Czytaj książkę: «Фантасмагория. Полыхающий рассвет»

Серия «Young Adult. Книжный бунт. Фантастика»

Иллюстрация на обложке ChBk

© Соллей Л., текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Пролог
Пещера в пригороде серграда

Выбор между жизнью и смертью скорее мнимый, чем реальный; реальный же человеческий выбор – между хорошей жизнью и плохой.

Э. Фромм

Руку отчего-то неприятно жгло. Это заставило очнуться. Мальчик прижал к себе запястье и огляделся. Стены из тяжёлого тёмного камня покрывали потёки влаги и плесень. Помещение имело небольшие размеры, и близкое расположение стен создавало ощущение давящей тесноты. Под ногами по холодному полу было раскидано сено, сквозь тонкий слой которого серыми проплешинами проглядывал булыжник. Всё больше пространство вокруг напоминало тюремную камеру: решётки отделяли его от коридора, низкий потолок навис, скрываясь во мраке, давили отсутствие тепла и темень. Единственным источником света были две небольшие масляные лампы, коптящие так, что по стенам коридора впереди прыгали мерцающие тени, похожие на скрюченных чудищ.

Альберт поёжился от холода и почувствовал, как замёрз кончик носа и задрожали пальцы. Ему показалось, что он был один в этом удушливом от запаха плесени и затхлости месте, и на пару мгновений мальчика сковал страх, что дрожью пробежался по всему телу, перерождаясь в бешеную панику. Глаза суматошно забегали по комнате, и Альберт заметил койку из грубого дерева, притянутую к стене на цепи, даже без самого худого матраса. Отчего-то стало ещё больше не по себе. В углу же были свалены тряпки. Вдруг мальчик узнал в них платок Морганны и её каштановые волосы. Он кинулся к сестре, обрадовавшись, что всё-таки не один, и тут же принялся приводить её в чувство. Мимолётное облегчение сменилось новым испугом. Но уже за сестру. Хватило пару раз тряхнуть детское тельце за плечики, и девочка открыла глаза.

– Ал, – она слабо пробормотала имя брата и уронила голову на его плечо. – Где тятя?

– Не знаю. – Ал сжал её со всей своей детской силой. В голове мелькнули смутные воспоминания о перевёрнутой карете.

Родители наверняка их уже искали. Ему просто надо было вывести отсюда сестру. Он ещё раз оглядел их камеру.

На фоне тишины были слышны отдалённые металлические поскрипывания, стон ветра где-то наверху и писк крыс. Всё это сильно угнетало, вплоть до чувства отчаяния.

Но старший брат быстро взял себя в руки, ведь теперь ему надо было думать не только о себе, но и о сестре. Он помог ей подняться, отряхнул её брюки от пыли. Альберт подошёл к решётке и обхватил ледяные железные прутья руками, примеряя, проходит ли его голова. Но проём был слишком узким. Тогда он внимательно изучил петли дверцы.

Как и ожидалось, они были вмонтированы прямо в стенку, благодаря чему гвозди креплений довольно сильно расшатались.

– Анна, – Ал позвал сестру и показал находку. – Помоги мне их открутить.

Крепления довольно легко поддались, благодаря чему дети смогли сделать крупную щель, через которую и вылезли. Сам коридор был не таким уж и большим. По левую сторону находилась ещё одна камера, но пустая. По правую сторону оставалось небольшое пространство без мебели, которое вело к дверному порталу. Из последнего скромно выглядывала лестница.

– Ал, мне страшно, – захныкала Анна, и брат крепко сжал её ручку. – Я хочу домой. Я хочу к тяте.

– Сейчас мы его найдём, – ответил Альберт, стараясь скрыть от Анны тревогу и дрожь в голосе.

«Не подавай виду, что ты тоже боишься, Альберт. Анна маленькая. Её нужно защитить», – проговорил про себя мальчик.

Он снял со стены одну из ламп и пошёл к двери. Перед выходом он специально прислушался ко всем шорохам и посмотрел вверх и вниз.

Пустота. Темнота.

Он сначала нерешительно и осторожно поставил ногу на первую ступень лестницы. Жёлтый свет масляной лампы разогнал темноту вокруг, создавая островок безопасности. Альберт всмотрелся в чёрное пространство наверху, сжал руку Анны в отчаянной попытке подавить свою тревогу и потянул девочку за собой. Он шёл не быстро, но и умеренным его шаг было не назвать. Альберт ступал по лестнице словно притаившийся зверь, боящийся раскрыть себя – он весь обратился в слух, чтобы сразу суметь защитить сестру. Внизу послышался писк крысы. Мальчик тут же напрягся и, с силой сжав масляную лампу, будто она могла защитить их обоих, продолжил подъём.

Впереди справа блеснула дверь. Ал ещё сильнее сбавил шаг и буквально подкрался к ней. Секунды хватило, чтобы разглядеть страшную картину внутри и рывком прижать к себе сестру каменной рукой. Она уткнулась лицом в его плечо, и Альберт прижал ладонь к её голове, чтобы Анна не вертелась, осматриваясь. Он хотел уберечь сестру от зрелища.

Истерзанные тела их родителей, подвешенные прямо за воротники, болтались за стеклом. Они были все в крови, с изуродованными лицами. И словно в насмешку, за их спинами висело знамя их семьи, снятое с кареты, – серп с двумя линиями, расходящимися от рукояти.

– Ал? – Морганна снова захныкала.

– Здесь страшно. Лучше не смотреть. Пойдём дальше.

Мальчик потянул сестру за собой, двигаясь спиной вперёд. Через несколько ступенек он отпустил личико Анны, но снова крепко сжал её ладошку. Вскоре они вышли к новой комнате – на ней и обрывалась лестница.

Убранство и этого помещения не располагало комфортом: несколько книжных полок, стол, стул и лампа. Вся столешница была забрызгана чернилами, бумаги разлетелись по полу.

Пока сестра изучала листы, Ал искал выход дальше. А когда спиной почувствовал наблюдателя, вздрогнул и застыл на месте от страха. Что-то мерзко скрипнуло. В дверях появилась бледнолицая женщина с ярко-красными глазами и чёрными волосами. Ведьма. От длинных рукавов её бархатного платья по полу тянулся след из алых капель.

– Какие вы непослушные. Надо вас наказать.

Она тут же оказалась ближе, ощутимо толкнула Альберта, а потом нависла над Морганной. Волосы ведьмы вмиг побелели.

– Отпусти немедленно мою сестру! – вскочив, крикнул Ал.

Шею девочки сдавили тонкие холодные пальцы, красные глаза уставились с ненавистью. Губы ведьмы изогнулись в ухмылке. Анна в её руках ещё пыталась сопротивляться: брыкалась и негнущимися пальцами хваталась за запястья женщины. Стена позади быстро стала тёплой и мокрой от пота, но малютка отчаянно цеплялась за жизнь.

– Маленькая дрянь, – рассмеялась ведьма и сдула с глаз прядь. – Живучая какая. Такая же, как мать – предательница и беглянка! – Пальцы сжали бледную кожу сильнее. Девочка захрипела от боли и нехватки воздуха и заколотила ногами.

– Отпусти её! – раздалось откуда-то из-за спины женщины, и она обернулась – Альберт стоял с её ритуальным ножом в руках. И хотя он был чуть старше сестры, тоже дрожал.

– Уходи… у… ди… – еле слышно смогла произнести Морганна, когда ведьма ослабила хватку, отвлекаясь на Альберта.

– А тебя я посажу в клетку и буду медленно отращивать тебе горб, – сквозь зубы процедила женщина и сверкнула рубинами глаз. Она развернулась почти полностью и с насмешкой оскалилась. – Ну давай! Давай, северный агнец!

Альберт сжал нож. Создалось впечатление, словно ребёнок уже много раз занимался подобным, словно для него не ново направлять на кого-то лезвие. Руку снова обожгло, но теперь ярко чувствовался и холод. Альберт выдохнул и полностью успокоился, а ведьма напряглась. Она сдавила шею Анны и с силой швырнула её на пол.

Мир в секунду померк…

– Морганна! – крик Альберта вывел Анну из странного транса и вернул в реальность с тяжёлой болью в затылке и висках. Веки с трудом разлепились, и перед глазами появилось испуганное лицо брата с широко раскрытыми от ужаса голубыми глазами. На его щеке остался размазанный след от крови, а где-то позади кряхтела ведьма с… ножом в шее?

– Ал… Что ты сделал? – тихо и хрипло произнесла Анна, взгляд которой то мутнел, то прояснялся, а тельце сотрясалось. – Я хочу домой… Домой…

– Я отведу, отведу! – Альберт провёл окровавленными руками по щёчке сестрёнки и убрал с неё мокрые волосы. – Идём скорее… Вставай… – Он помог Морганне встать и почти полностью закинул её на свою спину – сама девочка не могла нормально стоять.

Не вовремя ребёнка подвели дрожащие ноги, и Ал поскользнулся на свежей крови утихшей ведьмы. Он упал набок и выпустил из рук сестру, тут же вскочил и повернулся к ней, но было уже поздно. Губы Морганны, да и всё её личико были измазаны кровью. Альберт взялся поднимать сестру, но ослабевшая девочка облизнула губы раньше, чем её брат нашёл тряпку, чтобы вытереть ей лицо. Девочка застыла.

– Анна? – тихий голос Ала раздался в мертвецки пустой комнате.

Морганна вдруг выгнулась и начала трястись, а её брат тихо вскрикнул. Дрожь перешла в судороги, некоторые мышцы напряглись, словно окаменели. Это длилось несколько секунд, пока в руки испуганного ребёнка не упала поседевшая сестра. Альберт больше не медлил. Он плюнул на усталость и страх, подсадил сестру на спину и побежал ко второй двери, той, откуда веяло холодом. Маленький северянин не прогадал – за ней оказались каменные своды пещеры и снегопад. Морозный ветер проникал под тонкие штаны, забирался за ворот рубашки, но засохшая кровь придала стойкости и сил.

За пределы каменной арки мальчишка выглянул с опаской, но как только понял, что, кроме белых холмов, ощипанных деревьев и ёлок, здесь никого нет, выбежал и стал искать глазами тропу к городу. Она должна была находиться где-то рядом. Обязана.

Но её всё не было. Альберт уже который час петлял по лесу. Ноги еле слушались, спину тянуло, а кончиков пальцев он уже и не чувствовал. Силы покидали его. Жжение уже, казалось, распространилось по всему телу.

– Хель… Помоги… Прошу… – шёпотом взмолился ребёнок.

Вскоре Альберт вышел на дорогу – свежие следы лошадей дали новую надежду. Он побежал по ним и через несколько минут услышал впереди хруст.

– Здесь дети! Около города дети! – раздался мужской голос. – Оба ранены и замёрзли! Скорее, дайте плащ!

От счастья Альберт упал на колени прямо перед их спасителем. Он не скрывал благодарности перед мужчиной, который наклонился, чтобы помочь им. Морганна держалась, старалась не засыпать, но как только её взяли на руки, просто потерялась в скрипе снега.

Поднималось солнце.

I. Чернильница, монета и чистый лист

Человек – свой собственный Прометей.

Ж. Мишле

Женщина тихо прикрыла дверь в детскую спальню и выдохнула. Наконец-то дочка заснула, а то у неё уже начинали заканчиваться сказки. Она только открыла рот, как заметила задремавшую за столом подругу. Чашка с ароматным отваром чабреца и ромашки сделала своё дело. Она подошла ближе и, собрав длинные золотые пряди поверх ушей, лентой стянула их в хвост.

Тепло в доме шло от пары тлеющих брёвен в камине. Женщина обернулась к детской, чтобы проверить, не скрипнула ли дверь, но успокоилась. Взгляд сам скользнул дальше по стене – вот стоит клавесин, накрытый плотной тканью, за ним коридор в кухню и кладовую. Потом окошко, вешалка с плащами и шубкой, тумба с обувью и платяной шкаф. Перед следующим окном стояли стол с двумя стульями и диванчик, на котором как раз и сопела гостья. Полка с книгами и мелочью, камин и лестница на чердак.

Салем Розберри очень любила свой домик. Они с дочерью наслаждались жизнью вдвоём, изредка встречая гостей на пороге.

– Марго. – Ласковая и тёплая ладонь коснулась плеча, гостья сонно подняла голову с кулаков и столкнулась со взглядом ярко-зелёных глаз. Салем, стоявшая перед ней, улыбнулась. – Ты в порядке?

Она мягко поправила пояс тёмно-изумрудного непышного платья и села рядом. Магией поманила чайник и долила кипятка, после чего сложила руки на груди.

– Да, всё хорошо, – излишне быстро ответила Морганна, потянулась и надела очки с тихим зевком. Подруга с недоверием оглядела её, а после фыркнула. – Салем?

– Не надо обманывать меня. На пару минут отошла Лину уложить, а ты уже навыдумывала себе всякого и давай спать! – тихо отчитала её Салем. – Рассказывай.

Морганна обняла себя за плечи.

– Я… Я опять думаю про Серград. Позапрошлым летом был второй освободительный поход на город… И он провалился… А что будет, если мы не отвоюем эти территории себе? Потери ресурсов Севера будут огромными! – Морганна опустила руки.

– До сих пор себе представить не могу, что вы двое тогда пережили… – с сожалением подметила Салем, а затем встала и подошла ближе, чтобы обнять подругу. – Действительно ли ты волнуешься за ресурсы? – Она легко отстранилась и взяла в ладони лицо Морганны. – Скажи честно, что тебя тревожит?

Морганна опустила глаза.

– Моё расследование о родителях уже почти два года не сдвигается. Я не смогла найти могилы родоначальницы Ингихильд – только Герхарта. Я перерыла всё… Даже бабушкину могилу нашла. Но о родителях… Ничего. Вообще. За что их убили? Я будто стою на месте…

– Ваш отец делал куклы после службы в инквизиции. У него могли быть враги.

Морганна совсем поникла.

– Хель, – Салем вновь вернула себе хмурость и серьёзность, – не закапывай себя настолько сильно. Я понимаю, ты скучаешь по семье, по дому, боишься не успеть ещё раз там побывать, но Мрака ради! Твоя жизнь не заканчивается на вопросе без ответов. Так бывает. Надо просто уметь это принять.

– Я знаю. Знаю. – Морганна прикрыла глаза и обняла подругу. Прижалась к ней, как к старшей сестре. – Спасибо, что ты рядом.

– Всегда пожалуйста. Вы, северяне, все одинаковые. Цепляетесь за что-то дорогое, а оправдываетесь общим благом. – Розберри похлопала Морганну по спине, а после отстранилась. – Идём. А то Чернильница снова будет нас отчитывать. Ах, до сих пор не верю, что вы родственники! – наигранно вздохнула она и закатила глаза. Анна захихикала. – У такого дуба не может быть столь очаровательной сестры!

Салем привычно качнула бёдрами, открыла входную дверь и пропустила Морганну на улицу.

Когда Альберт увидел, что женщины выходят, то поднялся с травы и выплюнул колосок. Прохладный ночной ветерок растрепал его тёмные волосы, и заметно отросшая чёлка полезла в глаза цвета яркого голубого циркона.

– Да ладно? И рассвета ещё не было, а вы вышли! – пошутил он, слегка размяв плечи.

– А ты всю ночь собирался тут сидеть? – спросила Салем. – Мог бы и войти.

– Обычно после того, как я вхожу в дом ведьмы, в живых остаётся только один из нас. – Альберт развёл руки, намекая на неизменного победителя. – Вы наговорились?

– Нет, но я могу оставить её у себя, – съехидничала в ответ Розберри, а после вздохнула. – Просто будьте осторожны. Ехать на задание в ночь – опасное занятие.

– Зато потом отоспимся, – отмахнулся от Салем Альберт и успокаивающе похлопал её по плечику. Разница в их росте была довольно существенной – головы в две. Во всяком случае, макушка чародейки доставала до мужского плеча.

– Я забыла сумку, – спохватилась Морганна и поспешила в дом.

Салем шагнула ближе к другу и тихо проговорила:

– Постарайся отвлечь её от мыслей о родителях. – Ведьма обняла себя за плечи. – Ей снова начал сниться кошмар.

– Спасибо. Я что-нибудь придумаю. – Ал постарался более естественно улыбнуться подошедшей сестре. – Так что не переживай. Тем более что рядом находится парочка деревень и Милград.

– Хорошо. Советую заехать в него. Вечером должна будет начинаться ярмарка Милори. Аманелин ни одного года ещё не пропускала.

– Может, всё же поедешь с нами? – Морганна подошла к ступенькам кареты и протянула подруге раскрытую ладонь.

– Лина всё ещё болеет, да и мне пришла работа из столицы. С его величеством Каем тоже сложности. Вас не было два месяца, а тут уже всё вверх дном. Ужас! – Салем вскинула руки и упёрла их в бока. – Будьте аккуратны.

– Обязательно. Поцелуй от нас Амане. – Альберт помог сестре забраться в карету, а следом сел сам. Их кучер, невысокий худощавый мужчина, убрал ступеньки и закрыл дверцу.

– Поберегите их, Уотсон.

– До свидания, леди Салем. – Кучер поклонился и забрался на облучок.

– Храни вас всех Мрак…

Едва ведьма это прошептала, как экипаж начал движение и вскоре скрылся из виду. Салем нахмурилась, сильнее укуталась в бежевую шаль поверх лёгкого платья и подняла голову к звёздному небу, раскинувшемуся над лесом:

– Холодно сегодня… Тёмная ночь…

– О чём вы разговаривали с ведьмой? – зевнул Альберт и вынул из своей сумки книгу. Он кинул взгляд на сонную сестру и легко пнул носком сапога по её ноге. – Анна, не спим.

– Д-да, прости… Это из-за чая, – попыталась посмеяться Хель-младшая, но не вышло даже слабой улыбки. – Прекрати её так называть. Она ведь не называет тебя «инквизитор»? Нет. Поэтому и ты прекрати. Такое ощущение, словно ты её этим задеть пытаешься.

– Ну-ну, а её «Чернильница, крышечку прикрой» меня не задевает?

– В таком случае называй её солнышком.

– Какое равноценное сравнение! – делано-низким голосом произнёс Хель-старший и наигранно нахмурился. – Чернильница и солнышко!

– Ну хватит тебе!

Альберт прыснул в кулак.

– И всё же, о чём вы говорили? Неужели она тебе всяких слухов наболтала? – Инквизитор отложил в сторону книгу и пересел к сестре, после чего обнял её и прижал к себе за плечи. – Что случилось, Анна?

– Я… Та ночь… я снова её вспоминала. Прошло уже столько лет, а… страшно до сих пор… Да и… ты из-за меня свернул на эту дорогу…

– Мы были детьми, – прервал девушку Альберт и растрепал ладонью её волосы, собранные в низкую косу. – Детьми с Севера. Бороться за свою жизнь для нас естественно. Пусть… обычно и не таким жестоким способом.

– Ты ведь помнишь, что ту ведьму не нашли? – спросила в лоб Морганна, а её брат на секунду растерялся. – Ты перерезал ей горло, куда она могла деться? Истлеть? Мы даже молитв не читали. А родители? За что их?

– Куда бы она ни делась, вряд ли снова сунется к нам.

– Ведьмы мстительны, Альберт, – Морганна нахмурилась и оттянула белую прядь волос, чтобы пару секунд посмотреть на неё, а после убрать за ухо. – Тем более что я болею.

– Ты принимаешь лекарства. Хотя, соглашусь, красные глаза и белые волосы – не самые убедительные показатели здоровья. – Ал кивнул, щипнул сестру за щеку и быстро вернулся на своё место.

Фантасмагория, которой болела Морганна, не была обычной болезнью. Ею можно было заразиться лишь от ведьм и уже заражённых – достаточно выпить кровь первых или получить укус вторых. Этому недугу всегда сопутствовали бледность кожи, красные глаза и белые волосы – магия лишала их пигментации. Помимо этого больные проходили двенадцать стадий развития болезни и в конечном счёте сходили с ума. Нередко у них наблюдались ментальные и физические приступы недуга, но чаще всего человек просто тихо страдал внутри. К счастью, было и лекарство, которое позволяло купировать развитие фантасмагории.

– Интересно, как там Кай? – вдруг задал вопрос в пустоту Альберт. – Он же вроде жениться собирался.

– Не думаю, что он нас позовёт. Мы давно уже не такие близкие друзья, – раздражённо произнесла Морганна, а затем закинула ногу на ногу. – С самой его коронации мы стали людьми слишком разных статусов, он – король, а мы – верные служители Святой Инквизиции у него под руками. Тем более после его письма… Да и Амане говорила, что у них с Салем проблемы…

– Я уверен, что это шифр. Кай не мог так легко отказаться от нас. Мы слишком многое пережили вместе! Он тебя тонущую спас, не забыла, Анна? – Альберт откинулся на мягкую спинку сиденья и нахмурился.

– Не забыла. Долг я ему вернула уже давно, не волнуйся, – Хель поджала губы в тонкую полосочку и вздохнула. – Думаешь, я так просто отказалась бы от него? Как только мы прибудем в столицу, я встряхну ему мозги. Он… Всё-таки наш друг.

Повисла неловкая пауза, брат и сестра просто отвернулись в разные стороны. Альберт прерывисто выдохнул и достал подушку из-под сиденья.

– Ладно. Твоя очередь дежурить, разбуди меня, как проедем рощу.

Ал закрыл глаза.

Карета прибавила скорость, подскакивая на кочках. В отблесках фонаря плясали тени, дразня и пугая своими рожицами. Вскоре из-за облаков показалась луна, что до этого пряталась в тучах. Свет продолжал мерцать, очерчивая тёмные образы на дороге и дверце кареты. Кучер уже испуганно осматривал тропу посреди рощи, по которой держал путь. Под колёсами хрустели ветви, шелестели опавшие листья, хлюпнула лужа.

– Ал! Вставай! – Анна, что тоже задремала, начала расталкивать брата и постучала в стенку экипажа. – Останови карету, Уотсон! – воскликнула она, открывая дверцу кареты, чтобы спрыгнуть на ходу. В её руках уже блестела обнажённая сталь меча.

От столь неожиданного приказа старик Бейнер, конечно, несколько растерялся, но быстро затормозил. Морганна спрыгнула со ступеньки, приготовила оружие для боя и прислушалась.

– Что такое, Анна? – Из экипажа выглянул Альберт и приготовился к нападению. – Мы посреди рощи, ещё рано.

– Я слышала воду, но болото дальше, а дождя на Юге не было около недели. – Морганна сверкнула лезвием своего меча, и оно заблестело в свете луны. Девушка закрыла глаза и вся обратилась в слух. – Биение сердца. Ведьма рядом.

– Я обойду слева. Будь осторожна. – Ал прижался спиной к карете и прошёл на другую сторону. – Уотсон, сделайте фонарь поярче.

Морганна осмотрела низ экипажа. Ведьмы там не оказалось. В нос ударил настойчивый запах болотного перегноя, и сильнее он становился ближе к роще.

Венская роща довольно сильно пугала путников из деревни пригорода Вейни, особенно по ночам. А недавно начали пропадать вóроны и детёныши животных, поэтому поступила заявка на исследование этой территории. Ещё в обед был полностью закрыт документариум – дело о преступлении незарегистрированной ведьмы, относящейся к проклятой фракции. Она была виновна.

Хель-младшая сделала несколько шагов к источнику запаха и вовремя обошла лужицу на обочине. Прошла чуть вглубь, но за её спиной отлично была видна карета. Свет стал увереннее, и, заметив где-то справа дымку в форме костлявых пальцев, Морганна медленно вынула из ножен на поясе кинжал и сжала его в ладони. Она с силой кинула меч в сторону ведьмы и услышала визжание. А в следующую секунду Анна оказалась поваленной на спину. На шее сомкнулись чужие руки, и она увидела лицо, покрытое отвратной болотной тиной. Ведьма зашипела ругательства и проклятия. Сзади раздались выстрелы Альберта. Ведьма отвлеклась на миг и отпустила чужое горло, но очень зря. Морганна не стала медлить с тем, чтобы ударить в бок. А как только поменяла положение тел, с силой полоснула кинжалом по шее ведьмы. Та почти и не мучилась. Хель довела дело до конца сразу – к ногам брата тут же прикатилась голова.

– Болотница. Так и знала, что не просто так нас просили проверить воду в колодцах. – Морганна убрала с себя листву и вытянула рукава рубашки. – Вот же… А я ведь не собиралась её стирать. Как жаль. – Она поднялась, забрала меч и быстро стряхнула лишнюю кровь с кинжала, после чего сразу убрала его в ножны. – Я надеялась, что мне показалось. Она что-то шипела о проклятьях. Ничего нового, но чуднó это всё…

– Странно, согласен… Но и к лучшему – больше поспим, – проговорил Альберт, подошёл ближе и закинул голову в мешок с четверговой солью внутри. – Ничего не забыла? – Он кивнул сестре на окровавленное тело. – Ты её убила, а значит, тебе и отпускать её дух.

– Дай мне пару минут, – пожала плечиками северянка, присела на корточки перед телом ведьмы и достала мешочек. Высыпала на рану немного соли, сложила руки в замочек, уткнулась в него лбом и произнесла на родном языке: – Покайся в убийствах, тобою совершённых, и прими свою смерть как благословение.

– Хороший выбор стиха, – кивнул Ал, он уже забрался в карету и наблюдал за сестрой, которая помогала тлеющему телу ведьмы рассыпаться в пыль. – Куда едем дальше?

– Я думаю, Уотсон, вам не составит труда подвезти нас к… Милграду? Да, пожалуй, к нему, – обернулась девушка, убрала меч и надела очки. Её глаза тут же окрасились в синий. – Салем говорила о том, что там сейчас готовится ярмарка.

– Конечно же! – радостно выдохнул старичок и поправил шапку и шаль, заботливо связанную когда-то давно Морганной. – У меня там есть родственники, думаю, они будут согласны принять вас как гостей. Южане столь же гостеприимны, сколько и северяне.

– Тогда держите курс в Милград, – произнёс Альберт и помог сестре залезть в экипаж. – К какому времени мы приедем?

– Часам к пяти, сударь.

– Тогда мы останемся на праздник, а после пару дней погостим, – легко посмеялась Анна, прикрыла глаза и откинулась на мягкую спинку сиденья, после чего устало выдохнула.

– Укрыть тебя пледом, маленькая конна? – спросил Альберт и передал ей с сиденья мягкий пушистый плед из шерсти хайнского барса, бросил взгляд на сестру и тихо усмехнулся. Он чуть толкнул её в плечо и уложил на сиденье. – Похоже, мой вопрос был лишним. Морозных снов, маленькая сестра. – Ал поцеловал её в нос и, как услышал бурчание, улыбнулся. – И всё же ты никогда не станешь Морганной в моих глазах…

Инквизитор вздохнул, и взгляд его упал на сумку сестры. Кажется, она опять забыла принять лекарство перед поединком, думая лишь о задании. Ал вынул упаковку ампул из её полевой аптечки и шприц. Он вставил иглу в пузырёк через пробку, вытащил руку сестры и крепко зажал ногами в одном положении.

– Как я не люблю это дело… – Он аккуратно вколол сестре лекарство. Та сдавленно простонала, но не проснулась.

Альберт поцеловал место укола, совсем как в детстве, когда Анна хныкала во время этой процедуры. Он убрал все вещи обратно и кинул взгляд на окно. Начинал медленно полыхать летний рассвет.

II. Южный цветок

Стремление быть всегда правым – признак вульгарного ума.

А. Камю

Карету немного потряхивало на просёлочной дороге. Вечернее солнце предательски пробивалось сквозь гобеленовые голубые шторки с вьюжными узорами, из-за чего некоторые лучики мешали вновь погрузиться в дрёму. Морганна вздохнула и уже не пыталась снова удобно устроиться на сиденье – она поднялась в сидячее положение и легко потянулась. Альберт оторвался от инструмента на своих коленях, улыбнулся сестре и подал флягу с водой.

В руках брата Морганна увидела сальту – северный музыкальный инструмент, формой похожий на лютню, но имеющий четыре тройных струны, на которых играли без плектра. Отец привил Альберту любовь к этому инструменту ещё в детстве. Пускай он и не стал виртуозом, но игра стала для него особым способом расслабиться.

– Мы почти приехали. Уотсон остановит нас как раз у мэрии. – Ал вернулся к сальте и провёл пальцами по струнам. Морганна вздохнула, сделала пару глотков и вытерла губы краем манжеты рубашки. – Ты не голодна? В полдень мы сделали остановку у постоялого двора и пообедали. Я оставил немного второго блюда, не хочешь?

– Не отказалась бы.

Анна кивнула и подняла столик, закреплённый на дверце кареты, пока Альберт доставал глиняный сосуд с уже прохладной едой и приборы. Губы его на миг тронула улыбка, пока он наблюдал за сестрой. Инквизитор чуть подался вперёд и убрал белую прядь с лица сестры за ухо.

– М? – Морганна подняла глаза и шмыгнула носом. – Что-то не так?

– Ешь давай. – Альберт откинулся обратно, вновь склонился над инструментом и стал поворачивать колки. – Вкусно?

– Очень. – Анна довольно фыркнула, проглотив свой обед практически в один присест, подняла горшочек и собирала со дна остатки картофельного пюре с луком. – Южане чудесно готовят овощи. – Она отставила сосуд в сторону и потянулась за полотенцем. Вытерла губы от масла и кусочков пищи, убрала макитру в ящик для посуды, а стол вернула в прежнее положение. – Ты делал мне укол?

– В два часа, всё по расписанию.

– Спасибо.

Воцарилась тишина.

«Кажется, Нишант жил в Милграде? – Морганна глянула на свои ногти. – Интересно, как он сейчас? Всё же давно от него писем не было».

Она неловко заломила пальцы, опустила голову, но как только услышала звук струн, выдохнула.

– Сыграешь мне что-нибудь? – Тихая просьба сестры заставила Альберта поднять глаза и удивлённо вскинуть брови. – Ты так часто сидишь над ней, вот и стало интересно послушать.

– Даже не знаю… Ты редко просишь меня играть… – Ал пожал плечами и окинул сестру взглядом. Её поникший вид кольнул совесть, поэтому он вздохнул и выпрямился. – Но я рад. Как насчёт папиной колыбельной?

– Хочешь, чтобы я расплакалась, как малое дитя? – Анна закатила глаза, открыла шторку с теневой стороны и прижалась к окошку лицом.

Альберт коротко хохотнул, потянул руку, чтобы потрепать сестру за щёку, а после вернулся к сальте.

– Тогда пусть это будет фантазия.

Морганна не поворачивалась, лишь привстала, чтобы потянуть стекло вниз и открыть окошко. Она опиралась на импровизированный подоконник и глубоко вдыхала знойный воздух, наполненный цветочными ароматами и запахом вспаханной земли. С противоположного сиденья послышалась лёгкая мелодичная трель. Альберт перебирал пальцами струны, а они рождали нежную тихую песню. Она лилась плавно и неспешно, словно кто-то очень маленький прыгал по металлическим нитям – быть может, летние духи разыгрались? Анна спокойно выдохнула, расслабилась и полностью окунулась в пейзажи Атмании.

Из открытого окна хорошо было видно зелёные волны пшеничного поля. Пускай было только начало июня, южные поля уже созревали – скорее всего через пару недель злато сменит изумрудные колосья. Уотсон ехал так же неспешно, поэтому Морганне удавалось рассмотреть небольшие цветочки: вот синие васильки, а меж ними затесались хрупкие ромашки. Качались маленькие «кашки» – розовый клевер со сладкими лепестками; невысокие стебли поднимающихся колокольчиков – фиолетовых шапочек, что вздракивали и кренились в сторону, когда мимо проезжала карета.

Это всё ещё больше заставляло Хель возвращаться к старым воспоминаниям. В мыслях тут же всплыло лицо рыжеволосого юноши с по-особенному горящими зелёными глазами. В руках у него обязательно были небрежно сжаты блокнот и карандаш. Сам он смущённо отводил взгляд, но продолжал ласково улыбаться.

«Нишант, – пронеслось в сердце. – Пускай духи приведут нас друг к другу».

Ещё с самого знакомства во время учёбы они почувствовали друг в друге особенную искорку. Но за то время, что они были в разлуке, искра не угасла, а лишь… померкла из-за обстоятельств.

Мимо прошагали величественные слоны, на которых восседали загорелые люди, в основном женщины. Мужчины чаще встречались на осликах. Парочку таких Морганна разглядела в полях.

Вот он, южный цветок – Милград. Маленькое напоминание южанам о северной княгине Венне, которая помогла им отвоевать выход к морю у жителей запада.

Нет, родной Север совершенно иной. В Йорнорграде, где они с братом жили и воспитывались, не было такого зноя, не было жгучего солнца, и небо казалось темнее. Атмания цветёт – она нежна и свежа, чистое жаркое лето королевства Арион. И как же красиво она сочеталась с контрастирующей грубой натурой варяжских земель, окутанных туманами и холодами.

Морганна отстранилась от окна и вновь обратила внимание на брата. Его пальцы сделали последний перебор и мягко накрыли струны, чтобы звук иссяк. Альберт откинулся на мягкую спинку сиденья и отложил сальту в сторону. Без слов сестра подала ему флягу, из которой инквизитор сделал пару больших глотков и утёр губы. Его взгляд скользнул по сестре, сиденью и остановился в окне.

– Мы въезжаем. – Ал указал на мост, в конце которого располагались ворота, впускающие в город. – Южане сохранили даже наш орнамент на въезде!

Милград был достаточно старым городом. Великая Эллиорская резня кровавой волной пронеслась по всему миру ещё полторы тысячи лет назад и завершилась спустя пять столетий, чем дала начало новой эпохе. А после ВЭР это поселение стало крупной деревенькой, которую обнесли крепостью; но уже к своему рождению, восемь сотен лет назад, город стал важной тыловой точкой, которая снабжала припасами южан и северян во время войны с западным княжеством Шуазур. Через него протекали сразу три чистые реки – Кейнар, Вайлирт и Маллиар, поэтому Милград мог похвастаться довольно низкой ценой за водоснабжение в пригородных поселениях, а жители города пользовались водой в любое время и бесплатно.

Въехав внутрь, карета сразу повернула на дорогу к мэрии – на улицу Розы. Такое название она получила в честь жертвы одной из мэрских дочек – Розелии, которая в голодные годы междоусобицы отдала все свои вещи и накупила хлеба в склады, чем помогла городу выжить.

Морганна переглянулась с братом и показала на причудливые для них, северян, дома с округлыми узорами, цветной росписью на стенах и ставнях. Все постройки были с виду мягкими – воздушными и невесомыми, достаточно открытыми и лёгкими. Карета проехала поворот на гостевую центральную площадь, и Хели обратили внимание на достаточно широкую лекáрню – так в Зелёном княжестве Атмании называли больницы и лазареты. Потом по центральной улице карета выехала прямо к порогу мэрии.

Альберт уже собрался выйти на улицу, но Морганна его остановила.

– Сиди. Я сама всё сделаю. – Она притянула к себе куртку и сумку. Выудила из последней небольшую коробочку и нацепила на правое ухо голубую серёжку с гербом королевства внутри треугольного камня и свободной цепочкой, струящейся вниз где-то сантиметров на девять. – Не забудь, если что, свой ёрерин.

Ёрерином северяне называли особый отличительный знак их инквизиции – серьгу с камнями на цепочках. Чем длиннее была цепь, тем выше звание. Хотя их и надевали лишь на мероприятия или в подтверждение должности, каждый инквизитор носил свой знак при себе – в серебряном оплетении мочки был выплавлен особый номер, под которым числился человек.

Ал наклонился к своей куртке и вынул оттуда тканевый свёрток. Он вынул из него аккуратное украшение, обвивающее ушную раковину, с закрепкой на мочке. Вниз с серебряного каффа спускался такой же треугольный голубой камень, как у сестры, с такой же длинной цепочкой.

Альберт кивнул, надел, но прямо перед выходом остановил сестру и жестом показал «тс-с». Кто-то с силой хлопнул дверью мэрии и громко ругался на южном языке. Морганна отметила для себя, что голос был смутно знакомым. Она выдохнула и открыла дверь, после чего вышла к ругающемуся человеку.

Им оказался мужчина, который явно не был гостем, – смуглый оттенок кожи являлся чуть ли не главным отличием, показывающим южное происхождение. Его рыжие волосы были собраны в неаккуратный низкий хвост и ходили ходуном в такт его жестикуляции. За ним из-за двери здания показался смуглый низенький толстячок в зелёном шервани. Сам он был с небольшой каштановой шевелюрой, на которой выделялся стоящий чубчик.

– Дхава Нишант, прошу вас, успокойтесь! – Мужчина выставил вперёд ладонь и потёр переносицу. – Вы понимаете, что я не могу дать вам разрешение на подобное? Это не в моей компетенции! Тем более вы… Вы? – Толстячок отошёл в сторону от собеседника и быстренько спустился к карете. – Ох, приветствую вас, авира Хель, в Милграде! Можете звать меня дхава Вивек. – Он поклонился и поцеловал руку Морганне, на что та неловко улыбнулась. – Нишант, подойдите.

Хель на секунду удивилась обращению, но Уотсон быстро напомнил:

– «Сударыня» по-вашему.

Рыжий обернулся и с раздражением цыкнул, но немедленно спустился к ним. Альберт сразу заметил на его груди значок градохранителя.

У каждого региона он был свой, но схожий с другими: северяне, варяги носили треугольник, опущенный вершиной вниз; южане, атманцы – такой же, только перед углом проходила тонкая линия; жители запада, шуазурцы – треугольник вершиной вверх; жители востока, вэтельширцы – западный треугольник, но перед углом, как и у южан, проходила линия. Подобное и от внимания Морганны не укрылось.

– Здравствуйте, Нишант. – Она немного смущённо опустила голову. – Нам посоветовали посетить Милори, чтобы развеяться. Вы не против? – Морганна миролюбиво улыбнулась, а краем глаза оглядела Нишанта. – Всё в порядке, градохранитель?

– Здравствуйте. – Тот подошёл ближе и приподнял голову вверх. Морганна, будучи северянкой, была чуть выше. Из-за подобной детали ей стало неловко, она спустилась на одну ступеньку. – Если приезжают инквизиторы, значит, что-то случилось. Это у вас надо спрашивать, всё ли хорошо.

– Моя сестра уже сказала, что мы приехали отдохнуть. Это плохо? Или мы должны заранее кого-то оповещать? – Альберт всё же вышел из кареты и зачесал волосы назад. Его недовольный взгляд тоже проскользил по Нишанту, на что тот фыркнул и быстро спустился, после чего так же стремительно удалился. – У него плохой день?

– Всё в порядке, просто у нашего градохранителя достаточно пламенный характер и обострённое чувство справедливости, – виновато выдохнул мэр и кивнул. – Что ж, желаю вам прекрасно отдохнуть. Я занесу в реестр ваш приезд как наблюдение за праздником.

– Благодарим. – Хели опустили головы в уважительном поклоне.

Вивек улыбнулся им, развернулся на пятках и поднялся обратно в мэрию. Морганна сняла очки, потёрла переносицу и выдохнула:

– У меня плохое предчувствие. – Она надела очки и покачала головой.

– Расслабься. – Ал поправил её воротник и повернулся к кучеру. – Уотсон, вы уже можете быть свободны, только отвезите вещи на постоялый двор.

– Как скажете, сударь, – кивнул инквизитору Уотсон, стегнул лошадей поводьями и уехал.

– Пойдём, я угощаю. – Альберт взял сестру под руку и повёл за собой. Морганна кинула взгляд на улицу, в которую свернул градохранитель.

«Как странно. Я точно помню, что Нишант был более дружелюбным. Наверное, он в обиде на меня».

III. Город у фонтана

Сильные имеют право быть оптимистами.

Г. Манн.

– Конна? Ты точно в порядке? Он не задел тебя? – Альберт чуть наклонился к сестре, но та лишь отмахнулась. – Тогда почему ты так нахмурилась? Салем предложила нам Милград, чтобы отдохнуть от ужаса в Весанте, а не для того, чтобы тебя огорчали грубияны.

– Я не огорчена. – Морганна утешительно подняла уголки губ и чуть ускорилась. – Это Нишант. Он же приезжал к нам в Йорнорград. – Она вынула из сумки книжку и раскрыла в том месте, где лежал её портрет с мечом на тренировке. – Помнишь, он мне подарил, когда уезжал?

– Помню. Я рад, что ты снова начинаешь взаимодействовать с бо2льшим количеством людей, пускай и уже знакомых. – Ал похлопал сестрёнку по плечу и оглядел дорогу перед зданием. – Во всяком случае, от нас не убегают.

– Хочешь сказать, что это не самый холодный приём, братец? – с горечью произнесла Анна, поправила очки и осмотрелась. Южный город был достаточно уютным, чтобы инквизиторы немного расслабились. – Кажется, я уже начинаю привыкать к этому месту. Но тут всё такое яркое!

– Согласен. На Севере поспокойнее будет… – Ал кинул взгляд на циферблат своих карманных часов и убрал их обратно. – Только горы, леса… И снег… Почти три трети года.

Сестра тихо прыснула в кулак. Северяне медленно прогуливались по улице Рыцаря Можедель. По южным легендам, он был одним из великих героев, получившим свою силу от Великой Богини Йавати и совершавшим все подвиги во славу одной из её дочерей – Святой Ситары. Когда-то давно эти сказания передавали из уст в уста как истину, теперь же детям чаще рассказывали их сказками. Милград был поистине удивительным местом. Как и весь Юг. В этом была их схожесть с Севером – легенды и быль сливались в единый поток.

Брат и сестра продолжали свой путь в тишине, присматривались к каждому зданию, вывеске. Но на них обращали внимания не меньше – северяне всегда были заметны из-за своего роста, да и из-за телосложения – крупные люди с бледной кожей и суженным разрезом глаз слишком сильно выделялись на фоне аккуратных темнокожих южан. Улица Можедель постепенно влилась в центральную площадь, где располагались несколько фонтанов.

Мимо Хелей пробежал мальчик со стопкой газет в руках. Едва он затормозил у иноземцев, как Альберт молча забрал газету и отдал небольшой узелок. Морганна проводила ребёнка взглядом, а после тихо хмыкнула и подняла глаза на брата. Ведь ребёнок вскоре остановился, обернулся и с удивлением посмотрел на молодых людей. В его мешочке лежала горсть золотых монет. Мальчик улыбнулся, громко прокричал «Спасибо!» и побежал дальше.

– Альберт, – Морганна выдохнула и прошла вперёд, чтобы развернуться спиной вперёд, – ты снова переплатил. Не лучше ли было отнести это его родителям?

– Детский труд должен оплачиваться вдвое больше, – пожал плечами Альберт и присел на ближайший фонтанчик. – Если ребёнок идёт работать – он уже гораздо взрослее, чем выглядит. Помнишь, как мы в приюте делали из бумаги игрушки?

– Ты делал прекрасные фрегаты. – Морганна пошутила: взяла газету и сделала небольшого лягушонка. А вот её брату удавалось делать великолепные кораблики, которые он пускал по тонкому ручейку, протекающему мимо скучающих ребят. По отсутствию игрушек можно было легко понять – малыши были выходцами из бедных семей, а потому даже элементарного коника из дерева купить не представлялось возможным. Всё же Атмания была довольно дорогим регионом.

А ведь когда-то и Хели были такими же сиротами, пускай и в неплохом приюте. Это был непродолжительный, но не самый счастливый период в их жизни. Анна невольно прокручивала в голове детские воспоминания: как она заново училась ходить, как впервые вышла с братом во двор их приюта, как поймала чей-то мокрый кораблик…

– Что ж… Тогда я опущу разговор о том, что сумма была раз в десять больше, чем ты озвучил, – покачала головой Морганна и опустила последнюю игрушку в воду.

Южные ребятишки с опаской подходили к их месту, побаиваясь бледных великанов. Но как поняли, что угрозы иноземцы не несут, осмелели и даже проявили интерес к ним самим – подсели на фонтан с другой стороны и принялись разглядывать.

В Милграде было всего семь фонтанов, из которых только у двух было официальное местоположение. Этот был городской – для гостей, он находился на главной площади, и второй, питьевой – в центре района бедняков. Любой мог просто присесть на каменный край и утолить жажду. И в отличие от столичных питьевых фонтанов, в Милграде за пару глотков не брали ни монетки.

– Не подскажете, в какую сторону идти к торговому ряду? – Альберт приветливо улыбнулся детям и постарался смягчить голос настолько, насколько мог.

– Туда! – Малыши тут же подскочили и наперебой стали показывать дорогу. – Мы покажем!

Ребятня побежала вперёд, но постоянно оглядывалась, словно следила, чтобы гости не отставали. Морганна тихо хихикнула и шепнула брату на ухо:

– Дети тебя обожают.

– Но даже так – для кого-то мы останемся бесчувственными чудовищами Варяжья, слепо следующими воле короля, – с горечью заметил Альберт, поднялся на ноги и легко отряхнул штаны. – Это бремя северного происхождения.

– Да уж, общение с шуазурцами всегда несёт для тебя свои последствия. – Морганна спрыгнула на мощённую камнем землю и пнула небольшой камешек. – Мы не бесчувственные, просто… Просто жизнь нас несколько потрепала. «Выживают зайцы» – ты знаешь.

– Ты права, конна, но на каждого приспособившегося зайца найдётся свой волк, – выдохнул Альберт и по указке детей направился с сестрой за угол – к ярмарочным палаткам. – Это мировой закон. Но у нас ещё законом предусмотрен отдых, поэтому мы можем позволить себе расслабиться. – Альберт повернулся к детям. – Благодарим вас.

Детвора довольно зашумела, но скоро рассыпалась по ярмарке.

– Хочу прикупить что-нибудь Мэриэль. Поможешь?

– Идём, велли. – Морганна потянула брата за руку и повела к торговой палатке со сладостями.

Ярмарку Милграда «Милори» проводили ежегодно в самом начале лета. Яркие флажки, бумажные фонарики, вкусная выпечка, радужные сладости и куча народу – всё это сделало «Милори» самым тёплым праздником в Арионе. Эти несколько дней были торжеством не традиционно южным, а совместным с северянами. Но многие жители Зелёного княжества съезжались сюда каждый год, дабы почтить память союзных обычаев. Удивительно, но подобные веселья устраивались лишь на Севере, пускай и имели несколько другой характер. Пышные гуляния объединяли всех: и огромных северян, и маленьких торговцев-южан. Прямо как в старые времена.

Морганна и Альберт с удовольствием гуляли по ярмарке, любовались народными украшениями и красотой города. Центральная площадь представляла собой круг, вымощенный булыжником, который дети раскрасили цветными мелками в самых разных местах. Праздничные палатки были окружены постоялым двором и многоквартирными домами, образующими маленькие переулочки, ведущие к краям городка. Морганна как раз проходила мимо одного из таких закоулков, когда заметила, что маленькая рыжая девочка подняла старушку, отряхнула ей юбку и что-то сказала. Анна остановилась, прищурилась и попыталась сквозь толпу разглядеть привлёкшую её внимание сцену.

– Ал, я сейчас вернусь. – Она сделала шаг вперёд и поддалась течению человеческого потока, в котором через несколько секунд растворилась. Альберт, не успевший и слова против сказать, лишь беспокойно выискивал её белую макушку.

Пробраться через толпу празднующих было трудновато. Люди так и стремились притянуть к своей лавке, угостить чем-то. Морганна поймала направление водоворота людей и достаточно быстро добралась до нужного ей места. Но там уже никого не было – лишь рыжая девочка показалась на миг и убежала к лекарской лавке с куклой в руках.

Морганна рванула в переулок и глубоко вдохнула носом воздух. Запахи выпечки и благовоний перемешались в общую картину, а потому уловить запах старухи было трудно. Зато легко было почувствовать магический след. Именно по нему Анна и направилась.

Метки колдовские и физические имели разные барьерные ступени – каждую из них Морганна преодолевала с лёгкостью, широко пользуясь своей болезнью. Когда ты болен фантасмагорией, она провоцирует твоё тело – происходит медленное превращение в «человеческого зверя». Того, кто слышит больше человека, видит больше человека, чувствует больше человека.

Магические следы Морганна обычно ощущала как холодок. Он отличался от северных морозов – словно определённые пятна на земле начинали замерзать без причин. Подобное действительно было индивидуальным критерием – другие заражённые чувствовали магию иначе.

Преследование ведьмы увело Морганну к краю города. Милград всё же обладал старой схемой разрастания – строго по кругу. Северные города не имели привычек расширяться больше установленных границ – рос пригород, сельская местность давала больше дохода.

На одном из поворотов Анна почти схватила беглянку, но та оттолкнула её в противоположную сторону и нырнула в лес. Следовать за ней в одиночку было сродни самоубийству.

– О духи! – выругалась Морганна с парой нецензурных северных оборотов. – Наверное, у неё там нычка… нужно рассказать Альберту.

Обратно она вернулась по тому же пути – магический след был ещё свеж. Захотелось от обиды пожаловаться брату. Его Морганна нашла у первой же столярной лавки.

– Я видела проклятую, – тихо шепнула Анна ему на ухо. – Она ушла в лес в северо-восточном направлении.

– Понял. Жди тут. Я проверю.

Альберт оставил сестру и так же быстро скрылся из виду.

– Ух ты! – восхищённо проговорила маленькая девочка, смотревшая снизу на Морганну. Та обернулась и тут же приветливо улыбнулась рыжей жертве ведьмы.

«Чем она привлекла её? – Анна глубоко вдохнула носом. – Магией от неё не пахнет».

А в это время малышка осторожно потрогала белую косу Хель.

– Такие мягонькие! – умилённо пролепетала малютка. Владелица волос кивнула и перевела взгляд на место, откуда должен был вернуться брат. Но Альберта всё ещё не было. – Я тоже хочу себе такие красивые волосы! – восхищённый лепет рыжей крохи отвлёк Морганну от собственных мыслей, заставил опуститься на корточки и широко и приветливо улыбнуться. – Кто ты, авира?

Морганна Хель, что во всех смыслах и кругах получила славу одного из самых жестоких инквизиторов уже к своим двадцати трём годам, иногда вела себя неподобающе для профессии. Разве может каратель всех виновных мило улыбаться детям? Анна получила образование на Севере, в далёком княжестве Варяжьем, а поэтому с радостью опровергала стереотипы о своей профессии. У них, северян, просто другое мышление – «выживай любой ценой». Чему она и научилась.

Хель взяла девчушку за ручку и наклонила голову.

– Я Морганна. – Она пригладила рыжие кудряшки девочки. – Тебе понравились мои волосы?

– Да! Они такие белые! – восхищённо выдохнула малютка с тремя рыжими косичками. – И такие длинные! И мягкие! Прямо как пух тополя! – Тут она задумалась. – Но имя такое… тяжёлое… Ты приехала с Севера?

– Ты верно подметила, маленькая конна, – засмеялась Морганна, а после указала на центральный фонтан, где освободилось местечко.

Украсили тот, впрочем, как и подобает празднику Юга – зацепили нити с флажками и фонариками, повесили на них ленты и даже кусочки ткани.

Девочка непонимающе посмотрела на Морганну. Та продолжила:

– Волосы-то длинные, только вот я не умею их хорошо заплетать. Поможешь мне?

– Конечно! – Малышка сама потянула Хель за собой и усадила на край.

Морганна вынула из сумки резной деревянный гребешок и протянула малютке, после чего расплела растрёпанную косу. Её волосы снежными волнами упали на спину. Журчание воды и гитарные аккорды уличных музыкантов дарили покой и умиротворение, поэтому Морганна сняла очки и расслабленно закрыла глаза.

– Меня зовут Шанти. Шанти Фаввара. – Девочка мягко провела по волосам гребнем. – Почему ты назвала меня конной?

– Фаввара, значит. Слышала я такую фамилию. Конна? Это на моём языке означает «сестра».

– Поняла. Конечно же, слышала! – рассмеялась Шанти. – Мой старший братик – главный градохранитель Милграда, Нишант Фаввара!

Морганна сделала вид, что удивилась, широко распахнула алые глаза и резко надела очки.

«Фаввара? Нишант говорил, что у него есть сестра, но она была совсем крошкой. Верно говорят – время не бежит, а летит вперёд».

Из головы никак не выходила старуха. Но так как пауза слишком сильно затянулась, Анна попыталась как-то исправить ситуацию, чтобы не расстроить ребёнка. Как раз она заметила краем глаза незваного слушателя, поэтому улыбнулась краешком губ.

– Как же?! Ты такое солнышко! – воскликнула Морганна. – Такая искорка! А он ёжиком каким-то стал. Да, именно! Ёжик! Мы с братом приехали, а он сразу на нас ругаться начал.

– Сколько о себе слышал, а ежом меня назвали в первый раз, – раздался смешок с другой стороны фонтана. – Даже не знаю – рассмеяться мне или обидеться на вас, авира Хель.

– Братик! – Шанти подскочила и подбежала к Нишанту, который сразу поднял её на руки.

– Сударь градохранитель, подслушивать ой как нехорошо! – с долей упрёка подметила улыбающаяся Хель. – И давно вы здесь сидите?

– С того момента, как авира Морганна представилась, – градохранитель встал, подошёл к той и опустил сестру. – И вы – инквизитор короля? Не верю!

– Мне сжечь вас на Святом костре? – захохотала Хель, а после погладила девочку по голове и вложила в ладошку несколько леденцов. – Вот такой я безжалостный монстр – детей угощаю. – Северянка развела руки в стороны и тоже поднялась.

– Шанти, там разве не твои друзья? – Нишант указал на палатку с флажками.

– Ой, Ритика! – Шанти вернула гребешок и побежала к брюнетке в зелёном платьице. Морганна разочарованно выдохнула.

«Про куклу так и не спросила…»

– Разве монстр? Монстр, которому заплетали косички? – вскинул бровь Нишант и проводил сестру взглядом, а после вернулся к Морганне. – Простите, что я вас так встретил. В округе в последнее время так неспокойно, а глава города отказывается что-то предпринимать.

– Понимаю вас, – Хель чувствовала, как между ними с каждым обращением вырастает ледяная стена. – Поздравляю с такой должностью. Градохранитель, а особенно в таком юном возрасте, везде в почёте.

– Это не та история, которой я бы хотел поделиться. – Совсем рядом раздалась плавная музыка, мягко потянувшая за собой толпу. Нишант поклонился. – Что же, авира Морганна, не станцуете со мной разок?

– Если не отдавите мне ноги, то я вся ваша, – издала смешок Анна и протянула руку градохранителю.

Тот мягко притянул её к себе, положил одну руку на лопатку, а другой сжал её крепкую ладонь. Хель вскинула брови, но ничего не сказала. Фаввара качнул головой и уверенно повёл в танце.

Плавные такты атманского вальса расслабляли и призывали забывать о насущных печалях. Морганна мягко кружила по площади с Нишантом. В какой-то момент она чуть прикрыла глаза. Такие тёплые мгновения всегда успокаивали её бушующий из-за болезни разум. Только по вине этого видения мимолётны и незаметны.

– Знаете, Морганна, – Нишант слегка замедлил шаг, – я бы хотел извиниться и перед вашим братом за то, что ранее был излишне груб с вами.

Хель посмотрела Фавваре в глаза. Он стыдливо опустил голову.

– Сейчас пускай и не лучшее время для вашего визита, но это не означало, что я мог вам грубить. – Он глубоко вдохнул и продолжил: – Вашей с братом участи можно лишь сочувствовать. Трагедия Серграда навсегда отпечаталась в сердце нашей Богини.

– Я уже приняла извинения. – Хель мягко ушла влево, чем перехватила инициативу направления. – На самом деле, рада вновь с вами встретиться. С обучения в Йорнорграде много зим прошло.

Морганна слегка оступилась, но градохранитель вовремя подхватил её и мягко поддержал.

– Вы ещё на прощание подарили мне портрет. До сих пор храню его в своей записной книге.

– Подаренный вами цветок всё ещё живёт и благоухает. И… Если честно, мне тогда было очень стыдно за этот рисунок, – смущённо улыбнулся Фаввара. – Не очень этично рисовать кого-то без спроса.

Морганна рассмеялась, отстранилась и сделала шаг от градохранителя, после чего хлопнула с правой стороны и повела плечом назад. Нишант же, наоборот, сделал шаг вперёд и завёл руки слева, сделал хлопок и словно заново предложил руку. Хель приняла её, сделала поворот и вновь в паре с градохранителем двинулась в общем кругу.

– Но ваши рисунки очень красивы.

– Мне льстит ваша похвала, авира Хель. Но, к сожалению, сейчас я забросил искусство.

– Меня очень огорчают ваши слова, сударь!

– Но я ведь не говорил, что навсегда. – Нишант хитро улыбнулся, но от его ухмылки не повеяло чем-то раздражающим. – Кто знает, возможно, с вашим приездом я изменю своё решение.

– Как вы красиво выкрутились, – рассмеялась Морганна. – Поделитесь тем, как складывается ваша жизнь?

– С удовольствием поделюсь с вами. К слову, вы надолго? Я буду рад, если вы заглянете ко мне в гости и… – начал было градохранитель, как музыка резко стихла, а на площадку вышли егеря. – Это что ещё за художественная самодеятельность? – Фаввара нахмурился, отпустил Морганну и сделал шаг в сторону людей.

Столь резкое прерывание праздника могло спровоцировать панику у большого количества народа. Из-за спин трёх егерей вышел Альберт. Сам он был несколько поникшим. Морганна сглотнула – что-то неладное. Его исследование дало результат. Поэтому она кивнула Нишанту, чем намекнула ему пойти с ней.

– Наверное, некоторые из гостей что-то не поделили! – воскликнула громко одна из стражниц порядка, на которую градохранитель метнул резкий взгляд. – Веселитесь, что случилось?

Страх у толпы потихоньку исчез, что позволило Нишанту без проблем подойти к егерям и инквизитору.

– Что случилось?

– Сударыня Уир была найдена мёртвой у лесной окраины Милграда. На старой дороге, – отчитался Альберт. – А рядом в болоте нашли останки сударя Тэя. Он был найден утопленным полностью. Скорее всего, заживо. А ещё… – Хель глубоко вдохнул, словно попытался успокоить себя. – Их дети исчезли. – Он заглянул Нишанту в глаза. – Похоже, нам заморочки, Морганна, а не остатки отпуска… Нашлась работа.

– О Великий Хель… – с ужасом выдохнула Морганна. – Это будет неприятное дело, Нишант. Уж поверьте на слово.

Она похлопала Фаввару по плечу и подошла к брату.

– Я в этом не сомневаюсь. – Нишант проследил взглядом за удаляющимися инквизиторами и повернулся к егерям. – Пригласите Ришаба из инквизиции, найдите офицера Суот и срочно отправьте туда людей из лекарни. Быстро.

– Ты перестарался, велли, – выдохнула Морганна и поравнялась с братом.

Её лицо измученно скривилось, когда к ним подъехала карета с Уотсоном. Морганна понимала, что пропажа детей несла за собой лавину очередных проблем. А они ведь тоже люди и хотят отдохнуть.

– Народ всё равно ничего не понял, – хмыкнул Ал. – Я не нашёл ведьму. И да, не стоит так сильно доверять людям, Анна. Даже если это…

– Я тебя поняла.

Альберт вздохнул и посмотрел на сестру. Он поправил шпагу у себя на поясе и покосился на горожан, а после сложил руки на груди и покачал головой. Ещё раз пробежался глазами по площади, выдохнул и резко встряхнулся, чтобы мысленно протрезветь.

– Идём. Во всяком случае, нам точно стоит поторопиться. – Альберт наклонился и опалил дыханием ухо сестры, после чего тихо зашептал: – Обещаю, мы передадим это дело местным и сразу уедем.

Он отстранился и положил ладонь на плечо Морганны.

«Надеюсь, ты окажешься прав».

IV. Тёплая охра

Дети делают труд радостным, но неудачи кажутся из-за них более огорчительными.

Ф. Бэкон.

Альберт чуть подтолкнул сестру к карете и покосился на отошедшего в сторону градохранителя, но вновь помотал головой. Он уже открыл дверь транспорта и пропустил внутрь Морганну, однако с удивлением заметил, что Нишант подошёл к их карете и посмотрел в глаза Альберту.

– Что-то случилось, сударь? – поинтересовался Хель, оглядел его сверху вниз и захлопнул дверцу.

– Мне действительно жаль, что я встретил вас неподобающим настроением, Альберт, – Нишант поклонился. – Но прошу вас не замечать это в данный момент. Дело срочное.

– Хорошо. Что вам надо, градохранитель?

– Появились некоторые сложности, о которых мне сообщил дежурный инквизиции. Я в этом не сведущ, не учился, однако для вас эта информация может быть полезна.

– Садитесь. – Ал протянул ему руку.

Фаввара молча принял помощь, быстро забрался внутрь и сел рядом с Морганной. Северные кареты были и снаружи больше обычных, что уж говорить об их салонах? Морганна с удивлением оглядела Нишанта и перевела взгляд на брата.

– Альберт? Нишант? Что случилось?

– Градохранитель пускай и расскажет.

Фаввара на секунду неодобрительно посмотрел на Альберта и выдохнул, настроился на разговор. И как только экипаж тронулся, начал:

– У нас… Около двенадцати лет назад в городе случилось несчастье. Был сильный пожар, в котором погибла молодая семья, жившая на самой окраине, чуть ли не в роще. Сейчас эта часть города уже покрыта лесом. И там прошлой ночью видели свет в домах.

– Незаконное заселение? – неуверенно предположила Морганна.

– У нас за это не наказывают, просто… Там видели детей и женщину.

– Мать-одиночка?

– Вы очень простодушны. Это была женщина, сгоревшая двенадцать лет назад.

Повисло молчание. Хели переглянулись. Нишант выдохнул и откинулся на спинку сиденья, мягко устроился в углу. Пауза затянулась.

– Давайте проверим на месте? А завтра осмотрим ту часть города, – первой предложила Морганна, сорвав слова с губ брата. – Извини, Ал. Градохранитель, ночью нельзя ходить по таким местам, если нет точной информации. Это будет очень…

– Опасно, я знаю, – кивнул Нишант. – Мы с вами учились вместе, и кодекс Клевер я немного помню. – Он столкнулся со взглядом Альберта. – Йорнорград, лет восемь назад. Это был курс по военной практике в два сезона.

– Я помню… – Альберт кивнул. – Анна ведь говорила, что голос знакомый. Неужели с рисованием не сложилось?

– Мне было важнее позаботиться о сестре. Вы меня понять сможете.

– Это точно. С Анной всегда…

В свою очередь Морганна, как только убедилась в том, что напряжение спало, выдохнула и достала из сумки под сиденьем роман. Она удобнее расположилась, сняла очки и повесила на ворот рубашки. Тихий шелест страниц стал четвертым попутчиком. А также привлёк и Нишанта. Он тихонько заглянул в книгу, легко прошёлся по парочке предложений и отвёл глаза, тихо прошептав:

– Извините.

– Я не против. – Анна миролюбиво подняла уголки губ и чуть опустила книгу на колени. Альберт прищурился.

– Нет-нет. Просто обложка очень знакомая. Читал около месяца назад. Моя помощница обожает этого автора.

– Девушка Ала сказала, что сейчас подобное чтиво на пике продаж. На самом деле мне нравятся учебники. И мемуары. Особенно лекарские. Их маленькие хитрости достойны внимания.

– У нас с Мэри дружеские отношения, – поправил её Ал и помрачнел.

– Мэри? Мэриэль? Та девочка с двумя косичками? Её отец заведовал конюшней, разве нет? – Нишант удивлённо глянул на Морганну, но та лишь покачала головой, чем показала, что эта тема не будет раскрыта.

Альберт отвернулся к окну и выглянул на улицу. Приятный кленовый запах немного отвлекал от нехороших мыслей. Но чтобы полностью успокоиться, Ал начал мысленно вспоминать слова из Святых Писаний, которые ему вбивали в голову во время учёбы. Поморщился, вспомнив старуху-наставницу, которая стояла над их группой в городском соборе и строго наблюдала за тем, как они зубрят. А за каждый бунт или намеренное уклонение от занятий дети получали по спине. И причём даже жаловаться не смели – думали, что заслужили. Правда, это скоро закончилось, и её отстранили, но… Осадок остался.

Небо медленно потемнело, воздух похолодел. Ал опустил шторку и повернулся к парочке. Морганна и Нишант уже довольно давно затихли, по крайней мере, слышался только шорох страниц, и эти двое, облокотившись друг на друга, просто читали. Альберт покачал головой и лишь сильнее помрачнел. Хотелось быстрее закончить со всеми делами, чтобы к празднику успеть отвезти сестру на Север.

Королевская свадьба, на которую они хотели бы успеть, должна была пройти через неделю-две, а крайний срок как раз был в канун северного праздника лета Лита. Это был их последний шанс отвезти дядю на родину. Вряд ли у него есть больше времени.

Их родной дядя был младшим братом отца. И Хели запомнили его как весёлого ответственного взрослого, который в любом месте был горазд на выдумки и игры. Он тоже заболел фантасмагорией. Это случилось во время одной из военных операций, нацеленных на освобождение Серграда. Но, к сожалению, миссия была провалена из-за отравленной воды в лагере. Выжили немногие, и можно сказать, что Юджину Хелю повезло быть в их числе. Однако монстры постарались над его лицом.

Последний раз племянники видели его перед отправлением в Весант. И не хотелось бы, чтобы эта встреча действительно стала последней.

На самом деле подобные мысли лишь нагоняли печаль, ведь однажды такая же медленная кончина подойдёт и к Морганне. Осознание близкой смерти сестры всегда заставляло Альберта лишь сильнее винить себя в том, что с ней случилось. Не удержал, не уберёг, а ведь он – старший, он её должен был опекать и защищать, как отец.

«Мы оба были потерянными детьми», – всплыли в голове слова, однажды сказанные сестрой.

Как бы Альберт хотел, чтобы она его ненавидела, срывала на нём все чувства, лишь бы легче было жить, но… Морганна не была такой. Она стремилась быть к нему ближе кого бы то ни было, дороже всего на свете. И ей это удалось. Она ведь его маленькая сестра.

Карета остановилась. Лёгкий стук в стенку от Уотсона ознаменовал окончание поездки. Ал снова выглянул, чтобы оценить обстановку.

Первое, что бросилось инквизитору в глаза, – достаточно малое количество полицейских. А ещё размер территории, которую они оцепили. Но на этом сюрпризы не закончились. Тело было укрыто белой простынёй, ткань неплотно прижали камнями по фигуре, чтобы оградить от лишних повреждений до приезда Нишанта. Второе же – огромное количество фонарей. Казалось, и вовсе не было заката.

– Выходим.

Первым из кареты вылез Нишант и потёр переносицу. Следом за ним выползли и Хели. Градохранитель сразу же подошёл к женщине, которая руководила процессом осмотра места преступления.

– Авира Суот, доложите, что уже удалось узнать? – Нишант снял с себя камзол и подошёл ближе к трупу, параллельно слушая примерную дату смерти и краткую сводку о следах рядом.

– Сударь, подождите, – Альберт по привычке обратился к Фантею, но тут же исправился: – Вира градохранитель, прошу прощения. Нам с сестрой надо кое-что осмотреть на теле сударыни…

– …Камики Камиллы Уир, – с долей некой раздражённости произнесла Суот. – Имейте уважение!..

– Это моя констебль, авира Кейт Суот. Она предоставит информацию о Камики.

Нишант мягко поманил рукой северян к себе. Альберт кивнул сестре и направился за констеблем. Морганна присела к телу, пока Фаввара шёпотом проговаривал молитву.

– Прошу, Камики Йавати, не суди меня…

– А вы всё так же богобоязненны, – подметила словно для самой себя Морганна, раскрыла сумку и вынула блокнот и химический карандаш.

– Богобоязненны жители Запада. Это элементарное уважение к умершей… Не пристало южанину женщину без согласия раздевать.

Хель понимающе кивнула, тихо добавив:

– Не только южанину… Как давно она умерла?

– Прошлой ночью, где-то около полуночи. По крайней мере, это самая лучшая версия.

– И никто её не нашёл?

– Эту дорогу должны были завтра закрыть из-за частых затоплений.

Когда полотно было полностью убрано, Морганна помогла расстегнуть платье женщины, которая оказалась лежащей на животе, чтобы осмотреть её. Пока Нишант искал следы на одежде, Хель осматривала каждую родинку и царапинку, изредка поглядывая на брата. Она тихонько втянула воздух в нос и поморщилась. Вот они. Следы магии. Чтобы проявить остатки такой давности, был необходим раствор. Морганна потянулась к сумке и вынула оттуда нужную бутылочку – флакончик с распылителем-грушей, внутри хранящий концентрат чертополоха. Хватило пары брызг, чтобы на шее и левом плече показались алые отпечатки пальцев, ведущие к груди.

Альберт внимательно слушал всё, что ему говорил представитель Южной Святой Инквизиции – ЮСИ.

– Вот… И что ж ещё можно добавить? – небольшого роста мужчина почесал тонкую русую бороду. – Милфорд у нас город спокойный. Такие случаи – редкость. Последний раз – двенадцать лет назад был!

– Есть ли закономерность? Двадцать четыре года назад случалось ли что-то подобное?

– Нет. Хотя, знаете, я лучше подниму архив. Вы сможете подойти завтра в полдень, чтобы встретиться у городского архива? Он стоит на улице Святой Ингвион.

– Да, конечно. Благодарю вас за содействие, Вира.

Мужчина рассмеялся.

– Я женат. Обращайтесь ко мне дхава Ришаб Аджера или дхава Ришаб. – Кивнув друг другу, они попрощались, и Альберт пошёл к сестре и Нишанту.

– Что-то нашли? – тут же поинтересовался градохранитель.

– Не сказал бы. Но мне завтра к полудню надо в архив.

– Нам с авирой Морганной тоже можно было бы туда заглянуть… – Нишант сдул рыжую прядь с глаз. – Как думаете, это ведьма?

– Однозначно сказать нельзя. Кто-то магический. Я могу её перевернуть?

– Да, конечно.

Северянка аккуратно потянула за плечо женщину, чтоб перевернуть на спину, и поморщилась. Нишант гулко сглотнул. Вся грудная клетка была разодрана. И кровь не просто пропитала одежду и засохла на коже – казалось, кто-то специально превратил мягкие ткани в мясные ошмётки. Альберт перевёл глаза на градохранителя, словно молча спросил: «Теперь убедился, что это не просто так?»

– О, Камики Йавати… – всё, что выдавил из себя Фаввара.

– Дайте сюда света.

Анна подозвала полицейского и, забрав у него фонарь, осветила туловище убитой. Точнее, месиво, что от него осталось. Вдруг меж рёбер что-то блеснуло. Альберт молча передал сестре платок, и она выудила из тела резные ножницы.

Это был аккуратный серебряный атрибут, выполненный в виде изогнувшегося журавля. Обычно такие тонкие и дорогие использовались знатью для вышивки – их концы специально тупили. Всё, что ими можно было сделать, – нацарапать что-то на коже. Морганна снова пшикнула из флакона и платком отодвинула верхнюю часть платья в сторону. Магический след что-то вырисовывал среди следов засохшей крови.

Морганна прищурилась, чтобы разобрать символ, и вздрогнула, когда Фаввара подал ей блокнот с уже готовой копией.

– Спасибо… Ого. Такого я не видела. Брат?

Альберт забрал из рук сестры тетрадь и внимательно изучил. Неизвестный преступник выцарапал узкий ромб, из центра которого выходили вниз ещё два, имея лишь одну общую грань и точку в середине первого. Через неё также проходило основание широкого треугольника, чья вершина была чуть выше первого ромба.

– Нет. Я не знаю. Разве что только по отдельности.

– Ну так и я смогу, – хмыкнула Морганна и тут же объяснила, проведя пальцем по чертежу: – Вот эти три ромба – триединство. Обычно его используют тени. Но… Вот этот треугольник – символ огня. И… Запада. Я не предполагаю, как их можно соединить. Но одно ясно точно – Уир заклеймили. Посмотрите, вот тут рана слишком растянута. Кто-то пытался скрыть знак. Тело надо будет обмыть и повторно осмотреть.

Фаввара схватился за голову, но вдруг на что-то уставился.

– Не волнуйтесь. Мы это дело не оставим… Градохранитель?

Нишант осторожно подвинулся вперёд и, посветив фонарём, отодвинул руку Морганны. Мягко поднял ладонь Уир и заметил серебряную цепочку. Морганна тоже заострила внимание на этой детали.

– Рука окоченела. Я сломаю ей пальцы, если буду доставать.

– Дайте я. – Альберт ловко вытянул серебряный округлый предмет из тонкой ладони.

Этим предметом оказались часы – внешне совершенно обычные, только вот от них не было слышно тиканья.

– Наверное, они остановились в час её смерти. Надо проверить, – обернулся Нишант, открыл и заметил ещё один выцарапанный символ. – Это уже начинает меня слегка пугать.

Фаввара показал находку Хелям. Те тоже помрачнели.

– Это старая эльфийская метка. – Альберт провёл по отметинам пальцем. – Да, определённо она. Это эльфийские часы… Не думал, что от них ещё что-то осталось.

– Но они в прекрасном состоянии, хотя им под тысячу лет! Единственное – не ходят, – удивился Нишант, но Морганна возразила:

– Они работают. Просто… Это не то, чем мы могли бы пользоваться. Они и не должны тикать. Насколько я понимаю, когда стрелки стоят, то артефакт находится в течении времени. Но стоит только раз щёлкнуть – и все вокруг либо замрут, либо куда-то побегут.

– Я думаю, можно поискать информацию об этом завтра. Вам следует отдохнуть. – Нишант поднялся на ноги и подал им руки. – Авира, я жду вас как можно раньше у архива.

– А как же Тэй?

– Я осмотрю его позже… Но загляну в морг завтра. Если что – пошлю за вами.

Несмотря на все волнения инквизиторов, Фаввара думал совершенно не о преступнике, а о том, как бы ему найти дочурку Камиллы Уир Лайлу и сына Тэя. Он был практически уверен в том, что они живы. Неудивительно, что в своих тяжёлых раздумьях он довольно скоро поднялся по лестнице на пятый этаж и зашёл в квартирку. Скинул туфли и запер дверь, прошёл дальше, в гостиную, и просто упал на диван.

– И что мне теперь с этим делать? – произнёс Нишант и положил на стол эльфийские часы на длинной серебряной цепочке. – Уверен, они не личная собственность Камики Уир, но герб на их крышке и рисунок на её теле… Но тогда я не вижу мотива. О, Богиня, дай мне сил… – Фаввара ударил кулаком по колену.

Это была не первая загадка в его жизни, к которой он сразу не смог найти ответ. Но и не последняя. Впрочем, эта ситуация неимоверно раздражала, ведь он всегда полагался на логику, факты, улики и прочие данные. А тут… А тут совершенно ничего. Никаких зацепок. А если это кто-то, кто специально нападал ради детей? Сердце Фаввары сжалось от страха за сестру.

Вдруг сзади, со стороны детской, раздались тихие шаги. Нишант застыл. Кроме него в квартире никого не было, ведь Шанти осталась у местной лекарши, с дочкой которой она крепко дружила. И туфель её не было.

– Ниши, ты чего не спишь в такой час? – заспанная Шанти со свечкой в руках обошла диван и поставила подсвечник на столик. Её рыжие косички торчали во все стороны, а длинная ночнушка, когда-то служившая рубашкой Нишанту, волочилась подолом по камням пола. Длинные рукава рубашки свисали с рук, и малышка время от времени их поправляла. – Ты пришёл так поздно, что я уже заснула. Но я поужинала!

– Шанти? – Нишант нахмурился, резко повернувшись к сестре. Девочка выглядела слишком растрёпанной, будто её только-только разбудили. Но Фаввара был готов в Подземье провалиться, если б видел её туфельки при входе… – Что ты тут делаешь? Ты же должна быть у Ритики, разве нет?

– Мы недолго поиграли, и я пошла домой, – почему-то совершенно спокойно ответила Шанти. Нишанту это показалось странным. Чтобы Шанти, эта белочка, и пришла от Ритики до полуночи? Бред. Определённо бред, ведь пока они не заснут, их игра не закончится. Отчасти ещё малышку притягивала и близость с мамой подружки. Шанти тем временем тихонько забралась к брату на диван и обняла его. – Можешь со мной немного посидеть? Пока я не усну. И сказку! Обязательно!

Такой вопрос от Шанти вернул Нишанта в колею. Сестрёнка всегда чутко ждала его дома и не желала засыпать одна.

– Хорошо, но только одну, – выдохнул Нишант и приобнял сестру. – Иди ложись в постель, а я попью и скоро присоединюсь к тебе.

– Хорошо, – заулыбалась Шанти, спрыгнула на пол и только сейчас заметила побрякушку. – Братик, а ты подаришь мне эти часики? Они такие красивые!

– Прости, но это улика. Я… Хочешь, я куплю тебе такие? Вот и славно. Иди в комнату. – Нишант поднялся и пошёл на кухню. Действительно, в раковине лежали тарелка и ложка, а стул сестры был отодвинут.

«И чего я себя накручиваю? Всё ведь в порядке».

Он глубоко выдохнул и, сделав пару глотков воды, направился в детскую – оплот своей гордости старшего брата. Та была просто завалена игрушками: и куклами, и плюшевыми мишками, и музыкальными инструментами, была даже заводная карета с четырьмя жеребцами. Сестрёнка уже лежала в постели и обнимала какую-то куклу.

– Скажи, Шанти, кто дал тебе эту куклу?

– Куклу? – Девчонка удивлённо распахнула глаза, а после выдохнула, прижав фарфоровую красавицу к себе. – А, эту. Хельгу мне подарила бабушка. Добрая бабушка с карими глазами. Она сказала, что такой красавице, как я, просто необходима такая замечательная игрушка. Смотри, у неё на платьице есть ленточки! Прямо как крылышки у фей! – Шанти заботливо уложила Хельгу с собой на подушку и устроилась сама. – А расскажи про фей!

– Хорошо, – Нишант устроился на полу, совсем рядом с подушкой малышки, и взял её за ручку. – Давным-давно, под толщей времён, в густых лесах и при деревнях жили феи. Это были маленькие человечки, спинки которых украшали чудесные прозрачные крылья. Очень мирные существа, которые всегда помогали плутающим отыскать дорогу домой. Однажды маленькая дочка кузнеца, по имени Тишани2, пошла по поручению отца в лес. Жили они без матушки, довольно бедно. Но никогда не печалились. Каждый год они вместе пекли ей ягодный пирог и оставляли у открытого окна…

– Прямо как мы для родителей? – зевнув, спросила Шанти.

– Прямо как мы, – согласился с ней Нишант и продолжил: – Но в этот год ягод не было на их кустах, а потому Тишани2 пришлось отправиться в лес. Она всегда слушалась своего папу и шла только по тропинке, у которой росли красные цветы. Но таким красивым оказался в тот день лес, что девочка разыгралась, побежала вперёд и заблудилась. Долго она петляла среди деревьев, пока не вышла на чудную полянку – на траве росли грибы, создавая собой три круга. И только Тишани2 встала в центр, как появилась перед ней фея. А до этого девочка ни разу их не видела.

«Меня зовут Саравати, – сказала ей тогда фея с красными крылышками. – Я знаю, что ты заблудилась. Я помогу тебе найти дорогу домой».

Но Тишани2 с места не двигалась. Так заворожила её фея. Посмеялась над этим Саравати, да как наполнила корзину девочки ягодами – та еле до дома донесла, всю дорогу фею благодарила. А по левую руку от их дома жила семья, где была девочка Праччи. Её родители постоянно ругались и никогда не пекли всяких вкусностей. Захотелось ей тоже ягод от феи.

Поспрашивала она у Тишани2, где та фею нашла, да ночью и побежала в лес. Нашла полянку, зашла в три круга и стоит. Вылетела к ней одна фея, и говорит… – Нишант так увлёкся рассказом, что только теперь заметил, что сестрёнка уснула. Улыбнувшись, ласково поцеловал её в лобик и направился к выходу. У самой двери его прошиб холодок, из-за чего он обернулся. Всё было в порядке.

«Я просто накручиваю себя из-за убийства… Хотя ещё эта кукла… Говорил же у чужих такие подарки не брать… Но с другой стороны, что я к игрушке-то придираюсь?» – подумал Нишант и вышел в гостиную.

Он подхватил часы и запер их в верхнем ящичке в своей комнате, после поплёлся в ванную, но в прихожей замер, глядя в кладовую. Незаконченный портрет сестрёнки только сильнее начал его тяготить. Быстро облив себя водой, градохранитель просто рухнул на кровать. Расположившись на ней удобнее, тихо помолился о помощи Богине, зажёг свечу и закрыл глаза, стараясь поскорее уснуть.

V. Страх

Вечно надеяться, никогда не отчаиваться – таково свойство человека большой души.

Луций Флор

Уже утром Нишант был готов поклясться, что поспал он минут пять – разбудил его грохот самодельного будильника. Если эту свечу с шариками можно было так назвать. За ночь ему не удалось нормально отдохнуть. Весь сон занимали короткие кошмары, а жара только добавляла мучений.

Фаввара поднялся с кровати, снял с себя тонкую мокрую рубаху и встряхнул её. Поморщился и утёр ею пот с лица, а затем закинул её на дверь. Он достал из подсвечника остатки фитиля и воска, последний был грязно-бежевым с цветными разводами – белую вощину Нишант размечал красной краской. После уборки мусора Фаввара отправился на кухню и посмотрел в окошко на городские часы. Шесть утра. Сам собой взгляд упал на белый цветок в горшке, в который Нишант тут же влил стакан воды.

Наскоро Нишант смыл ночной пот и переоделся, а после этого заглянул к Шанти и поправил её подушку.

«Как же ты сладко спишь», – улыбнулся он и поцеловал сестрёнку в лобик, а краем глаза увидел новые рисунки на столике. Нишант подошёл ближе, вздохнул и провёл пальцами по своему изображению, как вдруг резко вздрогнул, словно от взгляда в спину. Он обернулся и заметил рядом с малышкой вчерашнюю странную куклу. Нишант аккуратно вытянул её из рук девочки и подложил вместо зловещей игрушки мягкого котёнка. Оглядел фарфоровое чудо со всех сторон и тихо посадил на полку.

Кукла была удивительно похожа на свою хозяйку. Рыжие локоны в два хвостика лежали на плечах, зелёные глазки обрамляли тёмные реснички. Головка её наклонилась вправо, легко улеглась на плечико. Платьице на ней было атманским – золотая юбочка с зелёными вставками и такая же короткая кофточка. А вот взгляд этого близнеца был направлен ровно на Шанти. Это насторожило Нишанта, поэтому он мягко развернул игрушку спиной и отступил.

Если бы ему платили столько, сколько платят столичным градохранителям, он давно бы переехал из этой квартирки в нормальный дом. В их родовой дом вайш Фаввара. Может, тогда бы он и подумал о женитьбе, о детях. Шанти уже давно хотела бы понянчить каких-нибудь малышей – постоянно с Ритикой и Маахиром, потому что у них есть младшие сёстры и братья. А у Фаввары? А у Фаввары остались лишь они сами – нелепая случайность сделала пятнадцатилетнего Нишанта и крохотную Шанти сиротами.

Впрочем, все жалобы на зарплату были просто обыденным ритуалом. На жизнь в служебной квартире хватало – и ладно. Конечно, хотелось выкупить право на наследство, но оно уже не стоит той цены, которую за него выставили. Родительское дело с магазином игрушек давно в руках более состоятельных людей, а дому нужен будет хороший ремонт. Да и от новой школы тот район далековато…

Нишант часто проходил мимо их старого жилья. Что-то неизвестное манило его зайти в родные стены, пройтись по комнатам, порыться в древних шкафах. Сам же Фаввара окрестил это чувство тоской по родителям. И как же его радовало, что Шанти не помнит их, не спрашивает, не скучает… Словно всё знает и понимает.

Нишант резко тряхнул головой и посмотрел на сестру. Ей он обязательно обеспечит лучшую жизнь. Всё, что угодно, только бы малышка никогда не знала горя.

Он вернулся на кухню и приготовил завтрак. Порции сестрёнки он накрыл платком, чтобы та сразу поела, как проснётся. Сам Нишант наскоро перекусил и вернулся в комнату, где достал из шкафа новую рубашку. И только когда он начал её поправлять на себе, то заметил на манжетах замытые капли краски. Фаввара тяжело вздохнул. Дурная привычка рисовать при малейшем всполохе вдохновения, что досталась от отца, постоянно влекла за собой грязь на одежде. А потратиться сейчас на вещи, когда Нишанту вот-вот выдадут лист закупок для школы, будет ужасно расточительно, особенно когда почти половина зарплаты уходит на оплату жилья.

Разумеется, квартира, в которой они жили, была выдана Нишанту как служебная, но он не выкупил право собственности, когда начал работать, поэтому приходилось оплачивать её съём и соответствующие счета.

Хотя Нишант старался никогда не давать повода и думать о том, что у них проблемы с деньгами, сестра не была особо требовательной. Новые вещи просила по мере надобности, игрушки – на праздники (и очень сильно их берегла!), а радовалась сильнее всего дням, когда Нишант готовил сладкое стекло. А если он ещё и красители находил – восторгу сестрёнки не было предела. Им обоим достался в наследство от отца талант к искусству, потому и цветные леденцы были самых разных форм и размеров. А однажды Шанти сделала настоящий сладкий витраж.

Фаввара улыбнулся своим мыслям, всё-таки надел несчастную рубашку и два раза завернул рукава, сверху надел жилетку из хлопка светло-зелёного оттенка, однотонную, без излишеств, с металлическими пуговицами. Прицепил значок градохранителя и снова заглянул к сестрёнке. Девочка тихонько сопела, одеяльце сбила под ноги и растянулась по всей кроватке. Волосы в косичках растрепались, слегка развязались ленточки. Он укрыл Шанти, ласково провёл по её щёчке большим пальцем и с необычайной нежностью взглянул на личико ребёнка.

– Пусть Йавати любит тебя, пусть оберегает и осчастливит твой сегодняшний день, – прошептал Нишант тихую молитву, поцеловал девочку в лобик и вышел из комнаты. Осторожно прикрыл дверь детской и секунду помедлил.

Он уже закончил обуваться, как ему захотелось заново оглядеть своё небольшое жильё. Взгляд зацепился за открытую дверь кладовой. Фаввара вздохнул и вернулся, чтобы закрыть помещение, но остановился в проходе. Иной раз он использовал кладовку в качестве своей мастерской. Это возвращало в детские воспоминания: их отец работал в такой же набитой всем подряд комнате; разница была лишь в том, что его рабочее место наполняли вещи, а не принадлежности для творчества. Несколько готовых работ стояли под полками с тёплыми вещами, небольшая тетрадка, полная этюдов, свисала с этажерки. Нишант подошёл ближе и уложил тетрадку выше, чтобы не свалилась совсем, но задел остальные, и те с тихим шорохом рассыпались по полу. Нишант шёпотом ругнулся, присел на корточки и сгрёб все альбомы в кучку, чтобы быстро уложить их на место, но… На глаза попался один из старых дневников, совсем потрёпанный, с разводами от мокрых пятен, обложка которого была вся изрисована разного рода снежинками.

В нос тут же ударил яркий запах горящей ели, на языке появился сладкий вкус варенья из сосновых шишек, а кончики пальцев на секунду стали слегка холодными. Нишант помотал головой, чтобы отогнать наваждение, и встал. Он уложил старые работы обратно на стеллаж, но эту находку оставил в руках.

Фаввара очень хорошо помнил, как купил эту тетрадь перед поездкой на север, специально дал маленькой сестрёнке нарисовать на ней эти маленькие белые звёздочки. Поездка была дополнительным годом обучения в академии, дававшим возможность сразу после выпуска идти на работу в ветку констебля. А при успешной карьере претендовать и на должность градохранителя. Кем Нишант и стал.

В целом система арионского кýстоса, хранителей правопорядка, была поделена на офицерскую часть и рядовую часть, а последняя, в свою очередь, делилась на управляющих и подрядовых. В главную, офицерскую часть входили арионские командоры, княжеские командующие, секторные командующие и градохранители. Рядовая часть же состояла из трёх равных отделений, которые южане называли ветвями: ветвь воинов города возглавлял констебль (его подрядовыми были районники и участовики); ветвь хранителей города – главный городской страж (за ним числились две равнозначные группы ночных и дневных стражей); ветвь искателей истины – детектив (который имел в своём управлении следователей и поисковиков). Нишант в своё время шёл по ветви воинов, решив стать военным, а потому и был отправлен в один из самых суровых краёв Ариона – Варяжье. Стражи обычно дополнительный год проводили в Вэтельшире, а искатели – в Медиане. Шуазур южанам посещать было не рекомендовано – уж очень сильными были расхождения в мировоззрении.

Нишант пролистал пару страниц дневника, хмыкнул и улыбнулся. Маленькие оборванные записи с датами казались по-юношески очаровательными. Каждый день дикая усталость валила с ног, но огромное количество впечатлений не давало уснуть. На самом деле, после отъезда Нишант очень сильно жалел, что не смог проводить много времени с курсантами Святой Северной Инквизиции, с той же Морганной, а ведь они многое для него сделали.

«990/12|1.

Сегодня начинается праздничная неделя Шан-У-Кке. Она проходит первой частью большого праздника Шам-Вер-Ну. Не уверен, что правильно записал – северерный язык довольно трудно записать на родном атманском. Северяне празднуют мир между людьми и шаманами. Оказывается, в древние времена некоторые, получив силы от их духов, пытались захватывать власть. У праздника очень глубокая история, связанная с одним из варяжских моров. Одна авира, что учится в инквизиции, пообещала мне рассказать вечером легенду о празднике. Авира Морганна очень милая и открытая. Я нарисовал её на тренировке. Надеюсь, ей понравится и она не рассердится на меня».

– Ох, точно! Морганна, наверное, уже заждалась меня, – тихо воскликнул Нишант, захлопнул пожелтевшие страницы и поднялся с пола.

Он отложил дневник обратно на этажерку, вернулся в свою комнату и вынул из тайника часы. Секунду помедлил, помотал головой и положил их в сумку. Он покинул квартиру, по привычке закрыл дверь на ключ, спустился по лестнице и вышел из дома. Когда оказался на свежем воздухе, то глубоко вздохнул и расплылся в улыбке. В нос ударил яркий запах корицы – судя по всему, главная булочная в конце их квартала уже начала работать.

Нишант шустро зашагал вниз по улице Святой Ингвион – в конце стояло огромное здание библиотеки, в которой размещался и городской архив. На порожке уже сидела Морганна. Она положила сумку под блокнот и что-то писала. Но как заметила Нишанта, поднялась и отряхнула свободные тёмные брюки. Рукава её зелёной рубашки были закатаны до локтей, а верхняя пара пуговиц на вороте – расстёгнуты.

– Доброе утро, авира Хель. Извините, что задержался. – Нишант склонил голову, слегка опустил глаза в виноватом жесте и прижал руки под грудью. Хель неловко улыбнулась и мягко коснулась его плеча.

– Здравствуйте. – Морганна кивнула. – Всё в порядке. Пожалуйста, сударь… Вира, поднимите голову. – Она опустила взгляд на свои ноги и заодно поправила кинжал на поясе. – Вы не так сильно задержались, чтобы кланяться. – Она подняла глаза на часы, словно искала повод сменить тему приветствия. – Выспались? – На губах мелькнула лёгкая улыбка.

– Буду честен – не очень. Постоянно ворочался. – Нишант вздохнул и кивнул на блокнот в её руках. – Уже есть мысли по поводу Камики Уир? Я пытался вчера вечером поразмышлять над этим, но не вышло. Мои рассуждения, боюсь, куда приземлённее, чем ваши.

– Я расскажу о своей версии в архиве. – Морганна отошла чуть в сторону, чтобы Фаввара вошёл первым. – У столь талантливого человека действительно нет догадок?

– Да ни единой мысли. – Нишант сделал шаг и остановился. – Проходите первой. Южанину не пристало перед женщиной заходить. – Он протянул руку, словно пригласил Морганну, пропустил её внутрь и сразу предъявил свой пропуск. На секунду Хель зацепилась за его ладонь взглядом, но ничего не сказала.

Они двинулись глубже, зашли за тёмную лакированную дверь. Помещение архива представляло собой огромный двухэтажный зал, который был условно поделён на секции цветом флажков на стеллажах и надписями с маркировкой. Также в нескольких местах, в основном у окон, стояли столы с подставками.

Южане обычно делили книги по контексту работы, а у каждого автора был свой символьный код из старого языка, который можно было легко отследить. Поэтому поиск необходимой литературы в атманских библиотеках был настоящим удовольствием.

Морганна вспомнила, как во время обучения проводила часы за вычиткой книг одного автора, чтобы найти те, которые ей смогут пригодиться. И, если не брать во внимание то, что в целом читать она любила, подобные задания казались настоящей пыткой.

– Могу ли я теперь узнать ваши доводы? – вырвал её из раздумий Нишант.

– О, разумеется. – Морганна взглядом прошлась по всем секциям и двинулась к публичной литературе. – Но прежде я могу взглянуть на кое-что?

– Пожалуйста, – кивнул Нишант. – Я пока найду ту статью, о которой говорил вчера.

Он пошёл за Морганной, но остановился у полки газет и начал поиск сборника за прошлое десятилетие.

Анна прошла чуть дальше, повернула влево от прессы, прошагала мимо естественно-научных работ и подошла к стеллажу с символикой. Она потянулась к верхней полке и достала папку-книгу с названием «Барды».

– Я нашла, – Морганна прервала затянувшуюся паузу. – Как ваши успехи, вира Нишант?

– Почти закончил. Я сейчас подойду, – раздался голос, слегка заглушивший шелест листов.

Хель перехватила находку удобнее и осторожно принесла к столу. Через минуту-другую подошёл и Фаввара с газетой. Первым начал он.

– Вот, – градохранитель указал пальцем на первую полосу.

Там расположились несколько сюжетных иллюстраций. Две из них как раз шли к статье про пожар в доме семьи, что не так давно переехала на Юг. Нишант вслух зачитал отрывок:

– «В старом районе Малый Джангал произошёл пожар. Почти у самого леса в конце улицы сгорел дом… Этот пожар лишил жизней Гриньетту Малиналь Вланд, её мужа Салазара Закериуса Фауса и их общего сына Ричарда, которому не было и года от роду».

– Вот как, – задумчиво хмыкнула Морганна. – Приму это к сведению.

– Вы обещали рассказать свои догадки, авира Хель. – Нишант показал на книгу на столе. – Зачем вам реестр одарённых магией?

– Я заметила на вашей руке тёмный след. Работа требует чувствительности к подобным вещам. – Хель повернулась к нему, сильно нахмурилась и спросила в открытую: – Вы не выкинули куклу, которую Шанти принесла вчера домой?

– Нет. Зачем же выбрасывать игрушки? – Фаввара с искренним непониманием посмотрел на свои ладони. – Да, не спорю, она довольно жуткая, но и такая стоит денег. Откуда вы вообще узнали об этом?

– У вас следы на руках. И они от куклы. Я видела, как Шанти её вчера подарили. – Морганна покачала головой. – У нас в Варяжье каждый ребёнок знает, что нельзя дарить и принимать в дар кукол. Особенно с лицами. Их можно лишь покупать или делать самим. Хорошо бы и в других регионах распространить кодекс Клевер…

– С этим вы должны идти к главе нашей Инквизиции. – Нишант покачал головой и напомнил: – Так зачем вам книга?

– Обычно в таких сборниках должны быть собраны и магические знаки, – Морганна удобнее уложила папку на столе и сдула лишнюю пыль. – А если они вырезаются на мёртвых, то находятся… – Морганна сразу открыла на последнем разделе в самой его середине, – здесь. Раздел семь, глава четыре: «Знаки, символы, руны. Их трактование».

Страницы, которые оказались открытыми, действительно содержали много символов с подписями их значений и пояснений. Некоторые из них были написаны цветными чернилами, какие-то обведены, подчёркнуты, а некоторые и вовсе зачёркнуты.

Глаза Нишанта распахнулись от изумления.

– Откуда вы… – он не успел договорить – улыбка Морганны оборвала его на полуслове. – И этому тоже вас учили?

– Да. По законам Инквизиции в каждом архиве эта папка обязана быть заполнена по общей форме. – Анна кивнула и быстро пробежала по знакам взглядом и пальцем. – Для удобства инквизиторов. По сути своей… Дайте часы, пожалуйста. – Она осторожно открыла крышку и сверилась с похожей руной. – Нет, тут петля круглая, а здесь треугольная…

Нишант неловко заглянул за её плечо.

– Могу как-то помочь?

– Да. Мне нужен чертёж, который вы вчера сделали на месте преступления. Я нашла один похожий символ.

Хель указала на точно такой же символ, что и у Нишанта на значке, отличавшийся лишь тем, что из вершины внизу шёл закрашенный ромб. Ниже было аккуратно подписано на непонятном языке: «Ключ к № ?: № ?%№ «.

– Если честно, то не совсем понимаю, что вы имеете в виду, – слегка стыдливо признался градохранитель. – Я всё-таки с обычными гражданскими работаю.

– Ничего. Суть тут в чём, – Морганна указала на его значок и на знак триединства с таким же символом в навершии, – этот знак обозначает магическую стихию «земля», это символ триединства Ночи и детей Её – Мрака и Тьмы, а этот чёрный ромб называется амберти. Это старый ключ от фенестры.

– Что такое фенестра?

– Это портал, с помощью которого во времена ВЭР организовывались тайные дороги. Но все проходы к ним сейчас закрыты и находятся под управлением Долины Рэй. – Морганна нахмурилась и быстро показала набросок какой-то кривой серёжки. – Это клавис – современный ключ от фенестр.

– Но зачем кому-то рисовать старый? Или этот символ имеет другое значение?

– Честно? Не знаю. Это всё выглядит не как посмертное клеймение, а как… – Морганна вдруг замерла и сглотнула. – Как… Как… Как метка! О духи! Её могли пометить! Не только ведь я чувствую магические следы!

– Пометить? Для чего?

– Для чего угодно! – Морганна резко захлопнула книгу и убрала бумаги в свою сумку. – Даже для того, чтобы поставить условную галочку в списке, что собрали кровь в определённом месте или у определённого человека.

Нишант нервно постучал по столу двумя пальцами.

– Метят только такими символами?

– Нет. Я вам уже говорила, как узнала о кукле, – Хель сделала паузу, – магией тоже могут пометить. Но обычно такое происходит через подклад.

– Морганна… А Шанти могли пометить?

Ответить Хель не успела. Со стороны окна раздался оглушающий грохот, затряслась земля. Нишант побледнел и переглянулся с Морганной. Не обмолвившись и словом, они оба как по команде рванули к двери и столкнулись с Альбертом на пороге.

– Там мой дом… Шанти! – Нишант тут же сорвался с места и побежал вверх по улице.

Хель кивнули друг другу и направились за ним. С каждым шагом всё отчётливее слышался запах гари – загорелись верхние этажи жилого дома, и пламя вот-вот грозилось перекинуться на другие дома. Толпы простых прохожих, как обычно бывает в столице, инквизиторы не увидели. Зато они приятно удивились, когда увидели двух женщин, которые организованно помогали другим жильцам выбираться из многоэтажного дома. Нишант же настойчиво пытался пробраться внутрь.

– Эйха! – градохранитель хлопнул, чтобы женщина его выслушала. – Камики Мадху, Шанти ещё там!

– Я проверила всех – твоей сестры, вира Нишант, не было в огне. Ваша квартира была открыта, когда я пришла, а голос Шанти был внизу. Я видела, как какая-то престарелая Камики её уводила.

– У этой женщины был на голове платок? – вдруг резко влезла в беседу Морганна, а её брат что-то внимательно высматривал в другой стороне.

– Да, – совершенно спокойно ответила Мадху и, похоже, лишь сейчас задумалась над происходящим. – Хотя с чего ей быть в нём?

– Куда они пошли?

– Туда, – она показала в сторону переулка, что шёл прямой дорогой в лес.

– Ал, дождись местной инквизиции. Я её выслежу. – Морганна рванула в проход.

И лишь скрывшись в тени домов, она глубоко вдохнула, но внезапно сбилась. Тонкий запах ведьмы перебил аромат человеческой крови. Хель обернулась на градохранителя.

– Я с вами, – ответил на её немой вопрос Нишант и прошёл чуть вперёд. – Тем более что я знаю дорогу. – Он кивнул в сторону и повёл за собой.

Благодаря этому они смогли пройти самым коротким путём до выхода к лесу. На руке Нишанта Анна заметила слегка кровящую ссадину. Это достаточно сильно отвлекало от того, чтобы полностью сконцентрироваться на магическом следе. Впрочем, этого и не потребовалось. Ведьма словно ждала, что погони не будет. Но Хель точно увидела, как из-за дерева горели два алых глаза.

– Я её вижу… – тихо произнесла Морганна и медленно потянулась к рукояти кинжала. Некто заметила это и зашуршала, а красные точки пропали. – Не отставайте.

Морганна сделала два шага и с рывком скрылась в лесу. Нишант едва поспевал за ней. Периодически впереди мелькали те глаза в попытках скрыться в тёмной листве деревьев. Неизвестное существо петляло и путало дорогу, а голова Фаввары уже начинала кружиться от столь резких поворотов. Вдруг Морганна резко свернула влево, а Нишант не смог вовремя сориентироваться, поэтому повернул чуть позже. Инквизиторша ушла далеко вперёд, но он осознал это довольно поздно: когда добежал до солнечной полянки и понял, что не слышит звука чужих шагов.

Он огляделся по сторонам и постарался прислушаться. К сожалению, южане были прекрасными врачевателями и, словно от природы, разбирались именно в травах и растениях. А если точнее – в эффектах, которые они оказывали на человека. А вот дело слежки за зверем давалось труднее. Долгое время охоты в Атмании не существовало – люди заменяли мясо бобовыми и орехами.

Нишант присел на одно колено и хорошенько вгляделся в землю. Трава была слегка примята, но это не было похоже на следы погони. Крохотные цветочки сломаны не были, напротив – человек осторожно их обходил. Фаввара поднялся и медленно пошёл вперёд по следу. То, что они с Морганной разделились, не означало, что он мог пренебрегать своими обязанностями.

Примятая трава вела к лесной тропе, которая уходила дальше вглубь. Хель он также не слышал. Вокруг простирались сосны, пара дубов и берёзы. Нишант остановился. Тишина сильно давила, а шорох под ногами, казалось, раздавался на всю округу. С удивлением Нишант отметил, что не слышит ни одного животного. Птицы не щебетали, не доносилось звуков даже с верхушек деревьев.

Погоня казалась такой быстрой, но градохранитель чувствовал, как на него наваливается усталость. Будто бы он бегал несколько часов. Он выдохнул и покачал головой, но глазами всё ещё искал Морганну.

Вдруг дальше за деревьями мелькнула знакомая белизна. Нишант тут же сорвался с места и побежал к ней. Но, к его удивлению, Морганна не остановилась, а также куда-то рванула. Это показалось Нишанту очень странным. Он слегка прибавил шагу, почти сравнялся с Хель, но она внезапно оттолкнула его с такой силой, что он не удержался и покатился по земле.

– Морганна! – громко вскрикнул Фаввара и сразу поднялся с травы.

Та остановилась, но Нишант уже не был рад этому. Что-то в её фигуре было не так. Градохранитель пригляделся и сделал шаг назад. Нет. Что-то точно было не так.

– Вы не Морганна.

Фаввара ещё раз шагнул назад. Всё это уже ему не нравилось. Женщина не ответила. Меж ними оставалась всё та же пугающая и уничтожающая собою тишина.

– Где авира Морганна? – Градохранитель медленно вытянул из-за пояса меч.

– Я Морганна, – страшный голос раздался словно отовсюду.

Он был одновременно и мужским, и женским, Нишант уловил даже разницу в возрасте. Женщина пошла в его сторону, но её лица он не мог разглядеть за волосами. С каждым её шагом его тело словно наливалось свинцом, отходить назад было непосильной задачей. И когда меж ними осталось несколько шагов, градохранитель понял, что его смутило.

«Морганна» была ниже его. Это сразу не бросилось в глаза, ведь бежали они на расстоянии.

– Я Морганна, – повторила женщина и подняла голову.

Нишант вскрикнул и шарахнулся назад. К сожалению, он тут же упёрся спиной в дерево. У неё не было лица. Вернее, было его страшное подобие – улыбка, буквально растянутая от уха до уха, но при этом скулы ярко выделялись, будто бы обтянутые кожей кости; её глазницы напоминали две вертикальные чёрные щели, в которых вверх-вниз катались белые пустые шарики глаз.

– Что ты такое… – едва выдавил из себя Нишант.

– Я Морганна, – повторило существо. – Я Морганна.

С каждым повторением голос больше и больше начинал походить на женский. Градохранитель попытался найти глазами пути отступления и даже дёрнулся в сторону, но путь тут же преградили длинные бледные тонкие конечности. Руки женщины непропорционально вытянулись, а пальцы нетерпеливо стучали.

Фаввара сглотнул и прижался к дереву ещё сильнее, словно то могло сейчас впитать его в себя.

«О, Йавати… О, Наша Богиня… Что же будет с Шанти…» – пронеслось в его голове.

Вдруг существо замерло, шарахнулось от него и даже отошло назад, сгибаясь в животную стойку. Нишант своими глазами увидел, как из женской фигуры сформировалось звероподобное существо. Оно резко оскалилось на что-то слева.

Там показалась ещё одна Морганна. Нишант был готов просто сползти на корни дерева, чтобы хоть как-то скрыться от этого ужаса, но, казалось, существо боялось Морганну сильнее, чем он – существа.

Тем временем Хель вышла на поляну и молча остановилась. Она не произнесла ни единого слова, но когда встретилась со взглядом Фаввары, то быстро показала ему глазами направление за собой и кивнула. Он не стал мешкать и резко рванул в сторону Морганны.

Существо инстинктивно дёрнулось за Нишантом, но Хель быстро подскочила и резко чем-то ударила его в грудь. Оно взвыло и отпрыгнуло на ближайшее дерево. Морганна сделала пару быстрых шагов к существу, но оно рывками поднялось выше и с хрустом веток скрылось где-то впереди.

Нишант уже не хотел идти дальше. Он просто упал на колени и тяжело задышал.

– Вы в порядке, Нишант? – Морганна села рядом и вздохнула, когда тот слегка шарахнулся. – Всё в порядке. Я не фантом.

Морганна заметно смягчилась и вынула из сумки флягу. Она миролюбиво, но не широко улыбнулась и протянула её Нишанту.

– Извините, – несколько отстранённо произнесла Морганна и потёрла переносицу под очками. Нишант нерешительно взял сосуд и попытался открыть дрожащими руками. – Этот фантом сильно вас напугал?

– Кто? Простите уж мне моё незнание, но я не знаком с такими существами.

Хель качнула головой и сама вынула пробку, а затем аккуратно помогла ему сделать глоток. Он тут же удивлённо уставился на неё.

– Мята, чабрец и ромашка. Дедушка приучил всегда брать этот чай. «И жажда оставит, и легче станет». – Она встала и протянула руку, чтобы Фаввара смог подняться.

– Спасибо. – Нишант сглотнул и кивнул. – Мне всё же стоило остаться в городе.

– Вы пошли за сестрой. Это нормально. – Морганна спокойно зашагала вперёд. – По крайней мере, это нормально там, откуда я родом. – Она качнула головой и повернулась к Нишанту. Он едва плёлся следом.

– Уж не помню, чтобы у вас в Варяжье везде такие чудовища водились.

– О, нет. Я просто привыкла. Моя работа обязывает всё-таки. – Хель остановилась и вынула из сумки кусок хлеба. – В незнании подобного нет ничего постыдного, – заметила она. – Возьмите шанежку и пойдём дальше.

– Что, простите? – Нишант окончательно растерялся.

Но Морганна тут же забавно порозовела.

– Булочку, – улыбнулась она, и Фаввара уже спокойнее выдохнул и всё-таки взял предложенное угощение. – Иногда заговариваюсь и получаются такие северные оговорки. В столице это считают дурным тоном.

– Нет ничего дурного в любви к своему родному языку, – покачал головой Нишант и активнее зашагал за Морганной.

– Надеюсь, однажды так будут думать все люди, – пошутила та и осторожно подняла свой кинжал с земли. Фаввара только сейчас обратил внимание на то, что ножны были пусты.

– Так что это было за существо? – Нишант откусил кусочек и заметно воспрял духом. – Как вкусно!

– Приятного аппетита, – кивнула Хель. – Фантом – это существо, способное принимать любое обличье, будь то зверь, растение или же человек. Хотя собственного вида или тела не имеют, – объяснила она. – До Великой резни вместо фантомов были инежарто. Это раса существ из Подземья, которые могли передвигаться с помощью зеркал. Они, кстати, и открыли проходы Внеземелья, на основе которых были построены фенестры.

– Как интересно. – Нишант шутливо выдохнул и попытался ещё больше разрядить атмосферу. – Теперь я жалею, что не находил время на то, чтобы посещать занятия авиры.

– Будет вам, – засмеялась Морганна и посмотрела вглубь леса. – Если появился фантом, то у него обязательно будет неподалёку хозяйка.

– Мы можем проверить тот сгоревший дом. – Нишант указал рукой в ту же сторону, куда сбежал фантом. – Малый Джангал находится в той стороне.

– Хорошо. Тогда пойдём туда. Сейчас день. – Морганна достала часы на цепочке и сверилась с солнцем. – Время асталлии, проклятые менее сильны.

– Что такое асталлия? – Фаввара остановился и подождал, пока Хель последует за ним. – Надеюсь, мы ушли не так далеко.

– Мы сделали крюк, когда поворачивали влево. Я подозреваю, что ведьма тогда и поменялась местами со своим слугой.

– Что ж, это было бы хорошо. – Нишант прошёл дальше через кусты и вышел на тропу. – Йавати благоволит нам.

– Ваша Богиня?

– Она самая, – кивнул Нишант. – Так что такое эта асталлия?

– Это первородная частица для благородной магии. Точнее… забудьте, я неправильно начала. – Хель помотала головой и глубоко вдохнула. – Есть один общий источник магических частиц – Астрал. Он… М… Представляет собой бесконечный водопад с двумя реками, – Морганна жестами дублировала свой рассказ и сейчас развела сложенные руки в стороны. – Первая – это асталлия, она рождается под прямым светом солнца. Вторая – эфир. Он появляется от искажённого света – света луны.

– И вы определили, что сейчас время асталлии?

– Да, пока луна на небе, время эфира. Во время заката и рассвета эфир особенно силён: луна отражает наибольшее количество солнечного света. – Морганна потянулась и выпрямила спину. – Кажется, я что-то вижу впереди.

VI. Мальчик – Львиное сердце

Люди не всегда бывают тем, чем кажутся.

Г. Лессинг

Среди верхушек деревьев показалась старая крыша, часть которой обильно поросла мхом. Черепица местами обвалилась, а образовавшиеся дырки были покрыты чёрной копотью, которая спускалась вниз.

Морганна и Нишант подошли поближе, но из-за дерева выглянуть не решились, поэтому двинулись вокруг остатков деревянного забора в поисках дыры. Территория около дома выглядела ужасно запущенной, настолько, что слегка примятая тропинка к порогу ярко выделялась среди зарослей. Привычный южный садик из скромных цветов разросся до разноцветных кустов с переплетением ветвей всевозможных форм. Деревья стояли в окружении травы и гниющих у корней плодов. Каменные бордюры сада местами оплели вьюнки, чьи стебли красиво спускались по тянущемуся рядом забору.

Морганна присела на одно колено и осторожно сорвала маленький цветочек. Розовые краешки воронки-лепестка белели к серединке, из которой торчали несколько тёмных пятнышек.

– Этот дом пустует десять лет, да? – Хель подняла голову и слегка покрутила цветочек в пальцах. Нишант кивнул ей и внимательно вгляделся в окна домика. – У нас в Варяжье эти цветы называют бесхозяи. Там, где у земли нет хозяев, где даже духи не селятся, растут эти малыши.

– У нас похожий смысл. Мы зовём их кхали джамин – пустая земля. – Нишант не отводил глаз. Морганна тихо покачала головой и оставила цветочек на одном из уцелевших столбиков.

Здание перед ними внешне очень сильно походило на традиционные атманские дома, однако даже отсюда были заметны медианские мотивы. На стенах, покрытых трещинами, кое-где отлетела глиняная штукатурка и были видны деревянные основания. Вряд ли кто из южан в их влажном климате стал бы делать своё жилище из дерева, ведь оно рисковало просто сгнить.

Но такие особенности могли быть заметны лишь вблизи. На вид дом словно старался быть максимально южным: на стенах, пускай и запылилась, а всё же была видна национальная роспись – толстые зелёные лозы обвивали круги жёлтых цветов с несколькими рядами лепестков и спускались вниз, расписные красные бутоны набухали на каждом стыке стен, синие лепестки словно застыли в полёте, обвязанные бело-голубым кружевом.

Морганна выдохнула и отвлеклась от разглядывания дома. Нишант напряжённо сощурился и вдруг вздрогнул. Хель слегка выглянула и тоже заметила тени в слюдяном окне. Она наклонила голову в сторону дома, и градохранитель согласно кивнул. Он довольно легко протиснулся в дырку и быстро перекатился в кусты.

«Мне легче перешагнуть этот забор», – промелькнула мысль в голове Анны, но она всё же отмела её.

Кое-как Хель протиснулась сквозь камни и тут же подползла к своему напарнику. Они вместе устроились рядом с деревом, за которым была стена.

Морганна подняла голову к окну, и ей в глаза сразу бросилась типичная центральная резьба: края ставен изнутри украшали вьющиеся тонкие стебли, что постоянно переплетались меж собой, а на уголках выпускали обоюдно вытянутые бутоны, в то время как внешняя сторона была также украшена ярким орнаментом. Портал входной двери также мог похвалиться деревянным барельефом с изображением нескольких всадников, хотя на самой двери и были вставки-углубления, как и требовала южная архитектура. Порог дома был непривычно узким, его отличали перила, расположенные с обеих сторон, балясины которых представляли собой разрастающиеся деревья.

Изнутри послышались шаги, и Морганна согнулась ниже, вынула из ножен кинжал и сглотнула, глазами дав знак подойти ближе. Она подкрадывалась к переднему окну, стараясь не попасть в обзор, а Нишант следовал за ней. Женщина внутри стояла спиной к стеклу и беседовала с кем-то ещё. Её фантома не было слышно, но Хель чётко ощущала запах крови. Также не слышалось и плача Шанти. Зато Фаввара приметил детскую тень напротив камина.

– Ты уверена, что за вами не было хвоста?

У Морганны подкосились ноги, она с тихим шелестом упала на колени, в ужасе распахнула глаза и зажала руками рот.

Этот голос она навсегда запечатлела в своей памяти. Хель мелко затрясло, дышать стало очень трудно. Нишант удивлённо уставился на неё, как-то попытался помочь, но его попытки привести её дыхание в ритм не увенчались успехом. Морганна задыхалась так, словно чужие пальцы сейчас сомкнулись на её шее.

– Не должно, моя госпожа. Были два человека, но они отстали от меня ещё у города, когда вышел фантом, – уже другая женщина почтительно отозвалась в ответ.

Нишант попытался как-то прижать к себе Морганну, но вместо этого его рука зацепила трещину, из-за чего с шорохом отвалилась часть штукатурки. Голоса стихли, но кто-то внутри словно отошёл от окна.

– Что там шуршит на улице? Гриньетта… – с явным раздражением снова прозвучал тот голос, и слезы сами покатились из глаз Морганны. Фаввара лишь беспомощно бросал взгляд то вверх на окно, то на Хель, которая отчаянно пыталась взять себя в руки.

– Ричард, проверь, – в ответ Гриньетте раздался детский голосок, пытавшийся воспротивиться. – Я сказала тебе выйти и проверить! – после звонкой пощёчины и детского всхлипа вздрогнул уже Нишант.

Тихие детские шажки затопали к входной двери, и кто-то медленно её открыл. Из проёма выглянуло мальчишеское личико с горящей щекой. Он покрутил головой по сторонам и застыл, заметив пару. Всё, что смог сделать Нишант, так это приложить палец к губам и моляще посмотреть в глаза ребёнка.

Это был мальчик лет шести на вид. Его волосы были такими же белыми, как и у Морганны, и глаза тускло-красного цвета. Малыш закусил губу и наклонил голову. Вдруг в его глазках загорелась какая-то странная искорка, и он выглянул весь. На нём была только длинная грязная рубашка непонятного оттенка, едва ли доходящая до середины икр босых ножек. Он выглядел ужасно хрупким и маленьким, а розовая щека с отпечатком ладони только сильнее заставляла сердце сжиматься.

– Что там, негодник? Почему ты застыл? – снова заговорила Гриньетта. Её голос слегка дёргался, и создавалось ощущение, что она ужасно нервничает перед некой «госпожой».

Морганна наконец-то смогла взять себя в руки и сделала тихий вдох, буквально уронив голову на плечо Нишанта. Он обхватил её двумя руками и снова глянул на мальчика.

– Ничего. Это просто бельчата, – вдруг ответил Ричард и отвернулся. – Они играют.

– Тогда возвращайся и не страдай ерундой! – рявкнула женщина внутри. – Простите, госпожа… У этого ребёнка в голове земля! Мало того, что его отец был человеком, так ещё и этот мальчиком родился…

– Так ты сама в этом виновата. Надо быть разборчивее в мужчинах, леди Вланд, – последние слова были произнесены с яркой каплей яда. Раздалось дребезжание чашки о блюдце. – Ты принесёшь мне их хвосты, Ричард?

– Я не могу. – Мальчик невзначай махнул рукой, но Нишант понял знак – им нужно скорее уходить. – Они ведь маленькие.

– Ты вообще не занималась его воспитанием? – судя по звукам, «госпожа» встала и направилась к двери, а потому Нишант сильнее потянул Хель на себя и в сторону, быстро затащив за угол. Морганна всё ещё дрожала, хотя и держалась более уверенно. – Где часы, которые я тебе давала?

– Похоже, я потеряла их ночью. Мне жаль, госпожа.

– Ни в тебе, ни в ребёнке нет ничего достойного. – «Госпожа» просто оттолкнула Ричарда, и тот едва не кувыркнулся со ступенек, но удержался за балясину. – Мне даже обидно, что именно ты готовила жертв. Мне следовало поручить это другой, более подходящей ведьме. – Она вздохнула и процокала каблуками по крыльцу. – Я вернусь за девочкой после полуночи. Надеюсь, на то, чтобы просто подержать в своём доме одного ребёнка, у тебя мозгов хватит.

– А те двое, которых вы забрали ночью?

– Это тебя уже не касается, Вланд.

Теперь Нишанту удалось самому увидеть загадочную «госпожу» – это была довольно высокая женщина с тёмными волосами и ярко-красными глазами, в длинном тёмно-синем платье, поверх которого лежал чёрный плащ, застёгнутый на какую-то брошь. Она огляделась по сторонам, накинула капюшон и быстро скрылась из виду.

– Это всё из-за тебя, паршивец! – Нишант вздрогнул от восклицания Гриньетты, которая, судя по всему, снова ругала сына. – Госпожа Финис возложила на меня такую миссию! Такую ответственность! Если бы ты был талантливее и послушнее! Ах, если бы родилась девочка, всё было бы куда лучше! А ты… Чтоб без часов не возвращался, понял?!

Она с силой толкнула ребёнка и захлопнула дверь, после чего все окна так же громко закрылись. Морганна наконец-то смогла выдохнуть и вдохнуть нормально. С помощью Нишанта она отползла обратно за забор и тихо прокашлялась. Правда, вот за ними увязался маленький хвостик – Ричард тихонько попытался пролезть сквозь кусты к их дырке. Его пыльное личико выглядело ещё более хрупким, но большие красные глаза с интересом и любопытством разглядывали пару. Он словно смущённо отвёл взгляд и протянул Морганне кинжал, который та выронила.

– Я и не заметила… – прошептала она тихо и с большим трудом, а после благодарно кивнула, принимая оружие из детских рук. Ричард сразу спрятал ладошки за спину и потупил взгляд. – Ты не порезался? Могу я посмотреть?

Хель протянула дрожащую ладонь ребёнку. Ричард не сразу сообразил, чего от него хотели, а потому сначала дёрнулся, но всё же потом дал осмотреть свои пальчики. Как и думала Морганна, он всё-таки поранился – в двух местах были неглубокие порезы. Хель осторожно вынула липкий бинт из сумки и аккуратно заклеила ранки.

– Давайте возьмём его с собой? Прошу вас, Морганна, – тихо произнёс Нишант, когда Ричард сел между ними и принялся разглядывать «подарок». – Она его убьёт.

Морганна только кивнула. В горле была ужасная сухость. Теперь уже Фаввара помог ей сделать несколько глотков. Пускай он и не решался спросить у неё, что только что произошло, а всё же был рад, что ей стало легче.

– Пойдём. – Она осторожно поднялась, несколько покачиваясь. Нишант тут же подставил ей своё плечо и взял мальчика за ручку, но Хель отрицательно покачала головой. – Он босой. Возьмите его на руки. Боюсь, я его только уроню, – и тихо добавила: – Альберт будет явно не в восторге.

Фаввара кивнул и, дав напарнице опереться о дерево, присел на одно колено. На удивление ребёнок оказался даже слишком лёгким. Настолько, что Нишант засомневался, действительно ли это – тот самый двенадцатилетний мальчик, просто кажущийся значительно младше своих лет. Никак он не был похож на свой возраст. Даже Шанти выглядела рядом с ним гораздо больше и старше.

До города им было рукой подать, поэтому, когда Хель окончательно пришла в себя, они довольно скоро вернулись к дому, где жили Фаввара. Альберт ходил кругами у парадного, пока не заметил пару. Морганна облегчённо выдохнула и помахала брату. Нишант поправил мальчика на своих руках и кивнул. Ал подошёл к ним и сурово оглядел сестру и градохранителя с ребёнком. Ну а Ричард в свою очередь неловко прижался к градохранителю и потёр нос ладошкой.

– Анна, – Ал глубоко вдохнул, чтобы не повысить голос при ребёнке, – когда мы переехали на Север, ты принесла из леса зайчонка, и я подумал, что ты очень жалостлива. Потом нашла волчонка, и я решил, что собака в лагере не помешает. Потом ты притащила медвежонка, и дедушка насторожился, благо быстро нашли лесника, который взял зверика. Затем наступило затишье, и я подумал, что ты переросла этот этап. – Он многозначительно посмотрел на сестру. – Но потом во время нашего дежурства ты привела из леса Салем. Тут насторожился уже я. Теперь ты нашла мальчика. В лесу. – Альберт сощурился. – Я попрошу дедушку запретить тебе работать в лесах. Потому что ты обязательно кого-то оттуда приведёшь.

Ал выдохнул, а Морганна виновато опустила глаза. Тогда он перевёл взгляд на Нишанта.

– При каких хоть обстоятельствах вы его нашли?

– Он сын ведьмы.

Альберт просто молча взял мальчика из рук Нишанта. Тот застыл в одном положении, словно окоченел – так сильно напрягся.

– Почему я не удивлён? Идём. Нас ждёт дхава Ришаб. Я нашёл следы заклинания на крыше. И будь добра мне объяснить: как ты вообще оказалась в лесу у ведьмы?

– Значит, пожар всё же не был настоящим? – Морганна тут же выпрямилась и поравнялась с Алом. – Нишант, вы с нами?

– Да, иду.

Фаввара решил идти несколько позади северян. За это утро он увидел столько, что ему просто хотелось всё переварить. А вот Морганна, казалось, была другого мнения на этот счёт – она с большим количеством подробностей описывала брату то, как проходило их преследование. Но как только повествование дошло до того, что случилось у дома, Хель вдруг резко запнулась и поджала губы, сглотнув. Альберт, судя по всему, не так сильно на неё и злился за внезапную находку, либо же отчитал лишь для приличия, ведь второй рукой крепко обнял её за плечи и поцеловал в висок, бросив что-то на их родном языке.

Нишант молчал. Все его мысли занимала лишь Шанти. Как она там? Успела ли позавтракать? Не холодно ли ей? Не смела ли эта ведьма ударить её? А вдруг фантом мог принять её внешность? Он бы не смог ни смотреть на убийство, ни пустить Хель убивать этого монстра. Хотя он и был искренне благодарен Морганне за то, что она спасла его, в душе он так же искренне корил себя за слабость. Если он ничего не знает о том, что это за существо, какие вообще опасные существа бывают, то как может быть главой защитников города? Зачем тогда было ехать в Варяжье, если, по сути, он пропустил мимо ушей главный урок великих северян?

Фаввара поддел свой значок двумя пальцами и сжал в ладони так, что костяшки побелели.

А хотел ли он вообще быть таким человеком? Принадлежит ли ему то место, которое он занимает? Даже в ситуации, когда он был обязан спасать, ему словно сама Йавати протянула руку помощи в виде добросердечного ребёнка. Разумеется, государственная служба была одной из самых высокооплачиваемых работ, но какой от этого толк, если ты живёшь не в своём доме? А жильё в Атмании самое дорогое в Арионе. Если Нишант отправится на поиски своего «Я», что будет с Шанти? На что она будет есть? На что над её головой будет тёплая крыша?

Быть может, это только проблемы самого Нишанта? Он недостаточно трудился для своего положения. И теперь это вышло ему боком.

«Если бы Шанти была старшей сестрой, у неё бы не было таких проблем. Она бы справилась куда лучше меня».

– …шант. Нишант! – звонкий голос вырвал из пучины раздумий.

И Фаввара благополучно врезался в крепкую спину Альберта. И он, и его сестра сейчас стояли и смотрели на южанина, и глаза Морганны казались особенно обеспокоенными. Нишант растерянно поднял взгляд на Ала, минуя интерес младшей Хель.

– У вас всё хорошо? – неожиданный вопрос окончательно выбил Нишанта из колеи. – Тяжко же вам сегодня пришлось.

Альберт так и стоял на месте, не сдвигаясь, но стоило только градохранителю поравняться с ним, как он пошёл дальше.

– Я подозреваю, вы впервые столкнулись с изнанкой нашей работы? – продолжал налаживать разговор Альберт. Ричард на его руках благополучно задремал.

– Моей ошибкой было не интересоваться подобными вещами, – покачал головой Нишант и слегка подёргал прядь из своего хвоста. – Если бы я был…

– Если бы, да кабы, да во рту росли грибы, то был бы не рот, а целый огород, – тут же отозвался Альберт и, чуть нахмурившись, покачал головой. – Прошу вас, без самоистязаний. У нас сейчас ситуация хуже некуда.

– А грибы тут при чём? – только и смог выговорить Нишант, выпустив волосы из пальцев.

– Не знаю.

– У нас дедушка так говорил, – объяснила Морганна. – Он так шутил, когда мы оправдывались за свои ошибки, но не пытались признать их и исправить.

– Однако, – перебил её Альберт, – ваших ошибок тут нет. Вы не инквизитор, не обязаны столько знать. Я вот мало что знаю из законодательства и процесса делопроизводства. И, знаете ли, мне это абсолютно не вредит. Есть люди, которые делают это за меня. Потому что это их работа. Моя работа – взять дело, разобраться с ним и сдать результаты. Всё. Остальным занимаются другие. Если ваша работа предполагает то, что вы работаете с обычным людским миром, зачем же вам знать всё?

Нишан потупил взгляд. Альберт в какой-то степени был прав. Фаввара не инквизитор. Альберт мягко потрепал его по плечу, а затем растормошил Ричарда.

– Вообще, это изначально было дело не градохранителя, а Инквизиции. То, что оно вас так затронуло, – это уже личное отношение к преступлению, а не рабочее. И сейчас мы как раз это подтвердим.

Здание Южной Инквизиции напоминало местные храмы: четыре купола возвышались с каждого угла крыши, а в центре был высокий барабан с самым большим пятым куполом. Здание было выполнено полностью из белого камня. Основа его представляла собой непонятную геометрическую фигуру: два прямоугольника сложили друг на друга и добавили в каждый внешний угол по квадрату. Карнизы крыши были выполнены словно резные перила: их вершины венчали несколько слонов. Оконные своды украшали причудливой формы арки с вершинами-лотосами, а каждый угол – колонна. Над дверями были вставлены прозрачные слюдяные стёкла, через которые были видны лестницы, а сам вход выделяла арка, в вершине которой вырастало дерево, а её опоры держали два слона. Перила на крыльце отсутствовали – ступени были невысокими, а по бокам от них шёл цветник.

По квадрату территории также стояли четыре башни, чьи окна были украшены похожей резьбой. Сами строения обвивали лестницы с каплевидными балясинами. От линии башен и до самого порога тянулась пожелтевшая плитка с отделанными простыми узорами углами.

Хели вошли первыми, а за ними уже и Фаввара. Внутри было гораздо прохладнее, чем снаружи, и благодаря этому потребности в открытых окнах не было, они оставались скорее декоративно-осветительными элементами. Гостей встретил большой зал, где расположился центральный указатель отделов. На полу была выложена шахматная мозаика.

Нишант глазами нашёл направление в отдел расследований, но Хели вдруг отправились в медицинскую зону. Он не стал перечить и просто последовал за ними. Внутри лазарета их четверых уже встретил Ришаб Аджера, заместитель главного инквизитора Милграда.

– Вы говорили, что похитили девочку, вира Альберт, – заметил он и слегка поклонился градохранителю. – Здравствуйте, вира Нишант.

Фаввара только и смог, что кивнуть.

Альберт молча посадил мальчика на кушетку и кивнул лекарше. Та была хорошо знакома Нишанту, ведь Шанти крепко дружила с её младшей дочерью Ритикой. Саму лекаршу звали Анурадха Толани. Семья Толани всегда славилась своим талантом врачевания, а также с удовольствием сотрудничала с расследованиями.

Анурадха мягко погладила Ричарда по голове, пускай он и вздрогнул, перебрала волосы пальцами, а затем подняла двумя руками его личико. Она потрогала щёчки, осмотрела глаза, проверила зубы. После этого Толани осторожно проверила его ручки и ножки. Затем велела лечь. Ричард стушевался, но послушался. Она бережно провела по его икрам и стопам пальцами, слегка задрала рубаху и осмотрела живот и спину. А по окончании всех манипуляций передала Ричарда – Фауса, как успели догадаться собравшиеся, – обратно в руки Альберта.

– Как я и подумала, – произнесла она, – у мальчика фантасмагория. Но… Эта форма такая странная. – Лекарша снова погладила ребёнка по щеке. – У него нет побочных эффектов в виде нагноений, только следы от побоев.

– Он прóклятый-полукровка, – произнесла Морганна.

– Это объясняет то, почему его тело не отторгает ведьмовскую кровь, – покачала головой Анурадха и взяла пару скляночек с полки. – Боюсь, обычное лекарство ему не подойдёт. Хотя по его состоянию и не скажешь, что оно ему нужно. Малыш, – она наклонилась к нему, – ты принимал какие-нибудь зелья?

Ричард прижался к Альберту, зацепившись за его рубашку маленькими пальчиками, и отрицательно покачал головой.

– Тогда стоит показать его врачам в столице или в Варяжье. Боюсь, что мои лекарства могут ему навредить. Накормите его и дайте отдохнуть. Но прошу вас проследить за тем, чтобы ребёнок не переел. Он очень худой, его тело может просто не справиться с большим количеством пищи. А так для пятилетнего он относительно здоров.

– Ему около тринадцати, – заметил Нишант.

В квартире семьи Фаввара было спокойнее. Нишант, сразу как пришёл, предложил гостям пообедать у него, а Хели отказываться не стали. Альберт решил начать с куклы Шанти, а вот Морганна с Нишантом пошли купать Ричарда. Чистый ребёнок выглядел ещё более маленьким, а синие пятна на нём просто горели. Его укутали в плотное полотенце и посадили сохнуть на диван, дав листать один из этюдников градохранителя. Самого Нишанта Морганна посадила залечивать раны. Особо он не покалечился, но пару синяков и царапин заработал. Он послушно сидел, пока Хель размазывала по больным местам очень пахучую зелёную массу, которую потом тщательно втирала в кожу. На удивление, она даже на открытых царапинах не жглась.

Когда Ричард полностью высох, врачебная забота Морганны перепала и ему. Всевозможных побоев было столько, что глаза разбегались. Но Нишант с частью из них помог, после чего ушёл на кухню, чтобы разложить разогревшийся обед по подносам тхали. Они с Альбертом одновременно вошли в общую комнату.

– Я проверил ваши опасения, Нишант. Вы были правы. – Хель положил на стол куклу, на которой был выведен ромбовидный глаз. – За Шанти и вправду следили.

– Я думал, она потеряла эту куклу! – вдруг вытянулся из полотенца Ричард. – Кукла красивая, а ведь она сделала её всего за день!

– Тем более, – кивнул Альберт. – Я провёл обряд, и теперь это просто игрушка. Но… Рекомендую всё же её сжечь. Куклы опасны в любом случае.

– Хорошо, займёмся этим позже, – кивнул ему Нишант и поставил на столик четыре тарелки.

Все спустились с диванчиков на ковёр, расположившись по каждой стороне скатерти. Это был атманский обычай – есть на полу, ближе к земле.

Ежедневный рацион южан не включал в себя мясо. Можно было бы предположить, что они вегетарианцы, но нет – на общие с Варяжьем праздники мясо, прошедшее определённые обряды, употреблялось в пищу.

Вот и сейчас Нишант угощал чечевичным супом дал, аромат которого уже успел заполонить комнату, несколькими слегка тёплыми лепёшками пури, овощной нарезкой. Дополнили блюда пара ложек соуса карри. Также на тарелках стояла прохладная масала. А у Ричарда ещё и лежала пара кусочков варёного мяса.

Хели оказались довольно непривередливыми в еде и даже напротив – очень расхвалили кулинарные навыки Нишанта. Даже Ричард, который сначала ел с опаской, к концу чуть ли не вылизал тхали. Он настолько хорошо поел, что Морганна даже запереживала, не перекормили ли его. Однако и она, и Ал были благодарны, пусть и негласно, за то, что Нишант положил Ричарду немного мяса. Анна считала градохранителя человеком, глубоко верующим в их богиню, почитающим её пожелания людям – своим детям, а потому представляла, что значили для него готовка мяса и предложение его гостю.

Нишант же сделал это из разумных побуждений – детям надо питаться хорошо и правильно, пускай это и противоречит учениям.

К концу трапезы Ричард облизнул все десять своих пальчиков – каждый с удовольствием. Хели заметно радовались за мальчишку – в их голубых глазах прямо-таки горела гордость за ребёнка, пусть тот и измазался снова. Фаус потянулся, довольно зажмурившись, растопырил пальцы и забавно мурлыкнул.

– Вкусно? – Нишант осторожно погладил по спинке малыша и, не дожидаясь ответа, встал с пола и пошёл в ванную, откуда принёс мокрую тряпку и протёр личико Ричарда.

– Очень! – воскликнул ребёнок и причмокнул. – Гораздо вкуснее моего супа из коры и корешков! – похвастался мальчишка.

Улыбки тут же слетели с губ северян. Слова Ричарда вернули в жестокую реальность. Он всё ещё был ребёнком ведьмы, которой и сам не особо был нужен. А вот Шанти наоборот – зачем-то очень сильно понадобилась ведьмам. Негласно было решено пока не втягивать в это Ричарда.

Ему выдали старые вещи Нишанта, а точнее, снова нарядили в рубаху, но на этот раз красиво завязали ленту на поясе и закатали рукава, после чего посадили обратно на диванчик.

Только после этого взрослые сели за обсуждение спасения Шанти.

И хотя Морганна предлагала сразу идти к ведьме и спрашивать с неё, брат её идею не поддержал.

– Ты не понимаешь. Меня очень беспокоит то, что ей доверили эльфийские часы. Нишант, они у вас? – разговор располагал к неформальному общению без обращений.

Фаввара вынул из сумки круглую железную коробочку с цепочкой и вложил в ладонь Альберта. Тот многозначительно кивнул.

– Не доверяют такие вещи абы кому. Возможно, это был аванс, а может, даже и вся сумма для оплаты поручения. Понимаете, о чём я? Шанти не просто так привлекла внимание. Я объясню. – Он положил куклу перед собеседниками. – Конна, тебе эта работа ничего не напоминает?

Странная игрушка была в зелёно-оранжевом южном платье и с ярко-рыжими волосами. Стеклянные глаза куклы были выкрашены в зелёный и будто смотрели в душу. Воинственный настрой Морганны сразу куда-то ушёл. Она поджала губы и упёрла взгляд в пол. Нишант помотал головой, глядя то на брата, то на сестру.

– Наш отец делал куклы, – объяснил Альберт и снова указал на заклинание слежки. – Эта кукла называется «двойняшка». Отец делал их только на похороны детям, чтобы у ребёнка был проводник. Но если мы повернём ситуацию… Проклятые используют близнецов для того, чтобы ребёнок отдал в куклу некоторую часть себя. Чтобы кукла была соизмерима с его жизнью. Например, нужна магия молодой одарённой. Кукла вытягивает из хозяйки всю магию и покидает её. После обряда с куклой ребёнок умирает.

– Но тут забрали напрямую хозяйку куклы, – вмешалась в рассуждения брата Морганна. Нишант резко выдохнул. – Боюсь, её хотят использовать во время Чёрного Полудня.

– Что такое Чёрный Полдень?

– Это особая ночь, в которую луна отражает столько света, что становится светло как днём. И, собственно, эфира, о котором я говорила, тоже становится гораздо больше. По сравнению с магией эфир – более чистая энергия, а потому открывается возможность для проведения достаточно сильных ритуалов, – пояснила Морганна.

Фаввара уронил голову в руки с тяжёлым выдохом.

– А я знаю. – Ричард помотал ножками. – Она говорила про этот праздник. А ещё говорила, что только в его канун отдаст госпоже Фан книгу, которую нашла на старой земле!

– Что за старая земля? – Нишант нахмурился.

– Она говорила про какую-то статую в центре, но не называла. – Фаус зевнул.

Фаввару больно кольнуло внутри.

– Это Старый Район Ансары Исхак, – произнёс градохранитель, а про себя добавил: «И там наш старый дом».

– Предлагаю сделать так. – Альберт отложил игрушку и вернул Нишанту часы. – Ричард вернётся домой до полуночи и разыщет внутри Шанти. После этого кто-то из нас идёт внутрь, а кто-то ждёт снаружи. Как только дети выйдут, те, кто будет снаружи, возьмут их и вернутся в город. При необходимости местная инквизиция разрешила применять бой насмерть. Будем тянуть жребий?

– Никакого жребия, – отрицательно покачала головой Морганна. – Нишант и я пойдём за Ричардом в дом, чтобы сразу его поддержать. Ты понесёшь детей в город, потому что в случае чего сможешь отбиться. Нишант не готов ко встрече в лесу. А мы вполне.

– Не лучше ли тогда ему пойти с тобой ждать, а мне одному – в дом? – поднял бровь Альберт.

– Нет. Один ты туда не пойдёшь.

– Ладно, хорошо. Ричард, – он повернулся к ребёнку на диванчике, – ты нам поможешь?

Ричард снова кивнул, но тут же сладко зевнул.

– Нам стоит отдохнуть перед возможной битвой. – Нишант поднял мальчика на руки. – Я уложу Ричарда у себя, а вы пока располагайтесь на диванах.

Кровать Фаввары пускай и была жестковата, но всё равно показалась Фаусу куда мягче пола и земли. Он с удовольствием зарылся в простыню, укутался, как бабочка в кокон, и удобно расположился на подушке. Нишант лишь посмеялся и сел на край.

– А кто такая Ансара Исхак? – Ричард поднял глаза на Нишанта и взял его за руку.

– Ансара? Ансара она не одна, их несколько, – начал рассказ Фаввара. – Давным-давно у Богини жизни Йавати родились три дочери: старшая была наречена Исхак – смех, она создала искусства и культуру; средняя названа Кафатат – истина, она создала письменность, счёт и всевозможные науки; а самую младшую свою дочь Богиня назвала Рашми, что значило «земля», она пошла по стопам Йавати – породила детей стихии земли – дриад, существ, которые способны обращаться в растения. А ты знаешь, сколько рук у Йавати?

Полуспящий Ричард мотнул головой.

– Четыре, – продолжил Нишант. – В верхней левой руке у неё зажаты лекарственные травы, а в верхней правой – краски и музыкальный инструмент. А вот в нижних руках у неё жестокие вещи: в левой щит, а в правой кинжал. Но эти руки у неё были не всегда. Она специально их отрастила, когда вероломный западный бог Файсаль захотел украсть Рашми в жёны своему сыну Камалу.

Заглянувшие Хели улыбнулись вместе с градохранителем.

Ричард безмятежно спал.