Czytaj książkę: «Люблю тебя, девочка»

Пролог

Попала ты, девочка.

Мы остались одни.

Отложив чертежи, я терпеливо ждал, когда она подойдёт.

Одержимость Василисой Никольской давно превратила мозги в кровавое месиво, но в последние дни я собственноручно выкрутил гайки, оголяя резьбу окончательно.

— Я вам не проститутка! — возмущалась на всю, мать её, пустынную галерею.

А у меня натурально сгорали предохранители. Ехала крыша. Тормоза нещадно срывало. От вида её раскрасневшихся щёк и сверкающих гневом глаз.

— Не шлюха очередная, когда вы уже это поймёте! — как фурия летела прямо в объятия, цокая каблуками по мрамору. — Вы не имели права так поступать!

Ядом плевалась. Шипела. Злилась. Разве что не бросалась кусаться. А я смотрел и смотрел. До сих пор понять не мог, что такого особенного нашёл в дурной малолетке.

Подвис так подвис. А ей любовь подавай. Долбанные её чувства её и убьют.

— Законченный эгоист! Козел! Это было мое свидание! Мое, а не ваше!

Да, знаю.

Я хуже, малышка, прости.

Поломаю тебя под себя.

Потому что — нужна.

Потому что иначе — свихнусь.

Я и так зашел слишком далеко, пытаясь заполучить Василису в кровать. Тормозить было поздно.

Поправив безбожный стояк, натянувший ткань брюк, с удовольствием отметил: девчонка увлечена своим праведным гневом. Не замечает, как подлетает все ближе и ближе.

Бог свидетель, я трахну ее на полу.

На столе.

У стены.

На себе.

Ну, пиздец. Затмение по всем фазам луны. Ебн*лся в край. Но чем тверже она говорила мне «нет», тем сильнее жаждал поиметь ее так, чтобы к утру левая коленка заново знакомилась с правой.

— Вы хоть представляете, как я вас ненавижу?! — напротив остановилась, сверкая глазами.

Раскатать она меня захотела. Наверное, это меня в ней и зацепило.

— Попалась, — с усмешкой. Жадным рывком притянул к себе за запястье. Спотыкаясь на своих каблуках, Василиса с визгом влетела прямо в объятия.

Стол позади нас пошатнулся.

— Ненависть – сильное чувство, — с улыбкой шепнул в лицо обалдевшей девчонке. С трудом сдерживался, чтобы не раскрыть языком пухлые губки.

Пальцами. Членом. Ее губы вокруг моего члена… Ее рот стал гребанной идеей-фикс, на которой я помешался.

Потряхивало. На месте буквально трясло. Черт, если б не девочка… Устроили мы бы секс-марафон с перерывами на еду, где главный десерт – ее юное тело. Но до сих пор в башке набатом стучала мысль, как ей было плохо в тот раз.

— Хуже мужчин… — Василиса брыкалась, — не встречала!

Ухмыльнувшись, по-животному провел языком по нежной щеке, ловя чистый кайф от ее вкуса, а Василиса вцепилась в меня, как дикая кошка. Сражалась.

Хорошо.

Привыкай ко мне, крошка.

— Что.. ты?.. — в расширившихся зрачках, под слоем ебуч*го возмущения черти затанцевали ламбаду. О, этот взгляд просто таки отпечатался у меня на подкорке!

ДВа года... Уверен — я мог бы поднажать, и Василиса бы поддалась. Так хотелось отправить ее сначала за первым оргазмом, а потом как пойдет… Обоюдно или поочередно.

Ни одна женщина так не вставляла. Бл, Виктор Александрович, ну куда катится мир?

Несмотря на показушную ненависть и мое скотское предложение, она хотела того же. Она, бл, до одури хотела меня, как и всегда. А не сопливого дрочера, готового таскаться под ее каблуком, как послушный щенок.

— Здесь или поднимемся в кабинет? — без церемоний прижал за попку к колом стоящему члену.

— Н-не буду я с вами… с-спать… заруби себе на н-носу…

— Значит здесь, — подмигнув, я рывком развернул нас, прижав Василису столу и впился в манящие ядовитые губки, раздвинув их языком.

Главы через день!

А вот и наш Виктор Бестужев

Пролог 1

Василиса протестующе застонала мне в рот, и звук вибрацией отдался в болезненно напряжённом паху.

Распаляя, поджигая и провоцируя, встречала мой язык своим язычком. Все, как я помнил.

Принципиальная, правильная, чистая девочка… Как долго мы к этому шли.

От Ее вкуса во рту собиралась слюна, от запаха крыло по-черному, хотелось сильнее и глубже. Намотав на кулак белокурые волны, заставил запрокинуть головку назад.

Вот так. Принимай меня.

Солёно-сладкая нежная кожа. Бешенный пульс под моим языком. Пульсирующий член, под завязку налитый кровью.

— Ты… меня принуждаешь…

Выключились все органы чувств. Уносило в какую-то лютую беспросветную тьму, где существовала только она. Тонкие пальцы в моих волосах…

Засмеялся, вжимая бёдрами в стол так, чтобы чувствовала раскалённую плоть.

— А тебе это нравится.

Я хотел её.

Прямо здесь.

Задрать юбку, расстегнуть брюки, войти без прелюдий и просьб. Хотел чувствовать, как сжимает меня.

Она хотела того же. Видел расширевшиеся зрачки, сбившееся на всхлипы дыхание. Ее бёдра, качнувшиеся непроизвольно навстречу, едва не заставили сделать все, как той ночью.

— … ко мне, Василиса. Сейчас же, — это был не вопрос.

Приоткрыв порозовевшие губки, вдыхала-выдыхала, глядя доверчиво. Из дикой кошки в котенка, стоило немного приласкать.

С упоением представлял, какой будет послушной, если хорошенько ее потрахать.

Послушная Василиса Никольская… Выносите, бл, тело.

Ладошка легла мне на щеку, Василиса сама потянулась за поцелуем, прикрывая глаза.

Да ты ж моя…

— Пошёл ты! — острые зубки вонзились со всей дури с какой только могла эта малолетняя фурия!

Кровь хлынула сразу, медный вкус залил рот, и пощёчина прилетела следом. Да такая, что голова мотнулась в сторону, а в ушах зашумело.

Другая на ее месте уже бы… А не было ни разу другой. Никто еще не пускал мне кровь и не оставлял след на щеке.

— Любишь пожестче, — выдохнул, с улыбкой глядя на растрепанную девочку-пай.

Стояк оттягивал брюки так, что двинуться было больно. Пусть смотрит и знает, что я сделаю с ней, когда доберусь.

— Я тебя ненавижу, Бестужев, — прошипела, пятясь назад. — Ты больной! Тебе нужно лечиться!

Выпрямившись, я не сделал и шагу, чтобы догнать.

— Завтра в восемь утра, Василиса.

— Вот вам новость! Я увольняюсь! Засуньте свой кофе в свою самовлюблённую, эгоистичную задницу!

— С восьми до пяти, — я провёл языком по разбитой губе. — Ты работаешь на меня. Или забудь про свои чертежи.

❤️ Пожалуйста, поддержите новинку библиотеками и звездочками! Это очень-очень важно на старте.

Нас ждет огненное противостояние характеров!

Глава 1

За месяц до пролога

Василиса

Собрание старост всех курсов и факультетов СПбГУ было в самом разгаре.

— … обеспечить явку на внеурочные мероприятия полагается старостам всех курсов и групп…— бубнил председатель профкома.

Однако мое внимание захватил не новый приказ ректора, а парень, устроившийся под столом на нашей галерке.

— С ума сошел? — возмущенно шикнула. — Вылезай!

Озорной взгляд светлых глаз стрельнул мне под юбку, но, когда я чуть не зарядила туфлей ему в нос, Стас быстро «подобрал упавшую ручку» и уселся обратно.

— Ва-а-ась, — игриво протянул Комаров. — Ну давай, м?.. — в стиле великого соблазнителя пощекотал дыханием щеку, придвинулся на деревянной скамье ближе. — Я тебе сделаю капец как хорошо... И ты передумаешь на счет отношений.

Прикусив губу, я очень постаралась не захихикать.

— А что дальше? — положив ногу на ногу, с притворным вызовом посмотрела на парня. — Шоу «Что было дальше»?

Шутливые подкаты Комарова были нашей традицией на скучных собраниях, но в этот раз Стас превзошел сам себя.

— А дальше все как в киношке для взрослых, — подмигнул, как «плохой мальчик», кадрящий «хорошую девочку» на выпускном.

— Ну вот! Надо было про свадьбу, детей и общую ипотеку. А ты мне про порно, — обманчиво расстроенно закончила я.

На нас уже стали оборачиваться с нижних столов.

Леша Вершинский перешёл к печальной статистике явок на самодеятельные концерты профкома. Какой-то умник в очках и рубашке закрыл окно. В потоковой переплненной аудитории стало невыносимо душно.

Сейчас бы на море… На свежий соленый воздух… Домой. Домой.

Слово болью отозвалось в сердце. Всегда отзывалось.

Путь в место, которое я называла домом, теперь надолго заказан. Вот работать как папа Карло ближайшие пару лет — это вернее.

Мрачные мысли без тарабарщины Стаса заполонили голову.

Вместо аудитории — пустынное кладбище.

Вместо Вершинского — звенящая тишина.

Вместо теплого мая — пронзающий сыростью воздух апреля. Пустой взгляд юриста, передающего документы.

«Теперь вы – единственная владелица шато «Николь», Василиса. Поздравляю».

Нашел, с чем поздравить. От бабушки с дедушкой остались только могильные камни, родной отец давно жил за границей, а у мамы — другая семья. Никому ненужно это наследство… кроме дурной меня.

В девятнадцать стать владелицей семейного разоренного бизнеса — не то, о чем мечтают девчонки, но моя мечта не претендовала на звание «нормальной».

Вздохнув, я украдкой бросила взгляд на сидящего сбоку парня, чтобы отвлечься. Вот о таком девчонки точно мечтают.

Светло-русые кудри волос вкупе с добродушной улыбкой и бирюзовыми, как озера, глазами…

Питерский мальчик, поступивший на кафедру «Гостиничный бизнес» по настоянию родителей-отельеров. Мама и папа подарили ему новенькую студию и неплохую машину, упаковав его по полной программе.

По словам моей соседки по квартире Карины, не будь я такой дурочкой, давно бы жила в шоколаде. Ну, то есть в студии в ЖК бизнес-класса, а не в панельке в Приморском.

Да я и сама понимала, что уж тут. Френдзонила, не отпускала, поступая жестоко.

Познакомившись на одном из собраний в прошлом году, мы два года просто дружили и порой флиртовали.

Стас был беззаботным, легким, общительным. А я утопала в учебе и подработках. Какие тут отношения?

Я почти собрала миллион за эти два года. А мне жизненно важно нужны были три.

— Вась, — нарушив поток невеселых мыслей, Комаров снова пощекотал ухо дыханием. — Давай я тебя после пар подвезу?

Стас ведь и правда чудесный. Он поддерживал даже в самые темные дни. Может?.. Хотя бы попробовать?

Кажется, он обалдел, когда я, молча кивнув, согласилась. Посмотрела в глаза…

Должно ведь искрить и мурашить, должно неистово биться в груди? А бабочки в животе? Пожар, безумие, остановка сердца…

Как высечь искру, если совсем ничего?

— Все свободны, до следующей встречи, — сухо закончил наш председатель. Я вернулась в реальность, наспех собрала вещи и направилась к выходу, пока Стас задержался с Вершинским.

Редкое солнце заливало центр Питера, вокруг все цвело и пахло. Шумели улицы, с каналов доносилсь музыка: вовсю гуляли теплоходы, туристы заполняли город перед майскими праздниками. Из уютных кафешек пахло свежей выпечкой и молотым кофе.

Захотелось неспешно пройтись до метро или поесть где-то, прикидывая, что делать дальше. Скоро придется пойти на поклон к эгоистичному ублюдку, от мысли о котором сковывал страх...

— Вась, подожди, — догнав, Стас зашагал рядом. — Я не шутил. И я тут подумал… Ты мне правда нравишься.

Упрямо послав интуицию к черту, я решительно собралась дать Стасу шанс.

— Ну… тогда, может, сходим в кино? — предложила с улыбкой сама.

— Слушай, а переезжай ко мне? — отчаянно выпалил Комаров.

— Комаров, ты в себе? — я даже остановилась посреди университетского сквера.

— Ну, а что? Питер город недешёвый. Тяжело будет одной выживать.

Аж рот приоткрыла от щедрости и жалости.

Вот что-что, но я не любила слабых людей. И не хотела, чтобы на меня смотрели как на сиротку. Я столько сил тратила, чтобы быть сильной!

— То есть… — Стас занервничал. — Блин, Вась!

— Статс! — взвизгнула, когда схватил за талию и притиснул к дереву, прижавшись к моему лбу своим. — Т-ты что… делаешь?!

Мы же даже не вышли с территории универа. Не нарваться бы на какого-нибудь высокоморального профессора или декана...

— Давай попробуем, а? Дай мне шанс. Хоть разок… Я от тебя с ума схожу второй год…

Прижался к губам.

Мягкий. Тёплый. Правильный. Немного слюнявый, немного неловкий. Закрыв крепко глаза, заставляла себя чувствовать хоть что-то.

Искры.

Бабочек.

Трепет.

Не выходило.

— Ну ответь, Вась… пожалуйста… — умоляюще пробормотал Комаров.

— Я… — не знала, как не обидеть. Целовался Стас так себе.

— Не умеешь? Я всему научу… стань моей девушкой.

Ох, Комаров-Комаров, тебя бы кто научил…

Он же до сих пор считает меня «хорошей отличницей Василисой».

Всхлипнув, я сделала нечто очень и очень плохое. Закрыв глаза, запустила пальцы в светлые волосы и перехватила инициативу, воскресив в голове совсем другой поцелуй.

Жёсткие губы.

Властные руки.

Безграничное подчинение, свидетелем которого были лишь звезды.

Поцелуй, из-за которого и начались все проблемы.

Поцелуй, который заклеймил меня, едва мне исполнилось восемнадцать.

Разорвал, уничтожил и пересобрал.

Поцелуй, из-за которого я так и не смогла с кем-то встречаться.

— Ва-а-ау… — разорвав контакт наших губ, Стас пьяно улыбнулся, веря, что это его заслуга. — Тебе нравится, да? — прохрипел.

— Очень, — прошептав, я ответила совсем не ему…

Спойлеры, арты и откровения в моет ТГ-канале "твой автор, Лисса Джонс"

Глава 2

Василиса

Той роковой ночью, прижатая мощным телом к песку, я терялась в умелых ласках, грубых движениях и взрывающихся между нами вселенных.

А всё началось с приезда знаменитого архитектора в наше шато.

Нет, всё началось ещё раньше. С моего незапланированного появления на свет.

Моя мама — дочка владельцев семейного отеля и винодельни — тогда была молодая и жутко наивная. Девочка с провинциального юга, встретившая отдыхающего на море красавчика‑папу.

У них был курортный роман, а его результатом стала я.

Пару лет они жили вместе, но не срослось. Они развелись, он уехал… В Польшу или Германию? Знаю только, что дед и бабушка не любили его. Но на каждый мой день рождения папа присылал подарки и обязательно писал письма на Новый год.

Мама нашла другого мужчину. Мы стали жить втроём в Краснодаре. Но я ему была как кость в горле. Чужая. Лишняя. Неудобная. Мама забеременела, и я всё чаще слышала намёки на то, что мне бы поехать к деду и бабке… На каникулы… На целое лето… Насовсем.

Так в пятнадцать я оказалась в шато…

***

Я жила в семейном отеле. Впервые чувствовала себя нужной. Не бабушке с дедом, увы. Персоналу.

Повара готовили мне отдельно. Все горничные знали меня по имени. Сантехник — дедушка Вася — всегда привозил с собой леденцы из города.

Я нашла счастье в самом шато: в отеле, в виноградниках, в гектарах провинциальной земли, расцелованной солнечным светом, — в сотрудниках и даже в гостях.

Увы, мои дедушка с бабушкой были… не самыми прогрессивными в мире людьми. Они не были способны держать конкуренцию со строящимися отелями, новыми винодельнями, московскими огромными застройщиками.

Я училась в одиннадцатом классе, когда шато стало стремительно чахнуть.

Меньше гостей, меньше сотрудников. Дорогому для моего сердца месту требовалась полная реставрация и ребрендинг. Я мало что понимала в бизнесе, но необходимость обновлений была очевидна даже ребёнку.

Я писала папе… И папа сказал, что есть у него знакомый в России, который способен нам помочь: подготовить проект, вывести на какую‑то там комиссию…

Дед, махнув рукой, сказал, что из нашей с папой затеи всё равно ничего не получится. Вокруг одни мошенники, желающие получить от него деньги. Однако согласился попробовать.

Это был июнь. Мне вот‑вот должно было стукнуть восемнадцать…

Порог нашего дома переступил мужчина, равных которому я ещё не встречала.

Власть.

Если бы меня попросили сказать одно слово, которым требовалось бы его описать. То, как он двигался… Неторопливо, будто весь мир уже у его ног. Выше среднего роста, с чёрными волосами и по‑мужски красивым лицом.

Виктор Александрович Бестужев.

Veni, vidi, vici — чёрным по белому было нанесено на его шее.

И мне бы присмотреться, прислушаться, вдуматься. У мужчины на шее кредо победы. Предупреждение... Но я была очарована с первого взгляда.

Чёрная рубашка, брюки, солнечные очки. А потом он их снял. Улыбнулся моему деду — почтительно, уважительно, но… Всё с той же исходящей от него энергией хозяина положения.

Я наблюдала за ним с лестницы и даже с расстояния в несколько метров видела подобные грозовому небу пронзительные глаза.

Тогда я и подумать не могла, что Виктор Бестужев тоже заметит меня… И окунёт сиротку при живых родителях в ядовитый концентрат такого мужского внимания и желания, после которого я не смогу подпустить к себе ни одного парня.

Я часто видела его за ноутбуком на террасе в тени виноградников. Часто слышала разговоры на беглом английском, видела, как дед таскал ему кипы старых бумаг с планировками.

Со мной он тоже общался. И… Вёл себя вполне дружелюбно. Нет, даже не так.

Он не смотрел на меня как на надоедливого ребёнка. Не отмахивался. Никогда не говорил ничего такого, что могло бы смутить. А ещё я ни разу, в отличие от приезжих одиноких мужчин, не видела его с местной женщиной.

С каждым днём я всё больше увязала в человеке, которого прислал мой отец.

Иногда Он рассказывал про разные страны, отели в других городах… Надо сказать, рассказчик из него был превосходный. Слушала с детским восторгом, смотрела фотографии и думала: сколько же стран он вообще посетил?

Мечтала, что и наше шато теперь заживёт новой жизнью.

Откровенно говоря, тогда я не понимала, кто он и что, но с его лёгкой подачи решила, что хочу поступить в Питер.

Июнь приближался к концу, двадцать первое… Экзамены завершились. Это был день моего рождения и ночь моего выпускного… На который я пойти не смогла.

Дедушка отказался платить за прогулку на яхте: бабушка приболела, нам надо было выложить Виктору круглую сумму. А я и не возражала.

Надела платье, купленное на накопления, — бежево‑золотое, лёгкое, как второй слой кожи. Ткань струилась по телу, делая меня абсолютно другой

Взрослой.

Красивой.

Из погреба стащила бутылку вина. Решила прогуляться до побережья.

Виктор сидел на веранде с планшетом в руках, но, когда проходила мимо, — тихо-тихо, как мышка, — он поднял голову.

Наши взгляды пересеклись.

Мир мог бы обратиться в труху…

Под кожей. В самом сердце. Во мне.

Вокруг нас дрожало пространство.

Должно быть, в тот миг он и принял решение. А отступать, как узнала я позже, он не умел.

— На свидание? — голос низкий, спокойный. На порочно изогнутых полных губах играла ленивая улыбка.

Он смотрел на меня — на платье, бутылку, босые ноги. В глазах штормило грозовое небо.

— Ага, с морем, — с колотящимся сердцем добавила: — Хотите… посидеть со мной?

Спросила робко, почти шёпотом. Думала — откажет. Усмехнётся, вернётся к своим чертежам.

Виктор молчал долго.

Так долго, что я уже хотела уйти. Спрятаться в темноте, провалиться сквозь землю. А потом он встал. Захватил со стола два бокала. И просто пошел следом, пока я вела его короткой дорогой к Черному морю.

Сидя на пустынном маленьком пляже, смотрела, как он разливает вино. Не спеша, со знанием дела, будто делал это тысячу раз.

— За что пьём? — спросил, протягивая бокал.

— За мой день рождения.

Черные брови взметнулись наверх.

— Сколько тебе?

— Утром исполнилось восемнадцать.

Мы чокнулись.

— Почему не с друзьями? — в тихом низком голосе слышалась хрипотца и искренний интерес.

— Ну… все же на яхте. Да и вообще у нас как-то не принято отмечать мои дни рождения.

Тот его взгляд…

Вино было терпким и сладким, рассказы о том, где он побывал и как с лучшим другом чудил в моем возрасте — легкими и смешными. А ночь жаркой и душной.

Я встала, вино ударило в голову.

—- Что ты делаешь? — смотрел снизу вверх. Клянусь, я видела небосвод на дне его глаз.

— Хочу искупаться, — допив, протянула пустой бокал.

— Тогда раздевайся, — усмехнувшись, мужчина забрал его, задев мои пальцы.

Я потеряла дар речи, застыв.

— Спокойно, Василиса. Я пошутил.

А я вдруг решилась на глупость. Мне восемнадцать, никто в жизни не смотрел на меня так, а совсем скоро и этого мужчины не будет. Я снова буду одна. Какая разница где? Здесь или в Питере. Или в любом другом городе.

Я была и буду одна.

Меня не отругают родители.

Не будут искать бабушка с дедушкой.

Все, что я сделаю этой ночью, останется только в этой ночи.

Улыбнувшись ему, развернулась и побежала.

— Василиса! — летело в спину, а я хохотала. Забежав в черную воду, нырнула.

— Выходи! — увидела его у кромки воды. Пошел, значит, следом? — Ты выпила. Это опасно.

— И что? — крикнула в ответ, снова ныряя. — Я плаваю как русалочка с пяти лет!

Звезды отражались в воде, волны мягко покачивали. Впервые за долгое время я чувствовала себя безгранично свободной. Весь мир был над головой.

Сильные руки обхватили за талию, развернув резко и властно. Мои обвили мощную шею, мы снова смотрели друг другу в глаза.

— Русалочка попала к пирату, — хихикнула. Сама не поняла, что сказала.

Стояли в воде, совершенно одетые… Тогда я почувствовала это впервые.

Открытое и откровенное мужское горячее возбуждение. Впервые желание подорвали в груди, впервые страсть разбавила кровь, впервые отчаянно хотелось поцеловать, потрогать, отдаться.

Чувствовать.

В себе.

Глубоко.

До беспамятсва.

— Как мне вас… или тебя… называть?

Воздуха не хватало.

— Смотря что ты хочешь, — моя грудь коснулась его и прострелило разрядом.

— Я… — не в силах отвести взгляд от его губ. — Я ещё ни разу не целовалась… по-настоящему.

— Вот как? — низко, с вибрацией.

— Ага. Я больше… свой парень. Со мной дружат, а не… — сбилась с мысли. Мощные бёдра рывком прижались к моим.

Я потеряла чувство контроля… неопытное тело стало ватным и мягким, голову заволок сладкий туман, а между бедер вспыхнул пожар.

— Со мной дружить не получится, — его руки скользнули ниже, сжав мои ягодицы.

Вот так и встретились мама и папа Авроры (героини романа "Король моей школы")

Ей было 18, она жила на юге и мечтала быть кому-то нужной. Мечтала о своем доме.

Ему было 28, весь мир был у его ног, и дом ему был ненужен.

Глава 3

Василиса

— Иди ко мне, — подхватив меня за бедра, Витя усадил на себя. Впервые я оказалась прижата к мужскому телу откровенно и явно.

Горячий взгляд обжог мою грудь. Промежность касалась его живота… Дух захватило.

Да я дышала с трудом, барахтаясь на дне своих девчачьих наивных фантазий с Бестужевым во главе! Отчетливо представляла себя под мужским крепким телом.

Чтоб я снизу, он сверху, чтобы входил нежно и мягко, обязательно целовал.

Желание текло под кожей волнами... Вода вокруг словно вскипела… Чувствовала себя маленькой и защищенной, а Витя держал так уверенно и по-хозяйски, будто не сомневался... Поцелуем дело не ограничится.

Песок под спиной, ногами, руками…

Мои руки мелко тряслись на его плечах, дрожь охватила каждую клеточку неискушенного тела, а его бархатный обволакивающий голос простреливал низ живота сладкими спазмами.

— Точно русалка, — в уголках губ играла улыбка.

— Тогда тебе стоит бояться, — трепетала, едва шевелила губами.

Раздвинув ножки, залилась краской. Прикусила губу, стоило каменным бедрам устроиться между. Живот дрогнул от холодной пряжки ремня.

Мне хотелось выгибаться под ним, отдаваться и ощущать!

— Почему? — склонив голову, Виктор продолжал прожигать пристальным взглядом. Одной рукой упирался в песок у моей головы, второй медленно поднимал подол длинного платья…

— Русалки… топили… мужчин, — бессвязно бормотала, с трудом дыша. Моя грудь касалась его. — Утаскивали на дно… океана… не отпускали обратно.

Хмыкнув, схватил под коленкой и закинул ногу на свою талию, каменный член уперся прямо там…

И я умерла.

Потому что так тесно и пошло. Потому что сама издала жаждущий стон в его рот…

Как низко, Васенька, ты пала!

Но, божечки, что ещё я могла? Когда взрослый и сильный мужчина был рядом? Никогда в жизни не казалась себе такой… хрупкой... Желанной.

Со всхлипом поймала движение кончика его языка своим, обняла за шею, прижалась всем телом… Было ласково, нежно и вкусно. Я просто повторяла и подчинялась...

По-французски… переплетаясь языками, телами.

В какой-то миг все резко пропало.

В ужасе распахнула глаза.

— Ч-что… — сердце остановилось. — Я… я что-то не то? Или не так?...

Боже-боже-боже! Я до ужаса сейчас боялась облажаться!

А Витя смотрел, убивая.

Затрясло.

Заколотило.

Он двинул бедрами, я невольно вздохнула… И мир заволокло чернотой. Бестужев впился в мой рот в другом поцелуе.

Жесткие пальцы на моем подбородке, раскрывая сильнее… Язык губоко, мои запястья над головой в его кулаке... Вес тяжелого тела… Движения бедер... Вкус вина, моря и его кожи смешались в ядовитый коктейль…

Сгорали.

Песок был везде. В волосах. Под спиной. Под ногами.

Жаждущий член толкнулся в меня сквозь слои ткани. Трусики скользнули по мокрой коже, и я застонала.

— Василиса… — голос едва не ломался, а потом он сказал это. — Пошли ко мне в номер.

Номер.

Приезжий мужчина.

И я.

Очнулась. Ужаснулась. Застыла. Мама и её «курортный роман», который закончился мной. Отдыхающие мужчины, которые приезжали, а потом уезжали.

Я выросла среди этих историй! Слышала, как плакали горничные! Видела, как увядали женщины, которые верили в «ты для меня не просто отпуск»!

Я же знала, ЧТО происходит, когда мужчина смотрит так, как сейчас смотрел на меня Виктор! Знала цену последствиям!

Моё сердце мне было дороже. Кроме него у меня ничего не было.

— Нет, — отвернув голову от нового поцелуя.

Руки, ласкавшие моё тело, окаменели.

— Я не буду той, с кем проводят одну ночь… — и тихо добавила. — Поцелуй был… великолепен... С-спасибо… Прости.

Тело горело, между ног было влажно, мне было так больно, а губы кололо от его поцелуев!

— Я могу быть здесь ещё неделю, — наконец-то ответил спокойно, даже не думая подниматься. — Тебе понравится.

— Что понравится?.. — сдерживая слезы, дернула носом. — Приходить к тебе по ночам?

— Я помогу поступить в Питер. Найти нужных людей для шато.

— Ты меня… покупаешь?

Витя взял меня за подбородок, большим пальцем накрыв припухшие губы. Словно что-то искал на дне моих глаз. Песок царапнул нежную кожу, попал в рот… Я замерла, а ему, кажется, нравилось.

— Лучше со мной, чем с каким-нибудь одногруппником через пару месяцев на заднем сиденье дешёвой машины после студенческой вечеринки.

Вот, значит, кем я была? В отеле с приезжим, в тачке по пьяни… Беспризорница с повадками шлюхи.

Я толкнула его в грудь, он поддался, я встала. Молчали. А чего я ждала? Предложения выйти замуж?!

Тогда еще мое сердце не разбилось на части... Но ему оставались считанные часы.

***

— Нет? Вась? Ты тут? Почему нет? — растерянный Стас вернул на полянку университетского сквера, где я стояла, прижатая к дереву.

Вокруг шумел майский Питер. Все так же пахло речной водой, свежей выпечкой и бензином. Солнечный свет резал глаза.

— Что? — заморгав, поняла, что едва не заплакала.

Такая дурочка! О чем только думала?

— Ты только что бормотала «нет», — обиженно протянул Комаров, покусывая губу. — После того, как сама поцеловала. Я так плохо целуюсь?

Знала, что ничего хорошего из затеи не выйдет, но, видит Бог, я устала от одиночества. Устала быть сильной. Хотелось ненадолго расслабиться в чьих-то объятиях, посидеть в ресторане и побыть той, кому заказывают ужин, не спрашивая «голодная или нет»?

Дарят цветы просто так. Не обязательно розы, можно ромашки. Или клубнику. Или чай по утрам.

Без сделок, без выгодных предложений, без разрушительной страсти, способной вывернуть душу.

Я всегда хотела просто любви. Тихой, нежной, заботливой и здоровой.

— Стас… — можно ведь иногда побыть слабой? — Давай попробуем?

Комаров закружил в объятиях, а я чувствовала себя последним на земле человеком.

Мы пошли к его машине, он что-то говорил про роллы, кафе и свидание, когда по спине пробежались ледяные мурашки.

Черный внедорожник посреди седанов бросался в глаза. Отбросив темные мысли, я села в машину к Стасу, мы тронулись. Мерседес поехал за нами.

У меня паранойя.

Это все из-за воспоминаний.

Он вообще давно не в России. У него Германия и Эмираты…

Стас хмуро посмотрел в зеркало заднего вида, но ничего не сказал. А на Невском мы его потеряли.

Дорогие, пожалуйста, поддержите итсорию звездочкой и комментарием! И, конечно, добавляйте в библиотеку, чтобы не потерять

Глава 4

Василиса

Я приползла домой ночью и обессиленно рухнула в подушку лицом.

Надо было раздеться, принять душ, подготовиться к парам. Конец семестра на носу. Но впереди маячили майские выходные… А на смене мне так потрепала нервы стервозная девица, что хотелось лежать и не двигаться.

По вечерам я подрабатывала админом в пафосном фитнес-клубе. Сегодня, после обеда со Стасом, чуть-чуть опоздала. И поплатилась.

В салоне случился Армагеддон вселенских масштабов. Массажистка заболела, запись не отменила, а девица наехала на меня.

— Вы знаете вообще, кто мой муж?! — орала надутая кукла, пообещав лишить меня места.

Так и хотелось спросить: «Мужчина с полным отсутствием вкуса?»

Усилием воли отодрала себя от кровати и побрела в ванную, слыша, как девчонки копошатся на кухне.

Через двадцать минут, затянув полотенце потуже, я опустилась на стул и забрала у Карины кружку мятного чая.

Как хорошо…

За окном кухни давно потемнело. Девчонки включили гирлянду и зажгли свечи, и теперь в комнате пахло корицей и сахаром. Настоящее девчачье счастье после дня ада и дурацких флешбэков.

— Неужели ты согласилась? — Карина, облокотившись о стол, удивлённо вскинула брови. Только что я поведала соседкам про Комарова.

Мы с Кариной и Златой снимали комнаты в трешке. По вечерам и ночам часто собирались на посиделки на кухне.

Карина училась на хореографа, танцевала в модном ночном клубе и была нереальной красоткой. Высокая, загорелая, с каштановыми кудрями и грацией кошки. Мы с Кариной два года жили бок о бок.

Злата — первокурсница с журфака, присоединилась к нам в этом году.

— Ой, смотри, он позвал её на свидание! — выхватив мой телефон, запрыгала Злата. — Ресторан «Парадис»!

— Ого, — Карина округлила глаза.

— Недешёвое место, — Злата хитро заулыбалась. — Там та-а-а-акие мужчины…

Она мечтательно вздохнула, а я едва не поперхнулась чаем.

— Отказаться? — с сомнением посмотрела на свой телефон. — Дорогой ресторан - перебор. Мы же только начали встречаться.

— Ты чего! — Злата затрясла рыжей копной. — Сразу видно — парень серьёзно настроен. Не кофе попить в столовку ведёт.

— Я тоже думаю, соглашайся, — Карина кивнула. — Нормальный парень.

— Двое против одного, — Злата нависла надо мной с горящими глазами. — Пошли подбирать платье? Тебе подойдет «голое» золотое.

— Только не золотое!

Вскрикнув, прикусила губу под их удивленными взглядами, повторив уже тише.

— Просто не люблю платья в таком стиле.

***

Два часа мы устраивали показ мод в Карининой комнате, смеялись как ненормальные и пытались понять, почему соседи еще не отправили нас в дурку. А когда Злата пошла спать, торжественно всучив мне алое мини со спущенными плечами, Карина схватила за руку и повела на кровать.

— Вась… — в волнении заламывая руки, Троянская начала заикаться. Вот это сюрприз. Карина — не та девушка, что заикается и избегает неловких тем.

— Ты моя лучшая подруга и… В общем… Я давно хотела поделиться… — Подняв на меня взгляд карих глаз, Карина выпалила как на духу. — Я влюбилась.

Оу.

Эм.

Карина. Влюбилась.

Этой девушке присылали цветы и подарки охапками, но она никогда — серьезно, вообще никогда — не влюблялась. Отшивала всех красиво и безболезненно.

— И кто он? — я осторожно спросила, прижимая полотенце к груди, устраиваясь среди подушек.

— Владелец «Койота», — мечтательно выдохнув, подруга упала рядом и уставилась в потолок пьяным взглядом.

Звучало напряжно.

— Сколько ему лет? — уже зная, что ответ мне не понравится.

— В этом году будет тридцать.

Черт. Вот блин!

Владелец клуба. Тридцать лет. Девятнадцатилетняя танцовщица. Выглядело как начало очередной истории, которую я уже слышала. Очень плохая история.

— Карин… — не знала, как и сказать. — Это большая разница. Еще и владелец… Вдруг он просто хочет, ну…

— Секса? У нас уже все было! И было так хорошо-о-о-о… Он такой нежный… Вообще не больно, Вась… И он сам сказал, что хочет познакомиться с моими друзьями.

О. Боже. Она лишилась с ним девственности. С тридцатилетним владельцем стрип-клуба, в котором работала. Потерев переносицу, я задала вопрос прямо в лоб.

— Вы же предохранялись?

— Ну да, — закатила глаза, будто это был самый глупый вопрос на свете. С каких пор Карина стала такой легкомысленной?

— Карин, тебе девятнадцать. Это в твоих интересах.

— Я знаю, знаю. Но он такой… Вась… — перевернувшись на живот, Карина с мольбой на меня посмотрела. — Можно я вас познакомлю? Если хочешь, приходи со своим Стасом.

Не стала говорить, чем это попахивает. Что взрослые дяди с юными девочками редко заканчивают интрижки свадьбой. Но вот увидеть воочию этого индюка очень захотелось. Как и сказать ему пару ласковых.

— Ладно, — сказала, и в шутку добавила. — Но, если он сделает тебе больно, я его утоплю!

Карина хохотнула, расслабляясь.

— Прям как русалка из ужастиков?

Мороз прошиб от этого слова.

Русалка.

Песок… Море… И звёзды. Берущие руки и наглый язык, желание…

Сглотнула, прогоняя картинку. Хватит уже! Прекрати!

Пожелав подруге спокойной ночи, я направилась в свою комнату, предчувствия бессонную ночь. На душе было неспокойно, как перед штормом на море.

— Как хоть его зовут? — спросила напоследок у двери, делая вид, что ничего не случилось. Карина в ответ улыбнулась.

— Кирилл Андреевич Воронов. Ну, то есть… просто Кирилл.

Кирилл Воронов, значит. Кивнув на прощание, я вышла из комнаты.

Ночью, лежа в кровати, правда так и не заснула. Крутилась, задыхалась от боли в подушку, а события дня все не отпускали. Стас со своим поцелуем… Карина с любовью в глазах…

Мне надо бы думать о том, что завтра свидание с Комаровым. Но…

Мучали воспоминания, раздирающие душу на части. В кровавые ошметки от мысли о том, что, возможно, я совершила ошибку…

После запретной ночи на пляже я мучалась чувством вины и адским стыдом, с ужасом понимая, что натворила. Позвала взрослого приезжего мужчину на пляж, вырядившись в «голое» платье…

Потребность извиниться и объясниться росла по минутам, я отчаянно искала слова и терзалась угрызениями совести, но ни за завтраком, ни за обедом, ни за ужином не видела виновника своего маленького ада…

Казалось, Бестужев меня избегает…

Глава 5

Василиса

Увы, нет. Он сделал кое-что хуже.

— Как вы могли? — летела по коридору, бросая злые слова в обнаженную спину. — Что вы наделали?! Кто вас просил?!

Ублюдок уговорил деда продать наш отель!

Я шла с побережья домой, когда услышала их голоса на небольшой спортплощадке у моря. Чувство вины и стыда сменилось разъедающим ядом предательства.

Виктор медленно обернулся. Засунул руки в карманы, вопросительно выгнул широкую бровь, пронзив стальным взглядом. А меня так несло! Распирало от обиды, злости и боли!

А еще от неудовлетворенного ночью желания. Боже, как же мне было плохо! Я и не знала, что можно так хотеть отдаться этому… этому!..

В черных легких спортивках, подчеркивающих изгибы тренированных мышц… Напряженного паха… За эти недели я ведь не видела его ни в чем, кроме рубашек и брюк.

Воздуха не хватало от одного вида кубиков пресса, блестящих от пота в свете заката. От рельефной линии V, уходящей под пояс. От надёжных, сжимающих меня этой ночью рук…

Нельзя, Василиса, нельзя…

Теперь уж точно не с ним!

— Я два года объясняла деду, что нужен ремонт! Что нужно переоткрытие! Вы хоть представляете, как это сложно! Я потратила столько сил, достала отца, а вы все разрушили!

Дышать не могла. Перекрыл кислород, тянуло к нему как магнитом… Что он во мне пробудил?! Как я должна была с этим бороться?!

— Почему? — остановилась напротив, с мольбой в голосе прося объяснить.

За что лишил меня дома?!

Его кадык дернулся.

Бестужев прошелся мрачнеющим взглядом по-моему телу, по собственным отпечаткам губ на плечах, пуская разряды по чувствительной коже.

Боже, как от него пахло… Морем, солью и потом… Мужчиной и солнцем.

— Это лучший вариант из всех возможных, — голос не дрогнул.

Злые слезы текли по щекам, по венам разливался пожар, каждую клеточку тела перекручивало от потребности быть с ним и под ним, а он стоял, не шелохнувшись!

Высокий, красивый, невозможно далекий.

Наверняка с билетами на руках. С билетами в Питер, Вася! Остановись!

— И… все?.. — а мой голос дрожал, слезы текли и текли. — Все, что ты можешь сказать?..

Смотрела заплаканными глазами в глаза, а Витя равнодушно раздирал еще влюблённое в него девичье сердце и хоронил под слоями цинизма единственную маленькую мечту.

Мой собственный дом.

Мой отель.

Моя душа.

— Я могу отдать проектную документацию. И что потом? — взглядом жестокого мерзавца разгульно прошелся по усыпанному поцелуями телу еще раз, а я сжалась. — Взять с вас денег, уехать? Что вы будете делать дальше? Ты хоть видела сметы?

Нет, Вася, нет…

Ты не предложишь себя.

Ты никому никогда себя не предложишь!

— Видела! — голос сорвался, но я не сдавалась, сжав кулаки. — Я нашла конкурс с госфинансированием! Мы можем стать культурным наследием, можем найти инвестора, нам помогут! Пожалуйста, отговорите деда! Пожалуйста!

К моим мольбам он оставался равнодушен.

— И кто поедет выбивать грант? Твой дед и десяти минут не протянет.

— Но есть я…

— А ты и пяти.

Вот и поговорили.

Он учащенно дышал. А я плакала.

— Я п-под…готовлюсь… — прижав ладони к мокрым щекам, умирала, коленки тряслись, а он просто стоял и чеканил.

— Через год? Или два? К тому моменту здесь всё развалится без консервации. Конкуренты за землю устроят поджог. Или вас лишат собственности, а это всё выставят на торги за копейки. Смирись. Твои дед с бабкой потеряли наследство.

— Что сделает новый хозяин? — беззвучно прошелестела, глядя под ноги. В голове крутились картинки, одна страшнее другой.

Экскаваторы.

Бульдозеры.

Всё превращается в пыль.

— Чёрт, Василиса… — его голос дрогнул. Впервые.

— Что делают такие, как вы? — я подняла заплаканные глаза на красивое, жестокое лицо человека, который все уничтожил, а не спас. — Кому нужна только выгода?

— Снесёт всё под ноль? — провёл рукой по волосам и выглядел вдруг растерянным. Не таким, как всегда. Неуверенным. — Я не знаю! Построит апарт-отель, клуб или аквапарк… Проведёт анализ, выберет то, что выгоднее!

Аквапарк. Или клуб.

А на месте моей спальни заделают туалет? А вместо виноградников забетонируют всё под парковку? А побережье? Что будет с морем? С местом, где он целовал меня?

Все рухнуло.

В бездну.

Сил не осталось. Хотелось забыться и раствориться. На одну ночь почувствовать себя нужной, не брошенной…

Дыша через рот, Виктор пристально смотрел на меня, словно держась за остатки самоконтроля.

— Поцелуешь меня? — прошептала, комкая подол короткого сарафана. — Ещё раз…

И ничего. Он так и не двинулся с места.

Вася-Вася…

— Пожалуйста, — глотая слезы, сама себя предлагала тому, кому, видимо, была не нужна.

Зачем я вообще родилась?! Если никому не нужна?!

Чувствуя униженной, упавшей на самое дно, обняла себя крепко за талию и успела только развернуться, чтобы уйти.

Жесткая хватка. Спина впечаталась в стену, перед лицом промелькнуло его — полное… злости? Отчаяния? Горящих одержимостью глаз?

Я знала только одно: больше его не увижу… Да и не встречу такого. Куда мне? Из деревушки в невесты к мужчине с обложки Форбс? Столичному бизнесмену?

— Ты… как грёбаное… наваждение, — рваным выдохом в губы, запечатал слова поцелуем.

Накрыл широкой ладонью шею. Скользнул на затылок, вцепившись кулаком в волосы, дернул вниз. Завладел моим ртом.

Твёрдый язык скользил глубоко, сплетясь с моим… Поднялась на носки, обвила его шею, прижалась всем телом, а сердце сходило с ума, умирая и воскресая…

Умирая. И воскресая.

И снова, как ночью, крепкие бёдра. Эрекция. Аромат помешательства... Солёное возбуждение, которое он вкачивал в мое тело, целуя. Абсолютно лишая рассудка, подчиняя и увлекая.

Мокро.

И пошло.

И грязно.

Застонала, не в силах стоять на ногах.

Резко разорвав поцелуй, Бестужев убил взглядом.

Его зрачки почернели, дыхание рвало грудь… Я чувствовала его. Твёрдого, большого, готового…

Пауза затянулась.

Коридор наполнился тьмой.

И ароматом грозы.

Стобалльная буря по десятибалльной шкале.

Шаровые молнии вокруг нас.

А потом резко схватил под коленкой, закинул ногу на свою талию и толкнлся. Боже…

Не разрывая зрительного контакта, медленно задрал подол сарафана. Огладил бедро горячей ладонью.

Грянул гром.

Умелые пальцы рванули завязки бикини. Я осталась без трусиков, сжавшись.

— Смотри на меня, — зафиксировал мой подбородок, другой рукой скользнул по влажной промежности.

Затапливало огнем… пока все вокруг заливало южным дождем, мы горели…

В темноте языком скользнул по губам, когда пальцы раздвинули припухшие мокрые складочки… Дышал, как загнанный зверь. А я совсем не дышала.

Хотелось одновременно бежать и прижаться..... Расцарапать мокрую спину.

Он чувствовал это, я знала. По тому, как сжал подбородок сильнее, как дышал, когда большим палецем накрыл чувственный бугорок и медленно закружил.

Боже, это было… было…

— Только… — смотрела в безумные глаза и боялась.

Я всегда боялась боли.

Боялась, что меня кто-то сломает.

Но сейчас я боялась, что он остановится.

— Можешь быть нежным? Ладно?

Время остановилось. Слышала стук своего сердца… Гулко, испуганно и отчаянно.

— Чёрт… — прошипел. — Твою мать, Василиса… Твою мать!

Засадив кулаком в стену рядом с моей головой, впился в губы отчаянным поцелуем.

Правда ли Витя такой хороший и решил помочь или все это часть тщательно спланированной игры на нервах юной Васи?

Пожалуйста, не забывайте поставить звездочку роману, если читаете. Для книги это очень важно

Глава 6

Василиса

— Хочу тебя… — подхватив под ягодицами, Витя подкинул и усадил на себя.

Сумасшествием с первого взгляда… Целовались, впивались друг в друга губами, языками, зубами… Срывали одежду, не глядя. Сарафан, мой купальник, его штаны и боксеры…

След из вещей вёл в его спальню.

К широкой двуспальной кровати.

По коже струились ручейки пота.

За распахнутым окном старого люкса во всю бушевал ураган, шторы метались, как в лихорадке. В комнату залетали крупные капли дождя.

— Одна ночь?.. — я осторожно спросила, обводя обнаженные плечи пальчиками.

— Одна ночь.

Упав на постель, не могли перестать трогать друг друга. Мои стопы упирались в матрас, колени широко друг от дурга… Раскаленный пульсирующий член коснулся раскрытой промежности. Заскользил, растирая влагу по трепещущей коже…

Горячо-о… и… так… что все мое... существо стремилось к нему...

Выгнулась навстречу, когда потерся в каком-то очень правильном месте, рассылая по телу горячие волны сладкого удовольствия.

Его рука под спиной, рывок и подушки… Я лежала на животе. Всё плыло. Выходило только дышать запахом секса. Отдаваться…

Затрясло, когда Витя языком поймал каплю на моей спинке. Обводил позвонки, выцеловывая мириады колючих мурашек… И ниже. А между бедер давно было мокро.

— В-и-ить… — в беспамятстве прошептала в подушку. Между ног разливался невыносимый пожар. Его язык довел до конвульсий, лаская по поясничке.

Мокрые.

Оба.

Дождь, пот, соль и желание. Грубые руки смяли мои ягодицы… И все… Просто все. Я громко застонала.

Пробирало.

По ногам потекло…

— Пожалуйста… пожалуйста, пож…

— Подними бедра… — послушалась, а Витя скользнул рукой под живот. Накрыл широкой ладонью промежность. Погладил, раскрыл и начал ласкать, совсем неглубоко проникая.

А я только и делала, что просила…

Поддалась попой назад, на его пальцы…

Он толкнулся сильнее, двумя. Еще… и еще…

— Д-да… — насаживалась сама. — Пожалуйста…

— Какая у меня сегодня послушная девочка, — хмыкнул, накрыл своим телом, прижавшись грудью к спине, продолжая растягивать меня пальцами.

Мы двигались так, словно уже занимались горячим сексом… Сжималась, внутри все дико пульсировало, предвещая первый в жизни оргазм… Сейчас, сейчас…

А он убрал руку!

— Посмотри на себя, — приказал, обхватил мое горло.

С трудом фокусируясь на реальности, а не на собственных болезненных, ноющих ощущениях, поймала отражение в темном окне.

Перестала дышать.

Сердце остановилось.

В окне была я. Прижатая животом к белоснежной кровати. С разметавшимися волосами и поднятой попой, прижимающейся к его плоскому животу… Дрожащая, распластанная, на грани оргазма. Поза, полная подчинения.

А надо мной возвышался обнаженный крупный мужчина, держащий за шею.

— Тебе идет быть послушной, — усмешка украсила порочные губы. — Раздвинь для меня ножки пошире, — тихо.

Подложил подушку мне под живот. Головка члена прижалась там, где неутолённо ныло, и заскользила. Все это я видела в отражении… Господи, я даже не контролировала собственное тело, которое молило о продолжении, выгибаясь на встречу.

Помутнение.

Головокружение…

Картинка начала крениться, так коротко я дышала… Сердце зашлось в ожидании неминуемой боли.

— Смотри, — отпустив мою шею, Витя сжал сам себя за моей спиной. Между моих разведённых ног… Наверное, развратнее было некуда.

Медленно.

Неумолимо.

Гладил по попке, придерживал. Входил раздвигая, заполняя, растягивая. До боли. Неописуемой, горячей, пронзительной боли, перемешанной с возбуждением, страхом, адреналином… А его взгляд в этот миг… Чернющий, сверкающий, ярчее молнии в отражении.

Задыхалась от нахлынувших ощущений… Боже, Бо-о-ж-е-е-е-е…

— Дыши, Василиса, — низкий и хриплый, совсем на пределе.

Твою мать! Внутри все горело! Каждый его сантиметр! В глазах потемнело. Я даже не поняла…

— Уже всё, малышка, — выдохнул, замирая. — Всё.

Все?.. Да я даже пошевелиться не могла, ощущая в себе крепкий член!

— Больно, Вить… — капризно проревела в подушку. — Я не хочу-у-у….

— Сейчас все пройдёт, — теплая рука погладила мокрую спину, скользнула на голову, запуталась в моих волосах. Бестужев давал мне привыкнуть и подышать.

А потом начал двигаться.

Медленно…

Плавно…

— Ох… — подавилась слюной.

Тихий смешок.

— Уже хорошо?

— Да-а… — совсем чуть-чуть подаваясь навстречу. С хлюпающим звуком.

Член между моих ног. Охренеть, Василиса… Охренеть!

Кажется, я выдала это в голос на новом толчке и весьма эмоционально.

— Напомни мне вымыть твой рот с мылом, — сорвался на смех от моих словесных попыток описать ощущения.

Не успела ни вздохнуть, ни возразить, ни понять… Мне в рот затолкали край одеяла!

— Иначе я не сдержусь, — весело. И так мощно вошел, что я оху*ла!

Я в жизни не думала матом!

Грохнул гром.

Витя двигался. Еще, еще и еще. С оттяжкой, с таким наслаждением! Распахнулись глаза…

Стыдно, мне должно было быть очень и очень стыдно! Где поцелуи? Где «лицом к лицу» и лепестки роз? О таком первом разе не расскажешь подружкам…

Меня брали как… как… уложив на живот и задрав к верху задницей… Но, Господи, как хорошо…

От его развязной самоуверенности и похабных сжиманий моей пятой точки, когда находился внутри, отлетала… О стыде и подружках можно было забыть.

Выгибалась, стонала, от мужского дыхания и хриплых стонов над головой теряла себя… Дышать не могла.

Соль на губах. Даже не поняла, почему плакала… Мельком в отражении…

Не знаю, что Витя увидел, но вдруг резко замер.

Секунда.

— Черт… — судорожно. — Иди ко мне, крошка, — вышел, помог лечь мне на спину. Мягко, держа себя в кулаке, вставил еще раз.

— Так лучше? — переплел наши пальцы у моей головы.

А я даже сказать ничего не могла!

Разведённые ноги дрожали, в животе текла лава, сладкая боль измучила тело, меня колотило…

Теперь его член двигался медленнее… Чувственные мокрые поцелуи, на которые едва могла отвечать, подводили к самую краю.

Член и язык глубоко… Так близко… Так глубоко.

Еще.

И еще.

И еще.

Выгнувшись, с немым криком обхватила мужчину ногами, ощущая запредельную твердость внутри…

— Давай, малышка, — с хлюпающим звуком. — Вот так…

Сквозь туман… Чувствовала под ладонями напряженную спину, бедрами — его покрытые потом бедра, ладонь в крепкой ладони… Взлетала, нечего, не соображая… Мир вокруг запульсировал горячо, бесконечно и сладко.

Пара грубых рывков в мое дрожащее тело… Подмяв меня под себя, мой первый мужчина просто кончил в презерватив.

А потом оттолкнулся, грубо вышел и встал.

Когда я с трудом шевельнулась и открыла глаза, все еще не в состоянии отойти от нирваны, Витя уже натянул штаны на голое тело и печатал что-то в телефоне.

Совсем ничего не понимала.

— Вить?..

Нет ответ. Хлопнула дверь.

За окном и в номере стало тихо.

Свернувшись в клубок, я обхватила себя руками, а слёзы снова потекли сами. Внутри надсадно заныло.

Приглашаю в мой ТГ-канал: твой автор, Лисса Джонс

Не забывайте поставить звездочку после прочтения и добавить книгу в библиотеку, чтобы не потерять

Глава 7

Василиса

Вот и все.

Гроза отгремела.

Первый секс закончился очередным одиночеством.

С трудом встав с кровати, укуталась в пододеяльник и побрела в коридор. Меньше всего хотелось застать его возвращение и услышать «Ты ещё здесь?»

Подобрав верх и низ от купальника, наткнулась на идеальный пресс. Виктор Бестужев собственной персоной стоял посреди коридора.

— Что ты делаешь?

— Я… — сглотнула, невольно впиваясь глазами в широкую грудь.

— Боишься, что дед увидит? — в два шага сократил расстояние, подцепил подбородок, заставляя поднять глаза. — Что за слёзы? И почему из номера вышла?

Большим пальцем нежно провёл по щеке.

Оторопела от его тараканов. И от собсвенных болезненных ощущений, не физических, а тех, что мощнее.

— Я вышла? Ты… это же ты молча ушёл. Взял телефон и хлопнул дверью! – мы были в блоке отеля, где дедушка не ходил по ночам, поэтому не сдержалась. Сердечко и без того барахлило.

— А, это, — легко усмехнулся. — Не воспринимай на свой счёт.

Ч-чего? Это у него в порядке вещей что ли?

— Ты что делаешь?! — шокировано завизжала, не успев возразить. Витя подхватил меня на руки и потопал обратно в номер. — Я хотела уйти!

— Ночь ещё не закончилась, Василиса, — улыбался, прижимая к себе. В расплавленном свинцовом взгляде плясали черти.

Как быстро я загоралась рядом с ним…

— У меня там всё болит, — попыталась вывернуться, но безуспешно.

— Сейчас вылечим, — кончиком носа потерся о мою надутую щеку. — Что насчёт позднего ужина? — посадил на постель. — Клубника? Бананы? В холодильнике полно фруктов с вашего рынка.

— Вить… Ты ушёл. Ты лишил меня девственности и просто… молча ушёл через пять минут. А теперь предлагаешь поесть клубнику? — так и хотелось спросить: «У тебя с головой все в порядке»?

— Позвонить по работе, — отошёл, доставая из мини-бара фрукты и бутылку розового шампанского. — Ты же видела, я взял телефон.

— В десять вечера?

— Не на всей планете сейчас вечер, — объяснял как ребёнку. — У меня есть заказчики в разных часовых поясах. Обычно с ними общается ассистент, но он в отпуске. Команда по зарубежным коммуникациям находится в России, у них тоже вечер. А мне нужен был этот звонок. Ты уверена, что хочешь обсудить мою работу? — стоял ко мне спиной.

Опозориться сильнее было нельзя. Но у меня получилось. После истерик во время секса я устроила сцену ревности и допрос.

Десять из десяти.

— Ты… ну, знаешь, мог бы сказать, — тихо-тихо, нервно крутя пододеяльник, я сжалась от неловкости и стыда.

— Я не привык к такому. Обычно женщины, с которыми я… — резко осекся.

Полоснувшее по измученному за прошедшие сутки сердцу слово повисло в темноте комнаты. Господи, я не должна… не должна это спрашивать…

— Женщины? Их много?

— Мне двадцать восемь, — развернулся с бутылкой в руках. Все та же улыбка, мягкий прищур. — Ты ведь не думала, что я тоже только что был с девушкой первый раз?

Шампанское хлопнуло.

Звук отозвался спазмом у меня в животе. В тишине я зачарованно наблюдала за неторопливыми действиями мужчины, впервые получив шанс рассмотреть его по-настоящему.

Кроме надписи на шее, правую руку украшала тонкая татуировка из нескольких разных рисунков. Я уже видела часть под рубашками, когда он закатывал рукава. Но сейчас лицезрела причудливое сочетание надписей, тонких линий, спускающегося с плеча к сгибу локтя гепарда…

Настоящее полотно. Искусство живописи на его теле.

— Иди ко мне, Василиса, — томный бархатный голос вывел из задумчивости.

Витя расслабленно устроился на широком диване. Рядом с ним красовался поднос с фруктами и шампанским.

— У меня правда болит, — слова царапнули пересохшее горло.

Граница спортивных штанов манила потрогать там, где сейчас виднелся бугор. Я ведь так и не прикоснулась к нему… Смутно поняла, что я почти все время только и делала, что позволяла.

— Просто посиди сверху. Я не буду тебя трахать, — шумного сглотнув.

Спустя несколько секунд, не в силах сражаться с клубящимся похотью темнеющим взглядом, кутаясь в пододеяльник, я встала. Остановившись напротив мужчины, застыла.

Откровенно темная, неподвластная мне энергетика разрушала барьер за барьером…

Нездоровое притяжение… туманило...

Поддавшись вперед, не разрывая гипнотического контакта, Витя освободил от укрывающей тело ткани. Кожу обдало ознобом от голодного взгляда, с удовольствием изучающего изгибы и собсвенные следы.

Одурманенная, дрожала. Высекая мириады мурашек, горячая рука легла на бедро и поползла выше по талии…

Внутри все горело и саднило, плавилось и раскалялось, стоило оказаться в зоне его досягаемости.

Раскрытые губы прижались к моему животу, распаляя…

—Ты… — до боли впиваясь ноготочками в собственные ладони. — Обещал…

— Я просто тебя поцелую.

— Я очень стесняюсь… надо в душ… и… — накрыв руками моя ягодицы, со зловещей ухмылкой Витя посмотрел прямо в глаза.

— Next time, I'll eat you out until you forget your own name… I'll come inside you, Vasilisa… And I won't let you leave the bed until my cum is still inside you*.

Английский был для меня чужим, непонятным, но его голос… Низкий, хриплый, немного угрожающий… Отдавался вибрацией прямо в груди, заставляя наивное сердце биться быстрее.

— У нас в школе английский был только для галочки… Я не понимаю.

— Я сказал, что ты идеальна. И я хочу тебя покормить, — быстро избавившись от штанов, похлопал себя по бедру. — Спиной ко мне.

Неловко развернувшись, чуть не умерла в очередной раз, когда сильные руки, устав от неловких попыток, дернули вверх по его телу и прижали к твердой груди.

Член оказался у меня между бедер. Блестящая головка нежно раздвигала припухшие складочки, даря небесное мягкое наслаждение.

Ох…

Одной рукой Витя крепко держал за талию.

— Открой рот, — второй поднёс клубнику к губам. — И потрогай меня. Тебе же самой хочется.

— Вить… — во рту растаял вкус спелой ягоды. А я, будто в трансе, чуть шире развела ноги, упираясь носочками в пол. Аккуратно сжала пальчиками подрагивающий член, ласкающий меня там случайными касаниями.

Боже…

— Да, вот так… — судя по соку и сладости, теперь у моих губ был персик.

Не понимая, что творю, прижимала его длину к мокрой промежности. Тёрлась. Откинув голову на мужское плечо, послушно выполняла всё, что он говорил.

— А теперь запей, — холодные пузырьки защипали на искусанных губах.

Мне было горячо, небесно и сладко. Раскалённый, пульсирующий, ощущавшийся ну правда большим член тёрся о клитор, пока на языке растекалось шампанское.

— Русалочка попалась, значит, да? — прикусил моё ухо, дразня.

— Смотри, как бы ты не попал, — не раскрывая глаз, задыхаясь от нахлынувших ощущений, я легко укусила его за палец в ответ. — Ты меня теперь не забудешь…

— Мм… — видимо, решив отправить меня в натуральный обморок, Бестужев откинул мои волосы на бок, оголив шею. Начал медленно целовать позвонки, один за другим, горячо, влажно, не торопясь.

— Вить…у тебя никого… сейчас? Мы не делаем ничего… плохого?

— Никого.

Выгибалась под его губами, теряя нить мыслей.

— А просьбу… можно?

— Попробуй, — голос вибрировал у моей шеи.

— Пожалуйста… отговори… — жадные руки накрыли и смяли грудь. Пальцы были липкими от сладкого сока персиков, как и наши губы. — … Деда продавать отель.

Не ответил. Подтянул меня выше… Головка члена, которая скользила по складочкам, теперь находилась прямо у входа…

— Я осторожно, — выдохнул в шею, и обхватил мои ноги под коленками, отрывая от пола.

Мягко толкнулся внутрь, наполняя.

Не больно…

Не резко…

Медленно.

Нежно.

Так, что я всхлипнула…

— Не больно? — едва слышно.

— Не-е-ет…

Дыхание сбилось, пульс участился. Так медленно и по-медовому… Как мечтала в самых сокровенных фантазиях с кем-то, кто всегда оставался в тени…

Каждый толчок в мое тело отдавался теплом в животе, поднимался выше, к самом сердцу, к звёздам под веками.

— Зачем он тебе? — не останавливаясь, и я могла только тихо постанывать. — Отель, крошка…

— У меня больше нет дома, — сжималась, бесстыже текла, пока он продолжал держать мои ноги.

— Ты всю жизнь здесь росла? — сбито дыша, прижимаясь губами в виску.

— До пятнадцати… с мамой и отчимом в Краснодаре. Но… Я там лишняя. А здесь…

— Кроме шато… что насчёт друзей? Парня? — низким, хриплым, задушенным.

— Я бы не была тут, будь у меня парень, — тихо. — Если вы вместе, то… вместе.

Глубже, мощнее.

Теряла себя в совместной пульсации…

Мир сузился до мужского дыхания и волшебного наслаждения, взрывающегося внутри… А Витя резко вышел, хватил себя рукой, провёл по стволу несколько раз, и горячие капли упали мне на живот…

С трудом поняла, что он меня обманул.

И что мы зашли далеко, не предохраняясь…

И что я очень хотела спросить про отца…

Но обессиленная, я вырубилась у него на руках.

***

Открыв глаза, увидела Витю, сидящего в кресле напротив кровати. Влажные волосы маняще блестели, рубашка подчеркивала контуры плеч, а брюки, как обычно, сидели на нем превосходно.

Судя по свету за окном, было раннее утро. Судя по открытому ноутбуку, он уже успел поработать.

— Привет, — сонно улыбнувшись, никак не могла отогнать предчувствие, название которому не находила. Ночь ведь прошла, а я все еще тут, в его раскуроченной постели. Жаль только, что без него.

Помолчав, Бестужев закинул ногу на ногу, откинулся на спинку и огорошил.

— Поехали со мной, Василиса.

Бескомпромиссно. Без «доброго утра».

— Куда? На экскурсию по Геленджику? — весело фыркнула.

— Куда придётся, — улыбнувшись краешком губ, сверкнул глазами, как дьявол. — Я не живу в одном месте.

Осталось совсем немного воспоминаний и южная часть подойдет к финалу))

Что сказал Витя: В следующий раз я буду вылизывать тебя, пока ты не забудешь свое имя. А после я кончу в тебя, Василиса. И не позволю встать с кровати, пока моя сперма будет внутри тебя.

Глава 8

Василиса

— У меня есть проекты в Эмиратах, пара в Германии, — будто между делом, продолжал объяснять. — Полетаешь со мной. Обещаю, скучно не будет.

Сев на кровати, я затаила дыхание. Пульс дал осечку, тепло разливалось в груди, глаза щипало от счастья.

В тот момент… ох, я ведь готова была куда угодно за ним идти, не понимая, что именно он предлагает…

— В твоем возрасте тут нечего делать. Это просто деревня, — Бестужев мастерски контролировал мимику, но, к счастью, увидела промелькнувшее в красивом лице презрение.

Просто деревня.

Сначала я попыталась убедить себя в том, что мне показалось. Что ублюдочность просто мелькнула, не задержавшись. Что я все еще сплю.

— Ты… — с колотящимся от счастья сердечком я доверчиво улыбнулась. — Правда это говоришь? Не шутишь?

— Не шучу.

— Как твоя… — облизнув вмиг пересохшие губы, боялась и мечтала услышать ответ. — Девушка?

Хорошо, хоть на шею не бросилась.

Между нами повисла та самая тишина.

Та, что бывает перед ядерным взрывом.

Перед тем, как палач, смотря на наивную жертву, заносит топор.

Смерив тяжелым, прибивающим сердце к грудине взглядом, Витя даже не выдохнул. Не сменил позу, не попытался смягчить…

— Я не завожу отношения в твоём понимании. Но мы будем спать. Много и долго, Василиса. Как, сколько и где я захочу.

Вот так и умирают хорошие девочки.

Мы будем спать, Василиса.

… болезненно хрустнули ребра… кажется, я прижала руки к груди… смертельный холод по венам…

Вот и все, Василиса.

Подвох должен был где-то быть. Сказка закончилась. Ты не принцесса. Рядом не будет ни принца, ни рыцаря.

Надо было набраться смелости и озвучить.

— Предлагаешь стать твоей шлюхой? — я тоже не отводила взгляд, когда тихо переспросила, теряясь перед равнодушным мужчиной.

— Любовницей.

— Содержанкой.

Нет ответа.

Как ни назови, смысл понятен.

Стоило только на секунду поверить, что хоть кому-то я могу быть нужна! Дура-дура-дура! Набитая дура!

Никогда больше… Никогда. Хотелось сжаться в комок, рассказать маме. Хотелось хоть с кем-то поделиться душевной болью, но могла только вцепиться в посильнее в матрас, на котором сидела.

И проглотить слезы.

— А я ведь правда думала, что ты… — горло сдавило. Дыши, Василиса. Подумаешь, просто ошибка…

— Что? — улыбнулся. Прямо как ночью. Жестоко, за что так жестоко? — Что я «что»?

— Я не видела тебя с местными женщинами, — тихо и честно. Ведь кроме него рядом со мной никого не было. Последний шанс раскрыть перед кем-то душу. А после я захлопну ее навсегда.

— Ты не шатался по барам, не таскался за юбками, не пялился на отдыхающих… Я думала, что ты, может быть… другой, — тыльной стороной ладони стерла слезу.

— Другой? Василиса, я просто избирателен в связях, назовём это так, — не могла разобрать, что звучало в насмешливом голосе. — У меня есть несколько… женщин, с которыми я предпочитаю проводить время и впускать в личное пространство.

Тупая наивная малолетка! Я же вчера еще от его «женщин» почувствовала неладное! Но верила, что он весь такой хоро-о-о-оший! Что раз не таскается за каждой юбкой — порядочный!

А для него местные просто плохи?! Не дотягивают? Он у нас слишком «избирателен» для болота?

А мне, значит, выпала честь!

— И сколько их? — вставая, запуталась в простыни, схватила за край, прожгла его ненавидящим взглядом.

— Какая разница? — будто мы обсуждали погоду!

— Большая! Может мне надо было попросить справку о твоем здоровье, а?!

— Пара в Берлине, в Дубае и Абу-Даби, — сидя в кресле смотрел как на диковинного зверька! — Я же говорю, я не сплю с кем попало.

Земля из-под ног уходила… Сердце на части рвалось на живую!

— Василиса, я даю тебе шанс…

— Шанс?! — меня прорвало. — Бросить деда и развлекать тебя в поездках, соревнуясь с профессиональными шлюхами?! Занять вакантное место в Питере?! Жить своей жизнью, но когда ты туда приезжаешь — раздвигать ноги по щелчку пальцев?!

— Да. Жить своей жизнью, — он сделал паузу, — просто без других мужчин. Первое время летать…

— И все твои шлюхи такие верные?!

— Считай, у тебя эксклюзивный контракт, — вставая на ноги, поправил манжет. — Детали обсудим. Теперь собирайся.

Оторопев, не двигалась с места. Эксклюзивный контракт!

Говорил так, будто делал мне одолжение!

В ножки покланяться за возможность ним спать?!!

— Ты же не поговоришь с дедом, да? — процедила сквозь зубы, содрогаясь от злости и боли всем телом. А Бестужев медленно наступал, в глаза торжествовала победа.

— И не отдашь проект? — задыхалась от просочившегося сквозь поры аромата ментола и ледяного одеколона.

— Я сказал твоему деду, что шато нужно продать, — не церемонясь, положил руку на талию, сжимая простынь в охапку. — Тогда он избавит единственную внучку от кучи дерьмовых людей и проблем. И угроз. Кто знает, как застройщики из Москвы получают земли?

— Ты его напугал, — прошептала, трясясь от гнева и сокрушительной похоти в черноте мужских глаз.

— Представляешь, после продажи он сможет накопить на безбедную старость и похороны, — голос стал ниже и тише. — Оплатить твое проживание в Питере.

— Какие еще пох… — и тут до мен дошло. — Я не подавала ещё документы! — хотелось толкнуть, но не решалась дотронуться, невольно отступая назад. — В задницу твой Питер!

— Подавала, — загнав в ловушку из стены и своего тела, Витя покровительственно погладил щеку, все еще не отпуская мой бок. — Тебя зачислили в первых рядах. Поздравляю.

Боже, помоги мне… Он подавлял. Высасывал волю к сопротивлению.

— Если откажешься от бюджета, — угрожающе тихо, — есть риски больше не поступить. Как дед будет разочарован, если не поступишь, — издевался.

— Я подам документы в Москву, — хватаясь за мысль как за соломинку. — Казань, Екатеринбург, Саратов…

— Ты точно хочешь со мной воевать? — горячее дыхание обожгло щеку, губы двигались у моей влажной от дикого страха коже. — М, Василиса? Либо Питер, либо ничего. Я могу долго играть в эту забавную игру, но тебе повезло.

Запредельно и слишком близко…

Возбуждение клубилось вокруг, воздух вибрировал, Витя цедил пропитанные сексом слова, а я смотрела на подрагивающий кадык. Вволны жара и холода обдавали мокрую спину.

— Пока я хочу тебя как проклятый. Я хочу, чтобы ты прыгала на моем члене после каждой встречи, с которой я буду возвращаться не в духе. Хочу видеть твой рот, каждую ночь занятый мной или кляпом. Я хочу видеть тебя в своей кровати, голую, залитую моей спермой и не способную свести ноги, — произнес на чистейшем русском.

Боже, его трясло, дышал через раз, вливая в мою юную голову свою больную фантазию…

— Поэтому просто собирай чемодан, — выдохнув шумно мне в волосы, — забудем про этот разговор и поехали.

Секунда.

Две.

Три.

— Уходи.

Шумно втянув воздух над моей головой, Витя хмыкнул в макушку. И резко оттолкнулся от стены, отпустив.

— Хорошо, — как ни в чем не бывало, вежливо улыбнулся, демонстрируя зубы. — Увидимся, Василиса.

А я все еще не могла отойти от того потока откровений, что он обрушил на мою голову. Закрыв глаза и прижавшись к стене, пыталась дышать.

— Я не буду удалять проект твоего шато с ноутбука, — услышала после щедчка дверной ручки. — По моим подсчётам, у тебя есть три года, чтобы выкупить его и попробовать получить грант на восстановление. После трёх лет простоя всё рухнет.

Пауза.

Тишина.

— С Днем рождения, Василиса. Не забудь выпить противозачаточное.

Удаляющиеся шаги.

И новые слезы.

Пожалуйста, не забывайте поставить звездочку истории, если читаете.

Вот такая красота для последней южной главы) Ну, и вот такой у нас Виктор Александрович на деле))

Глава 9

Наши дни

ОАЭ, Дубай, район Business Bay

Виктор

Я осушил бокал в пару глотков.

Расслабил манжеты.

Расстегнул ворот рубашки.

Не помогло.

Мозги плавились от воспоминаний недавних событий, отправляя в долбанный ад. Хреновый конец хреновой истории. А самое хреновое — я вернулся к тому, с чего начинал.

Чёрная вода Дубай-канала задрожала от пустынного ветра. Стеклянные башни сверкали огнями, как и весь город, погруженный в южную ночь.

Ни вид любимого города, ни японский виски не помогали.

Вернувшись в кресло, взял телефон, на экране которого было открыто фото.

Самый большой красный флаг.

Сирена.

Долбанный SOS, по звуку которого должны выехать санитары.

С экрана палило южное солнце, а она лежала в песке на животе, покачивая согнутыми в коленках ногами, и сладко дремала.

За два года… После всех женщин и, тем более, после Алины… Казалось бы, я должен забыть это чудо. Но нет.

Все стало в десять раз хуже. Гештальт, который давно надо было закрыть, не хотел поддаваться.

Просто ж фото. А в легкие ударил аромат персиков. Два года, су-у-ука, два года… Впервые позволил себе вспомнить.

Позволил.

Себе.

Слабость.

Откинувшись на спинку, закрыл глаза, воскрешая в памяти свою маленькую музу. Помнил, как сладко стонала.

Чувственная…

Ума приложить не мог как это вышло, но Василиса была самой чувственной и отзывчивой женщиной, которая у меня была. Ни одна купленная за бабки так не отдавалась процессу.

Женщина… Смешно.

Совсем еще девочка… А я уже тогда нарушил все свои принципы ради нее. Один за одним. Нарушал-нарушал-нарушал.

Наивная? Плевать.

Влюбленная? Переживет.

Слишком юная? Первый, первый, бл*!

Непокорная? Так даже лучше.

Не принимающая мой образ жизни? Исправим.

Все это должно было стать фактором-стоп, а я находил новые и новые аргументы «за» вместо «против».

Черт… Даже сейчас мог воспроизвести тот июнь отчетливо. По минутам…

Жарило солнце. Воздух дрожал над раскалённой землёй. После обхода обшарпанного то ли кирпичного замка, то ли сарая позапрошлого века, который они с гордостью называли «отелем», я решил проветрить голову.

Я приехал туда не за этим.

В тот год мы подписали контракт с ArtGames. Мне нужен был концепт подводного мира для будущего хита игровой индустрии — «Атлантида» рождалась в набросках, и я искал что-то новое.

Разрывное.

Такое, от чего у игроков перехватит дыхание.

Как нельзя кстати всплыл Николай со своей просьбой.

Её отец был питерским рэкетиром со своей бандой в девяностые. В свое время помогал моему отцу и многим интересным людям с землёй. Трахал баб налево и направо. После несчастной разборки и удара по голове почти ослеп. Проводил старость в тихом доме в Анапе.

Василиса даже не подозревала, как близко «ее папа».

Николай Астахов связался со мной и выдал про дочку, которой хотел помочь.

Показал ее фото с такой гордостью, будто это был единственный ценный трофей за всю его жизнь.

Василиса.

Идеальные изгибы.

Белокурые волосы.

От нее веяло дикостью и такой необузданностью, что прошибло с одной фотографии. Завис, держа в руках снимок. То, что мне нужно… Для вдохновения.

Дикий секс на берегу моря, и я выдам ArtGames их Атлантиду. Да, тогда я решил, что трахну ее для вдохновения.

Старый хрен, очевидно, почуял отцовским, не до конца атрофировавшимся инстинктом, что хочу сделать с его девочкой.

— Ей шестнадцать, — отрезал без объяснений.

Закрутил первую гайку в строящийся механизм моей одержимости.

Я же буквально себя останавливал от грязных мыслей на ее счет.

Смотрел и не понимал, какого черта со мной не так. А потом вечер ее Дня рождения.

«Мне восемнадцать… Я ни с кем еще по-настоящему не целовалась…»

Старый ублюдок, решивший поиграть в заботливого отца…

Только вот целовалась Василиса так, что мой гениальный мозг заискрил. Она позволяла. Все. Абсолютно. Раздвинула ножки, притянула за волосы… Обнимала, открывала послушно губы…

Проснулись звериные инстинкты. Взять на песке и трахать-трахать-трахать…

Как только остановился?

А потом ее первое «нет».

Моя маленькая игра на ее неокрепших нервах. Пока девочка страдала угрызениями совести, купил фруктов, таблеток экстренной контрацепции и нормального шампанского. Собирался кончать в Василисушку всю ночь.

Вытравить ебучее ощущение из себя и забыть.

И снова ебучие нет, нет и нет.

«Мне больно.»

Слезы.

«Хочу нежно…»

«Стесняюсь…»

Ни одного раза так как мне было нужно, чтобы успокоить взбесившееся животное изнутри.

Все сделал чтобы не было причин отказать.

Ни друзей, ни первой любви, ни планов на будущее. Отель на грани развала. Ей не за что было держаться. Ни одной точки опоры. Все просчитал.

И где я, мать вашу, так просчитался?

Два года. Как можно держаться за наивную, далекую от реальности мечту два долбанных года?

— Виктор Александрович? — за спиной послышался голос ассистента, а следом шаги в кабинет. — Ответ нужен сегодня. Осталось пара часов.

Передо мной ее фото.

У Саши в руках контракт на вторую часть «Атлантиды».

Проблема была в том, что уже месяц я не мог выдать концепт, хоть приблизительно похожий на мир, что создал, находясь рядом с ней.

— Еще не поздно позвонить и все исправить, — спокойно произнес мой помощник, намекая на то, что я облажался.

— Исправить? — развернувшись в офисном кресле, столкнулся с внимательным взглядом.

— Кирилл наверняка сможет все объяснить.

В тг выложила фото реального места, ставшего прототипрм Васиного шато. В выходные раскрою явки и пароли)) Забегайте ;)

История ближе, чем нам кажется))