубое небо заиграло новыми красками, облака отражали солнечные лучи, обещая приятный осенний день. Взгляд Иво скользил по домам, машинам и голым деревьям, но ничего странного не замечал, поэтому он расслабился и продолжил бежать, выкинув остатки беспокойства из головы.

***

– Ты уверен? – спросила Кассия, прикинув к себе переданное платье.

Она уже примерила пять, которые выбрала сама, но все Иво категорично отмёл и пошёл искать самостоятельно. Он перебрал не менее двенадцати, прежде чем нашёл идеально подходящее.

– Абсолютно, – заверил он. – Тебе необходимо чёрное с золотым, в основе – чёрное, чтобы сочетаться с Каем.

– Он предупредил, во что будет одет?

– Ему не нужно, я и так знаю, – ответил Иво, подыскивая туфли.

Он мимолётно улыбнулся, заметив, с каким замешательством Кас следила за его выбором, изредка бросая взгляд на двух ассистенток в магазине, которые не решались к ним подойти. Они смотрели на Иво с нескрываемым любопытством после того, как он отмёл несколько их неподходящих предложений.

– Откуда?

– Это часть моей работы, Кас. Несмотря на всё, я по-прежнему секретарь твоего парня. Хотя… мы с Каем познакомились раньше, чем вы начали встречаться. Выходит, не я работаю на твоего парня, а ты спишь с моим начальником.

Иво даже не стал скрывать насмешливую улыбку, видя, как Кас позабыла, что хотела сказать. Румянец добрался до её ушей. Кассия сильно изменилась за период ношения венца архонта, мало что могло её смутить или застать врасплох, но они с Каем впервые официально вместе, и Иво не мог упустить случай её поддеть.

Кас неловко откашлялась, отдав платье одной из ассистенток, которая отнесёт его в примерочную. Иво указал на выбранные туфли и попросил принести размер Кассии.

– Откуда ты знаешь мой разме… а, прости. Неважно. Ты всё всегда знаешь.

– К счастью, не всё, – не согласился Иво и подтолкнул Кас к примерочной.

– С каких пор разбираешься в моде?

– Опять же, с тех пор как начал работать на Кая. Мы нередко бываем на светских приёмах. И в мои обязанности входит узнать о цели мероприятия и подготовить всё необходимое, включая костюмы. Но этого недостаточно, я должен также думать о нашем образе и предпочтениях самого Кая. Ты бы видела, как он на меня посмотрел, когда я в первый раз принёс ему смокинг и бабочку.

Кас обернулась, но продолжила шагать к примерочной.

– А что не так?

– Кай предпочитает классику, а значит, никаких бабочек. – Иво выдал это настолько кислым тоном, что Кассия рассмеялась. – В свою защиту скажу, что смокинг к тому мероприятию лучше подходил, чем выбранный в итоге костюм. Но урок я усвоил.

Пока она переодевалась, Иво сел в специально приготовленное кресло и написал телохранителю, чей контакт дал журналистке. Иво по-прежнему не трогали ни её причины, ни благородные побуждения. Отправив сообщение, он задумчиво уставился в стену, не понимая, зачем следит ещё и за безопасностью незнакомки. Он убрал телефон, раздражённо отмахнувшись от своей дурной привычки держать всё под контролем. Её жизнь – не его дело.

– Иво, насчёт платья… мне всё же кажется… – смущённо пробормотала Кассия, отдёрнув занавеску, Иво моментально встал, – что тут слишком…

– Идеально, – оборвал её Иво.

– Но вырез не слишком ли…

– Я работаю на Кая более девяти лет. Ты сомневаешься в моей компетентности, кириа? – застегнув пуговицу пиджака, расслабленно поинтересовался Иво, прекрасно зная, что прав.

Кассия закусила губу, с трудом сдерживая улыбку. Иво ещё раз придирчиво окинул взглядом наряд. Платье ей определённо нравилось. Чёрное с золотым, длинное, обтекающее фигуру, соблазнительное декольте и чёрные босоножки на высоком каблуке.

Элегантно и сексуально.

То что надо.

– Мы возьмём его и тот чёрный клатч, – сообщил Иво ассистенткам, кивнув на подходящий аксессуар, который приметил по дороге к примерочной.

– Как ты это делаешь? – шепнула Кассия, когда девушки восторженно одобрили его выбор и отошли.

– Что? Подбираю одежду? Скорее вопрос к тебе. Ты годами была архонтом и не научилась этого делать? – насмешливо напомнил Иво, Кассия передразнила его усмешку и наморщила нос.

– Ну, у меня были служанки.

Иво фыркнул, но посерьёзнел, заметив странное выражение лица подруги. Внезапная пустота во взгляде, отстранённость, замкнутость в себе, робкое движение ладони по бедру.

Сомнение.

– Что тебя тревожит?

Кассия дёрнулась, пойманная с поличным. Иво нахмурился.

– В мою работу входит наблюдение, анализ, сопоставление фактов. Ты не всё рассказала мне и Каю о том, почему на целых полгода скрылась. Дело было не только в усталости, верно?

Кассия замкнулась и не ответила, натянув на лицо свою беспристрастную маску архонта. Иво недовольно втянул носом воздух.

– Не вынуждай меня, Кас.

Что ж, мимолётное сомнение на её лице – уже неплохо, но недостаточно для ответа.

– Он ни с кем не спал.

Кассия уставилась на Иво во все глаза, пока он поправил часы на запястье, уверенный, что не ошибся в догадке. Иво вообще редко ошибался.

Он знал, что они с Каем обсудили его попытки завести отношения. Кай был влюблён, но из-за потери памяти не мог верно истолковать то, что чувствовал, поэтому искал, как и с кем оправдать своё состояние. Они в открытую обсудили, что ни к кому он не испытал ничего схожего, но о связях на одну ночь Кассия у него не уточнила, а до её появления Кай и Элион именно таким методом и компенсировали отсутствие времени на длительные отношения.

Теперь, когда у них всё хорошо, она то ли постеснялась, то ли испугалась лично спросить. Но Иво достаточно узнал Кассию, чтобы понимать, что незнание будет донимать её хуже любой правды.

– Откуда ты…

– Элин. Но не злись на неё. Я поступил подло и напоил её виски.

– Боги, Иво. Каждый раз, когда я удивляюсь, как такой интеллектуал, как ты, может заниматься вашими делами, ты демонстрируешь чёрную сторону своей души, – шокированно призналась она, но восхищение во взгляде польстило, и Иво с улыбкой непринуждённо пожал плечами.

Кас не знала и половины того, чем они на самом деле занимались. Скольких убил сам Иво, и далеко не все были сбежавшими чудовищами с Переправы. Угрызений совести он не чувствовал, подонков не жалел.

– Я знаю, что ты видела Кая с другой. Но я был с ним каждый день и в курсе, где, что и с кем он делал, – посерьёзнев, продолжил Иво. – Не стану врать о его попытках завести краткосрочные отношения, о них ты и сама знаешь, но дальше поцелуев ни разу ничего не зашло. А связей на одну ночь не было вовсе.

– Но четыре года, Иво, – потрясённо напомнила Кассия. – Целых четыре. Он обо мне не помнил и не мог же…

– Мог.

Кассия умолкла, застигнутая врасплох. Она опустилась в ближайшее кресло, её облегчение было заметно невооружённым глазом. Плечи Иво расслабились.

– Однажды он перебрал лишнего и сам рассказал, что не понимает, почему не может никого затащить в постель. Мне было искренне его жаль. Сама знаешь, о чём Кай думал при взгляде на тебя, – и больше он ни с кем не мог быть. В итоге все несчастливы, а я ещё и в качалке с ним мучился: другого способа выплеснуть энергию он не нашёл.

Кассия издала натянутый смешок, когда Иво вновь состроил недовольную гримасу. Он посмотрел на часы, сверяя время.

– Я не люблю оставлять работу незавершённой. Поэтому переодевайся, с тобой я не закончил, нужно заехать кое-куда.

8

ИВО

– Ну как? – спросила Кассия у Кая, демонстрируя наряд.

Ради безопасности в магазине она ходила под иллюзией, выкрасив волосы в более тёплый цвет, а радужки сделав карими при помощи своей крови. Теперь же Кас вернула свой обычный вид: распущенные белые волосы она завила, а в совиных жёлтых глазах стоял искренний интерес к чужому мнению. Иво лишь убедился в правильности выбора, когда Кай затянул молчание, взглянув на неё. Благо, начальник стоял чуть впереди и не мог видеть победного выражения лица Иво, который чуял, что пауза вовсе не из-за сомнений или обдумывания ответа.

– Оно прекрасно, Кассия. Ты восхитительна, – наконец нашёл нужные слова Кай, и Кас просияла от удовольствия, щёки окрасились румянцем.

Иво заметил, как дёрнулся его кадык, Кай нервно поправил часы на запястье. Желание буквально волнами распространялось по холлу, Иво предусмотрительно взял пальто с ключами от машины и нажал кнопку лифта.

– Кас, ты забыла клатч, – напомнил Иво.

– Точно! Я сейчас. – Кассия подобрала подол платья и заторопилась обратно в спальню.

Кай моментально развернулся к Иво.

– Сперва отпуск, затем машина, теперь это платье? Я начинаю гадать, чем тебя разозлил, – выдал Кай, прекрасно поняв, что всё неслучайно. В целом Иво и не рассчитывал, что его можно одурачить.

– Тем, что раздражал меня четыре года своим трудоголизмом. Тебе не понравилось платье? – как можно невиннее поинтересовался Иво. Двери лифта раскрылись.

– Оно идеально, и ты это знаешь.

– А ещё я знаю, что под ним. На обратном пути мы заехали за нижним бельём. Кас при мне не мерила, но я выбрал лучше, чем просто «идеальное».

Иво с трудом удержал расслабленное выражение лица, впервые увидев, что лишил Кая дара речи.

– Я подгоню машину и дам вам двадцать минут. Не помни́ её идеальное платье. – Довольный собой, Иво зашёл в лифт. Он торопливо нажал на кнопку подземного этажа, чуя, что играет с огнём.

– Боги, да ты реально засранец из Дома Соблазна, – бросил ему вслед Кай.

– Засранец, который заработал премию.

Благо ответ Иво не услышал. Двери закрылись, и он рассмеялся.

***

Сидя за рулём, Иво не сказал ни слова, когда спустя двадцать минут Кассия и Кай наконец сели в машину. Он лишь поймал смущённую улыбку Кас в зеркале заднего вида, пристегнулся и завёл автомобиль. Иво не был любителем посещать какие-либо светские мероприятия, но сегодня у него восхитительно умиротворённое настроение, а намёк на довольную улыбку не сходил с губ всю дорогу до Музея современного искусства.

– Что это за мероприятие? – спросила Кассия.

Они вышли из машины, а Иво передал ключи парковщику. Вокруг суетились работники, дорогие автомобили подъезжали один за другим, и джентльмены подавали руки своим спутницам. Для музея было отстроено отдельное невысокое здание по центру, но справа и слева высились современный отель, театр и библиотека. Целый комплекс в архитектурном стиле хай-тек сверкал из-за обилия стекла и мощной подсветки ради сегодняшнего мероприятия. Белую органичную подсветку разбавляли лиловые и фиолетовые цвета, демонстрируя, что именно Дом Зависти устроил сегодняшний праздник.

– Открытие выставки. Привезены как ранее скрытые достояния искусства, так и современные произведения. Заявлены скульптуры, картины и инсталляции, – поделился Кай.

– Судя по всему, идея Дома Зависти? – правильно угадала Кас, уголок губ дёрнулся в усмешке. – Ойзис или Дафна тоже появятся? Они в курсе, что я приду?

– К счастью, их не будет, – заверил Кай. – Это мероприятие организовала весьма влиятельная семья Лазарис. Фива Лазарис – последовательница Мены и весомая фигура в художественной среде Палагеды.

– У нас сегодня какая-то особая задача?

– Нет, мы просто гости. Это важное мероприятие, и своим присутствием мы выказываем поддержку и гордость за Палагеду.

– Тогда звучит интересно, – улыбнулась Кас. – Будучи архонтом, я бывала в храме Мены, но знакомство с историческим достоянием было торопливым. Я видела скульптуры с вуалью, они прекрасны.

– Уверен, сегодня они тоже будут.

Кай предложил Кассии согнутую в локте руку, но Иво вопросительно приподнял бровь, когда она развернулась к нему и протянула ладонь, словно ждала, что он ей что-то даст.

– Что?

– Повязку. Она тебе не нужна.

Иво замялся. Рука взметнулась к лицу. Он не стеснялся своего нового вида – ему вообще было плевать, что думают о его внешности, раньше он намеренно её портил, чтобы привлекать поменьше внимания. И всё же он так привык к повязке, что уже не мог снять, ежедневно думая «в следующий раз».

– Я же сказала, что глаз не пугает, а завораживает, – напомнила Кассия. – Ты им видишь, поэтому не ограничивай зрение из-за сомнений.

– А даже если пугает, то пойдёт твоей репутации на пользу. Пусть понервничают, – со смешком поддержал Кай, глядя, что Иво не хватало совсем немного для весомости аргументов.

Кас так и продолжала стоять с протянутой рукой. Иво шумно вздохнул, но снял повязку и отдал. С победной улыбкой она без раздумий спрятала её в свой клатч. Иво заморгал. Первые мгновения он ощутил себя непривычно беззащитным. Чёлка отчасти скрывала глаз, но свежий взгляд на окружающий мир порадовал. Кас подхватила Кая под руку, то же самое проделала с Иво, подтащив его ближе. Кай не был против и коротко улыбнулся другу.

Вместе они преодолели лестницу и, оказавшись в тепле, сняли верхнюю одежду. Из динамиков лилась приглушённая спокойная музыка, доносились голоса, шаги, тихий звон бокалов с шампанским. Иво взял карту экспонатов выставки, Кас заглянула ему через плечо, что-то ища.

– Из всей семьи Лазарис я видела Фиву, но слышала, что они знамениты не только благодаря своему достоянию, но и количеству детей. Их четверо. Редкость для палагейцев. Это правда? Вы с ними знакомы?

– Виделись однажды. Примерно за год до знакомства с тобой у нас было дело с Лазарисами, – ответил Кай, передав Иво и Кассии по бокалу шампанского, а затем взял и себе. – Лично мы встречались с главой семьи – Эйсоном – и с их средней дочерью.

– Она училась в Санкт-Данаме, и её похитили, – едва слышно пояснил Иво, сделав глоток шампанского. На вкус было как обычное, но у Дома Зависти поразительное желание везде оставить свой след, поэтому в напиток добавили пурпурный краситель.

– Зачем?

– Мы так и не выяснили, но, судя по всему, что-то связано с её отцом. Тот годами проворачивал нелегальные сделки, пока Ойзис не приструнила. Но, вместо того чтобы избавиться от него, она решила найти выгоду от его связей, поэтому теперь Эйсон Лазарис работает больше на архонта.

– Грязные игры в духе Ойзис, – согласилась Кас.

– Я воспользуюсь случаем и посмотрю скульптуры, – предупредил Иво, глядя, как Кай покровительственно положил Кассии руку на поясницу, готовый защитить, если кто-то будет проходить мимо. – Найдите меня, когда будет время ехать домой.

– Обязательно, веселись, – разрешил Кай, и Иво пошёл в главный зал, уверенный, что успеет взглянуть на несколько картин перед речью и тостом от семьи Лазарис.

Иво не мог отнести себя к любителям искусства, но прослушал немало лекций как в университете Пелеса, так и в Санкт-Данаме. Он обладал достаточными знаниями, чтобы легко узнать направление, стиль художников, материал исполнения и приблизительную оценочную стоимость. В первую очередь это было важно для их работы. Сам же Иво, если и наслаждался искусством, то предпочитал скульптуры картинам и находил особое очарование исключительно в классике.

Первый и основной зал музея был выполнен в стиле классицизма: огромное светлое пространство с мраморными колоннами. Древнее достояние палагейской культуры идеально вписывалось в эту атмосферу, даже пурпурных штандартов со змеёй Дома Зависти было по минимуму, чтобы не создавать вульгарной пестроты цветов.

Иво глянул на знакомые скульптуры сестёр-плеяд, на богиню зари, чей кубок с поклоном наполнял её виночерпий, и, как всегда, ненадолго замер у мраморного образа Танатоса, который протягивал павшему у его ног воину меч в подарок. Во многих культурах ходили легенды о том, что принятие подарков от самой смерти всегда имеет последствия, и палагейская культура исключением не была, поэтому протянутая к подарку рука воина усыхала, обнажая обтянутые кожей кости.

Затем Иво рассмотрел масштабное полотно под названием «Создание Переправы» с особым, насмешливым интересом, потому что теперь знал, что годами жил с настоящим сыном Гипноса, – мотивы, связанные с богом сна, приобрели совсем иное значение. Иво неторопливо оглядел несколько современных картин: устрашающая морская буря, судя по экспликации, принадлежала Немее Лазарис, а остальные две были написаны рукой Мениска. Иво заинтересовал маковый пейзаж, определённо напоминавший Переправу, и странный чёрный силуэт мужчины, который на ходу распадался на то ли на странное чёрное пламя, то ли на хлопья. Мог ли Мениск что-то слышать о Жнеце и чёрном пламени? Морос был осторожен, чтобы не попадаться на глаза, да и он очень давно не появлялся в образе Жнеца – Иво с Каем хорошо справлялись. Судя по карточке, картина была написана более тринадцати лет назад. Так давно… слухи о Жнеце вроде не ходили. Кажется, в то время Кай ещё даже с Элионом не был знаком. Иво прикинул в голове известные даты. Мениск тогда был ребёнком. Вероятно, выдумка о разных созданиях, живущих на Переправе. Таких историй было достаточно. Вторая картина и вовсе напоминала серый хаос с двумя светящимися божественными фигурами.

Общий свет зарева притушили, сохранив яркое освещение лишь на невысокой сцене в конце зала. Гости оборвали беседы, обратив внимание в нужную сторону. Иво тоже повернулся, краем глаза заметив Кая и Кассию.

На сцену поднялась женщина в пурпурном платье. Она слишком молодая, чтобы быть матерью семейства. Поэтому Иво верно предположил, что это Немея – старшая дочь семьи Лазарис. Иво изучил досье на их семью ещё пять лет назад, когда необходимо было разыскать Пандею. Информации было не так уж и много, но он отлично запомнил, что мать детей Фива, будучи последовательницей Мены, дала своим детям звучные имена, связанные с этой богиней.

Немея несла в своём имени значение полной Мены или же полной Луны в мире людей. Девушка держалась величественно, красивое лицо, сложная высокая причёска со сверкающими заколками, плавные движения. Иво слышал, что она идеально исполняет роль наследницы семьи Лазарис. Следом на сцену поднялись близнецы: Мениск и Месомена. Полумесяц и прибывающая Луна.

Молодой мужчина в смокинге держал сестру под руку и внимательно поглядывал ей под ноги, чтобы она не споткнулась. Месомена определённо выделялась очаровательной внешностью. Распущенные локоны, большие глаза и при этом соблазнительные изгибы тела. Все трое были похожи: светло-каштановые волосы, зелёно-карие радужки, гордая осанка, красивые лица. Иво сделал глоток шампанского, и алкоголь едва не встал поперёк горла, когда на сцену поднялась средняя сестра – Пандея. Убывающая Луна².

Девушка заняла своё место между старшей сестрой и братом. Отпустила подол лавандового платья, и тот жидким шёлком разлился вокруг её босоножек. Тонкие бретельки на голых плечах, мягкие складки ткани на груди. Платье не нуждалось ни в каких украшениях, являясь воплощением элегантности и облепляя стройное тело, но Иво не восхитился, когда Пандея отбросила густые русые волосы с плеча за спину. Он набрал полный рот шампанского и раздражённо проглотил, ощутив, как его настроение стремительно рухнуло в бездну.

9

ПАНДЕЯ

Мениск смотрел на неё болезненно расширенными глазами. Девятилетний мальчик бесконтрольно дрожал от страха, один из похитителей что-то от него требовал, пока второй крепко держал двенадцатилетнюю Пандею за плечо. Её в окровавленном платье выставили перед братом. Звуки доносились как сквозь вату, и всё, что она видела, – это животный ужас на лице Ника. Он был близок то ли к истерике, то ли к обмороку. Пандея уже не боялась. После того что с ней сделали, она перестала испытывать что-либо. Не было ничего, кроме развернувшейся молчаливой пустоты, из которой она смотрела на Мениска.

Сперва похитители спрашивали у неё про дела отца, она не отвечала, потом призналась, что не знает. Она кричала, плакала, выла и просила прощения, но ничего из этого ей не помогло. И теперь они спрашивали то же самое у её девятилетнего брата. Пандею окатила ледяная дрожь, когда она подумала, сделают ли с ним то же, что и с ней?

Мениск был бледен как полотно, трясся всем телом. Распахнутые глаза не моргали, раскрытый рот не закрывался, а губы не шевелились. Мениску дали мощную пощёчину, он упал, но похититель сразу вздёрнул его вверх, заставив встать.

Мужчины продолжали требовать у него ответы, угрожали, кричали. Мениск не говорил – он оцепенел. Пандея не выдержала и открыла рот, чтобы вновь их умолять, но уже ради брата. Однако девочка не успела произнести и звука, что-то холодное коснулось её кожи. Полоса боли прошлась по горлу, она разинула рот, кровь хлынула из раны. Мениск завопил нечеловеческим, животным воплем отчаяния. Пандея упала, хватаясь за разрезанное горло, кровь покрыла руки…

Хрипя, Пандея резко села. От головокружения накренилась на бок, лёгкие, глотку и язык свело, она силилась вдохнуть, но паника сковала тело. Девушка с грохотом скатилась с кровати, путаясь в простынях, и только благодаря удару об пол снова задышала. Она замерла, жадно втягивая воздух, раз за разом, пока голова не закружилась от переизбытка кислорода. Она заставила себя успокоиться, лежала не двигаясь, боясь, что разбудила Мениска, но, к счастью, в квартире стояла тишина.

Пандее нестерпимо захотелось пойти к нему в спальню и лишний раз убедиться, что с братом всё в порядке, но она сжала кулаки, стиснула зубы и подавила гневный вопль. Она не пойдёт, она преодолела эту слабость, с ним всё хорошо, он спит. И с ней всё хорошо. Они в безопасности.

После произошедшего Пандея едва ли не каждую ночь мучилась этим кошмаром и всякий раз бежала проверить брата в его кровати. Мениск просыпался и впадал в ужас, его пугало её внезапное появление. Поэтому Пандея заставила себя прекратить. В Санкт-Данаме воспоминания не мучили её вовсе, но раньше брат с ней не жил. Теперь же вместе с ним в квартире поселились и старые страхи.

Девушка тихо поднялась, бросив взгляд на бледнеющее небо за стеклом. До рассвета ещё есть время, а сегодня вечером на выставке матери нужно выглядеть отдохнувшей. Стараясь ни о чём не думать, Пандея прошла на кухню, выпила воды и так же бесшумно вернулась в спальню. Завернувшись в одеяло, она зажмурилась, окружив себя бесконечной пустотой в мыслях и мягкостью тканей.

Она забудет увиденное.

Забудет, как сотни раз забывала.

Этого никогда не было.

Простыня показалась холодной и липкой, совсем как платье на ней тогда.

Ничего этого не было.

***

– Чудесно выглядишь, Дея, – похвалила Немея, окинув сестру оценивающим взглядом. Он был цепким и придирчивым. Пандея была уверена, что сестра подметила всё: от количества украшений до безупречного макияжа и отсутствия складок на шёлковом платье.

Немею мама вылепила по своему подобию: идеальную, умную, с изысканным вкусом и не терпящую ничего, что выбивается из желанной ей картины мира. Мама обладала нездоровой тягой к перфекционизму, и если что-либо не подходило, то от этого избавлялись. Будь то мебель, цветы, наряды, украшения, еда или даже прислуга. Иногда Дея задумывалась, как мать выдержала Пандею – самое несовершенное творение в своей жизни.

Дея знала, что мама её любит, искренне. И всё же из-за своей ненормальной тяги к идеалу старалась изменить дочь настолько, насколько возможно. Немея, Месомена и Мениск обладали светло-каштановыми волосами и зелёно-карими глазами. Все трое, стоя рядом, подходили друг к другу внешностью, цветами нарядов и улыбками, словно кусочки одного пазла, персонажи одной картины. И если чертами лица и глазами Пандея, как и брат с сёстрами, пошла в мать, то холодный русый цвет волос получила от отца. Она была ниже ростом даже по сравнению с самой младшей Месоменой и этим выделялась на фоне остальных. А так как дети Фивы Лазарис на мероприятиях всегда становились по старшинству, Пандея буквально ломала идеальную картину матери, которая могла бы гордиться созданным потомством.

Иногда Пандея раздумывала, а не покраситься ли ей, лишь бы сочетаться с братом и сёстрами?

Из-за более светлых волос мама выбрала ей платье лавандового оттенка без отделки. С одной стороны, проще, чем у Немеи и Месомены, с другой – Пандея не особо придала этому значение, решив убраться из музея, как только пробудет достаточно долго.

Немея закончила её осматривать – наверняка получила задание от матери – и коротко улыбнулась.

– Спасибо, – поблагодарила Дея. – Ты, как и всегда, восхитительна, а вечер прекрасен.

Пандея никогда особо не была близка со старшей сестрой, но привычный обмен любезностями держал их отношения на уровне удовлетворительной нормы.

– Как твоя… работа, Дея? – не сумев не поморщиться, поинтересовалась Месомена, поправляя Мениску бабочку.

– Чудесно, спасибо.

– В соседнем зале выставлены новые картины мамы и мои, обязательно взгляни. Кое-какие ты точно узнаешь, а ещё я устраиваю перформанс. Ничего особо сложного, но гости-люди будут наблюдать за процессом, – защебетала Месомена, как обычно, полностью переводя тему на себя.

Хоть и вполуха, но Дея слушала, отмечая, что не стоит пропускать. По возвращении домой Немея обязательно отчитается перед мамой о том, как всё прошло, а Фива ревностно относится к семейной поддержке.

– Уверена, всё пройдёт чудесно, и я ни в коем случае не пропущу, – дежурно заверила Дея, из теней оглядывая зал. Гости постепенно прибывали, брали бокалы с шампанским, программки и изучали скульптуры и картины, привезённые из Пелеса в первый и, вполне возможно, в последний раз.

Смотреть на произведения искусства – самая лёгкая часть сегодняшнего вечера. А вот сколько пустых разговоров предстоит, Пандея боялась представить.

– Я лишь вчера узнала, что ты переехал к Дее в СанктДанам. С чего вдруг? – недовольно поинтересовалась Месомена у Мениска, держа его бабочку в заложниках, из-за чего брат-близнец не мог отстраниться.

Сестра прошептала вопрос очень тихо, Дея стояла слишком близко, чтобы не расслышать, но всё же притворилась занятой разглядыванием гостей.

– Пелес наскучил, – отмахнулся Мениск.

– Ты обещал провести со мной три перформанса до конца года, а теперь придётся искать новую модель, – негодующе напомнила Месомена.

– Я устал раздеваться на публике, найди кого-нибудь из Дома Соблазна, – отмахнулся Ник.

– Ты портишь концепцию! Ты мой брат и близнец. Двойной смысл о причинении боли близкому и словно мне самой. – Месомена обиженно надулась, но Мениск сумел освободить свою бабочку и поправить наряд.

– О чём вы? Какая ещё боль? – резко повернулась Пандея.

– Ничего особенного, дело в потали. Никогда не знаешь, из чего она, – пояснил Ник, проведя ладонью по своей идеально уложенной причёске.

– Эффект неожиданности делает процесс более волнующим не только для тебя и зрителей, но даже для меня. Я тоже не знаю, – эмоционально всплеснув руками, напомнила Месомена.

Пандея нахмурилась, пытаясь понять услышанное. Она прекрасно знала, что далеко не всегда инсталляции и перформансы современного искусства приятно смотреть, а к создателю вообще лучше не лезть и не учить, как и что ему делать, тем более к тем, кто обладает талантом. Месомена, может, и была избалованна, но среди всех детей Фивы и Эйсона Лазарисов обладала поистине божественным даром.

Дея открыла рот, чтобы уточнить, но свет потух, и Немея шикнула, привлекая их внимание. Начиналось открытие, самая нелюбимая часть Пандеи: необходимо было стоять на сцене, как одному из экспонатов. Хорошо, что всю речь на себя брала Немея, а остальным достаточно было оставаться красивыми.

Первой вышла Немея, следом Мениск и Месомена, потому что Пандея долго подбирала длинный подол платья. Поднявшись на сцену под свет софитов, Пандея с благодарностью приняла бокал шампанского от официанта, встала на нужное место и подняла взгляд на зал. Из-за освещения собравшихся она видела смутно. Мужчины в смокингах и костюмах, дамы в сверкающих платьях, круглые столы с напитками и закусками, скульптуры и картины. Немея уверенно начала заранее подготовленную речь, Пандея не слушала, ощущая пристальное внимание. Внезапно по обнажённым рукам и плечам пошли мурашки. Она постаралась выглядеть непринуждённой, но пожалела, что мама не выбрала более закрытое платье. Шёлк хоть и облеплял тело, но на плечах были до смехотворного тонкие бретельки, Дея не могла избавиться от чувства, что многочисленные пары глаз оценивающе её рассматривают.

Немея рассказывала о выставке, благодарила пришедших, представила каждого из присутствующих Лазарисов, а Пандея продолжала удерживать вежливую улыбку на губах, не забывая, что и глаза должны улыбаться. Мениск ненадолго положил ладонь на поясницу Дее в немой поддержке, когда Немея произнесла её имя для гостей.

Наконец старшая сестра объявила тост, они поддержали, гости подхватили. Зазвучали сдержанные аплодисменты, Пандея пригубила шампанское, свет медленно вернулся в зал.

– Дея, ты глянь! Это же архонт Раздора, – восторженно зашептал Мениск, схватив сестру за локоть. – В конце зала, справа, у столов.

Посмотрев в указанную сторону, Пандея сразу заметила девушку с длинными белыми волосами и жёлтыми глазами, которые разглядела, несмотря на расстояние, – те, казалось, светились.

– Это Кассия – бывший архонт, – напомнила Пандея.

– Да, но ты в курсе слухов, что она пропала? Никто не видел её после передачи венца, – поделился брат, не отрывая внимания от девушки.

Пандея многое слышала о Кассии, а её победа в круге над наследником Дома Чревоугодия принесла девушке уважение многих. Но по сравнению с сестрой Мениск буквально приходил в восторг от каждой выходки бывшего архонта, тем более что Кассия всего на год старше Ника.

– Никогда не думал, что удастся с ней встретиться, но теперь можно познакомиться вживую, – продолжал радоваться Мениск, но Пандея уже не отвечала, заметив чуть позади Кассии знакомое лицо.

При всём желании Пандея не сумела бы забыть тех, кто однажды вытащил её из переделки, поэтому Кая она узнала моментально. Её окатило воодушевление от стечения обстоятельств, шок и восторг, но следом за ними вдоль позвоночника пробежал мороз. Взгляд лихорадочно заскользил по другим гостям, пока она не нашла Иво. Тот стоял у противоположной стены, пил шампанское и не отрываясь следил за ней. Пандея тяжело сглотнула и заторопилась спуститься со сцены, чтобы убраться из поля его зрения.

Дрожь слишком заметно передавалась по руке к бокалу, не обдумав, Пандея осушила его залпом, чтобы поставить на ближайший стол.

– Дея? – уточнил Ник, вероятно заметив перемену.

Она тут же вернула беззаботную дежурную улыбку.

– Всё в порядке. Иди познакомься с Кассией, а мне ещё пару знакомых необходимо поприветствовать.

Мениска не нужно было уговаривать, он поправил свой смокинг и поспешил протиснуться между гостями в сторону бывшего архонта. Взгляд Пандеи устремился в направлении Иво, но тот был далеко и скрыт другими людьми и палагейцами. Дея замерла, поспешно обдумывая ситуацию. Он точно её узнал и теперь в курсе, что она соврала о своей фамилии, наверняка потом всё расскажет Каю. Дея изначально намеревалась встретиться именно с ним. И раз Иво не принял документы, то Кай может заинтересоваться. Дея едва не простонала вслух от разочарования. Документы она с собой не взяла, не рассчитывая на подобное стечение обстоятельств.

Распахнули двери в соседний зал, и часть гостей направилась туда, Пандея завертела головой, заметив, что Месомена и Ник ушли в ту сторону. Немея вела беседу с другими влиятельными семьями, а Пандея старалась найти Кая, надеясь поговорить с ним без участия Иво. Она направилась к столу, возле которого его видела, но пару раз её задержали гости. Пандее пришлось притормозить и потратить часть времени на бесполезные обсуждения и банальную вежливость. Но она улыбалась и не торопила собеседников, зная, как нужно себя вести. Ещё один бокал шампанского оказался у неё в руках из-за необходимости поддержать тост, она пригубила напиток и откланялась. Кая, Иво и Кассии уже не было в зале. Добравшись до дверей, она заметила их в соседнем помещении. Благо по отдельности.

– Прошу прощения, – начала Пандея, встав рядом с Каем, который скучающе рассматривал тарталетки на столе. Кай никак не отреагировал на её фразу, и Дея чуть громче прочистила горло. – Возможно вы меня не помните, но меня зовут…

– Я знаю, как тебя зовут, Пандея, – без особого воодушевления ответил Кай и поднял глаза. Пандея подавила желание поёжиться: в отличие от большинства её знакомых Кай моргал редко. Его следящий взгляд заставлял нервничать даже влиятельных людей, а Дея лично видела, чем он и его компаньоны занимаются. – Вас всех представили буквально десять минут назад. Блистательная выставка.

Всё прозвучало настолько сухо и безэмоционально, что Дея на мгновение забыла, о чём хотела сказать.

– Мы как-то встречались…

– Я в курсе, пять лет назад, – так же перебил Кай, взяв наполненный бокал шампанского со стола и наконец полностью повернулся к собеседнице: – В чём дело, Пандея?

– Я… эм… – Она будто язык проглотила, не готовая к такой прямолинейности. Все разговоры в нынешнем обществе были обтекаемыми, наполненными вежливой и часто пустой болтовнёй, а к серьёзным беседам подходили после краткосрочной, но прелюдии на отстранённые темы. – Я работаю журналисткой и давно хотела побывать в вашей фирме. Ваш бизнес из года в год растёт, и так как вы его глава, я бы хотела получить возможность на интервью непосредственно с вами. Завтра. Это займёт не дольше получаса, а если вы окажете мне честь и проведёте экскурсию по вашей компании, то буду безмерно благодарна.

Пандея выдала всё на едином выдохе, боясь сбиться и получить отказ без возможности договорить. Но Кай дал достаточно времени, даже выдержал паузу в конце, ожидая, захочет ли она что-либо добавить. Когда она промолчала, уголок его губ дёрнулся в жалком подобии улыбки.

– Журналистка, значит?

– Да, я давно хочу взять у вас интервью.

Кай наклонил голову, пытаясь скрыть промелькнувшее на лице веселье. Получилось не сразу, он глянул куда-то в сторону, затем вновь на Дею и неожиданно доброжелательно улыбнулся. У девушки мурашки поползли по спине. Улыбка не была лживой. Наверное. Это и пугало: с чего вдруг?

– Хорошо.

– Хорошо? – не поверила она.

– Да, завтра в двенадцать часов приходите в фирму. Будет вам интервью и экскурсия.

Пандея разинула рот, но хоть не вскрикнула от восторга. Кай коротко кивнул на прощание и отошёл, решив, что разговор окончен. Дея не сдвинулась с места, шокированная поворотом: насколько легко всё оказалось. Словно в тумане, она отпила из своего бокала, но в итоге поспешно отставила в сторону. Может, уже в голову ударило и улыбка Кая лишь показалась ей весёлой?

Лучше не пить, раз сознание подводит.

Она направилась дальше к скульптурам, чтобы притвориться заинтересованной. Теперь достаточно пообщаться ещё с несколькими гостями, обойти все залы, дождаться перформанса Месомены, и можно будет уезжать.

Она прошла мимо экспонатов, приветственно улыбнувшись знакомым палагейцам, и замерла, увидев Иво. Он не обращал на неё внимания, пристально рассматривая статую обнажённой девушки. Та стыдливо куталась в прозрачную ткань, которая выглядела как живая, несмотря на то что скульптура была целиком из мрамора. Пандея безмолвно выругалась, не представляя, чем прогневала богов, если Иво заинтересовался именно ею.

Она встала рядом. Долгие секунды Иво притворялся, что не замечает чужого присутствия, но потом всё-таки повернулся. Возможно, Пандее стоило бы начать с извинений или хоть с какой-нибудь вежливой фразы, но она замерла, позабыв, что хотела.

На нём не было повязки. Длинная чёлка немного скрывала пострадавший глаз, но всё же Пандея могла его видеть. Оба его века моргали одновременно, как и должно быть, под левым глазом был короткий, едва заметный след шрама, а вместо самого глаза странный бледно-янтарный камень. Пандея могла поклясться, что видела сверкающие грани, но те были где-то внутри, веко спокойно скользило по гладкой поверхности. Камень немного смещался при изменении направления взгляда, как настоящий глаз, просто необычный снаружи.

– Снова будете извиняться за то, что пялитесь, кириа?

Вежливое палагейское обращение было брошено с такой насмешкой, что Дея пришла в себя, как от позорной пощёчины. Не сразу, но она взяла себя в руки.

– Необязательно звать меня «госпожой», мы не в Палагеде и не из одного Дома.

Пандею осенило, что она даже не в курсе, из какого Иво Дома. Ахакор скрывал его гул, но она была уверена, что Дом Зависти не его. Может Дом Гордыни? Или Раздора? Ему подойдёт. Она торопливо оглядела его идеально сидящий костюм в поисках фамильных цветов Дома, но ничего не нашла.

Несмотря на обращение, Иво ответил скептическим смешком и немного расставил ноги, словно это поединок, хоть и словесный.

– Лазарис какая по влиятельности семья?

– В Доме Зависти третья, – нехотя признала Дея.

– Какой у вас сул?

– Первый.

– Тогда положение между нашими семьями разделяется примерно на… пропасть. Хоть в Пелесе, хоть в Санкт-Данаме такие, как я, зовут таких, как вы, «госпожой».

Резкость Иво граничила с тоном строгих наставников, он отчитал её. Отчеканил истину так, что она устыдилась за положение своей семьи. Глупо было чувствовать нечто подобное, стоило, наоборот, вздёрнуть подбородок, принять горделиво-благородный вид, но Пандея почему-то не смогла. Разница в росте, особенно пока она на каблуках, была не такой уж и большой, но ей казалось, что Иво умудрился посмотреть на неё с высоты.

Собеседник нахмурился, неожиданно глянул на пол за спиной Пандеи, девушка обернулась, но там никого не было, а когда она вновь повернулась к Иво, тот уже смотрел на скульптуру. Его взгляд скользнул по телу мраморной девушки к самому лицу.

– Это сделала Фива Лазарис? – спросил Иво, хотя Пандея видела, что он прочитал табличку с названием статуи.

Начало диалога отдалённо, но прозвучало как шаг к перемирию, и Пандея с некоторым облегчением воспользовалась этим.

– Да, здесь представлена коллекция скульптур, созданных, когда мама пыталась повторить древних мастеров в искусстве изображения полупрозрачных тканей.

– Я слышал, что какое-то время создание вуали было загадкой.

– Скорее недопониманием. Были уверены, что их создают из цельного куска мрамора, хотя на деле они слеплены из смеси. Искусственный мрамор, который в целом иногда даже прочнее настоящего.

– Что ж, это объясняет металлические стержни внутри.

Пандея удовлетворённо кивнула, не удивляясь осведомлённости Иво, с первой встречи ей казалось, что он хорошо образован.

– В музее представлены работы вашей матери, я видел картины Немеи и Мениска. В программе заявлен перформанс от младшей Месомены, а вы в семье работаете моделью?

Пандея смочила горло слюной. Иво оказался внимательнее, чем она надеялась.

– Мало кто понимает, что это я. Похоже?

Она моментально пожалела о своём вопросе, когда Иво со всей серьёзность повернулся к ней и медленно оглядел с ног до головы, словно сравнивая увиденное. Скульптура была обнажённой, и взгляд Иво осязаемо прошёлся по телу. Его лицо ничего не выражало, но Пандея ощутила себя раздетой, жар невольно прилил к щекам.

– Вполне, – коротко признал Иво. – Восхитительная работа, кириа.

Пандея замерла на последней фразе. Он явно говорил о скульптуре, но смотрел ей в глаза. Будь она создателем, комплимент был бы ясен, но она лишь побыла моделью. Иво намекал, что она неплохо справилась с позой? Нет, что-то другое… мозг работал натужно, медленно, Пандея буквально чувствовала, как мыслительный процесс скрипел у неё в голове. А обращение продолжало звучать плоско и безжизненно, настолько, что могло граничить с оскорбительным.

– Благодарю, – запоздало отреагировала Пандея, надеясь сменить тему.

Взгляд Иво переместился ей за спину, между бровями пролегла морщинка.

– Это ведь ваш брат?

Пандея обернулась, Мениск что-то непринуждённо рассказывал Кассии, которая сдержанно улыбалась и слушала, не перебивая. Изредка она кивала. Похоже, он представился, наверняка рассказав о выставке, и протянул руку, намереваясь выказать бывшему архонту надлежащее почтение. Кассия позволила ему поцеловать её кольцо, однако Мениск не выпустил руку девушки, хотя должен был, и сказал что-то ещё.

– Думаю, будет лучше вмешаться, – предупредил Иво.

– Зачем? Кажется, они неплохо общаются.

– Именно, что кажется. Это улыбка архонта, а не Кассии.

– Мениск не настроен на что-либо серьёзное. Он просто восхищён тем, как её появление изменило Палагеду.

– Его восхищение заметил не только я, но и пара Кассии, – со скептическим смешком Иво указал чуть в сторону.

Пандея не сразу поняла, на кого он намекает, пока не наткнулась на Кая. Он разговаривал с несколькими гостями, но его взгляд то и дело возвращался к Кассии. Выражение лица оставалось нечитаемым, но вряд ли он был в восторге от вида ладони его девушки в руках Мениска. Дея побледнела, вспомнив, кто такой Кай и чем занимается.

– Если хотите, чтобы Мениск продолжал пользоваться той рукой, немедленно представьте меня своему брату, – поторопил Иво, предложив ей согнутый локоть.

Дея, не раздумывая, ухватилась за него, Иво повёл Пандею к бывшему архонту Раздора. Мениск выпустил её ладонь, но ненужное внимание уже привлёк.

– Кас, тебе нравится выставка? – с ходу спросил Иво.

– Да, картины и скульптуры превосходны, – с улыбкой ответила она, переведя взгляд с Иво на Пандею.

– Надеюсь, мой брат рассказал вам хоть что-то интересное о собранных экспонатах.

– Он поделился, что в этом и следующем зале представлены работы вашей матери и сестры.

– Кассия, это Пандея Лазарис. Пандея, это Кассия. Бывший архонт Раздора, – представил Иво.

Пандея сама не смогла сдержать восторга, когда Кассия с доброжелательной улыбкой протянула девушке ладонь для рукопожатия. Немного необычно для Палагеды, но Дея слышала, что Кассия много лет прожила среди людей. Её заинтересованный взгляд задержался на руке Пандеи, которой она продолжала держаться за Иво.

– Ник, это Иво. Иво, это мой брат Мениск.

– Я друг Кассии, – ответил на невысказанный вопрос Иво, пожав руку Ника.

– Иво упомянул, что вы знакомы, – начала Кассия, обратившись к Пандее.

Возможно, Иво был прав и прошлая улыбка Кассии была дежурной, потому что новая выглядела искренне, её взгляд и изгиб бровей смягчились. Она казалась неземной в своём чёрно-золотом платье. Белые волосы, золотисто-жёлтые глаза. Говорили, что это отличительные черты самой Эриды. Несмотря на отсутствие особого таланта, Пандее на мгновение захотелось её нарисовать – неудивительно, что Мениск так не хотел от неё уходить. Было в Кассии нечто гипнотизирующее, немного пугающее, но при этом притягательное.

– Да, немного, – призналась Пандея.

– Вы тоже художник, как ваш брат?

– Я скорее любитель, – поддержал разговор Мениск.

– Если продемонстрированные работы действительно ваши, то я по сравнению с вами и круг нарисовать не могу, – ответила Кассия, взмахнув рукой в сторону двух картин Ника.

Иво тихо фыркнул, Ник и Пандея засмеялись.

– Тогда раскрою тайну, кириа: какие бы масштабные картины художник ни рисовал, это не означает, что он способен сразу нарисовать ровный круг, – улыбнулся Ник, не отрывая взгляда от Кассии.

– Чистая правда, – поддержала Пандея. – Я, как и вы, ни круга ровного не нарисую, ни картины.

– Я думала, все в семье Лазарис художники или скульпторы.

– Дея скромничает, она может рисовать, но не чувствует тяги к искусству. Чаще она играла роль модели. – Мениск указал на ближайшую скульптуру, не ту, что прежде рассматривал Иво, – эта мамина работа ей нравилась.

Кассия выразила несколько комплиментов, Пандея слегка покраснела. Разговор тёк непринуждённо, легко и приятно. К обсуждению присоединился Кай, и Пандея убедилась в намёке Иво, когда Кассию магнитом притянуло к его боку, словно там ей было комфортнее всего. Пандея сама расслабилась, ощущая, что от Иво прекратила исходить напряжённость. Она сомневалась, что он забыл про её обман и появление в баре, но всё же надеялась, что он попытается понять её поступок. Она не вовремя вспомнила о встрече с Каем завтра и понадеялась, что Иво об этом не узнает. Надо будет попросить Кая не говорить ему.

– Вы всё ещё здесь? Ник! Ник, я пропала, – не под стать словам рассерженно выдала Месомена, дёрнув Мениска. Только после этого она обратила внимание на остальных, и её голос сразу изменился на мягкий и учтивый. – Прошу прощения, что встряла. О-о-о, архонт Раздора! Так приятно увидеть вас вживую! Вы прекрасны! Однажды я бы хотела нарисовать ваш портрет, если позволите, – восторженно заверила Месомена, широко распахнутыми глазами глядя на Кассию, которая отреагировала вежливой улыбкой.

– Бывший архонт, но спасибо за комплименты. Думаю, будет лучше, если вы запечатлеете на холсте Хлою. Её главенство будет долгим, в отличие от моего, а цвета волос и глаз у нас одинаковы.

– Не соглашусь, – возразила сестра, не прекращая рассматривать Кассию как оживший объект искусства. – Ваше правление, может, и было коротким, но ваше появление точно останется яркой главой в истории Палагеды.

– Месомена, ты что-то хотела сказать Нику, – напомнила Дея, догадываясь, что подобное внимание Кассии малоприятно, а сестра бывает напористой.

– Верно! Моё представление вот-вот начнётся, но две модели не явились, а мне надо ровно семь под количество Домов. Теперь из перформанса придётся устраивать хеппенинг1³, – возмущённо выпалила Месомена, всплеснув руками. Дея и Ник поморщились: никто в семье не любил хеппенинги, хотя в перформансах Месомены всегда присутствовало нечто неожиданное. Например, результат.

– Это важное мероприятие, Ник, мне нужна помощь!

Мениск громко вздохнул и одарил гостей извиняющейся улыбкой:

– Прошу меня простить, неотложное дело.

– Нет, погоди. Нужен ещё один, – остановила его Месомена, когда Мениск собирался увести сестру.

Её взгляд пристально переместился к Каю, а затем с него на Иво. Пандея похолодела, чуя неладное. Внимание Месомены опустилось на руку Иво, и Дея только сейчас ощутила, что продолжала держаться за него.

– Мне не хватает одной модели для представления. Никаких сложностей, вам буквально ничего не нужно будет делать, – объяснила она оставшимся мужчинам.

– Ты забыла упомянуть, что необходимо раздеться, – недовольно напомнил Мениск.

Бровь Кая вопросительно изогнулась, Иво не поменялся в лице, а Кассия закусила губу, сдерживаясь то ли от смеха, то ли от комментария.

– Всего лишь пиджак и рубашку, Ник. Не нагнетай. Эти молодые мужчины в прекрасной форме, и им нечего стесняться, – отмахнулась Месомена, попеременно одарив Кая и Иво обольстительной улыбкой. Что-что, а соблазнять она умела, поэтому наигранная улыбка самой Пандеи медленно исчезла, она предупреждающе мотнула головой.

На потуги Месомены уговорить его Кай отреагировал скучающим выражением лица. Почему-то сложилось впечатление, что она не сумеет его соблазнить, даже если разденется и заберётся к нему в постель. Иво продолжал наблюдать за Месоменой, словно ждал, что ещё у неё есть в арсенале.

– Сегодняшнее мероприятие будет провалено, если не удастся найти последнюю модель. Я не могу распространяться об этом, но вижу, что вы близки с моей сестрой, а её выбору я всегда доверяю, – щебетала и откровенно лгала Месомена, заискивающе взглянув на Иво, который, вероятно, показался ей более лёгкой добычей.

– Прошу прощения за это, сестра неверно восприняла наши отношения, – краснея от стыда, заверила Пандея и перестала держаться за Иво. – Месомена, давай не будем докучать гостям и поговорим наедине.

– Всего полчаса вашего времени! И всё ради искусства Палагеды, – не оставляла попыток Месомена, когда Пандея потащила её в сторону, кивком подав Нику сигнал идти следом.

– Я это сделаю.

Голос за спиной заставил Пандею замереть. Месомена просияла и обернулась к Иво:

– Вы мой спаситель, не представляете, как это много значит для…

– Это необязательно, – оборвала Пандея, взглянув на Иво.

Тот ответил спокойным, абсолютно нечитаемым выражением лица. Кассия и Кай заинтересованно смотрели на своего друга, похоже, тоже не понимая. Месомена до боли сдавила руку Деи, безмолвно приказывая заткнуться.

– Не слушайте её, вы делаете неоценимо полезное дело, – залепетала Месомена, теперь уже она утаскивала сестру подальше. – Я обязательно отплачу за вашу помощь.

Ещё бы, отплатит.

Пандея с трудом скрыла гримасу, зная, что Месомена любит спать со своими моделями. В основном Пандее было абсолютно всё равно, что и с кем делает Месомена, но сейчас она приставала к парню, который со скучающей обыденностью вышибает недругам мозги. Лезть к такому в постель совсем не то же самое, что развлечься с моделью для её картин, и Дее нестерпимо хотелось дать сестре отрезвляющий подзатыльник.

10

ИВО

– Неожиданно, – с раздражающе язвительной ухмылкой нарушил тишину Кай, стоило Пандее, Месомене и Мениску отойти достаточно далеко.

– Не то слово, – с такой же весёлой интонацией поддержала Кассия.

Иво протяжно выдохнул.

У него было ощущение, что его проклял Мом.

Какого онира он это ляпнул?

Он вообще думал, когда соглашался?

Чуя насмешливые взгляды близких, он демонстративно поднял программку мероприятия.

– Не люблю быть в центре скандалов, – сухо выдал он первую пришедшую в голову логичную причину.

– Вряд ли кто-то, помимо тебя, читает эти буклеты, – ответил Кай.

Иво повернулся к нему и прищурился, догадываясь, что он понял ход его мысли.

– Ты прочитал, что доказывает обратное.

– Ты да я, – без промедления отмахнулся Кай.

– Ты, я да присутствующие критики, – поправил Иво. – Напишут ещё что-нибудь не то. Ойзис в этом плане чувствительная, не говоря уже о последовательницах Мены.

Молчала только Кассия, глядя то на Кая, то на Иво, а потом открыла программку, ища предмет разговора. Иво дождался, когда она найдёт часть про перформанс, и ткнул пальцем в цифру.

– Заявлено про символику семи Домов. Внимательный критик уцепится, даже если само представление ему понравится, – пояснил он.

– Что ж, вечер стал интереснее, да и Месомене ты, кажется, понравился, – припомнила Кас, но Иво не разобрал, забавлялась она или искренне пыталась поддержать, он всё ещё пребывал в смятении от собственной глупости.

Иво ненавидел влезать в проблемы по доброте душевной. Нет более идиотской причины оказаться в заднице, чем из желания сделать нечто хорошее. Он помрачнел, вспомнив, как часто с ним такое случалось. Однажды всё закончилось настолько плохо, что могло стать для него концом. Именно тогда он познакомился с Каем и Элионом, которые и вытащили его из переделки.

Они прошли в следующий зал, где были представлены современные произведения искусства. Скульптуры сочетали в себе элегантность классики, но при этом у многих мраморных фигур были ахакоры, вокруг которых распространялась чернота, совсем как на коже палагейцев и даориев. Исключением были представители Клана Металлов и Кассия, будучи полукровкой.

Просторный зал включал в себя инсталляции с металлом. Бо́льшая часть наводила на гнетущие мысли, пол в одном из углов был засыпан помятыми гильзами от пуль. Иво предпочёл не поднимать и не удостоверяться, из какого они материала, но, зная эпатажность в искусстве, не сомневался, что они из местного металла, который опасен для большинства гостей-палагейцев. По белым стенам в углу была разбрызгана сверкающая золотая краска, но манера нанесения наводила ассоциации с кровью. Какие-то скульптуры висели, проткнутые металлическими прутами, и через дыры стекало нечто сверкающее и в язкое.

Кассия остановилась перед одной из таких статуй, её лицо помрачнело. Иво бросил обеспокоенный взгляд на Кая. В горле пересохло от непрошеных воспоминаний о встрече в Даории, тогда Мелай насадил Сиршу на металлические копья. У Иво заныли мышцы вокруг глаза Грай, будто отголоски боли решили о себе напомнить. Слюна во рту стала вязкой, пальцы нервно закололо. Иво до сих пор не мог себе простить, что среагировал слишком поздно. Всего пара лишних секунд, и он бы успел.

Кай категорично отметал его угрызения совести, заверяя, что это лишь домыслы. Он спас ему жизнь, но Иво не чувствовал полноценной благодарности. Её постоянно перебивала горечь.

Кай обнял за плечи Кассию, которая выглядела застывшей, словно все мышцы в её теле напряглись, пока немигающий взгляд смотрел на женскую статую с торчащими из тела металлическими прутьями. Другая фигура рядом с ней преклоняла колени и с мукой на лице в ладони собирала сверкающую жидкость, вытекающую из тела первой.

– Что это? Красивая имитация крови? – спросила Кассия, следя за подтёками.

Тон звучал сухо, неодобрительно. Выставка стала нравиться ей в разы меньше.

– Скорее, имитация ихора, – объяснил Кай.

– Кровь богов? – заинтересованно уточнил Иво, встав рядом.

Он слышал достаточно об ихоре, но Кая не раз ранили, и он не видел, чтобы кровь сына бога сна чем-то отличалась от его собственной.

– Ихор действительно есть в теле богов? – спросила Кас.

– Отец говорил, что есть. Ихор не совсем кровь в общем понимании. Это то, что делает богов бессмертными. Точнее, почти бессмертными, – поправил себя Кай, без особого воодушевления взглянув на скульптуру. Ихор местами стекал по постаменту на пол. – Если ранить бога, то сперва его кровь будет красной, как и у всех. Но когда её станет опасно мало для жизни или рана изначально серьёзная, тело начинает стремительно вырабатывать ихор, который заживляет раны. Но нужно немного времени, поэтому Морос целился Лахесис в голову. При таком выстреле ихор не успел начать вырабатываться.

– А в тебе он есть?

– Есть.

– Почему тогда он не помог при открытии нового мира?

– Потому что во мне лишь половина божественного, мой ихор вырабатывается в два раза медленнее, а смерть наступила не из-за ран, а в мозгу. – Кай говорил ровно, абсолютно не помня тот момент, Кассия же выглядела отстранённой.

Кай обнял её, притянул за подбородок, заставив поднять глаза. Ласковый поцелуй в губы немного её успокоил. Иво отвернулся, думая посмотреть на другие экспонаты и оставить их одних, но короткий призывный взмах рукой от Месомены напомнил, на что он подписался.

11

ПАНДЕЯ

Некоторые гости продолжали бродить по залам с классическими произведениями искусства, другие рассматривали современные инсталляции, пока половина оставшихся посетителей наблюдали за змеиным хеппенингом. Пандея силой воли держалась от того, чтобы не начать грызть ноготь большого пальца. Она то и дело поднимала руку к губам, но вовремя вспоминала о маникюре. Любая часть происходящего становилась представлением, поэтому Мениск раздевался медленно, веселье сошло на нет ради серьёзной игры. Брат десятки раз выступал моделью для сестры на публике, поэтому умело игнорировал чужое внимание. Остальные пять моделей со стройными телами уже отложили свои рубашки и пиджаки. Пандея понятия не имела, зачем Месомена попросила их снять ещё и обувь с носками, но благодарила про себя богов-братьев, что сестра оставила им брюки.

Пандея почувствовала, когда Иво встал рядом, но побоялась скосить взгляд. Она буквально ощущала, как от него исходит тепло, которое не согревало, а заставляло нервничать.

– Пора раздеваться? – уточнил он у подошедшей Месомены.

– Вы последний. Ник сказал, что вас зовут Иво.

Он кивнул и без лишних убеждений потянул галстук, чтобы снять. Месомена остановила его руку. Иво вопросительно приподнял бровь, когда она сама начала ослаблять его галстук, но аккуратнее. Сестра придвинулась чуть ближе.

– У меня есть к вам просьба, Иво. Дело в том, что из моделей мне не хватает представителя Дома Соблазна. Если кто-то вдруг спросит, пожалуйста, говорите, что это ваш Дом.

Пандея вздрогнула из-за мурашек по спине. О представителях разных Домов ходили определённые предрассудки. Не более чем домыслы, но весьма укоренившиеся. Дом Соблазна всегда вызывал вполне конкретные ассоциации – привлекательная внешность, похоть, умелые любовники, но никак не ум, образованность и элегантность. Если же Иво из трёх высших Домов, то подобное сравнение и вовсе может его оскорбить.

– Хорошо, – равнодушно отозвался он, и Пандея облегчённо выдохнула.

– Ваше великодушие столь же прекрасно, как и внешность. Вы делаете доброе дело, – щебетала Месомена, не глядя впихнув Пандее в руки снятый с Иво галстук. Сестра без капли стеснения расстегнула несколько пуговиц его рубашки, ладонями провела по груди и отошла.

Иво стерпел каждое прикосновение с отстранённым спокойствием, словно такое заигрывание было для него обыденным. Пандея, замерев, стояла рядом, боялась даже громко дышать, чтобы не привлекать внимания. Она была уверена, что перед ней Иво не станет скрывать своё раздражение так же тщательно, как перед Месоменой. К счастью, по другую сторону от Иво остановились его друзья.

– Я подержу, – предложила Кассия, и Иво с благодарной улыбкой протянул ей снятый пиджак.

Мениск встал в линию с другими моделями. На длинном столе были приготовлены необходимые предметы, неподалёку помощницы дожидались распоряжений от Месомены. Пандея старалась сохранять расслабленное выражение лица, но взгляды некоторых гостей потянулись к Иво, и она не удержалась от того, чтобы на него посмотреть. Он разулся, стянул носки, а затем на глазах у всех снял рубашку и передал Кассии.

Судя по фигуре и осанке, Пандея догадывалась, что Иво в хорошей форме, но увиденное превзошло все ожидания. Развитые мышцы создавали идеальный рельеф пресса, широкие плечи и грудь, тренированные руки, ярко выраженная талия восхищали, а его гибкость и вовсе гипнотизировала: каждое движение сохраняло плавность. Было видно, как натягивались мышцы, вены на предплечьях выступали, но длинные пальцы придавали его рукам изящества. Иво одним движением вытянул пояс из брюк, и те сели на бёдрах, делая его силуэт ещё более привлекательным. Пандея на выдохе приоткрыла рот: такое тело могло принадлежать талантливому танцору. Иво сам походил на произведение искусства.

Пандея пришла в себя, когда он неожиданно икнул. Кассия округлила глаза.

– Ты говорил, что перестал, – выдала она, едва сдерживая восторг.

– Это всё из-за тебя, – проворчал Иво, впихнув ей пояс, и резко посмотрел на Кая рядом: – И ты прекрати. Это из-за вас обоих.

Улыбка Кая стала довольной и широкой, бубнёж друга его забавлял. Пандея вздрогнула, когда Иво перевёл внимание на неё и сильнее нахмурил брови. Пандея невольно прочистила горло.

– Думаю… тебе нужно встать рядом с Мениском, – через силу выдавила она.

– Разумеется, кириа.

Хлёсткий ответ опять напомнил безмолвную пощёчину. Игнорируя взгляды гостей, Иво прошёл к остальным моделям и встал рядом с Ником. Они перебросились тихими фразами. Кассия сделала шаг ближе к Пандее.

– Надеюсь, ты не принимаешь резкость Иво близко к сердцу, – тихо шепнула она. – Он всегда такой с малознакомыми людьми. Наши отношения сперва тоже были весьма… странными.

Пандея часто заморгала и благодарно улыбнулась, расслабившись. Поддержка Кассии буквально вернула ей способность дышать. Тревога немного отпустила – ровно до того момента, пока Месомена не растёрла что-то похожее на прозрачный крем по рукам и не начала размазывать его по телу первой модели. Кожа молодого мужчины приятно засияла, увлажнённая. Сестра уверенно кивнула одной из помощниц, и та, взяв широкую кисть, принялась наносить золотую поталь на рельефное тело модели. Сверкающая фольга где-то ложилась ровно, где-то, будучи слишком тонкой, оставалась хлопьями. Сочетание обнажённой кожи и золотого свечения потали придавало мужчине божественный образ.

Тем временем Месомена обтёрла вторую и третью модель, подала знак другим помощницам, и те заторопились нанести тончайшие листья фольги на тела других мужчин. Поталь была трёх цветов: золотая, серебряная и медная. На столе стояло более десяти ёмкостей, и помощницы брали первые попавшиеся.

Месомена действовала умело, сосредоточенная на своей задаче. Некоторым моделям она что-то тихо говорила, мужчины улыбались в ответ. У сестры было всего три помощницы, и как только первая закончила, то направилась к четвёртому мужчине, кожа которого была увлажнена. Пандея уже поняла схему: наносить поталь надо было скорее, пока крем не впитался.

Сестра добралась до Мениска и принялась растирать ему спину, брат с язвительной ухмылкой что-то сказал Месомене. Пандея ощутила воодушевление, заметив, что Кассия и Кай рядом с большой заинтересованностью наблюдали за происходящим.

Когда Месомена дошла до Иво, Пандея напряглась, зная, что он согласился раздеться, но вряд ли рассчитывал, что его прилюдно будут трогать. Дея помрачнела, заметив, как младшая сестра улыбнулась Иво, движения её рук по его телу были медленнее, чем на прошлых моделях. Скольжение ладоней по груди и вовсе нельзя было назвать никак иначе – только соблазняющим. Месомена что-то ему сказала, Иво тихо ответил и улыбнулся. В голове Пандеи опустело, когда она попыталась представить причину его улыбки, но на ум не приходило ничего, будто заставить его улыбаться ей не дано.

– Выглядит красиво, – поделилась Кассия, вырвав Пандею из желания дать сестре по шее. В детстве Месомена часто выводила Дею из себя, и ладно если бы случайно, она делала это специально, веселясь. – Но в чём основная идея?

– Этот зал оформляла Месомена, – таким же шёпотом поделилась Пандея, глядя на первых моделей, уже покрытых поталью. – Судя по остальным работам, речь идёт об ихоре и божественном начале, ведь основоположником каждого Дома является бог.

Кассия обернулась, взглянув на зал, и нахмурилась:

– Мне кажется, тут что-то ещё.

– Ещё?

– Да. Боль.

Пандея посмотрела на Кассию, а после на зал, поняв, о чём она говорит. Лицо собеседницы помрачнело, Пандея хотела что-то ответить, с более красивой стороны передать идею, но её отвлёк кивок Месомены. Пандея уставилась на сестру, которая кивнула настойчивее.

– Прошу прощения, – сказала Дея, передав галстук Иво Кассии, и прошла к сестре, которая сама взяла одну из ёмкостей с поталью и широкую кисть.

– Помогай, сестра, – коротко бросила Месомена и кивнула на Иво.

– Что? О чём ты…

– Бери кисть и помоги с работой. Я бы попросила Ника, но он сам модель. Немея не знает, как наносить, остаёшься только ты.

– У тебя же помощницы.

– Первая плохо наносит, она уже испортила двоих, мне нужна замена. Перестань упрямиться, выбери кисть – и вперёд. Наноси быстрее, – отрезала Месомена и отошла к Мениску.

Пандее ничего не оставалось, кроме как взять широкую плоскую кисть. Она выбрала первую попавшуюся поталь золотого цвета и встала перед Иво. Оказавшись напротив его обнажённой груди, Дея оцепенела, разом позабыв, как работать кистью. Она подняла виноватый взгляд на Иво, тот ответил едва изогнутой бровью.

Это всё очень неловко.

– Торопись, – шикнула Месомена.

– Надеюсь, ты не переборщила в этот раз, Месомена, – пробурчал Ник близнецу и вымученно улыбнулся Дее: – И правда лучше быстрее.

Придя в себя, Дея нанесла первый слой золотого цвета по груди Иво. Его мышцы напряглись от прикосновения, сделав рельеф отчётливее. Пандея ощутила сухость в горле и продолжила работать быстрее, надеясь, что он не станет сильно злиться, когда всё закончится. Она покрыла поталью его руки, плечи, перешла к спине. Мышцы Иво всё время оставались напряжены, будто ему не терпелось уйти, поэтому Дея поспешила закончить. Она лишь пару раз подняла глаза к его лицу, но Иво смотрел мимо неё – то на зрителей, то на других моделей. Мениск рядом почти весь сверкал серебром.

Крем на коже Иво впитался, Пандея нанесла поталь на живот и грудь, но та местами осыпалась. Кисть только всё портила, Пандея протянула руку, чтобы пальцами поправить золотые хлопья, но Иво перехватил её запястье. Сильные пальцы сдавили, не дав к нему прикоснуться.

– Без рук, – коротко приказал он.

Что значит «без рук»?

– Я просто поправить… – оправдалась Дея, краснея от стыда.

– Кисть. Ей и поправляйте.

Пандея не помнила, заставлял ли её хоть один мужчина чувствовать себя настолько пристыженной. Пару минут назад Месомена облапала его с явными намерениями, но он и слова не сказал. Даже улыбнулся. Пандея же хотела лишь поправить поталь…

– Извини, – выдавила она, убрала руку из его хватки и кое-как поправила всё кистью.

– Ты неплохо справилась, – похвалила Месомена, оглядев Иво.

Дея нашла в себе силы для кивка и отступила к столу. Там она оставила опустевшую ёмкость и ненавистную теперь кисть. После такой выставки полгода минимум ноги её не будет на семейных праздниках.

Пандея бегло осмотрела моделей, некоторые выглядели расслабленными, другие напряжёнными, Мениск едва заметно улыбался гостям, пока Иво глядел на всё со скучающим видом. Торсы мужчин покрывала сверкающая поталь, делая их идеальными, особенными. Свет зарева преломлялся и отражался при лёгком развороте тел, а тонкие трещины на фольге придавали их образу дороговизны и изысканности.

Месомена что-то рассказывала гостям, продолжая перформанс, но Пандея не слушала, обуреваемая обидой и злостью.

Без рук.

Никогда ещё от мужчины она не получала подобного отказа. Вдвойне было больно от того, что она не имела в виду ничего дурного, просто старалась хорошо выполнить работу.

Месомена болтала про красоту и то, что скрывается под ней. Про неоднозначность, про боль. Пандея встрепенулась, сосредоточила расфокусированный взгляд на одном из парней-моделей: тот захрипел. Выглядел он неважно. Ему нехорошо?

– …никогда не знаешь, какую боль может скрывать или приносить красота, – пояснила Месомена.

Боль? Что она…

«– Ты портишь концепцию! Ты мой брат и близнец. Двойной смысл о причинении боли близкому и словно мне самой.

– О чём вы? Какая ещё боль?

– Ничего особенного, дело в потали. Никогда не знаешь, из чего она».

Пандея постаралась сохранить вежливо-спокойное выражение лица, несмотря на ужас в душе. Её взгляд метнулся к модели, который, внезапно кашлянув, провёл рукой по своей груди. Серебряная поталь начала осыпаться, открыв его кожу со слабым ожогом.

Гости взволнованно перешёптывались, но аплодировали, пока Месомена рассказывала, с какой выдержкой модели вытерпели нанесение потали, хотя, по её словам, часть была с примесью человеческих металлов, а какая-то поталь полностью из местных материалов.

Пандея похолодела, глянув на Мениска и Иво, но те стояли, расслабленно слушая Месомену, Ник даже подмигнул Дее. Похоже, им повезло и их поталь была из Палагеды. Пандея мысленно обругала сестру несколько десятков раз. Месомена подошла к первой модели, предлагая выяснить, кому что выпало.

Она взяла чистую кисть и широким движением от груди до низа живота смахнула сверкающие хлопья с первого мужчины. Его кожа была чистой. Вторым оказался тот самый со следами отравления.

– К завтрашнему дню отметины пройдут. Это сплав, но не чистая человеческая поталь, – заверила Месомена и поблагодарила его за стойкость. Мужчина поцеловал её руку и в сопровождении помощницы отправился смывать ядовитые хлопья.

Третьему и четвёртому тоже повезло, они отошли в сторону, позволяя себя сфотографировать имеющимся критикам. Пятому не повезло, мужчина стоически терпел явное желание почесаться, его пальцы то и дело сжимались в кулаки. Месомена искренне поблагодарила и его.

Пандея мрачнела, стараясь не думать, будет ли она с ними спать, чтобы отблагодарить вдвойне. Похоже, никто не знал, на что подписывался.

Шестым был Мениск. Его кожа осталась чистой. Он приобнял Месомену, добавив хлопьев на её и так перепачканное платье, и улыбнулся гостям. Заметив расслабленность Иво, сестра без лишних прелюдий смахнула фольгу с груди и живота Иво, открыв почерневшую кожу. Та была минимум в два раза темнее прошлых моделей. Гости шокированно ахнули, даже Месомена растерялась, не готовая к такому.

– Человеческая поталь.

Пандея прикрыла рот рукой, мысленно прокляв саму себя. Она её выбрала.

– Боги, вот это сила воли, – с восхищённым вздохом пробормотала Месомена. – Поталь с примесью ощущается не сразу, но человеческая – с пары мазков, и вы ничего не сказали.

Выражение лица Иво оставалось отстранённо-нечитаемым, словно ничего особенного не произошло. Всё его тело, наверное, горит. Такие объёмы не смертельны и не сильно опасны для здоровья, но должны нестерпимо жечь и зудеть. Как-то к предплечью Пандеи по неаккуратности прилип целый лист человеческой потали. Он пробыл на коже не дольше тридцати секунд, но жгло нещадно, на протяжении трёх часов после её преследовало желание расчесать себе руку. Кожа была горячей и чувствительной.

Как долго Иво в этой потали? Уже несколько минут?

– От меня ещё нужна какая-то помощь или мы закончили?

Ровный вопрос Иво заставил всех умолкнуть. Мениск смотрел на соседа с нескрываемым любопытством, судя по всему, знакомый с ощущениями.

– Мы… ох, нет, мы закончили. Вы… ваша помощь была неоценима, спасибо, – забормотала Месомена.

– Вам лучше отойти.

Иво дождался, пока Месомена и Мениск растерянно отступят на пару шагов, а потом расслабленно голыми руками начал смахивать с себя поталь. Крупные хлопья осыпались на пол, открывая всё больше черноты и ожогов на его коже. Его ладони тоже покрылись тёмными пятнами, но Иво не обращал внимания, стряхивая то, что можно было смахнуть.

– Теперь с меня ничего не упадёт по дороге, – объяснил он.

– Пандея, – позвала вышедшая вперёд Немея. – Помоги, пожалуйста, и покажи, где можно смыть остальное. Месомена, тебе надо рассказать концепцию журналистам.

Пандея смутно помнила, как подхватила обувь Иво, сопроводила его, Кассию и Кая через крытый коридор в соседнее здание отеля. Кассия явно беспокоилась за Иво. Тот ей пару раз улыбнулся, заверяя, что ничего страшнее зуда не чувствует. Пандея знала, как именно ощущается этот зуд, но предпочла промолчать. Иво убедил Кая и Кассию подождать в баре на первом этаже. Остальной путь вдвоём – в лифте и по коридору до номера – Иво уже не притворялся. Он по-прежнему казался спокойным, но без какой-либо улыбки или доброжелательности в глазах, жилка на его подбородке пару раз дёрнулась, когда Пандея с беспокойством посмотрела на него. Открыла рот, извинилась, опять закрыла, не получив ответа. Она извинилась не меньше пяти раз, но в ответ Иво бросал сухое «всё нормально» или неоднозначно качал головой. Он полуголый, босой, с ожогами от человеческой потали уверенно следовал за ней, игнорируя чужие взгляды.

Пандея проводила его в свой номер – их сняли всего на один день для каждого члена семьи Лазарис, чтобы у них было время привести себя в порядок перед мероприятием. А Немея с Месоменой, возможно, останутся и на ночь, чтобы не возвращаться поздно в Пелес.

Иво ушёл в ванную комнату, а Пандея, обессилев, села на стул, представляя, как придушит младшую сестру. Та наверняка не испытывает ни капли угрызения совести или сомнения, скорее всего, пребывает в восторге после того, как привела публику в шок и восхищение одновременно.

Без рук.

Дею как током прошибло, когда она поняла смысл.

Он уже тогда чувствовал, что поталь жжёт… неужели он не дал притрагиваться, потому что знал, что она прилипнет к её рукам?

Иво довольно быстро вышел из ванной, по комнате распространился аромат геля для душа. Кожу торса и рук покрывали тёмные пятна, где-то были чуть светлее, где-то почти чёрные. Пандея боялась представить, насколько ощущения неприятные, но большая часть мыслей испарилась, когда она поняла, что на нём нет ничего, кроме длинного полотенца на бёдрах. Иво как ни в чём не бывало прошёл мимо, и Пандею обдало новой волной цитрусового аромата, сердце забилось в груди, а язык онемел. Иво сложил свои брюки на кресло, выпрямился и посмотрел на девушку:

– Двойные стандарты – не находите, кириа?

– Что? – не поняла она, буквально заставив себя поднять взгляд к его лицу.

Иво одной рукой убрал длинные пряди назад, а необычный глаз придавал его образу нечто пугающее, но не делал менее красивым. Что за… Выросшая в светском обществе, да ещё и в мастерской, где каждый день бывали модели для картин матери, Пандея видела сотни красивых лиц и тренированных тел, но в Иво было нечто необычное.

Он шумно втянул воздух, по губам скользнула снисходительная улыбка, которая немного отрезвила Пандею.

– Если бы девушка вышла из душа в таком виде, то мужчина обязан как минимум отвернуться, а то и вообще покинуть комнату. Вы же на меня пялитесь, кириа.

Пандея невольно вспыхнула, сердце забилось тревожнее, но тело отказывалось отворачиваться. Каждый раз, открывая рот, он только и делает, что ставит её на место. Может, пялиться было не совсем прилично, и всё же…

– Меня без одежды ты уже видел, – как можно ровнее парировала Пандея, нащупывая то хрупкое душевное равновесие, которое Иво умудрялся пошатнуть.

Не сразу, но он хмыкнул. Вряд ли скульптура – такой уж честный обмен, но Иво его принял. Оставив последнее слово за собой и не дожидаясь приказа, Пандея сама отвернулась, но из комнаты не вышла. Она прислонилась бедром к столу, слушая за спиной шорох ткани, в голове невольно всплыли картинки, но она от них отмахнулась, ненавидя свой мозг за внезапную ассоциацию. Взгляд скользнул в сторону кровати.

– Прося прощения за сестру, я говорила искренне, – повторила Пандея, не выдержав гнетущего молчания.

– Искусство, особенно современное, часто выходит за пределы привычного и дозволенного. Прекратите извиняться, кириа, я сам виноват. Эта весьма амбициозная инсталляция в духе вашей сестры. Мне стоило догадаться перед тем, как соглашаться.

Пандея закусила губу, всё так же не понимая его реакции. Он говорил вроде бы искренне, но всё равно был раздражён.

Злится ли он на себя?

– Не думаю, что вы хорошо знаете Месомену, – аккуратно возразила она.

– Окончила университет искусств раньше на два года и с отличием. Её талант официально признан членами объединения художников при храме Мены. Прославилась не только им, но и многочисленными перформансами. От весьма безобидного художественного акционизма – превращения работы над картиной в публичное представление – до случайных хеппенингов. Три её перформанса под названиями «Отрицание жизни», «Перемены» и «Безмолвие сна» как раз затрагивали темы скоротечности жизни и идеи сонного паралича. Всё она демонстрировала через причинение боли своему телу или же другим.

Ого… он действительно знает.

Что это? Просто чересчур глубокая осведомлённость или же искренний интерес?

Пандея торопливо сглотнула появившуюся на языке горечь раздражения. У Месомены много поклонников, но она не хотела представлять Иво в их числе.

Продолжать тему не хотелось, и она ухватилась за первую попавшуюся мысль:

– Не уверена, читаешь ли ты журналы…

– Не читаю.

– …но заранее прошу прощения, если в одном из них под твоей фотографией будет подпись, что ты из Дома Соблазна, – проигнорировав его фразу, закончила Пандея.

Она не знала, откуда в ней это постоянное желание извиняться. Из-за страха за жизнь Месомены? Сестра и не представляла, к кому полезла. Хотя если не Иво её прибьёт, то сама Пандея голову открутит.

Иво тихо фыркнул, но звук раздался слишком близко, Пандея отшатнулась, не услышав, как он подошёл. Она развернулась, ударившись бедром о столешницу, и уставилась на мужчину, стоящего буквально в шаге. Иво смотрел на неё немигающим, пытливым взглядом.

Глаза Пандеи словно магнитом притягивало к его груди и торсу. Она сама не понимала, из-за пятен ли ожогов или рельефа мышц. Она всё не могла свыкнуться с мыслью, что нынешний Иво лишь отдалённо напоминает того, которого она видела более пяти лет назад.

Пандея прогнулась в спине, цепляясь за стол, когда он пугающе медленно придвинулся, Иво сам упёрся руками в столешницу, не позволяя ей сбежать. Пандея прекратила дышать, загипнотизированная неожиданной близостью, цитрусовым запахом геля для душа и вниманием собеседника. Иво к ней не прикасался, но оставшееся расстояние было абсолютно неприличным для малознакомых людей. Внутри завибрировало от смеси трепета и волнения. Она балансировала на грани между приятным и опасным, чувство приводило в восторг и пугало, заставляло сердце биться лихорадочнее, лёгкие жгло от задержанного дыхания.

– Разве я не похож на представителя Дома Соблазна?

– Похож, – моментально призналась Дея.

Взгляд Иво с неприличной откровенностью переместился ей на губы, после на шею, открытые ключицы и даже грудь. Он делал это с демонстративной дерзостью, намеренно неторопливо, заставляя ощутить, как он переходит границы приличий. Однако Пандея не могла ни оттолкнуть, ни сказать что-либо, застигнутая врасплох желанием выяснить, что он сделает или скажет дальше. Если она возмутится, то никогда не узнает.

Уголки его губ изогнулись в развязной, греховной улыбке. Взгляд из-под длинных ресниц был соблазняющий. Пандея была почти уверена, что сейчас он возьмёт её за руку и потянет к кровати, чтобы показать, насколько сильно его гибкое тело. Мысли об этом гипнотизировали, она не могла моргнуть, одновременно видя реальность и картинку приближающегося будущего, где она останется без одежды. И в этом будущем она точно не собиралась ему отказывать.

Пандея вздрогнула, потому что Иво встряхнул своей рубашкой, прежде чем накинуть её на плечи.

Когда он успел выпрямиться?

Она заморгала, лицо пылало. Иво просто забрал рубашку, которая лежала на столе позади неё вместе с его пиджаком и галстуком.

Иво заученными движениями быстро застёгивал пуговицы, скрывая обнажённую кожу. Он явно видел румянец на её щеках, но отреагировал скучающим выражением.

Ей же не могло показаться?

Вот же змеев…

– Ты и есть из Дома Соблазна, – наконец осознала она.

Иво ответил улыбкой вполсилы.

– Ты использовал на мне…

– У меня ахакор, кириа, – поморщившись, напомнил Иво.

Пандея взглянула на свою руку, убеждаясь, что её татуировка тоже на месте. В детстве все баловались влиянием, тренировали и усиливающие эмоции, чтобы уметь их контролировать, поэтому Пандея знала, как ощущается влияние Дома Соблазна, и это было не оно, но что-то…

Девушка несколько раз растерянно открыла и закрыла рот, не зная, как сформулировать мысль. Иво тем временем успел заправить рубашку в брюки и надеть обувь. Он продолжал одеваться, дожидаясь от Пандеи новых комментариев, но её растерянный вид определённо приносил ему удовольствие. Девушка то и дело ловила его насмешливую улыбку.

– Но я… что-то увидела, как ты… – не сдавалась она.

Иво набросил на плечи пиджак и одарил Пандею снисходительным взглядом.

– Как я – что? – будто специально спросил он, достав из кармана леденец на палочке.

Пандея таращилась, как Иво за пару идеально отработанных движений снял обёртку и положил сладость в рот. Образ взрослого мужчины в дорогущем костюме со странным глазом и хмурым выражением лица совсем не вязался с любителем сладкого.

– Как ты…

Он ответил перекатыванием леденца слева направо и вопросительно приподнятой бровью. Иво приметил взгляд Пандеи и обернулся на широкую кровать.

– А-а-а, – протянул он с видом знатока и вновь посмотрел на Дею, которая вся напряглась в ожидании продолжения. Должно быть какое-то объяснение, она же… Она едва не решила, что он…

Она видела, как он смотрел на её тело, губы.

– Это называется фантазии, кириа. Не хотите, чтобы ваши желания играли с разумом, – не пейте алкоголь и не оставайтесь наедине с мужчинами, с которыми в глубине души хотите переспать.