Czytaj książkę: «Назад в светлое будущее»

Глава 1

Стаж

Дверь склада слетела с петель в 3:47.

— Полиция! Лежать! Руки за голову!

Фонари вспороли темноту. Я вошел третьим. Всегда захожу третьим. Первым идти — дураком быть, вторым — дураком вдвойне, а вот третьим в самый раз: первую пулю уже принял кто-то другой, а вторую еще никто не принял. Меня так учили. Потом я стал учить сам. Такие дела.

Пахло мазутом, сыростью и чужим потом. Пятеро лежали мордами в бетон и сопели, как после кросса. Я пересчитал их по привычке, глазами, и поморщился.

Пятеро. А должно быть шестеро.

Ну вот. Опять. Ни разу еще не было, чтобы все сошлось с первого раза. Будто кто-то наверху нарочно один билетик выдергивает, чтоб жизнь медом не казалась.

— Где Кувалда? — спросил я тихо.

Молчат. Все пятеро. Только один, молодой, с разбитой губой, дернул глазами вверх. Чуть-чуть, на полмиллиметра. Но мне хватило. Вот за что я люблю молодых бандитов: врать они еще не научились. Научатся, если доживут.

Кувалду мы вели третий месяц. Валерка Кувалдин, тридцать четыре года, два метра росту, сто тридцать килограммов живого веса и мозги, как у вареной картошки. Но картошка эта в ноябре на базе за городом положила сторожа и водителя фуры. Сторожу было шестьдесят. Он просто вышел покурить. Его нашли утром у будки, с шапкой в руке: снять успел, поздороваться хотел, представляете? Вот после этого я и сказал нашим: или он, или я. Не в смысле дуэли, конечно. В смысле, что спать буду, когда он сядет.

Второй раз спрашивать не стал. Я уже бежал к ржавой пожарной лестнице в углу.

— Товарищ полковник, там крыша гнилая! — крикнул кто-то из оперов мне в спину. Лис, по голосу. Коля Лисицын, золотой пацан, но язык у него вперед головы бежит.

— Значит, и он по ней не пройдет, — бросил я, не оборачиваясь.

Сорок пять лет. Колени ныли на каждой ступеньке и скрипели так, что, наверное, было слышно в соседнем квартале. Это тебе не в двадцать пять за пацанами гоняться. Тогда я бегал, как лось, и не знал, что у человека вообще есть колени. А теперь знаю про каждое подробно. Но я их не слушал. Я слушал другое: над головой гремело железо и кто-то хрипло, надсадно кашлял. Курил, гад, как паровоз. Сколько раз ему говорили: брось, Валера, легкие не казенные.

На крыше ветер ударил в лицо. Силуэт метнулся к самому краю, туда, где вплотную подступал соседний склад. Метра три пустоты и четыре этажа под ней. Асфальт внизу, если что, примет без вопросов.

— Кувалда! Стоять!

Он обернулся. В руках блеснул обрез.

Стрелять я не стал. Я шагнул вперед, прямо под ствол, и сказал так спокойно, будто мы с ним стояли в очереди за хлебом:

— Валер, у тебя там один патрон. Вчера в бане хвастался, я слышал. Один на меня, а дальше что? Прыгать? До того склада тебе не долететь, ты ж тяжелый. Ты себя на весах видел?

В бане у меня, между прочим, тоже есть уши. Не в бане даже, а в предбаннике, но это неважно.

Кувалда дрогнул. Вот она, эта секунда. Единственная, ради которой я и таскаю свои скрипучие колени по гнилым лестницам. Я ударил ребром ладони по стволу, обрез улетел куда-то в темноту, а через мгновение тяжелая туша уже лежала мордой в жесть, и наручники щелкнули на запястьях. Они на него еле сошлись. Пришлось второй парой добавлять.

— Пятнадцать лет за разбой с убийством, Валера, — выдохнул я, поднимаясь. — Считай, повезло. Могло быть хуже.

— Откуда ты все знаешь? — просипел он.

Откуда. Я посмотрел на город, который мигал внизу огнями, как ни в чем не бывало, и вдруг подумал, что ответа у меня нет. Я просто знаю. Так всегда было. Знаю, где спрятался, куда побежит, что соврет. Другие называют это опытом, а я называю это… никак не называю. Есть и есть. Как рост или группа крови.