Czytaj książkę: «Развод в 45. Я справлюсь»

Предисловие

Это в двадцать лет кажется, что жизнь можно начать сначала, а в сорок пять все двери уже закрыты на плотные замки.

Я не знаю, когда у нас с Мишей всё пошло не так. Когда именно мы с ровной дороги свернули в тёмный переулок?

После пятнадцати лет брака чувства мужа ко мне угасли, но я не сразу это заметила. Слишком была счастлива, чтобы увидеть надвигающуюся грозовую тучу.

Я настолько привыкла, что Миша всегда рядом. Он — моя вторая половинка. Моя опора.

По утрам мы просыпались в одной постели. С годами у меня даже выработался ритуал. Я первой выключала будильник и некоторое время не спешила будить супруга, разглядывая его, мирно спящего на соседней подушке.

Оперевшись на локоть, лежала и любовалась, как лучи утреннего солнца освещают его лицо и мирно вздымающуюся грудь. Когда-то чёрные как смоль волосы смешались седыми прядками, неумолимо напоминая, что годы берут своё.

Миша уходил на работу, а я тайком надевала его вчерашние рубашки, потому что запах мужа ассоциировался у меня с запахом дома, семейного уюта и счастья.

Но даже дорогая пара обуви, поначалу радующая нас своей красотой, со временем без должного ухода становится изношенными тапками.

Поэтому я вкладывала в наш брак всю себя.

Может, поэтому теперь, когда всё закончилось, я чувствую себя такой пустой. Словно из меня вытрясли жизнь и оставили изрезанную тряпку трепыхаться на верёвочке.

В один момент моя жизнь превратилась в картину, которую я видела в ночных кошмарах.

Я потеряла всё.

Мой привычный мир разрушился и превратился в прах воспоминаний.

Я всегда казалась себе сильной. Думала, что смогу справиться с любой трудностью. Но даже у чудо-женщины есть слабое место.

Это её сердце.

Глава 1. Начало конца

Оторвавшись от задумчивого созерцания окна, по которому тарабанят капли утреннего дождя, я ставлю на стол дымящуюся чашку кофе.

— Миш, а ты чего вчера так поздно вернулся?

— Дела были.

Удостоверившись, что любимый с аппетитом уплетает завтрак, я снимаю фартук и вешаю его на крючок.

— Твои партнёры скоро на тебе живого места не оставят, — усмехаюсь, поправляя прядь волос за ухо.

— Ты это к чему? — спрашивает он, поднимая на меня глаза.

Что-то в его взгляде меня настораживает. Заставляет сердце неприятно сжиматься.

Кажется, это предчувствие беды.

— Настя тебя практически не видит последние недели, — присаживаюсь рядом за стол. — Утром ты рано уходишь, а возвращаешься, когда мы уже спим.

— Насте твоей уже пятнадцать лет! Зачем ей сейчас отец, пусть учёбой занимается, — отхлебнув, Миша резко ставит чашку на стол, отчего кофе выплёскивается на белую скатерть.

Я подрываюсь к раковине, чтобы взять тряпку.

— Всё же она ещё ребёнок. И тоже скучает по тебе.

Муж фыркает и сердито бросает вилку на тарелку. Звенящий гул металла неприятно режет слух.

— Чего ты добиваешься, Диан? Чтобы я продал свой бизнес и сидел с вами денно и нощно дома? Может, мне ещё сопли вам начать вытирать платочком?

У меня буквально отвисает челюсть.

— Миша!

В этот момент на кухню заходит Настя, в пижамных шортах и майке.

— Что за шум, а драки нет? — дочка, лениво зевая, занимает свой стул.

Я прослеживаю за взглядом мужа, который явно намеревается направить свой гнев на ребёнка.

— Как ты с отцом разговариваешь, а?

Ненавижу, когда он кричит на нашу дочь беспричинно.

В такие моменты меня выворачивает наизнанку. Может, это гиперразвитый материнский инстинкт или что-то ещё. Но я, как львица, хочу схватить свою малышку за шкирку и унести подальше в безопасное место.

Не терплю. Не могу.

— Я с тобой ещё даже не начала разговаривать, — поганка со спокойствием гадюки берёт свою тарелку и начинает медленно ковырять в ней вилкой.

Широко поставленные янтарные глаза мужа гневно расширяются.

— Вот, смотри! — тычет он в дочь пальцем. — Это ОНА по отцу скучает? Да Настя твоя огрызается на каждую мою фразу. Как с ней разговаривать?

У меня сжимается горло.

Достаю чашку и наливаю себе кофе, чтобы успокоится. В последнее время с мужем явно что-то происходит, хоть он меня и уверяет, якобы дело в усталости, я чувствую: есть нечто ещё.

Какая-то угроза. Или даже опасность.

Говорят, что женская интуиция редко подводит и к ней нужно прислушиваться. А моя в этот момент просто гудит сиреной.

— Во-первых, она не моя дочь, а наша! Во-вторых …

— Ты в этом уверена? — злостно язвит, перебивая меня.

Я ловлю на себе любопытный взгляд Насти и быстро меняю деликатную тему.

— Миш, в эти выходные я пригласила к нам на ужин свою старую подругу.

Опускаю глаза и вижу, как нервно трясутся его руки. Кажется, я играю с огнём. И меня сейчас нехило так обожжёт.

— Мне и одной старухи в доме хватает, зачем ещё твоя дряхлая подруга?

Мои глаза буквально вылезают из орбит.

— Это ты меня сейчас старухой назвал?

Ха!

Какая старуха может с гордостью похвастаться тонкой, осиной талией и красивыми стройными ногами? Моё лёгкое, но крепкое тело даже в свои сорок пять может успешно срывать призы на конкурсах красоты.

— Тебе надо общаться с молодёжью. А то окружила себя без пяти минут пенсионерками. Так и сама скоро скряхтишься.

Проглатываю обиду и спокойно отвечаю:

— Зачем мне молодые подруги? Я общаюсь с теми, с кем у меня есть общие интересы. И вообще, к чему этот разговор про возраст?

Миша громко рычит — чудо, что у него из ноздрей пар не идёт, — и, оставив мой вопрос без ответа, уходит в ванную.

— У папы начался климакс, — Настя сдувает с глаз мешающую ей чёлку.

— У мужчин не бывает климакса.

Складываю руки на груди и заторможенно моргаю, смотря на то место, где только что стоял разъярённый муж.

— Тогда чего он истерит?

— Хотела бы я знать, — вздыхаю, переводя взгляд на дочь.

Настя у нас худенькая как тростинка, её густые короткие тёмные волосы явно нуждаются в уходе. К тому же бедняжка бледная как мел: её белая кожа будто никогда не видела солнца.

Наверное, каждая мать придирается к своему ребёнку в намерении сделать его лучше. Вот и я не могу удержаться от небольшого комментария:

— Ты бы причесалась. Может, тебя к парикмахеру записать?

Настя закатывает глаза.

Девчонка скорее проглотит крысиный яд, чем примет от меня совет касательно своей внешности.

— Ладно, ты знаешь, что я люблю тебя и лохматой, — тянусь к своей кровиночке, чтобы поцеловать, но она резко отпрянывает в сторону, как, впрочем, делает всякий раз, когда я пытаюсь приблизиться к ней.

— Как бы ты ни старалась, я никогда не буду такой, как ты, — бурчит обиженно, набивая рот.

— Правильно, ты будешь лучше, — посылаю ей воздушный поцелуй.

Пока доча пьёт свой чай, я, грустно глядя на несносную маленькую фурию, думаю, что рано или поздно ей придётся пробивать собственную дорогу в жизни.

Я и сама в детстве не раз уходила в себя, когда тощие, как селёдки, подруги дразнили меня толстушкой. Чтобы обрести вес в глазах модных сверстниц, я начала активно заниматься спортом и стала выглядеть так, что парни ломали шеи, озираясь мне вслед.

Настя сейчас прячется в свою скорлупу. Но её время ещё настанет, и она обязательно будет блистать.

Проходит несколько томительных минут, прежде чем я вновь слышу голос мужа:

— Ди, ну ты это, прости меня за резкость. Работа добивает, понимаешь? — он ласково кладёт руки на мои плечи.

Я облегчённо выдыхаю.

— Всё в порядке.

Говорю одно, а сердце колет от обиды.

— Я вечером задержусь, ты же не против?

Киваю не потому, что согласна, а просто не хочу спорить.

— Вот и чудненько! А это тебе, — бросает на стол несколько купюр. — Не обижай маму.

Настя, глядя на подачку, кривит свой маленький носик, будто ей подкинули вонючую грязь вместо тысячи рублей, а потом продолжает спокойно есть свой завтрак.

Когда муж уходит, я любопытствую:

— А ты чего деньги не взяла от папы?

Она поднимает на меня свои серые глазки, и я без слов понимаю, что она хочет сказать: отец просто пытается покрыть деньгами недостаток своего внимания.

На миг я залипаю, глядя на свою малышку.

Этот взгляд серых глаз до сих пор будоражит меня.

Пятнадцать лет прошло, а я до сих пор вижу его во снах.

Глава 2. Плохое предчувствие

— Спасибо за тренировку.

— Спасибо, что пришли.

Дежурно улыбаюсь последней девушке, выходящей из зала пилатеса с ковриком в руках.

Стою задумчиво ещё несколько мгновений. С любовью рассматриваю ставшие родными паркетный пол и, светлые, как песок в пустыне, стены. Вдыхаю аромат свечей с запахом корицы.

Проверяю, не оставил ли кто свои вещи, и закрываю дверь на замок.

За окном уже темнеет июньский вечер.

Устало вздыхаю.

Сегодня у меня было три тренировки подряд. Летом в клубе особый ажиотаж. Стоит людям снять с себя тёплую верхнюю одежду, как они вдруг понимают, что хотят заниматься спортом. Много и часто.

Работаю я здесь не ради денег. Миша нас прекрасно всем обеспечивает. Начать с того, что живём мы в четырёхкомнатной квартире в элитном доме. Среди наших соседей можно узнать именитых актёров и музыкантов. Супруг также выделяет мне достаточно денег на расходы и никогда не отказывает в мелочах.

Я люблю спорт. И много лет занимаюсь пилатесом. Поэтому, когда мой друг предложил мне вести занятия в его фитнес-клубе, я, немного пораздумав: «А почему бы и нет».

А потом так влилась в процесс, что решила: больше ничем другим заниматься я не хочу.

— Дианочка, зелёного чаю?

Максим, тот самый друг, он же владелец клуба, встречает меня на ресепшене.

— Не, я потом не усну. Смотрю, ты сегодня задержался.

Мой взгляд останавливается на облегающих джинсах мужчины и тонкой белой майке.

— Как и ты, любовь моя, — Макс целует меня в щёку.

Я притворно вздыхаю.

— Только ты один и любишь меня.

— Михаил опять на работе пропадает? — он очень мило протягивает гласные звуки.

Слушать его — всё равно что внимать мелодичной музыке: заразительно, приятно, чувственно. А ещё Макс любит сопровождать свою речь руками, рассыпаясь жестами, как это делают итальянцы.

Вообще, у меня много подруг. И все они счастливы в браке.

У каждой есть дети, которые учатся в элитных школах и приносят домой исключительно высокие оценки. Поэтому я, боясь потерять вес в их глазах, никогда не жалуюсь на то, что у меня наболело.

В нашем кругу идеальных домохозяек негласным правилом заведено только хвастаться полученными результатами.

Поэтому сейчас, дорвавшись до свободных ушей, я вдруг решаю озвучить тревожащие душу мысли.

— Миша изменился. Похолодел. Ругается часто. Без причины. Не знаю, что с ним. Как бес попутал.

— Я понял, — Макс деловито, с видом эксперта в супружеских недомолвках, ставит руку на пояс, — у вас угасает сексуальная жизнь.

Моргаю пару раз, потом улыбаюсь. Но улыбка выходит неестественная.

Я вдруг понимаю, что не знаю, как ему ответить. А если друг прав?

— Конечно, другой причины быть не может, — отшучиваюсь.

— Мой тебе совет, дорогуша. Надень сегодня суперсекси бельё и станцуй для мужа стриптиз. Хороший трах улучшает любой брак. И, — делает драматичную паузу, — можешь не благодарить.

— Уверен? Я-то уже собиралась выдать тебе кругленькую сумму.

— Лучше поспеши домой. Соблазни своего мужа, и у вашего брака откроется второе дыхание. Нет ничего хуже скучной рутины.

По дороге домой крупные капли дождя отбивают дробь на лобовом стекле. Этот звук меня безумно раздражает.

Снаружи город светится яркими огнями: вывески магазинов, витрины, фары машин и люди, спешашие домой.

Мокрый асфальт впереди тянется лентой.

Эх, не люблю я дождь.

И у этого есть свои причины.

Когда мой отец ушёл из дома, за окном была пасмурная погода. Мне было семь лет, а я до сих пор помню, как бежала за ним вслед, хваталась за чемодан и просила остаться. Но он лишь оторвал мои крохотные пальчики и рявкнул матери, чтобы заперла меня в доме.

Когда мама спустя два года после ухода отца умерла, на её похоронах неприятно моросило. Я продрогла до костей. Холод пронзал не только моё тело, но и душу.

Потому в дождливую погоду я и по сей день предпочитаю сидеть дома, наслаждаясь тёплым уютом и напоминая себе, что прошлое должно остаться в прошлом.

Выруливаю на парковку и почему-то вспоминаю слова друга.

И ведь действительно, в последние месяцы секса у нас с Мишей стало всё меньше. А в те редкие разы, что случались, муж так кряхтел, как будто я его принуждала к интиму.

Меня преследует странное ощущение, что в моей жизни появилась трещина. Наподобие той, что не сразу замечаешь, но одно неверное движение, и хрупкое стекло разлетится на мелкие кусочки.

Наверное, я всё ж воспользуюсь советом Макса.

Убедившись, что Настя спит, я иду к себе в спальню. Открываю шкаф и начинаю копошиться в вещах. Пару месяцев назад я купила красивый комплект атласного чёрного белья для нашей годовщины. Миша тогда его оценил по достоинству, осыпая меня комплиментами.

Пора надеть его ещё раз.

Кручусь у зеркала. Довольная своим видом, накидываю шёлковый халатик и представляю, что Максим поставит мне твёрдую пятерку с плюсом за подготовку.

Проходит час, другой. Я стою у окна и жду мужа. По телу бегут противные мурашки.

Тишина комнаты давит на меня. А в груди щекочет неприятное предчувствие.

Когда я наконец слышу щелчок открывающейся входной двери, сердце начинает колотиться как сумасшедшее.

В этот момент тюль слегка вздрагивает от ночного сквозняка. Я закрываю окно и в стекле ловлю отражение своего лица. Тревожное, чуть усталое, но со взглядом, полным волнительного ожидания.

Когда оборачиваюсь, в спальню уже заходит Миша.

— Привет, — нервно поправляю пояс халата.

Муж медленно меня рассматривает, явно подмечая вечерний макияж и игривый настрой, а потом серьёзно отвечает:

— Ди, я устал. Мне сейчас не до этого. Пойдём спать, а?

Мне становится очень обидно, и я отворачиваюсь, чтобы он не видел, как у меня заблестели от слёз глаза.

— Конечно, — шепчу тихо.

Эх. Не жалостью же соблазнять мужчину. Но я ничего не могу с собой поделать. Вот-вот, и плечи затрясутся от рыданий.

— На работе завал. Никто не хочет ничего делать! Поувольнял бы всех на хер!

Краем глаза замечаю, как Миша устало снимает пиджак.

Вдох.

Соберись, тряпка.

И что это я в самом деле?

Муж устал, а я к нему пристаю с ласками.

Как можно незаметней вытираю непрошеную слезу со щеки.

— Мне жаль, — стараюсь говорить спокойно и иду к шкафу, чтобы переодеться в свою уютную хлопковую пижаму. — Может, я могу чем помочь?

— Ты? — усмехается, ослабляя узел галстука. — Ты-то чем можешь помочь? Лучше займись воспитанием дочери. Она ведь нас ни во что не ставит.

— Настя в самой активной фазе подросткового периода. Нам всего лишь нужно запастись терпением.

— Да-да. Красивое оправдание лени и невоспитанности.

— Насте просто нужно завести себе друзей по духу.

— Да кто с ней захочет общаться.

Миша ещё что-то бубнит и в одних трусах ложится на кровать. Сколько мы вместе, он никогда не любил надевать пижамы. Смотрю на его выпирающее брюшко и на миг умиляюсь.

Муж у меня далеко не атлет, но всё равно он красавчик. Да и когда ему заниматься спортом, если он с утра до вечера пропадает в офисе?

Я люблю его таким, какой он есть.

Люблю его за то, что он женился на мне, зная, что я была беременна от другого. Удочерил мою малышку и стал ей настоящим отцом.

Люблю его за то, что он подарил нам эту роскошную жизнь и не отказывал ни в одной прихоти.

Миша у меня самый-самый.

Я ложусь рядом и прижимаюсь к нему, вдохнув знакомый аромат кожи. Родной и дурманящий. Запах моего дома.

— Эх, Диана, — прижимает меня к себе, не открывая глаз, — устал я.

— Может в отпуск? Лето как никак.

— Отличная идея. Я подумаю.

Лежу, обнимая мужа крепко, словно утопающий в борьбе за жизнь цепляется за спасательный круг, и думаю о том, что все мои тревоги возникли на пустом месте.

Мы с Мишей любим друг друга, и у нас всё будет хорошо.

Но перед тем, как провалиться в сон, где-то на подкорке сознания звучит еле слышно, словно шелест листьев на дереве: «Как прежде уже не будет никогда».

Утром я просыпаюсь первой. Аккуратно выскальзываю из-под одеяла, стараясь не будить мужа.

Миша крепко спит, обняв подушку. Его лицо выглядит очень расслабленно. И как будто даже моложе.

Я беру с пола его вчерашнюю рубашку. И, сняв с себя верх пижамы, накидываю её на себя.

За окном играют солнечные лучи, обещая сегодня чудесную погоду.

Мои пальцы вдруг застывают на пуговицах, когда я замечаю на воротнике пятна от красной помады.

Принюхиваюсь.

Быть того не может.

От рубашки веет ароматом женского парфюма.

Чужого женского парфюма.

Глава 3. Другая

Я пытаюсь найти оправдание.

Должен быть логичный кусочек, который закончит пазл и откроет вид на настоящую картину.

У этих пятен и запаха, наверняка, есть объяснение.

Да что угодно. Только не то, о чём я, как и любая поддавшись порыву ревности жена, подумала в первую очередь.

Пока чайник на кухне закипает, я на автомате достаю вилки, ложки и ставлю тарелки на стол. Пытаюсь за обыденностью отогнать плохие мысли.

Но они, словно яд, уже попали в мою кровеносную систему и сейчас отравляют меня изнутри.

От звенящих нервов из рук всё валится.

То ложка упадет, то полотенце. Очередной раз наклоняясь к полу, я неуклюже ударяюсь об угол стола.

Чёрт!

— Что у нас на завтрак? — на кухню заходит Миша. В противовес моему нервному состоянию супруг излучает спокойствие удава.

Потираю лоб в ушибленном месте и поднимаюсь.

— Вот твой кофе! Сейчас будет яичница, — пытаюсь скрыть дрожь в пальцах и вытираю сухие руки о полотенце.

— Давай поживее, — в ожидании завтрака Миша тянется к своему телефону.

А я ловлю себя на том, что безумно хочу посмотреть, с кем он там переписывается.

Господи.

Дожили.

Ну точно как подростки.

Недоверие. Проверки. Обиды на пустом месте.

А ведь по сути после пятнадцати лет брака между нами должно было установиться полное взаимопонимание и доверие.

Я ведь никогда не ревновала Мишу. Всецело ему доверяла.

Но с другой стороны, я никогда и не обнаруживала на его рубашке следы другой женщины.

Миша пьёт кофе, а я украдкой смотрю на него. В этот момент в моей душе отражается всё: годы, проведённые вместе, нажитый быт, благодарность и защита, прекрасная память.

Заметив, как муж улыбается, прочитав какое-то сообщение, я, как раскалённая печь, не справляюсь с эмоциями.

— Миш, а ты где вчера был? — спрашиваю, сама не ожидая, что произнесу фразу вслух.

— В смысле? — смотрит на меня исподлобья.

— Ну почему ты вчера допоздна задержался? Офис-то у вас закрывается в восемь.

— Ты к чему этот допрос начала сейчас?

Сглатываю мерзкий ком в горле и безразлично пожимаю плечами.

— А что такого? Обычный вопрос.

Устало, будто всю ночь коробки таскал, выдыхает.

— Я ужинал с партнёрами. В неформальной обстановке можно добиться гораздо больше, чем за обсуждением в стенах кабинетной коробки. Бизнес — штука серьёзная, Диан. Это тебе не задницу задирать в позе собаки.

— Ясно. Я просто ждала тебя. Хотела провести вместе вечер, — отворачиваюсь, чтобы скрыть обиду.

— Мы каждый вечер проводим вместе, — фыркает он и идёт собираться.

Возможно, одним из партнёров была женщина, которая обняла его на прощание и по неосторожности задела ворот рубашки.

Ну в самом деле. Не изменяет же мне Миша.

Нет, только не мой муж.

Не он.

Проводив любимого на работу, я трачу около двух часов на сборы, дабы довести свою внешность до идеальности, которой позавидует фотошоп. Всё ради короткого бранча с подругами.

— Вы слышали, что Стрижевые разводятся? — Люда, жена банкира, она же наш неформальный лидер, в предвкушении мытья очередных косточек наклоняется вперёд, дабы все её хорошо расслышали.

— Не может быть!

— Что?

— Как так-то, а?

Подруги хором открывают рты от удивления. Я делаю небольшой глоток чая и тоже внимаю последним новостям.

— Оказывается, муж Веры изменял ей с её же подругой.

— Но у них трое детей!

— Говорят, при разводе она ничего не получит. Муж забирает всех сыновей себе, его новая жена будет их воспитывать.

У меня глаза лезут на лоб.

Я знаю Стрижевых в основном по рассказам. Лично мы пересекались может пару раз от силы. Но, даже несмотря на мимолётное знакомство, мне почему-то жаль именно Веру.

— Она сама виновата. За мужем надо было лучше смотреть! — приходят к общему выводу дамы, презрительно фыркая.

А я думаю, что если бы подобная ситуация произошла в их семье, они бы запели совсем по-другому.

Но не дай бог.

Такого и врагу не пожелаешь. В один день лишиться всего. Мужа. Детей. Дома. Не каждая выдержит.

— Всем привет!

К нашему столику, буквально ворвавшись в ресторан как шквальный ветер, подбегает Аделина. Румяная с волнистыми волосами. Эта бывшая модель полгода назад вышла замуж за партнёра мужа Люды.

Но в нашей компании её негласно недолюбливают по разным причинам. Кто-то завидует её красоте, кто-то лёгкости характера. По мне так, она очень яркая и интересная особа. Но да, девушка абсолютно не вписывается в наш круг скучающих от хорошей жизни домохозяек.

— Ну, что скажете? — Аделина вертится вокруг своей оси. — Вы заметили во мне изменения?

— Ты подстриглась? — уточняет Марина.

— Нет.

— Ну и зря, — зло цедит сквозь зубы Люда.

— Девочки, ну вы чего! — Аделина гладит свой слегка выпирающий животик. — Двенадцать недель. Теперь мы официально объявляем о будущем пополнении.

Приняв скудные поздравления, Аделина занимает свободный стул. Следующие полчаса подруги продолжают во всех подробностях разбирать личную жизнь малознакомых им людей.

Попивая чай, я стараюсь вслушиваться в ход беседы, но перед моим мысленным взором постоянно мелькают те самые красные пятна на белоснежной рубашке.

Стараюсь отвлечься и перевожу взгляд на Аделину. Девушка светится как звезда на ночном небоскрёбе. От неё исходит особое сияние. Мягкое. Тёплое. Нежное.

Так воздушно выглядят все будущие мамочки. Это счастье в чистом виде — быть любимой женщиной, женой и матерью.

Первые годы мы с Мишей тоже очень хотели завести ребёнка. Но у меня никак не получалось забеременеть. Хотя все врачи как один твердили, что я здорова и проблем нет. Но желанная беременность так и не наступила.

Со временем мы смирились и перестали думать о малыше, сосредоточив всё внимание на Насте. Миша стал моей доченьке прекрасным отцом.

Нет, он не может мне изменять. Это не про нас и не о нас.

Мой муж любит меня. И у нас всё прекрасно.

Но тогда почему тяжёлые мысли не дают мне покоя?

Почему под кожей гуляет неприятный холодок, как будто тело уже почувствовало опасность, которую разум ещё не осознал. Это предчувствие на уровне инстинктов. Как животные бросаются в бег перед наступлением природных катаклизмов.

После бранча я сажусь в машину, и меня посещает безумная идея. А не навестить ли мне Мишу на работе?

Довольная своим планом, я выезжаю на дорогу и уже через пятнадцать минут паркуюсь возле бизнес-центра.

Разве мне нужен повод, чтобы увидеться с ним? А если спросит, скажу, что проезжала рядом и решила заглянуть.

Поднимаюсь на третий этаж. Стол секретаря пуст. Сверяюсь с часами и вспоминаю, что сейчас время обеда.

Вот дурында.

В любом случае подожду Мишу в его кабинете.

Мои каблуки утопают в мягком ковролине, по мере продвижения по коридору я слышу приглушённые звуки. Останавливаюсь возле двери, заношу руку для стука и замираю, услышав голос за дверью:

— Миш, ты когда свою старуху уже на утилизацию отправишь?