Czytaj książkę: «Цепи»

Глава 1

В голове бил набат. Постепенно звон в ушах стих. Окончательно придя в себя, я поняла, что в дверь настойчиво стучат. Тело было липким от пота, а простыня сбилась. Я села в кровати, с трудом отлепившись от Моти, который даже не шелохнулся – лишь что‑то промычал.

Стук повторился.

– Сейчас! – прохрипела я, фокусируя взгляд на своих чёрных от грязи ногах.

Еле выпутавшись из простыни, я с трудом доковыляла до двери. Щёлкнул замок. На пороге стоял сосед из секции напротив с мусорным пакетом в руках. Он мазнул взглядом по моей помятой фигуре, потом посмотрел на кровать за моей спиной, моментально оценив ситуацию.

– Ой… Прости, Ника, – быстро пробормотал он и попытался сдать назад, но зацепился пакетом за косяк.

– Позже зайди, – рявкнула я.

Захлопнув дверь прямо перед его носом, я повернулась и окинула комнату взглядом: соседняя кровать была идеально заправлена.

– Какого чёрта мы опять в одной постели? Место же вон свободное, – пробурчала я, усаживаясь на покрывало, разостланное без единой складочки.

– Привычка – дело такое, – раздался хриплый бас Моти. Он приподнялся на локте, почёсывая татуированный живот. – А ты в курсе, что вся общага уверена, что мы трахаемся?

– Плевать, – отрезала я и, закинув ногу на колено, попыталась рассмотреть стопу. – А я что, опять босиком шастала?

– Ага, – хохотнул он, откидываясь на подушку. – Впрочем, как обычно.

– Да уж… Кстати, а где мои кеды? – спросила я, пытаясь найти их взглядом.

Мотя перевернулся на бок, ухмыльнулся, кивнув под стол, попутно пытаясь пятернёй расчесать колтун на затылке.

– Они там.

Я осмотрелась: сумка и телефон на месте. Всё нормально. Снова посмотрела на свои грязные стопы. Земля въелась под ногти так, словно я вчера полола картошку.

– Я в душ. Полотенце закинь, – попросила я Мотю и, не дожидаясь ответа, выскользнула из комнаты.

Напор воды был минимальный. Подставив лицо под вялые струи, я услышала, как шторка отодвинулась. Я развернулась так резко, что едва сохранила равновесие на скользком полу. В проёме нарисовался Мотя: опираясь плечом о влажный кафель, он беспардонно меня разглядывал.

– Ну бампер у тебя, конечно, зачётный. Хотя грудь маловата для такого зада, – философски протянул он.

– Иди отсюда, – прошипела я и запульнула в него куском мыла.

Он легко поймал его одной рукой, подкинул на ладони и заржал, выходя вон.

Смыв липкий пот, я кое‑как отмыла ноги, а затем завернулась в полотенце. Протёрла ладонью запотевшее маленькое зеркало и посмотрела на себя.

– Мотя, принеси машинку! – крикнула я, приоткрывая дверь. – Мотя!

– Да, слышу! Сейчас, – отозвался он, а через несколько секунд появился в душевой.

– Спасибо, – поблагодарила я.

– Опять под ноль? – Мотя поморщился. – Тебе не идёт. У женщины должны быть волосы. Длинные. Чтобы было за что ухватить.

Я непроизвольно вздрогнула.

– Напомни, почему я тебя терплю?

– Ну, понятно дело, потому что я великолепен, – ни секунды не раздумывая заявил Мотя, а когда я скорчила гримасу, добавил: – Может, потому что я тебе партаки на халяву бью?

– Не на халяву, а за пиво, – поправила я.

– Это одно и то же, – парировал Мотя и оставил меня в одиночестве.

Я включила машинку. Под ровное жужжание я смотрела в заляпанное зубной пастой зеркало на своё отражение.

***

Когда я делала уроки, дверь в мою комнату открылась с лёгким скрипом. Обернувшись, я увидела на пороге маминого мужа.

– Можно войти?

Я кивнула, выжидающе глядя на дядю Пашу. Вот уже три года он жил с нами, и у нас сложились нейтральные отношения. Сейчас он выглядел непривычно: нелепые движения и странный блеск в глазах. Он неуверенно вошёл и прикрыл за собой дверь.

– Присяду? – спросил он, скосив взгляд на стул, на спинке которого висела моя одежда.

Я опять кивнула, не понимая, что происходит. Дядя Паша убрал вещи на кровать, взял стул и поставил рядом с моим.

– Хотел с тобой поговорить, пока мамы нет, – заговорщицким тоном сказал он.

– О чём? – спросила я, не ожидая подвоха.

Дядя Паша мялся, и вдруг я почувствовала необъяснимую тревогу.

– Что‑то случилось? – спросила я, решившись нарушить тишину.

– У тебя есть парень? – огорошил меня он.

Я смущённо застыла и моментально отвела взгляд.

– Значит, нет, – утвердительно сказал дядя Паша и, выждав несколько секунд моего молчания, продолжил: – Ну, это и понятно. С твоей внешностью рассчитывать на бешеную популярность не стоит. – Он хитро подмигнул. – Но я могу тебе помочь. Хочешь?

Мне не хотелось. Единственным желанием было поскорее закончить этот разговор, но он напирал, как бульдозер.

– Раньше в тринадцать лет девки уже были глубоко замужем и детей рожали.

Я нервно сглотнула, не зная, что ответить. Этот разговор меня пугал. И дядя Паша меня пугал.

– Мне уроки нужно делать, – попыталась я свернуть неприятную для меня тему.

Он лишь усмехнулся.

– Бабе не нужно быть умной. Главное – удачно выйти замуж. А для этого надо обладать определёнными навыками. Так что подождёшь с уроками, – сказал он и придвинулся ближе, так что его колено коснулось моего. Он почти навис надо мной.

– У тебя уже было? – спросил он.

– Что было? – я в недоумении уставилась на него.

– Ну, шпили‑вили. Туда‑сюда. – Он будто выплюнул эти фразы, а после большим и указательным пальцем вытер уголки рта.

Ладони моментально вспотели, в виске стучало, я сгорала от стыда и быстро отвернулась.

– Да ладно тебе, я ж не мамка. Мне можешь сказать.

Пауза затягивалась. Я, жутко стесняясь, чтобы наконец прекратить это, еле выдавила из себя:

– Нет.

Дядя Паша хмыкнул и отстранился, откинувшись на спинку стула, а я в этот момент едва сдержалась, чтобы не выдохнуть от облегчения.

– Так ты девственница, что ли?

Я уткнулась в тетрадки, но буквально затылком чувствовала, как он прожигает меня взглядом.

– Так девственница? – настаивал он.

– Да, – коротко ответила я, пялясь в стопку учебников.

Он развернул меня к себе.

– Да брось ты, чего стесняться? Кто тебе подскажет и научит, как не близкие люди? Мы же близкие?

От растерянности я быстро кивнула. Мой жест воодушевил дядю Пашу.

– Хочешь, научу, как можно сделать приятно мужчине, даже если ты девственница? – спросил он и, видя моё сомнение, быстро добавил: – Метод рабочий на сто процентов!

Я внутренне выдохнула: похоже, тема плавно съехала на что‑то нейтральное.

– Хочешь? – уточнил он.

– Хочу, – ответ вырвался сам. Я просто надеялась, что этот разговор наконец закончится и он уйдёт.

Дядя Паша оживился, буквально взлетел со стула и развернул моё кресло к себе.

– Ника? – позвал он.

Я смотрела на него снизу вверх, пока он наматывал мои волосы на кулак.

Всё длилось невыносимо долго. В процессе я сползла с кресла на колени. Не могла дышать, слёзы непроизвольно катились градом. Когда всё закончилось, я упала на четвереньки, и меня вырвало. Пока я сотрясалась от спазмов, дядя Паша невозмутимо сказал:

– Ничего страшного. Просто нужна практика. Иди умойся. А потом здесь прибери.

А когда я покорно поднялась и на ватных ногах побрела в ванную, уже у дверей он меня остановил фразой, брошенной в спину:

– И не вздумай матери рассказать. Это наш с тобой секрет.

Я не обернулась. Боялась, что если посмотрю ему в лицо, то просто умру от стыда. Лишь коротко кивнула, чувствуя во рту привкус сырых грибов и крови из разбитой губы. А потом попыталась открыть дверь, но она никак не поддавалась; я механически дёргала ручку раз за разом, пока не услышала спокойный голос дяди Паши:

– В другую сторону попробуй.

Я замерла на секунду, а потом сделала, как он сказал. Дверь открылась, и я пулей выскочила из комнаты.

***

– Эй, ты что уснула? – Мотя пытался перекричать гудение машинки.

– Что? – испуганно отозвалась я, нажимая на кнопку выключения и обернулась.

– В курсе, что ты очень странная? – упираясь руками в дверной косяк, Мотя завёл старую песню о главном. – Мне иногда кажется, что ты робот.

– А?

– Ну зависаешь посреди разговора или не реагируешь, когда тебя зовут.

– Просто задумалась, – отмахнулась я, вновь включая машинку и приступая к стрижке.

– Ты под солдата Джейн косишь? – насмешливо уточнил он, щурясь от летящей мелкой крошки остриженных волос.

Я выключила аппарат и развернулась к нему всем корпусом.

– Слушай, чего тебе надо? Ты не устал ещё меня критиковать? То зад не такой, то грудь...

– С задом у тебя всё нормально, и с грудью тоже. Просто её чуть увеличить можно было бы.

– Мозг тебе увеличить нужно, – фыркнула я. – Задолбал уже. Тебя послушать, так всё во мне не так.

Мотя закатил глаза, обречённо цокнул, сложив в замок руки на груди, а затем шумно выдохнул.

– Да норм у тебя всё. Плечи правда шире моих.

– Ну я же не виновата, что ты полтора метра в прыжке, – расхохоталась я.

Он даже бровью не повел и не среагировал на подкол.

– Нет, ну реально. Просто интересно, что с тобой не так. Джинсы, майка, причёска под ноль. Ты же женщина...

– Мотя, я человек, – перебила я поток сознания приятеля. – Так ты чего зашёл?

– А! Да там тебе Аня названивает!

– Аня... – я хмыкнула. – Для тебя Анна Валерьевна так-то.

– Я уже не студент так-то, – скривившись, передразнил меня он.

– Иди уже, – я мотнула головой в сторону выхода. — Хотя погоди... Подровняй антенны на затылке.

Мотя ловко перехватил машинку. Холодное лезвие прошлось по коже за ушами. Он обрил всю мою голову буквально за пару минут.

– Можешь не благодарить. А то провошкалась бы ещё час, – сказал он и покинул душевую, стряхивая волоски с плеча.

Я провела рукой по колючему ёжику и посмотрела в зеркало.

– Теперь лучше, – тихо сказала я своему отражению.

Вернувшись в комнату, я первым делом натянула широкую Мотину футболку, воняющую табаком, а потом набрала номер Ани. Мы познакомились ещё в годы моего студенчества. Она преподавала физиологию и была старше всего на десять лет. Постепенно мы сблизились.

– Привет! – выпалила Аня.

– Привет, – ответила я, падая спиной на кровать. – Что-то случилось? Пять пропущенных.

– Ага, случилось. Выручай! Сходи со мной на свидание!

Выдержав театральную паузу, я нарочито вкрадчивым голосом, едва сдерживая смех, протянула:

– Аня, ты мне конечно симпатична, но свидание – это как-то слишком...

– Ника, хорош дурочку включать! Я серьёзно.

– На кой я тебе там сдалась? – удивилась я, наблюдая, как Мотя роется в шкафу.

– Егор предложил встретиться вчетвером: он с другом, я с подругой.

– Зачем? – уточнила я.

– Не знаю… Может он не готов к встрече тет-а-тет, – растерянно пробормотала Аня.

– Ну я не самый лучший вариант для такого, – усмехнулась я. – Да и не люблю я этого, ты же знаешь.

– Да знаю, но все срочно занятые. Ника, выручай!

Я замешкалась. Мотя замер у шкафа, вопросительно вскинув бровь.

– Ладно, – наконец решилась я. – Но на пару часиков, не больше. Куда подъехать?

– В летник у «Кристалла» к трём часам.

– Принято.

– Спасибо-спасибо-спасибо! – радостно протараторила Аня и отключилась.

Я бросила телефон на кровать и раскинула руки.

– Ну и куда ты собралась? – спросил Мотя.

– Аня на двойное свидание попросила с ней сходить. Есть полтинник на проезд?

Мотя как-то внезапно сник и замолчал. Я рывком приняла сидячее положение, поджав под себя босые ноги.

– Ты чего?

Он шумно сглотнул и, не поднимая на меня взгляда, тихо произнёс:

– Надо поговорить.

Внезапно я почувствовала озноб, несмотря на духоту комнаты. Резко стало неуютно. Тон Моти не сулил ничего хорошего.

– Ну говори...

Он тяжело опустился на соседнюю кровать. Панцирная сетка под его весом жалобно скрипнула.

– Я домой уезжаю.

Всего на мгновение у меня сдавило горло. Сглотнув, я медленно спустила ноги на пол.

– С чего такое внезапное решение?

Мотя отвёл взгляд.

– Я билет ещё месяц назад взял.

Я резко вскочила, подошла к окну и машинально скрестила руки на груди, словно закрываясь от полученной информации.

– И когда поезд?

– Послезавтра.

Мысли путались, никак не удавалось сфокусироваться на чём-то конкретном.

– Ты насовсем уезжаешь? – спросила я, глядя как на ветке берёзы, растущей за окном, маленькая птичка тщательно чистит свои пёрышки.

– Думаю, да.

Я поймала себя на том, что нервно кусаю внутреннюю сторону губы до привкуса крови.

– Ладно. А почему сразу не сказал?

Мотя словно ждал этого вопроса и начал быстро объясняться.

– Я несколько раз пытался поговорить, но тебе вечно не до этого было…

Действительно, в памяти всплыли эти попытки, но я сначала писала несколько дипломных работ, Мотину в том числе, а потом на меня начали сыпаться неприятности и было не до разговоров.

Я разглядывала пейзаж за окном, пытаясь понять, что чувствую. Пытаясь засечь внутри хоть какую-то эмоцию. Единственная мысль, которая вызвала реальный дискомфорт – потеря удобной локации для хранения вещей. Привычный ритм летел в тартарары. Нужно искать новое место, деньги. И тут меня накрыло пониманием: я совершенно не расстроена тем, что больше не увижу Мотю.

– Ну хорошо, – я пожала плечами, выходя из ступора, и развернулась к приятелю. – Так есть полтинник?

Он растерянно смотрел на меня, взглядом брошенного щенка.

– Ты что, всё-таки поедешь?

– Конечно, я же пообещала.

– А я?

– А ты собирай вещи, – сказала я и похлопала его по плечу.

Мотя сидел, уставившись в одну точку на полу, сцепив пальцы в замок. В его позе читалась вселенская тоска. Я хмыкнула, но это обречённое страдание давило так, что я не выдержала и, стараясь, чтобы голос звучал небрежно, предложила:

– Ну или поехали со мной. Тусанём в последний раз.

– Ты думаешь, это уместно? – он поднял на меня глаза.

– Вообще похер, – заверила я.

Он вдруг сорвался с места и сгрёб меня в объятия, крепко прижав к себе. От него нестерпимо несло потом.

– Фу, Мотя, ты весь липкий, – выдохнула я, легонько упираясь ладонями ему в грудь, чтобы отстраниться.

Он хмыкнул, отпустил меня, схватил полотенце, которым ещё недавно вытерлась я, и скрылся из комнаты, плотно прикрыв дверь.

Пока Мотя полоскался в душе, я достала из своей спортивной сумки одежду: чистые трусы, тонкие джинсы цвета хаки и бесформенную серую майку. Быстро натянула всё на тело.

К моменту, когда приятель появился в комнате – в полотенце, намотанном на бёдра, – я была полностью готова и со скучающим видом наблюдала за суетой, которую наводил Мотя.

К счастью, он был из тех людей, кто надевал первое, что вываливалось из шкафа. Для надёжности он понюхал футболку, скорчил гримасу, закинул её в глубь и схватил следующую попавшуюся под руку. На этот раз запах вещи его удовлетворил. Он сцапал со стула шорты, покрутил их, визуально оценивая чистоту, и быстро оделся.

– А трусы не забыл? – со смехом уточнила я.

– Долго искать, – отмахнулся Мотя, напяливая кроссовки. – Всё, погнали!

Перед выходом я нацепила тёмные очки. Их стёкла закрывали половину лица, пряча его от посторонних взглядов, и от этого становилось спокойнее.

Автобус тащился, раскалённый, как жестяная банка на солнце. Я от нечего делать разгядывала изнывающих от жары людей.

Первой позвонила Ирка с ветколледжа.

– Ника, ты в городе?

– В городе.

– Пересечёмся?

– Давай! – согласилась я. – Подтягивайся к «Кристаллу».

Следом – Димас с факультета. Потом Светка с ветклиники в Нефтах, где я проходила преддипломную практику. Потом Пашка, которого я вообще не ожидала услышать: он пропал после четвёртого курса, и тут вдруг объявился.

Мотя покосился на меня с соседнего сиденья.

– У тебя горячая линия сегодня?

– Просто очередная суббота. - усмехнулась я.

Свидание обещало быть интересным.

Телефон звонил ещё дважды, пока мы добирались до пункта назначения и каждому я говорила одно и то же.