Czytaj książkę: «Красотка и Художник»

Составитель Полина Полежаева

Иллюстратор Александр Гусев

Фотограф Алексей Филатов

Редактор Полина Полежаева

Корректор Полина Полежаева

© Лев Биноклев, 2025

© Полина Полежаева, составитель, 2025

© Александр Гусев, иллюстрации, 2025

© Алексей Филатов, фотографии, 2025

ISBN 978-5-0067-0302-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Красотка

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤLa donna è mobile…

ㅤㅤㅤДжузеппе Верди «Риголетто»

Как у капризной красотки, окруженной молодыми поклонниками, у озера часто менялось настроение. Получить «от ворот поворот» было просто – стоило не уследить за расположением духа красавицы. Состязаться с юношами, вооруженными удочками и сачками, мне не позволяла вступающая в свои законные права мудрость, да и надоело бегать туда-сюда от дома к берегу! Но стоило лишь уловить малейшие изменения в настроении озера, как я тотчас забывал обо всем и вприпрыжку мчался к воде. Мне хотелось непременно бабьим летом запечатлеть озеро во всей красе, словно вечно юную красавицу, которая готовится к выпускному балу окончания осени, и заслужить высшую похвалу организаторов межсезонной ассамблеи.

Однако караулить день напролет у кромки воды в надежде поймать лучший кадр было непросто. Обычно я удобно устраивался в кресле на палубе своего дома и, едва предчувствуя смену декораций, поспешно направлялся на берег. Но озеро в этот раз не спешило меняться. И только на пятый день моего созерцания я, наконец, услышал шум прибоя при мерном движении набегавших волн, застыв в ожидании шторма. Словно зачарованный я смотрел в темные воды сквозь отражения деревьев, подернутых багрянцем заходящего за озеро и лес светила. Днем под теплыми лучами почти летнего солнца, которое пыталось продлить лето из последних сил, холодная вода цвета индиго притягивала взгляд, как магнит. А утром озеро часто просыпалось в тумане, и дым над водой неспешно таял под первыми лучами солнца.

Можно было бы рассказать о нашей двадцатилетней безупречной дружбе с озером. Но в этот раз между нами сложились совсем иные отношения: «Я в восхищении! Королева в восхищении! Мы в восхищении!» – эхом слышались мне приветствия гостей бала в звенящей тишине, заполняющей пространство над озером в дни абсолютного безветрия. Поклонение перед магической красотой этого явления, а для многих – просто водоема, постоянно напоминало мне о необходимости возвращаться сюда снова и снова. Кто-то назовет это культом озера и будет прав. Наступает момент, когда начинаешь осознавать, что так просто, как здесь, не увидишь танец маленьких облаков в отражении озера, не заметишь в их причудливых формах ни старинные замки, ни заснеженные вершины, ни даже летающие объекты неведомого происхождения. Всего за пару часов можно сделать десятки фотографий, запечатлев чудеса, происходящие с облаками во взгляде капризной красавицы. Нужно лишь внимательно смотреть, как стихия воды по-особенному передает небесные сюжеты.

А старые лодки на берегу? Они радуют и удивляют своими веселенькими цветами. Я впервые увидел их небрежно брошенными на берегу двадцать лет назад и до сих пор поражаюсь, как органично они вписаны в пейзаж. Их ровесники-автомобили давно превратились в металлолом, а эти шедевры советского судостроения спокойно лежат на берегу кверху килем или терпеливо ждут на воде хозяина с мотором и бензином. Люблю фотографировать лодки у воды, но было бы наивно полагать, что красотке понравятся снимки, где она не одна! Самые удачные кадры получались на закате, когда солнце словно погружалось в воду. Карминово-красный закат отражался в линзе озера по линии горизонта, что создавало иллюзию, как в детском калейдоскопе. Как и полагается капризным красавицам, озеро оценило картинку, но сочло ее неидеальной. Ведь солнце с древних времен символизирует жизнь, а на закате оно становится символом увядания, старения и даже смерти. Красавицы склонны к суевериям, а озеро – к приметам.

Последний шанс угодить озеру – организовать съемку на рассвете. Эта идея пришла запоздало, когда пора было уже прощаться с красавицей. Покадровая съемка рождения нового дня, символа победы света над тьмой, захватила меня целиком. Разумеется, чтобы поймать этот момент, нужно выбрать лучшее место в акватории – лодка или катер будут в помощь. Прийти на место якорной стоянки хорошо бы заранее, как заядлый театрал, чтобы успеть зайти в буфет до первого звонка, и с трепетом ожидать появления солнечного диска из темных вод в момент чудотворства восхода.

Я так тщательно готовился к встрече с рассветом, что проспал. Когда утром я подошел к берегу, солнце уже вовсю освещало озеро, играя бликами на ряби воды. Похоже, красавица не захотела увековечить себя в волнительном состоянии, стесняясь преждевременных морщин. Мне озеро всегда казалось прекрасным: в любую погоду и во все времена года. Попробую навестить озеро зимой, когда Спящая красавица в окружении своих семи гномов, любителей зимней рыбалки на мормышку, спокойно почивает до весны в ожидании юного принца. Кстати, снимать спящих – точно плохая примета. Когда приеду, планирую прогуляться по льду озера и проверить, хорошо ли устроилась Спящая красавица под пушистым снегом, закрывшим белым одеялом ледяной панцирь замерзшего озера. Но это будет уже другая сказка. Или уже совсем другая история.

Художник

Жил художник на берегу большого озера в старинном городе, название коего связывают с именем рыбака Евстафия, или Осташко (остался в живых). После набега на озерную крепость рыбак выжил и основал поселение, ставшее городом. Раньше город даже величали второй Венецией, времена те канули в Лету, а каналы так и не появились. Летом здесь было повеселее от заезжих путешественников. «Да кому оно надо такое веселье», – брюзжали старожилы. Однако жители с предпринимательской жилкой делали ставку на развитие туризма, и особенно водного. Весьма живописно на самой оконечности полуострова расположился женский монастырь с солидными постройками для паломников.

Имея благословение подняться на колокольню монастыря, я прибыл в славный город накануне главного престольного праздника – образа Пресвятой Богородицы. Предпраздничные хлопоты в монастыре помешали мне выполнить задуманное, и тогда я решил обойти монастырь вокруг. Уже на другом берегу озера встретил человека, выходящего из лесочка с грибами в руках. Чем-то грибник напомнил известного телеведущего Дмитрия Крылова, и мы легко познакомились. Почти сразу выяснилось, что встретил я настоящего художника, и с удовольствием принял приглашение осмотреть творческую мастерскую.

Первое впечатление, порою самое верное, превзошло все ожидания! Картины художника, казалось, ожили. Как на экранах мониторов, там происходило еле заметное движение: может, краски были волшебными, может, кисти. Смешные маленькие человечки на полотнах как будто вышли из книги Николая Носова «Приключения Незнайки и его друзей». Только жили они не в Цветочном, а в старинном русском городе на берегах очень известного со времен Советского Союза озера. Не так, как в «Незнайке на Луне», где в антиутопии показана пародия на капиталистический строй, в который мы сейчас и попали, а так, будто веселых человечков приняли кого в октябрята, кого в пионеры (а особо идейных сразу в кандидаты и члены КПСС) и отправили на улицы города строить развитой социализм. Глядя на картины, понимаешь, что все коротышки: Знайка, доктор Пилюлькин, механики Винтик и Шпунтик, поэт Цветик, художник Тюбик, Авоська, Пончик, Гунька, Сиропчик, Торопыжка, Кнопочка и, конечно, Незнайка – удачно нашли себе занятие на улицах города на берегах озера и мило так занимаются «согласно прозваний» своими делами. Крошечные, ростом с небольшой огурец, горожане очень любили праздники. Особенно 1 Мая, когда можно устроить демонстрацию! Ведь это так интересно: всем вместе идти по городским улицам с красочными транспарантами и портретами вождей на длинных палках и уже в конце маршрута, перед трибуной на площади, помахать рукой набору руководителей города. При этом весело улыбаться весеннему солнцу и искренне хохотать от захлестнувшей внезапной радости!

Художник доподлинно вспомнил, как они с другом пришли на первомайскую демонстрацию в самых лучших костюмах – по наказу организаторов. Один в жилетке мехом наверх, с кистями на груди, в брюках клёш с нашивками черви, буби, крести, пики, а другой в красной, как у палача, в петухах рубахе навыпуск, подпоясанной наборным ремнем, в руках грабли вместо древка с красным полотнищем флага – цыганский табор на гастролях в Румынии! В таких костюмах, явно опередивших свое время (думаю, сейчас бы их с удовольствием пригласили в Европу участвовать в Каком-то-Таком параде), путь в демонстранты был им заказан. А тогда они были на стиле «чем чуднее, тем моднее» – азбука деревенской моды. Мама мне рассказывала похожую историю, как обидно дразнила она младшую сестренку: «Зима-лето попугай!» – когда моя еще маленькая тётя нарядилась в мамино перешитое демисезонное пальто.

Ах, как жалко, что Питер Брейгель Старший по прозвищу «Мужицкий» не бывал в старинном городе на берегах озера и хотя бы одним глазочком не увидел так любимые им жанровые сцены из народной жизни! Вот как могла бы выглядеть картина старого голландца: коренные жители у пивного ларька во время распития свежего продукта местного пивоваренного завода наслаждаются закатом над озером, наблюдают успешный спуск в его воды красителей «Осташ*****ой кожевенной фабрики», главного – градообразующего! – предприятия города на озере, одновременно драку на пустыре за фабрикой по системе «район на район» с избиением милиционеров, прибывших разнимать дерущихся. Когда я был маленьким, то думал, что «избиение младенцев» такое же расхожее выражение, как и «бунт на корабле», «восстание пигмеев», «матрос ребенка не обидит», и очень удивился, увидев картину с таким же названием, а сюжет меня просто поразил!

К обоюдному удовольствию я приобрел у художника несколько небольших по размеру, но значительных по сюжету работ. Одна из них была привязана к тому месту, где располагался женский монастырь, а на пустыре перед ним жители играли в волейбол, катались на лодках, ловили рыбу, дети купались. «Житное 60-е го (в)» – так значилось на картине. На другой работе огромного снеговика лепили зимой дети тоже на реально существующем в городе месте. Ну и на третьей была изображена Чапаевская пристань, сильно известная в годы молодости художника. Мы сговорились, что я покажу работы мастера живописи московскому коллекционеру, моему товарищу, зная заранее, что он захочет видеть у себя дома маленьких веселых человечков, живущих в воображении художника из старинного города в окружении пресных вод большого озера.

Он с гордостью показал мне 200-летний дом, где проживал, украшенный табличкой страхового общества аж 18… года, почему-то еще не украденной с фасада. Особенно поразила мастерская художника: мольберт с холстом в работе – озеро и дома уже есть, а вот людей еще мало, не все заняли свои места на жанровом полотне. Швейная машинка «Zinger» у окна и шпалерная развеска картин придавали особую прелесть мастерской-кабинету художника. Узнав о первоначальной цели моей поездки, он любезно предложил сопроводить меня на другую колокольню.

Колокольня Троицкого собора входит в состав краеведческого музея, расположенного там же. С нетерпением преодолев 74 ступени, ведущие на смотровую площадку колокольни, я почти потерял дар речи. До этого я неоднократно бывал на колокольне очень известного монастыря, расположенного на острове большого озера рядом с городом. Вид открывается восхитительный в любое время года: огромное озеро простирается покуда хватает зрения, а мелкие острова, особенно осенью желтым цветом, выделяются на фоне синей-синей воды. Здесь же, с колокольни Троицкого собора, было видно не только озеро, но и город – с улочками, домами и прочими постройками. И вот что мне показалось: как раз с этой высоты видит художник свой город и пишет и пишет исторические полотна с сюжетами из жизни маленьких людей давно не существующей страны.

Как «Летучий голландец», или корабль-призрак, старинный русский город, потерянный во времени, куда-то плывет по большому озеру, рассекая полуостровом синие воды, а его команда, состоящая из маленьких человечков-коротышек, перебралась на полотна живописца и уже никогда и никуда не уйдет со своего последнего пристанища, все так же будет делать свои маленькие, но такие важные дела под наблюдением счастливых обладателей картин Художника.